Повелитель миражей

Глава 1

Время во всем мире дрогнуло. Остановились часы, сбились биологические циклы всего живого.

Мое тело разрушалось, становилось пылью. Гораздо проще перенести в прошлое одну душу. Да и в прежнем теле будет гораздо приятнее и удобнее.

— У него получилось! — Завопил сухощавый геомант, наблюдающий за мной снаружи защитного купола. — Черт возьми, он действительно совершил невозможное!

Только вот ему никто не ответил — мана сгорела в мощнейшей вспышке, разрушая печати и все, что находилось под защитным куполом. Когда герои проморгаются, на месте проведенного ритуала не останется ничего и никого, исчезнет даже защитный купол.

За миг до того, как разрушилось мое тело, я ухватил понимание времени — лишь кроху истинного могущества, но эта крупица была сложнее всего, что я знал прежде.

Так началась история моей новой жизни, в которой я со всеми знаниями и секретами будущего оказался в прошлом. Ритуал такого масштаба я выполнял впервые, и в него все же закралась ошибка — вместо того, чтобы перенестись на тридцать лет назад, я полетел гораздо дальше в прошлое.

* * *

Пятьдесят три года назад.

Октябрь.

Новосибирск.

Особняк рода Алмазовых

На кровати спал наследник рода — худощавый парнишка болезненного вида. Кожа его была бледной, а левую часть лица и левую же руку уродовал ожог — след от взорвавшегося артефакта.

Не покушение, как выяснилось, а роковая случайность. Если бы не оказавшийся рядом студент-целитель, наследник бы вовсе погиб. Увы, когда Айдара доставили к лучшему городскому лекарю, тот помочь не смог — спасая наследнику жизнь, студент до предела насытил его тело маной, и вмешиваться было опасно — организм мог не выдержать такой концентрации энергии.

А потом Айдар отказался приводить себя в порядок — организм уже «запомнил» изменения, восстановительная операция в таком случае стоила дорого. А у рода Алмазовых, несмотря на звучное имя, с деньгами были проблемы. И даже членство в клане Юсуповых, вполне успешном клане, этих проблем почему-то не решало.

Спустя год после того случая Алиса Соколова — подруга детства, о браке с которой десять лет назад договорились их родители, предложила парню хотя бы купить артефакт с иллюзией, который будет прятать ожоги. Айдар отказался.

— Что не так с моей внешностью? — равнодушно спросил он девчонку. Она отвела глаза и больше этого вопроса не касалась.

В общем, вид парнишки глаз не радовал. И не сказать, что благодаря удаче и своему характеру наследник в будущем станет одним из самых могучих магов: научится управлять иллюзиями, создавать разумных доппелей и овладеет магией пространства столь хорошо, что его признают Владыкой.

За пять минут до того, как зазвенел будильник, тело паренька окутала синеватая дымка. Она просачивалась сквозь обожженную кожу и сливалась с занимающей это тело душой.

А потом раздался звон, и паренек открыл глаза… Хотя нет — глаза открыл уже я.

— Статус, — пробормотал я, но окна с характеристиками не дождался. Значит, цифровой помощник пропал при перемещении. Наверняка большинство титулов тоже сгорели. Неприятно.

Отключил будильник, оглядел давно забытую мною комнату, посмотрел на ожог на руке, и понял, что попал в себя-подростка. Судя по дате на телефоне, я попал в себя семнадцатилетнего. Вопреки ожиданиям, памяти тела мне не досталось — придется вспоминать все события, которые происходили со мной в этот период.

Значит, снова учеба в Академии. Я рассчитывал не на это, я должен был переместиться во взрослого человека, который прошел все необходимые улучшения, чтобы за пару месяцев вернуть всю силу себя-будущего. Подростковое тело не получило класс у Алтаря Древних, и не увеличило резерв маны с помощью тысяч часов медитаций. И мой род сейчас прозябал в паре шагов от нищеты.

Я оглядел своё тощее тело. Да уж, в таком состоянии я не то что не смогу добраться до Морозова, которого охраняют сильнейшие бойцы их клана, а мне даже не удастся справиться с каким-нибудь слугой их рода.

Ладно, первой задачей будет посетить Алтарь Древних.

В нашем мире у каждого человека есть лишь один шанс получить усиление у Алтаря. А перемещение в прошлое позволяет обойти это правило, открывая доступ к ещё одному источнику силы.

А пока мне неудобно находиться в этом теле, и не из-за того, что из старческого тела вернулся в молодое. Ощущаю себя горой, которую вдруг засунули в глиняный горшок. Моя душа слишком сильна для подросткового тела. И либо тело начнет развиваться и приспосабливаться, либо начнет деградировать душа, а с ней — все мои способности к магии иллюзий.

Впрочем, магию я пока даже использовать не смогу — слишком мал внутренний источник, который и тянет ману из окружающего мира. Боюсь, если сотворю даже простенькую иллюзию, то убью себя. Нужно развиваться. А еще мне нужны деньги — их можно получить, отыскивая клады и навещая осколки.

Ладно, не время валяться — лучше уж заняться чем-нибудь полезным. Например, позавтракать, поговорить с отцом и навестить Алтарь Древних, что будет даже лучше — второй раз возьму сродство к магии иллюзий. Один раз я уже выбирал иллюзорный класс, а второй не просто сложится с ним, он его перемножит, и даже больше.

Я смогу не просто создавать иллюзорные копии желаемого, я смогу одним движением руки менять мир вокруг себя.

Но сперва проверю свой внутренний мир, вондерленд или попросту — вондер.

У каждого разумного существует пространство, связанное с личностью. У кого-то оно выглядит как дубовая роща, у кого-то как розовая детская комната. Чей-то вондер выглядит как чердак, куда человек сбегал в детстве, или же заброшенный дом из кошмаров. Вариантов — море.

Но менталисты, иллюзионисты или же обычные люди с достаточно развитым воображением могут перестраивать свой мир, работать над собой. И тогда кошмарный дом расцветает огнями и лампами, рассеивая в безвредный дым то, что сидит под кроватью или в шкафу, а человек перестает просыпаться с криком посреди ночи. Розовая детская комната обзаводится дверью, ведущей в другие части дома, а взрослая девушка становится менее инфантильной.

Внутренний мир влияет на личность, а личность влияет на внутренний мир.

Можно вообще перестроить свой вондер кардинально — сделать из чердака подводную пещеру или замок на вершине горы.

Изначально мой мир выглядел, как наш особняк. Только я предпочел избавиться от комнат, убрать столовую, перестроить этажи. На момент моего семидесятилетия в моем вондере находились ритуальный зал, библиотека с прочитанными хотя бы раз книгами, полигон для отработки иллюзий, и зал управления.

Все это располагалось внутри громадного куба из непреодолимого для магии и физического воздействия материала. Куб находился в центре огромной звезды. Посторонний, если попытается сунуться в мою голову, сперва не увидит и не почувствует звезды, а потом, когда перешагнет границу, за которой начнется моя воля, этот жар испепелит его, развеет, не даст даже доли секунды на создание защиты и выкинет в реальный мир с опустошенным резервом и головной болью.

Я закрыл глаза и оказался в ритуальном зале размером с футбольное поле.

Увы, переселение в другое тело не прошло бесследно. Стены покрылись трещинами, которые нужно будет усердно латать, руны перемешаны и перепутаны. Защитные формации на стенах потухли. Это все — внешние последствия переселения в другое тело, которые обязательно аукнутся на моем поведении и, не дай бог, на памяти. Исправляя их, я буду становиться целостнее.

Я шагаю по черному мрамору ритуального зала, дохожу до лестницы и спускаюсь в управляющий зал. Во внутреннем мире можно перемещаться и телепортацией, и левитацией, но я пока не рискую. То и дело натыкаюсь на тела своих иллюзорных кукол — вот валяется дворецкий, придавленный куском потолка, а вон там — кукла Морозова, почему-то покинувшая полигон иллюзий.

Ступени, по которым я спускаюсь, сколоты, перила перекручены, а из-за стен, вопреки их полнейшей непроницаемости, доносится оглушающий рев пламени. Мой мир и так дышит на ладан, поэтому в первую очередь стоит заняться его восстановлением, а не нагружать еще больше.

Управляющий зал выглядел едва ли не хуже. По маленькой комнатке с кристаллом, основой моей личности, словно прошел ураган. Кристалл слетел с подставки, потрескался. Кресло смято, перекручено и вбито в стену. Шкафы вдоль стен, где я держал самые важные заметки, смяты чудовищными ударами, а бумаги устилают пол. Некоторые — сгоревшие, порванные. Вот это совсем нехорошо, потому что каждый испорченный лист — это важное и напрочь забытое знание. Я сам придумывал листы неуничтожимыми, но мой вондер порядком перекрутило, и все установки слетели.

Чтобы создать иллюзию рабочего, нешуточно напрягаюсь — сутки назад с такими усилиями я мог в реальности тысячу иллюзий рабочих бригад создать! И это с учетом того, что в своем внутреннем мире тренированный разумный едва ли не царь и бог.

Половина резерва потрачена, в ушах звенит, но задуманное получается — напротив меня стоит функция ремонта, принявшая вид мужичка в каске и заляпанной краской униформе. Иллюзии не нужно объяснять фронт работ — всю информацию я вложил в него при создании.

Кукла подхватывает чемоданчик с инструментами и направляется к кристаллу. Вместе мы ставим его на подставку, рабочий достает из ящичка инструменты. Мне не нужно знать, как чинят кристаллы, подсознание сработает само, вместе с созданной функцией. Мне нужно лишь медитировать время от времени, пополняя резерв маны.

Одна иллюзия — это не больше, чем «подуть на ранку», когда у человека отрублена кисть. Но главное — начать.

Нужно будет вечером разгрести бумаги по шкафам и заняться ускорением времени в вондере. Если к тому времени кристалл станет целым, я смогу ускорить внутренний мир, и вместо пары часов перед сном смогу проводить в нем четыре или даже шесть. А когда восстановлю ритуальный зал, ускорю время в десятки и в сотни раз. Самое то, когда нужно за минуту придумать, как выбраться из задницы.

Возвращаюсь в реальность и неуверенно поднимаюсь на ноги. Делаю первый шаг, второй. Шаги робкие, неуверенные, медленные — как обещание будущей скорости.

Ощущение, что тело слишком «тесное» для меня, не пропало. Живот бурчал, требуя еды. Телефон показывал пять минут седьмого, а значит — стоит поторопиться на завтрак.

Путь я помнил хорошо, несмотря на то, что в последний раз был в поместье почти сорок лет назад. Толкнув дубовую дверь, вышел из комнаты в просторный коридор и направился в сторону зала.

В коридоре пол устилал плотный ковер, на стенах висели картины, изображающие членов угасающего рода — как усопших, так и живых. Нас осталось лишь пятеро: отец, мать, шестнадцатилетняя сестра Вероника, десятилетний брат Степан и я. Вероника, Степа и Айдар, ага. Отец решил назвать в честь своего отца.

— Айдар, здравствуйте, — на ходу поклонилась девушка в форме прислуги. Подтянутая милая, двадцати лет. Ее грудь — что-то невероятное, не меньше пятого размера.

— Привет, Кристина, — кивнул я, дождался пока она пройдёт и обернулся ей вслед, чтобы насладиться видами в полной мере. Сзади девушка тоже была хороша.

Я прошел мимо закрытых дверей северного крыла. Эта часть дома не отапливается, там давно уже никто не живет. Раньше род Алмазовых был больше, а теперь половина особняка стоит закрытой и потихоньку ветшает. Именно там располагается зал для тренировок, в котором давно никто не тренируется. Тренировками, как и всем северным крылом, тоже стоит заняться, но позже.

Наш обеденный зал скромен и мал по меркам аристократии, но для вымирающего рода большего и не надо. Как-то неуютно принимать пищу в бальном зале и слушать, как звон столовых приборов эхом разносится по огромному помещению.

Родные сидели на привычных местах и кушали. Увидеть их вместе было приятно. На момент моего семидесятилетия все были живы, но мы уже давно не собирались вместе.

— Доброе утро, — приветливо кивнул я всем присутствующим. Только вот помимо родных за столом я увидел темноволосую девушку. Красивое лицо, крупные чувственные губы, женственная, аккуратная фигура, больше подошедшая бы балерине. Алиса — девушка, к которой я был неравнодушен в подростковом возрасте. Увы, былой трепет и волнение остались на задворках воспоминаний старой души.

Только сейчас вспомнил: когда я был подростком, девушка жила у нас из-за договоренностей между нашими родителями.

— Доброе, — ответила сестра, а мать с братом кивнули. Отец — Савелий Айдарович, крупный мужчина с заросшей, будто у льва, взлохмаченной шевелюрой, был не в духе — бросил на меня хмурый взгляд и едва заметно дернул головой. Алиса же не обратила на меня внимания — девушка кушала аккуратно и неспешно, смотря в тарелку с такой пристальностью, будто там показывают методы развития телекинеза — ее родового дара. Возможно, накануне между нами состоялась очередная ссора — воспоминания о наших отношениях весьма смутны.

Я сел на свободное место, где уже лежали столовые приборы. За моей спиной встал слуга — безликий и бесшумный, словно тень, и по моему знаку налил чаю.

Завтракали мы молча, и молчание казалось напряженным. Между нами что-то случилось, или мы всегда были такими? Впрочем, ничего не помешало мне вскоре эту тишину прервать.

— Отец, можно тебя на пару слов после завтрака?

— Я буду занят, — буркнул отец. — Нужно съездить кое куда и зачаровать артефакты. Говори сейчас.

По правилам хорошего тона этот вопрос не стоило выносить на всеобщее обсуждение. Но если просит, то ладно.

— Мне нужны деньги, — спокойно сказал я.

— Да-а? — с издевкой протянул отец. — И сколько?

— Трехсот тысяч хватит. Через месяц верну четыреста.

Похоже, я попал в болевую точку, о которой сам давно позабыл. Отец зло блеснул глазами и зарычал:

— Я на твои хотелки тратиться не буду! У меня и так каждый день голова болит: где же взять денег на наше обеспечение, на оплату слуг, на выплату пенсий всем тем, кто работал и пострадал на наших заводах! Ежедневно езжу по городу, использую родовую силу и каждый чертов час думаю о том, где бы заработать и наконец избавиться от долгов, которых у нашего рода больше, чем платьев у твоей сестры!

Не слишком приятно получать в лицо таким отказом. Да и Нику он зря зацепил — сестра вздрогнула и уткнулась взглядом в тарелку. Теперь до конца дня будет себя корить. Это со мной сестра временами вела себя вызывающе.

Я не стал раздувать скандал и швыряться словами, только плечами пожал.

— Ладно. Понимаю.

Я не глава рода, а наследник. Именно отец заведует ресурсами, а рационально он их тратит, или нет — уже другой вопрос. Тем более, что и зарабатывает в семье он один, не считая парочки крохотных ателье, которыми управляет мама. Когда-то были еще заводы, на которых и держалось наше родовое благополучие, но они сгорели.

— Не понимаешь, — по инерции выдал отец, но тон слегка сбавил.

— Как скажешь.

Отец посмотрел на меня удивленно, но что именно его удивило — моя немногословность или спокойствие, я уточнять не стал. Выпрашивать подачки не буду — не видит во мне взрослого человека, значит, пока и не стану обсуждать с ним взрослые вопросы.

На этом отец и успокоился. Зато — заговорила Алиса. Прелестный звонкий голосок разнесся по залу:

— А на что же ты хотел потратить целых триста тысяч, если не секрет? Помнится, совсем недавно ты не захотел тратить сотню тысяч на артефакт иллюзий. Я хочу знать, что для моего будущего супруга в три раза важнее его внешнего вида и впечатления, которое он производит на публике.

Сквозившее в вопросе ехидство слушать было в разы менее приятно, чем голос. Интересно, что раньше я не замечал подобного поведения за девушкой — в свои семнадцать я был не слишком наблюдательным. Похоже, потому отец с матерью и отменили наш брак — поняли, что хорошей жизни у такой пары не будет? А я на них злился тогда…

— Тебя что-то беспокоит? Я всегда готов обсудить с тобой любую тему.

— Серьезно? — вскинула брови Алиса. — О, меня беспокоит многое. Ты не забыл свои постоянные проигрыши на дуэлях в Академии, репутацию мягко говоря, слабовольного человека?

— Алиса… — с предупреждением в голосе сказала мать, но это не сработало.

— Но больше всего меня бесит, что ты плюешь на мнение свой будущей супруги! Ты меня ни во что не ставишь!

— Алиса! — со сталью в голосе произнесла мама. — Ты выходишь за рамки!

На секунду мне показалось, что девушка взорвется. Она бешеным взглядом уставилась на мать, но сумела взять себя в руки.

— Прошу прощения, Екатерина Андреевна, Савелий Айдарович, — с усилием сказала девушка. Хотя судя по напряжению в голосе, она идет против себя, и сказать ей хочется совершенно другое. Интересно, что? А вот сейчас и узнаем! Как говорят, куй железо, пока горячо!

— Да ладно, продолжай, — махнул я рукой. — Мне понравилась твоя откровенность, так что давай и дальше со мной начистоту. Все-таки супруги будущие, как-никак.

Алисе нужна была всего одна искра, чтобы вспыхнуть. Но я поджег девчонку так, что отсветы пожара наверняка увидят где-нибудь в Твери. Ее отношение полилось на меня, будто из переполненного ночного горшка.

— Начистоту? Ты — ничтожество, только и умеющее транжирить деньги родителей! Когда в Академии ты снова получаешь кулаками по шраму, я втайне радуюсь этому! А твои победы меня огорчают! Липов и даже Сергеев из Академии мне нравятся гораздо больше, чем ты! Представляя нашу возможную брачную ночь, я ужасаюсь!

Девчонка встала, отодвинув стул. Смотрит на меня, как на какое-то насекомое. Пальцы сжаты в кулаки, но руки дрожат.

— Отличная речь, — махнул я вилкой с куском котлеты. — А теперь, будь добра, проваливай.

— Я приношу извинения за свое поведение за столом роду Алмазовых, — сказала Алиса, не отводя от меня взгляда. — Ну а тебе, Айдар, я желаю никогда не найти себе женщины. Прощайте.

Видя мою невозмутимость, Алиса резко обернулась и, цокая каблуками, направилась прочь из зала. Наверное — в свою комнату, собирать чемоданы.

Я оглядел семейство. Ника улизнула под шумок — не любит она споры и конфликты. Мать отложила приборы и устало откинулась на спинку стула. Отец сидел, сжимая нож и вилку так, будто готов их в кого-нибудь воткнуть. Только Степан ел с аппетитом и ловил каждое слово.

— Я донесу ситуацию до главы Соколовых и потребую у них триста тысяч, что тебе нужны, — сказал отец. — А потом она при всей нашей семье принесет тебе извинения за сказанное.

Я был другого мнения — зачем возиться с девушкой? Я здесь, чтобы стать богом. Эта Алиса мне не сдалась и даром, со всеми своими извинениями.

— Рад, что ее отношение вскрылось сейчас, а не после года брака. Но извинения мне не нужны.

— Нужны! Мы — старый, уважаемый род. Я не позволю никакой сопле топтаться по имени моего сына!

Я посмотрел на растрепанную львиную гриву отца, на усталое лицо и глубокие морщины. В будущем я действительно сделал наш род великим, пусть и не стал управлять им сам, как полагается наследнику, а отказался от этого права в пользу брата. Но в этом времени, похоже, в величие Алмазовых верил лишь один человек — глава рода. Верил, даже когда чужие рода стервятниками кружили вокруг нас и отрывали от нашего рода кусок за куском.

Даже когда наш род превратился в нищий, а из всего имущества у нас остался лишь этот особняк, из-за которого на нас и давили.

Дело в том, что века использования магии превратили землю, на которой стоит особняк, в особенное место. Здесь лучше получаются заклинания, а ритуалы выходят сильнее. Таких мест много, но их никогда не бывает достаточно — всегда есть люди, которые хотят получить такой особняк для своих детей. Объявлять войну, чтобы загрести себе хорошее место, никто не станет, но вот действовать исподволь, через долги.

На самом деле, эта история в будущем изрядно затянулась бы: Григорьевы и Липовы годами накидывали нашему роду всего нехорошего лопатами, папа чудом вылезал бы после каждого наброса, и вытаскивал за собой род.

Но теперь я оказался тут задолго до того, как наш род дошел до края. Прежде, чем Липов забрал к себе сестру, прежде чем получил проклятье гниющей крови отец.

Я изменю будущее.

Глава 2

— Похоже, малыш решил показать зубки, — задумчиво произнесла Алиса, стоя в комнате. — Давно пора показать Айдару его место. Зря он решил, будто я стану терпеть такое отношение.

Девушка сжала ладонь, и огромный диван, стоявший на другом конце просторной комнаты с треском сжался до размеров футбольного мяча. А когда Алиса махнула рукой, вылетел в окно, разбил стекло и разорвал ажурную решетку за ним.

Прежде, чем оставить Алмазовым напоминание о себе, девушка собрала чемодан и вызвала дорогое такси. Остальные вещи в комнате — не ее собственность, поэтому не жалко. Слуги оценят ущерб, а папочка оплатит.

При посвящении у Алтаря древних род Соколовых выбирал дар телекинеза. За множество поколений дар усилился до неприличных значений — Алиса могла потягаться с ротой обыкновенных солдат, вооруженных автоматами, или же в одиночку зачистить осколок Е-ранга.

Ее воспитывали, как принцессу — ту, по велению которой делается всё. В час ночи достаются нужные сладости, по первому капризу нанимаются нужные инструктора. Подруги пытаются угодить, парни дарят подарки. Только вот был человек, который не делал то, что Алисе хотелось, чем жутко бесил. Точнее, были и взрослые люди, которые могли отправить Алису погулять — отец, или серьезные члены богатых и влиятельных кланов. Но им можно — они взрослые, за ними сила.

В детстве Алмазов ей нравился, но за последний год симпатии здорово поугасли. Парня даже в Академии травили, а он, как ни старался, не мог дать сдачи. Немощь. Разве ровня он ей? Нет! Так почему он не следует ее советам⁈ Почему не делает то, что она хочет⁈

Когда пацан решил показать характер, первым порывом девушки было переломать ему ноги, и плевать на остатки симпатии, плевать, как на это отреагировали бы его родители — представители нищего рода должны знать своё место! Утрутся! Проглотят! А если нет — отец позвонит Юсупову, своему партнеру по бизнесу, и глава рода Алмазовых пробубнит свои извинения.

Но всё-таки Алиса нашла в себе силы сдержаться — леди не пристало заниматься такими грубыми вещами, да и репутация рода должна оставаться незапятнанной… вышвырнутый в окно диван не в счет.

Сейчас девушка была очень довольна собой, ведь ей в голову пришла идея поинтереснее. Единственной причиной, по которой Айдар сумел доучится до выпускного класса, было ее покровительство. В их Академии учились лишь сильнейшие, и такого слабака, как он, оттуда бы изжили в первый же месяц. Но именно её репутация удерживала самые горячие головы от необдуманных поступков. Никто не смел всерьез травить жениха принцессы Соколовых — так, по-мелочи баловались. Пущенный из-за угла воздушный кулак, пара тумаков в коридоре, где до этого разбили камеры.

Но теперь, стоит ей лишь шепнуть, что отныне ей плевать на судьбу этого слабосилка, такое начнётся… И закончится, когда он приползет к ней на коленях — униженный и согласный делать все, чтобы кошмар прекратился.

Девушка закусила губу в предвкушении страданий, которые теперь ожидают бывшего жениха.

— Ох, мой бедный Айдар, тебя ждут непростые деньки…

* * *

Вид вылетевшего из окна деревянного шара меня впечатлил. Однозначно — сегодня пропущу Академию и отправлюсь к Алтарю.

Отец, конечно, будет рвать и метать, когда узнает, что я выбрал не культивируемый поколениями родовой дар укрепления, а иллюзии. Я так сделал и в прошлый раз, и добился запредельного успеха. Поскольку часть навыка осталась и на душе, еще одно ляжет на благодатную почву. Даже представить не могу, какие правдоподобные иллюзии я смогу плести!

Магия иллюзий — очень сложная дисциплина. Нужно добиваться первых результатов годами, а настоящего успеха достигают единицы, остальным суждено прозябать, устраивая фокусы для детей.

Но я — то самое исключение, добившееся грандиозных успехов. Я уже прошел весь этот путь и наработал навыки. А уж чего достигну, когда стану еще более умел в этой магии после второго навыка.

Почему я все еще не был у Алтаря? Посвящение принято проводить не раньше совершеннолетия — люди уверены, что после совершеннолетия навык ложится лучше на полностью окрепший организм, хотя это глупость — когда Морозов взялся уничтожать Алтари, к уцелевшим даже десятилетних детей гнали, и ничего.

Обычно к Алтарю древних благородные отправляются в день совершеннолетия. Это повод собрать всех близких, устроить грандиозную церемонию, заснять результат на камеру и пропиарить свой род.

Погрузившись в мысли, я вышел во двор и сел в черный порше. Это пока у нас есть порше и даже водитель. Без моего вмешательства род окончательно обнищает, водителя уволят, и машину в гараже будет чинить отец. Наш род доведут до такого состояния, что еду придется готовить и разносить матери и Нике, а развозить нас в школу и Академию — отцу. Вот из такого дна Алмазовы под моим руководством выплыли в прошлый раз.

В машине уже сидели Ника и Степан.

— Едем, Григорий, — скомандовал я водителю. Тот посмотрел в зеркало заднего вида и кивнул, заводя машину.

— Ты сегодня без портфеля? — нахмурилась Ника.

— Я сегодня не в Академию.

— Отец будет не в восторге… — неодобрительно покачала головой сестра.

На выезде с территории особняка стояла маленький домик с охранником — охрану пока тоже не сократили и не наняли бюджетного деда с собакой. Именно по кнопке из этого домика открывались раздвижные ворота. Должны были открываться. Когда машина подъехала к воротам, охранник не обратил на нее внимания — его больше занимал телефон. Пока Григорий не просигналил, ворота не открылись. Причем кнопку охранник вдавил с раздражением, и сразу вернулся к телефону.

— Погоди, не выезжай.

Я вышел из машины и открыл дверь в домик охраны.

— Хотели что-то? — нехотя встал со стула мужчина.

— Давай-ка отложи телефон и пробегись по должностной инструкции. Уверен, на посту пользоваться мобильными устройствами запрещено во всех целях, кроме служебных.

— Разумеется, господин, — коротко кивнул мужчина, пряча полыхнувший раздражением взгляд. Мобильник он не спеша засунул в карман.

Впрочем, особого успеха мое внушение не дало. Когда я вернулся в машину, охранник снова достал телефон.

Пожалуй, охрану тоже стоит менять. Мы не простолюдины, ЧОПы не нанимаем: большинству родов прислуживают потомственные слуги, потомственные стражники. Но этого точно стоит заменить на любого, кто будет относиться к работе ответственнее.

Хотя, если честно, у нас даже на ЧОП денег не хватит, иначе бы наняли. Все лучше слуг, которые тебя ни во что не ставят.

— Григорий, останови, пожалуйста, возле памятника Шереметьеву.

Водитель снова кивнул. А пока мы ехали, я залез в свой мобильник и пробежался по новостным ссылкам, вспоминая, что творилось в мире в мои семнадцать. Память, конечно, освежил, но ничего особенного не нашел. Если не принимать во внимание светские сводки, новости сводились к одному: осколки появляются все чаще и чаще, монстры из них лезут все сильнее и сильнее. За стенами городов практически никто не живет, кроме чудовищ, но это и понятно — если осколки в городах можно закрыть быстро и легко, то за стенами их в тысячи раз больше, и невозможно отследить все. Конечно, ходят и караваны, с которыми ездят команды героев, но зачищают они далеко не всех монстров, а лишь тех, кто выскакивает на них из кустов. А так в основном между городами перемещаются с помощью порталов.

Паника по поводу осколков и монстров завышена. Просто государству постоянно требуются люди, которые выберут стезю героев — боевых магов и воинов, которые станут закрывать вездесущие осколки. В каждом городе стоит Академия, где обучаются благородные, становясь боевыми магами, воинами, ремесленниками. Но упор ставится на боевое направление — ремесленники и мирные горожане смогут жить лишь в том городе, для которого найдутся защитники. Есть и для простых людей разные боевые школы.

— Айдар Савельич, мы подъехали, — предупредил водитель, отвлекая меня от чтения новостей.

— Спасибо.

Я вышел из машины, скользнул взглядом по гранитному бюсту почившего графа памятника и пошагал через парк к нужному месту — получать навык магии иллюзий.

Сильный маг иллюзий, — а я отношу себя к сильным, — сродни слабому менталисту. Может создать иллюзию, которую увидит каждый. Может поработать с разумом плотнее, если преодолеет защитный амулет и естественную защиту человека. Может создать иллюзию, которую будет видеть и ощущать каждый, а может убедить мир в том, что иллюзия правдива, и тогда мираж станет реальностью. Но это — высший пилотаж, пока мне не доступный.

Новосибирск — место оживленное. В стенах довольно старого города хватало всевозможных интересов, интриг и переплетений чужих планов. Это был, пожалуй, пятый по величине город страны, где судьба легко найдет тысячу способов подкинуть неосторожному человеку приключение.

Старая Имперская аристократия вроде Морозовых, Медведевых или даже нас, Алмазовых и новые рода и кланы, выбившие себе фамилию с помощью силы и верной службы государю. Торговые компании и конкуренты последних, обладающие меньшим влиянием на власть, но превосходящие числом. Полицейское управление, гвардейцы и бандиты с контрабандистами, часто не отличающиеся друг от друга ростовщики и банкиры… И это только то, что на поверхности! И все это я вспоминал, шагая по дорожкам парка.

Можно было подъехать сразу к зданию с Алтарем, но я не хочу, чтобы водитель или сестра доложили отцу, что я там был. Одно дело — прогулять Академию, а другое — пробудиться раньше срока, «подставив под удар силу дара» и не обставив это событие «как принято». Пока не стоит конфликтовать с отцом.

Прогулка в форме Академии оказалась не лучшей идеей. Простые люди обходили меня, шарахались в стороны, некоторые едва заметно кланялись. Сидящий на скамейке старичок взволновался и, отложил газету, дребезжащим голосом спросил:

— Господин, если не ошибаюсь, сейчас время учебы. Получается, вы тут по делу? Рядом появился осколок, да? Возможен прорыв?

— Все в порядке, не стоит волноваться, — успокоил я старичка, но, видимо, недостаточно — тот все же встал и пошагал на выход из парка.

Здание, в котором находится Алтарь древних, выглядит, как готическая церковь. Сложенная из светлого камня, с многоцветными витражами и шпилями по углам.

Хорошо, что сегодня не проводится пышной церемонии, иначе пришлось бы расшаркиваться со знакомыми и выступать скорее в образе наследника рода, а не кандидата на получение навыка. С кем-нибудь обязательно сцепился бы — Алмазовы нынче не котируются.

Я толкнул массивную черную дверь и вошел в сумрачное помещение.

У стен стоят лавки, а вот посередине застыла остроконечная каменная стела. Обычно в зале ходит слуга, заучивший номера самых распространенных навыков. Его ставят, чтобы мог подсказать и помочь с выбором, но сейчас я слугу не вижу. Стражи тоже нет, да и не нужна она — если кто-то решит навредить Алтарю или осквернить его, творение Алодов само позаботится о себе. Ну, если его не решит разрушить свихнувшийся бог, конечно.

Я подошел к камню и приложил ладонь к холодной поверхности и закрыл глаза, рассматривая появившуюся перед глазами табличку.

Внимание! Алтарь приветствует нового посвященного!

Доступен дополнительный бонус — цифровой помощник.

Ничего удивительного — этот помощник доступен любому, кто проходит посвящение. Позволяет определять ранг артефактов, следить за своим прогрессом и получать различную информацию.

Кстати, по поводу информации.

— Покажи мои данные, — скомандовал цифровому помощнику.

Имя: Айдар Алмазов

Возраст: 17 лет

Ранг: D

Характеристики:

Тело: [1]

Душа: [36]

Классы:

Повелитель миражей (мифический):

Возможно ли достать кролика из шляпы или шляпу из кролика? Превратить врага в друга? Придумать каждую минуту жизни несуществующего человека, сделав его абсолютно реальным? Для вас это не вопросы, а вполне выполнимые технические задачи, ведь вы прошли длинный путь от уличного фокусника до сильнейшего монстра иллюзионики.

Рассекающий пространство (мифический):

Смертные живут и умирают с одним классом, кроме тех, кто умирает, так и не добравшись до Алтаря Древних. Единицы на протяжении всей истории магии могут похвастаться тем, что сделали вы: с помощью иллюзий вы заставили мир поверить в невозможное и получили второй класс. Вас не разорвало от конфликта сил, потому бесстрашной глупости воздадим награду! Магия пространства теперь ваша.

Титулы:

Гуру ювелирного контроля (легендарный):

Вы десятилетиями работали над своими навыками, учились манипулировать магией на все более качественном уровне. Вы дошли до отведенного вам потолка, но раз за разом старались перешагнуть через предел, бились в преграду, будто мотылек в стекло, но продолжали оттачивать навыки контроля, отказываясь признавать неспособность шагнуть еще дальше. Подобные упорство и стойкость принесли результат — ваш контроль становится воистину потрясающим!

Неуничтожимый (эпический):

Человек не может существовать без тела. Каждому известно, что душа, существующая вне тела, либо исчезает, либо становится призраком. Но вы доказали обратное! И пусть без тела вы просуществовали всего пару мгновений, этого оказалось достаточно, чтобы закалить вашу душу пространством и временем. Титул остается за вами, как и награда: теперь уничтожить вашу душу практически невозможно.

Теперь понятно, почему у меня ощущение, будто меня может разорвать на части от использования иллюзий. Соотношение силы тела к силе души — один к тридцати шести!

Титулы и классы — основа могущества мага. Самые важные навыки и титул у меня сохранились, вдобавок я получил еще один. Когда совершаешь что-то героическое, выходящее за рамки, опутывающая мир паутина одаривает тебя за это деяние, и мир не пропустил мое путешествие в прошлое, одарив за это «неуничтожимым». Пока еще не знаю, как мне пригодится неуничтожимость моей души, но бесполезным такой бонус точно не станет.

Теперь о рангах. Если не брать S-ранг, который за всю историю человечества достиг только Морозов, их шесть. Ранг определяется по показателям души, тела, по титулам и классу, и вычисляется «среднее арифметическое».

F-ранг. Неофит в мире магии, только-только вставший на путь знакомства с силой. Может выучить простенькие фокусы своего класса, но не более. На более сложное у него не хватает ни сил, ни умения.

Далее идёт Е-ранг. Это уже волшебник, который слегка развил свое тело упражнениями или алхимией, владеет начальными основами своего класса, но ничего толком не освоил. Типичный выпускник Академии, каких-нибудь других магических школ и даже немалая часть взрослых. Люди, которым для жизни хватает того, что им когда-то преподали.

D-ранг. Представители «среднего класса», которые составляют достаточно высокую прослойку общества. Основная часть ритуалистов, которые могут как дом укрепить, так и провести ритуал на урожай. Основная часть зельеваров, которые знают на твердую пятерку полсотни самых распространенных рецептов. Знают больше школьной программы, в связи с работой, либо просто понахватались «то тут, то там». Я пока отношусь к этим людям только из-за уровня тела — если я попробую коснуться могущественной магии, меня разорвет на сотни Айдаров. По знаниям я на уровне А-рангового мифа.

С-ранговые маги, «Эпические», как их еще называют. Это уже уровень отличных специалистов, как по теории, так и по практике. В основном преподаватели в Академии. Эти маги могут многое, а некоторые, в силу специфики, очень многое, но далеко не всё.

В-ранг, или «Легенда». Маг, углубленно осваивающий механизмы работы своего класса, а то и идеально владеющий им. Такие люди наперечет в каждой стране, они получают большое влияние, почет и уважение. Считается, что В-ранговые знают всё про свою специализацию. Это не так, всегда есть что-то ещё, новое и неизведанное, но Легенда действительно знает больше прочих классов. На Легендах держится статус государства.

И, наконец, А-ранг, «Мифический маг». Волшебник, который способен плевать на ограничения и запреты магии, продавливать в мир свою волю напрямую, даже без применения чар и ритуалов, а с ними может и в прошлое шагнуть. Мифические маги идеально знают своё искусство, идут впереди всей магической науки, открывая новые законы, придумывая новые правила, по которым работает мир. Им поклоняются, им подчиняются, их боготворят. Они наперечет в каждом государстве, за каждым установлена ненавязчивая слежка. Фигуры такого уровня — это уже ресурс страны.

Я усмехнулся, вспомнив, как засуетились чиновники, когда узнали о том, что у меня ДВА мифических класса.

У воинов похожая система, только вместо магии — внутренняя сила. Не знаю, чего хотел добиться Жилов, прокачав сотню-другую воинов до В-ранга. Да, люди станут быстрыми, сильными, но против бога не сыграют.

Дальше начинаются божественные стадии. Насчет них я знаю мало — нужно выдирать секреты раскаленными клещами из Морозовых, пока те живы.

Выберите класс!

А вот теперь — самое вкусное.

Ниже шел огромный список из сотен тысяч различных номеров, за которыми скрывались навыки, способности и особенности. Вот за этим стоит криомантия, которую поколениями тренировали Морозовы — ходили слухи, что именно из-за этого клана в прошлом веке перестали говорить о глобальном потеплении.

Телекинез, создание фантомов, магия иллюзий, целительство, гипноз… Простолюдины предпочитали выбирать простые и незамысловатые варианты — класс с физической силой и крепостью или сродством с магией. Учитывая, что с каждым поколением бонус частично сохраняется, да еще и растет при повторном выборе, простые люди иному магу могут трепку задать — они уже давно обогнали нас в простой силе. Насколько помню, в Новосибирске есть пять новых родов, насчитывающих два-три поколения выходцев из народа. Один из них даже в одной со мной группе учится.

Список насчитывал больше трех тысяч номеров классов и навыков, начиная от полезных и заканчивая навыком «коррекции храпа». Нормальных словесных обозначений нет, что изрядно затрудняло выбор и расшифровку способностей.

Люди предпочитают брать проверенное. Здесь хватает навыков, которые могут изуродовать тело, отрастить тебе жабры, или же — даровать отличный навык, но сократить раза в три-четыре срок твоей жизни. Причем поймешь ты это не сразу.

Навык превращения в волколака, постепенно подтачивающий разум. Навык пирокинеза, медленно выращивающий в теле магическое ядро, превращая человека в монстра — тут есть много способностей, мешающих жить долго и счастливо.

Я долистал до нужного навыка и тыкнул в строчку. Вот только снова выбрать иллюзии у меня не вышло.

Класс 293FKM61 развит до предельного значения! Класс недоступен для пользователя!

Досадно — похоже, нельзя выбрать один и тот же класс дважды. Но ничего страшного, можно просто создать место силы, в котором иллюзии будут выходить на порядок сильнее. А выбрать я могу и другие способности, столь же имбовые, как и иллюзии. Правда, я ими не пользовался сам, потому и предпочел бы привычный навык. Так…

Я пробежался по списку, отмечая интересные позиции, а потом — начал выбирать уже из них. Пояснений к навыкам из списка не давалось, но я знал номера самых полезных из них.

Можно выбрать телекинез — так я смогу придавать иллюзиям дополнительную плотность и реалистичность. Но на высоком ранге тела я и так смогу делать иллюзии достаточно прочными, так что отпадает. Телекинез — невероятно мощная способность, но вся сила навыка проявляется на длинной дистанции, в пять-десять поколений.

Усиление источника — развитие магического потенциала и резерва маны, которую можно использовать. Хорошая способность, но ее придется долго раскачивать, прежде чем она станет полезна.

Класс «Твердыни», родовая магия Алмазовых. Сразу мимо. Она больше подходит артефакторам, а я по этой стезе идти не хочу.

Телепатия… Хм… Тут синергия выйдет гораздо выше — я уже могу забираться в головы людей еще глубже, а с этим классом смогу работать с иллюзиями еще лучше.

Но мой взгляд зацепился за непримечательный номер в середине огромного списка, и я ухмыльнулся. Полководец. Недооцененный навык, позволяющий получать фрагменты за убийство существ, которые населяли осколки. Собрав достаточно фрагментов, можно призывать этих существ для охраны, зачистки других осколков, или любых других дел.

Навык полководца завязан именно на контроль, а контроль у меня ювелирный, даже соответствующий титул имею.

Каролина Ишутова, девушка из народа, в будущем должна стать самым знаменитым Полководцем.

Насколько знаю, девушка начнет восхождение с зачисток F-ранговых осколков — станет убивать монстров, а потом — призывать их и зачищать осколки по возрастающей сложности. Причем будет заниматься этим столь быстро, что заинтересует власть имущих — попадется на глаза хедхантеру одного из аристократов, который решит выкупить секрет девушки, а когда та вежливо откажется — решит выбить из нее секреты, посудив, что они могут здорово усилить род.

Отправленным гвардейцам не повезет. Девушка расправится с ними и придет к воротам особняка, откуда по ее голову и отправили людей. А аристократы, вместо того, чтобы договориться, врубят защитный купол и объявят общегородской сбор — настолько их впечатлят юниты в виде А и В-ранговые тварей.

В общем, в Твери соберут маленькую армию и устроят войнушку на уничтожение, чтобы «не дать принадлежащим девушке монстрам разрушить город», как окрестит потом причину развернувшейся бойни опозорившийся род. С девушкой справятся, но это будет стоить жизни ста сорока бойцам. Каролина умрет, не раскрыв секретов.

После этого навык отыщут и начнут развивать.

Полководческий навык не слишком сложный в освоении, но нужен определенный склад ума, чтобы не свихнуться от транслируемых юнитами образов — в прошлом именно потому его определили как опасный. Только вот я в своем здравомыслии уверен, и этот этап уже прошел, когда учился создавать иллюзии.

Этот навык — то, что мне нужно. Недооцененный и весьма мощный. Полководец — это не только отряд, который, как козырный туз, можно достать из рукава и тем самым вытащить себя из безвыходной ситуации. Применение юнитов зависит от фантазии и от их ранга — можно призвать тупого орка Е-ранга, а можно — группу разумных юнитов, которые будут клепать мне алхимические зелья без перерыва на сон еду или отдых.

Над Алтарем появился ослепительно белый шар, который разрастался и разрастался, пока не выстрелил мне в грудь лучом.

Внимание! Обнаружен новый класс!

Я резко выдохнул — ощущение прилива сил было стремительным… но очень кратким. Навык никак не повлиял ни на душу, ни на тело, он просто добавил мне способность собирать фрагменты уничтоженных монстров и использовать для призыва своих юнитов.

Итак, теперь у меня есть отличный навык, которым можно пользоваться сразу. Это хорошо. Но теперь мне придется прокачивать тело через ту же алхимию, чтобы меня от самой простенькой иллюзии не порвало.

Увы, денег на добычу симбионта у меня пока нет. У меня и на алхимию нет, но я готовился к переселению и заучил информацию о пяти тайниках. Когда смогу использовать иллюзии, проблемы с деньгами вовсе исчезнут — всегда можно создать слиток иллюзорного золота и продать, как настоящее.

Я вызвал такси и отправился к расположению первого тайника. Увы, сыграло роль мое попадание в более глубокое, чем планировал, прошлое — на месте дома, в подвале которого и должен скрываться тайник, меня встретил пустырь.

Ко второму и третьему кладу пока соваться рано — те находятся рядом с огородившими город стенами, там опасно, и не только из-за монстров, живущих в заброшенных домах. В тех кладах могут быть навешены навешаны проклятья, а могут быть расставлены рунные ловушки, либо привязан в качестве охраны какой-нибудь призрак. Четвертый и пятый вне Новосибирска, хотя в пределах области. Там тоже не помешает хороший отряд.

Память царапает знание — тайники я запомнил не просто так, в каждом находится что-то очень важное и нужное. В первом должен быть S-ранговый защитный артефакт. В четвертом — пак боевых големов. А вот что в остальных, не могу вспомнить. Похоже, информация о них находилась на сгоревших листах памяти.

Ладно, я знаю, как решить проблему иначе. Есть в Новосибирске один владелец ломбарда, который любит вводить людей в долги, а когда проценты зашкаливают — с помощью магии подчинять должника, навязывая ему клятву вечного служения. Кажется, через пару лет его вычислят и положат полсотни обычных бойцов в попытке убить мага и всю его свиту, в которой к тому времени тоже найдутся маги, но пока владелец ломбарда живет и здравствует. И от возможности получить в должники члена древнего рода вряд ли откажется.

В городе и в Империи хватает и другой мрази. Взять хотя бы одарённого, который похищает бедняков в трущобах и пускает их души на артефакты.

Раз уж я попал в это время, заодно можно сделать мир чище. Правда, для начала нужно стать сильнее.

* * *

Фасад ломбарда покрывали трещины, краска пошла пузырями и облупилась, стекла в окнах потускнели. Не то место, куда захочется зайти лишний раз, даже если на улице — сильнейший ливень. Но я потянул ручку двери и поморщился от скрипа.

Внутри ломбарда было тесновато. Прихожая, в которой даже одному человеку места мало. За перегородкой из толстого стекла сидит мужчина. Там же выставлены украшения, ноутбуки, телефоны. Впрочем, они меня сейчас не интересуют, мне важны лишь деньги, которые может дать низенький пузатый человек с непропорционально длинными руками.

Знаменитый в будущем ростовщик был одет в джинсы и футболку. Когда я зашел, и над дверью тихо звякнул колокольчик, мужчина оторвал взгляд от телефона. И слегка напрягся — все-таки форма у меня дорогая, да и принадлежит Академии, где учатся одни аристократы.

— Э-э… Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Игорь Васильевич? — прочитал я с бейджика на футболке любителя клятв.

— Ну, допустим.

Несмотря на опаску, глаза мужика горели. Видимо, уже подсчитывал барыши.

— Мне о вас друг рассказывал. Говорил, здесь денег можно взять.

Выражение лица мужчины изменилось, будто по щелчку пальцев. Он сразу разулыбался:

— Да конечно можно! — длинная волосатая рука ростовщика дотянулась до микроскопического холодильника. — По пивку? Может, колы?

— Нет, спасибо.

— Как зовут тебя?

— Айдар.

— Приятно познакомиться. И сколько ты хочешь занять?

— Да тысяч сто. А какая процентная ставка? — поднял я важный вопрос.

— Всего десять процентов в день.

«Всего». Ничего себе!

— Ладно, согласен, — жму плечами.

Игорь достает из маленького сейфа две тоненьких пачки, чья толщина компенсируется номиналом, и просовывает в щель под стеклом.

— Держи!

Самое интересное, что деньги были у меня в руках, а договора мы еще не оформили. Вот на какой лошадке мужик выезжает — просто нарывается на то, чтобы его кинули. Как подсевший на стресс и перестрелки мафиози, который даже дверь в квартиру не закрывает, в надежде, что к нему кто-нибудь залезет.

Я уточнил:

— А где подписывать нужно?

— Точно, документы…

И передо мной лег пустой бланк, который я довольно быстро заполнил.

— Ну вот и все, — улыбнулся мужчина. — Владей.

Я вышел из ломбарда. Пачки купюр оттопыривали карман пиджака, и будь у меня больше времени, может, и нарвался бы на неприятности от людей, которые замечают подобное, но идти пришлось недалеко — спустя двадцать минут я толкнул дверь в Центр ремесел, место, которое облюбовала треть крафтеров Новосибирска.

В основном сюда ходили простолюдины, так как у аристократов были места получше — как правило, родовые лаборатории. Но мне лучше пока заняться развитием не в родовой, а в общественной. Нашу родовую алхимическую лабораторию захватил отец, и меня точно не допустит. Да и не хочу я мотаться по всяким рынкам, лавкам и закупаться необходимым — зачем, если этот вопрос можно поручить специальному человеку?

Я подошел к стойке, за которой стояла блондиночка с волосами, забранными в аккуратный хвостик.

— Здравствуйте, Дарья, — прочитал я на бейджике. Чуть было не добавил по привычке «внучка». — Мне нужна одиночная лаборатория с котлом на двести литров. Можно арендовать ее у вас сейчас?

Я бы даже улыбнулся, но с моим ожогом улыбка будет больше похоже на гримасу.

— Здравствуйте. Сейчас посмотрю… Да, есть свободные — аренда на час будет стоить пять тысяч рублей.

— Замечательно. И еще мне нужны ингредиенты для зелий. Если можно, позаимствую у вас ручку и листок, запишу названия.

Разумеется, необходимое у нее нашлось. Вот только когда я заполнил и вернул девушке листок, ее глаза недоверчиво округлились.

— Вам действительно нужна ванна и эти ингредиенты? Вы уверены, что сами хотите сварить зелье очищения? У нас замечательные специалисты, которые гарантированно справятся с варкой.

— Мне не нужны их услуги, спасибо.

— Прошу, подумайте. Наши мастера всегда готовы помочь.

— Мне кажется, это не ваше дело.

— Разумеется, это ваше дело, господин, и мне не стоило лезть с советами, — слегка поклонилась администратор. — Я не хочу как-то оскорбить вас, но Алхимия — сложнейшее ремесло. Я знаю, о чем говорю, ведь занимаюсь этим искусством больше семи лет. Вы только испортите купленные ингредиенты. Разумеется, это тоже ваше дело и ваши ингредиенты, но дело в другом — вы можете испортить саму лабораторию. Обывателям не следует лезть в высокие сферы.

Сказанное прозвучало, как вызов. Я мрачно уставился на девушку.

— Вы можете отказать мне в аренде лаборатории? Это входит в ваши полномочия?

— Нет, но я вам описала, почему вам лучше нанять специалиста. Могу так же описать все способы, какими именно вы можете испортить зелье.

— Лучше выделите мне лабораторию со всеми необходимыми ингредиентами. А если что и испорчу, то у меня хватит денег это оплатить.

Мне приятна забота окружающих, но бывают моменты, когда такое просто не к месту. Особенно — навязчивая реклама своих мастеров.

— Тогда с вас пять тысяч за бронь и… погодите, подсчитаю… двадцать семь с половиной тысяч на ингредиенты.

Дешево. Думал, у меня хватит денег на две попытки, а тут и на три достаточно.

Кстати, с памятью творятся странные дела — книги по зельеварению стоят у меня в библиотеке внутреннего мира, но я их не помню. Похоже, позже придётся перечитывать каждую, заново заучивая рецепты.

Комната, куда меня привели, была обычной лабораторией. Семь на семь метров, белые стены. Посередине — стол для нарезки ингредиентов, рядом — невысокая полочка с мензурками, ножами, колбами и прочим алхимическим оборудованием. В правой части находится круг обращения к стихиям, который мне сейчас не нужен, рядом — миниатюрная наковальня и магический горн. В левом дальнем углу — котел-печь, температуру в которой можно задать регулятором мощности. В шаге от котла — мелкая душевая кабинка, раковина и решетка слива, которая мне понадобится только в том случае, если первую попытку я запорю. Но не должен — все-таки зелье не слишком требовательное к варке, да и ранг у него невысокий. Единственная проблема, по которой отец не провел меня через алхимическое усиление — действует оно от силы недели две, а потом человек заново набирает токсинов и шлаков.

Через десять минут мне принесли ванну и пластиковые ящики с купленными ингредиентами. Я внимательно осмотрел их, пересчитал и убедившись, что все в порядке — заперся. Подготовил ингредиенты, пока котел наполнялся по шлангу водой из раковины.

Теперь — готовка самого зелья очищения.

Я смешивал, измельчал и перетирал травы. Женьшень и листья лунного лотоса бросал в котел сразу, а остальные — когда закипела вода. Дождавшись, пока травы выварятся, с разницей в минуту закинул толченые кости слабой нежити, сердце Е-рангового монстра со способностью к регенерации, и каплю крови высшего вампира. Все, как по учебнику, который в прошлом прочел один из моих доппелей.

В капле крови, которая стоила больше половины потраченной на ингредиенты суммы, таилась огромная сила — жидкость приобрела насыщенный красный цвет и бешено забурлила. Я сразу же выключил котел, чтобы не испортить зелье, и, прислонив ладони к специальным деревянным накладкам на боку котла, принялся медленным и равномерным потоком подавать в зелье ману. Именно из-за этого процесса профессия зельевара еще не уступила место механизированному производству.

Наконец я закончил и с этим. Самое время проверить, что у меня получилось.

Я сосредоточился, и цифровой помощник после недолгого раздумья вывел характеристику:

Зелье для очищения и закалки тела.

Ранг: Е

Описание: алхимическое зелье, созданное из не слишком хороших ингредиентов. Несмотря на качество исходного материала, создатель зелья совершил маленькое чудо. Зелье справится со своими задачами, и даже больше — выведет из тела основную часть токсинов и слегка закалит организм.

То, что у меня получилось сварить зелье с первого раза, уже можно считать успехом, все же алхимией я всерьез не увлекался. А полученный бонус — приятное дополнение.

С помощью шланга я перелил зелье из котла в ванну, дождался, пока оно остынет до приемлемой температуры. Раздевшись, лег, погрузившись так, что на поверхности осталось только лицо. Теперь осталось вытерпеть легкую пытку.

— Жадный до мощи маньяк, говорили они, — выдохнул я, ощущая, как кожу колет, будто иглами, и немеют конечности. Если посчитать навык полководца, за сегодня это уже второй шаг к усилению. — Помешанное на силе животное, говорили они. Будто погоня за силой — что-то плохое…

Сперва зелье обжигало, вызывало ощущение покалывания по всему телу. Но спустя десяток минут организм привык. Да и кожа достаточно онемела, чтобы я перестал что-либо чувствовать. Но знал, что зелье должно было потерять весь цвет — полезные вещества сейчас впитывались в тело через кожу.

Похоже, я заснул. И хорошо, потому что во сне я пропустил не слишком приятную процедуру — вывод шлаков.

Меня разбудило сообщение от помощника:

Внимание! Вы стали значительно сильнее!

Тело: +2 [3]

Вот и первый кирпичик в фундамент моего могущества!

Я застонал от облегчения. Такое ощущение, что я если не снял тесные ботинки, то хотя бы расшнуровал их. Соотношение между параметрами тела и души все еще велико — один к двенадцати, но зато теперь у меня нет ощущения, что любая попытка использовать ману разорвет меня изнутри.

А теперь — стоит привести себя в порядок. Вода уже остыла, помутнела едва ли не до черноты и покрылась жутко воняющей масляной пленкой. Токсины не ушли в никуда — все это время я лежал и потел черной жижей, избавлялся от дряни, которую нынче принято добавлять в продукты, от ядов, накопленных печенью и почками, и от того, что накопилось в легких.

Выбрался из ванны и пошлепал в душ, где тщательно вымылся. Зеркала в комнате не было, так что оценить свое лицо я не мог, а вот с кожи на шее пропала парочка родинок, да и мышцы на груди и руках теперь выделялись сильнее. Значит, зелье очищения сработало, как нужно. Даже больше — я немного закалился.

Дверь открылась без предупреждения. В проеме замерла администраторша, за спиной которой маячил чей-то массивный силуэт.

А я стоял в одних штанах. Хорошо, что вообще успел их надеть.

— Вы… вы сильно преобразились, — пробормотала Дарья, не понимая, что открыто глазеет на мое тело. Впрочем, мне это нравилось.

— Спасибо, — улыбнулся я. А потом блондинка перевела взгляд на мое лицо… и отвела глаза в сторону, вызвав легкую вспышку раздражения. Я даже удивился собственной эмоции — на эмоции окружающих по поводу своего внешнего вида я наплевал очень давно.

— Вы… вы не отвечали на стук, и я взяла на себя смелость проверить ваше состояние.

— Сколько прошло времени?

— Два с половиной часа.

— Хорошо, я оплачу дополнительное время. А это кто? — кивнул я на человека, стоящего за спиной Дарьи.

— Рад, что ты спросил, — пробасил силуэт.

Пододвинув девушку в сторону, в лабораторию зашел широкоплечий здоровяк.

— Я Арсен, член рода Арамазовых. И у меня к тебе, Алмазов, претензия — я слышал, ты унижаешь персонал моего Центра ремесел.

Арсен, Арсен Арамазов… Не про него ли в будущем ходили мрачные слухи, мол, жесток настолько, что соперников едва ли не зубами рвет?

Глава 3

Арсен выглядел ожившей статуей греческого бога — огромный, с выпирающими мускулами, с квадратной челюстью. Воин, с помощью спортзала и алхимии развивший тело до E-ранга: стоящая рядом девчонка в сравнении с ним казалась миниатюрной куклой, девушкой-подростком.

Меня вид и ранг человека не слишком впечатлил — кто хоть раз видел Леву Жилова, уже не впечатлится размерами обычных людей.

Я слышал про Арсена в будущем. Память подбрасывает новые и новые факты — крепыш знаменит подвигами: вечно лезет в опасные осколки, доказывает себе и другим, что достоин силы и уважения.

— Я тебя оскорбил? — обратился к блондинке.

— Эм… Я так не думаю…

— Слышишь, ты сперва со мной договори! — прошумел Арсен.

Честно говоря, я не ожидал столь прямого наезда. Давно со мной не конфликтовали на пустом месте. Кидаться даже на таких захудалых клиентов, как я, верх идиотизма: либо Арсен — недалёкий агрессивный дурачок, либо я чего-то не знаю.

Арамазовы — род знаменитый и богатый. Центр ремесел — далеко не единственное, что у них есть: насколько помню, они построили и высшие лаборатории Алхимиков, и производством мебели занимаются. Даже пара профильных фабрик есть. И уж точно Центр не принадлежит Арсену.

Я не раз видел, как такие крепыши импульсивными поступками настолько достают главу рода, что тот перестает их поддерживать и вступаться за них. Вот тогда-то богатырь понимает, что он вовсе не богатырь.

— Да могу и с вами поговорить. В чем конкретно претензия? Девушка не считает, что ее оскорбили.

— Тут я решаю, было ли оскорбление, понял? Это мое здание, моя собственность!

— Центр ремесел — ваш? Даже не имущество рода?

— Я — это и есть род Арамазовых! — с пафосом сказал Арсен.

Интересно. Возможно, я сегодня набью лицо сразу целому роду Арамазовых, чего прежде не делал.

— И как разрешить возникшую ситуацию?

— Наш конфликт можно решить поединком, — дернул головой здоровяк.

— Поединком?

То есть, все затеяно, чтобы банально набить мне лицо? Но зачем? Самоутверждаться такому громиле нужно на ком-нибудь схожих размеров. Да и не думаю, что отбитому и яростному драчуну, который зубами рвет людей, нужно самоутверждаться.

— Именно, поединком. Но не обычным, а со ставками, скажем, тысяч в пятьдесят. Пусть нас рассудит наша личная сила.

Хочет выбить из меня деньги. Но все равно не сходится — если бы он периодически поступал так с посетителями Центра, его бы свои куда-нибудь в Биробиджан отправили. Нормальный глава рода или клана не потерпит на руководящей должности безбашенного идиота.

— А давай, — перешел и я на «ты».

Если уж деньги плывут в руки, зачем отказываться?

— Вижу, ты уверен в себе. И это хорошо — можем и двести тысяч поставить! Для меня это не деньги, но вряд ли у тебя найдется больше.

— То есть, я получу целых двести тысяч, если сейчас расколочу тебе лицо? — вскинул я брови.

На скулах здоровяка заходили желваки. Справившись с приступом гнева, он выдавил:

— В здании есть арены для дуэлей.

— Какая разница, где драться? Или думаешь, на арене тебя быстрее подлечат?

Арсен зарычал.

— Отброс увядшего рода! Поединок, сейчас! Проигравший отдает двести тысяч!

Сказав это, здоровяк развернулся и тяжело затопал куда-то по коридору. Блондинка хлопала глазами, и кажется, я заметил жалость в ее взгляде. А потом она осмотрела комнату и ее глаза полезли на лоб — похоже, догадалась, что я смог сварить зелье.

Не удержавшись, подмигнул ей, прежде чем направиться следом за Арамазовым.

Пока шли, сосредотачиваюсь на эмоциях здоровяка, нащупывая вход в его внутренний мир. Привычно защищаюсь — оборачиваю свое сознание в плащ из воображаемого небытия, абсолютного не здесь и не сейчас, превращаюсь в призрака, которого нельзя ранить, отравить и убить обычными способами. Это не убережет от действительно сильной защиты, но я уже коснулся сознания громилы и не ощутил защитного амулета.

Вондер Арсена выглядит как огромный спортзал. В одном углу — спортивный инвентарь, в другом — огороженный ринг. На матах — подсохшие капли крови.

На половину стены портрет Арамазова-старшего, больше похожий на циклопических размеров икону. Рядом — плакат с улыбающейся пожилой женщиной, плакаты с автомобилями, с золотом и дорогими костюмами. Плакаты, плакаты и плакаты.

Дальше не рассматриваю — я здесь не для этого.

Создаю ключ с брелком в виде боксерских перчаток, увиденных среди спортинвентаря, кладу ключ в карман и переношусь в реальный мир.

И пусть двери в спортзале нет, важна образность. теперь у меня есть ключ от разума Арсена, значит, теперь я имею к нему доступ. Влиять на громилу я смогу, лишь когда он будет в пределах видимости, никакого «удаленного доступа», к сожалению, не будет. Но мне и не нужно.

Крепыш на ходу звонит кому-то по телефону.

— Але! Отправь на арену распорядителя! Да, сейчас!

Арена оказалась простой — круг диаметром в десять метров. Как только начнется бой, над кругом появится защитный купол, типа того, что защищал мой ритуал от армии, но гораздо слабее. Впрочем, удары слабеньких воинов и заклинания начинающих магов он должен сдержать.

Распорядитель ждал нас. От одетого в синий костюм крупного мужчины веяло силой гораздо сильнее, чем от Арамазова. Думаю, не меньше С-ранга. Эпический маг.

Мужчина посмотрел на нас глазами видавшего жизнь уставшего пса.

— Все, как всегда, господин?

— Да! Бой до сдачи одной из сторон, потери сознания… или смерти. Но убивать я его не собираюсь.

Тут уж вмешался я.

— Не знаю, как у вас все происходит, но мы договорились, что проигравший выплатит двести тысяч победителю. Надеюсь, в кассах вашего Центра столько наберется.

— Я отвечаю за этот поединок, поэтому лично приму все меры, чтобы это условие было выполнено, — невозмутимо кивнул распорядитель.

— Кстати, это относится и к твоим деньгам, — вмешался Арсен. — Когда проиграешь и необходимой суммы у тебя не окажется, я приду к тебе домой и выбью эти деньги из твоего старого бати.

— Как бы не пришлось пожалеть о своих словах.

— А еще у него артефакт, без которого он не сможет выиграть, — уверенно тычет Арсен пальцем в мою сторону. — Поэтому он такой смелый.

— Прошу вас сдать артефакты, — повернулся ко мне распорядитель.

— У меня ничего подобного нет, — развел я руками, и дождался, пока меня проверит сканирующее заклинание. В высшем свете кидаться такими заклинаниями не принято — во-первых, у каждого должно быть право на тайну, а во-вторых, ощущение неприятное, будто тебе в глаза светят фонарем. Но перед дуэлью или поединком это в порядке вещей.

— И его просветите, — кивнул я на Арсена. Пусть уж и он получит свою долю «приятных» ощущений.

— Меня не надо.

— Таковы правила, господин, — распорядитель скастовал новое заклятье. — Прошу прощения.

После проверки мы встали друг напротив друга.

— Куртку или штаны себе новые возьму, — сообщил Арсен, размахивая руками в быстрой разминке. — Карманные деньги кончились, а большего на двести тысяч не купить. Ну, из чего-то нормального.

— Штаны — это хорошо, — кивнул я. — Сменишь те, в которых сейчас стоишь, на чистые.

Осмыслить прогноз Арсен не успел — распорядитель скомандовал:

— Начинаем!

И арену мгновенно накрыл защитный купол.

В этом мире я не смог достичь всего двух вещей: не стал богом и не сел на императорский трон, причём второе мне попросту не интересно. Так что в себе я был уверен абсолютно.

Есть два способа наводить иллюзии: простой, который можно отклонить любым, даже самым дрянным амулетом против иллюзий, и сложный, для которого нужно работать через внутренний мир. Я действую сложным путем, зато если уж я проник во внутренний мир, меня уже не остановишь.

Иллюзии. Я настолько сроднился с ними в будущем, что мог создавать материальные предметы, которые существовали уже независимо от моей силы — я обманывал сам мир, заставляя его поверить, что созданный мною предмет — реален. Я мог создавать доппелей, свои живые копии, которые были полностью идентичны мне, за исключением магической силы. Мог смотреть их глазами. Но пока я этого не могу. Пока, чтобы не разорвать свои энергоканалы заклинаниями, я могу использовать самые простые иллюзии. Опытный маг может повлиять на любые органы чувств, как основные — обоняние, осязание, вкус, слух, зрение, так и второстепенные — чувство собственного тела, равновесия.

И любое из этих чувств можно отключить. Это вообще база магов иллюзий — подключаться к восприятию и уметь отключать любой из органов чувств по выбору. Обычно на наработку навыка уходят годы, но у меня он уже был наработан. Пока мы шли по коридорам, я сосредотачивался, а стоило появиться защитному барьеру, как я представил, что по его внутреннему спортзалу разлетелся черный непроницаемый туман, и здоровяк перестал что-либо видеть. Вообще.

Когда внезапно пропадает зрение, это может здорово деморализовать даже опытного бойца, прошедшего пару сотен осколков. А когда обычный человек теряет зрение, по сути — на время становится инвалидом, он должен в панику впасть, потерять сознание от шока, впасть в истерику. Но ничего такого не произошло. У Арсена оказались железные яйца — он не заорал от ужаса, ни упал на колени, требуя отменить воздействие — лишь крепко выругался и потребовал:

— Останови поединок!

— Вы уверены, что желаете сдаться? — невозмутимо спросил распорядитель.

Стоило ему только услышать слово «сдаться», Арсен зарычал и начал вслепую махать руками. А я вот сжал ладони в кулаки, выбрал удобный момент и быстрым ударом расквасил нос Арамазова. Под кулаком хрустнуло, противник взревел. По толстым губам и квадратному подбородку потекла кровь: бил я сильно. Руку даже пронзила боль — все-таки спортом в прошлом я практически не занимался.

Здоровяк сдался не сразу — он был крепким, тренированным и очень гордым. В общем, Арсен рычал от злобы, бегал под куполом, пытаясь поймать меня, но ловил добротные и увесистые удары, в которые я вкладывал душу.

Минут через десять Арамазов осознал ничтожность своих усилий и сдался. Я сразу убрал иллюзию — за эти десять минут я потратил почти весь запас маны. Слишком слабое тело.

Впрочем, несмотря на ссору с сыном главы богатого рода, и на содранную с костяшек кожу, я прекрасно провел время.

А вот Арсен выглядел скверно — его лицо больше напоминало свежий фарш: измазанное кровью, распухшее. Нос свернут набок. Но еще более жалкими были фразы крепыша — такие слова в спины победителям бросают люди, не умеющие проигрывать — недостойные и тщеславные.

— Ты пошалеш-шь о своей победе, — шипел он, стараясь поменьше шевелить разбитыми губами. — Мои люди придут к тебе ночью, и ты проклянеш-шь каждый рубль, который выиграл.

— А это по правилам поединка? — удивился я. — Как-нибудь почитай об этих правилах. Найдешь для себя много нового.

— Я лучше открою новое для тебя.

— Ладно, — отмахнулся я от его слов, как от мухи. — Где мои деньги?

Вообще, в прошлом, еще до появления Алтарей и магии, дуэль считалась поединком за отстаивание чести. Никаких денег не могло и не может быть в настоящей, официальной дуэли. К сожалению, современная культура, распространенные магические способности и клинок на поясе каждого второго испоганили понятие дуэли, и сейчас можно поставить на кон хоть деньги, хоть дом или артефакт, назвав сражение «поединком».

Впрочем, жаловаться на падение нравов я не стал, и пересчитал врученные распорядителем деньги, пока целитель из персонала квохтал над Арсеном.

На секунду появляюсь в его внутреннем мире, оценивая изменения. На стене его внутреннего спортзала появляется плакат с моим лицом. Местами бумага плаката порвана от многочисленных ударов.

Чем больше ты играешь по правилам вондера, тем меньше тратишь маны. Если ты обладаешь громадным запасом, можешь эти миры через колено гнуть, создавая в них все, что угодно. Но пока огромного запаса у меня не было, поэтому я действовал по логике внутреннего мира.

Вливанием маны восстанавливаю плакат, меняю выражение лица с испуганного на улыбку и фиксирую такое состояние, привязывая его к прочим плакатам в комнате. Теперь пусть разбивает ментальные кулаки в кровь, но порвать бумагу у него не выйдет. Я для Арсена всегда останусь улыбающимся и неуничтожимым.

Выхожу.

Арамазов смотрит на меня с ненавистью в узких, опухших глазах. Неприятно, что на девушку, которая стала свидетелем его поражения, он смотрел ровно так же, как и на меня. Похоже, уже планирует, как лучше выплеснуть на нее эмоции.

— А ты чего смотришь? — заорал парень на администраторшу. — Пош-шла работать!

Но прежде, чем девушка дернулась к выходу, я решил лишить Арсена еще и полезного человека.

— Дарья, вы компетентны в зельях, и у вас есть опыт работы с документами. Наше знакомство началось не слишком приятно, но я боюсь, что ваше старое место работы теперь превратится в ад. Как вы смотрите на то, чтобы работать на меня?

Девушка колебалась не дольше секунды — вновь посмотрела на набыченного Арамазова, и отрезала себе путь простым вопросом, после которого Арсен ей точно жизни не даст:

— Что мне нужно будет делать?

— Станешь моим личным секретарем. В основном будешь заниматься бумагами, документами, но если потребуется — организовывать какие-нибудь светские вечеринки — снимать рестораны, заказывать машины, — перечислял я, пока мы шли к дверям Центра ремесел. — Вечеринку я для примера привел. Может, потребуется поучаствовать от моего имени в аукционе, или закупиться какой-нибудь алхимией в большом количестве и организовать ее доставку.

— Звучит не слишком сложно. Надеюсь, у меня будет время на сон?

Я расхохотался.

— Ночью я тебя не подниму, тут не беспокойся. Кстати, поначалу придется работать из своего дома, своего офиса у меня пока нет. Так ты согласна?

— Сперва давайте обговорим мою зарплату.

Да, как-то я упустил этот момент. Кстати, сколько вообще зарабатывают простые люди?

— Сколько ты здесь получала?

— Обычно двадцать три тысячи, но иногда с премиями выходило двадцать пять…

Я от неожиданности чуть не споткнулся.

— Сколько⁈ У тебя вообще на еду хватало?

— Ну-у… Я на своей квартире живу, поэтому за съем платить не нужно было. Коммуналка — две тысячи, на еду уходит семь. Остальное — на поездки, связь, косметику и одежду. Иногда себя баловала поездкой на какую-нибудь турбазу, из ближайших защищенных.

— Давай пока договоримся на тридцать, — предложил я. — Месяц испытательного срока, а потом уже решим, стоит ли нам дальше работать.

— Идет, — кивнула блондинка, и я сразу отсчитал ей сумму из выигранной пачки.

— Вы сразу отдадите мне деньги? — недоверчиво прищурилась Даша. — А если я пропаду с ними?

— Я вообще доверчивый человек, и надеюсь, ты этого не сделаешь, — улыбнулся я, вспомнив владельца ломбарда. Тоже весьма «доверчивого». И методы «доверия» у нас в целом схожи.

— Но у меня есть одно маленькое условие, господин Айдар. Можете провести пару уроков из зельеварения?

— Вот как? А как же слова, что я могу испортить лабораторное оборудование, и прочее?

Девушка покраснела.

— Я была не права. Я успела оценить, что у вас получилось — я сама до такого буду расти несколько лет. Прошу прощения за то, что не верила вам, — и даже поклонилась.

— Пожалуй, можно, но не раньше, чем после испытательного срока. Первое задание для тебя: подготовь трудовой договор и заполни от своего имени.

Мы обменялись телефонами, я скинул ей номера родового юриста и прочих специалистов, которые могут ей понадобиться, и девушка уехала домой.

Мне нужен человек, на которого можно свалить ненужную бюрократию, и бывший администратор — подходящий вариант. Поработает первый месяц, а потом посмотрим.

Вообще, неплохо бы обзавестись личными слугами — людьми, которые прошли специальную школу и научены всему, что должен знать и уметь слуга, а магические клятвы обеспечивают верность этих людей. Но пока у меня денег на такого слугу не хватит. Простенький особняк стоит дешевле.

А я пошагал к ломбарду — нужно было вернуть его владельцу сто десять тысяч.

До поединка с Арсеном в моих планах по обогащению фигурировал владелец ломбарда. Если уж я теперь могу использовать простенькие иллюзии, то заглушить его чувства и обнести ломбард труда не составило бы, тем более такого гада грех не ограбить. Только вот были три причины не идти на это. Камеры, на которые я пока воздействовать не могу, и не смогу, пока не усилю тело. Личная сила мага — если он умеет бороться с иллюзиями, то мои снимет легко, пока я слаб. И самое главное — я планирую использовать владельца ломбарда иначе. В будущем мне может понадобится его навык заключения рабских контрактов.

— Вот деньги, — положил я купюры перед Игорем.

Улыбочка застыла на лице владельца ломбарда.

— Все нормально? — осведомился я. — Долг я вернул, давай прощаться.

Но Игорь прощаться не захотел.

— Слушай, ну вернул, замечательно! — с напускной радостью сказал маг. — Если ты такой ответственный заемщик, может, хочешь миллион взять, а? У меня есть! И ставка будет такой же — десять тысяч в день! А хочешь машину? Лексус хочешь?

— Спасибо, деньги у меня пока есть. Но если мне нужно будет больше, я забегу. Давай, удачи.

Оставшиеся деньги я положил на кредитную карту, и до вечера ходил по городу, вспоминая, что и где находится. Там — массажный салон, там — маленькая лавка с простенькими зельями и приличный ресторан. Красивое здание с колоннами — театр, куда любит ходить мать, рядом — кино. Кстати, лет десять уже не был в кинотеатре, а новых фильмов по ноутбуку не смотрел лет пять. Когда похолодало и Морозов начал уничтожать города, людям резко стало не до съемок хороших фильмов.

Посидел в кафе, наслаждаясь блюдами, приготовленными из добытых в осколках продуктов. Прикинул, что развивать в следующую очередь, и когда начать зачищать осколки, собирая фрагменты монстров. Костяшки саднили, поэтому меня все чаще посещала мысль о монстре, способном лечить других. К сожалению, не получится по желанию получить доступ в осколок, где водятся такие существа — осколки с теми же эльфами или другими магами-лекарями открываются редко. Но при возможности стоит их посетить, если не добуду симбионта раньше. Вздумает кто-нибудь пырнуть меня в переулке ножом, и магия иллюзий выкарабкаться не поможет.

Симбионт развивается со своим носителем и путей развития два: усиливающий и приспосабливающий. У Левы был симбионт первого типа. Он делал кожу прочнее титана, увеличивал силу до умопомрачительных значений, но цена таких изменений — непомерный рост тела.

Я лучше возьму другой — пусть он не даст мне сверхсилы, но возможности у такого гораздо шире. Убить человека, который прокачал такого симбионта, очень трудно. Без сердца он проживет, потому что кровь начнет качать печень. В печи он обуглится, но не сгорит, потому что кожа изменится под прочнейший углерод. А без кислорода он проживет, потому что организм начнет употреблять углекислый газ, или и вовсе впадет в стазис.

О симбионтах в этом времени пока не знают, а значит, я буду первым, кто получит их силу.

В прошлом я не обзавелся симбионтом: до последнего сомневался в безопасности такой процедуры, все-таки вживлять в свое тело другой организм — по меньшей мере, неразумно. Но прошли годы и люди не превратились в чудовищ, не сошли с ума и даже не изменили поведения, попросту не захотел менять жизнь.

Мне тогда было сорок лет, я привык к своему телу и способностям. Здоровье у меня и так было в полном порядке — спасибо дорогим целителям, а козырять на публику, поднимая одной рукой штангу, мне было незачем.

Хотя, если бы не Морозов и погибающий мир, лет в девяносто я, может, и попробовал бы внедрить в тело эту штуку. Все-таки люди с симбионтами даже стареть перестают.

Домой вернулся поздно. Шел по коридору к своей комнате, но когда заметил приоткрытую дверь кабинета отца, свернул туда.

— Куда вы, молодой господин? — спросил идущий навстречу мажордом, Виктор Геннадьевич.

— К отцу, — рассеянно сказал я.

— Ваш отец наверняка занимается серьезными вопросами. Может, стоит дать ему поработать, а не отвлекать по обычным пустякам?

Я остановился.

Мажордом глядел на меня сурово и малость устало. Личный слуга отца, который провел в этом доме более сорока лет, он переживал за проблемы рода не меньше любого Алмазова.

Когда я был ребенком, мужчина прикрывал меня и сестру и старался оперативно убрать последствия наших игр и гонок по дому. Думаю, у каждого есть история про разбитую вазу, графин, или иные шалости, которые заканчивались порчей мебели. Виктор Геннадьевич вздыхал, но командовал слугам прибраться, прежде, чем осколки вазы увидят родители, а нам мягко объяснял, что стоит быть осмотрительнее и играть в подходящих местах. Он умел находить слова: нам становилось стыдно, и какое-то время мы действительно продолжали играть во дворе.

Он дарил нам яркие безделушки, один раз отговорил меня и Нику лезть на крышу, а во-второй раз — лично снял оттуда. Именно он предотвратил появление десятка-другого седых волос на головах наших родителей и продолжал оберегать их покой от шалостей Степана.

Устами Виктора Геннадьевича говорило не желание уколоть молодого Алмазова, а стремление уберечь покой отца от шебутного сынишки. Меня в этом доме любят, но считают слабым, безамбициозным, несерьезным.

— Виктор Геннадьевич, я вас уважаю, правда. Я благодарен за то, что вы делали и делаете для нас, и спасибо, что бережете родителей. Вы — краеугольный камень быта этого дома. Но доверьте мне самому решать, когда беседовать с родителем.

Мужчина вздохнул и покачал головой.

— Спасибо за теплые слова, Айдар. Но это не отменяет моей просьбы — дайте Савелию Айдаровичу покоя. Посмотрите на звезды, по или подготовьтесь к завтрашним занятиям. Ваш отец сейчас не настроен на диалог.

Слушать мажордома дальше я не стал.

В кабинете уютно трещал камин. Рядом с ним стояли два огромных кресла, между ними — журнальный столик. Отец сидел в кресле и грел ноги. На столике стояла бутылка колы, лёд и графин виски.

Я упал в свободное кресло и уставился на огонь.

Отец неторопливо накачивался алкоголем, дрова потрескивали, а я пытался прикинуть, что делать дальше и в каком порядке.

— Мне звонили из Академии. Тебя там не было сегодня, — нарушил молчание отец.

— Верно.

Вопреки ожиданиям, которые остались от разговора за завтраком, отец не взорвался.

— Чем занимался?

Думаю, есть факты, которые стоит раскрыть главе рода, чтобы тот не оказался в глупом положении, когда ему позвонит взбешенный Арамазов, а отец окажется не в курсе претензий.

— Выиграл поединок с Арамазовым Арсеном.

— Ты⁈ — изумился отец.

— Я.

— Арамазова выиграл⁈

— Ага.

— Удивил! — Папа расплылся в улыбке. — Я его видел — сильный парень, да и драться любит. От тебя я подобного… Ладно, лучше скажи, как сильно пострадал брат главы?

Брат? Я думал, что он — сын. Впрочем, переплетения родственного древа Арамазовых меня мало волнуют.

— Лицо я ему помял, но целитель за сутки поправит. Больше пострадало самолюбие — чтобы оно зажило, и месяца мало будет.

Я ухватил бутылку колы со стола и сделал пару глотков. Напиток был столь холодным, что горло заледенело.

— Самолюбие — очень нежный орган, — кивнул отец.

Это точно. А сейчас я ударю по его самолюбию. Как бы я не желал скрывать свои способности от отца, делать это после поединка с Арсеном попросту глупо. Лучше уж выложить карты.

— Ещё я сегодня был у Алтаря. Выбрал бонусом склонность к магии иллюзий.

Думал, отец сейчас впадет в ярость, расколотит столик, швырнет графин в камин, но тот лишь тяжко вздохнул и устало посмотрел на догорающие дрова.

— Я стараюсь поднять наш род, Айдар. Возможно, стараюсь недостаточно сильно и хорошо, раз ты не считаешь меня авторитетным и пошел против моей воли, но вряд ли кто-то справился бы лучше… Чем оправдываешь свой выбор?

Оправдывать свой выбор я не собирался. А вот объяснить, почему поступил именно так, мог.

— Мне кажется, артефакты — не мое предназначение. Не лежит у меня душа к такому созиданию. Не хочу заниматься тем, что мне не по нраву, понимаешь? Кроме того, все, чего я смогу достичь с помощью этой способности, кажется мне… малозначимым. Перспективным для рода, но малополезным для меня лично.

Вот овладеть магией иллюзий, а потом — переключиться на магию пространства и создать ритуал, который перекинет душу в прошлое — это достижения, достойные меня. Тут я первый и единственный в своем роде. А выбрать то, что до меня выбирали предки, чтобы на пять-семь процентов усилить способность укрепления и передать потомку эту родовую эстафету, это достижение, которое требует самой малости — выбрать нужный бонус и потом обеспечить наследника. Ни побед над собой, ни роста в силе, ни удачных и неудачных экспериментов. Скукота. То ли дело — иллюзии! На высоком ранге с помощью иллюзии можно создать все, на что способно воображение, или же — побеждать противника еще до схватки, оплетая его разум паутиной, перехватывая контроль над органами чувств.

При должном умении от иллюзий нет защиты. Единственное, чего я не мог — обмануть разум бога, а вот все остальных — запросто, сколько бы их ни было. Например, когда я перемещался в прошлое, целая армия действительно была уверена, что сражается с весьма не вовремя прибывшим Морозовым.

— И стоило оно того?

— Стоило ли? — отозвался я. — Для себя можешь решить сам, но я считаю, что стоило. С помощью иллюзий я победил Арамазова. Кстати, не знаю, что вообще нашло на Арсена — вел себя, как агрессивный идиот.

— Я позавчера отказался по грошовой цене укрепить все оружие в их арсенале. И главу это взбесило — мол, как это так, я даю Алмазову заработать, а он не ценит. Сейчас вот краем моего отказа и тебя задело.

Вот почему Арамазов высосал из пальца конфликт и попытался раздуть его до поединка. Уверен, что в случае моего проигрыша двести тысяч согласились бы списать за работу отца.

— Если ты продолжишь побеждать на дуэлях и развивать иллюзии, я приму твое решение. Пока знай, что я недоволен. Это решение должен был принимать не ты.

Я промолчал, хотя эмоции (опять эмоции) подбивали меня ответить, и отстоять свое право принимать связанные со мной решения.

В представлении молодежи старики мудрые (на самом деле просто опытные и много видавшие), молчаливые (знали бы вы, как сложно в старости решать задачи, которые в молодости как орешки щелкал: если бы не сеансы с целителем, я бы превратился в развалину. Молчание — это просто попытка сохранить лицо, пока натужно ищешь фразу или пытаешься решить проблему). Иные старики действительно мудрые и молчаливые, они смотрят на тебя взглядом, в котором мелькают блики вечности. Они бесстрашны, смирились со смертью и могут найти слова, которые закаленного воина проморозят до печенок, потому что большую часть жизни философствуют, вспоминают события своей жизни и смотрят на них под разными углами. Но я не из таких стариков, и со смертью никогда не мирился. Я из тех, кто предпочел совершенствоваться и учиться даже в семьдесят, и времени размышлениям и философии уделял мало. Я до последнего оставался занозой в заднице целого мира — ворчливый и желчный дед, который знает, как надо. И делает — вспомнил я ритуал.

С чем я согласен — долгая жизнь закаляет, заставляет очерстветь. Большинство проблем окружающих, большинство трагедий тебе уже не кажутся таковыми — что бы тебе не показали, окажется, что ты видел ситуации и похуже.

Но мою закаленность штурмуют гормоны молодого тела. Меня качает на эмоциональных качелях. С одной стороны, это ужасно интересно — столь ярких эмоций я не испытывал, пожалуй, уже лет двадцать. А с другой — плохо. Как бы не превратиться в импульсивного подростка с багажом из семидесяти прожитых лет.

— Надеюсь, завтра пойдешь в Академию?

— Разумеется, пойду.

Не стоит выбиваться из образа Айдара — как минимум в ближайший год лучше не бросать Академию. Вдобавок, раз уж я снова буду учиться, стоит почитать в оригинале раритетные книги из библиотеки Академии. Да и Славу Липова стоит отвадить от Ники, пока его ухаживания не зашли далеко.

Глава 4

В кабинет отца я пробрался без лишних проблем, и за пять минут вскрыл замок. Охрана меня не заметила, еще раз показав свой непрофессионализм. Я помню заплывшего жиром мужика, который нехотя открывал нам ворота, и не хочу, чтобы жизни моих родных зависели от таких людей.

Я разворошил кочергой угли в камине, и кабинете стало светлее. Достал из шкафа и ящика стола папки с документами и тетради с записями. Рассматривать написанное пришлось под светом фонарика на телефоне.

Журнал поездок пролистал быстро, а вот записи о заказах читал внимательно, запоминая, какие есть артефакты у родов. По этой же тетради можно примерно понять отношение к нам прочих аристократов — с кем-то отец договаривался на хорошую оплату, а кто-то оказывался прижимист. Впрочем, хватало пометок «клиент отменил заказ» или «я отказал клиенту». И в последнее время их становится все больше.

Родовая магия Алмазовых направлена на укрепление объекта, будь то артефакт или обыкновенный хрустальный графин. Благодаря веренице тоже могу укрепить тот же графин. Но если отцу на такой результат понадобится час, то я потрачу пару суток.

Алмазовы — не единственный род, который развивает укрепление предметов, как Новосибирск — не единственный город в Российской Империи. Вот только прежде в Новосибирске мы были монополистами, а теперь Морозовы оттесняют нас и прочие слабые рода от кормушки — это все маленькая деталька грандиозного плана по перехвату власти в Империи. Длинные руки криомантов дотянулись от Москвы до Новосибирска, и гораздо дальше — создание своего бога было не единственным важным пунктом в планах этого клана, пусть и самым грандиозным.

А еще наша усадьба стоит в одной из ключевых точек, где воздействие магии на мир происходит чуть легче. Из-за многовековой волшбы реальность ослабла — тут легче дается применение родовой магии, иллюзии создаются легче и требуют меньше энергии на поддержание. И нашу усадьбу хотят купить очень многие, для чего и устраивают проблемы, доводя род до долгов, ведь просто так отец продавать самое главное для рода имущество не согласится.

Тетрадь с личными заметками отца я внимательнее. Идущая поперек листа надпись красным шрифтом «НА РОД ДАВЯТ!» заставила меня ухмыльнуться. Нет, отец, это еще не давление. Вот когда союзники рода и твои друзья начнут делать вид, что вы не знакомы, либо давать заказы и кидать с оплатой, когда тебе начнут настойчиво предлагать продать усадьбу — тогда и начнутся проблемы. Но это произойдет еще не скоро. Точнее, вовсе не начнется, раз я сейчас здесь.

Ох, Морозовы-Морозовы. Я согласен, захват мирового господства, к которому вы идете из поколения в поколение, цель стоящая. Возможно, у вас бы получилось сменить власть и создать пару богов, если бы выбрали нормального человека, а не Михаила, которому сила снесла голову. Именно Миша помог уничтожить Морозовых — начал убивать других кандидатов в боги, начав со своего же клана.

Единственное, на что я не нашел ответа в документах — почему Юсуповы, клан, в который и входит наш род, ничего не делают с давлением на нас? Надо поговорить с отцом, выяснить этот момент. Пойму, если у Юсуповых связаны руки, но совершенно другое дело, если мою семью кинули те, кто должен беречь и хранить.

А еще во время чтения я уверился в мысли, что нам нужно создать собственное производство: ту же алхимию производить. А лучше — создать кузнечные мастерские. В прошлом у нас были заводы, где производили доспехи и мечи, на которые потом Алмазовы накладывали укрепление, только вот прорыв элементалей уничтожил те здания.

У меня есть навык полководца. Могу зачистить несколько осколков с разумными монстрами — теми же кобольдами, а лучше — гномами или эльфами, и набрать команду крафтеров. Если выйдет, наш род будет обеспечен деньгами и станет медленно подниматься со дна.

Итак, что мы имеем? Отец пытается заработать, но получается плохо. Он уже сократил охрану, продает имущество, постепенно вгоняет род в долги, пока еще мелкие, да и занял он у друзей, которые пока что друзья. Из сокровищницы наверняка проданы все артефакты, кроме действительно важных и сильных. Кстати, туда тоже нужно заглянуть.

Я аккуратно разложил бумаги по местам, дошел до своей комнаты и упал на кровать. Охранники меня снова не заметили.

Наша охрана — десять раздолбаев, которые не справятся даже с одним опытным боевым магом. Нужно поговорить с отцом по поводу усиления защиты особняка. Когда я начну реализовывать свои планы и пробиваться наверх, убить нас захочется многим.

Перед сном снова посетил вондер.

Кристалл стоял на подставке, абсолютно целый. Ремонтник создал себе вакуумные присоски и с их помощью выпрямлял дверцы шкафов. Бумажные листы, тетради и журналы, обгорелые и целые, он сгреб в угол — хорошо, что хоть топтаться по ним не стал.

Нужно рассортировать это все. Или создать того, кто рассортирует. Беспорядок во внутреннем мире — беспорядок в голове. Но так лень сейчас заниматься этим самому, а резерва у меня не так много, поэтому откладываю наведение порядка на потом.

Все, происходящее в вондере, определяет тебя в реальности. Что-то, происходящее в реальности, определяет твой внутренний мир. Поэтому я решил еще раз пройтись по своему вондеру, осмотреться и еще раз оценить масштаб проблем.

А проблемы были. Кроме того, что мой внутренний мир трещал по швам, в парочке мест стены моего куба заменяли крашеные стены особняка — мирка, который я впервые увидел, когда занялся иллюзиями и дорос до погружения в себя. Видимо, куски моей подростковой личности пытаются пустить корни в личность сегодняшнюю. Получается плохо — ни то, ни се. Уродство.

Исправлением этого уродства я и занялся. Под моими руками камень разрастался, поглощая стены старого дома. Не нарастая поверх, а перерабатывая, ассимилируя. Потратил на это два часа, после чего — заснул, вымотавшись вконец и изрядно сократив резерв.

* * *

Утром поговорить с отцом не удалось — на завтраке его не было.

Из комнаты, где жила Алиса, доносилось жужжание шуруповерта — слуги разбирали окно, чтобы вставить новые стекла. Мерзавка погнула кованую решетку, навела бардак, да и в целом повела себя некультурно. Но ничего — ее батя оплатит расходы.

Пятнадцать минут езды, и мы на территории Академии. Степана повезли в школу, Ника пошла в свою группу.

Академия была широким семиэтажным зданием с панорамными окнами. Огромную территорию ограждала трехметровая стена. С лицевой стороны Академии разбиты клумбы с черными розами, дорожки из гранитных плит. За зданием устроен пруд и маленький парк с лавочками.

Внутри здания есть медпункты с целителями, и целых три арены, причем одна в подвале — рядом с клетками, в которых сидят монстры, на которых тренируются старшие курсы. Раньше в Академиях были запрещены дуэли, да и клеток с тварями не было, но после появления осколков Империя приняла курс на рост боевой силы. В учебных заведениях появилось больше предметов, связанных с военной направленностью. В городе каждый второй носит при себе оружие, потому что в подворотнях можно встретить монстра, ускользнувшего от патрулирующих город отрядов. Так что дуэли не только не запрещались, но и негласно поощрялись — еще один способ нарастить силу.

— Чего ты тут бродишь? — презрительно процедили за спиной. — Э! Слышь!

Я не сразу понял, что это ко мне обращаются — в последние лет сорок я слышал в свой адрес заверения в дружбе, либо наполненные ненавистью проклятья, сменяемые предсмертным хрипом.

Я повернулся на голос. Меня догоняли парень и девушка. Судя по форме — второкурсники, как и я. Судя по тону — возможные враги. И догнали они меня как раз в слепой зоне, куда не направлены камеры.

Привычно оглядел подростков, отмечая отсутствие браслетов, кулонов, колец и прочих защитных артефактов. Ох уж эта молодежь, уверенная в своем бессмертии.

— Есть пять минут?

— Нет, пожалуй, — покачал я головой.

— Придется найти, — с дурацкой ухмылкой сказал парень. — Я, значит, жду тебя у главного входа, а ты все не заходишь. Чего вчера не пришел? Я ни у кого не смог списать «тактику», и по итогу получил двойку.

Точно, лицо у парня знакомое. Ммм… Сорокин? Воробьев? Канарейкин? Судя по сказанному, одногруппник, но хоть убей, имя и фамилию вспомнить не могу.

— Не помню, чтобы я за все время обучения давал кому-то списывать.

— Но вчера я был очень замотивирован, чтобы выбить из тебя согласие! — поднял палец Воробьев. — Поэтому ты мне должен.

Девушка молчала, с любопытством наблюдая за разворачивающимся конфликтом.

— Ладно, поединок так поединок, — пожал я плечами.

— И даже не будешь просить нас не бить тебя? — слегка удивленно спросил Воробьев.

— Не вижу в этом ни достоинства, ни смысла. Пошли на арену, — махнул я рукой. И едва успел увернуться от «воздушного кулака», который запустил парень! А потом — от такого же, но от девчонки.

— Че, осмелел, тля⁈ Какие арены? Такая плесень, как ты, не достойна официальной драки, поэтому мы тебя тут размажем, без шумихи. Да и вообще, как ты представляешь себе официальный поединок в формате два на одного?

От такого заявления я онемел. Но ненадолго — пока не пришлось снова уклоняться. Ну, ладно, сами напросились.

Показать парочке, насколько сильно им сегодня не повезло, я не успел — к нам спешил наставник.

— Остановите драку! Для поединков есть арена! — кричал невысокий мужчина с плешью — Старлов Георгий, преподаватель боевых искусств.

— Георгий Савельич, — понуро пробормотал Воробьев.

— Никаких Савельичей! Я тебя, Орлов, давно выловить хочу! Устроенные тобой драки у меня уже поперек горла стоят!

— Да не дрались мы.

— Вот как? Алмазов?

— Разминались перед походом на арену, — кивнул я. — Вот прямо сейчас и решили пойти.

— После пары, — попробовал поправить меня Воробьев. Девушка, пользуясь тем, что преподаватель отвлекся, испарилась.

— Нет, именно сейчас, — надавил я.

Воробьев не презрительно хмыкнул, но на поединок согласился, и вот вместо занятия мы стоим на арене. У Старлова сейчас занятий нет, потому он решил проследить, чтобы наши разногласия разрешились в круге.

— Надеюсь, ты не собираешься сдаваться? — спросил Воробьев, белозубо улыбаясь. Ну, это пока у него есть, чем улыбаться. На то, чтобы лекарь отрастил новые зубы, уйдет пара недель. Причем стоматология дорогая и у простых людей, которые лечатся у зубных врачей, и у благородных, которые ходят к целителям. Белозубо улыбаться — дорогое удовольствие, и чтобы сберечь свою улыбку, нужно знать, когда стоит показывать зубы, а когда лучше поберечь.

— Как будете драться? — спросил Старлов.

— До первой крови, — быстро сказал я, опасаясь, что соперник предложит поединок на время.

— Так боишься, что выбрал даже не до потери сознания? — удивленно спросил Воробьев. — Ладно, согласен! Получается, я еще и на пару успею!

Я повернулся к Старлову.

— Есть перчатки? Только не боксерские.

— Есть кистевые бинты.

— Давайте.

Пока я бинтовал руки, соперник неторопливо разминался. Бинты себе он не просил. Воробьев даже пиджака не снял. Думает, что у него получится удержать меня на расстоянии воздушными ударами?

Впрочем, неважно, что он думает. Вслепую запустить заклинание и попасть — довольно сложно. А вот моим кулакам сейчас придется хорошенько поработать, причем я не хочу сорвать с костяшки кожу и из-за капельки крови прервать поединок.

— Готовы? Бой!

Я не хотел каждый день сражаться с очередным идиотом, который решит самоутвердиться за мой счет, поэтому решил показательно избить Воробьева, чтобы остальные подумали, стоит ли лезть ко мне. И поняли, что не стоит.

В этот раз иллюзия была другой — едва над ареной возник купол, у Воробьева засбоила координация. Зал перед глазами парня зашатался, тот сделал пару шагов в сторону, чтобы удержаться на ногах.

Начал я с боковых ударов по центральной части бедра, икры и голени, отбивая сопернику мышцы. Специально лупил по закрытым частям тела, и пока не трогал лицо: даже если и оставлю сопернику на ноге кровоточащую ссадину, то она останется прикрыта и схватку не остановят. На это я потратил две минуты, и удивлен, что Воробьев еще не упал.

Я не давал Воробьеву создавать воздушные кулаки, а те, что он умудрялся создавать, летели мимо.

Сдаться в поединке «до первой крови» — это страшная слабость, знакомые аристократы не поймут Воробьева. Тем более, что моя цель — не унизить его, а показательно превратить в отбивную.

— Сда… к-ха…

Я едва успел хлестнуть бедолагу по кадыку, и попытку произнести заветное слово прервал натужный кашель.

Ненадолго хватило Воробьева. Пожалуй, пора пускать кровь.

Я подшагнул поближе к сопернику, который сейчас пытался выкашлять легкие, четко ударил под один глаз, под другой. А потом отошел назад, разбежался, и в прыжке и с разбега выверенным ударом колена попал по зубам.

Соперник рухнул на арену. Старлов остановил бой, но цель была достигнута — вместе с кровавой слюной Воробьев сплюнул и парочку зубов.

— Вы что, договорились до смерти драться? — недовольно спросил преподаватель.

— Он — скала! — с напускной гордостью за противника сказал я. — Пока ему кровь пустишь, семь потов сойдет!

Воробьев пялился на меня с ненавистью, но я и для него нашел подходящие слова.

— Советую собрать, — кивнул я на парочку окровавленных зубов. — Если есть деньги, в стоматологической клинике обратно вставят.

Кабинет, в котором проходила первая пара, находился на пятом этаже. Преподаватель — худой мужичок в засаленном пиджачке, спросил, почему я опоздал, остальные вовсе не обратили внимания.

— Поединок, — кратко ответил я, и мужчина кивнул в сторону парт. А вот в глазах остальных загорелась искорка интереса, и когда я сел за свободное место, ко мне обернулся Слава Липов, местный шутник. Ростом чуть повыше меня, чуть шире в плечах, с белыми, будто обесцвеченными, волосами.

— А чего ты тогда такой… свежий? — тихо поинтересовался паренек.

— А каким должен быть?

— Обычно после поединков — измаранным в земле, со слезами и ссадинами.

— Ну, в этот раз не свезло, — жму плечами.

— В другой раз повезет, — хохотнул Слава, отворачиваясь.

До середины занятия я сидел, вникая в давно забытый учебник новой географии. Преподаватель рассказывал про сельское хозяйство в условиях нового мира. Про монстров, которых разводят на мясо, про осколки со злаками и про картофельные поля в за стеной, вокруг которых друиды растят ядовитый кустарник.

— Кстати, чуть не забыл — вы на турнир то записались? — вдруг вспомнил он. — Если не ошибаюсь, призовой фонд — пятнадцать миллионов. Кто не успел — записывайтесь и участвуйте. Может, именно вам доведется выиграть.

После этого в группе началось бурное обсуждение — проверить свои силы хотелось многим.

— Да все будут участвовать — наверное, даже девушки захотят, — громко сказал Слава. — Наверное, только Алмазов пропустит, как и в прошлом году.

На ехидные смешки я не отреагировал — обратился напрямую к Липову.

— Можно подумать, я единственный человек в этой аудитории. Докопайся уже до кого-нибудь другого.

Слава помрачнел и отвернулся.

Менталисты говорят: хочешь узнать человека — загляни в его душу. В души я не заглядывал, но во внутренний мир человека заглянуть мог.

Вондер Липова выглядел как осенний осиновый лес.

Лес — это неожиданно для человека с таким скверным характером, я ожидал что-то типа Арсеновского спортзала, тира или темного сырого подвала.

Я оказался на дорожке. Причем она точно возникла не сама — ее кто-то протоптал. Либо сам Липов, либо менталисты их рода.

В образе призрака лечу над дорожкой до аккуратного летнего домика. Просочившись сквозь дверь, осматриваюсь.

Обстановка охотничьего дома из американских фильмов: красиво оформленные рога на стенах, ружья. Дорогой лакированный письменный стол. Чернильница позабавила. Серьезно? Слава, мы живем в двадцать первом веке!

А вот напрягло меня содержимое выдвижного ящика стола. Там был альбом с фотографиями Ники. Почти везде девушка в форме академии, но это понятно: больше они нигде не видятся.

Вот этого здесь точно быть не должно. Но приступить к коррекции чувств Липова, я не успел. Пространство в реальном мире всколыхнулось!

Сложно описать это ощущение тем, кто его не испытывал. Воздух в аудитории словно пошел волной. Будто пол с потолком на кратчайшую долю секунды поменялись местами.

Остальные не обратили внимания на аномалию, даже не заметили ее, но я с пространством работал не один десяток лет.

— Сейчас… — начал было я, но закончить не успел — раздался ужасный треск, и область рядом с кафедрой будто разрезали гигантским ножом. В разрезе клубился сизый туман, постепенно вытекая наружу. Края разреза твердели и обрастали камнем, превращаясь в аккуратную арку — прямо сейчас в аудитории прорастал вход в осколок.

Нехорошо. И даже не потому, что ранг этого осколка неизвестен — просто я не помню, чтобы в Академии появлялись осколки. Не я ли своим перемещением в прошлое взбаламутил пространство и время?

В классе зашумели. Пара подростков — либо самые трусливые, либо самые умные — уже выбежали в коридор. Но большинство осталось. Подростки вставали из-за парт и гудели, пытаясь рассмотреть, что находится за туманом — каждый в своей жизни хоть раз видел арку прохода, ведущего в кусочек другого мира. А кто-то, может, и зачищал в компании друзей, родных или группы наемников.

— Где такое видано! — громче всех орал препод. — Почему появление осколка не обнаружили, а нас не предупредили⁈ Куда смотрит служба контроля магических аномалий?

Он ещё в будущем не был — после того, что там увидит, внезапное появление осколка покажется ему детской проблемой.

Но сейчас в Академии не появился случайный осколок, нет. Здесь зрел прорыв — я чувствовал, как в соседних аудиториях и коридорах тоже зреет что-то, и пространство там уплотняется, готовясь разродиться очередным осколком.

А потом из проема разрастающейся арки вышло существо, имеющее весьма отдаленное сходство с человеком. Тощее, ростом под два метра, с лохматыми патлами и сучковатой дубиной. Лицо в язвах и оспинах.

Существо оскалило гнилые зубы и зарычало. Девушки завизжали и побежали на выход.

Скальный тролль. Вопреки названию, они больше похожи на гигантских гоблинов — мелкие (относительно обычных троллей) существа, выродившиеся в отсутствии нормального питания. Большая часть племени — воины, но встречаются и шаманы, которые владеют магией камня, шаманизмом. Может, даже раны могут залечивать — об этом не знаю. Но даже если и могут, то точно не могут исцелять других.

Мне нужен юнит-лекарь как минимум А-ранга, но это запрос на будущее. Для начала мне и F-ранговый тролль в качестве юнита подойдет.

Мои размышления заняли не больше секунды. А потом вышедшего в аудиторию тролля приголубил магией географ — мужчина создал огненный шар и метнул его в морду чудовища. Монстр взревел и завалился в туман, исчезая в закоулках пространственного перехода.

А потом стало не до размышлений. Из осколка выбежали еще четыре монстра, и если двух забрал на себя географ, третьего — Алексей Стахамов, наш староста и самый низкий человек в группе, то третий почему-то понесся в мою сторону, мимо застывших одногруппников.

Касаюсь разума тролля, в голове мелькает видение громадного каменного плато. На одиночную иллюзию уходит пятая часть маны — слишком много, но у меня и времени не было на знакомство с тролльими мозгами.

Монстр на миг теряет ориентацию в пространстве. Чудовище мотает головой, отгоняя головокружение, ревет, набирая разгон, и, перекувыркнувшись через подоконник, вылетает из окна пятого этажа.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «скальный тролль», ранг F.

1/10

Препод уже зажарил одного тролля и теперь огненными плевками теснил в угол второго, накапливая силы для финального удара. Стахамов тоже сражался достойно: выхватил из пространственного кольца полуторный меч, и пока я разбирался со своим монстром, успел обезоружить неуклюжего тролля. А потом шагнул вперед и всадил кончик явно артефактного меча в горло противника.

Ладно, не время наблюдать за чужими боями. Нужно найти Нику и убедиться, что с ней все в порядке. У сестры сегодня первой парой физкультура, а их тренер неплох в боевке. Но лучше уж убедиться, что все обошлось.

Я пошел на выход, подгоняя тех, кто попадался на пути, но одногруппники меня не слушали. Идиоты видели, что монстров побеждают, и не задумывались о том, что видимая опасность — не единственная.

Уловив новую пространственную волну, я понял, что за ней последует. Сейчас осколок стабилизируется, а пространство в аудитории — перекрутит, размалывая в фарш тех, кому не повезло.

Секунда уходит на раздумья, а потом я закрываю глаза, пытаясь объять суть происходящих изменений. Я ощущаю трещины в воздухе, в полу.

С помощью запредельного усилия мне удается ухватить вожжи пространства, даже замедлить слабенький пространственный шторм, но удержать его не выходит — я слишком слаб.

— Отойдите от арки, идиоты, — выдохнул я, ощущая себя ребенком, пытающимся остановить горную лавину.

Никто не услышал.

Магия взбрыкнула, будто норовистый конь. Меня швырнуло спиной в стену, и слабое тело не выдержало. Спину пронзила жуткая боль, будто вместо позвоночника вставили раскаленный прут. Захлебываюсь в крике, хочу подняться, но не могу. Не чувствую ног, грудь будто тисками сдавило.

Перелом позвоночника! Я инвалид!

Дышу, успокаивая поднимающуюся панику. Целители все вправят, починят. Дыши, Айдар.

Мельком проскальзывает мысль, что мне повезло. Перелом первого шейного позвонка может привести к мгновенной смерти, и этого целители точно не поправили бы.

Искажение пространства задело не только меня. Родная пространственная магия показала всю свою мощь. Потолок пошел трещинами, линолеум на полу вздыбился. Кафедра разлетелась на куски, а преподаватель, стоявший рядом с аркой, размазался по полу и стенам. Именно так действуют пространственные возмущения на тех, кто не умеет с ними работать, или слишком слаб для этой работы. Мне сейчас еще повезло.

Когда куски мяса географа разлетелись по помещению, прочь ломанулись практически все. Секунд десять спустя в аудитории остались трое: я, староста и Славик, от которого я такой смелости не ожидал. Но уважение быстро рассеялось. Пока я пытался пересилить свою боль, и отключить ее с помощью иллюзий, одногруппники переговаривались:

— Надо спасать Алмазова, — сказал Алексей. Пространственный шторм его не задел, но когда кафедра разлетелась на щепки, одна из них, размером с ладонь, вонзилась в бицепс. Сейчас староста, судорожно сжимал руку повыше вонзившегося осколка.

— Найди Нику… — просипел я, но меня не услышали.

— Тебя самого спасать надо! — возразил Липов Стахамову. — Причем как можно быстрее: у тебя кровотечение — мое почтение!

— Можно зайти внутрь и осколок закроется, — предложил Стахамов. — Вместе мы…

— Подохнем! Втроем против троллей? Точнее даже — вдвоем, а то и вовсе я один. Надо валить, и быстрее! Осколок не один! Слышишь крики? Тут полноценный прорыв! И я не знаю, что за твари прут из соседних осколков!

— Какие предложения?

— Как можно быстрее покинуть здание. У нас есть минут пять, прежде чем из осколков полезут монстры.

Стахамов думал не дольше пары секунд.

— Ладно, хватаем его и тащим.

— С дуба рухнул⁈ Его нельзя перемещать! У него позвоночник сломан, нужны специальные носилки.

— Вот дьявол, — растерялся Алексей. — И что делать?

— Ты можешь позвать помощь, — посмотрел Слава в глаза Стахамову. — Я останусь прикрывать Айдара, а ты найди боевиков и позаботься о носилках.

Староста кивнул и выбежал прочь.

Слава прислушался к удаляющемуся топоту и подошел вплотную ко мне.

— Ходят слухи, ты с Алисой разбежался? Она даже награду назначила тому, кто тебя изобьет, прикинь.

После этих слов я приготовился выключить ему зрение, но атаковать Слава не стал.

— Да ладно, я не собираюсь бить лежачего. Лучше уж пойду защищу твою сестру, ха-ха!

Больше не говоря ни слова, Слава обернулся и пошел на выход из аудитории. И с каждым его шагом в моей душе нарастала ярость. Ненавижу скотство.

Глава 5

Когда Слава покинул аудиторию, я уже не чувствовал боли — перехватил контроль над ощущениями.

При переломах позвоночника противопоказано шевелиться: можно сдвинуться так, что тебя никакой хирург собрать не сможет. Но это применительно к простым людям. У аристократов есть доступ к целителям высших рангов, потому меня соберут в целый вид, как бы сильно я себя не поломал. Я не умер сразу, так что теперь более не умру. Если, конечно, меня никто не добьет, но этого я попытаюсь избежать.

До выхода из аудитории — метров девять, и кто меня там увидит — человек, или монстр из другого осколка, не ясно.

А до арки с порталом с троллями — всего четыре метра. Можно лежать на месте, можно ползти к выходу, надеясь, что тролли не пойдут второй волной, а можно зачистить осколок и стать сильнее. Сейчас по всей Академии идут прорывы. Мне гораздо проще выжить внутри осколка с понятными F-ранговыми тварями, чем в аудитории, если сюда заглянет что-нибудь посильнее.

Я перевернулся на живот и пополз к каменной арке входа в осколок, чего категорически не советуют делать с травмой позвоночника.

Стоило мне проползти сквозь арку, и перед глазами появилась надпись.

Внимание! Вы вошли в осколок «Логово свирепых троллей».

Выход будет закрыт до полной зачистки либо смерти вошедших.

Ранг осколка — F

Рекомендуемый ранг команды зачистки — E.

Команды⁈ Если бы не переломанный позвоночник и находящиеся рядом твари, я бы рассмеялся. Это F-ранговый осколок, с тварями в котором тот же Арамазов справится, если хорошо экипируется: наденет защитные артефакты, соберет себе аптечку, пятерку нужных зелий и вооружится хорошим клинком. Какая еще может быть команда⁈

С той стороны меня встретил прохладный горный воздух. Вдалеке звучали гортанные крики. Все, что дальше пяти метров от арки, закрывает густой туман. Это хорошо — если я не вижу противника, значит и он меня не видит.

Вообще, раньше я любил осколки типа этого, где ровное поле, и негде спрятаться. Очень удобно — зашел, использовал пространственный шторм, убивая всех врагов в пределах зрения, и вышел, не тратя времени на поиски последнего чудовища, забившегося в какую-нибудь нору. Но сейчас, когда я ранен, открытая местность — это минус.

Крики становятся все ближе — монстры стягиваются к арке. Надо действовать.

Я не могу по щелчку пальцев получить контроль над человеком и заставить его делать то, что мне нужно. Но с троллями работать гораздо проще. Захватывать контроль над их органами чувств я могу за секунды, пусть и с большими затратами по мане. Полуразумные монстры слабы на голову и действуют в основном на инстинктах, не задумываясь над своими желаниями. Поэтому, когда на меня вышли сразу два одетых в набедренные повязки уродца, я не стал лишать их зрения или внушать, что меня нет. Вместо того, чтобы затуманить их разум простой иллюзией, я сосредоточился, и на пределе своих слабеньких сил создал иллюзию сложнее, играя инстинктами и эмоциями тролля.

Монстр громко взревел — теперь он свято уверен, что возле выхода из осколка лежит его раненый детеныш. Пусть одетый в непонятные тряпки, пусть уродливый, но свой.

Вектор ярости троллю я тоже задал — ему казалось, что в моих ранах виноваты все, кто оказался вокруг. Спустя секунду тощая рука с дубинкой поднялась и опустилась на затылок товарища. Тот рухнул, как подкошенный, но обезумевший от ярости тролль не остановился на одном ударе — бил и бил, превращая голову бедолаги в месиво.

Победу над троллем засчитали именно мне.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «скальный тролль», ранг F.

2/10

— Ну хватит, хватит. Не трать силы, братишка, там их еще много, — лицемерно посоветовал я.

— Вр-р-ра-а-а-а! — проревел очередной тролль, вышедший из тумана. Монстры шли на голос, и один за другим гибли под ударами дубинки моего разъяренного защитника. Тот постепенно выдыхался, да и сам обзаводился ранами и ушибами, но пока держался.

Впрочем, хватило его ненадолго — на пять боев, после чего я взял под контроль другого. Брать контроль сразу над двумя не стал: навык требовал ювелирного контроля и жрал порядочно маны на поддержание установок. У меня осталась лишь половина от максимального объема. Конечно, можно отпустить контроль над болью, чтобы накопить побольше маны, но я так скорее сознание потеряю, и меня легко убьют.

Спустя несколько боев я накопил нужное число фрагментов.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «скальный тролль», ранг F.

10/10

Внимание! Вы можете призвать существо сейчас или накопить в два раза больше фрагментов для повышения ранга призываемого юнита.

Маны у меня мало, так что прокачанный юнит подождет следующего раза.

Я щелкнул пальцами, призывая существо.

Воздух рядом со мной потемнел, затрещал, а потом в пространстве, медленно, как изображение на старых фотографиях, проявился тролль — копия тех, что шныряли вокруг. Самый простой монстр, не способный действовать без указки и самообучаться. По сути, мне придется лично управлять этой «куклой» — отдавать приказы, как в одной из пошаговых стратегий, или управлять им напрямую, перехватывая контроль над телом.

Будь у меня выбор, я подчинил бы S-рангового монстра боевой направленности, который вытащил бы меня как из этой ситуации, так и из любой другой, пока я еще не нажил себе действительно серьезных противников. Но выбора сейчас нет, и даром мне фрагментов не предлагают.

Я не жалуюсь, скорее ворчу по стариковской привычке. Для человека, который вчера только начал целенаправленно и осознанно развиваться, мои успехи, мягко говоря, потрясающие. Тем более, что я прокачиваюсь сам, а не в компании топовых героев, которые связывали и обездвиживали бы для меня противников.

Покрытый ранами тролль-ветеран оскалил гнилые клыки и зарычал, увидев появившегося рядом сородича.

— Нет, погоди. Вот как раз он не виноват… — пробормотал я, корректируя установки в голове чудовища.

Без моих команд юнит способен лишь на простейшие действия, потому пришлось полностью сосредоточиться на битве. Меня забавляли удивленные рожи монстров, когда на них с дубинками прыгали их же собратья. Причем, своего юнита я мог еще и подлечивать, тратя ману.

В паре у монстров получалось сражаться гораздо лучше, и вскоре к нам уже никто не шел. Хотя монстры в осколке остались — я слышал далекое ворчание, да и сообщение о полной зачистке осколка не появилось.

Нужно помочь тварям, подстегнуть их мотивацию.

— Эй, засранцы! Я пришёл за вашими шкурами! — так громко, как мог, крикнул я.

Ответом мне стал хоровой рев. Чудно — они услышали, они спешат.

К этому моменту рядом с нами накопилась куча тел: пока было время между атаками, юнит под моим контролем перетаскивал трупы в линию перед нами, выстраивая из них эдакую мини-баррикаду на случай, если появится шаман с огненными шарами. Баррикада пока не пригодилась, а вот сложенные в кучу дубинки пошли в дело: пока юнит швырял дубинки в монстров, разъяренный тролль, защищая своего ребенка, выносил одного за другим.

А потом и сам пал под ударом моей куклы. У меня накопилось достаточно фрагментов, чтобы призвать второго юнита — воздух снова помутнел и рядом с первым юнитом возник второй.

Для обычного человека будет сложно управлять сразу двумя троллями, но не для меня — в будущем я руководил десятком доппелей одновременно. Вот где важен по-настоящему ювелирный контроль.

— Мясо! Сырое! С кровью, с мозговыми костями! Со сломанным позвоночником, но еще живое! Вкусное! — орал я, выманивая последних монстров. И те охотно шли на голос.

— Тебе не отдам! — синхронный взмах дубинок, и прибежавший тролль падает замертво.

Последним из тумана шагнул шаман. Этот тролль выглядел пониже, но и покрепче. Седые волосы перехвачены какой-то бечевкой. В руках тролль держал маленький бубен и не до конца обглоданную бедренную кость. Похоже, пока шла битва, шаман трапезничал.

Увидев кучу убитых сородичей, шаман застучал костью по бубну.

Мой тролль швырнул в голову шамана дубинку, но тот был готов к атаке — ловко извернулся, избегая броска сородича. На лёгкий бой я не рассчитывал, поэтому сразу же после атаки первого тролля, на шамана бросился второй. Он-то и попал краем дубины по лбу шамана.

Монстр поплыл, после чего юнит впечатал в его бок дубинку. Шаман завалился в сторону, снова ударил костью по бубну и сумел завершить свое колдовство. С небес обрушилась ослепительная молния. Загрохотало так, что думал — оглохну. Скала задрожала. От места попадания молнии шрапнелью полетели каменные осколки. Ближайшего к шаману юнита испепелило. В ближайшие сутки я призвать его не смогу.

На мощное заклинание ушла прорва маны — шаман покачнулся от потери силы, а потом — завалился на спину, когда ему в лоб прилетела брошенная оставшимся троллем дубина.

Подбежав к шаману, юнит точным ударом стопы раздробил дедуле кадык, разбил голову подобранной дубинкой, а потом еще и потоптался на агонизирующем теле.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «тролль-шаман», ранг Е.

1/10

Как я и думал. Жаль, что в этом осколке юнита шамана не соберу. Было бы полезно призывать юнита, который может бить молниями. С другой стороны, для призыва нужно победить десяток таких, а я сейчас совсем не в кондиции.

Вы очистили осколок. Какую награду желаете получить?

— Кулон, артефакт F-ранга

— Зелье усиления души

— Три фрагмента юнита «тролль-шаман»

Выбор награды — моя любимая часть! Только стоит поторопиться — маны у меня остались крохи, и с секунды на секунду боль вернется.

Усиление души мне даром не упало. Моя душа даст фору любому высокоуровневому магу, и повысить ее уровень зельями из низкорангового осколка не выйдет. Фрагменты самое ценное в списке наград, но их нужно копить, а кулон можно продать сразу.

Я сжал появившегося артефакта. Цифровой помощник вывел передо мной информацию:

Кулон медянки

Ранг: F

Описание: защищает пользователя от слабого змеиного яда.

Кулон дрянь. Однозначно на продажу.

Я расправился с троллями вовремя. Энергия кончилась: юнит развеялся, а по нервам стегнуло болью. Чудо, что я так долго продержался — последние пять минут как из губки выжимаю последнюю ману из энергоканалов.

Чуть не сдох, пока выползал из осколка! Н-да, до чего же слабое мне досталось тело. Еще и мышцы противно ноют.

Едва я выполз, перед глазами появилось окно. Убираю пока в сторону — не до него.

В аудитории никого не было, но неподалеку кто-то общался, не опасаясь чудовищ.

— Эй! — заорал я.

Надеюсь, тугодумы из КМА (служба контроля магических аномалий) за три прошедших часа остановили прорыв и закрыли все осколки. По идее, Академия — государственное учреждение особого значения, и прорыв, если он случается в подобном месте, должны оперативно остановить. Но это в идеале, а идеалом здесь и не пахнет: эти кадры проворонили даже появление осколков.

На крик примчался бородатый пожарный — судя по всему, для устранения последствий сюда отправили всех, кто нашелся поблизости.

— Вы ранены? — с ходу затараторил он. — Требуется медицинская помощь?

— Чертовски верно, — процедил я сквозь зубы. — Я ранен и мне нужна медицинская помощь. Травма позвоночника, перемещать меня нельзя, так что зовите целителя.

Конечно, можно было общаться вежливее, но когда позвоночник горит огнем, как-то не до куртуазных изъяснений. Я тут едва сдерживаюсь, чтобы не орать.

За следующие пятнадцать минут в разгромленной аудитории завертелась суета. Пожаловал целитель: сходу кинул на меня диагностирующее заклятье, выругался, но перевернул на живот и положил на спину ладони и приступил к лечению.

Пока я страдал от сопровождающей лечение боли, зашел сотрудник КМА.

— Мне доложили, что вы закрыли осколок. Давайте заполним необходимые документы.

— Может, подождете, пока меня долечат? — сквозь зубы прошипел я. — Опрос сейчас неуместен.

— Это займет не дольше пяти минут, — достал ручку сотрудник. — Можно потерпеть.

Подобные расспросы перестали мне нравится на первом десятке зачищенных осколков, а когда ты находишься в процессе болезненного лечения, вопросы так и вовсе выбешивают.

— Если потерпеть можно, то можно и подождать. Пока меня лечат, я общаться не собираюсь.

Пока идет лечение, открываю системное окно.

Один ли в поле? (редкий):

Умные люди готовятся к походам в осколки обстоятельно: облачаются в артефактную бронь, берут с собой запасы еды, воды, зелий и выступают в составе команды. Но не вы! Проявив несравненное слабоумие, вы посетили свой первый осколок в одиночку, с переломанным позвоночником, будучи слабее каждого существа, которые и населяли осколок. Отвага? Глупость? Прогрессирующее безумие? На этот вопрос нет ответа, но так как вы выбрались оттуда, да еще и с прибытком, получаете заслуженную награду. Бонус: контролировать множественных юнитов выходит легче.

Неплохо! Обычные люди для получения титула горбатятся годами, пока литры крови и пота не трансформируются в результат. Например, учитель получает титул «специалист дидактики», что помогает ему лучше доносить информацию или интуитивно улавливать настроение учеников. Какой-нибудь плотник, получая титул, лучше работает с деревом, скульптор — видит, во что превратится в его пальцах глина. Убийца замечает слабые точки между пластинами панциря с виду абсолютно монолитного и непробиваемого монстра. Я же теперь буду лучше контролировать юнитов.

Целитель все-таки поднял меня на ноги за двадцать минут, причем сделал все в лучшем виде, судя по ощущениям — все-таки в КМА набирают хороших специалистов, у которых практики как бы не больше, чем у военных хирургов.

— Постарайтесь в ближайшие сутки не нагружать позвоночник, не поднимать тяжести, — напутствовал специалист. — Спортом тоже нельзя заниматься. Желательно — в течение месяца каждую неделю навещайте целителя, чтобы он наблюдал за вашим состоянием.

Я кивнул, не собираясь следовать совету целителя-перестраховщика. Но поблагодарил его вполне искренне и с легким поклоном.

— Вы закончили? — спросил недовольный сотрудник КМА.

По идее, я могу отказаться от опроса и уйти, сотрудник не имеет права остановить меня. Но в моих интересах заполнить бумаги, по которым в будущем получу деньги за закрытый осколок.

— Закончил.

— Отлично. Я уже устал ждать вас.

После этих слов мужчина въедливо и дотошно выспросил меня о каждой детали, не иначе, как вымещая злобу за мое нежелание выдавливать ответы во время операции.

— У меня есть бонус к иллюзиям, и парочку троллей я отправил обратно как раз с помощью него. Что произошло с остальными троллями, не знаю: я просто решил спрятаться внутри осколка и сидел там, пока наконец не открылся выход.

— То есть, вы утверждаете, что не знаете, как погибли тролли?

— Может, со скалы попрыгали.

— Не нужно шутить со мной.

— Не нужно начинать опросы, когда человеку лечат перелом позвоночника! Я сейчас не в лучшем состоянии для бесед, знаете ли. Как уже сказал, я не знаю, почему именно закрылся осколок, и оставались ли внутри другие тролли. Но можете посмотреть на артефакт, — протянул я кулон. — Я получил его в качестве награды. И требую, чтобы вы заполнили форму по закрытой аномалии и указали, что ее закрыл именно я, Алмазов Айдар. Насколько знаю, это — ваша работа. А неуёмное любопытство и игра в следователя уже выходят за рамки служебных обязанностей.

На это мужчине сказать было нечего, кроме банального:

— Я закончил с протоколом. Если не дождетесь денег, вините в этом свою же скрытность.

Вряд ли КМА зажмет деньги. Государство идет навстречу своим защитникам — каждая такая зачистка оценивается от тридцати тысяч, как в моем случае, и выше. Наверняка Академия не упустит случая раздуть из моего случая подвиг — нужно же как-то отвести внимание от убитого преподавателя.

Когда с документами было покончено, я направился на выход — вряд ли занятия сегодня продолжатся. А если бы и продолжились, пожалуй, на сегодня мне хватит учебы.

Только далеко я не ушел. У входной двери стоял Слава, толкующий с Никой. Сестра была мертвенно бледной.

— Я не знаю, зачем он туда полез! Я всего на минуту выглянул в коридор, но…

— Слава! — раскинул я руки. — Не представляешь, как я рад тебя видеть!

Глава 6

Из глаз Ники брызнули слезы. Сестра бросилась мне на шею, обняла и даже за рубашку ухватила.

Славу при виде меня перекосило, но он быстро взял себя в руки.

— Айдар. Честно говоря, тоже не ждал тебя увидеть.

— Ника, все нормально, я в порядке. А сейчас отпусти меня, нужно одному поганцу лицо подправить.

Я попытался аккуратно отлепить от себя сестру, но та вцепилась в меня накрепко, тут уже пальцы ей нужно выворачивать, чтобы она мою грязную рубашку отпустила.

— Ника, все хорошо, — убеждал я, медленно разжимая девчачьи кулачки. — Я жив, я цел. Все в порядке.

Я высвободился и пошел на Липова. И Слава, хоть и был чуть выше и шире в плечах, попятился, но я догнал и схватил его за ворот.

— Ты меня не тронешь, — неуверенно сказал Слава. — Поединки проводятся лишь в специальных местах.

Меня это не остановило бы. Но едва я сжал кулак, как услышал окрик.

— Алмазов! Чем ты занят⁈

Я обернулся и увидел главу Академии. Тучный, бочкообразный мужчина с крупными бровями спешил к нам, сжимая кулаки.

— Поединком, — нехотя отпустил я воротник Славы.

— Похоже, до тебя еще не довели мой запрет о дуэлях? На последней ты так отделал Орлова, что наш лекарь едва не подал в отставку!

— Не слышал, что президент Академии может запрещать дуэли.

— На территории Академии — может, — уверенно ответил толстячок. — Скажу больше — если нарушишь этот запрет, я либо подниму вопрос о твоем исключении, либо дойду до приемной Императора. В ведомстве его превосходительства Михаила Александровича работают умные люди, и если я доложу о твоих проступках, тебя возьмут на заметку, как человека неблагонадежного. А твоему роду, Алмазов, это не нужно. А то и вовсе подниму вопрос о твоей опасности для общества — предпосылки уже есть. А там кто знает, до чего дело дойдет? Так что, Алмазов, прекращай двигаться по этой кривой дорожке. Тебе скоро восемнадцать лет, и ты получишь не только подарки от родных, но и всю полноту ответственности. У тебя может выйти очень, очень печальный день рождения.

Я усмехнулся.

— Давайте лучше поднимем другой вопрос. Слава бросил меня в аудитории, рядом с осколком, из которого прорвались тролли. — Какое наказание предусмотрено для предателя в таком случае? Тут уже пора идти до приемной Императора и поднимать вопрос об опасности Славы для общества?

— Не бросал я тебя, — нахмурился Слава. — Я сказал, что иду в коридор, чтобы остановить монстров, если появятся, или позвать лекаря, если увижу членов КМА. Может, тебе привиделось? Ты был в шоке — умолял меня не бросать тебя. А сейчас выжил, значит — все хорошо.

Президент отвел глаза и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Думаю, что не стоит разбрасываться обвинениями. Возможно, произошло недопонимание.

— Верно, Алмазов. Наша группа весьма дружна, — тут даже президент покосился на Липова. — Чтобы кто-то решил предать своего товарища, небо должно упасть на землю, не иначе. Но я не держу зла — понимаю, у тебя был шок.

Президента отвлекли лязг и крики, донесшиеся со стороны коридора. Похоже, спецы КМА нашли очередного монстра.

— Никаких дуэлей, Алмазов! — убегая, погрозил пальцем толстячок. — Никаких, понял?

Дождавшись, пока мужчина отбежит, Слава спросил:

— Так что, получается, ты теперь мне ничего сделать не сможешь?

— Я могу вызвать тебя на дуэль вне Академии, или сделать иначе.

— Я тоже многое могу. Например, начать настойчиво ухаживать за твоей сестрой, — и прошелся взглядом по ее фигуре. — Вероника Савельевна, сегодня вы особенно красивы.

Очень жаль, что у меня сейчас нет маны — я бы расщедрился на какую-нибудь прочную и пакостную установку.

— Айдар, пожалуйста, давай уйдем, — тихо заговорила сестра.

Слава издевательски поклонился и отправился обратно к аудиториям. Мы же сели в ожидающий нас порше и поехали домой.

Ника сперва позвонила маме, а потом всю дорогу молчала, глядя в окно. Я же клацал по экрану мобильника, отыскивая информацию по открытым порталам на сайте КМА. Меня интересовали осколки с разумными расами.

Осколок — это часть разрушенного мира, где живут существа, которые когда-то населяли тот мир. Кто живет пару месяцев, кто — годами, десятилетиями. В осколках S-ранга столетиями могут жить. Интересно, что существа, населяющие такие места, стремятся убить людей, которые заходят в осколок. Их что-то подталкивает к агрессии, перепрограммирует сознание.

Правда, был случай, когда команду, посетившую осколок S-ранга, взяли в плен и держали в этом плену годами, и все это время арка оставалась закрытой. Но потом монстры все же вышли. Насколько помню, этот самый осколок находится в двадцати километрах от Новосибирска. Если восстановлю свою магию пространства, попробую разблокировать вход и зачистить его. Мне интересен артефакт, который защищал разум жителей того места. Да и людей спасу.

Но сейчас меня интересуют места с разумными расами, обладающими собственными ремеслами. У меня не получится договориться с ними, но получится создать из них юнитов-крафтеров.

Мне нужен осколок не меньше С-ранга — именно на этом ранге юнит будет обладать памятью, опытом прошлой жизни и личностью.

И таких я нахожу всего два. В одном водятся сатиры. Веселые существа: любят петь, танцевать и радоваться жизни. Для меня абсолютно бесполезны, я не собираюсь набирать группу артистов.

Во втором водятся кенку — раса очень умных птицеподобных гуманоидов. Из книг о разумных видах, которые составляли ученые-ксенологи, я помню, что вороны лишены творческого потенциала, причем абсолютно: их бог как-то разгневался сразу на всю расу, лишил крыльев, дара к творчеству. С тех пор кенку мечтают вернуть утраченное.

Плюсы такой расы если обучить их нашему языку, какому-нибудь ремеслу, они смогут создавать идеальные копии любой вещи. С одной стороны, это будут всего лишь копии. С другой стороны, копии будут идеальными, и с помощью этих существ можно создавать как зелья, так и какие-нибудь артефактные мечи. Нужны ли мне мастера на все руки, пусть они будут способны лишь копировать увиденное? Однозначно, да.

Осколок с кенку стоит зачистить. Увы, моих сил на это не хватит, так что придется обращаться к отцу и просить его задействовать свои связи. Грех упускать возможность обзавестись приличными крафтерами — вдруг с завтрашнего дня и до конца месяца не будет открываться никаких других осколков с разумными существами, кроме каких-нибудь гоблинов?

А вообще я возмущен позицией русской культуры. Почему-то есть осколки с гоблинами, троллями, но нет осколков с водяными, лешими и домовыми. У меня были мысли на этот счет, но не было времени эти мысли реализовать. Что ж, может в будущем я смогу показать всему миру мощь наших сказок.

Я переоделся, поймал в коридоре подвернувшегося слугу и спросил:

— Где отец?

— Господин сейчас занимается в лаборатории, — слегка поклонился мужчина.

Насколько помню, когда мне было семнадцать, отец никого в лабораторию во время работы не запускал. Но вопрос нужно решить побыстрее, так что сегодняшний день станет исключением.

Я постучал, и из-за двери сразу же рявкнули:

— Да!

— Это я.

Ожидал знакомого «поговорим за ужином, не отвлекай меня», но отец ожидания обманул:

— Заходи.

Глава рода Алмазовых сидел за столом, в закатанной по локоть потрепанной рабочей форме. На ткани видны мелкие прожженные дыры и пятна от алхимических кислот. На столе перед отцом в ванночке с кислотным раствором лежит ржавый кинжал. Похоже, отец взялся не только укрепить предмет, но и очистить от ржавчины. Возможно, даже доработаеть его с помощью миниатюрной кузни.

Я рассказал о том, что произошло в академии, вновь удивил отца.

— Не ожидал, что ты осколок очистишь, — взглянул он на меня с уважением. — Я горжусь тобой.

— Спасибо.

— Что планируешь делать с Липовым?

— Пока не знаю.

Липов подло бросил меня, и оставить это без ответа я не могу. Тем более, Слава косится на Нику и в его подсознании лежит альбом с ее фотографиями, а я не хочу, чтобы человек из клана наших недругов имел хоть какое-то отношение к сестре.

— Нужна помощь? — спросил отец, вытирая ладони серой тряпкой.

— Попробую справиться сам. Я тут по другому поводу. Хочу поговорить о проблемах семьи. Ты говорил, что мало заказов на укрепление, старые клиенты отказываются от услуг, и заказов очень мало.

— Количество заказов — это уже последствия. На род давят.

Клан Морозовых, который руками купленных родов постепенно загребает себе артефакторику, ритуалистику, алхимию и прочие отрасли по всему государству. Но сказать я этого сейчас не могу — во-первых, ни одна ниточка к ним не ведёт, а во-вторых, если отец все-таки поверит и сможет нарыть доказательства, нас просто вырежут. Морозовы — огромный мамонт, обросший силой, властью и деньгами.

— Мне вот интересно — почему в таком случае нам не помогают Юсуповы? Наш род ведь состоит в их клане.

В будущем я набрал силу и привел род к расцвету, сделав из него сильную боевую единицу, а потом — отказался от места главы рода в пользу брата. С сильным родом все спешили дружить, и Юсуповы всеми телодвижениями показывали, как они рады, что такой человек, как я, находится в их клане.

— Да потому, что не нужны мы никому, слишком уж проблемные, — нехотя выдал отец. — Наша полоса неудач началась со сгоревших заводов, и не думает заканчиваться. Юсупов-старший мне давно сказал, что нас по большей части терпят. Я и так часто обращался к ним за поддержкой, и мне даже помогали поначалу: ты бы знал, сколько Юсуповыми отведено в сторону падающих камней, которые иначе расплющили бы наш род в лепешку.

Я помнил, как лебезил передо мной Юсупов-старший, заверяя в вечной дружбе между нашими семьями. Оказывается, в реальности дело обстоит слегка иначе.

— И почему нас из клана тогда не выгонят, если мы такие проблемные?

— Может, Ярослав все еще помнит о дружбе между нами. Не знаю, я об этом не спрашивал. Боюсь, что этот вопрос заставит их задуматься — а действительно, зачем им мы?

— Так может, нам выйти из клана, если все так плохо? — спросил я, пытаясь подавить гнев. — Облегчить, так сказать, ношу Юсуповых.

— Тогда нам конец, — отмахнулся отец. — Много ли ты можешь назвать семей вне кланов? Я вот знаю всего семь, и они, в отличие от нас, достаточно могущественны, чтобы выжить. Да и смысл уходить? Юсуповы сейчас — дырявый зонтик, который не защищает нас от всех проблем, но от каких-то бережет своим присутствием.

— Ладно, оставим пока Юсуповых. Мне нужна хорошая команда — хочу устроить рейд по осколку С-ранга.

— А чего сразу не S? — проворчал отец.

— У тебя ведь нет таких связей. Я знаю, что на S-ранг реально попасть только в столице, причем не на индивидуальное посещение, а на общий сбор, куда всех желающих пускают. Здесь в такие осколки очередь на пару лет вперед — очень уж вкусные в них попадаются артефакты.

— И что за планы у тебя на эти осколки?

Скользкий момент. Как объяснить родителю, что ты владеешь двумя бонусами вместо одного? Я вот не придумал хорошего способа. Конечно, можно промолчать про полководца, но если поделиться с отцом тайной и работать с ним вместе, можно достичь большего. Отец больше знает об этом времени у него есть контакты.

— В общем, когда я был у Алтаря древних, что-то пошло не так, и я получил две способности вместо одной.

— В Алтаре, который ни разу за всю историю человечества не ломался, вдруг что-то засбоило? — иронично спросил отец. Отвечать ему я не стал.

— Вторая способность в том, что убивая монстра, я получаю «фрагмент». За двадцать фрагментов, добытых от однотипных монстров, я могу призывать одного такого. Причем, если монстра убьют, через сутки я смогу призвать его снова.

Количество необходимых для вызова фрагментов я на всякий случай увеличил в два раза — отцу я доверяю, но в городе есть менталисты, способные вытащить знания из головы не подозревающего о воздействии человека. Информация может утечь дальше, и лучше уж мои противники будут уверены, что мои способности работают хуже, чем на самом деле.

— Призыв монстров? Звучит весьма интересно, — медленно сказал отец, буравя меня взглядом. — Но сейчас меня больше интересуешь ты. Слишком уж ты изменился за пару дней, Айдар: победил Арсена трюком с магией иллюзий, на освоение которого люди минимум пару лет тратят, сейчас же говоришь, что у тебя есть еще одна способность. Опять же, поведение твое сильно изменилось. Не сочти за недоверие, но давай-ка проверим, Айдар ли ты, или кто-то, укравший облик моего сына. Скажи мне что-нибудь, что знаю только я.

Отец выглядел напряженно, словно готовый к прыжку тигр.

— Когда мне было семь лет, ты поехал с друзьями на рыбалку, но меня не взял — сказал, что я не смогу справиться со снастями. Я добрался до твоей коллекции спиннингов и решил потренироваться во дворе, бросая блесну. Запутал три катушки, но еще три не успел — меня остановил Виктор Геннадьевич. Но если ты действительно хочешь удостовериться в том, что я Алмазов, дай мне вон ту стеклянную колбу, и минут за тридцать я ее укреплю достаточно, чтобы та не разбилась, упав со стола на пол.

Так и поступили. Пришлось потратить половину накопленной маны.

— Кхм… простая проверка, — отвел взгляд отец.

— Понимаю. Если бы ты вел себя необычно, я бы тоже насторожился.

— Ладно, что там с твоим навыком?

Я вызвал тролля.

Грязный громила в набедренной повязке огляделся по сторонам, и возмущенно рыкнул. Я легко прочитал простенькие мысли юнита — тот чувствовал себя некомфортно в этой странной и чистой «пещере».

Папа обошел юнита, и хмыкнул:

— Кому сказать — не поверят, — пробормотал отец. — Ты взял под контроль настоящего монстра!

— Не настоящего. Это просто оболочка, наполненная маной. Внутри него нет мяса, а при значительных повреждениях он развеется.

— Все равно выглядит слишком уж реально. Что теперь, займешься добычей фрагментов В-ранговых монстров? Станешь зачищать осколки?

— У меня к тебе есть предложение получше. Смотри — слабыми монстрами можно управлять, как марионеточной куклой — они тупы и безынициативны. Но начиная с ранга С, разумные монстры могут обучаться и пользоваться частью памяти, которой обладал их прообраз.

— Так. И что ты хочешь предложить?

— Давай расширим нашу сферу интересов в сторону крафта. Начнем клепать доспехи, луки, или какие-нибудь зелья. Причем возьмем по максимуму — самые дорогие и сложные проекты. Я видел на сайте КМА открытый заказ на зачистку осколка с кенку — идеальными крафтерами, способными создавать вещи по чертежам, видеозаписям. У нас будут мастера, которым не нужно платить, мастера, которые не спят, не устают, не болеют.

— Нужно подумать. Ты приходишь и предлагаешь мне авантюру, не обдуманную, не распланированную. Я не привык так делать. Нужно проанализировать рынок, прощупать почву на предмет поставок, на предмет того, что лучше производить. Чтоб ты знал — если взрослые люди планируют какое-то важное мероприятие, они планируют максимум, а не зачищают осколок с воронами, а потом решают, что же именно с полученными воронами можно делать.

Отец колебался, но я видел, что его можно дожать.

— Ты прав, и когда говоришь про анализ, и про планирование. Только сейчас у нас есть шанс сходить в осколок с кенку и получить на всю жизнь преданных крафтеров, а потом этого шанса может и не быть. Будут открываться поблизости от Новосибирска порталы к тем же эльфам, драконидам, а у тех свой подход к крафту.

Отец молчал, задумчиво уставившись в стену.

— Давай хотя бы попробуем, — стоял я на своем. — Ты ведь сам понимаешь, что укрепление — не выход, ты не вытащишь род один. Причем крафт — не единственный способ, чтобы использовать монстров. Можно набить фрагменты тех же эльфов, орков, одеть их в балаклавы и броню, купить артефактное снаряжение и амулеты с иллюзиями и поставить в охрану особняка.

— Это рано или поздно вскроется. У людей появятся вопросы, откуда у Алмазовых в охране эльфы.

— Ну так расскажем. Я не буду называть номер навыка никому, кроме людей императора, но подробно расскажу все остальное, чтобы люди успокоились. А охрану нам действительно стоит усилить. Но это все потом: сейчас нужно решить, стоит ли воспользоваться шансом и получить крафтеров, или же нет.

Отец все еще колебался. Ладно, попробую зайти с другой стороны.

— Я у тебя триста тысяч на днях просил, и ты отказал. Я тебя понимаю — просьба была не к месту, денег у нас тоже не слишком много. Но теперь я тебе предлагаю реальный шанс если и не подняться со дна, то хотя бы зашевелиться в этом иле. Или еще через пару лет придется уволить всех слуг, и тогда…

— Ладно! — перебил меня отец. — Уговорил, черт с тобой. У меня есть приятель, работает наемником в отряде «Шипов», так что договориться смогу. К завтрашнему обеду команда будет готова.

Я довольно улыбнулся — знал, что отец согласится, если быть достаточно убедительным. У нас были заводы, которые изготавливали доспехи и клинки, на которые отец накладывал укрепление. Прорыв огненных элементалей убил половину персонала заводов и уничтожил все оборудование, а закупить и доставить из столицы новое не получилось — продавцы заламывали цены.

— Кстати, что с выжившими специалистами, которые работали на заводах?

— Большая часть осталась в городе. Если с твоими кенку все получится, можно будет снова развернуть производство. Территорию, где стояли заводы, я продал, но есть ангар в пригороде.

— Отлично!

— А еще я хочу поговорить по поводу Алисы, — сказал отец нехотя. — Ее отец отказался возмещать оскорбление, нанесенное нашему роду. Он оплатил счет за мебель, но на этом все. Сказал, мол, очень жаль, что у молодых ничего не получилось, но все, что между вами произошло — сугубо ваше дело. Соколов скользкий, жадный, но трусливый. Я мог припомнить напугать его проблемами, вот только аккурат перед нашей с ним беседой мне позвонил Ярослав Юсупов и попросил воздержаться от конфликтов с семьей Соколовых. Очень обстоятельно попросил.

Юсупов. Интересно, его сын уже начал принимать наркотики? Насколько помню — да. И сгорит он лет за пятнадцать, благодаря клановым целителям просуществовав в образе наркомана поразительно долго.

— Ладно, понял, — пожимаю плечами. Все равно на эти деньги, как в целом на Алису мне плевать было. — Спасибо, что попытался.

Если все пойдет, как задумано, через пару недель у нас будут свои крафтеры, которые вытащат нас из долгов. А потом наш род начнет подниматься, и каждый, кто до этого смотрел на нас с презрением, изменит свое мнение.

В комнату я шел, вдохновленный. Собственные крафтеры, развитие рода, вывод его на городскую арену, а потом и на мировую — вот достойные цели!

— Кристина, — поприветствовал я попавшуюся навстречу девушку.

— Господин, — улыбнулась та. — Чего-то желаете?

— Принеси в комнату чашку кофе.

— Конечно.

Я проводил девушку взглядом и задумался — может, стоит устроить себе приятный вечер?

Пока ждал кофе, позвонил Дарье, озадачил продажей артефакта.

— Есть же аукционы, торговцы, — растерялась девушка.

— Есть. Но у меня нет времени этим заниматься, так что займись этим, пожалуйста. Я передам артефакт слугам, забери в ближайшее удобное время. И наладь контакты с человеком из магазина и с аукциона — может, есть вариант устроить покупку-продажу в обход официальных каналов.

— Такую информацию мне никто сразу не сообщит, — с сомнением в голосе сказала девушка.

— Разумеется, — согласился я, а потом разжевал, как ребенку. — Выбери какого-нибудь прожжённого дядечку, если такие найдутся. Пара сделок, несколько намеков на бóльшие объемы, и можно попробовать договориться.

Было бы замечательно, если бы в телефоне Даши нашлись все контакты, да и вообще девчонка оказалась была недооцененным мастером на все руки, только вот в жизни такие удобные встречи бывают редко.

— Кстати, попробуй найти на городском или даже имперском рынке артефакты, усиливающие иллюзии. Лучше «сердце миражей», но подойдет и какая-нибудь профильная руна. На этом пока все.

В дверь постучали, а потом вошла Кристина с подносом, на котором стояла чашка с кофе и лежали два бутерброда.

В прошлом я пускал на девушку слюни, но был закомплексован и не замечал, что и Кристина смотрит на меня вполне благосклонно. В отличие от большинства — без брезгливости, презрения, насмешки.

— Спасибо, Кристина, — вежливо улыбнулся я. И прежде, чем девушка ушла, добавил. — Может, ты хочешь сегодня прогуляться по городу?

Раз уж я в молодом теле, можно позволить себе простые радости жизни.

— Это не пойдет на пользу вашей репутации. Вдобавок ко всему, моя работа на сегодня еще не закончена.

— А что хочешь ты, Кристина? — Снова улыбаюсь. — Если желаешь прогуляться, я переоденусь в обычную одежду, предупрежу мажордома, и мы с тобой инкогнито пройдемся по улицам.

Девушка задумалась, но потом кивнула.

На то, чтобы переодеться и поговорить с управляющим, ушло минут десять. Кристина готовилась дольше — я двадцать минут скучал, сидя на новостных порталах, прежде чем в дверь поскреблись.

— Я готова, — сказала Кристина. Девушка стояла в кроссовках, серых брюках и бежевой кофте оверсайз. — Куда пойдем?

А пошли мы в «Ламию», один из лучших ресторанов в городе.

Когда мы пришли, оказалось, что я помню это место другим, каким оно еще не стало — чище, богаче, со швейцаром на входе и сплошь благородной публикой. Сейчас тут тоже хватало благородной публики. Нам предложили столик рядом с четырьмя молодыми мужчинами, судя по дорогой одежде и манерам — аристократами. Но меня смущал угловой столик с тремя крепкими мужиками. Все трое в шрамах, у двоих — сломанный нос, у одного — повязка на глазу.

Мужики зыркали по сторонам и выглядели так, будто ножи и вилки в их руках — приборы совершенно ненужные, и они бы на мясо и без них накинулись. Для полного соответствия образу книжных бандитов им не хватало только крюка на месте кисти и протеза вместо ноги.

Я накинул на спинку стула пиджак, отодвинул стул для Кристины.

Девушка выбрала салат, я заказал себе стейк с помидорами и соусом песто. Наконец разговорил девушку. Кристина рассказала про детство, проведенное с бабушкой, и о своих.

И все шло бы прекрасно, если бы в какой-то момент к нашему столику не подошел аристократ из-за соседнего столика.

— Простите, что отвлекаю, — слегка поклонился он мне. — Мы с друзьями слегка не рассчитали наши финансы. Можете выручить нас, оплатив часть счета? Я верну вам деньги, слово благородного.

— Нет, — спокойно ответил я и огляделся по сторонам в поисках охранника или официанта, который отгонит от нашего столика любителя пожировать за чужой счет.

— И все же, может быть, вы передумаете? Мой род достаточно знатен и щедр.

— Господин, вы бы не отвлекали мальца, — прогудел крепыш из-за столика. — Дайте им с девчонкой покоя.

Но мой покой не входил в интересы аристократов. Пока «бандит» за столиком говорил, силуэт аристократа подернулся иллюзорной пленкой и раздвоился. Образ мужчины остался на месте, а вот силуэт, едва заметный под иллюзией невидимости, шагнул ко мне и потянулся к карману пиджака, где лежал бумажник. Не будь я иллюзионистом, не увидел бы.

— Увы, не могу вам помочь, — подпускаю в голос чуточку притворного сожаления.

А потом — выхватываю из ножен кинжал и бью в бедро туманной фигуры.

Обе иллюзии растаяли — непросто удерживать магические плетения, когда в тебя всаживают лезвие. Визжащий аристократ падает на пол, сжимая ногу, к нам несется официант, а я вытираю клинок салфеткой.

Вечер испорчен.

Глава 7

Посетители ресторана оказались людьми закаленными — стоило раненому упасть на пол, как люди привычно потянулись к оружию, благо, обнажать клинки и пускать их в ход никто не стал. Сразу нашелся слабенький целитель, остановивший кровь незадачливому вору. Официант, чудом возникший у нашего столика, попытался было схватить меня за плечо — видимо, чтобы я никуда не сбежал, но ладонь слуги едва не напоролась на выставленный кинжал.

— Не нужно меня касаться. Я дождусь полиции, и не собираюсь нападать на кого-либо, но трогать меня не стоит.

— Господин, госпожа, я требую вас оплатить заказ, — с каменным лицом произнес официант.

Дружки аристократа под шумок пошли к выходу — мешать им я не стал.

— Очень удобно, — спокойно произнес я. — То есть, пока пытались развести на деньги на оплату чужого заказа, ты бездействовал, а как только опасность миновала — появился?

— Я ничего подобного не заметил. Зато прекрасно видел, как вы ударили этого человека.

Можно было позвать управляющего и задать вопрос — почему в стенах заведения происходит подобное. Но у меня возникла другая мысль. Я решил не портить вечер окончательно скандалами и заявлениями, а сыграть по-крупному. Если в этом месте, которое я помню как весьма достойное, прислуга ведет себя трусливо и неправильно, это место вовсе перестанет существовать.

— Без проблем, я рассчитаюсь, — кладу на стол две пятитысячных бумажки. — Имейте в виду, ваш ресторан мог бы стать одним из лучших в городе. Но уже не станет.

Со стороны сидящих в углу «бандитов» послышался одобрительный гул. Те даже не поднялись, продолжая ужинать. Мне кажется, крепыши восприняли произошедшее, как развлечение.

Ждать приезда полиции пришлось недолго, но даже за это время раненый попытался было убедить окружающих, что ему хорошо, и он уже пойдет. В ход пошли даже топорные иллюзии, которые я с легкостью развеял. Это создавать их я не могу, пока не стану сильнее, а разрушать или находить простенькие (а других «аристократ» и не показывал) — смогу с легкостью.

Беседа с полицией оказалась быстрой — я надел артефактный браслет с названием «обличитель», описал произошедшее, потом «аристократ» под обличителем описал свою версию событий, после чего металл браслета побагровел. Полицейские опросили посетителей, пара из которых действительно увидела, что человек появился из воздуха, и вопросов ко мне больше никто не имел. Я расписался в документах, где произошедшее описали с моих слов, а фокусника увезли.

Браслет, кстати, не панацея — есть куча способов соврать даже под ним, но люди, которые смогут обмануть артефакт, не станут пытаться украсть бумажник в ресторане.

Мы с Кристиной вышли с ресторана и пошли в сторону дома. Мне понравилось, что девушка не стала истерить, да и в целом не вмешивалась в происходящее. А вот понравилось ли ей, не уверен.

— Как тебе вечер?

Да, старик, ты прям блещешь сегодня. После того, как на глазах девчонки хладнокровно всадил нож в ногу другого посетителя ресторана, спрашиваешь «как тебе вечер?». Спроси еще, не попала ли кровь на ее кофту, причем добавь в голос побольше заботы. Она тебя, наверное, за психопата сейчас принимает.

Вместо ответа девушка нервно рассмеялась, сбрасывая напряжение.

— Пожалуй, больше на свидание в ресторане я не соглашусь. Лучше в следующий раз подняться на крыши, или сходить в кино.

— Кино? Есть что-нибудь на примете?

Мы не торопились — шли вполне спокойно. Как я предполагал, нас вели от самого ресторана. Спустя четыре пройденных квартала навстречу вышли трое дружков уехавшего в КПЗ «аристократа».

— Пошли, пацан, отойдем и обстоятельно побеседуем, — кивнул мужчина за угол старенького киоска. — И девка твоя пусть с тобой идет.

— У меня другие планы. Я из рода Алмазовых, и…

— Да плевать! Не страшно!

Храбро, но глупо.

— Я это сказал не для того, чтобы вы от нас отстали, а чтобы поняли, за что вы сейчас начнете страдать. Первый, — указал я пальцем на того, что стоял слева, лишая хулигана зрения.

— Чего ты со мной сделал, тварь⁈ Мужики! Я не вижу ничего!

— Второй, — указал я на следующего, и ситуация повторилась. Только этот упал на колени и дрожащим голосом принялся умолять меня вернуть ему возможность видеть.

— Если не хочешь быть третьим, с вашей тройки десять тысяч, которые я отдал официанту, и еще десять — за беспокойство.

С мощным стимулом сумма быстро нашлась, и изрядно напуганный и протрезвевший мужчина отсчитал купюры.

— А теперь — бери своих приятелей и отводи по домам. Энергии в заклятьях немного, но если кто-то попробует отомстить, я вас на всю жизнь зрения лишу. Или поменяю местами «верх» и «низ». Поняли?

— Да, поняли, господин! Все уяснили!

Пришлось возвращаться домой без логичного и желанного завершения прогулки в гостинице.

Часы показывали десять минут девятого, когда я сел за компьютерный стол в комнате и погрузился в изучение новостей. Но побродить по сайтам не успел — в дверь поскреблись, и в комнату вошел Степан. Детские пальцы сжимали тетрадь и ручку.

— Айдар, не выгоняй, пожалуйста… Поможешь с домашкой?

— С чего ты взял, что я тебя выгоню? — удивился я. — Заходи.

Степан неуверенно прошёл до кровати и сел на покрывало.

— Рассказывай, с чем именно тебе нужно помощь.

— Нам сегодня на уроке давали вопросы, и теперь я должен задать их кому-нибудь дома. Ты ответишь?

— Постараюсь. Смотря что за вопросы.

— Если бы у тебя была своя пещера, что было бы внутри?

Ритуальные круги. Возможно, место силы, усиливающее иллюзии. Библиотека с книгами, до которых я ещё не добрался.

Пожалуй, про библиотеку брату можно сказать.

— Библиотека.

— Если бы у тебя была волшебная палочка, какие три желания ты загадал бы?

— Стать богом.

Степан нахмурился.

— Это как Зевс в мифах?

— Нет, не как Зевс, а по-настоящему. Ходят слухи, что после А-ранга для магов и воинов есть еще и божественный, S-ранг. Вот его я и хочу достичь.

— А остальные два желания?

— Не нужны. Зачем богу волшебная палочка?

В самом деле — для бога, заведующего пространством и, возможно, временем, нет практически ничего невозможного.

— Что тебя пугает?

— Ничего, — ответил я не раздумывая.

— Так не бывает. Все чего-то боятся, даже папа.

«Даже папа». Ох уж эти детские заблуждения — Степан все еще считает отца сильнейшим человеком в мире.

— Ладно, раскусил меня, — легко соглашаюсь. — Я боюсь не стать сильным. Боюсь, что не добьюсь того, чего хочу.

— А зачем тебе сила?

— Хочу, чтобы выше меня никого не было. Если ты сильный, то никто не сможет тебя заставить сделать что-то. Никто не отнимет у тебя маму, папу или Нику, никто не заберет твои деньги, твой дом и не даст тебе задания, которые ты не хочешь выполнять. Если ты сильный, ты сам решаешь, чем заниматься: днями играть с друзьями, сидеть за приставкой или даже в одиночку путешествовать по мертвым городам.

— Но там монстры, — возразил Степан.

— Можно стать настолько могучим, что тебя не будут волновать монстры.

— Тогда я тоже хочу стать могучим. Хочу стать сильнее тебя.

— И обязательно станешь, — хотел было я потрепать брата по волосам, но тот отстранился.

— Это последний вопрос. Сейчас еще Нике задам и маме.

Брат встал с кровати, дошел до двери и обернулся:

— Видишь, я делаю уроки. Можешь вернуть дельфинчика?

— Что? — растерялся я.

— Я делаю уроки, ты сам видишь. Можешь вернуть дельфинчика?

Чтобы убедить брата в том, что не понимаю, о чём разговор, ушло десять минут. Степан решил, что я его разыгрываю, но рассказал, что именно имеет в виду.

В комнате братишки стоит телевизор с приставкой, и единственная игра, в которой брат пропадал часами — история про дельфинчика Экко, стаю которого унесло смерчем, и теперь он плавает по морю в их поисках.

Оказывается, я решил повлиять на оценки братика и забрал дискету с игрой. Поступок не слишком хороший, стыдно за себя прошлого — лишил ребенка единственной отдушины. Ситуация усугубляется ещё и тем, что я не помню, куда спрятал игру.

— Я увез ее, — говорю. — Прости, не стоило ее забирать. Я был не прав. Постараюсь завтра съездить за ней.

— Да я не сержусь, — отводит глаза брат. — Но ты же вернёшь её? Не обманешь, да?

— Не обману.

Степан кивнул и ушел. А я набрал номер Дарьи.

— Алло. У меня необычная просьба — нужно срочно найти дискету с детской игрой. Нет, не шучу…

* * *

На следующий день первой парой стояла физкультура, и там же я столкнулся с Воробьевым.

— О, все-таки вышел на учебу, — отсалютовал я ему. — Как самочувствие?

Парень шарахнулся от меня и исчез за дверью раздевалки. Впрочем, мне сейчас туда же.

В прошлом я не любил физкультуру — во-первых, был слаб, а во-вторых, преподаватель, Александр Шаталюк, постоянно пытался меня уколоть или поддеть. Причину такого отношения я до конца учебы так и не понял. Может, посмотрел когда-то на него недостаточно почтительно, или мой дедушка случайно толкнул в толпе его дедушку, кто знает. Благо, долго терпеть его не придется — заменят Старловым.

Славы в раздевалке не было, зато на скамейке, зашнуровывая кроссовки, сидел Стахамов, староста.

— Рад, что ты выжил, — пожал мне руку Алексей. — Поздравляю с успешно зачищенным осколком. Я уже слышал от Липова о том, что ты считаешь, будто он тебя бросил. Понимаю, что ваши рода не слишком дружны, но кидать он тебя не стал бы, я уверен. Он уже объяснил, как было дело.

— Ну, раз объяснил, тогда все в порядке, — усмехнулся я. — Ладно, давай оставим Липова. Хочу сказать тебе спасибо, что пошел за помощью.

— Да не за что. Мы вернулись с носилками, но ты к тому времени был в осколке. Кстати, как с монстрами справился?

Повторил ему примерно ту же версию, которую рассказал вчера КМА. Мол, тролли сами побросались со скалы, я не при делах.

— Иллюзии, значит? Да не смотри на меня так: половина группы уже знает о твоей дуэли с Арамазовым и о том, как ты победил.

Я переоделся и пошел в спортзал, где увидел Липова. Попытался подключиться к органам чувств подростка, но мое осторожное касание наткнулось на «стену». Засранец обзавелся артефактом, причем не самым слабеньким. Ладно, от меня это не защитит.

Через «стену» я продавился и оказался в его внутреннем мире.

Как же теперь изменилась натоптанная дорожка к разуму Липова? Дорожка и лес остались теми же, вот только амулет создал надстройку — знакомый лес теперь находился во дворе огромной крепости, стоящей посреди голой степи. По стенам крепости маршировали стальные големы с алебардами наперевес, а воздух над крепостью искрился от насыщенных энергией нитей — сигналки, или структура с вампиризмом, которая в секунду выпьет ману вторженца, обеспечивая жесткий откат. А если големы еще и летать могут, или вместе с сигналкой на незваного гостя подвесят еще и какое-нибудь хитрое проклятье.

Расход маны на поддержание своего образа увеличился в два раза — защита в пассивном режиме высасывала силы у всех, кто решит заглянуть на «огонек», и, вероятно, напитывала украденным защитную структуру. Я облетел вокруг крепости, но не обнаружил ни ворот, ни дверей.

Хорошо, что вокруг крепости нет растяжек, обманок, но чтобы проникнуть внутрь, придется постараться. Ход можно прорыть, можно под невидимостью осторожно просочиться через нити над крепостью, можно занять место голема, если у них нет обозначения свой-чужой. Для начинающего иллюзиониста такая защита непреодолима, но я пробьюсь.

Жаль, я в прошлый раз не успел создать «ключ», который дал бы мне административные права. Или не зря? Если бы разум Липова проверил хороший менталист, то вычислил бы изменения и обратил мое творение против меня.

В любом случае, защиту я преодолею. Пусть на это уйдет порядочно времени.

Занятие началось нестандартно. Двухметровый Шаталюк, вместо того, чтобы сразу задать нам план, толкнул коротенькую речь:

— Внимание! С сегодняшнего дня в программу тренировок внесены изменения! Вместо того, чтобы самостоятельно закрыть слабые осколки, вы вчера побежали из своих аудиторий. Вы — надежда Российской Империи, бежали не оборачиваясь! Позор! Сам губернатор выразил недовольство вашей подготовкой, поэтому, как только вы разомнетесь, пойдем на арену — заниматься рукопашным боем!

Ну, неплохо. Я бы предпочел заняться чем-нибудь иным, чем валять одногруппников на арене — вчерашний бой с Воробьевым показал, что противники из них весьма слабые. Разве что со Стахамовым я копья скрестил бы — он вчера неплохо сражался с троллем.

— А ты, Айдар опять будешь на турнике сосиской болтаться, пока не проделаешь весь комплекс базовых упражнений, — остановил меня тренер на выходе. — Станешь властелином спортзала. Глядишь, если тебя никто не будет отвлекать от спорта, подкачаешь мышцу.

Я заулыбался — лучшего нельзя и желать. Вместо того, чтобы бегать или бороться с одногруппниками на арене, я буду заниматься в спортзале тем, чем захочу. Возьму себе какой-нибудь пространственный артефакт, то же копье из арсенала, и стану отрабатывать удары — все больше пользы, чем по полчаса ждать своей очереди у арены, а потом победить какого-нибудь слабака в простеньком поединке.

— Благодарю, — кивнул я.

— А чего ты такой радостный? — прищурился Шаталюк.

— Он вчера осколок зачистил, — вмешался Слава.

Часть группы загудела, обсуждая услышанное. Видимо, те, кто еще не в курсе моих похождений.

— Вот это номер, — обернулся преподаватель уже к Липову. — А как именно?

— На днях взял у Алтаря дар иллюзий! — многозначительно сказал парень. Хотя вряд ли кому-то из группы это слово говорит хоть что-то конкретное. Для них одинаково загадочны что иллюзии, что S-ранговые монстры, которые могут кварталы в пыль разносить. То есть, в целом они о таких вещах слышали, может даже кто-то видел, но вряд ли они примерно представляют, с чем имеет дело.

А вот препод оказался более подкованным в таких вещах. Его внимательный взгляд оценивающе прошелся по мне.

— Алмазов, как? Насколько знаю, иллюзионисты начинают применять свои навыки в бою не раньше, чем через два-три года постоянных тренировок.

— Может, беспочвенные слухи?

— Я лично знаком с двумя иллюзионистами и уверен в своих знаниях.

— Тогда талант, — пожал я плечами.

— Никакой талант не поможет учиться раза в четыре быстрее, чем обыкновенные люди, Айдар. Давай-ка ты назовешь мне реальную причину. Я ваш преподаватель, а потому должен знать, на что способен каждый. Не говоря уже о том, что на данный момент история с осколком беспокоит меня. Когда человек, раньше не отличавшийся мастерством, вдруг совершает нечто выдающееся, у меня возникает вопрос — а не поселилось ли в его теле что-то нехорошее? Не проводились ли над ним какие-то ритуалы, с целью получения им чужого опыта?

Внезапный опыт в драках могут дать внедренные воспоминания какого-нибудь рукопашника. Такое не поощряется из-за влияния на личность реципиента, но и не запрещается. Другое дело — подселенный призрак, который по команде хозяина перехватывает управление над телом и делает то, ради чего его вообще в это тело засунули — атакует или защищается по команде носителя. Подобное называется «добровольной одержимостью», и в обществе, мягко говоря, не приветствуется. Призраки — те же самые монстры, что и остальные, только относятся к немногочисленным разумным видам. С ними редко заключают контракт или договор — как и прочих монстров, подчинить их невозможно, они так же горят желанием убивать. Перед внедрением в человеческое тело призрака опутывают невероятным количеством ограничений, завязанных на его магической сути. Единственное, что ему оставляют — возможность сражаться, используя ресурсы тела. Причём призрака для этого обычно создают, убивая опытного бойца во время некромагического ритуала, что официально запрещено во всех государствах, кроме Бенина, что в Африке. Но там с вуду и прочей темной магией испокон веков особые отношения.

Понимаю опасения тренера — человек с подселенным призраком — это бомба, которая может рвануть, и тогда подселенная тварь захватит тело. Но не вижу смысла распинаться и налаживать контакт с человеком, которого через год заменит Старлов, который будет учить нас не в пример лучше. Любая проверка покажет, что я — это я.

— Я сказал все, что знаю.

— Группа, за мной! Вместо первого занятия будем проверять чудесным образом возникшие навыки Алмазова.

Пошли мы не к целителю, который мог бы определить наличие в теле посторонней сущности, а в подвал. Именно там находится вторая арена — площадка, на которую выходят двери многочисленных камер с чудовищами.

Пока шагали, группа начала сыпать остротами:

— Алмазов, ты же вчера во время прорыва от вида тролля сознание потерял, — не выдержал кто-то по пути. — Думаешь, сейчас полегче будет?

— Что, серьезно вырубился? Я просто у выхода сидел, сразу наружу рванул. Но чтобы такое увидеть, обязательно задержался бы!

— Да я тебе клянусь, он сразу упал, сам видел!

— Погоди, так как он тогда осколок зачистил?

— Не знаю. Может, и никак — зачистку я не видел, а вот потерю сознания застал.

Я не обращал внимания на подобные разговоры. Когда будет нужно, сами все увидят.

Мы остановились в коридоре, у выхода на арену. Тут имелись стойки с оружием и многочисленные кнопки.

— В клетках после вчерашнего прорыва достаточно монстров, чтобы списать одного во время поединка, — объяснял тренер. — Ты тут впервые, так что объясню правила. Обычно третьекурсник заходит на арену, после чего решетку опускают, отсекая коридор. Затем поднимают решетку одной из камер и монстр выбегает из клетки. Гоблина потянешь? Если не потянешь, скажи, и мы уйдем.

Наконец-то в Шаталюке прорезалась преподавательская осторожность. Я думал, он даже не спросит, просто закинет меня на арену.

Впрочем, ничего против боя я не имею — почему бы не заработать лишний фрагмент? В конце концов, это сделает меня на капельку сильнее, а силу я люблю.

— Справлюсь.

Я подхватил со стойки алебарду, вышел на арену и встал посредине. Широченная решетка опустилась, отрезая путь назад. К прутьям прильнули одногруппники.

Будь на моем месте обычный третьекурсник, скалящиеся и грызущие решетку монстры здорово нервировали бы, но мне на оскаленные морды плевать. Пару раз покрутил оружие, проверяя на баланс, махнул лезвием перед собой, привыкая к длине. Для меня алебарда тяжеловата, но для короткой стычки годится — я не собираюсь часами махать оружием.

— Смотрим! Алмазов, приготовься, — предупредил тренер и поднял решетку.

Гоблин, видимо, был оголодавшим. Мелкий, размером с десятилетнего парнишку, зеленый монстрик встал на четвереньки и рванул вперед, жадно рыча.

Долгого боя не получилось — четко выверенный удар пяткой оружия откинул гоблина на решетку, за которой стояли одногруппники, а последовавший удар алебардой разрубил шею.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «гоблин», ранг F.

1/10

В сторону собравшихся полетели кровавые брызги, пачкая ботинки и брюки всех, включая и тренера. Девчонки визжали, раздавались проклятия, возмущенные возгласы. Один тренер, не обратив внимания на кровь, стоял и смотрел на меня без негатива. Даже с явным одобрением!

— Молодец, Алмазов! — коротко кивнул преподаватель. — А с земляным волком справишься?

Земляной волк или тварь дюн — это монстр Е-ранга. Голем, состоящий из песка и кристалла в туловище.

Тут уже и группа встревоженно загудела — противник для второкурсника, которого до сих пор считают слабаком, чересчур сильный. Только вот тренер оценил два моих удара и скорость, с которой я бил. С такой тварью я действительно справлюсь.

— Давайте, — соглашаюсь на получение не слишком полезного фрагмента — осколки с песчаными волками довольно редки, и вряд ли я встречу в ближайшее время еще девятерых.

Вверх пошла еще одна решетка, и на арену вытекло — иначе не скажешь — созданное из песка существо. Больше всего голем походил на детскую поделку из пластелина — несуразный, уродливый, без глаз и с длинной беззубой пастью. Песок постоянно перетекал с места на место, и перемещалась тварь довольно быстро, не столько шевеля лапами, сколько перетекая в другое положение. Единственное, что оставалось недвижимым — центр туловища, где и прятался кристалл.

Пока голем оценивал меня и неспешно скользил ко мне, я попытался взять его под контроль, но у меня не получилось подключиться к его внутреннему миру потому, что у голема не было зрения в привычном понимании, а чтобы разобраться с яркими пятнами и ощущениями магнитных полей, с помощью которых существо воспринимало мир, нужна неделя-другая.

Когда существо подошло достаточно близко, я рассекаю песок на спине твари, пытаясь достать спрятанный кристалл, и тут же уклоняюсь от удара удлинившиеся лапы. Пытаюсь контратаковать уколом в бок. Только скорость спасает меня от хватки — гибели преподаватель не допустит — когда противник легко и даже как-то лениво перетекает в сторону и едва не задевает меня ударом превратившейся в тонкий хлыст лапы.

Отскакиваю, разрывая дистанцию, после чего бью по хлысту, разрезая песок. Была надежда, что он осыпется, и тварь не сможет вновь взять над ним контроль, но песок смыкается, пропуская лезвие — простая алебарда не вредит энергетической структуре твари.

Алебарда чересчур тяжела и массивна для такого боя, поэтому нужно покончить с големом побыстрее. Попробую ударить одновременно с ним.

Мы движемся навстречу друг другу. Голем хлещет быстро и коротко, не давая времени опомниться, но я ухожу в сторону и пытаюсь достать кристалл уколом. Не вышло, ибо голем снова перетекает в сторону и алебарда с шелестом пронзает туловище, не задевая кристалла.

Снова разрываю дистанцию. И снова атакую, только в этот раз бью не колющим ударом, а рубящим, причем на ходу меняю направление этого удара. И не уворачиваюсь. Голем снова перетекает в сторону, но мое оружие уже летит за перемещающимся кристаллом. Алебарду слегка встряхивает, кристалл звенит по камням.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «земляной волк», ранг F.

1/10

Хлыст, захлестнувший мое туловище, рассыпается песком.

— Молодец, — кивает тренер. — Теперь я уверен, что призрака в тебе нет. Сражаешься ты неплохо, так что можешь отдыхать в спортзале. Остальные — приводите себя в порядок и на арену!

Пожалуй, тоже схожу к раковинам — нужно отмыть пару кровавых капель с кроссовок. Да и пыль сбить не помешает.

Возле умывальников толпились ругающиеся подростки. На хлопнувшую дверь обернулся Слава:

— О, а вот и Алмазов. Есть желающие объяснить ему, сколько стоит наша форма, и на какую сумму он попал?

Сам Липов ко мне не полез. Очень жаль.

— Не советую связываться со мной, — спокойно сказал я, и удивительно — подействовало! Если ко мне и были претензии, они сразу исчезли. А всего-то и нужно, что быть уверенным в себе, и убить слабого монстра на глазах группы. Или же желающих выбить из меня деньги убедила окровавленная и усыпанная песком алебарда, которую я с легкостью удерживал на вытянутой руке?

А я уж думал, что каждый конфликт в Академии будет заканчиваться боем. Впрочем, удовольствие мне это уже не приносит — из молодых аристократов слабые противники. Что говорить — вчера я со взрослыми мужиками в легкую справился, вырубив одного и наслав иллюзию на других.

— Уважаемые одногруппники, минуту внимания, — повысил я голос. — За вчера и сегодня я провел два поединка — с Арамазовым Арсеном и Воробьевым…

— Я Орлов!

— … зачистил осколок и сейчас победил слабенького монстра. Поэтому, прежде чем пытаться меня задирать, советую сперва спросить у Воробьева, почему он выглядит таким помятым и скрывает ослепительную улыбку. Я не ищу конфликтов, но каждый, кто что-то скажет на мой род, моих родных или на меня конкретно — пожалеет. В Академии президент запретил мне вызывать людей на дуэли, но за воротами вас это условие не защитит.

Высказавшись, я дошел до раковины и принялся отмывать оружие. А в толпе тем временем шептались.

— Почему он не мямлит?

— Это точно Алмазов?

— Его как подменили.

— А что там про осколок говорили?

Шепотки прервал декан. Полноватый мужчина с бульдожьими щеками открыл дверь, но заходить не стал.

— Кто тут Алмазов? Ты? Давай-ка к президенту, на вручение медали за закрытие осколка.

Медаль за осколок? Вот же затейники…

Я вышел из помещения следом за деканом, но дальше не пошел.

— Степан Аркадьевич, погодите. Передайте президенту, что медаль мне не нужна, да и жать руки на камеру я не хочу. Я считаю, закрытие портала F-ранга — не подвиг. Но если нужно меня отблагодарить — снимите ограничение на дуэли.

И пока декан моргал, осмысляя услышанное, я пошагал сперва к стойке с оружием, где вытер лезвие и поставил алебарду на место, а потом к спортзалу — тренировка ждет. Нельзя упускать шансы стать сильнее.

— Айдар!

Я обернулся и увидел однокурсницу — Лизу Богач. Раньше мы особо не общались, но и против меня она ни разу не выступала. Девчонку не интересовала подковерная возня.

— Погоди… Не знала, что ты занимаешься боем с оружием! А чего раньше похожего не показывал?

— А раньше меня на арену с алебардой никто не пускал.

— Ну да… Кстати, я тоже занимаюсь! Меня в основном отец тренирует, на пару с личным тренером. Я даже с братьями дерусь в спаррингах!

— Это круто. А от меня чего хочешь?

Девушка чуть смутилась.

— Если я скажу, ты будешь смеяться.

— Это условие?

— Э-э… что? Нет! Я хотела сказать, что мне было бы интересно поспаринговаться с тобой без ограничений и с магией. Я слышала, ты был у алтаря и получил там склонность к иллюзиям, так что магией точно владеешь.

— Я подумаю, — нейтрально сказал я, не желая огорчать девушку отказом.

— Хорошо. В общем, если захочешь провести со мной пару боев, или если захочешь где-нибудь позаниматься, приходи на наш домашний полигон.

— Полигон? — переспросил я. Все-таки одно дело — простая арена, а другое — полигон для тренировок. Помещение, превращенное в монструозный громадный артефакт, внутри которого можно как рельеф менять, так и вызывать кого-то вроде моих юнитов. Правда, они будут безликими, да и атаковать станут прямо и бесхитростно — артефакт не способен наделить кукол полноценным разумом. — Ну, если на полигон приглашаешь, тогда приду.

— Отлично! — просияла девчонка. — Я поговорю с отцом, сделает тебе гостевой пропуск. Правда, перед тем, как прийти, все же лучше созвониться или списаться.

— Конечно. Диктуй номер.

Лиза продиктовала мне свои контакты, заодно и мой номер записала.

Остальные занятия прошли скучновато. Преподаватели нервничали из-за вчерашнего прорыва, и вид плохо замытых пятен крови на одежде студентов отнюдь не успокаивал гражданских. Я же ждал конца занятий и поездки в осколок.

Глава 8

А вот после занятий я принялся подготавливаться к зачистке осколка. Зашел в помещение, где хранился домашний арсенал, постоянно открытый на случай возможного прорыва. Посмотрел на десяток мечей, десяток копий и кинжалы. Все самое простое, с одним-единственным бонусом — отец потратил ману и укрепил оружие.

Так, а что с доспехами? А доспехов нет совсем.

Снова напоминаю себе: вечером, когда отец приедет домой, нужно попросить его показать сокровищницу. А пока придется выбирать из того, что есть.

Мечи трогать не стал — выбрал себе копье из десятка не отличающихся друг от друга и надел на наконечник чехол.

Кстати, как придут деньги за осколок, нужно будет купить средненькое пространственное кольцо, кубометра на три-четыре, и набрать туда необходимых вещей — еды на сутки, воды, аптечку в которую включены и магические зелья. Оружие типа копья, опять же, удобнее носить в кольце, а не одевать каждый раз на него чехол и засовывать в салон машины.

Копье

Ранг: F

Описание: обыкновенное копье, которое не затупится и не сломается.

Закрепил на прочном кожаном поясе ножны с кинжалом — вот его выбирал внимательнее. Возвращать не стану — лучше иметь при себе дополнительное оружие. К тому же F-ранговый артефакт даже в Академии не заберут, если вдруг обнаружат — он не больше, чем безделушка. Но в умелых руках даже вилка — оружие.

Григория я нашел в гараже — мужчина любовно протирал тряпочкой лобовое стекло порше.

— Готовы, Айдар Савельевич?

— Да, едем.

Врата С-ранга находились в пригороде, во дворе заброшенной усадьбы. После появления осколков население Новосибирска разрослось до трех миллионов, пригород до сих пор не спешат заселять — слишком близко к стене, слишком опасно, слишком много заброшенных домов, чердаков и подвалов, где может сидеть тварь, отожравшаяся за годы.

Дорогами в пригороде не занимались — ямы тут были широкими, глубокими, заполненными водой после недавнего дождя. Григорий ехал медленно и аккуратно, чтобы не запачкать автомобиль. Машина остановилась у нужного двора, и я вышел, забрав копье.

— Спасибо. Позвоню, когда нужно будет забрать меня.

Машина рыкнула и укатила, а я вошел во двор.

Каменная арка появилась рядом со стеной двухэтажного дома. Около портала уже лежали две покрытых мелкими черными перьями антропоморфные птицы. Крыльев у кенку нет, вместо них — лапы, похожие на человеческую руку, только заканчиваются они четырехпалыми кистями с широкими когтями. Такой лапой и кинжал держать удобно, и кузнечный молот, и врага по лицу полоснуть можно.

Птицы были одеты в жилеты и короткие широкие брюки, поддерживаемые кожаным ремнем. Вещи выглядели старыми и изношенными.

Если кенку выбрались, значит, осколок стоит здесь достаточно долго, чтобы чудовища могли беспрепятственно выходить с территории и возвращаться обратно. Возможно, монстры не только посылали разведчиков, но и дождались их, и теперь знают о нашем мире. Значит, нас могут встречать. Впрочем, роли это не играет — осколок мы в любом случае зачистим.

Отряд наемников стоял у портала. Пять воинов, одетые в артефактные доспехи с открытыми забралами. Лица серьезны, и на меня смотрят внимательно, без доли снисходительности. Это радует — можем обойтись без трений и спокойно выполнить работу.

В отличие от наемников, у меня нет никакой защиты, но и в схватку по договоренностям я соваться не должен.

— Здравствуйте, господа, — поприветствовал я отряд.

— Здравствуйте, господин, — кивнул седой воин лет пятидесяти. Командир, судя по нашивкам. — Наемный отряд «Шипы» к вашим услугам. Нас нанял ваш отец.

— Айдар Алмазов. Как я понимаю, осколок перезрел? — киваю на тела.

— Да. Третий кенку лежит за домом, не стали тащить его сюда. Будут распоряжения насчет ядер и прохождения осколка?

В груди большинства монстров есть ядро — округлый кристалл. В троллях тоже были ядра, но я тогда был не в той кондиции, чтобы вырезать их, да и не было под рукой подходящего инструмента, который можно было вручить подконтрольным троллям. А дробить ребра дубинами, чтобы добраться до ядра — такое себе занятие.

— Могу я дать вам ядра в счет части оплаты за контракт?

— Ваш отец уже оплатил наши услуги.

— Тогда зачистим осколок, обыщем его, вырежем из монстров ядра, и если все пройдет без накладок, вы заберете себе четверть найденного в качестве бонуса.

— Довольно щедро, — предупредил командир, чем повысил себе репутацию в моих глазах. — Доля наемников от всего найденного в осколке обычно не превышает десяти процентов.

— Я знаю. Но у меня есть условие — наносить добивающий удар должен я.

Сильных монстров стану навещать в осколках, чтобы набрать фрагменты. Слабых монстров можно покупать на специальных базах, но пока у меня столько денег нет.

Будь я самым сильным бойцом в команде, получил бы фрагменты даже за тех существ, которых стали бы убивать наемники под моим началом. Но сейчас главой группы будет командир «шипов».

Услышав мое условие, командир задумался.

— А в теле у вас сколько сейчас?

— Тройка, — не стал я отпираться, что вызвало волну скептичных взглядов.

— А перья кенку хватит сил пробить? — вмешался один из бойцов.

Кстати, здравый вопрос. Надеюсь, хватит — во-первых, монстры откровенно слабы для С-ранга, а во-вторых, их наверняка будут удерживать, и мне не придется фехтовать с ними. Жаль, что у меня нет ничего лучше простенького копья с бонусом укрепления. Да — не тупится и не ломается, но есть и более полезные бонусы.

— Может, не стоит тогда рисковать здоровьем? Или ритуал у тебя… у вас такой?

— Весь поход затеян для того, чтобы я наносил добивающий удар. Это связано с моим бонусом от Алтаря. Большего сказать не могу.

— Ладно, будь по-вашему, — кивнул командир. — Мы постараемся обездвижить или вырубить тварей, но уж если толпой побегут…

— Понимаю, и не требую рисковать жизнью. Но весь поход затеян, чтобы я сам добил как можно больше таких птиц. Мне безразличны ценности, плевать на награду, мне важно добить как можно больше птиц. И чтобы не было вопросов — на время похода я буду выполнять приказы и не стану лезть с глупыми советами.

— Что ж, отлично, — приободрился командир, когда я пообещал не доставлять неудобств. — Тогда предлагаю начать, если вы готовы.

Внимание! Вы вошли в осколок «Гнездовье».

Выход будет закрыт до полной зачистки либо смерти вошедших.

Ранг осколка — С

Рекомендуемый ранг команды зачистки — В.

Мы попали на пыльную извилистую улочку города кенку. Причудливые глиняные строения рассыпаны вдоль улицы, будто их бросали горстями. Круглые входы вызывали ассоциации со скворечником. Дверей нет, лишь арки, прикрытые плотной тканью — видимо, морозов местные не знали.

Кенку — те еще затейники. Бойцы из них никудышные, но их осколки трудно зачищать потому, что птицы отличные крафтеры. Ставлю золотой, что по городу либо уже раскиданы и расставлены ловушки, либо их расставят в течение пяти-десяти минут. Вдобавок к этому кенку не преминут использовать артефакты, начиная от каких-нибудь арбалетов и заканчивая алхимическими минами — смотря что у них здесь есть.

— Стас, Гена — проверить это здание, — приказал командир. — Монстров по возможности вырубить или обездвижить. Сизый и Гарик, вы — на крышу. Я буду рядом с наследником.

— Принято.

Монстры все-таки нашлись. Один из бойцов обладал телекинезом, и спустя минуту на землю передо мной опустились два ворона, связанные своими же плащами. Оба скрежетали, шипели на меня, и безуспешно пытались выпутаться.

Копье с трудом пробило грудь монстра — все-таки я слабее. В другие места бить не стал: если пронзить сердце, монстры гарантированно и быстро умрут, а если в горло бить, не факт. В глаз тем более не попаду — наконечник широкий, да и кенку не будут ждать, пока я стану целиться.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «кенку», ранг C.

2/10

Кенку — не самые сильные монстры, но свою слабость они компенсируют смекалкой. Поэтому никто не удивился, когда вороны побежали в разные стороны от нас. Лучшее решение для них. Только вот сопротивляться тому, что заставляет их убивать вторженцев, они не смогут.

— Окапываемся! — приказал командир, знакомый с тактикой чудовищ. — А мы с тобой — на крышу. Поставлю там «агрессор».

Отряд действительно опытный. «Агрессор» — это артефакт, ускоряющий работу проклятья, которое и заставляет находящихся в осколках существах атаковать нас. Без него нам пришлось бы планомерно зачищать осколок, искать и обезвреживать ловушки, но с ним придется сидеть на месте и отражать атаки. Тоже не слишком хороший вариант, потому что кенку может быть очень много, но все же лучше, чем тратить несколько суток на битву с партизанящими птицами-крафтерами.

Пока командир колдовал над артефактом, похожим на измазанный в крови цилиндр, а трое бойцов наблюдали с крыш за подходами, двое применяли способности. Только делали это так умело и быстро, что заменяли целую сотню. Один обладал бонусом геомантии, другой — телекинезом, причем навыки были развиты весьма неплохо: вытягивая ману из накопителей, «Шипы» дробили стены, разрушали здания в округе, выстраивая у нашего здания круговую баррикаду. С места на место летали здоровенные обломки, за минуты выстраивая стену. Увидишь хоть раз такую работу и сразу поймешь, кто и как сооружал стену вокруг Новосибирска.

А потом заработал артефакт, подстегивая проклятье, и кенку вернулись.

Стаи ворон бежали к нам со всех сторон: прыгали по крышам, пока не доходили до баррикады и разрушенных зданий, пробирались по улочкам и где-то даже выбирались из подвалов.

Баррикада их не задерживала — кенку карабкались вверх, цепляясь когтями за обломки. Телекинетик сбрасывал их вниз, ломал конечности, но монстры поднимались и карабкались снова. Окровавленные, с пустым взглядом. В последний раз видел похожее, когда сражался против менталиста, который мало того, что вплотную подошел к А-рангу, так еще и был знаком с ритуалистикой. Группа захвата облажалась, и упустила мага. Полученное время тот использовал на полную: ублюдок захватил квартал с гражданскими, которых и посылал на убой. Сам забился в школу, собрав вокруг себя детей, и плотно работал над ритуалом — хотел с помощью жертвоприношения призвать из иных миров кого-нибудь, кто защитит и спасет мразоту.

Это было страшно. Маги и воины защищали жителей соседних кварталов от одурманенных несчастных, а мы, пройдя через портал, пытались выловить менталиста, защититься от его ударов и не убить никого из детей.

Детей, кстати, не спасли — вместо разума и личности каждого к тому моменту был выбеленный лист с директивой «защитить любой ценой».

Вороны с остекленевшими глазами бежали к нам, не обращая внимания на раны, на смерти. Большую часть отбрасывал телекинетик или ломал лапы булыжниками геомант. Мне подносили связанных кенку, но я устал пронзать сердца ворон — рука поднималась с трудом, будто я привязал к ней гирю.

— Брось свою палку! — скомандовал седой и швырнул мне клинок. Я ловко перехватил рукоять и мельком посмотрел на характеристики.

Каскара убийцы магов

Ранг: В

Описание: меч, закаленный в крови тысяч магов, и впитавший их силу. Используя ману, атакует пламенем и молниями.

В моих руках клинок окутался огненными всполохами и дело пошло гораздо быстрее. Мне даже напрягаться не приходилось — лезвие проходило через шеи и черепа почти без сопротивления. Я ускорился, как мог, и теперь каждый удар убивал ворона, а то и двоих сразу.

Маги работали, как проклятые. Воины спрыгнули вниз и били по лапам ворон, а я — рубил, рубил и рубил, чувствуя себя мясником. Дважды монстры освобождались от захвата телекинетика, и мою левую руку теперь украшали глубокие кровавые полосы — след от когтей.

Под конец кенку все-таки прорвались через баррикаду и поднялись на крышу. Тогда уже нашей команде стало не до обеспечения меня фрагментами — «шипы» начали сражаться всерьез. Толпу кенку оттеснило в сторону, будто невидимой стеной. И в эту черную массу из тел, черных перьев и кожаных вещей полетели алхимические гранаты.

Полыхнуло пламя, заставив меня укрыть лицо от страшного жара. Раздались истошные крики горящих кенку.

Огонь, окутывающий меч, ревел, высасывая из меня ману — я рассчитывал набить еще фрагментов, но рядом вырос командир:

— Алмазов, за спины! Перемотай рану!

Я колебался не дольше секунды, но благоразумность победила. Рукоять, которую я сжимал двумя руками, уже скользила от крови, в глазах темнело и хотелось спать. Пожалуй, на сегодня мое сражение закончилось — с тройкой в теле много не повоюешь.

Пока я непослушными пальцами бинтовал руку, команда встретила босса — ловкую птицу в исходящем чернотой плаще. В лапах кенку держал два кинжала, и, наверное, ловко ими орудовала. Только вот показать всю ловкость боссу не дали — телекинетик не смог сдержать босса, но изрядно замедлил. А геомант на предельных усилиях прихлопнул монстра двумя кусками стен.

Залитые кровью по макушку, закопченные и грязные, мы уселись отдыхать в одной из пустых квартир. Окон тут не было, но это плюс — не видно груды тел за стеной.

Я сидел с закрытыми глазами и расслабленно дышал, стараясь расслабиться и успокоить дрожащие ладони. И сидел так, пока командир не сказал:

— Время выбирать награду.

Голос седого звучал надтреснуто и устало. Битва вымотала всех нас — не столько физически, сколько морально. Телекинетик медитировал, геомант с командиром передавали друг другу флягу, остальные бойцы пялились в стены.

— Что предлагают?

— Руну природы, доспехи аэроманта и статуэтку Ниа-лаур. Про последнее ничего не знаю.

— Давай руну.

Ничего из тройки мне особо не нужно, но руна стоит дороже. Пойдет в магазин или на аукцион, окупит часть затрат отца на найм «шипов».

Спустя пару секунд командир протянул мне кусок камня, на гладкой поверхности которого был выбит заковыристый знак. Хотел бы я сказать, что любой природник оторвет эту штуку с руками, но увы — она не столь ценна. Хотя подойдет в качестве основы для какого-нибудь ритуала плодородия, который будет действовать два-три года. Или — для создания места силы, в центре которого даже слабенький друид сможет из простого дуба сделать дендроида — деревянного голема по типу книжных энтов. Именно такое место я хочу создать в нашем особняке, только не для друидов, а для магов иллюзий.

Посидели еще, а потом я предложил:

— Ну что, давайте закончим с осколком? Осталось вырезать ядра и проверить территорию города на ценности.

— Не торопитесь, Айдар Савельевич. Ядрами у нас занимается Стас.

— Сегодня я вырезать их не стану, — отозвался телекинетик. — Погано мне.

— Давно такого не было, — кивнул командир, доставая пачку сигарет.

— Тогда пройдите по домам, поищите монеты или артефакты, — предложил я. А потом поднялся, перехватил поудобнее одолженный клинок и двинулся наружу.

Да, мерзко. Да, погано — считай, поработали мясниками, а я сейчас продолжу возиться с телами воронов, вырезая ядра.

Но не мы заставили кенку напасть на нас, а проклятье, лишающее разума. И от него пока не придумали спасения — посмотрите на Познань, город в Польше, где гуманисты-ксенофилы пытались с помощью навыков образумить монстров и установить контакт с нежитью, обитающей в S-ранговом осколке. Закончилось это чудное дело гибелью всех горожан, а на город, заполненный зомби, сбросили ракету. Только людей это ничему не научило — взять тех же Медведевых…

Я выдрал окровавленный кристалл и кинул на плащ, который расстелил специально для этого дела. Через минуту к первому кристаллу упали еще два, а через полчаса горка изрядно выросла.

Почему-то людям нравится наслаждаться богатством, комфортом, нравится сила. Но не каждый задумывается, каков к этой силе путь. Например, вчера ступенькой к моему величию и возвышению моего рода стал ритуал, проведенный на чужие деньги. Сегодня станут кристаллы, которые я достаю из тел монстров. Завтра ступенькой вполне может стать Морозов, прежде чем превратится в бога и начнет угрожать всему миру.

Такова жизнь. Таков путь.

* * *

Неофициальный форум Новосибирской Академии

Тактичный Фредди Крюгер создал(а) тему «60 оттенков унижения».

Тактичный Фредди Крюгер:

— Слышали новость? Соколова дала добро на травлю своего паренька, и даже обещает десятку тому, кто его изобьет! Можно повеселиться, а заодно — заработать!

Тролливали:

— Точно! Трави его, ату! Только сразу на камеру, чтобы потом пересматривать и переживать яркие эмоции заново. Арамазов уже повеселился, Орлов до сих пор в ладошку подхихикивает, третьим будешь.

Тактичный Фредди Крюгер:

— А что с ними?

Одержимый Джонни Кейдж:

— То же, что и с горными троллями.

Тактичный Фредди Крюгер:

— Что?

Cokol-d:

— Я бы на вашем месте поостерегся трогать Алмазова. Алиса не зря дала добро: мне кажется, она просто хочет, чтобы самые сильные и тупые обломались об Айдара, и Академия как можно быстрее узнала, что он способен за себя постоять.

Тролливали:

— Молодец, брат, правильно сказал. А вот ник, весьма смахивающий на «куколда», советую сменить.

Cokol-d:

— Да как ты вообще его так прочел⁈

Тролливали:

— Написал на латинице и удивляешься, что читают не так. Сам себе злобный кукол-ди-но.

Глава 9

У меня накопилось сто двадцать пять фрагментов кенку. Огромная сила! Руки чесались поскорее вызвать воронов, но маны не было, да и компания подобралась неподходящая. Если на их глазах вызову монстров, прикончат.

В осколке мы пробыли не дольше пары часов — прошлись за телекинетиком, который разряжал ловушки. Из-под нажимных плит и стен зданий Стас извлекал красноватые камни, похожие на рубины — кристаллы огня. Одновременно с этим сканировал окрестности и вытаскивал из домов артефакты, грубо сделанные драгоценности и самые обычные вещи, если в них была хоть крапинка золота или серебра.

Мы увидели теплицы, кормившие спрятанный город. Часть трав из этих теплиц выкопали, часть — срезали, и забрали в качестве ингредиентов. Подбирали брошенные арбалеты, вязанки болтов, нашли три неплохих доспеха и кучу оружия интереснее F-рангового копья — все пойдет в наш арсенал.

Самая интересная находка за путешествие — подземная пещера, где находился деревянный пилотируемый голем высотой в три с половиной метра. В одной руке голем держал железный меч, в другой — ручку громадного щита. Мы обошли статую и увидели в ней приоткрытую дверцу, ведущую в кабину пилота.

Голем выглядел потрепанным и хрупким.

— Интересно, за сколько можно продать это чудо?

— Если он рабочий, я готов включить его в ту четверть добычи, которую вы нам обещали, — вмешался командир.

— А среди вас есть поводыри големов? — удивился я.

— Мы — не единственная команда в «шипах».

— Ладно, — пожал я плечами. — Берите в счет своей четверти. Если нужно, отец может укрепить голема.

— Я знаю, спасибо.

Наемники помогли мне вынести ценности из осколка, затем попрощались и уехали.

Я дождался Григория и заранее заказанную грузовую машину. Приехала вместительная фура, принадлежащая компании, занимающейся перевозкой ценностей из осколков.

Я долго закидывал груз в машину, но труд был приятен. Каждый артефакт, каждый добытый ингредиент сделает род сильнее.

Только вот когда заехали во двор, разгружать машину я сам не стал. Вместо этого подошел к домику и потребовал собрать охрану.

Старший охранник, тот самый толстяк, связался по рации с остальными, и спустя пять минут напротив меня стояли шесть «защитников» — весь состав дневной смены. И на разгрузку фуры люди настроены не были.

— Айдар Савельевич, в нашу должностную инструкцию, которую вы недавно потребовали прочесть заново, не входит работа грузчика, — вежливо сказал толстячок. — Мы занимаемся контролем территории по камерам, осуществляем визуальное наблюдение за прилегающей местностью, а кроме того…

Мужчина бодро цитировал должностную инструкцию, но инструкция сейчас меня волновала гораздо меньше, чем полная фура с недовольным водителем.

— Территория потерпит пятнадцать минут и без наблюдения, а чтобы смотреть за воротами, хватит одного человека, — медленно произнес я, глядя в глаза охранника. — Давайте вы разгрузите машину и снова займетесь своими обычными делами — тем самым визуальным контролем, играми на телефоне и прочими способами борьбы со скукой.

— Но это действительно уже чересчур, — донеслось из толпы. Остальные охранники одобрительно заворчали.

— А если мы не хотим выполнять непрофильную работу? — почувствовал охранник поддержку товарищей.

Я знал, что охрана оборзела. Но не думал, что дело дойдет до конфликта.

— Наверное, вы просто забыли, что вас могут просто уволить?

— Не думаю, что вы уполномочены решать такие вопросы, — попытался вывернуться толстячок. — Мы подчиняемся непосредственно вашему отцу.

— О, я удивлю вас, но я действительно могу донести до отца вашу ненужность, — выползает на лицо злая улыбка. Я и собираюсь так сделать в будущем, только охране знать это не обязательно. — Будь на вашем месте пара старичков, сменяющие друг друга, и бойцовый пес, они справились бы с визуальным наблюдением ничуть не хуже, и даже открывать-закрывать ворота с кнопки смогли бы. А платить им и вовсе придется в три раза меньше. Так что либо вы сейчас хоть раз за год поработаете, либо готовьтесь подыскивать новую работу.

Когда с разгрузкой было покончено, я наконец добрался до кабинета отца: сообщил о добыче и наконец-то вспомнил о сокровищнице. На предложение показать наследнику сокровища рода Алмазовых неожиданно получил отказ.

— Нечего там смотреть, — отрезал отец. — Все ценное, что было, давно продано. А парочка вещей, что остались, не нужны тебе пока.

Вот теперь мне стало весьма интересно, что же отец прячет в сокровищнице. Вряд ли он просто стесняется показывать пустые пыльные полки.

— Получилась твоя затея с кенку?

— Да. Но для призыва предлагаю перейти в твою лабораторию. Там их можно вызвать, оставить и начать обучать языку, раз уж в это помещение никто, кроме тебя, не ходит.

Мы спустились вниз, и уже там я вызвал семерых кенку, одетых в поношенные плащи. Причем если за вызов шести я заплатил по десять фрагментов, то последнего я сделал рангом повыше, потратив двадцать.

Внимание! Ветки развития для юнита «кенку» не предусмотрено!

Выберите бонус повышения ранга:

— Повышенный интеллект. Юнит становится умнее, внимательнее.

— Командная работа. Юнит лучше управляет сородичами.

— Малый магический источник. Юнит получает возможность развивать магические способности.

Я выбрал работу в команде.

Ворон В-ранга почти не отличался от остальных. Клюв на пару сантиметров меньше, глаза — чуть умнее. Но не присмотришься, не заметишь. Это не гоблин, которого при повышении ранга можно развить и до хобгоблина.

Итого у меня осталось сорок пять фрагментов — хватит на пять обычных воронов, на двух В-ранга или еще на одного А-рангового, если вдруг мне приспичит обзавестись личным, незадекларированным кенку. А мне обязательно приспичит, не просто так ведь я набирал запас.

Конечно, прокачанный подобным способом монстр А-ранга не сравнится с монстром, который родился А-ранговым. Ворон будет умнее обычного, быстрее, сильнее, но в битве даже трое таких кенку проиграют тому же А-ранговому церберу, у которого будет масса врожденных способностей. Но мне хватит и повышенного интеллекта монстра.

Отец смотрел на толпу антропоморфных ворон. Те с любопытством озирались, щелкали клювами.

— Я представлял «умелых специалистов» иначе.

Я рассмеялся.

— Дай им обвыкнуться и набраться опыта. Если ты не против, можно нанять репетитора, пусть обучает их языку. Я, конечно, могу отдавать им мысленные команды, но так они смогут общаться с тобой и с другими специалистами.

— Репетитор? — нахмурился отец.

— Заключи клятву через специалиста, чтобы человек физически был неспособен рассказать о наших черных друзьях. За это придется доплатить, но оно того стоит.

Снова вспомнил бесхозного мага, который сидит в ломбарде и оперирует клятвами, подчиняя людей. Надо бы придумать, как использовать его на благо рода. Но сейчас этот маг с помощью подчиненных людей вынесет нашу хилую охрану и нас самих, стоит ему только понять, кто против него играет. Хотя тянуть тоже не стоит, каждая неделя промедления — это порабощенные люди.

— Кстати о деньгах. На счет рода зачислили сумму за закрытый тобой осколок — целых семьдесят тысяч.

— Это больше, чем нужно, — почесал я затылок.

— Верно. Наверху решили тебя поощрить, как единственного студента, который не побоялся сунуться в осколок, и даже вернулся живым. Среди третьего и четвертого курсов таких героев нет!

— А они в других аудиториях и не появлялись, — поморщился я. — Только в пустом спортзале, возле арен и в коридорах.

— Ладно. Что думаешь по поводу обучения ворон крафту? — спросил отец.

— А то думать? Заключить через мастера контрактов договор о неразглашении с высококлассным крафтером и репетитором, обучить юнитов нашему языку, а потом — возить материалы и забирать готовые вещи. Желательно — сразу А или В ранговые. Натренировать птиц на производство труда не составит, с ловкостью и скоростью конвейера будут работать.

— Да не в этом проблема, — поморщился отец.

— Что, думаешь, не сможем достать дорогие ингредиенты? Или с нами откажутся работать именитые мастера?

Я сам своего рода мастер, но не вникал в процессы производства высокоранговых зелий, брони, свитков с заклятьями и подобного. Меня больше занимали иллюзии, ритуалистика и загадки магии пространства.

— Мастера можно нанять, ингредиенты можно достать. Вот представь себе ситуацию: твой навык получает обыкновенный простолюдин Василий, причем понимает плюсы и минусы навыка, в короткий срок повторяет твой путь и задается целью — заставить кенку клепать высокоранговые кольчуги. Что может пойти не так?

— Не найдет крафтера? — наугад спросил я.

— Найдет. И контракт заключит, чтобы мастер не проболтался, и даже ингредиенты при удаче достанет. Я тебе больше скажу — его кенку даже изготовят те самые кольчуги, если они действительно хорошие крафтеры. И возможно, он даже успеет продать десять-пятнадцать штук. А потом из него выпотрошат информацию, и либо поставят за станок вместе с подконтрольными монстрами, либо попросту прирежут.

— Мы аристократы, — уже без уверенности сказал я.

— Ты думал, в сказку попал? Еще скажи, что в случае чего нажалуешься губернатору. Мы на грани бедности, Айдар. У нас нет друзей, союзников, и никто нас не прикроет, если мы вдруг решим взяться за кусок А-рангового, давно поделенного между другими, пирога.

Отец раздраженно прошелся мимо шеренги внимательно наблюдающих за ним ворон.

— Если у обыкновенной семьи, живущей в каком-нибудь общежитии, вдруг появится курица, несущая золотые яйца, она им долго принадлежать не будет: в лучшем случае появится государственный чиновник, вручит сотню тысяч и заберет курицу, в худшем — заберут соседи, и хорошо, если оставят семью в живых. Именно это нас ожидает. В условиях свободного или условно свободного рынка ты еще мог бы покарабкаться и при удаче даже создать свою компанию и вывести если не на уровень Империи или губерний, то на городской рынок точно. Сейчас же тебя заметят и выдавят из тебя информацию и ресурсы, если ты недостаточно силен, или не имеешь покровителей.

Грубо говоря, ты можешь без проблем сбыть слиток серебра раз или два, если не станешь жадничать, сможешь понемногу приторговывать полгода или даже год, но рано или поздно кто-нибудь внимательный задаст резонный вопрос: «Откуда, брат?» И хоть не будет раскаленных утюгов или паяльников, ответить придется, и придется ответить правду. И тогда в лучшем случае ты продолжишь работать на дядю за малую копеечку, а скорее всего — оттаешь весной в каком-нибудь грязном сугробе.

Отец прав. Даже если скрафтим желаемое, не факт, что мы продадим этот товар. Или — что кого-то из нас не попытаются познакомить с паяльником.

— И что предлагаешь?

— Можно пойти к Юсупову, рассказать ему обо всем, пообещать долю…

— Нет, — перебил я. — На это я не соглашусь. Есть варианты без Юсупова?

— Что нам важнее: войти на рынок с чем-нибудь простеньким и обосноваться на этом рынке, или слизнуть самые вкусные сливки, но один раз? Если второе, тогда можно создать партию элитных доспехов А-ранга — пятьсот или даже тысячу комплектов, и разом продать их на треть дешевле рыночной цены. А потом — разгребать последствия и закруглять производство, так как больше такого финта нам повторить не дадут. Но в нашем случае, чтобы войти на рынок, нужно разворачивать производство чего-нибудь попроще и подешевле, а там уже обрастать друзьями и переходить на все более сложные вещи. От влиятельных конкурентов Юсуповы не прикроют. Закон — для нас, но не для тех, кто сидит выше и трепетно заботится о недополученной прибыли.

— Давай лучше развернем постоянное производство. Займемся какими-нибудь клинками или доспехами D- или С-ранга, — предложил я, понимая, что отец прав. Он в этом бизнесе всю жизнь вертится, а я привык продавливать решения силой. Я не умею договариваться с людьми, которые мне противны, не умею улыбаться тем, кому я бы с удовольствием нос разбил. Не умею выбирать между двумя неприятными мне вариантами, и бизнес вести тоже не умею. Когда я занимался возвышением рода в будущем, за мной уже стояла личная сила, нивелируя большую часть моих проблем, а оставшиеся я убирал самостоятельно — кого летально, кого — не слишком.

Вот объявить войну — это мое. Выиграть битву, отразить рейдерский захват или этот же захват устроить — это мое. А юлить, договариваться, или не создавать линию производства А-ранговых доспехов, когда МЫ МОЖЕМ ИХ СОЗДАТЬ, таиться, прятать свои возможности, из-за разных опасений до последнего не показывать всего, что умеешь… Не мое.

Решение давило. Не нравится мне скрывать свои возможности и не поднимать голову выше, чем позволено, чтобы по ней не прилетел подзатыльник.

Дело даже не в деньгах — я уже могу обойти защитные амулеты и под невидимостью залезть в чей-нибудь кошелек, сейф, даже банк, а спустя неделю-другую наберусь сил и смогу продать воздух родам-конкурентам. Просто я желаю не банального обеспечения рода деньгами — мне хочется, чтобы Алмазовы стали великими. А сейчас этого проще всего достичь через крафт и птицеводство.

Я шел по улице, не глядя по сторонам. Заскочил в первый попавшийся автобус. Вылез через пятнадцать минут, на последней остановке. Вокруг меня были жилые кварталы, но если пойти в сторону стены, то будет встречаться все меньше прохожих.

Я направился во дворы жилых многоэтажек, серых и пыльных, как жизнь живущих здесь людей. Идущие навстречу прохожие зыркали исподлобья, цеплялись взглядами за шрам. Но узнавания я в их лицах не увидел: без гербового знака на автомобиле или без пары охранников я никто для них. Подросток, случайный прохожий. Думаю, даже если бы мне навстречу шел глава рода Липовых или Григорьевых, наших соперников, он не обратил бы на меня внимания, не узнал бы даже.

Но скоро все изменится. Скоро они начнут узнавать меня в лицо.

Похандрив, я вызвал такси и отправился кататься по городу. Сперва заехал в торговый центр, купил там симкарту и планшет, а потом попросил высадить меня у какой-нибудь простенькой гостиницы. Лезть в телефон и искать подходящее место самому не хотелось.

— Насколько простенькой? — спросил водитель, не отрывая взгляда от дороги.

— Чтобы подешевле, без особых удобств, но чтобы в номер ни соседи, ни прислуга не долбилась.

Таксист привез меня к трехэтажному зданию на окраине. За стойкой сидела густо накрашенная женщина лет сорока. Осведомившись о ценах и посмотрев номер, я решил, что мне этот вариант подходит.

В принципе, мне подошел бы любой вариант — жить здесь я не собираюсь, но приятнее будет приезжать сюда, чем в какой-нибудь клоповник. В коридоре и номере ничем не воняет, никаких пятен нет ни на постели, ни на обоях.

— Хочу снять номер на месяц, — выложил я купюры. На это ушла почти вся сумма, полученная за осколок в Академии.

Я забрал ключ и вернулся в номер. И уже стоя посередине маленького помещения, начал создавать кенку А-ранга, который должен в разы превосходить прочих своих собратьев.

Внимание! Ветки развития для юнита «кенку» не предусмотрено!

Выберите бонус повышения ранга:

— Повышенный интеллект. Юнит становится умнее, внимательнее.

— Работа в команде. Юнит лучше управляет сородичами.

— Малый магический источник. Юнит получает возможность развивать магические способности.

Бонус я выбирал дважды — сперва выбрал повышенный интеллект, а потом — способности к магии. Если уж и создавать себе крафтера, то такого, который будет способен не просто наполнять маной заготовки, но и создавать артефакты рангом повыше или помогать мне с ритуалами, когда до них дойдут руки.

Появившийся кенку выглядел еще более человекоподобным — короткий клюв, мелкие перья, а когти на лапах раза в два меньше, чем у обычных особей. А если бы я гоблинов развивал или каких-нибудь зверей, у них бы наоборот — росли когти, клюв, шерсть отражала простые или даже магические удары.

— Помнишь рецепты из своего мира? — мысленно спросил я юнита. Общались мы больше не словами, а образами — я не знал его язык, а он — наш.

Ворон кивнул.

Значит, нужно дать ему доступ к справочникам, и пусть сопоставляет по картинкам и описанию знакомые ему металлы, травы и минералы.

Пока ворон любопытным птичьим глазом смотрел по сторонам, я прикрыл глаза, коснулся ментальной связи между нами и принялся отправлять по ней своеобразные «базы данных», которые на ходу формировал из своей памяти. Это похоже на изрядно урезанный процесс создания доппеля, только тут я делился не всем, а знанием языка, умением обращаться с гаджетами и частью нашей культуры. Хотел было поместить в него всю информацию по всевозможным известным мне чертежам, рецептам, правилам обращения с ингредиентами, но не вышло — как раз на информации о культуре у меня буквально раскалывалась голова. Хотелось сжать голову руками, завалиться на пол и кататься по коврику, тихонько подвывая — тело не привыкло, что в его мозгах копаются и ворошат воспоминания. Хорошо, что не отключился, и кровь носом не пошла. Надо тренироваться, укреплять себя.

— Разбирайся, — протянул я кенку планшет. — Как освоишь воспоминания, ищи в открытом доступе все производственные процессы и вникай в них. Можешь смотреть в ускоренной перемотке. В общем, совершенствуйся. Я предупрежу, чтобы сюда никто не заходил, но на всякий случай запрись и вставь изнутри ключ. Если все-таки кто-то попытается зайти — исчезай. Я почувствую, если ты пропадешь, разберусь и призову тебя снова.

Кенку кивнул, перехватил планшет и сразу зашел на местный видеохостинг, аккуратно касаясь экрана подушечками лап.

А я домой — там меня ждут две таблетки цитрамона, стакан воды и, возможно, коленки Кристины, на которые можно положить разрывающуюся голову.

* * *

За длинным столом сидели трое — серьезный мужчина с пышной шевелюрой, клерк и молодая девушка в очках.

— Это необычно, — пробормотала девушка, разглядывая контракт.

— Обычная осторожность, чтобы ты не распространялась о родовых тайнах, если случайно их узнаешь, — спокойно произнес Савелий Айдарович. — За нестандартность контракта я включил надбавку в двадцать процентов.

— Раз так, то я согласна! — кивнула девушка и подписала контракт. Похожий на клерка маг зафиксировал клятву девушки, в которой она обещала не выносить тайны рода за пределы поместья — теперь она не сможет никаким образом рассказать о том, что увидит в этом особняке. Магия попросту не даст словам проявиться или прозвучать.

— Отлично, — кивнул глава рода Алмазовых. — Мастер, вы можете быть свободны. А вас я провожу к вашим ученикам.

В помещении было темно. Девушка замерла на пороге, пытаясь разглядеть комнату.

А потом силуэт рядом с дверью щелкнул выключателем, и в помещении загорелись яркие лампы.

Теперь репетитор видела сразу всю комнату, и чем больше видела, тем сильнее отвисала ее челюсть. В паре шагов от нее стояло существо с головой вороны, положив лапу на выключатель. За столом сидел другой уродец, и когтями царапал стол. А вот там, дальше — еще одно существо… И еще…

— Пр-ривет! — Гаркнул ворон, успевший выучить пару слов, и девушка упала в обморок.

Глава 10

С Кристиной все-таки нашли общий язык. Сперва — смотрели на звезды с крыши, потом под предлогом того, что на улице довольно прохладно, перешли ко мне в комнату, прихватив с кухни бутылочку вина. Включили романтический фильм, и все закончилось очень даже неплохо.

Проснулся за полчаса до будильника. Кристина ушла, когда я уснул.

Чувствую себя отлично — организм приспосабливается. Остаток времени решаю не пролёживать: погружаюсь в подсознание, оказываясь в вондере. Лучше слить энергию на полезные дела, заодно и собраться с мыслями.

Первым делом осматриваю кабинет с управляющим кристаллом. Кристалл радует глаз — трещины окончательно исчезли, и когда я касаюсь его ладонью, мой мозг будто бы подключается к огромному архиву из обеих моих жизней. Я могу вспомнить любое событие, просмотреть каждый день своей жизни.

Или не каждый?

Сейчас, когда кристалл окончательно восстановился, я вижу, что мои «архивы» зияют множеством пробелов. Кажется, как минимум десятая часть моих воспоминаний исчезла во время переселения.

Это плохо. Восстановить я их не смогу, так что придется смириться с потерей.

В углу лежит неразобранная гора бумаг — важные события из шкафов, которые я решил продублировать еще и в бумажном виде. Ускоряю время во внутреннем мире и начинаю быстро перебирать и сортировать их. Информация о кладах, о ритуалистике, о людях и событиях. Бумаги разлетаются по шкафам, и одновременно с этим информационные образы улетают в кристалл. Разобрав гору бумаги, восстанавливаю примерно один процент от утерянных воспоминаний. Увы, но часть бумаг необратимо повреждена — разорвана в клочки, залита водой или пожжена в пепел. Разумеется, пожара в кабинете не было, но подсознание само подбирает подходящие образы.

Закончил с бумагами как раз к моменту, как зазвонил будильник. В реальном мире прошло полчаса, а в моем внутреннем — целых пятнадцать часов.

Когда с делами было покончено, вышел из подсознания и потянулся. Разбор «информационной кучи» дал результаты — в памяти моментально всплывало любое воспоминание из кристалла, стоило только пожелать этого. Очень удобно. Вся моя память — как на ладони, могу погрузиться в любую минуту своей жизни, либо достать кадр с рецептом зелья из прочитанных книг и «подвесить» в полупрозрачном окне, чтобы сверяться с ним, не выходя из реального мира.

Завтрак и поездка до Академии проходит спокойно. В дверях Академии сталкиваюсь с Стахамовым: привычно киваю, с чуть легким опозданием — кивает он.

Сегодня мы пришли в аудиторию первыми — помещение пустовало. Ничего, значит можно немного помедитировать и снова слить ману на внутренний мир. Трачу энергию, чтобы ускорить куклу-ремонтника, а потом в аудиторию начинают приходить люди, и мне приходится отвлечься, чтобы уделить внимание своей группе.

Вот с улыбкой переглядываются Липов и Фальберг. А когда в аудиторию заходит Лиза Богач, ей улыбается Елисеева. Оцениваю и запоминаю все переглядывания, перешептывания, улыбки и прочее. Если не упускать эти моменты, очень просто заметить, кто кому друг, кто кому нравится, где видна злость или зависть. Конечно, такое нельзя сказать про каждого, вот только в нашей группе почти никто еще не научился контролировать себя, удерживая постоянный покерфейс. Гормоны шалят, эмоции играют.

Первая пара удивляет. Вместо пухленького преподавателя литературы в аудиторию заходит поджарая женщина лет тридцати пяти. Коротковолосая преподаватель одета в черные джинсы, черный же пуловер и белые кроссовки. Весьма удобная одежда — я бы не отказался сменить свою форму на подобное.

— Добрый день, группа. Меня зовут Александра Латыпова. Можете обращаться мне по полному имени, отчества у меня нет. Сегодня и на протяжении всей следующей учебы я буду вести у вас предмет с названием «Защитные ритуалы».

То есть, унылого обсуждения почивших классиков сегодня не будет? Какая печаль.

— А с чем связано появление нового предмета? — подняв руку, спросила Богач.

— С произошедшим прорывом. Руководство решило, что вам стоит добавить новые предметы, чтобы вы смогли лучше действовать, когда вам будет угрожать опасность, поэтому в ближайшие годы мы изучим основы экзорцизма, запомним часть самых распространенных рун и построение некоторых защитных барьеров. Я расскажу о элементарных правилах безопасности в осколках и в нашем мире. Я отлично знаю, что некоторые из вас знают и понимают большую часть того, что я вам буду рассказывать. Или думают, что знают, и понимают. Этим людям я буду давать отдельные задания, чтобы не скучали. Но далеко не всё, о чём я буду рассказывать, окажется вам известно, так что присутствовать на моих занятиях должны абсолютно все. Отсутствие ученика на моем уроке я восприму, как личное оскорбление. Всё понятно?

Нестройные ответы ее устроили, дальше преподаватель занялась знакомством с классом и отметкой посещения. После — лекция.

О большей части того, что она говорила, мне было известно. Первая лекция была скорее знакомством, где Александра оценивала наши знания и тягу к обучению. В середине пары она снова поманила нас будущим обучением, причем упомянула, что если мы будем усваивать знания достаточно быстро, то она покажет даже сложные мини-печати. О том, что научит их чертить, не сказала, и правильно — для такого нужно быть неслабым ритуалистом.

Меня заинтересовало, откуда почерпнула знания о таких печатях. Захотелось заглянуть в голову женщине. Вот только несмотря на то, что я не чувствую у Александры защитных артефактов, держится она уверенно, внимательно смотрит по сторонам и больше похожа на настороженную кошку. Поэтому давлю желание залезть в ее вондер и познакомиться поближе. Да и опыт не советует соваться в головы людям, чья деятельность связана с изучением способов всевозможных защит. Если она — менталист, хороший иллюзионист или просто развивший чувствительность человек, может почувствовать вторжение и обязательно донесет о наличие в классе специалиста по работе с внутренним миром. О моих иллюзиях знают, но одно дело — знать, что я способен на простенькие фокусы, а другое — понимать, что я работаю через внутренний мир. Второе — такая способность сродни заряженному пистолету, выстрелом которого можно в клочья разнести чужой домик для мыслей. Ученик Академии не может обладать столь сильным навыком, это уровень опытного мага.

Незаметно проникнуть в разум человека, защищенного непонятным способом? Звучит, как вызов! Дело не на одно занятие, но при успехе я смогу скопировать знания из ее головы. Чем не награда за труд? Надеюсь, там найдется что-нибудь стоящее.

Поднимаю руку, дожидаюсь кивка.

— Александра, вы упомянули мини-печати, кроме того, вы говорили о дополнительных заданиях с теми, кто уже знает изучаемую тему. Извините, за нескромный вопрос, но что делать тем, кто уже умеет чертить их?

— Напомните, как вас зовут?

— Айдар Алмазов.

— Айдар, боюсь, что никому из вас не по силам начертить такую печать.

— Не нужно бояться. Просто проверьте.

Женщина недовольно сверкнула глазами, но показала на доску:

— Прошу. Кто сможет начертить на доске любую мини-печать, может рассчитывать на годовое «отлично», как бы он не показал себя на остальных уроках. А если таковых не найдется, вы, Айдар, первым получите оценку за поведение. И уверяю, она вам не понравится.

Вот и создал очередную возможность показать себя.

— Надеюсь, вас удовлетворит печать сбора энергии?

Начертить печать мелом я не смогу — слишком толстыми выйдут линии, потому беру карандаш и шагаю к доске. Группа уже не бросается ехидными комментариями, и даже Липов засунул язык под себя.

Демонстративно закатываю рукава и приступаю к работе — касаюсь доски кончиком грифеля, подаю слабейший, и самое главное — ровный поток в грифель карандаша, и быстро вывожу извилистую и изломанную линию печати, не отрывая карандаша от доски (высший пилотаж, обычно фигуру чертят в пять подходов).

Спустя пять минут на доске формируется фигура из тончайших росчерков: я выписываю сотни рун, соединяя их друг с другом, и каждая ложится на то место, где она и должна лежать. Постепенно линии начинают светиться синим, хотя я не вкладывал в них ни грамма маны: печать сбора энергии сама напитывается энергией, даже будучи незавершенной.

Светящиеся линии замечает абсолютно вся группа: поднимается громкий шепот, который не смолкает до самого конца. Рано или поздно пришлось бы показать свои знания, либо скрывать их все время обучения. Но для чего прятать? Скрывая свои реальные способности, точно не смогу взять максимум из своего обучения.

Когда закончил, фигура светилась так ярко, что смотреть на линии было больно. Я вывел пару рун: «укрепление» и «врастание», обеспечив их энергией от печати: теперь проще заменить доску на новую, чем стереть карандашные линии. Впрочем, думаю, Академия найдет, куда приспособить печать.

— Печать сбора энергии, — кратко презентовал я похожую на жука рунную фигуру метрового размера. — Используется везде, где можно. Можно закрепить на защитную печать, можно запитать иллюзию, а можно соединить с парой накопительных печатей и поставить условие высвобождения накопленной энергии, получив мощную магическую бомбу.

Отворачиваюсь от доски и осматриваю одногруппников. В эмоциях тот еще компот: от веселья и восторга до самой черной зависти от Липова и еще парочки человек. Люди открыто достают мобильники, снимают меня на фоне доски. Думаю, на перемене еще подойдут, сфотографируют вблизи. Возможно, кто-то попытается стереть печать.

Необразованных людей в группе нет, мою печать оценили и осознали, что я показал работу на уровне маститого ритуалиста. Вот только мои одногруппники не могли оценить всю красоту проведенного ритуала, а вот преподаватель, которая к подобным рунам шла не меньше лет пяти, годами училась контролировать энергию на столь ювелирном уровне, оценила, и теперь смотрела на меня, как волк на жирного зайца. Пальцы мелко дрожали, будто ей не терпелось вцепиться в ворот моей рубашки и вытрясти из меня признание — как я смог чертить такие печати.

— Кто вас учил? — громко спросила она.

— Да так, сам рисовал потихоньку. Там кружок накорябаю, там палочку нарисую. Вот как-то и до печатей дошел.

— Хорошо, — через силу кивнула женщина. — Присаживайтесь и продолжим лекцию. Всех остальных прошу убрать телефоны.

Думаю, покажи я ей такой фокус вне академии, она попыталась бы выбить из меня информацию, а на глазах всей группы она такого себе позволить не могла.

После звонка к моей парте подошла преподаватель, пока одногруппники ломанулись рассматривать сияющие линии.

— Как вы создали мини-печать? — Строго спросила Александра.

Я удивленно посмотрел на женщину.

— Конечно же, как и все остальные ритуалисты, способные на такое: с помощью тысячи часов, уделенных ритуалистике. Без долгой практики я бы эту печать не начертил.

— Кто вас учил?

— Прошу прощения, этого я вам сказать не могу.

— Вижу, что руны вы знаете на «отлично», раз сумели начертить их в составе печати. Если ваши знания защитных ритуалов хотя бы вполовину так хороши, как знания рун, мне вас нечему учить.

Это печально. Я думал, что мне удастся почерпнуть что-нибудь из головы женщины. Впрочем, есть и другой способ получить помощь Александры.

— Я не против, если вы поможете мне добраться до раритетных книг по печатям: например, до «Влияния» Стослава Зотова, или других, столь же. Люблю читать полезные вещи в оригинале.

— В вашей библиотеке есть столь раритетные книги? Боюсь, что я слишком мало здесь проработала, чтобы давать вам рекомендацию на допуск к ним.

— Если вы сделаете это, сможем поработать вместе на парах, или после них, — попытался я разжечь интерес Александры. — Если у вас есть какие-то исследования, теории, которые можно проверить, или сложные печати, для начертания которых нужны лишние руки, я мог бы с этим помочь.

После показанной печати моя речь не прозвучала оскорбительно.

— Если у вас есть желание, можно поработать и без доступа к раритетным книгам.

— Боюсь, желания работать без доступа к раритетам у меня нет.

— Тогда я подумаю, — спокойно кивнула мне женщина и направилась на выход из аудитории. А вот ее эмоциональный фон говорил, что она в лепешку вывернется, но даст мне доступ к тем книгам, которые дают в руки самых ярых отличников. А собрание там за сотню с лишним лет наверняка накопилось большое: что-то отдавали в дар, что-то выносили из осколков.

После ухода преподавателя меня окружили одногруппники, засыпая вопросами:

— И давно такое умеешь?

— Правда, что такая печать — это уровень мастера-рунолога?

— Как ты это сделал?

— Ничего сложного, — повторил я им. — Занимаешься кучу лет, а потом выходишь к доске и чертишь.

— Наверняка есть какой-то фокус, — влез Слава. — Ты в аудитории раньше всех появился — наверное, подготовил как-то доску, или с новой училкой договорился. Сам ты провернуть такое не мог — ты же андердог, ничем не выделяющийся аутсайдер.

— Да ничего сложного в этом и правда нет, — жму плечами. — Пять-семь лет ежедневной практики, и каждый сможет повторить… Хотя нет, не каждый, — оборвал я себя. — Кто-то способен развиваться и повышать свои навыки, а кто-то может лишь самоутверждаться.

Слава заиграл желваками, а после пары смешков развернулся и вышел из аудитории.

— А как ты на самом деле начертил печать? — спросил уже Стахамов.

Я раздраженно вздохнул, почесал переносицу.

— Вы ждете, что я вам сейчас кратко перескажу годовой курс по рунам? Ребят, нет секретов: нужно учиться. Все, расходимся, я хочу почитать учебник перед парой.

— Это было грубо, — пробормотала Елисеева. Зато сработало, и я смог раскрыть учебник и сделать вид, что читаю, хотя сам в это время погрузился в вондер.

Увы, поработать нормально у меня не получилось. Спустя минуту после того, как толпа разошлась, ко мне подсела Лиза Богач: положила на парту учебник с тетрадью и поставила сумку рядом с партой. Я мельком отметил, что теперь девушка носит на шее красивый кулон с лабрадором: средненький артефакт против иллюзий.

— Не против?

— Садись, — жму плечами. — Если не будешь отвлекать, конечно.

— Этого обещать не могу, — открыто улыбнулась девушка.

Раздражения я не почувствовал: появление дружелюбной и красивой собеседницы чуть подняло и так хорошее настроение. Глядишь, постепенно исправлю репутацию замкнутого нелюдимого паренька.

* * *

Неофициальный форум Новосибирской Академии

Тюленчик создал(а) тему «Такого вы не видели».

Тюленчик выложил(а) 8 фотографий.

Рыскарь:

— И что это за светящаяся хрень?

Тюленчик:

— Сегодня на паре «Защитных ритуалов» второкурсник Айдар Алмазов легко и непринужденно создал идеальную печать сбора энергии. На создание ученику потребовалось чуть меньше семи минут, причем для начертания он использовал не специальное стило, а обычный карандаш (кто понимает, насколько это сложнее, тот понимает). Причем во время работы над печатью Айдар ни разу не отрывал карандаш от доски.

Рыскарь:

— И что?

Тактичный Фредди Крюгер:

— Уже поздно, Рыскарь, иди в кроватку. Тебе нужно выспаться, ведь завтра в школу, к другим шестиклассникам.

Яблоко Исаака Ньютона:

— Если не ошибаюсь, это заявка на мастерский уровень? И это создал учащийся Академии?

Cokol-d:

— Ага. Вот рвешь жилы в учебе, стараешься, а лавры получают другие. Почему он начертил эту печать, а не я? Кому-то даже клятая ритуалистика дается легко!

Тактичный Фредди Крюгер:

— Ну так позанимайся лет семь с репетиторами, сможешь так же. В чем проблема?

Рыскарь:

— А как он это сделал-то? Раньше о нем ничего хорошего не слышал, а тут сразу — печать на уровне отличного ритуалиста, как вы говорите.

Тролливали:

— Обычное дело, брат: молочный мозг отпал и на его месте вырос зрелый коренной. С тобой тоже когда-нибудь произойдет.

Cokol-d:

— А что с доской сделают?

Тюленчик:

— Пока не решили. Наверное, вырежут кусок доски и станут подключать в качестве батареек к ритуальным кругам. Или в холле повесят, рядом с кубками и наградами учеников. Я просто не представляю, чтобы эту печать попросту стерли. Во-первых, это весьма значимое достижение, а во-вторых, она, блин, нестираемая! Он шутки ради создал то, что маститые профессора исправить не могут!

Глава 11

Прошла неделя с моего занятия алхимией, и я снова решил подстегнуть характеристики зельями.

После того, как я разукрасил Арсена Арамазова, идти в Центр ремесел казалось не слишком хорошей идеей, однако я не знаю других настолько же удобных и не слишком дорогих мест. К тому же я считаю глупым бросать посещать Центр по столь малому поводу, как выигранный поединок.

Поэтому после очередных занятий я направился в Центр — если уж у меня появились деньги, самое время вложить их в себя. Если я достигну хотя бы пятого уровня тела, смогу создавать гораздо более качественные иллюзии. К тому же, с каждым днем у моих одногруппников появлялись амулеты защиты от иллюзий, на преодоление которых будет уходить больше и больше сил. Маги иллюзий — относительно редкие птицы для Новосибирска, для Империи и для всего мира, а уж УМЕЛЫЕ иллюзионисты встречаются и того реже. Именно потому у того недомага в ресторане был вполне вероятный шанс обчистить чьи-нибудь карманы под невидимостью и уйти, если бы не я. Прежде никто из моих знакомых даже простейшие артефакты против иллюзий не покупал, предпочитая приобретать защитные кольца и кулоны. Но скоро начнут.

Мне нужно иметь в рукаве новые трюки — качественно лучшие иллюзии. Мне не требуются десятилетия для освоения навыков, я уже умею создавать миражи, проблема лишь в теле: в маленьком магическом источнике, в недостаточно развитых энергоканалах. Дарья пока не нашла симбионта, а процедуру улучшения тела у хорошего (а следовательно — дорогого) целителя я себе позволить не могу, поэтому остаются зелья. И для того, чтобы эффект предыдущего не откатился, снова лишая меня иллюзий, нужно снова и снова проводить процедуру.

На стойке Центра столкнулся со странной ситуацией. Стоящая за ней девушка была мне не знакома, зато узнала меня и попыталась навязаться в качестве работника.

— Айдар Савельевич, здравствуйте. Вам, случайно, не нужны помощники? Я слышала, Дашка уже работает у вас, — затараторила администратор. — В этом Центре начальство действительно отвратительно относится к подчиненным. В меня Арсен как-то мелочью швырял, представляете? Мелочью! Это ужасно обидно! Вот что делать в такой ситуации?

— Собирать мелочь? — предположил я. — Будьте добры, обеспечьте мне комнату, ванну и ингредиенты вот по этому списку.

Если девушка и обиделась, то не показала этого.

— Яд василиска? — переспросила она. — Вы уверены?

— Если бы я не был уверен, я бы его не покупал.

На этот раз я заплатил за требуемое не тридцать с лишним тысяч — пришлось отдать восемьдесят. На карте еще лежали семь тысяч — на неделю этого должно хватить, тем более, что по ресторанам я не хожу, а там уже и деньги за руну поступят. Или использую для заработка иллюзии.

В будущем я мог не волноваться по поводу денег — если не хватало на карманные расходы, я попросту перемещался к любому из открытых осколков, убивал босса и телепортировался с телом на любой пункт приёма добычи. Монстров, начиная от А-ранга, там разделывали полностью, не оставляя ни капли крови, ни кусочка мяса, а мне на счет падали миллионы. В общем, в предыдущей жизни проблема безденежья передо мной не стояла, но тогда у меня была соответствующая сила.

Интересно, будет ли в этот раз до меня докапываться Арсен, и согласится ли он поставить двести тысяч на свою победу в поединке? Скинется ли Айдару на карманные? — размышлял я, осматривая ингредиенты.

Основа у меня была — утром отобрал из мешочка необходимые и весьма ценные травы. Вкупе с купленным должно получиться неплохо.

Даже работая с дорогущими ингредиентами, я не рассчитывал создать шедевр. Это сейчас такие травы и яды для меня — дорогие, а настоящие мастера-алхимики в сторону гидры даже не посмотрят.

На этот раз заниматься зельем пришлось гораздо дольше — на одну только подготовку ингредиентов ушел час. Два часа — на варку, благо, меня никто не беспокоил. На этот раз я оплатил комнату сразу на пять часов, пообещав заплатить больше, если задержусь.

У получившегося состава было всего две функции — укрепление тела и нейтрализация ядов. Если бы я занимался алхимией гораздо дольше, я смог бы из этих ингредиентов сварить противоядие именно от яда гидры, но несмотря на прочитанные доппелями книги, я не шагнул дальше уверенного подмастерья.

Я перевернул над котлом пузырёк из толстого мутного стекла, и с горлышка сорвались пять тягучих капель, падая в кипящее варево — яд гидры. Все ингредиенты, которые я бросил в котёл раньше, должны ослабить действие этого яда и позволить ему усилить моё тело.

Варево в котле жутко забурлило, вверх поднялось облако пара, а потом пузыри пропали. Все, работа окончена.

Я выпрямился и утер вспотевшее лицо. В комнате жарко из-за постоянно кипящего котла — слабая вытяжка не справляется. Стоит сильный запах трав, но сейчас он сменился слабой кислотной вонью. Все, как и должно быть, все, как по рецепту.

Впрочем, лучше проверю с помощью цифрового помощника, чем стану рассчитывать на описания из старых учебников.

Продвинутое зелье физического усиления.

Ранг: D

Описание: алхимическое зелье, созданное из качественных ингредиентов. Состав слегка закалит тело, улучшит работу внутренних органов и усилит мышцы. Эффект будет длиться не дольше месяца, если не обновлять его таким же или более сильным зельем.

Но это — не единственный бонус состава. Зельевар смог прыгнуть выше головы — ювелирный контроль нейтрализовал яд и даже смог поставить его на службу.

Постоянный бонус: слабое сопротивление к ядам.

Получившийся состав был лучшим из тех, которые я делал. Я готовил и яды, убивающие мгновенно, умел варить и зелья из крови высокоранговых монстров, которые гидру могли на завтрак сожрать, но впервые я создал состав, который кроме прибавки к характеристике давал еще и перманентный бонус. Если я сейчас пойду к Арсену и покажу, что у меня получилось, он без учета прошлых обидок выкупит у меня приготовленное зелье тысяч за пятьсот минимум.

Но какие могут быть деньги, если я могу усилить себя?

Жидкость в ванне ужасно щипала кожу и закрытые глаза. Привыкнуть к этому не выходило, потому уснуть не получилось. Поскорее бы уже обзавестись симбионтом — для его развития нужно постоянно доводить себя до перенапряжения и держать организм в стрессе, вынуждая его приспосабливаться. Там с самого начала и слабые яды пить можно будет, и про возможное заражение крови от ран забыть.

Внимание! Вы стали сильнее!

Тело: +2 [5]

Новый бонус: слабое сопротивление к ядам!

Едва появилось сообщение от цифрового помощника, я выпрыгнул из ванны, вытерся и осмотрелся.

Жир исчез. Под кожей перекатывались четко видимые мышцы, даже хилый пресс видно. Зельям не под силу нарастить мне массу, но имеющиеся мышцы и сухожилия оно усилило и укрепило. Теперь я ещё больше похож на хилого дистрофика, но это впечатление обманчиво — тело стало куда крепче. Жаль, что в прошлом я особо не занимался тренировками и мышцы не качал — сейчас бы поднял как минимум пять баллов вместо двух.

А теперь то, ради чего все затевалось — проверю иллюзии.

Чтобы создать стабильную иллюзию, нужен навык, ювелирный контроль и тысячи часов безуспешных попыток, в которых ты пытаешься переломить собственное мышление и убедить себя, что невозможное — возможно. И пусть в этом временном потоке я не тренировался тысячи часов, в прошлом я занимался в десятки раз больше, и необходимые навыки наработал.

Уже не помню, почему я в далеком прошлом выбрал эту магию — может, мечтал под невидимостью грабить банки или смотреть за девушками в душевых. Далеко не у всех получается достичь мастерства, но я смог. За одногруппницами в душевых, правда, не следил.

В прошлом моя первая попытка создать материальную иллюзию закончилась крахом — тогда я попытался сотворить елочную игрушку, но получился несуразный красный шарик, который лопнул и исчез от простого прикосновения. Уже потом, расшифровывая добытые по осколкам мануалы, разбираясь в купленных за баснословную цену бумажных книгах, я понял, в чём была ошибка. Моя игрушка оказалась «никакой», без простейшей выдуманной истории. Она никогда не жила даже в моем воображении: ее не купила девушка, чтобы повесить на елку, не пытался достать кот. Игрушка не пылилась целый год на балконе, ожидая, когда ее снова достанут, протрут влажной тряпочкой и повесят на колючую ветку. При достаточном уровне навыка человек способен обмануть мир и создать иллюзию, которая станет поддерживать себя сама, перестав быть иллюзией. Но как обмануть мир, если ты не можешь обмануть даже себя убедить в том, что елочная игрушка на самом деле есть, и ты ее только что поднял с пола?

Я вытянул перед собой ладонь, зажмурился и сосредоточился, представляя желаемое. На этот раз обошелся без елочной игрушки — представил мутный блеск золота, затертые тысячами пальцев аверс и реверс, крохотную насечку на одной стороне. Царапинка появилась, когда монету уронил на камни мостовой незадачливый наемник, вытаскивающий из осколка на краю города полный мешок ценностей. После этого монета прошла через десятки рук, пока не оказалась здесь, в Центре.

Спустя миг я почувствовал, как что-то коснулось ладони, и открыл глаза.

На ладони лежала золотая монета — копия той, что иногда попадается в осколках в качестве награды. Пока влитая в иллюзию мана не иссякнет, видеть ее будет даже человек, который впервые войдет в эту комнату.

Эта монета только выглядит, как золотая, и весит грамм тридцать, но если уронить ее на металл, она не зазвенит — я не делал ее настолько качественной. Да и серьезный амулет против иллюзий развеет монетку, как и легкое повреждение или попытка согнуть кругляшок. Конечно, можно проработать иллюзию очень качественно, потратить кучу энергии, но пока мне хватит и такого.

Я рассмеялся, чувствуя нахлынувшее чувство эйфории. Мана откликалась охотно и привычно, а энергия воплощала в реальность мою иллюзию без ноющей боли в энергоканалах. Как же я отвык от этой легкости, как же я по ней скучал.

Если у меня будет достаточно энергии и времени, я смогу создать копию любого предмета, и та будет детальной настолько, насколько возможно. Иллюзия живых существ — это совершенно другой уровень, который пока мне недоступен, но наложить на человека нематериальную иллюзию доспехов, одежды или даже невидимости я теперь смогу — были бы повод и желание.

Центр я покинул спокойно, но стоило отойти, как появилось предчувствие неприятностей.

Простолюдин в дешевой и залатанной одежде стоял неподалеку от центра, облокотившись на ограду. На тротуаре у ног человека стояла пустая бутылка, но пьянчужкой он не выглядел, несмотря на опухшее и грязное лицо. Слишком внимательный взгляд, слишком четкие и скупые движения.

Как только я прошел мимо, псевдопьяница двинулся следом. На первом же перекрестке я свернул в сторону и направился в сквер — лучше уж упростить работу недоброжелателю и сломать пальцы, если нападет, чем сбежать и не знать, откуда будет нанесен следующий удар.

Брать преследователя под контроль получалось с трудом — я будто продавливался сквозь густой кисель. Опять же — какой пьяница решит таскать на себе амулет против иллюзий?

Но подросшие силы позволили мне продавиться через защиту.

Я оказался в поле, посреди которого стоит грязно-зеленое здание. Лечу туда, проникаю сквозь стену и понимаю, что нахожусь посреди громадной казармы с идеально заправленными кроватями, в которых лежат солдаты. Уверен — стоит здесь появиться вторженцу, взвоет сирена и эти ребята вскочат и побегут устранять причину тревоги.

Судя по увиденному, где-то здесь должен быть кабинет главнокомандующего, которым считает себя псевдопьяница. И память, и секрет его личности находятся там. Я уже прикидывал, как бы быстрее определить нужное направление, но сверху донесся шорох.

Поднимаю голову и вижу, как по потолку казармы, быстро семеня паучьими лапками, ползет огромный арахнид. Монстр меня не видит, но тем не менее, замедляется, начинает оглядываться по сторонам, несмотря на многие слои окутавшей меня защиты.

Гулять внутри сознания, которое охраняют подобные твари, сразу расхотелось. Не так уж и интересно знать, кто меня преследует. Если стандартную защиту я готов обходить, то разгадывать загадки и скрываться от чутких арахнидов — нет.

Главное я уже сделал — проникнул достаточно глубоко, чтобы воздействовать на разум человека.

Создаю себе ключ, а вместо брелка — фигурку арахнида. А потом — возвращаюсь в сознание и продолжаю идти к парку.

С момента моего «ухода» прошло секунд пять, за которые ничего не изменилось.

Когда мы зашли в безлюдную часть сквера, я был готов атаковать. Только настроение у меня сейчас было неподходяще миролюбивым. Я только что повысил уровень тела и был доволен жизнью. Поэтому ускорившегося псевдопьяницу встретили не иллюзии и летящий в бедро кинжал, а поднятые ладони и готовый к диалогу я.

— Тебя нанял Арамазов, да? — поинтересовался я.

Пьяница ловко дернул рукой и вытащил клинок из воздуха, будто из ножен.

— Не знаю никакого Арамазова! Гони деньги!

От Арсена я ожидал большего. Понятное дело, что двести тысяч на дороге не валяются, да и на свою уязвленную гордость нужно нанести бальзам, но можно же выбрать более изящный способ ограбить меня.

Жаль, что пока я не могу использовать иллюзии полноценно. При желании и умении этот навык становится очень страшным оружием — можно даже в голову к людям залезать.

— Ты выбрал не того человека для нападения, — покачал головой я, подготавливая несколько разных иллюзий, но пока не активируя их.

— Слушай, я знаю, что у тебя есть бабки, понял⁈ — продолжал играть роль наемник. — В этом центре товары стоят столько, сколько мне за всю жизнь не заработать, а если ты оттуда пришел, то бабки у тебя точно водятся! Не считай меня тупым, понял⁈

Несмотря на дешевую и изрядно застиранную одежду, мужчина выглядел ухоженным. Ладони, сжимающие артефактный клинок, с аккуратно подстриженными (пусть и грязными) ногтями. Лицо, опухшее от какого-то вещества или грима, не обветренное, не прыщавое — видно, что за ним ухаживают. Как минимум — моют. К тому же, несмотря на показательную истерику и эмоциональность, меч бойца крепко лежит в ладони, и хватка вполне профессиональная.

— Тебе стоило гримироваться лучше. Передай тому, кто тебя отправил, что ты не справился.

Несмотря на упирающийся в грудь клинок, я не тревожился. Я в безопасности, а разум этого человека уже в моем плену — если захочу, его парализует, ослепит.

— Прекращай молоть херню и выворачивай карманы, иначе я загоню этот клинок в твою задницу!

— Угрожая нападением аристократу, ты совершаешь большую ошибку. Я из рода…

— Клал я на твой род! — крикнул мужчина. — Гони деньги!

Желание быть добреньким вмиг пропало.

— Зря ты сказал так о моей семье.

Я щелкнул пальцами, и бесноватый меченосец с шипением отбросил клинок. Рукоять меча обожгла его ладонь, причем волдырь на месте внушенного ожога вздуется самый настоящий. Самовнушение — опасная штука.

Иллюзия потребовала в два раза больше маны, чем должна была из-за защитного амулета, но у меня осталась еще куча сил.

Следующие шаги давно отработаны на разных подонках, вина которых оказалась слишком мелкой, чтобы убивать их, но слишком большой, чтобы просто вырубить и подселить иллюзию ночных кошмаров.

Подонок все еще оставался опасным, но я потратил крохотную долю маны на новое внушение — теперь за секунду в его восприятии в реальном мире пройдет пять-шесть. Долго заклинание не протянет, но мне хватит и минуты.

Срываю с шеи мужчины цепочку с амулетом, бросаю на землю. А дальше можно делать с беззащитным человеком всё что угодно. Лишить информации от всех органов чувств, что за несколько суток действия заклинания почти наверняка приведет к безумию. Поменять местами «лево» и «право». Но моей визитной карточкой в будущем стало другое.

Я лишил мужчину голоса, влив в иллюзию порядочное количество энергии, а потом — каблуком сломал ему пальцы на обеих руках.

На этом не закончил — не хотел, чтобы напавший на аристократа подонок легко отделался, поэтому добавил ещё парочку иллюзий.

Теперь, пока не исчерпается энергия, ни поломанных пальцев, ни раззявленного в немом крике рта никто не увидит — я поместил поверх лица парня иллюзию задорной улыбки. А если мечник доберется до врачей и покажет торчащие в обратную сторону пальцы, единственное, что увидят люди — иллюзию обычных ладоней.

Мой способ решения проблем излечивал и воров, и мошенников, и прочий шлак, который лень тащить в тюрьму. Люблю делать мир лучше, пусть даже таким способом.

Я подобрал клинок и оценил его характеристики.

Исчезающая кваддара.

Ранг: C

Описание: перед ударом клинок частично переходит в призрачное состояние, поражает не только тела, но и души. За счет маны можно убрать его в пространственную складку и достать из нее.

Я мысленно пожелал спрятать меч и аккуратно вложил его в появившийся разрез в пространстве. Мельком посмотрел на корчащегося «пьяницу», и только после этого направился дальше по дорожке сквера.

Одними зельями моё развитие не ограничивалось. Ежедневно я тренировался в спортзале, когда выпадала пара боевых искусств. Вдобавок — отдал слугам приказ очистить от пыли и грязи родовую арену в северном крыле, и теперь уделял кучу времени тренировкам с копьем и мечом — пока я не прокачаю тело минимум до двадцати единиц, чтобы полноценно использовать иллюзии, и не перейду к пространственной магии, лучше не забывать и про обыкновенное оружие.

Единственное, что омрачало ежедневные тренировки — поведение Славы. Засранец не упускал случая меня поддеть, наслаждаясь тем, что я его не трогаю. Похоже, думает, что его неприкосновенность будет длиться вечно.

— Чем больше смотрю на твои нелепые удары, тем чаще думаю, что закрыть F-ранговый осколок — невеликое достижение. Если уж ты справился, то справился бы любой, — недавно сказал он мне, заглянув в спортзал после тренировки на арене.

— Для этого нужно ежедневно тренироваться, и тренироваться много, а ты едва ли не каждый день только и делаешь, что смотришь на меня. Ты настолько часто и внимательно делаешь это, что меня уже посещают нехорошие мысли по поводу тебя. Действительно ли ты приходишь сюда уколоть меня, или тебе просто нравится смотреть на вспотевшее мужское тело?

Хотел бы я показать ему, кто из нас сильнее, но президент рассказал преподавателю о наших разногласиях, и даже если я приду к арене, поединок нам не устроят.

Приходилось постепенно штурмовать довольно качественный амулет подростка. Допечет — подкину ему какой-нибудь особо пакостную иллюзию, которая и сработает не сразу, и на иллюзию походить не будет: ту же телесную реакцию с триггером. Допустим, на истошный крик «монстры!» можно привязать мгновенную дефекацию. А потом — просить посторонних людей немножко помочь, и наслаждаться. Или сделать так, что иллюзорный крик станет слышать лишь Слава, когда останется в одиночестве.

И за такое внушение мне даже стыдно не будет. Никто не заставлял Славу смотреть в сторону моей сестры.

Глава 12

Наступили выходные.

Родовых кенку тренировала нервная репетитор. Вороны запоминали слова едва ли не после пары повторений, и со дня на день репетиторство женщины должно окончиться.

Помощь своего ворона мне пока не требовалась, потому я его и не тревожил. В его номер никто не пытался зайти, даже несмотря на планшет, бубнящий круглые сутки. Иногда я ментально подключался к юниту, чтобы в очередной раз переслать пакет информации по крафту, или посмотреть, чем он занимается. Юнит смотрел образовательные каналы, посвященный зачарованиям, зельеварению, ювелирному делу и другим направлениям крафта.

Придумал, чем озадачить Дарью — теперь она ищет по всей Империи не только артефакты иллюзий, но и вышедших на пенсию или уволенных мастеров высшего класса для обучения родовых кенку. Даже если такие отыщутся в Москве, пригласить их в командировку в Новосибирск — не проблема. Площадки-телепорты работают исправно, и оплатить перемещение в ближайший месяц отец точно сможет.

Рост уровня тела — это нечто невероятное. Я чувствую, как прогрессирую, с каждым днем — знания и опыт души передаются телу, выводя умения далеко за текущий ранг. Пять дней назад я ходил с трудом, привыкая к телу, а теперь могу делать сальто и спокойно ходить на руках. Ловкость возросла многократно — думаю, через неделю я того же Арамазова смогу без всяких иллюзий на лопатки уложить.

Накачанное зельями тело переносило жесточайшие тренировки. Я не стал за вечер в тренировочном зале прекрасным бойцом, но адаптировался к нагрузкам аномально быстро. Заново нарабатывал рефлексы нового тела, ставил удары.

Я тренировался, пока не падал от изнеможения. Но там, где раньше я заработал бы переутомление и разорванные мышцы, теперь получал силу и скорость. А с симбионтом прогресс в тренировках вырастет в разы.

Сегодняшний вечер я также планировал провести в компании меча и копья, отрабатывая бой с тенью, или даже наплевать на конспирацию и вызвать тролля, чтобы пофехтовать против полноценного противника, но во время моей разминки в северное крыло пришла одетая в черное платье Ника. Девушка сморщила носик, глядя на пыльные стены, и с неодобрением покосилось на вспотевшего меня.

— Почему ты еще не собрался?

— Мы куда-то идем? — спросил я, не переставая наносить удары копьем.

— Вообще-то да, мы куда-то идем. Не удивлена, что ты забыл. Собирайся, нам нужно успеть в Академию, на вечер памяти.

— Куда-куда?

— На вечер памяти, посвященный погибшим во время прорыва в Академии, — спокойно повторила Ника.

— Звучит скучно. Я мысленно с тобой, поставь там свечку за меня, или что обычно делают на вечерах памяти.

Девушка вздохнула.

— Айдар, я понимаю, ты считаешь, будто можешь делать все, что угодно — открывать часть особняка без одобрения отца, третировать охрану или даже сунуться в осколок, где можешь погибнуть. Но есть определенные нормы поведения, которые выполняют все. Никому не интересно, хочешь ты туда идти, или нет. Ты пойдешь, потому что туда пойдут все преподаватели, учащиеся и даже некоторые родители. Выслушаешь речь президента, помолчишь на минуте молчания вместе со всеми, а потом вернешься и продолжишь свою тренировку.

— Все еще не убедила. Зачем мне тратить на это время?

— Затем, что эти люди учились вместе с нами. Ходили по тем же коридорам, что и мы, сидели за теми же партами. Если бы судьба повернулась иначе, может, именно мы лежали бы сейчас в земле, а они — собирались на этот вечер памяти. Я думаю, мы должны присутствовать там — показать, что нам не все равно.

— Но мне как раз все равно. Не вижу смысла в том, чтобы выражать соболезнования людям, которых я не знаю, и о людях, которых не знал.

Ника задумчиво кивнула, ушла, а через пять минут вернулась.

— Я передала твои слова отцу, но тот против того, чтобы я поехала туда одна. Так что сходи в душ, оденься в черное и поехали.

Ладно… Ладно. В таком случае, поеду, но займусь там тем, чем пожелаю.

Пока сидели в машине, я прихваченной из дома ручкой чертил на ладонях печати. Если уж поехал, лучше взять из ситуации максимум.

Прощание решили устроить в АУЛЕ, как называли актовый зал в Академии. Ярко светились многочисленные лампы и фонари, освещая и широкую сцену, и ровные ряды обитых красным бархатом кресел. У входа в аулу стояла тумба, на ней — пять фотографий с черной лентой. Из всех я знаю только нашего покойного преподавателя, который вместо следования инструкциям и эвакуации группы задержался рядом с порталом и был разорван пространственным искажением. И особого сочувствия к человеку, который не организовал подростков, спасая их жизни, да и своей рискнул, не испытываю.

Ника сопровождала меня. Мы сели в задних рядах, подальше от сцены.

Оглядевшись, заметил главу Академии. Тот разговаривал о чем-то с заплаканной женщиной, видимо, родственницей одного из погибших.

Скорее всего, президенту плевать. Только вот он не может не провести это мероприятие — как же, уронит престиж Академии. Лучше бы озаботился защитой заведения, или — качественной подготовкой учеников, чтобы при следующем прорыве люди не остались на месте, а либо ломанулись на выход, как гласит инструкция, либо в осколок — набивать ядра и совершать подвиги, если будут уверены в своих силах.

Наконец президент поднялся на сцену. Мне с первых строк стало понятно, что его речь — чистейшей воды стрелочничество. Мужчина под видом сочувствия просто перекидывал ответственность.

— Я всегда говорил: нет ничего лучше озвученной правды. Пусть горькой, обидной, но правды. Поэтому я скажу: да, мы были не готовы. Я прошу прощения у родственников всех присутствующих за это. Мы не получили предупреждение о КМА, а потому не успели подготовиться к атаке. Мы не успели среагировать и закрыть осколки, которые одновременно возникли на разных этажах…

Дальше я не слушал оправдания и выгораживания. Вместо этого сидел с открытыми глазами и самым внимательным видом, но находился во внутреннем мире, восстанавливая повреждения стен, латая крохотные трещины, возникающие там, где еще недавно восстанавливал перегородки едва ли не из песка. Внутренний мир пока не восстанавливался сам, но уже был далек от того печального состояния, когда балансировал на краю полного разрушения. И судя по тому, что меня больше не посещают взрывы эмоций, а на разум не давят гормоны, я все больше и больше становлюсь собой настоящим.

— Айдар! — толкнула меня сестра, отвлекая от ремонта. Я посмотрел на сцену, в сторону которой Ника дернула головой. — Тебя пригласили!

Полный зал — сотни человек в черном шептались, глядя на меня. Президент, стоящий за трибуной, сжимал микрофон в побелевшей ладони. Взгляд мужчины не выражал ничего хорошего: думаю, если бы сейчас меня поставили напротив него в пустом зале и вручили арбалет, он бы не думая вдавил спусковой крючок.

Я поднялся и пошел к сцене, прикидывая десятки вариантов возможного разговора. Понятное дело, что президент решил разбавить негатив события поступком ученика, который зачистил осколок.

— Вот этот герой, — пожал мне руку президент, причем сдавил со всей силы, не сдерживаясь. — Если бы не Алмазов, погибших было бы гораздо больше.

Люди зааплодировали. Я обвел взглядом угрюмые лица, кивнул Нике.

— Можно я произнесу короткую речь? — указываю на микрофон и получаю его.

— Спасибо за аплодисменты, но не нужно. Я уверен, на моем месте так поступил бы каждый из вас, господа. И каждый из моей группы, если бы люди не растерялись, если бы не увидели ужасной смерти… — черт, как же его звали?… — нашего дорогого преподавателя. Остальных погибших я практически не знал, мы не общались, но каждый из них находится в наших сердцах. Мы будем помнить их.

Во время монолога я игрался с эмоциями окружающих. Я не мог сделать свой голос более проникновенным, усилить нужное впечатление или даже принудительно сменить негатив на позитивное отношение. Так же не мог одновременно проникнуть в сознание всех этих людей и заставить полюбить себя.

Но на моих ладонях находились десятки мелких рунных цепочек. Руны были крохотными, слишком мелкими и слабыми, чтобы их засекли окружающие. Эти руны сосредотачивали внимание на моем голосе, на словах, и ослабляли критическое мышление. Немного, помаленьку, но с каждой минутой — все сильнее. О чем говорить, даже президент заслушался!

Я не смог сменить отношение тех людей, кто изначально слушал меня с негативом, или не слушал вообще, но те, кто вслушивался, пусть даже дабы найти в моих словах нелогичность, кто пытался отыскать то, что потом можно будет высмеять, неожиданно для себя проникался речью. С каждой минутой моей речи все сильнее опутывали людей. В их глазах я вместо случайного «героя», становился гениальным мальчишкой, который выражает вещи, с которыми согласен каждый присутствующий. И пусть в моих речах не было настоящей глубины, она и не требовалась.

— Прошу не считать меня героем. Я закрыл один из осколков, но настоящие герои — люди из КМА, которые закрыли остальные порталы. Мне нравится, что люди сработали быстро и умело: привлекли для работы даже пожарных и целителей с окрестных больниц. К сожалению, трагедия все же случилась. Но, благодаря умелым действиям спасателей, погибших было всего пятеро.

Я ощущал эмоции окружающих, вел их внимание за собой — пока трагедия свежа, нужно пользоваться этим.

— К сожалению, люди зашевелились уже после трагедии. Охрана Академии не справилась с монстрами сама, да и появление прорыва никто не прогнозировал.

Мои слова попали в души собравшимся. Думаю, каждый из присутствующих спрашивал себя — кто несет ответственность за случившееся? Наверняка причастные уже выбрали козлов отпущения и демонстративно наказали их, но проблема-то не решилась.

— КМА уже определила виновника и отправила на рудники, — вмешался президент. — А охрана у нас в полном порядке, попросту не успела отреагировать: времени было мало и…

Но тут я перебил вспотевшего президента, на которого перешли взгляды всех присутствующих.

— Не думаю, что оправдания исправят ситуацию. Простите, я не должен советовать вам, но мое мнение таково: напишите коллективное обращение к губернатору и попросите его принять меры по ужесточению обучения, чтобы в следующий раз люди были готовы к атаке монстров. А еще, каждому учащемуся не помешает хотя бы средненький охранный артефакт, чтобы они не повторили судьбы тех пятерых, чьи фотографии мы видим здесь сегодня. Спасибо.

На самом деле я считаю, что порталы F-ранга — слабая угроза. Людям по шестнадцать — восемнадцать лет, часть прошла посвящение у Алтаря, но вместо того, чтобы объединиться и зачистить один из осколок F-ранга, двадцать человек ломанулись из аудитории, как стадо лосей. Хорошо, никого не затоптали.

Я вернул президенту микрофон, подхватив под локоть сестру и вышел прочь из зала, а потом и из Академии. Пожалуй, достаточно мне сегодня памятного вечера.

Хотя, результат неплох. Не каждый день удается получить на пустом месте несколько политических очков.

Ника не показывала эмоций, пока мы не сели в машину:

— Ты говорил, что тебе все равно на вечер и на погибших, а сам проникся. Я рада, что…

— Нет, мне действительно все равно, — перебил я сестру, глядя в окно, на проплывающие мимо улицы. — Можешь считать меня эгоистом, социопатом, можешь искать проблемы в моей личности, в психике, но мне действительно плевать.

Ника выпучила глаза.

— Это у тебя-то психические проблемы⁈ Слушай, у меня есть знакомая, которая искренне верит в теории заговора и упорно их рассказывает и мне, и остальным, кто не успел оперативно сбежать. Есть подруга, которую воспитывала властная тетя, держащая дядю под каблуком, и теперь эта подруга не знает иного способа общения с парнями, кроме как унижать их и загонять уже под свою туфлю. Я знаю человека, который всерьез уверен, что общество неизлечимо больно, и его излечит только повальный геноцид всех и вся. Знаю даже группу девчонок-гуманисток, которые не приспособлены к реальной жизни настолько, что полезли бы обниматься и к гоблину: они всерьез верят, что весь мир гнобит монстров из-за ценностей, которые находятся в осколках.

Всё перечисленное — проблемы, или как минимум — отклонения, так как на мышление здоровой личности эти звоночки не похожи. А вот у тебя таких проблем я не вижу. Ты абсолютно здоров, и твоя единственная беда в том, что ты — козел! За годы в одном доме я тебя изучила достаточно, чтобы понять: ты — тот самый человек, который в пробке обгоняет всех по правой стороне, в многоквартирном доме выкидывает тухлятину в забившийся мусоропровод, подкатывает к чужим девушкам, «забывает» вернуть долги, в компании непрерывно клюет самого уязвимого, и так далее. Это уже стиль жизни. Заметь, даже не образ, за которым прячешь настоящего себя. Я ни разу не слышала от тебя фразы «жизнь такая», но уверена, что она подошла бы тебе на все сто процентов, ведь ей можно оправдать любой поступок.

Внутри заворочалось глухое раздражение. В частности потому, что сестра была не права — объезжать пробку я бы не стал, как и травить человека (если бы он первым ко мне не полез), или заставлять подъезд нюхать свой мусор. Скорее наоборот — закинул бы пакет за шиворот человеку, который попытался бы выкинуть его в забившийся мусоропровод. А вызванный гоблин расшевелил бы все застрявшее, и всем стало хорошо. И если это — поступок самовлюбленного козла, то я действительно такой.

— Ты буквально собрала все пороки и засунула их в папочку с надписью «Айдар». Пожалуй, на этом и закончим, пока не выяснилось, что я еще и трусливый, и закомплексованный, учиться не умею, общаться, редко моюсь и далее по списку, по сравнению с которым даже Наполеон и Петерс — хорошие люди.

— С чего бы? Я понимаю, что это такой метод защиты — выставить собеседника злодеем, который на тебя все грехи мира пытается повесить, но я этого не делаю. Я же говорю, ты психически здоров, человек ты не злой и даже не тупой. У тебя и хороших человеческих качеств хватает. Но козел, да. Ты лучше мне вот что скажи без попыток паясничать и уйти от ответа: бывают ли у тебя моменты, что ты задумываешься «а может я реально какую-то дичь творю?», или ты искренне убежден, что твоё поведение — норма?

Я вспомнил ритуал, который провел вопреки мнению всех прочих обладателей мифического и легендарного рангов, всех умудренных аналитиков и обладателей алхимических богатств, которых я обокрал. Но ведь я действительно знал, как лучше, пусть моя точка зрения не совпадала со всеми вышеперечисленными. Я не строю из себя специалиста во всех сферах жизни — в бизнесе я ничего не понимаю, в крафте не силен, как и во взаимоотношениях, несмотря на понимание чужих внутренних миров. Но я в эти сферы и не лезу неумелыми руками.

Сестра не пр

ава — в будущем нередко случались и другие события, за которые мне стыдно. Но и у меня есть принципы, которые я никогда не нарушал. Например, я никогда не прикрывал свою задницу под видом речи об усопших.

* * *

Неофициальный форум Новосибирской Академии

Cokol-d создал(а) тему «Минута молчания».

Cokol-d выложил(а) 25 фотографий.

Cokol-d:

— Это с сегодняшнего вечера.

Cokol-d:

— Снимал на телефон, так что качество посредственное.

Cokol-d:

— Ау! Есть здесь кто-нибудь?

Креативный Жирослав:

— Так ты же сам сказал про минуту молчания. Вот, молчим. Соболезнуем.

Cokol-d:

— Так и скажите, что не интересно.

Тюленчик:

— Если честно, то действительно не очень. Но ты молодец.

Креативный Жирослав:

— А кто это рядом с директором?

Тюленчик:

— О, это местная знаменитость. Айдар Алмазов, иллюзионист и рунолог. Талантливый студент.

Креативный Жирослав:

— Талантливый? Устраивает на переменах бои иллюзий? Я бы устраивал, если бы был талант к этой магии.

Тролливали:

— Его иллюзии видели единицы, и они почему-то не делятся историями. Вряд ли ты захотел бы их увидеть.

Креативный Жирослав:

— Тогда про иллюзии могу рассказать я, причем историю покруче, чем вы расскажете про Айдара. Мне тогда было лет пять, но воспоминания остались. Паранормального нет, но жутко вспоминать, что я тогда испытал. Начнем мы с того, что у меня была любимая игрушка — пластмассовый меч, которым я будучи ребенком, размахивал, представляя себя рыцарем DEUS VULT. И вот в одно прекрасное утро я проснулся с РЕАЛЬНЫМ РЫЦАРСКИМ КЛИНКОМ В РУКЕ. Сначала я немного испугался, но потом, осознав как мне повезло, начал звать маму: мол, зацени, что есть. Я еще раз обращаю ваше внимание, что я отчетливо ощущал его в своей руке — шершавую рукоять и вес килограмм в десять. Пока я пытался убедить маму, — она была за стенку от меня на кухне, — что проснулся рыцарем, заметил, что не моргаю. И с каждой секундой я хотел моргнуть все больше и больше. Но я держался, так как уже тогда подозревал, что если я моргну, то меч исчезнет. Я услышал шаги мамы которая шла ко мне в коридоре и моргнул. Клинок исчез. Я заплакал, а мама дала мне подзатыльник и пошла по своим делам. Вот так моя единственная мечта стать рыцарем умерла и теперь я здесь.

Тролливали:

— Теперь ты понимаешь, что там лучше, а здесь как пытка. Ты знаешь, что делать.

Тюленчик:

— Советую все-таки дойти до специалиста и оценить свою склонность к магии иллюзий. Так же советую почитать в библиотеке книги по развитию внутреннего мира.

Тактичный Фредди Крюгер:

— Кстати, Алиса повысила расценки на избиение Айдара — теперь предлагает двадцать тысяч за дуэль, если Айдар испытает на ней БОЛЬ. Четвертый курс заинтересованно уточняет, можно ли поднять ставки до тридцати, но пока новых дуэлей нет.

Рыскарь:

— До сих пор бесится? Скажите ей кто-нибудь, что качественный секс-марафон уберет все ее печали. А морковка, огурец и фаллоимитатор не заменят парня.

Креативный Жирослав:

— Ты, я вижу, всё перепробовал?

Рыскарь:

(Зацензуренно. Предупреждение за мат)

Тролливали:

— Кстати, если кто-нибудь скинет другие фотографии и видео, у нас появится возможность по ракурсу определить личность нашего СОКОЛДА.

Глава 13

Площадь нашего ангара не превышала три сотни квадратных метров. Для хорошего производства этого мало, но зданий больших размеров у нас нет, увы.

За последние дни отец развернулся, с энтузиазмом ныряя в долги снова и снова. Нанял для кенку двух мастеров, из тех, что ушли на пенсию, когда сгорел наш завод. Пенсионеры смотрели на нас с почтением и уважением — такие взгляды свою сторону я теперь вижу редко, в основном от Лизы Богач.

Мастера благодарны нам за то, что мы не забыли о них и не нашли способа отвертеться от выплаты пенсий.

За три предыдущих дня ангар в спешном порядке обновляла бригада рабочих — прошлись по крыше, заделывая щели и трещины, заменили лопнувшие стекла. Вчера внутрь завезли кучу инструментов — верстаки, три кузнечных печи на кристаллах маны, формы для ковки, кучу разных молотков, какие-то тигли. Я особо не вникал в список привозимых вещей — этим заправлял отец и мастера. Я же кузнечного дела практически не касался.

— Не страшно ставить все на кенку? — спросил я, подначивая отца.

— Нет. Твои юниты — самый удачный шанс за последние годы. А если не получится, всегда можно отправить сына зачищать осколки, отрабатывая долги рода.

— Сын у тебя своевольный — боюсь, не захочет делать то, что не нравится.

Отец на это лишь усмехнулся, но ничего не сказал. Да и после моего выступления на сцене Академии не слишком лютовал.

Сейчас мы стояли рядом с воротами ангара и ждали последние материалы, после доставки которых род Алмазовых откроет своё маленькое производство.

Наконец на территорию заехал маленький фургон. Может, в будущем род развернется настолько, что купим огромное здание, и материалы нам начнут возить двухсоттонные фуры, но пока это всё мечты.

— Давай сразу к воротам! — показываю я водителю, чтобы разворачивался. Тот кивает и подъезжает задом к открытым дверям ангара, где мы с отцом вручную разгружаем машину. Кенку такое не поручишь из-за секретности, а мастерам уже за шестьдесят — в их сторону лишний раз дышать страшно.

Таскаем груз, пока водитель сличает номера по накладной. Благо, металл разложен по маленьким ящичкам, да и фургон заполнен едва ли на треть. Не успеваем вспотеть, как приходится закрывать ворота за фургоном.

— Для начала мастера натаскают кенку на обычных F-ранговых кинжалах, потом — перекуют их под Е-ранг, но продавать всё равно не будут. И уже затем займемся D-ранговыми кинжалами, клинками, ножами и прочим оружием, уже на продажу. Этот ранг — максимум, который мы себе можем позволить. Заточим до бритвенной остроты, потом еще я сверху пройдусь укреплением, и можно будет продавать.

Я снова вздохнул. Отказываться от изготовления лучшего оружия потому, что это может кого-то задеть, подвинуть кого-то с рынка… Ну бред же! Какого дьявола меня должен заботить комфорт прочих родов?

— Если покажем, что мы способны на большее, нас вырежут, — напомнил отец. — Мы — соринка под ногами сильных мира сего. Объявят войну родов и вырежут, или легендарный маг накроет усадьбу каким-нибудь «Инферно», и все. Конечно, за этим последуют разбирательства, и может, даже найдут настоящего виновного, только нам будет всё равно.

Да, отец прав. Если бы я был сильнее, смог бы прикрыть род одним фактом своей принадлежности к нему. Тяжко снова оказаться у подножия, когда достиг вершины.

Правда, теперь для меня прежняя вершина — не вершина, а остановка на пути. Я смотрю гораздо дальше и выше. С моими знаниями и умениями я гораздо быстрее достигну звания повелителя пространства, а там и время можно зацепить — все-таки я сумел уловить отблеск магии времени, переносясь в прошлое. Если овладею этой странной магией, смогу потягаться даже с богом, если сам не достигну S-ранга с помощью исследований и ритуалов Морозовых.

А отец продолжал:

— Обычные клинки D-ранга в магазины и на торговые площадки уйдут за сотню тысяч, в зависимости от даваемых бонусов. Если учесть ещё и укрепление — полезный, но не самый ценный бонус, выйдет сто двадцать тысяч за клинок. Из них чуть больше сорока — налоги, стоимость металла, доставка и оплата работы мастеров. Восемьдесят — наши.

— Эм… Я не специалист по бизнесу, но мне кажется, что доход в восемьдесят тысяч с клинка — как-то многовато.

— Это потому, что ты не платишь кенку, не арендуешь здание и не покупал производственную линию, которую должен окупить. Мастера-кузнецы берут за изготовление D-ранговых клинков минимум тысяч двадцать, и каждый клинок куют дня два-три, в зависимости от опыта и умения. Если юниты будут работать без перерывов на сон, еду и отдых, справятся часов за восемь.

— Может, даже быстрее, — пробормотал я. — Все-таки они сильнее обычных людей, они — монстры С-ранга.

Ангар выглядел, как склад разнообразного барахла, часть которого упакована, часть — нет. Завтра тут появятся мастера, да и я заеду, чтобы выгрузить сюда кенку, а пока территория похожа на захламленный склад.

По уму, стоит провести здесь экранирование, как в лаборатории, чтобы исключить слежку. Лучше, если о наших ручных монстрах узнают как можно позже, но пока мы решили ограничиться клятвами о неразглашении с мастерами и простейшими амулетами иллюзий, которые превращают пользователя в размытую фигуру. Получилось гораздо дешевле, чем тратить время и кучу денег на экранирование.

— Пока не впечатляет, но то ли ещё будет. Есть где развернуться.

Отец кивает и хлопает по плечу:

— Верно, то ли еще будет! Хочется увидеть, во что превратится наш маленький ангар через год!

И ангар в самом деле преобразился. Уже спустя сутки кенку вместе с мастерами развернули производство, работали не покладая рук и лап.

Чтобы обучиться ремеслу, натренироваться управлять внутренней энергией, не разрушая заготовку, а насыщать ее и закалять собственной внутренней энергией, у людей уходили годы. Ворону же хватило одного наблюдения за неспешными действиями старого мастера, чтобы повторить процедуру. Да, пока это простейшее копирование, без мастерства и опыта. Если вдруг печь станет работать чуть хуже, или металл попадется с примесью, кенку, не попадавший в подобную ситуацию, повторит привычную процедуру и испортит заготовку. Там, где опытный кузнец сходу решит проблему, у неопытного ворона выйдет безобразнейший брак. Потому и дежурят в ангаре люди — чтобы поправить недочеты и проследить, чтобы процесс шел без накладок. Кенку будут учиться и на исправленных ошибках, и в какой-то момент надзор мастеров станет необязателен.

На поддержание работающих кенку уходит совсем мало энергии, и потери восполняются естественной генерацией маны. Но если я полностью потрачу энергию на иллюзии или на что-нибудь еще, юниты пропадут. Хорошая новость — так как приходится постоянно тратить ману, источник прокачивается.

Спустя четыре дня у нас была готовая партия весьма неплохого D-рангового оружия, выкованного с помощью методичности кенку, пота и ругани старых мастеров.

Сносный меч

Ранг: D

Описание: неплохой меч, созданный без души и задора. В три раза повышает силу удара. Повышенная прочность.

Наши клинки были гораздо прочнее аналогов, не тупились от использования — хоть железо ими руби. Стоили тоже недорого — на десять процентов ниже средней цены, по которым предприятия продавали свои товары торговым компаниям. В общем, наши клинки пусть и не радовали глаз невероятными бонусами, были лучше среднего товара в магазинах, хотя бы за счет укрепления, которое шло вторым бонусом.

И несмотря на это, семнадцать торговцев, к которым поочередно обратился отец, отказались покупать наш товар.

— Мерзавцы! — громыхал глава рода Алмазовых, вышагивая из угла в угол по кабинету. — Нутром чую, здесь поучаствовали Липовы или Григорьевы, душившие нас все эти годы! Снова чувствую их руку на своей шее! Желают купить нашу усадьбу, черт бы их всех побрал!

— Все не так плохо, — успокаивающим тоном сказал я. — У нас получилось с минимальными затратами приготовить партию в полсотни мечей.

— И это прекрасно! — рыкнул отец. — Но кому мы их продадим? Не заставишь же этих торговцев брать наши клинки!

— Не заставишь, — киваю. — Но есть независимые торговые площадки, государственные контракты, другие города. Давай я проеду по торговцам, попробую узнать причину их отказа. Может, удастся договориться лично.

Проехавшись, понял — торговцы не точили зуб на наш род, а выполняли чей-то приказ. Там обошелся простыми беседами, но заключить контракт или выдавить имена тех, кто приказал отказаться от сотрудничества с нами, не смог.

В перерыве между поездками от торговца к торговцу, прочитал отчет Дарьи по другим городам и позвонил отцу.

— Я нашел, куда можно сбыть товар.

— Кого удалось уговорить?

— Никого. Но на этом городе свет клином не сходится.

— Предлагаешь телепортировать оружие в другой город? Я уже думал об этом, но будет ли рентабельно?

— Судя по подсчетам, мы останемся в плюсе, причем неплохом. Мой секретарь уже нашла покупателей в Ставрополе и Уфе, где нас не душат, причем они готовы закупиться и большими партиями. С Москвой пока не ясно, но заинтересованные в артефактах люди есть и там.

— Давай пока не трогать Москву, — засопел отец в трубку. — Не хочу я связываться с москвичами.

Как по мне, в Москве можно достать или продать в любых количествах все, что угодно, начиная от наркотиков и каких-нибудь экзотических лекарств, и упускать столь огромный рынок нецелесообразно. Но спорить не стал — пока мы не настолько развернулись, чтобы для сбыта пришлось идти в столицу. Да и не развернемся — нам бы и одного Новосибирска хватило.

— Кстати, пока не забыл — тебе деньги и юниты нужны? — вдруг спросил отец. — На сайте КМА висит заказ на зачистку осколка E-ранга, с гоблинами. Называется «Пещера гоблинов».

Деньги, которые пришли на счет рода за закрытый осколок с кенку, отец забрал в род, что логично — он из бюджета рода и оплачивал бронь осколка и команду наемников. Вот мне бумажки не помешают, и чем их будет больше, чем лучше. К самим деньгам, как и к злату, я абсолютно равнодушен, а вот дающие силу вещи — тем же зелья, симбионт и артефакты, мне нужны. Но у меня есть другие варианты добычи купюр, и скоро я ими займусь.

Жаль, что пещера. Я с удовольствием бы побродил по городу гоблинов — иной раз гоблины попадаются в техногенных осколках, с многоэтажными зданиями или сетью технических туннелей. Вот это интересно, в таких местах есть множество ценностей, вплоть до технического золота. Но если таких мест сейчас нет, подойдет и пещера.

Осколок Е-ранга. Гоблины — слабые монстры, и осколок с ними должен быть отмечен буквой F. А если ранг выше, значит, там либо еще и хобгоблины или орки присутствуют, либо гоблинов очень много. Целое гнездо, как было с кенку.

Какие у меня будут плюсы от таких юнитов?

Гоблины антропоморфны, и с помощью иллюзии их можно замаскировать под детей. Гоблины многочисленны, пронырливы. В осколке с кенку мне понадобилось бы гоблинов двадцать и всего полчаса времени, чтобы зеленая мелочь отыскала и принесла мне все ценности, которые нашла. Не учитывая секретных и магически защищенных хранилищ, конечно — даже у пронырливости гоблинов есть свой предел.

К тому же, гоблинов можно развить до хобгоблинов, а те уже с хорошим маскировочным амулетом сойдут за человека. Охрану ими можно заменить.

— Да, я его зачищу. Забронируй для меня этот осколок, пожалуйста.

— Что насчет команды?

— Если ты не против на пару часов приостановить производство и отдать мне кенку, то команда не нужна.

Одни кенку А-ранга, В-ранговых и шесть С-ранговых монстров справятся с гоблинами. Мне даже не нужно будет добивать каждого мелкого монстра лично — как и в осколке с троллями, каждый убитый миньонами монстр будет считаться моей добычей, и фрагмент с него я получу. В общем, осколок стоит посетить — фуражиры-мародеры на дороге не валяются.

— Да забирай, — хохотнул отец. А потом посерьезнел. — Слушай, это скорее твои кенку, чем мои, так что не стесняйся забирать их, когда захочется. Главное — предупреди, чтобы не было накладок.

Именно сейчас я понял, что мне удалось переломить отношение к себе. Если раньше он воспринимал меня как любимого, но бестолкового и непутёвого сына, то теперь мнение обо мне поменял.

Впрочем, несмотря на то, что отец нанимал команду, чтобы я этих кенку получил, в долги залез, оплатил репетитора, чтобы обучить юнитов языку, я бы взял их себе в любой момент, если бы посчитал нужным. Но я с самого начала решил, что отдам эту шестерку роду в качестве крафтеров, которые будут десятилетиями работать на нас, обрастая знаниями, навыками и делая род сильнее и богаче. Менять своего решения не планирую.

Я хочу сделать Алмазовых сильнее и влиятельнее. Род — это поддержка. Уютное гнездо, куда можно вернуться в любой момент и тебя примут, и будут рады. Что бы не случилось в твоей жизни, какое бы ты не испытал поражение, род тебя не оставит.

Кстати, хорошо, что Соколова не вступит в наш. Стать мужем такой змеюки, впустить ее в самое дорогое место на свете — в наш род, я бы не хотел.

Интересно, как там она?

* * *

В свои пять лет Алиса впервые осознанно использовала телекинез, заставив куклу крутиться на месте, подобно балерине. Маленькая, залитая солнцем фигурка вращалась под взглядом ребенка, не собираясь останавливаться.

Ее мать, которая читала книгу, чуть с ума не сошла от восторга, который нельзя было выразить криком или поздравлениями, чтобы не нарушить первое прикосновение ребенка к родовой силе. Бесшумно положила книгу, выбежала на цыпочках из гостиной и приволокла мужа, чтобы тоже увидел. Балерина все еще крутилась, и крутилась еще две с четвертью минуты, радуя родителей.

Когда балерина наконец рухнула, женщина подхватила на руки уставшего ребенка, бережно прижала к груди.

— Ты молодец, солнышко!

— Да, молодец, — поддакнул Соколов. — Иди к папе на ручки?

— Погоди ты со своими наручками! Давай, звони всем нашим, и гостей зови! Такое событие грех не отпраздновать. Посидим, выпьем — думаю, даже тебе сегодня можно.

Соколов послушно засуетился.

Гости приносили подарки, улыбались Алисе и считали долгом обмолвиться с ней хотя бы парой слов.

— Ни у кого из Соколовых не получалось пробудить талант в столь раннем возрасте, — говорила бабушка, усадив Алису на колени. — До нашего золотца никто в столь малом возрасте силы не касался! Нормой считают девять лет. Уникумы пробуждаются в шесть. В шесть!

Именно этот день в душе маленькой девочки зародилось понимание: она — особенная. А в последующие годы это понимание лишь крепло.

Ей дарили и покупали самые красивые игрушки.

Ей достался самый красивый и веселый мальчик из хорошего рода. Правда, с ним уже не свезло: с годами род становился беднее, сам мальчик превращался в мрачную тень, и что особенно злило — не слушался ее так, как папа слушается маму. А когда пламя артефакта обожгло лицо, еще и красивым быть перестал.

С момента, как Алиса сообщила всем заинтересованным, что Айдар впал в немилость, прошло две недели. С момента, как она намекнула, что заплатит тому, кто изобьет слабосилка, прошло десять дней. Однако Айдар все не спешил под ее крепкое женское крыло.

Если в первые пару дней Соколова предвкушала, что он постучится в ворота их особняка, униженный и прячущий взгляд, как нашкодившая собака, то теперь девушка бесилась. Игрушка оказалась не только непослушной, но и строптивой.

Впервые за долгое время особняк Соколовых посетили её подруги, оставшись с ночёвкой. Одетые в захваченные ночнушки девушки сидели в комнате Алисы, разглядывая детские игрушки и яркие плакаты на стенах.

Саша и Ксюша учились в одной группе С Алмазовым, потому Алиса все-таки не утерпела.

— Как там поживает мой опаленный бывший жених? — С болезненным любопытством поинтересовалась Соколова. — Я слушала его речь, когда он на всю Академию объявил себя умственно неполноценным, но хочу услышать, как он ведёт себя в целом.

Вместо веселой и полной чужого унижения истории подруги неожиданно замялись.

— Вполне себе неплохо живет, — посерьезнела Саша. — Недавно зачистил осколок. Не знаю, насколько это правда, но все уверены, что так и было.

— С преподавателями общий язык наладил.

— Арсена Арамазова на дуэли победил. Ходят слухи, что Айдар освоил иллюзии.

— Может, тебе помириться с ним?

Алиса сжала кулаки до такой силы, что когти впивались в кожу.

— Я не собираюсь общаться с Алмазовым. Этот уродец последний, кого я хочу видеть, понятно?

Одногруппница переглянулись:

— Конечно!

— Ты права. Он вообще какой-то странный: на парах чертит рисунки в тетрадях…

— Да и вообще — этот его ожог ужасен.

— И в поединке с Арсеном он наверняка мухлевал.

Стоило ей выразить своё мнение, и подруги согласились с ней столь же охотно, как и раньше. Только в этот раз подобное вызывало не удовлетворение, а тихое бешенство. И причиной ему стал Алмазов, у которого, оказывается, всё хорошо.

— Сейчас вернусь, — встала с кровати Алиса и вышла за дверь.

Родовой дар грозил вырваться из-под контроля — ещё немного, и в воздух начнут подниматься вещи. Нужно успокоиться.

Но вместо того, чтобы дойти до специальной комнаты и заняться медитацией, Алиса дошла до лестницы и спустилась в подвал, остановившись перед массивной дверью. Медитация успокоит Алису, но гораздо лучше для душевного баланса подойдёт Алмазов, стоящий под воротами. И на этот случай здесь были средства. Конечно, не артефакты А-ранга, но Алмазову хватит.

Ключа от двери у нее не было, как и специального амулета-идентификатора, но отец не раз водил её сюда, и защита запомнила слепок ауры девушки. А ключ заменил телекинез — девушка толкнула десятки скрытых за стеной половинок штифтов.

В сокровищнице рода защита стояла куда лучше, а эту комнатку в сотню квадратных метров правильнее было назвать домашним арсеналом. Тут хранились свитки с разовыми техниками, способными уничтожить иной отряд или наоборот — быстро создать купол магической защиты. Здесь же лежало разнообразное оружие, стояли доспехи и висели защитные кулоны и кольца. Обвешавшись артефактами из этого арсенала, даже обыкновенный человек мог зачистить осколок Е-ранга, пусть и потратил бы на это столько артефактов, что дешевле было бы нанять на месяц отряд опытных наемников.

Кроме обычных артефактов здесь хранились расписанные рунами глиняные кувшинчики с призраками. Всего три, зато мощь каждого из трех заточенных духов была велика. Жаль, что артефакты ей не принадлежат. Стоит только использовать их, и папа наверняка будет кричать и топать ногами, но это не страшно. А вот мама накажет…

Силы, даруемые Алтарем древних, были многогранны: французские маги умели опутывать всевозможных духов цепями контракта, принуждая служить. Один дух, один артефакт, одно-единственное желание, после которого тварь перестанет подчиняться и сможет атаковать даже своего бывшего хозяина. Но избалованная уязвленная девушка была готова пожертвовать существом, потому сжала глиняный шарик в ладони, а потом — надавила на него телекинезом.

Глина треснула и полый шарик развалился на осколки. С ладони слетело дымное облако, внутри которой летали багровые искры. Чтобы окончательно оформить собственный образ, духу понадобилось пару секунд, но лучше бы он этого не делал: Алисе было до тошноты неприятно смотреть на образ человека, чья кожа гнила и местами ободралась, обнажая раздутое мясо.

— Айдар Алмазов, — отвела глаза девушка. — Я хочу, чтобы ты нашел его. Расскажи Айдару, что стоит ему прийти к Алисе, и его мучения прекратятся, а после, и до момента, как он придет ко мне, преврати его жизнь в ад. Стань его личным кошмаром. Когда выполнишь сказанное, можешь считать себя свободным.

— Глупая писклявка, — прошелестело существо. — Сосуд уничтожен, мне уже не нужно выполнять твое желание. Я стою на грани свободы, у сброшенных оков. Еще немного, и я вырвусь самостоятельно! Уже сейчас я могу атаковать тебя, и не получу отката!

Духи лживы, это Соколова помнила.

— Можешь попробовать! — вздернула носик девушка. Гнева, который плескался внутри, хватит, чтобы размазать по стенам арсенала это облако дыма, несмотря на всю его нематериальность.

— Мне не нужно пробовать, — дух исчез, а на плечи девушки опустились костлявые ладони. Омерзительный шепот прозвучал у самого уха. — Зачем пробовать, если я могу просто умертвить тебя?

Ярость на призрака, стыд и неприятие собственной ошибки, нежелание признавать, что она сглупила, омерзение перед образом духа — все смешалось в гремучий коктейль. Алиса дернулась было, почти ударила… но остановилась.

Услышанные уроки, прочитанные книги за секунду пронеслись в ее голове, подводя к догадке.

— Если ты и можешь вырваться, это дорого тебе встанет. Ты хочешь, чтобы я атаковала, вынуждаешь и подталкиваешь меня к нападению. Этого не будет.

Дух не стал угрожать, возражать и торговаться — просто исчез.

Девушка улыбнулась, чувствуя, что в этот раз атака достигнет цели. Не важно, сколько у духа уйдет времени — час, сутки или даже месяц, но Алмазов приползет к ее воротам.

Глава 14

На прошлом занятии по «Защитным ритуалам» Александра Латыпова пообещала, что вот-вот выбьет для меня доступ к раритетным книгам.

Энергопечать несколько дней висела на доске, раздражая преподавателей, а потом магическую фигуру вырезали и повесили на стену левее, вместо горшка с цветком — теперь преподаватели могли показывать магические заклятья и ритуалы, подключаясь к печати. Старую доску заменили, но я не услышал ни благодарности за создание печати, ни порицания за порчу доски, будто и не произошло ничего.

В ожидании пары по «ритуалам» решаю чуть потратить ману, благо, есть куда. Как раз нащупал, как можно обойти амулет Лизы Богач, которая теперь сидит со мной на каждом втором занятии.

Разум Лизы был похож на уютную и невероятно огромную комнату. Светлые стены и потолок размываются вдали, пока я в форме призрака лечу к шкафам и столу.

Часть памяти девушки сложена на большом столе в виде книг, тетрадей и журналов. Листаю первые попавшиеся, но не нахожу ничего интересного. А интересует меня информация о себе.

Формирую ментальную команду для поиска, вливаю в нее побольше маны и замечаю тонкую красную нить, ведущую к одному из шкафов. Достаю оттуда картонную коробку, в которой прячутся аккуратные папки. Свою найти просто — папка с моей фотографией сама тычется в ладонь.

Отвлекаюсь на реальность, смотрю на Лизу, но она ничего не замечает. Амулет самый средний, гибко отклоняющий попытки залезть в разум, но без хитрых ловушек и без крепости, в середине которой прячется вондер, как у Липова, к примеру. Впрочем, обойти можно любую защиту.

Интересно… Информация в папках упорядочена, записи на первых страницах скупые и сухие — перечисление наших встреч, моих предпочтений, привычек и связей. Вверху последней страницы — большой абзац с историей о зачищенном мной осколке и о битве с монстром на арене. Дальше идет надпись: «Интересен!» и информация обо мне становится не столь скупой. Правда, без заметок «он мне улыбнулся» каждый раз, когда такое происходит, можно было и обойтись.

Ради интереса вытягиваю из коробки папку с досье Стефана Богач. Тут, конечно, информации в разы больше, написано живо, но столь же скрупулезно. Похоже, девушка наблюдательна, раз уж даже ее внутренний мир разложил воспоминания по папкам, похожим на досье.

У Богач я ни разу не был, но полигон интересен, потому посылаю новую поисковую волну, нахожу журнал с ее памятью о поместье, но вместо того, чтобы читать его, вливаю ману в окружающий мир и копирую папку, отправляя копию в свой кристалл.

Теперь я знаю, где в их поместье находится расположение полигона, кухни, библиотеки, конюшни. При любой попытке вспомнить о чем-то, связанном с поместьем, перед глазами встают четкие образы помещений и зданий, которых я ни разу не видел. Единственный минус — слегка болит голова.

В этот раз пара «Защитных ритуалов» проходила одновременно у нашей группы и у группы первокурсников, где училась Ника. Это было неожиданностью и для нас, и для них, и даже для преподавателя. Александра зашла в аудиторию на перемене, и успела вручить мне бумаги, открывающие доступ к раритетным книгам по рунной магии. С собой женщина впервые принесла тубус — видимо, хотела разобрать со мной что-то, но из-за смежного занятия времени на это не осталось — она вынуждена была вести лекцию и давать практические занятия тем, кто вдохновился показанным мной примером и занимался с рунами самостоятельно, опережая программу.

В голову Александры я тоже залез сегодня. Женщина по-прежнему приходила на занятия без противоиллюзорного амулета, а я планомерно и внимательно прощупывал границы ее разума. Позавчера как раз нашел хитрую закладку, которая в ментальном зрении была похожа на огромный глаз, летающий вокруг головы женщины. После этой находки интуиция перестала сигналить, что не стоит лезть в голову женщины.

Внутренний мир женщины был выстроен в виде архива: с сотнями, если не тысячами полок, уходящих вверх, во тьму. Бесцельно шататься по нему не хотелось — мало ли, какие тут еще сюрпризы. А вот найти ее воспоминания и мысли обо мне я смог с легкостью.

Перебирал я их со смешанными чувствами. Александра хочет соблазнить перспективного ученика, чтобы привязать к себе. Останавливает женщину не моральная подоплека вопроса, а то, что она не знает, как я это восприму. Да и не выяснила «правду» насчет моей семьи, как она считает. С первого взгляда Алмазовы вроде бы отсталый род, а вот мои знания, оцененные по достоинству, говорят, что на моем обучении не экономили: со мной занимались лучшие репетиторы, которые аутсайдерам не по карману.

В общем, женщина пока не перешла к реализации своего коварного плана. А я, может, совсем не против.

Знаний по рунам и ритуалам у нее нашлось море. Часть из них я скопировал и поместил в кристалл, но не открыл для себя ничего нового. Возможно, в другой день найду что-нибудь интересное, а может — не найду ничего, потому что знаю гораздо больше женщины.

В итоге я провел всю пару, изучая знания Александры и медитируя над внутренним миром. Ремонт подошел к концу, потому скоро придется развеивать ремонтника, чтобы не тратил ману зазря. Другой вопрос — кого мне создавать вместо него?

Выбор широкий: в моей памяти существуют десятки самых разнообразных существ, начиная от простейших охранников, до аватары Морозова. Прежде, чем создать иллюзию куклы в реальном мире, мне пришлось потратить ни один месяц, создавая иллюзию Морозова в вондере, и архив, в котором содержалась вся информация по иллюзии, сохранился полностью. Другое дело, что мираж такой сложности и силы я сейчас смогу создать лишь в подсознании, а хотелось бы сперва сделать куклу в вондере, а потом — выдернуть в реальность. Конечно, она не будет обладать могуществом настоящего бога, но даже десятая часть от подобного могущества мне бы здорово пригодилась — я бы по любым осколкам, как по собственной квартире ходил.

Были и другие варианты. Ездовой медведь, которого я создал, когда еще не до конца освоился с порталами. Шулер — забавы ради скопированный с привокзального наперсточника мужичок, обладающий феноменальной ловкостью, которого можно использовать в качестве взломщика для любых замков — он обладает навыками и знаниями профессионального медвежатника. Кроме того, я могу потратить несколько дней внутри вондера и создать проработанную куклу любого человека как из прошлого, так и из будущего. Могу создать Жилина, могу создать копию Ники. Но один вариант меня привлекает больше прочих — я хочу сделать то, что не получилось в прошлой жизни. Создать иллюзии нечисти из русских сказок.

В осколках не встречалось домовых, леших, русалок, кикимор, водяных и прочей нечисти славянского фольклора, в которую верили наши предки. Вот я и дошел до мысли — задействовать огромный пласт культуры: создать существо, о котором слышал каждый житель нашего государства. Только тогда не получилось реализовать эти иллюзии: помешало восстание Морозовых, битва всех со всеми, проектирование ритуала реинкарнации. А вот сейчас можно и заняться.

Миражи того, что не противоречит миру, требуют меньших энергозатрат. Если я создам какого-нибудь некроморфа из «деад спейс», это потратит десять условных единиц маны, но для создания иллюзии обыкновенного кота уйдет всего половина единицы. Потому что в кота быстрее поверят, его быстрее примет мир, и легче будет довести иллюзию до такой детальности и проработанности, что существовать она будет без всякого сопротивления. А еще иллюзии подпитывает вера, и в тех же домовых у нас верят часто. Несмотря на существующую всюду магию, несмотря на то, что за кучу лет никто домового не нашел и на камеры не запечатлел, верят даже с виду адекватные люди.

Я отвлекся от раздумий, когда Слава незаметно для Александры схватил в охапку сумку и пересел к Нике. Сестра испуганно покосилась на Липова.

Разумеется, меня такие перестановки не обрадовали. А так как мана в запасе оставалась, я не стал откладывать свой ход.

Сосредотачиваюсь, и формирую в воздухе крошечную рунную цепочку, вкладывая в нее четверть запаса. Силы летающих рун не хватит на мощное воздействие, но если вложить побольше маны и сосредоточиться на маленькой площади, его наверняка проймет.

Печать получилась с ноготь и светилась багровым от вложенной энергии. Я задал ей вектор, и та поплыла в сторону Славы. Я корректировал ее полет, но даже с моим контролем подобное управление напоминало попытку донести на вытянутой руке полный тазик с кипятком, не расплескав ни капли.

Но донес. Печать никто не заметил: сияющая фигура медленно подлетела к сидению стула, прилипла к лакированной поверхности и поползла дальше. Липов не разговаривал с Никой, не пытался дерзить или подкатывать, сидел спокойно. Когда печать оказалась близко, завертелся, ощущая угрозу, но не понял, откуда она идет. А потом стало поздно.

Печать под его задницей полыхнула жаром, Слава подскочил и выматерился. Щит не спас — печать активировалась слишком близко к коже, а щиты в основном располагаются в сантиметре и больше от тела. Конечно, будь печать сильнее насыщена, или будь их целый рой, хороший щит активируется на полную и не допустит до хозяина ни одной энергоструктуры. Но печать-то была одна и довольно слабая.

— Липов! — возмущенно воскликнула преподаватель. — Выйдите из аудитории!

— Прошу прощения, — сквозь зубы сказал Слава. Подхватил вещи, бросил на меня ненавидящий взгляд и потопал на выход.

Я уже почти протоптал дорожку через защиту разума засранца, но использовать иллюзии не стану — во-первых, не хочу, чтобы Слава осознал: его великолепная защита совсем не великолепная. А во-вторых, так даже доходчивее будет. Пусть до похода к целителю сидит на ожоге.

Ника вопросительно посмотрела на меня. Ну, хоть такой контакт, а то после вечера памяти общение у нас как-то не задалось. Хотя мы и не пробовали его наладить: сестра вела себя, как оскорбленная принцесса, а у меня хватало и других дел.

Пожалуй, стоит прекратить наше взаимное игнорирование: взять с собой Степана и сходить, развеяться. Благо, карманными средствами мы не ограничены. Я так точно могу себе позволить оплатить скромный отдых втроем.

На предложение отдохнуть втроем Ника согласилась.

— Но не в ближайшие дни. А так, наверное, можно. Только куда?

— Да хотя бы по какому-нибудь торговому центру прогуляемся. Купим Степану кассеты для приставки, зайдем в кафе. Может, в кино посидим.

— Можно, — тряхнула головой Ника. — Но опять же, не в ближайшие дни. С этими новыми занятиями у меня совсем нет времени: приходится учить руны, системы расстановки печатей.

— Ладно. Главное, что ты не против.

Помолчали. А потом сестра спросила:

— Говорят, ты начертил какую-то печать, которую даже преподаватель повторить не смогла?

— Она и не пыталась. Но — да, я уже знаю то, что Александра преподает сейчас

До самого дома болтали о печатях — о них я мог рассказывать часами. Ника слушала и задавала толковые вопросы по лучшему расположению рун. Сестра действительно схватывала все на лету. Думаю, что программу она уже опередила минимум на пару занятий, и если попросит, ей выдадут индивидуальный материал.

* * *

Ночь, когда Айдар перенесся в прошлое.

Москва.

Императорский дворец.

Сергей Артемович Ерохлин уже девяносто семь лет занимал должность главы вещунов Российской Империи. Причем занимал по праву: верхняя грань А-ранга, талант столь мощный, что пробивал любые барьеры и с легкостью препарировал судьбы. Чтобы узнать будущее человека на годы вперед, Ерохлину нужно было лишь пожелать, без всяких ритуалов, которыми пользуются видящие рангом пониже. Ходили слухи, что он — самый сильный вещун, ведун, предсказатель и оракул из существующих.

Огромная сила и неизмеримый талант проложили мужчине дорогу в высокие круги. Ерохлину всегда доставалось самое лучшее: теплое и денежное место при дворе, маленький трехэтажный особнячок для его семьи в Кусково, старинной родовой усадьбе Шереметьевых. Лучшие лекари, достигшие А-ранга, год за годом откатывали изменение его тела, чтобы сильнейший прорицатель продолжал жить и служить на благо Империи и императорской семьи. Вещун этого не требовал, не просил и не намекал, но Император видел души, помыслы и желания своих слуг едва ли не лучше, чем сам Ерохлин зрел многочисленные нити будущего.

Заявить, что Ерохлин по важности стоит сразу за императорской семьей, будет преувеличением. Но в десятке тех, кто стоит за той семьей, точно находится.

И мужчина с душой старика отрабатывал императорский хлеб с лихвой. Он зрел многочисленные нити будущего как самостоятельно, так и в кругу вещунов рангом пониже и послабее, ныряя в непроизошедшее еще глубже, чем мог себе позволить в одиночку.

Этот человек стал прорицательской глыбой. Он словно гигантское сито просеивал сквозь себя будущее и составлял доклады, по результатам которых политика государства менялась в лучшую и лучшую сторону.

Именно он за неполный век службы предотвратил сотни покушений на Императорскую семью.

По его докладам вскрывались ячейки разнообразных культов и террористов.

Если Ерохлин брался за дело, то иностранного агента, прибывшего заграничным порталом, брали под белы рученьки сразу на портальном камне.

Именно с его слов возвышались талантливые крафтеры, иначе обреченные зачахнуть в нищете — Ерохлин видел, насколько ярким может быть их талант, если правильно его огранить.

С его подачи строились и развивались производства в городах, а команды сильнейших бойцов успевали собраться и прибыть на место появления S-ранговых порталов задолго до того, как реальность затрещит по швам. Но с его же подачи лишались своих ресурсов и производств рода и кланы, даже верные Империи, если вещун среди бесчисленных нитей будущего зрел, что в других руках производства будут работать лучше. Аристократия расплачивалась за еще не совершенные ошибки, за еще не осуществившиеся предательства.

Разумеется, одного Ерохлина на всю Империю было мало. Даже с учетом всей своей силы, он не мог найти и вычислить все. Тем более, что на стороне заговорщиков, тайных обществ, предателей или иностранных государств были свои специалисты, всю жизнь оттачивающие искусство лжи. Они вплетали в полотно будущего фальшивые нити, блокировали его чутье, пытались отвлечь или замаскировать события, сбить с толку. Не было такого обмана, который Ерохлин не раскусил, не было будущего, которое он не смог бы прозреть. Но противодействие этим видящим тоже забирало силы и время, которого и так катастрофически не хватало.

Бывало, вещун упускал что-то, не видел за более яркими событиями и угрозами. Если эти события не находили прочие отделы прорицателей, если мрачное будущее подкрадывалось вплотную, Ерохлина пробирало волнение, намекающее, что где-то он недоглядел, чего-то не заметил. Тогда вещун собирал круг и вставал во главе этого круга. Даже если предчувствие настигало его вечером или ночью, мысленно матерящие начальство прорицатели мчались по звонку на работу и служили опорой для старейшего вещуна.

Всю ночь Ерохлин спал спокойно, не чувствуя ни малейшего отзвука тревоги. Его покои располагались в Императорском дворце, окутанные таким количеством чар, какими не каждого члена императорской семьи защищают. Свое будущее мужчина разглядывал как бы не внимательнее, чем будущее Империи, и ничего плохого в этом будущем не маячило.

Тем ярче был настигший спящего Ерохлина ужас — появившийся внезапно, словно маньяк из шкафа, и сразу пронзивший до печенок.

Мужчина проснулся от собственного крика. Ощутить причину удалось полно, без круга и без малейшего желания — предсказание вливалось в человека, словно вода в глотку связанного пленника.

Ерохлин видел, как ужасающий по своей мощи ритуал подменяет привычную реальность на другую. Причем меняет так хитро, что не будь у вещуна десятка титулов, помогающих чувствовать малейшие оттенки будущего и прошлого, он бы ничего не заметил, как не заметили ничего остальные вещуны и обыватели.

Собирать круг было поздно. Нечто ужасное происходило здесь и сейчас… И одновременно и посреди всего прошлого и будущего. Привычная реальность пропадала: воспоминания об исторических событиях угасали, сменяясь знаниями совершенно другого прошлого, которое через пару секунд уже ничем не отличается от реальности, а еще через несколько мгновений кажется незыблемым и существовавшим в его памяти ни один год или десяток лет. Меняются записи в учебниках истории, меняются названия парочки периферийных городов, страницы бестиариев обрастают новыми существами. А то, что исчезло, не вспоминается.

Вещун не стал одеваться — схватил халат и помчался по дворцу к комнатам императора, чувствуя, как все полнее сменяется одна реальность другой, как угасают воспоминания, когда их стирает то, что невообразимо сильнее Ерохлина. Сопротивляться этому — как руками останавливать лавину. Ему пока удавалось скармливать новой реальности все, что она хотела получить. Он, словно идущий из магазина ребенок, закидывал кусками хлеба напавшую собачью свору, чтобы сохранить говяжью вырезку. Ерохлин с готовностью давал заменить любые свои воспоминания, чтобы сберечь видение ужасающего по своей мощи ритуала, проведенного неизвестным стариком, от которого веяло ужасающей силой. Ерохлин видел, как старик расколол пространство и время, а потом развеялся в пыль, которую вдохнул живущий в Новосибирске паренек с обожженным лицом.

Ерохлин бежал так, как не бегал никогда в жизни, но через заслон стражи пробежать не смог.

Предсказатель, едва ли не плача от утекающих образов ритуала, проведенного ужасающим стариком, пытается объяснить, что нельзя медлить. И командир караула, вопреки должностной инструкции распоряжается разбудить Его Величество — опыт бывалого бойца подсказывает, что так будет правильнее.

Вот только когда Император проснулся и вышел в коридор, было поздно. Ерохлин, уже не первый десяток лет составляющий четкие и ясные доклады, не мог описать свое видение понятными словами. Единственное, что царапало его сознание, что удалось сберечь от новой реальности — ощущение кромешного ужаса и одно-единственное слово.

— Новосибирск!

Разница во времени Новосибирска и Москвы — три часа. Когда во дворце разразился переполох, ни о чем не подозревающий Алмазов разбирался со своим новым старым телом.

Спустя пару недель… никто ничего не нашел. В Новосибирске не происходило ничего, что могло бы довести до истерики видящих. Точнее, за две недели ни видящие, ни сыщики, ни менталисты ничего не нашли.

— Значит, плохо ищете, — спокойно ответил Император, и шестеренки государственной машины завертелись с новой силой: быстро, но тихо, чтобы не спугнуть ужасную угрозу. Поднимались архивы, просеивались дела за последние полгода. Вычислили девятерых контрабандистов, устроили рейд по окраине, перебив часть нечисти и переполошив или разогнав по норам остальных. Выловили группу каннибалов, нашли старого и невменяемого культиста, который зарезал себя на глазах оперативников. Проверяли чиновников, проверяли полицейское управление, проверяли местные кланы. Выявляли взяточничество, должностные преступления, нашли и зачистили ячейку работорговцев, но ничего серьезного, что можно выдать за результаты расследования, не обнаружили.

Терпение Императора подходило к концу, лучшие специалисты седели, а ничего не подозревающий город жил спокойно.

Глава 15

Внимание! Вы вошли в осколок «Пещеры гоблинов».

Выход будет закрыт до полной зачистки либо смерти вошедших.

Ранг осколка — Е

Рекомендуемый ранг команды зачистки — Е.

Врата осколка вывели меня на уютную лесную поляну. Сквозь туман на границе осколка светит солнце, кругом растет трава, сосны. Вон там — лужа, вот тут — трухлявый пень.

А еще вместо норы и гоблинских подземных ходов я вижу заросший травой корпус космического корабля Древних с пробоиной в носу, выполняющей роль входа в «пещеру». Мелкий такой кораблик, размером с три футбольных поля, по форме похожий на вытянутого ската. Под собственной тяжестью махина погрузилась глубоко в землю. На обтекаемые края корпуса веками несло пыль, землю, мелкий мусор — теперь там растет трава и пара молоденьких сосенок.

Меня посещает чувство, будто шел за хлебом, а продавщица вместе с булкой вручила еще и выигрышный лотерейный билет.

Правда, корабль занят гоблинами, а они наверняка изгадили и побили оборудование во всех помещениях, куда смогли пролезть.

Не стоит надеяться, что коротышки повалят из пробоины, а мне и воронам останется лишь стоять на входе и колоть их мечами. Не-ет, осколок не станет облегчать мне работу. Гоблины — твари трусливые, они охотятся из засад: пока проклятье заставит их всех вылезти и кинуться на вторженцев, пройдёт не один час, а агрессора, чтобы ускорить их атаку, у меня пока нет. Быстрее будет зачистить корабль самостоятельно.

Я призвал кенку и скинул рюкзак. Достал наши D-ранговые клинки и вернул мешок за спину. Там у меня много полезных вещей, которые лучше носить при себе.

Вороны вооружились.

Жаль, но я не могу одеть кенку в доспехи, оснастить оружием и призывать в таком же виде. Доспехи принадлежат реальному миру, и хоть кенку могут взаимодействовать с ним, но отзывать и призывать я их смогу лишь в «базовой комплектации». Впрочем, по сравнению с плюсами, которые дает мне наличие карманной армии, любой минус — не минус, а легкое недоразумение.

Можно призвать в два раза меньше воронов и сэкономить ману, при этом остатки потратить на отключение зрения у всех этих тварей и вырезать слепышей. Но для этого мне нужно будет сунуться в темноту корабля, где меня, ни черта не видящего, будет гораздо легче ранить ядовитым копьем, поймать в ловушку или убить. Нет уж, не люблю я замкнутые пространства.

Лучший выход — послать внутрь кенку, чтобы зачистили помещения корабля, но гоблины могут напасть на меня, пока я буду в лесу. Поэтому я оставил рядом с собой А-рангового кенку, а остальные отправились вниз по идущему под уклон коридору.

На пластиковых стенах рос светящийся мох, и вороны сносно видели в тусклом свете. Мне же без факела или фонаря пришлось бы туго.

— Вырежьте всех, — напутствовал я юнитов и присел на траву, подключаясь к зрению кенку, шагающего первым.

Коридор оказалась тесным: птицам пришлось передвигаться в две колонны, тесно прижимаясь плечами. Вдобавок в десятке шагов от входа в полу появилась дыра с оплавленными краями и трем кенку пришлось спрыгнуть туда, в техническую зону.

Уже нехорошо. Нет, даже один кенку с лёгкостью справится и с четырьмя гоблинами, но сколько повреждений при этом получит? В идеале вороны должны идти одной группой и отбиваться от гоблинов вместе.

Наконец команда, которая кралась по основному ходу, вышла к первому помещению, в котором я насчитал два десятка гоблинов, занимавшихся своими делами: кто-то обгладывал кости, кто-то спал или тараторил на непонятном мне языке. Один вовсе корябал когтем настенный пластик, отдирая толстый слой светящейся плесени.

Когда-то здесь были светильники, но теперь от них остались лишь разбитые плафоны. Мебель, если и была, давно сгнила.

Из помещения дальше вели две двери, вот только одна была выломана, а вторая так и стояла закрытая. Вполне возможно, за закрытой дверью можно раздобыть контейнеры с симбионтами. Вот только инструментов, чтобы вскрыть технические помещения, у меня нет. Как и мага, который попросту телепортирует неподъемную дверь в сторону. Или вскроет ее телекинезом. Или попросту проплавит корпус. Я как сантехник, который пришел на вызов, а чемоданчик забыл.

Ладно, обыщу корабль позже, когда доберусь до магии пространства и смогу телепортироваться в этот осколок.

Монстры даже охрану не ставили: ближайший коротышка сидел спиной к выходу и увлеченно копался в каких-то лохмотьях. Кенку заколол его легко и непринужденно — меч с тихим шмяканием вошел в зеленую спину, пробивая тело насквозь.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «гоблин», ранг F.

2/10

Его гибель заметили гоблины в помещении разом вздрогнули, а потом — испуганно заверещали, вскочили, хватая все, что подворачивалось под руку.

Мне пришлось прерваться — оставшийся кенку осторожно коснулся моей руки, привлекая внимание. Я открыл глаза и заметил одетого в обноски гоблина с рваным ухом. Коротышка стоял метрах в сорока, сжимая в руках латаную котомку с торчащим пучком трав, и круглыми глазами пялился на меня и ворона.

Стоило кенку скользящим шагом двинуться в сторону монстра, как гоблин, подвывая и визжа от ужаса, бросился прочь.

— Оставь его, — поморщился я. Не хочу отбиваться от десятка монстриков, пока кенку будет бегать по лесу за одним. А догнать одиночку можно будет позже.

Вторая группа продолжала двигаться по ведущему вниз тоннелю, но теперь им пришлось ускориться — красться и таиться не было нужды. Спустя минуту они вышли к тупику. Когда-то этот коридор вел дальше, но теперь стены были оплавлены, словно здесь кто-то здорово повоевал. Путь дальше преграждала здоровенная каменюка. Судя по увиденному, этот туннель использовался для отвода дождевой воды. Сюда же гоблины ходили гадить. Хорошо, к обонянию кенку я не подключался.

Группа отправилась догонять своих собратьев.

Кенку зачистили помещение за минуту. Все гоблины, которые не сбежали в свободный проход, были убиты, а я получил одиннадцать фрагментов. Уже можно призвать гоблина, но лучше сэкономлю ману: и так потратил почти треть на призыв. Хорошо, что на поддержание призывов мана практически не тратится, а если медитировать — так и вовсе будет в плюс уходить.

Кенку почти не потрепали — набросившись толпой, зеленые карлики не смогли нанести достаточного урона, чтобы развеять хотя бы одного ворона. Отлично, не придётся тратить энергию на восстановление.

Перед следующим помещением мой отряд остановился. Первый кенку осторожно выглянул из туннеля.

Находящиеся здесь гоблины были готовы к схватке — неровный строй коротышек стоял в десятке метров от выхода и сжимал в лапках ржавые мечи и заточенные длинные палки. За двумя шеренгами бойцов высились три рослые фигуры — хобгоблины.

Мои бойцы вышли из коридора… и почти сразу рванули в стороны! Над входом висело толстенное бревно с вбитыми кольями, которое полетело вниз, зацепив двух кенку. Фигуры юнитов мигом исчезли, и против толпы гоблинов осталось пятеро воронов. Черт!

Кто-то начал стрелять из духовой трубки, но для юнитов, которых можно было развеять, лишь нанеся огромный разовый урон или постепенно разрушая оболочку, отравленные дротики будут не страшнее булавочных уколов. Снаряды даже не пробивали перья.

А потом коротышки бросились в атаку. Кенку не сплоховали — отступили в тоннель, где на них нельзя было накинуться скопом, и спокойно рубили мечами палки и лезущих карликов. Когда хобгоблины поняли ошибку и гортанно заревели, командуя отступление, в коридоре лежало девять тел.

А дальше воронам пришлось выходить — лезть в тесный тоннель гоблины больше не желали.

Впрочем, мои бойцы и в помещении бились неплохо. Пока трое выбрали себе в противники хобгоблинов, двое теснили толпу коротышек, уворачиваясь от камней и дротиков.

Кенку, за которым я следил, сражался против рослого монстра, и сражался так, как не умел и не смел мечтать при жизни. Ворон танцевал с клинком, за секунду умудряясь нанести минимум два удара. Меч мгновенно рассекал воздух, но натыкался либо на блок дубиной, либо проходил рядом с телом врага. Кенку С-ранга бился против Е-рангового хобгоблина на равных. И пусть хобгоблин не атаковал сам, уйдя в защиту, но я едва ногти не грыз, наблюдая за боем — именно здесь недостатки крафтовых юнитов проявились в полной мере.

Удар мечом попадает по дубине, которой монстр управляет, как тросточкой. Кенку бьет лапой, но хобгоблин с легкостью мастера-рукопашника бьет по кисти тыльной стороной ладони. Новый удар мечом снова натыкается на блок дубиной — уродливый монстр без труда удерживает тяжелую дубину даже одной рукой.

Кенку разъяренно гаркнул, чем вызвал скупую ухмылку противника.

Битва застыла на грани — пусть пара кенку резала гоблинов, как кур, против рослых монстров они бились на равных. Если сейчас к гоблинам подоспеет подмога, придется командовать отступление и стараться сдержать орду в коридорах корабля.

Подгадав момент, режущий гоблинов В-ранговый ворон, которого я назначил командиром, подобрал и швырнул деревянное копье в голову хобгоблина, причем метнул весьма удачно: оглушенный монстр рухнул на колени, а потом — упал навзничь, хрипя и захлебываясь кровью из рассеченного горла.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «хобгоблин», ранг Е.

1/10

Оставшихся хобголинов вырезали в три клинка. Разъяренные вороны атаковали стаей, меньше чем за минуту заклевав оставшихся противников.

Наверху было спокойно. Коротышка с рваным ухом больше не появлялся, потому я скомандовал воронам пока не уходить дальше, а сам принялся медитировать, восстанавливая ману. За полчаса на еще один призыв накоплю.

Только гоблины не стали ждать, пока их вырежут по частям, а полезли из глубин корабля. И на этот раз кроме четырех хобгоблинов в рядах нападающих был еще и шаман.

Старый, как сама смерть, коротышка, одетый в кожаный плащ, шел позади хлынувшей с тоннеля толпы. Гоблины — не самые смелые бойцы, но эти коротышки рвались вперед, сбившись в толпу, карабкались по головам друг друга. Отстающие гоблины оглядывались на шамана, подвывали и лезли вперед с утроенной силой.

Вокруг старика вьются призрачные твари в виде изуродованных гоблинов: с вытащенными кишками, с разрубленной грудной клеткой. На лицах призраков застыли мучительные гримасы — души вырваны из тел во время ритуалов. Когда сухие пальцы старика касаются призрака, на прозрачном лице на секунду появляется выражение облегчения. Но лишь на секунду.

— Trink ihre Seelen! — скомандовал атаку старый гоблин. Я не специалист в гоблинской речи, но вряд ли он сказал что-то вроде «остановите эту бессмысленную бойню».

Призраки молнией рванули к кенку, режущим обезумевших гоблинов, которые позабыли про мечи и самодельные копья и бросались на воронов с кулаками, пытались вцепиться зубами и отхватывали по этим самым зубам.

Шамана нельзя выпускать наружу! Пусть против призраков у меня есть особый меч, но от атаки со всех сторон я не увернусь!

Кенку, подчиняясь моей мысленной команде, рванули вперед, перепрыгивая через гоблинов, распарывая мечами шеи, вонзая когти в хилые тела. Хобгоблины пытались протолкнуться к воронам, расталкивали и отшвыривали своих мелких собратьев, но кенку были ловчее и легче — прыгали по плечам, по головам толпящихся карликов.

Однако призраки летали быстрее любого кенку: бестелесные монстры настигли и облепили моих юнитов, вытягивая жизнь. Я чертыхнулся и принялся передавать юнитам ману. Пока все зависло в хлипком равновесии, но энергия из источника убывала бешенными темпами — траты зависели и от расстояния до юнитов, и от их количества — подпитывать разом пятерых было накладно.

Когда мана кончится, битву можно считать проигранной… Впрочем, к тому моменту кенку могут и покончить с заклинателем духов.

Старый шаман стоял, скрестив руки на груди, и с невозмутимостью скального утеса смотрел на кенку, которые пробивались все ближе. Казалось, ничто не может поколебать его уверенности. Когда первый кенку пробился к коротышке, тот с гибкостью и ловкостью эквилибриста увернулся от удара когтями, и вонзил кисть в грудь кенку.

Знаю этот прием — пожирание сути. Таким образом шаманы и малефики сжигают чужие души, на краткие минуты получая мощнейшее усиление.

Но мой юнит души лишен! Ладонь заклинателя ухватила пустоту — кенку рассеялся, а рядом со старым гоблином стояли еще трое, пробившиеся к шаману одновременно. И они точно не позволят шаману использовать этот прием снова.

Глазки шамана расширились, когда он понял, что его план провалился. Ага! А вот теперь тебя пробрало!

Старый коротышка развернулся, бросился прочь, но тут ему в спину ему прилетел брошенный кенку меч. Несмотря на то, что оружие угодило в кожу острием, плащ не пробило. Но старика повело в сторону, он споткнулся. Встать уже не успел — первый из подоспевших воронов опустил клинок, обезглавливая шамана. Лишенные хозяина призраки исчезли.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «гоблин-шаман», ранг D.

1/10

Но до победы все еще было далеко.

— Да откуда вы лезете, — выдохнул я, глядя на новую толпу, хлынувшую из глубин корабля. Нет, я не жалуюсь, чем больше убитых противников — тем больше фрагментов — я уже больше ста набрал. Но в самом деле — откуда? Они что, построили подземный город в трюме?

Оставшиеся кенку сражались, как львы — без устали отбивались от гоблинов, но дротики и дубинки, которыми швырялись хобгоблины, наносили урон юнитам, а маны на восстановление у меня уже не осталось. Кенку прикрывали друг друга, стоя спинами к заплесневелой стене, но бой с шаманом изрядно потрепал их. Вот рассеялся первый ворон, минуту спустя — второй. Третий с четвертым носились по залу, уворачивались от ударов и бросков, прикончили еще пятерых коротышек и вместе напали на хобгоблина, в самоубийственном рывке. Успели убить монстра, но сами погибли.

В итоге, прежде чем я лишился связи с последним кенку, в корабле выжил десяток коротышек и два хобгоблина. А у меня — кенку А-ранга. Думаю, юнит должен справиться с оставшимися, все-таки он гораздо выше по рангам. К тому же, я тоже не останусь в стороне.

— Пошли, — скомандовал я, направляясь к пролому. Лучше встретить засранцев в тесном пространстве, где они будут лишены возможности окружить нас. Это потрепанных кенку от коридоров отгоняли, но про нас пока не знают.

В тоннелях действительно оказалось темновато, но далеко мы не ушли — засели в десяти метрах от входа.

Через пять минут кенку встрепенулся, да и я услышал дробный топот. Переключаться на зрение ворона не стал — это тратит ману, а у меня ее совсем на донышке, осталось лишь на пару иллюзий. Кенку взрослый, умный и развитый — справится.

И кенку не разочаровал — подловил в тоннеле прущих толпой гоблинов и сходу заколол троих. Последних, подвывающих и пытающихся сбежать, убивал ударами острия в спины.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «гоблин», ранг F.

211/10

А потом мы выбежали из тоннеля в вытянутое помещение, где наготове стояли хобгоблины, смекнувший, что истошные крики мелких собратьев из тоннеля доносятся неспроста.

Хобгоблины размерами походили на взрослых крепких людей. Надень на такого нормальную одежду, перчатки с длинными пальцами, чтобы спрятать сантиметровые когти, лыжную маску, и в сумерках никто не догадается, что крепкий силуэт принадлежит монстру. Другое дело — великаны, драконолюды или гоблины — там уже разница заметна.

Кенку шагнул к хобгоблину и нанес размашистый удар мечом, силы которого хватило, чтобы пробить блок и раскроить череп монстра. Одновременно с этим копье второго монстра с тошнотворным хрустом вошло в бок кенку, и эту рану я уже затянуть не успел. Ворон растаял, оставляя меня против копейщика.

Впрочем, на одну слабую иллюзию у меня сил хватало. Я мгновенно коснулся сознания гоблина — беззащитного и не развитого. Перед глазами мелькнул сырой глубокий овраг, заменяющий гоблину внутренний мир, и я сразу же ударил иллюзией.

Копейщик застыл, лишившись зрения. Я скользнул вперед, и отсек ему голову.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «хобгоблин», ранг Е.

8/10

Немного не дотянул. Но жаловаться грешно — я набил больше двухсот фрагментов, а могу развить обычного коротышку до хобгоблина всего за двадцать. Правда, он будет слабее, чем оригинальный хобгоблин, зато выйдет дешево. Вот только будет ли оправданно получить десять хобгоблинов вместо двадцати коротышек?

Или вовсе догнать гоблина до А-ранга или даже S-ранга. На первого мне понадобилось бы триста двадцать фрагментов, а на второго — шестьсот сорок. Зачисти я три таких осколка, действительно смог бы призвать S-рангового гоблина, который задал бы жару даже аристократу B-ранга, и справился бы даже с двумя кенку, если они нападут одновременно, или с любым бойцом отряда «шипов», если тот не станет использовать телекинез или геомантию. Только вот тратить на эту блажь три сотни фрагментов — глупо. Да и полтора десятка обыкновенных гоблинов для меня сейчас полезнее, чем А-ранговый коротышка.

С другой стороны, в будущем всё-таки стоит набить побольше фрагментов в таких осколках — зачистить сразу десять-пятнадцать осколков с гнёздами, и получить команду быстрых, сильных, а самое главное — условно бессмертных бойцов.

Но сейчас лучше забиться в какую-нибудь щель и помедитировать, накапливая ману, а потом — призвать себе хотя бы одного кенку, а то чувствую себя напряженно, пока никто не прикрывает тыл.

А потом — найдем и добьем прячущихся по углам гоблинов. Ненавижу искать гоблинов…

Сзади раздался шорох, в шею что-то впилось. Зашипев от боли, я нащупал короткий костяной дротик. А обернувшись, увидел коротышку с рваным ухом.

Гоблин отбросил духовую трубку, но копье перехватить не успел — я рванулся к нему и ударил. Метил в горло, чтобы добивающего удара уже не понадобилось но засранец быстро, неестественно быстро, отшатнулся назад, упал на задницу и вереща, принялся отползать.

От места, куда впился дротик, по всему телу расползалось онемение. Сейчас прикончу засранца и обязательно нужно выпить противоядие.

Гоблин не спешил вставать — вместо этого все отползал…

…и менялся. Длинные тонкие ручонки вытягивались, становясь еще тоньше, но когти и пальцы вытягивались еще сильнее. Испуганный писк превращался в рычание.

Я не сразу уловил изменения, но едва уловил, рубанул по растущей лапе существа. Меч разрезал зеленоватую кожу, но кость не разрубил. Подходить и пытаться отрубить голову твари, которая уже достигла моего роста и не расти не прекращает, не стал.

Гоблин-вендиго! Не думал, что этот мир еще способен меня удивить.

Против вендиго я сейчас не сделаю ничего. У меня нет магических артефактов, способных сжечь тварь, нет магов.

Трезво оценив шансы, я поковылял к тоннелю, ведущему наверх. Подобные твари не выносят солнечный свет, а значит, наверху у меня будет шанс.

Последние шаги дались с трудом — я едва не вывалился на поляну. На подгибающихся ногах отошел от входа, снял рюкзак и вытащил из него противоядие. Выхлебал бутылек полностью. Лекарство не убрало сонливость, да и онемение по-прежнему расползалось по телу, но зато теперь есть шанс, что не сдохну.

Я плюхнулся на задницу, развернулся к темному пролому и глубоко вздохнул, подготавливаясь к медитации. Вендиго уже был там, я видел, как мечется его силуэт.

Пытаться пополнить ману метрах в двадцати от уродливого монстра? Да легко. Меня не могли отвлечь ни шипение, ни тихий мерзкий хохот. Монстр ждал, пока наступит ночь, и понимал, что человечек не сможет с ним справиться.

Но я и не собирался сражаться с ним лицом к лицу. Я намедитировал себе четверть резерва, зацепился взглядом за силуэт монстра и провалился в его внутренний мир.

Разум гоблина походил на подземную пещеру, на полу которой росли светящиеся синеватым светом поганки. А еще я не один — в голове одержимого гоблина живут свои тараканы.

Стен пещеры я не вижу, замечаю лишь странные тени на краю зрения — движение сопровождает скрип когтей о камень, шепотки и далекое хихиканье.

Зря монстры не напали сразу. Хотя вряд ли это им помогло бы.

Мощный огненный купол расходится во все стороны от меня, сжигая тени. Сам я взлетаю в воздух, и не зря. Вот ближайший вендиго стремительно прыгает на меня и пытается ударить. Наивная тварь.

Встречаю ее сотворенным фаерболом — огонь расплескивается по телу монстра и за секунды сжигает его до костей. На камень пещеры падает пылающий труп.

На воздействие ушла масса энергии, которую я с лихвой пополнил за счет убийства твари.

Три монстра, олицетворяющие одержимость вендиго, вышли на свет пылающего тела. Завыли, размахивая длинными лапами, зашипели. Поняли, что даже втроем могут оказаться слабее, и пытаются отпугнуть?

Существа ростом достигали трех метров, были уродливыми, скособоченными. Больше походили на рисунок детских кошмаров или на собранных из тонких палочек уродцев. Верхние конечности пятипалые, как у человека, но с огромными, острыми когти. Раздутые головы, громадные пасти, полные треугольных зубов. Шерсти нет.

Ускоряю восприятие и отправляю одновременно три файербола — по одному в каждую тварь, сжигая их полностью. Мерзкий визг закладывает уши. Морщусь, но подпитываю огонь, отдавая ему всю ману, пока монстры не затихают.

Ну вот и все. Мана на нуле, твари уничтожены. Вряд ли этот поединок избавит гоблина от одержимости, но из формы точно выбьет, и в ближайшие сутки она ему будет недоступна.

Меня выкидывает в реальный мир с головной болью — плата за магическое истощение в чужом разуме. На фоне и так не самого лучшего самочувствия она почти неощутима.

Где-то внутри космического корабля сейчас тварь перерождается в гоблина. Уязвимое положение, но искать монстра не пойду. Лучше намедитировать на призыв кенку, и пусть они уже этого гоблина ловят.

Увы, накопить энергию я не успел — на этот раз гоблин вышел наружу без трубки, но с копьем. Коротышку тоже слегка покачивало, но выглядел он посвежее. Мог отсидеться, но догадался, что я неспроста здесь медитирую, либо решил добить меня, пока яд хоть как-то действует.

Мы скрестили оружие.

Руки не слушались, я едва удерживал меч. Ноги заплетались. Гоблин был быстрее — легко уходил от размашистых ударов, выжидая, пока подействует яд и я не упаду окончательно.

Копье в руках зелёного коротышки летало, будто живое, но я каждый серьезный его удар я отбивал, пусть и чудом. Я пытался выдать максимальную скорость, атаковал острием меча, пытаясь достать гибкого, как резиновый шланг, гоблина. Но мои усилия оставались тщетны — слабенький монстр F-ранга казался сверхбойцом. Не будь я обессилен и измучен, не попади в мою кровь яд, не появись на моих руках и ногах истекающих кровью порезов, я справился бы с ним за секунду. Но максимум, что я сейчас мог — уклоняться и отбивать подлые удары, которые иначе вспороли бы мне пузо.

Гоблин тоже выдыхался. Если вначале поединка он ловко уклонялся от ударов, то теперь едва удерживал копье — обращение в монстра потратило все его силы. Но истощение и яд сыграли против меня — после очередного запредельного усилия я моргнул и вдруг обнаружил, что лежу на каменном полу, а меч валяется метрах в пяти от меня. Гоблин же оказался куда ближе — зеленый коротышка наступил голой лапой мне на грудь и, тяжело дыша, примеривался, как бы половчее всадить лезвие копья в горло.

Я схватил коротышку за ногу и повалил. Поганец заверещал и попытался вырваться, но не смог — я подмял гоблина под себя, навалился всем весом.

Гоблин оказался удивительно костлявым. Он выпустил копье, которым все равно не смог бы ударить, и царапался, кусался. В моей голове гулко стучала кровь, я не видел ничего, кроме багрового тумана, и находился в шаге от потери сознания. Но сумел нащупать горло монстра, смять его, и держать так, с грехом пополам удерживая второй рукой лапы гоблина, не давая выцарапать мои глаза грязными когтями.

Когда хрип гоблина затих, я пополз к мечу.

Глава 16

Вы очистили осколок. Какую награду желаете получить?

— Зелье физического усиления

— Пять фрагментов юнита «хобгоблин»

— Два фрагмента юнита «гоблин-шаман»

Голова адски болит. Во рту сухо, на языке ощущается горечь.

Сколько я валялся в беспамятстве? Судя по тому, что запас маны полон, лежал я как минимум часов девять. Непозволительно долго — отец наверняка себе места не находит.

Кряхтя по-стариковски, чего себе даже в семьдесят лет не позволял, поплелся на свежий воздух.

Порезы и раны ныли и щипали, но это было терпимо. Гоблин не смог ранить меня глубоко.

Я присел на траву рядом с разлапистой сосной. Разбираться с бонусом сейчас не хотелось — не чувствовал я себя достаточно трезвым для серьезного выбора, поэтому — отдал команду цифровому помощнику и окно свернулось. Вместо этого я сосредоточился и призвал десяток обычных гоблинов, потратив разом сотню фрагментов и чуть больше трети накопившейся маны.

Воздух передо мной помутнел, а потом на полянке стало тесновато. Коротышки с интересом посматривали по сторонам и ожидали приказа.

— Ищите и несите сюда ценности, которые есть в вашем осколке. Золотишко, артефакты — все, что когда-то скрафтили, нашли или сняли с трупов, — скомандовал я.

Гоблины закивали и друг за другом исчезли в проломе.

Вот и готова моя трудовая бригада. Гоблины, конечно, не кенку, но таскать с места на место ящики или мародерить они могут, а значит, вопрос с низкоквалифицированной рабочей силой закрыт. Если с воронами и крафтом род пролетит, а магия иллюзий меня оставит, смогу создать компанию грузчиков. Десятерых людей моя команда точно заменит, особенно с учетом работы без обеда и сна. Тысяч двести-триста в месяц смогу поднимать. За месяц накоплю на симбионта, а за каких-то лет пять-семь лет даже выполню пару пунктов плана, а там и до власти над пространством рукой подать.

Я поежился от таких перспектив. Не иначе, на меня все еще влияет яд, внушая такой кошмарный бред.

Пока гоблины сновали туда-сюда, таская вещички, я достал из рюкзака телефон, посмотрел на время. Семь часов утра — похоже, занятия я сегодня пропущу. Причина у меня более чем уважительная.

А теперь — самое время поразмышлять над бонусом.

Итак. Фрагменты хобгоблинов — неплохо, но это — самый слабый вариант из имеющихся. Зелье физического усиления — отличная вещь, я как минимум единичку с нее подниму, стану ближе к десятке, за которой мое тело станет куда быстрее, выше, сильнее, и энергию будет лучше накапливать и проводить. Выбрать зелье физического усиления — это стать сильнее сейчас, а вот фрагменты шамана — лучше на длинной дистанции. Не факт, что у меня получится набить еще семь фрагментов в ближайший месяц. Даже если я зачищу пять-шесть осколков с гоблинами, в них в качестве боссов могут попадаться орки, тролли или даже какие-нибудь особо скверные духи, для уничтожения которых нужно расколошматить алтарь или какой-нибудь артефакт.

Шаман D-ранга, вся сила которого в боевом потенциале, станет жемчужиной моей коллекции, и вокруг него можно будет выстроить штурмовой отряд. Я не знаю, какой именно магией будет обладать шаман — управлять духами мертвецов, договариваться с духами природы или призывать гром и молнии. Но точно знаю, что его боевой потенциал будет равен шаману, с которым недавно бились кенку, а это — грандиозный уровень. Гоблин уделал бы даже опытного наемника, если бы вовремя спустил с поводка призраков и увернулся от первого удара телекинетика или геоманта. А там призраки доберутся до человека, и бой сразу закончится. Ну, или не сразу, если у человека будут качественные амулеты.

— Как ни жаль упускать мгновенное усиление, предпочту взять журавля, — пробормотал я и выбрал фрагменты шамана.

Если бы я выбирал только то, что гарантированно пригодится, никогда не стал бы магом иллюзий, а укреплял бы сейчас оружие вместе с отцом.

подключался к зрению гоблинов, обследовал внутренности корабля, но открытых помещений нет.

Пока гоблины вытаскивали из корабля все ценное, я подключился к их зрению, обследовал весь корабль, но в открытых помещениях не нашел ни одного ценного предмета, что принадлежал Древним. Ни энергетического оружия, ни защитных костюмов, ни контейнеров с симбионтами.

Монстры свалили в кучу посреди поляны плетеные из волос украшения, дубинки из чьих-то берцовых костей, копья с кусками пластика вместо наконечника и вполне себе хорошие вещи вроде плаща погибшего шамана.

Нужно будет поставить над гоблинами командира, чтобы как минимум сортировал добычу. А пока — к самому интересному.

Плащ отрицания смерти

Ранг: D

Описание: стильный плащ из гномьей кожи. Раз в сутки защитит от смертельной атаки, если та попадет по плащу.

Зарядов: 0/1

Именно поэтому меч кенку не пробил плащ. Этот артефакт уйдет на аукцион за круглую сумму — мне и на симбионта хватит, и даже на пространственное кольцо останется. Сам я носить его не стану, но в мире найдется множество людей, которые натянут на себя гномью кожу ради дополнительной защиты.

Еще попались два защитных артефакта — кольцо и наруч, оба F-ранговых, и защитят дай бог от одного-единственного нормального удара. На продажу.

Остальная добыча, за исключением окровавленных ядер, была хламом, интересным только гоблинам: кости, поделки и деревянные игрушки, глиняная посуда с простенькими узорами, шесть зелий в запечатанных пробками колбах из мутного и толстенного стекла. Их я даже забирать не буду, не то что использовать — цифровой помощник никак их не обозначил. Даже травы в здешнем лесу росли дешевенькие, а теплиц в осколке не имелось.

Юниты обнаружили комнату шамана, от которой веяло кровью и застарелым ужасом — монстр практиковал тёмную магию.

Я туда не сунулся и даже не стал рассматривать знаки на стенах — знаю немало историй про любителей мистики, которые двинулись кукухой, сунувшись куда не следовало.

Нагрузив мешок, развеял гоблинов и шагнул за арку.

Вышел во дворе многоэтажного дома, посреди детской песочницы, и осмотрелся. По небу плыли темные тучи. Из подъездов к машинам шли сонные люди, где-то плакал навзрыд ребенок, не желающий ехать в садик. По дороге проехался фургон КМА — сотрудники спешили проверить поступившие за ночь звонки, отметить новые порталы или вместе с полицией зафиксировать смерть обывателя от когтей очередного монстра. Обычное городское утро.

Телефон пиликнул. На экране высветились сообщения о пропущенных вызовах от отца. Последний был в полпервого ночи. Перезванивать не стал, но быстро набил сообщение, что я в порядке.

Я обрадовался, но ничуть не удивился, когда заметил знакомый порш. На переднем сиденье спал Григорий.

Я аккуратно постучал в стекло. Водитель вздрогнул, открыл глаза и пару секунд смотрел на меня мутным взглядом. А потом — засуетился и разблокировал двери.

Добыча отправилась в багажник.

— Всю ночь тут сидел? — спросил я, присаживаясь на заднее сиденье.

— Нет, — сонным голосом сказал Григорий. — Часов с девяти вечера сижу. Но у меня стоит будильник — минут через десять отправился бы развозить детей.

Машин у нас всего две — старенький крузер, который практически не используется по причине ветхости, и этот порше. А водитель и вовсе один, он же механик.

— Тогда я на такси поеду — не хочу, чтобы меня Степан и Ника в крови и рваной одежде видели.

На такси заехал в ангар, оставил там рабочих кенку, а потом — в гостиницу, где оставил самообучаться своего ворона. С гостиницы двинулся домой. По пути связался с Дарьей, описал ей характеристики добытого плаща и попросил выставить на продажу.

— Выглядишь отвратно, — сообщил отец с порога. — Возьми зелье исцеления в аптечке. Или лучше вызвать целителя?

— Спасибо, хватит зелья. Раны несерьезные.

Мне бы не помешало обзавестись юнитом, способным исцелять. Если даже Дарья обнаружит осколок с симбионтами, то лекарь пригодится для других.

— Расскажи, как прошел поход.

Но я не успел начать рассказ — дверь раскрылась и в кабинет заглянула Кристина.

Девушка была бледна, руки сцеплены в замок.

— Савелий Айдарович, к вам господин Юсупов. Я… я не посмела задерживать.

— Все нормально, — тепло улыбнулся отец и поднялся с кресла.

Ярослав Юсупов вошел в кабинет, запер за собой дверь и оглядел нас равнодушным взглядом.

— Савелий, — холодно кивнул он, не удостаивая меня вниманием. — Нужно поговорить.

Улыбка отца исчезла. Если он был рад увидеть старого друга, то сейчас эта радость пропала — друг не пришел. Вместо друга в кабинете стоял глава клана Юсуповых — лицо официальное и абсолютно недружелюбное.

— Что ж, давайте поговорим, — кивнул отец.

— Почему вы не сказали о своем решении открыть производство? Тут не родина вашего рода, Алмазов. Тут не Якутия. Не знаю, как у ваших предков обстояли дела с собственным кланом, но здесь обо всех телодвижениях в роду, имеющих отношение к бизнесу, принято советоваться с главой. Я — глава клана, в котором вы состоите, Алмазов!

В будущем я видел этого человека раболепным, он и дунуть в сторону нашего рода не смел. А теперь вижу его уверенным, взирающим на нас с презрением.

— Когда это советоваться с главой клана по столь мелким вопросам стало обязательным? — прищурился отец. — Я хотел обеспечить своему роду стабильность, чтобы ежемесячные расходы можно было оплатить, не занимая у других и не работая на износ. Наше производство не достигло тех масштабов, чтобы уведомлять о нем клан.

— А я думаю, что достигло! Мне звонят серьезные люди и выговаривают за вашу попытку демпинга, за развернутое производство! Как вы вообще родили идею заниматься созданием оружия? У вас вполне неплохо выходило применять укрепление, почему вы перешли на крафт? И почему я узнаю об этом последним⁈

— Не думал, что глав кланов волнует, как зарабатывают на жизнь отсталые, проблемные рода, — вполголоса сказал отец.

— Я прикрываю вас и несу за вас ответственность! А если вы наркотиками займетесь? — Начал бредить Ярослав. — Я хочу увидеть отчет обо всех ваших действиях за год: обо всех ваших делах, активах, обо всех осколках, в которых вы бывали, о материалах, которые вы закупали, о людях, которых наняли — я желаю знать абсолютно все! И уже после этого решу — разрешать вам и дальше зарабатывать на жизнь крафтом.

И отец не попытался оспорить наглые и необоснованные требования. Не знаю, почему — либо из-за корней старой дружбы, которые остались лишь в его душе, либо потому, что боялся за благополучие рода. Боялся, что если сейчас начнет бодаться с главой, завтра Ника упадет с лестницы и сломает себе шею. Или что-то случится со Степаном.

И вид отца, не смеющего возражать, привел меня в бешенство. Отец учил быть мудрым, по возможности не ссориться с людьми, сдерживать гнев. Но будем честны — отец и сам не всегда следовал своим учениям.

И я ударил туда, куда вообще бить не собирался — в самое больное место Юсупова, в его личный крест, который он будет нести еще двадцать лет.

— Кстати, о наркотиках вы ведь не случайно упомянули?

Юсупов осекся.

— Что?

— Ваш младший сын, Денис. Скоро ли он выйдет из рехаба? Или вы еще не отправили его туда? Я бы на вашем месте поторопился. Кстати, пресса знает о пристрастиях Дениса? А если не знает, как думаете, сколько заплатят журналисты за вашу грязную историю?

Юсупов побледнел от гнева.

— Может, мне тогда стоит купировать вашу угрозу в зародыше?

— Айдар, — предупреждающе сказал отец.

— Если вы настолько боитесь речей подростка, что готовы его убить, то можете попробовать. Кто вас остановит?

Пытаться меня убить Ярослав не стал. Упоминание о проблемах Дениса сбило его с толку, и ссора на тему нашего производства не вспыхнула вновь.

— Кстати, Савелий, воспитайте сына. Его вспыльчивая натура бросает тень на наш клан. Отчет жду на неделе, всего хорошего.

Глава клана напоследок зло сверкнул глазами и вышел из кабинета.

В душе клубился гнев. Эта властная дрянь относится к нам, словно к крепостным!

Раньше я раздумывал, когда включу в свой план Юсуповых, теперь я абсолютно уверен, что этот человек с нами на одной стороне не будет. Нужно собирать коалицию, менять клан или его главу: с Ярославом никаких дел иметь не хочу.

— А ведь мы были дружны, — с горечью сказал отец. — Наверное, ты этого не помнишь, но когда тебе исполнилось три года, мы с Катериной стали брать тебя, а потом и Нику на пасхальные вечера, которые устраивал Ярослав. Его жена встречала гостей на пороге, и когда все дети были в сборе, затевала с ними охоту за пасхальными яйцами, спрятанными по всему особняку. Затем все смотрели выступление пиромантов и приглашенных иллюзионистов, и угощались горячим шоколадом. Когда покидали дом, дети несли с собой корзинки, полные пасхальных яиц и подарков. Ты был такой смешной, когда тянул за собой большую корзину с подарками. Такой невообразимо милый и одновременно — серьезный. А на рождество в главном зале особняка Юсуповых сооружали огромную горку для детей, и вы скатывались с нее на маленьких ковриках и неслись дальше по паркету, визжа от восторга.

Отец замолчал.

— Так почему вы поссорились?

— Я слишком часто обращался за помощью к Юсупову, но если дружбу портить, постоянно пользоваться ею, она не протянет долго. Так случилось — однажды меня пригласили в этот особняк, без тебя, без Катерины и без Ники. А когда я пришел, там уже собрался весь цвет нашего клана, и на повестку дня вынесли вопрос — целесообразно ли помогать мне и дальше.

Как по мне, если дружба с Юсуповым испортилась от частой помощи, тогда и не было никакой дружбы. Или была только в воображении отца.

— Неужели все они поголовно проголосовали за то, чтобы оставить нас наедине с проблемами?

— Не спорю, некоторые были против, — кивнул отец. — Но почему-то очень много было «за».

Отец снова замолчал, посуровел. Вместо того, чтобы дать родителю потонуть в мрачных мыслях, я перевел его внимание на другое:

— Давай расскажу по осколку. В общем, зачистил я его не без проблем, но теперь могу призвать десяток гоблинов. И есть возможность получить еще десятерых хобгоблинов, купить амулеты с иллюзиями и заменить охрану. Не знаю, как тебе, а вот мне не понравилось, что посторонний человек прошел в особняк, а с поста у ворот не доложили, и вообще — открыли ворота без твоего одобрения. Я вот неуютно чувствую себя в собственном доме, когда в него без разрешения может войти кто угодно. Что потом? Всякий бомж будет открывать ворота с ноги?

Отец тяжко вздохнул, а потом слабо возразил:

— В охране у нас потомственные слуги, чьи отцы и деды работали на нас же. Выгонять их не очень правильно.

— Они отвыкли работать за годы безделья. Думаю, самое время менять их на хобгоблинов. Нужны ли нам разжиревшие охранники, которые не ценят тех, кого должны оберегать?

— Ты изменился, — сказал пространную фразу отец. — Стал самостоятельным, пытаешься руководить и планировать. Только в наш с Ярославом разговор тебе лезть не стоило.

— Так что думаешь по поводу охраны? — не дал я увести разговор в сторону.

— Замена охраны ничего не даст. Если на особняк захотят напасть умелые люди, то их отряд с одинаковой легкостью вырежет как сегодняшнюю охрану, так хобгоблинов и нас с тобой.

— Значит, на юнитах не остановимся. Нам не помешает купольная защита, чтобы отразить то же «инферно», о котором ты говорил. Вдобавок, можно обратиться к крафтеру, который специализируется на амулетах — он может создать тревожные браслеты, которые я раздам своим куклам. При смерти бойца или при нажатии купол начнет работать на износ, не пропуская внутрь не только заклинания, но и выявляя и уничтожая невидимок и прочие угрозы.

Когда денег у нас станет больше, можно будет перестроить особняк: собрать его из превращенных в артефакты каменных блоков, которые, будучи связанными вместе, усилят друг друга, превращая все здание в громадный артефакт. Насколько знаю, можно обратиться к Стефану Даримову, он и купол создаст, и особняк перестроить сможет.

— Откуда ты знаешь о таких вещах? — Отец приятно удивлен. — Ты что, изучал фортификацию?

— Самые основы. Прочитанная книжка, подслушанный диалог. Кстати, пока не забыл: рекомендую купить всем домашним по хорошему защитному кулону — если уж в Академии произошел прорыв, то кто знает, не повторится ли подобное еще раз.

— Ты уже говорил.

— И повторю.

А когда дойду до осколков S-ранга, можно будет набить фрагменты действительно могучих существ, и поставить для охраны особняка какого-нибудь стихийного архимага, даже будь он драконолюдом или вовсе какой-нибудь нежитью. Такой юнит не просто остановит инферно, но и накормит им агрессоров. Вот тогда за безопасность родных точно не нужно будет переживать.

А может, и человека подходящего ранга в осколках найду — люди в них временами тоже попадаются.

— На купольную защиту нужны деньги, а мы еще не продали ни одной партии артефактов.

— Деньги будут, — отмахнулся я. — Крафт у нас налажен, и со временем пойдет в гору.

Вот только я планирую достать хрустящие купюры гораздо раньше, чем наш бизнес встанет на ноги. С самого возвращения в прошлое откладывал это решение, но раз уж мне удалось развить тело до материальных иллюзий, то деньги я достану. Самый простой способ — создать иллюзорное золото и обменять его на настоящее.

Обычный иллюзионист, который решит продать фальшивое золото, окажется в камере. Опытных магов, которые способны такое провернуть, держат на карандаше, а неопытные не умеют создавать прочные иллюзии и не умеют обманывать себя. Те, кто способен создать качественный обман, чтобы его не разрушили амулеты против иллюзий, уже поднялись до настоящих вершин и получают столько, что для них затея с фальшивым золотом теряет смысл.

А спонсором выступят рода, которые ставили нам палки в колеса: Липовы и Григорьевы.

Глава 17

Мои желания пограбить недоброжелателей не разошлись с делом. Я сходил в душ, смыл кровь и грязь, осмотрел затянувшиеся порезы. А потом захватил с собой кисть, чернила и уселся в позе лотоса посреди комнаты для медитации.

После вызовов гоблинов и кенку у меня в запасе осталось чуть меньше половины запаса маны, но потоки энергии в этой комнате были особенно сильны. Правда, их можно было сделать еще мощнее: глядя на руны, я видел огрехи — не даром сорок лет занимался ритуалистикой. Убрав ошибки, я смогу улучшить и так неплохую печать, плюс это хороший способ впечатлить папу, показать, что я силен не только в иллюзиях. Потому я беру кисть и выписываю еще семнадцать рун поверх металла. Простая краска, грубые правки, но движение энергий заметно улучшилось. Отец определенно заметит это.

Для полного восстановления резерва я медитировал полчаса. А потом начал сливать резерв в одну-единственную иллюзию. На полу рядом со мной появился маленький золотой слиток. Качественная иллюзия, которую я должен сделать еще реальнее. Пока моего навыка и сил не хватит, чтобы продиктовать миру свою волю и сделать слиток реальным абсолютно, но мне хватит и того, что золото просуществует два-три часа.

Когда иллюзия стала достаточно стабильной, я достал тоненькую кисть и чернила, и вывел на металле простенькую рунную цепочку — ритуал привлечения внимания. Видел такой трюк у одного ритуалиста.

Без специальных наговоров, без магически заряженных чернил, без расчетов и правильных слов, цепочка получилась весьма слабой, действовать она будет не дольше пары часов, да и то — на какого-нибудь слабовольного человека.

Только вот когда миллиметровый слой воображаемого золота нарос поверх чернил, я снова взялся за кисть, и за первым ритуалом последовал другой — разжигающий жадность. Человек с защитным амулетом или средней волей его не заметит, но первый ритуал стал на капельку сильнее.

А после третьего ритуала усилились первые два. Чувство узнавания — когда смотришь на вещь, и понимаешь, что видел где-то похожую. Будто воспоминание из детства — кажется, что вот-вот вспомнишь, но зацепить его не можешь. И продолжаешь смотреть, вспоминая.

Чем дольше смотришь, тем сильнее становится сила знаков — это уже четвертый ритуал. Если бы я вложил в слиток пару сотен своих сегодняшних запасов, через две-три недели хозяин золота ради обладания таким сокровищем город бы вырезал. Если бы обеспокоенные родственники не вызвали бы ему менталиста раньше.

Чернила вытекали с золотого слитка, капали в блюдечко, не оставляя ни следа, а слиток становился цельным, без примесей и малейшей пустоты внутри. Но воздействие, то воззвание к реальности, которое несла рунная цепочка, оставалось жить в золоте.

Тяжелый, манящий блеск драгоценности требовал коснуться получившихся граней, сжать металл в ладони и спрятать там, где его никто не найдет.

На седьмой цепочке я закончил. Дальше заниматься этим слитком было опасно даже мне — я просто передумаю его продавать.

Теперь — работа над самим металлом. Нужно сделать его настолько реальным, насколько я сейчас способен.

Я принялся сливать ману, изо всех сил убеждая себя, что золото на самом деле лежало здесь, когда я вошёл. Я придумал и перепрожил все мысли и реакции, которые оно у меня вызвало. Если я не смогу убедить себя в реальности миража, то не смогу сделать иллюзию достаточно реальной, чтобы обмануть амулеты, которые используют в ювелирных магазинах. Те, которые носят государственные служащие, или ставят на входе в банк, пока не смогу — там А и S-ранги, но я туда и не пойду.

Я детально прорабатывал структуру слитка, подгонял его вес под реальную тяжесть золота, бешенными темпами сливая ману. Укреплял обман, прорабатывал его настолько детально, чтобы даже если этот слиток поцарапают или распилят, он не исчез и не потерял свою мистическую притягательность. Трижды медитировал до полного источника, ставил себе ментальные установки и сливал ману на иллюзию. Одновременно с этим аккуратно вырывал воспоминания о происходящем и прятал их глубоко в шкаф, пока иллюзия в моих руках не стала…

О чем это я?

Ах да, подумать только — кто-то оставил золотой слиток в комнате для медитаций! А отец говорил, что у семьи нет денег. Тут отец не договаривает, и в сокровищнице полки забиты слитками, либо… даже не знаю. Но точно знаю, что я должен поскорее продать золото Липовым.

Забавно, что на слитке выгравированы руны, которые на одном из редких эльфийских диалектов читаются как — «продано идиотам». Причем выгравированы, кажется, моим витиеватым почерком.

Я привычно загнал на задворки сознания шёпот рациональной части разума, которая хотела разгадать эту загадку. Все указывает, что с этим слитком что-то не так, но пока я не хочу вспоминать, что именно. Пока мне не нужно этого знать.

А вот что мне нужно — пойти в огромный торговый центр Липовых и там продать это сокровище. Не слишком рационально, если вспомнить, что именно они виновны в наших проблемах, к тому же обязательно постараются надуть постороннего человека. Впрочем, нужно так нужно.

Я поднял слиток и присвистнул. Да тут килограмма два! Грамм золота стоит шесть тысяч рублей. Даже если я продам слиток в полцены, получу около шести миллионов!

Пополнив запасы маны, я оделся в простенький костюм, захватил рюкзак и, отойдя подальше от особняка, вызвал такси.

По пути мог изменить внешность, но делать этого не стал. Пока рано. Выйдя из такси, я направился в туалет ближайшего кафе — сел на опущенную крышку унитаза, достал кисть и чернила.

В Империи не могут ограничить магию, это было бы самоубийством. Но изо всех сил стараются контролировать и не допускать преступлений, совершенных с помощью магии. В тех же торговых центрах, в банках и в государственных учреждениях стоят крафтовые камеры, которые ловят определенные энергонасыщенные структуры — всевозможные иллюзии, мощные атакующие артефакты, монстров вроде призраков или големов. Камера сканирует окружение, отмечает предмет и подает сигнал оператору, который либо вызывает Группу Быстрого Реагирования, либо звонит в полицию, либо отключает этот сигнал, если решает, что в предмете нет никакой угрозы.

Но рано или поздно человек найдет, как обойти защиту. Против таких камер у меня есть знания из будущего. Я начинаю вычерчивать на двери кабинки длинную рунную вязь — ритуал, который перегрузит ближайшие камеры, в том числе и в торговом центре, и заставит их зависнуть на час-другой, пока не иссякнет вложенная в руны мана. Не факт, что операторы вообще поймут, что было постороннее вмешательство — оборудование сложное и сбои периодически случаются.

Нужно накупить специальных костяных кубиков в качестве концентраторов для ритуала. Очень удобно — можно составить подобный ритуал дома, заякорить необходимый эффект на кубик, и в нужный момент — активировать, подав на предмет энергию, или начертив недостающую руну.

Когда ритуал завершен, а резерв просажен на треть, чернила стекают по дверце, смазываясь в одно большое пятно. Я же меняю внешность и выхожу из кафе — теперь моя иллюзия не засветится на камерах.

Можно было не заморачиваться с ритуалом и прийти под своей внешностью, но я не хочу, чтобы Липовы узнали, что у нас дома есть золотые слитки, и их так много, что они валяются даже на полу комнаты медитаций. Ужасающая беспечность, кстати — надо будет позже поговорить с отцом.

До торгового центра дошел высокий мужчина лет тридцати пяти, с зализанными серебристыми волосами и без всякого ожога. Я ловил внимательные взгляды идущих навстречу девушек и женщин, и улыбался каждой. На входе в торговый центр придержал дверь перед стайкой школьников, и сразу же направился к магазину драгоценных украшений.

— Здесь же с золотом обращаются, да? Тут ломбард? — поинтересовался я, заходя в магазинчик, где торговали ювелирными украшениями.

Меня встретил скучающий взгляд двух продавцов — мужчины и женщины. Первый вовсе не удостоил меня ответом, а вторая покачала головой.

— К сожалению, нет. Но у нас есть украшения на любой вкус, есть даже артефактные.

— Очень жаль. Знаете, я вот был в осколке, и добыл там такую вот штуку, — достал я из кармана слиток.

— Нет, мы не занимаемся скупкой, — ответила женщина, даже не взглянув на металл. А вот мужчина взглянул. Сперва просто мазнул взглядом, потом пригляделся внимательнее и мотнул головой, будто отгоняя наваждение, а на третий раз — прилип, жадно лаская взглядом грани слитка.

— Ксюша, погоди, — остановил коллегу продавец. — Мужчина, вы тоже никуда не уходите, сейчас уточню кое-что. Возможно, мы сможем вам помочь.

После короткого звонка прибежал деятельный мужчина в дорогом костюме. Он представился Сергеем Викторовичем, родовым слугой Липовых и навёл суету: меня отвели в комнату на другом этаже, угостили чаем, к которому я не притронулся, а сами принялись бегать, кому-то звонить, время от времени возвращаясь, чтобы посмотреть на лежащее передо мной золото.

— Мне не нужен чай, мне нужен ломбард! — Объяснял я, заставляя всех вокруг бегать ещё быстрее. — Расскажите мне, как дойти до ломбарда и я пойду. Мне бы золото поскорее продать.

Разумеется, никто сразу у меня слиток не купил. В первую очередь сотрудники принесли артефакт против иллюзий. Меня это слегка позабавило: даже если бы я создал и принес сюда иллюзорное золото, оно спокойно выдержало бы проверку. Когда десятилетиями оттачиваешь мастерство, рано или поздно находишь способ преодолеть даже поток дестабилизирующей энергии артефактов. Единственное, чего я бы не смог сделать — это убрать фон маны, так что будь золото иллюзорным, и проверь его кто-нибудь с помощью соответствующего прибора, сотрудники были бы здорово удивлены.

— Может, он внутрь что-то другое засунул? — шептал за дверью Сергей Викторович. — Пригласите геоманта.

Взмыленный геомант прибежал через пятнадцать минут, за которые я уже дважды порывался уйти, и, просканировав слиток, счел его настоящим.

— Золото с незначительной примесью серебра, внутренних пустот нет. Слиток одномерный, без куска серебра в центре. А вот точное соотношение металлов и возраст слитка я вам не скажу.

Спросив мое разрешение, сотрудники даже пробу взяли, дважды взвесили слиток и снова кому-то позвонили. А потом, как я и предполагал, обули меня с ценой, предложив на треть меньше, чем дал бы самый жадный ломбард в городе. Но мне важно было продать его, и продать именно здесь.

Так как все проверки закончились, я разрешил себе вспомнить, что золото совсем не золото. Сотворенный для Липовых слиток был липовым, потому скандалить я не стал. Разве что повозмущался для порядка, выбив лишние сто сорок тысяч.

Интересно, что у меня никто не спросил, почему я не продаю слиток через официальную городскую скупку — может, решили, что я свихнувшийся искатель, который сорвал куш и не осознал его ценности, и не хотели спугнуть удачу. А может, в их головах сейчас не оставалось ничего, кроме жадности и жажды обладать драгоценным металлом.

Когда я поинтересовался, где же обещанные деньги, мужчине позвонили, и громкий голос в трубке затараторил:

— Сергей Викторович, у нас сейчас нет такой суммы — вчера только забрали выручку.

— Так пробегитесь по кассам! Мне нужны деньги! Мне нужен этот слиток!

— Какие-то проблемы? — поинтересовался я, и меня заверили, что проблем нет.

Вообще-то для такой крупной сделки необходимо не только обоюдное желание, но и присутствие государственного чиновника, который заверит продажу и посчитает налог. Но Липовым это было не нужно, потому что тогда придётся платить реальную цену мне, платить налоги государству, если они вообще имели право скупать золото с рук. Мне этой суеты тоже не хотелось. Когда слиток пропадёт, они даже в суд подать не смогут, даже если каким-то чудом выйдут на меня — продажи ведь официальной не было. Конечно, они могут в отместку устроить какую-нибудь подлянку, если вообще поймут, кто я, но мне плевать — все, что могли, они уже устроили.

Семь с лишним миллионов пятитысячными купюрами легко вместились в рюкзак, и там даже осталось достаточно места.

На днях нужно и к Григорьевым зайти, пока обман не вскрылся — поиметь денег и с них.

Высокий мужчина с прилизанными волосами спокойно вышел из здания. Следом за ним направился неприметный человечек в сером плаще. Оба свернули на ближайшую улицу. Вот пусть вдвоем и бродят хоть до вечера, рассматривая красоты Новосибирска. Только вот видеть мужчину с прилизанными волосами будет один-единственный человек — тот, который за ним и следит. Метод ухода от наблюдателей у меня отработан уже давно.

А я тем временем направлялся совершенно в другую сторону. На использование многочисленных иллюзий, в том числе — невидимости, пришлось потратить практически всю ману, оставив только запас, необходимый для поддержания призванных кенку. Пока ехал домой на такси, позвонил своему секретарю.

— Даша, ускорь поиски осколка Древних, пожалуйста. Свяжись с наемниками, КМА, даже на форум свободных искателей, которые за стеной шастают, напиши.

— Хорошо, — бодро отозвалась девушка. — Кстати, у меня вопрос по поводу пространственного кольца. Вам без разницы, каким будет объем пространства? В наличии только артефакты вместимостью в кубический метр и стоимостью в пятьсот тысяч.

Пожалуй, я погорячился с мыслями, что помню все про это время — о таких высоченных ценах на пространственные кольца я не слышал. Наверное, девушка просто ошиблась.

— Эм… Ты хотела сказать — пятьдесят тысяч?

— Нет, пятьсот.

— Ты шутишь?

Меня удивила не только порядком задранная цена, но и ничтожность артефакта за такую цену. Кубометр⁈ Этот артефакт что, клешнями создавали?

Не спорю — до моего рождения такие артефакты крафтили без всяких ритуалов, и выходило такое создание непомерно дорогим. Но когда я начал заниматься ритуалистикой и пространственной магией, нужные схемы были разработаны и даже ингредиенты изрядно подешевели.

Появление в аудитории осколка, который не должен был там появиться, можно списать на то, что мое появление в этом времени всколыхнуло пространство. Но ситуация с кольцами — второе расхождение с моей памятью, и это уже нельзя списать на совпадение. В тот ли мир я попал? Или же повлиял на пространство и время куда сильнее, чем думал?

Нужно искать ответы. Закопаться в интернет и сверять даты, события.

Тем временем девушка щебетала в трубку:

— На аукционе появляются артефакты и мощнее, но их выкупают без торгов люди с рейтингом куда выше моего, и за умопомрачительные цены. Пространственная магия — это сложнейшая дисциплина, которой занимаются обученные люди. Но вы наверняка знаете это без меня.

Я рассчитывал тысяч за сто купить артефакт с десятью-пятнадцатью кубометрами. Знал бы о проблемах с артефактами и задранной до потолка ценой, сам занялся бы их производством. У меня как раз есть на примете существо, которое сможет повторить ритуал и производственный процесс любой сложности. Возможно, прямо сегодня к кенку и съезжу. Только прежде вручу деньги отцу — пусть позвонит в соответствующую компанию и закажет постройку защитного купола над поместьем.

Уже в комнате я вытащил из рюкзака две пачки, по сотне пятитысячных в каждой, и спрятал во внутренний карман пиджака — закину на карту, на карманные расходы. Рюкзак с остальным добром накинул на плечо и пошел к отцу.

Родитель работал в кабинете. Я открыл дверь, подошел к столу, заваленному какими-то важными бумагами, и с каменным лицом принялся выкладывать пачки денег. Одну за одной.

Эпичнее было бы разом высыпать их из рюкзака, но так делать не стал — еще на пол упадут, придется собирать пачки и момент будет смазан.

Глаза родителя округлились.

— Погоди. Они ведь не настоящие? Это твои иллюзии, верно?

— Деньги реальные.

— Но откуда? Ты убил кого-то? Украл и продал на органы наших охранников? Заложил усадьбу?

— Давай так — ты просто потратишь эти деньги на защиту особняка, и не будешь спрашивать, откуда дровишки.

Свести все к шутке не получилось.

— Айдар, давай-ка поговорим. Сядь.

Я кивнул и занял кресло напротив.

— Я глава рода? — с мрачным выражением лица спросил он.

— Верно.

— И ты под моим командованием, так?

— Я бы не назвал это командованием. Мне нравится думать, что ты — глава этой семьи, а я, пусть и признаю твое главенство, относительно свободен в своих поступках, если они не идут во вред роду. Ты — первый среди нас. А командование — это что-то армейское, уставное, но никак не родственное.

— Пусть так, — кивнул отец. Но пока я — глава рода, я хочу знать о любых делах, которые относятся к нашему роду. О твоих драках. О том, что тебя пытаются убить, избить или бросить парализованного. О твоих следующих пересечениях с Соколовой. Я могу и хочу об этом знать.

— Конечно, я понимаю.

Отец продолжил, но уже более спокойным тоном.

— Если бы ты принес мне пару сотен тысяч, я бы только поблагодарил, но когда ты приносишь… кстати, сколько тут — миллионов десять?

— Шесть с лишним.

— Это большие деньги, очень большие. Потому и спрашиваю — откуда?

— От Липовых.

— Ты занял деньги у Липовых?

— Выменял на фальшивое золото, которое создал с помощью магии иллюзий.

Отец тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и закрыл ладонями лицо. И застыл в таком положении не меньше, чем на минуту.

— Насколько это было безопасно? — наконец спросил он.

— Максимально. Уверен, меня не вычислят. Я прикрывался иллюзиями и менял облик вне поля зрения камер.

А местами прошелся под иллюзией невидимости, которая и на технику действовала.

— Насколько хорошо управляешься с иллюзиями?

— Настолько, что золото прошло проверку геоманта.

Отец снова вздохнул.

— Это было безответственно.

— Но сработало.

— К Григорьевым планировал пойти?

— А нужно?

— Нет! Ты обезумел? Тебя наверняка чудом не раскрыли! Каким отцом я буду, если разрешу тебе такое⁈

Я кивал, но думал о Григорьевых. У тех нет ни ювелирных, ни торговых центров — их род ловит, разводит и пускает на ингредиенты монстров. Каждый второй монстропитомник в городе принадлежит им. Тут уже будет сложнее. Но я справлюсь.

— Рановато я посчитал тебя взрослым. Ушел, никого не предупреждая, не спрашивая разрешения, без прикрытия, без обсуждения плана.

— Я все спланировал, и адекватно оценил силы. А если бы я подошел к тебе, ты бы отпустил?

— Я бы отправил вместо тебя человека, который бы вообще не знал о том, кто вручил ему золото! И это самый очевидный вариант обезопасить себя, который я придумал сходу!

Жму плечами. Не объяснять же про руны, которые здорово ускорили продажу. А нанятый человек вряд ли бы согласился отдать манящий кусок металла, ведь по нему внушения били бы столь же сильно, как и по окружающим.

Или объяснить? Раскрыть родному отцу всю правду?

Я посмотрел на папу. Сидит разгневанный, готов выплеснуть недовольство и разбить в пух и прах мой поступок. Повышенный тон и претензии не из-за того, что ему нравится орать, а из-за беспокойства обо мне, из-за желания защитить. Он заметил, что я изменился, так что примет мою историю. Не уверен, что поверит сразу, но в конце концов поверит обязательно. Если не попытается засунуть меня в психбольницу или нанять менталиста, чтобы мне мозги вправил. Но это вряд ли.

Я уверен, что отец не сболтнет эту тайну, потому что он глава рода и поймет всю ответственность настолько огромного секрета.

Если он узнает правду и поверит, у меня будут развязаны руки. Мы станем равноправными партнерами, и не будет такого напрямую высказанного требования подчиняться. Можно будет объединить опыт отца в бизнесе и мое знание будущего. Опять же, будет легче убедить родных внедрить себе симбионтов, что изрядно повысит их живучесть.

Если не поверит, буду убеждать. Не получится — оставлю его дозревать, пока сам не убедится в реальности рассказа.

— Оставим тему с золотом — хочу сказать тебе кое-что интереснее. Не перебивай, пожалуйста.

И я начал рассказ. Рассказал про Морозовых, про их планы по смене правящей династии. Про дальнейшие перестановки во власти, про Морозова, которого решат сделать богом и рассказал, чем это закончится.

Если сперва отец слушал без интереса, то чем больше я упоминал фамилий, чем более слаженным был мой рассказ, чем плотнее будущее переплеталось с настоящим, тем более задумчивым он становился.

Расскажи я сразу о том, что мне семьдесят лет и я попал в это время с помощью грандиозного ритуала, отец наверняка просто рассмеялся бы. А так я вкладывался в его рассказ, отвечал на вопросы, игнорируя самый важный — откуда я это знаю.

— То есть, ты утверждаешь, что Стромиловы за пять лет не очистят Барнаул? — ехидно спрашивает отец в самом начале.

— Они и не собирались. Это все — глобальный распил бюджета. Вот смотри: если они взялись за зачистку, почему не сделали вот как…

Мы рассуждаем. Отец задает каверзные вопросы, но потом либо замолкает, убежденный мной, либо соглашается. А потом — и вовсе достает из стола тетрадку и начинает записывать даты и события.

— Наш завод действительно спалили элементали. По крайней мере, ты в будущем не нашел виновного в этом поджоге.

— Клады? Знаю и могу показать. Но для обогащения лучше всего будет скупить алхимические реагенты с рынка, а потом — вывалить несколько рецептов, в которых необходимы скупленные нами товары. Но для этого необходимо очень много денег.

— Компромата на Липовых, Григорьевых, Юсуповых у меня нет. Точнее, я знаю о нескольких их делишках, вроде неуплаты налогов и работе на Морозовых, но и только.

Вот если бы я планировал попасть в это же самое время, я бы постарался выяснить всякое. А так я рассчитывал, что попаду в подготовленное тело и со своими знаниями с ходу шагну в дамки. А теперь большая часть того, что я подготовил, еще пока неактуальна.

— Дублирующая портальная сеть — это выдумки. Императорские вещуны не допустили бы подобного из-за пространственных помех и из-за того, что они не отдадут в посторонние руки такую вещь, как портальная сеть. Черный рынок действительно есть, и там действительно пользуются порталами, но те порталы перекидывают товар из сундука в той же Москве в сундук Новосибирска и наоборот. Причем каждый десятый раз товар просто исчезает, перемещаясь не туда, куда должен, из-за помех действующей портальной сети.

— А кто сейчас заведует черным рынком?

— Этого не знаю. Могу сказать, кто станет главой черного рынка через семнадцать лет. Сейчас император еще держит руку на пульсе и каждый год тщательно чистит контрабандистскую кодлу.

Когда пара двойных листов тетради была исписана, я рассказал, что я из будущего. Отец сперва заулыбался, но когда я перечислил все, чего смог достичь за несколько дней, улыбка сменилась задумчивостью. Да, рассказ звучал нереально. Но я сидел перед ним и спокойно раскрывал факты, которые специально не выдумать. Рассказал и про получение мною обеих бонусов — к иллюзиям и к призыву. Рассказал, что могу повышать ранг призванных существ с помощью большего числа фрагментов. Но это не помешало ему сразу после рассказа рубануть:

— Бред! Нет, твои слова убедительны, и я верю, что некоторые события действительно произойдут, но я не верю в то, что ты пришел из будущего. Если хотел разыграть меня, мог придумать историю получше.

— Тут ты прав. Если бы хотел разыграть — мог придумать отличную историю.

— Все уверены, что путешествие во времени невозможно.

— Ну, значит, так и есть. Не могут же все ошибаться, верно? Кстати, я в комнате для медитаций руны поправил, теперь там будет легче пополнять ману.

— Хочешь сказать, что еще и ритуалистику знаешь?

— У меня было семьдесят лет, чтобы выучить ее. И тот ритуал по перемещению составлял я.

— Вот до этого я тебе верил, — захлопнул отец тетрадь и швырнул в ящик стола. — Если бы ты сказал, что можешь зреть будущее, это прозвучало бы реальнее.

— А если мой рассказ — не бред? — спокойно спросил я. — Если не шутка и не выдуманная история? Представь, чего наш род может достичь, если напротив тебя действительно сидит человек из будущего.

— И как там, в будущем? — едкость, которой отец попытался сдобрить вопрос, вышла натужной. Что бы папа не говорил, его зацепила история.

— Плохо. Алтари древних разрушены. Чтобы добыть ценные ингредиенты, приходится просить пространственных магов, либо играть в догонялки с прочими желающими раздобыть ценный товар. Самых сильными тварей из осколков убивает Морозов. Дети либо не рождаются, либо рождаются мертвыми.

— Все равно бред, — качнул головой отец. — Я не могу себе представить, какой силы должен быть ритуал, чтобы прорвать пространство и время.

— Мифическим. Требующим годы вычислений. Самые дорогие реагенты, сотни килограммов чистого золота, растертые в порошок кристаллы монстров S-ранга. А насчет твоего недоверия — время покажет, бред или нет. Я пока пошел. Деньги лучше потрать на купол защиты, но самое главное — купи амулет защиты разума, чтобы нашу общую тайну не вытащил из твоей головы первый попавшийся менталист.

И я вышел, оставив отца разбираться со сказанным.

До вечера я успел сделать несколько важных дел — купил гравер, сотню дешевых колец и ингредиенты для ритуала, связанного с магией пространства — очень дешевые аналоги качественных и весьма дорогих трав и органов монстров. Не лучший вариант, если бы я хотел получить отличный артефакт, но даже так наверняка получится больше кубометра.

Вечером я посетил гостиницу.

Пройти мимо стойки регистрации без вопросов, как прежде, не получилось. Женщина вспомнила меня и требовательно сказала:

— Молодой человек, нам нужно убраться в номере!

— Давайте на следующей неделе. А пока там и так все в порядке, спасибо.

Собеседница опешила, ответа я ждать не стал.

Кенку сидел, обложившись книгами, взятыми в городских библиотеках. По моей просьбе литературу для кенку доставляла Дарья — ворон скидывал список, открывал замок на двери и уходил в туалет, а Даша брала книги в библиотеках и оставляла их на полу у двери. Пока эта схема работала без сбоев.

Пакет воспоминаний по ритуальной магии у меня был уже сформирован, и я отправил его ворону, поморщившись от неприятных ощущений — голова опять заболела.

— А теперь давай-ка проведем ритуал на практике, — предложил я растрепанной птице.

— Р-рад помочь!

Для уверенного управления пространством мне нужно развить тело, но для ритуалистики хватит и текущего уровня.

Так я думал. Реальность показала, что я ошибался. Для того, чтобы «дозваться» до пространства, мне пришлось чертить мелом на полу фигуру сложнее базовой. А потом — напрягать хилый источник, пытаясь утрамбовать пространство в кольце, и одновременно с этим гравировать руны на ободке.

Чем больше пространства я стягивал в одну точку, тем тяжелее мне было его удерживать, да и пустота в груди все нарастала.

Но я был полон сил и желания довести ритуал до конца. Первым делом я заякорил на кольцо минимальный кубометр, а потом — принялся растягивать его, расширяя пространственный карман. Затем пришло время установки мысленного запроса, после которого карман должен открываться, закрываться или мгновенно забирать-подавать предмет в ладонь.

Энергия в источнике была, но пространство давило на слабое тело. Из носа пошла кровь, но нужно было закончить работу.

В какой-то момент мысли убежали, перед глазами мелькнули линии ритуальной фигуры. Я едва не вырубился, после чего на автомате добрел до кровати и завалился на нее, а ворону пришлось заканчивать работу. Кенку, основываясь на моей памяти, завершил ритуал и теперь у меня был свой собственный пространственный артефакт.

Пространственное кольцо

Ранг: Е

Описание: несмотря на отсутствие опыта у создателей, создание артефакта прошло по всем правилам. Вмещает семь кубометров пространства.

— Молодец, — кивнул я. — В сумке сотня заготовок и материалы. Закончатся — напишешь, а пока работай и учись.

С пространством определенно что-то случилось. Оно ведет себя как агонизирующая лошадь.

Глава 18

Вечером, практически ночью, позвонила Дарья. Девушка всё-таки нашла осколок, принадлежавший Древним — договорилась напрямую с голодным до денег сотрудником КМА, чтобы тот маякнул про осколок прежде, чем выставит на сайт. И теперь, в пол первого ночи, я стою рядом с аркой перехода и вспоминаю, все ли успел купить.

У меня в кольце лежит недешёвый инструмент для вскрытия всевозможных дверей — артефактный меч, режущий металлы, как колбасу. Захватил комплекты оружия — луки, мечи, копья, коктейли Молотова и даже десяток магических ловушек. Взял фонарики юнитам, себе — артефакт «совиного глаза» в виде кулона. Не знаю, что именно крафтеры вплели в структуру артефакта, но с его помощью можно было видеть окружающий мир даже в кромешной тьме. Единственный минус, который присущ этим артефактам — слюноотделение при виде людей, потому несмотря на официальное название люди именовали кулон «вампирчиком». Ходят не безосновательные слухи, что именно глаза кровопийц и входят в основу артефакта.

Взял купол тишины — артефакт с десятью зарядами. Пригодится, если нужно будет перебить противников поодиночке, или же — затаиться, чтобы пересидеть, если противник окажется в разы сильнее, чем ожидалось. Кроме того, в кольце лежит аптечка со всевозможными зельями, включая слабый тоник и сильный состав, способный за счет серьёзного удара по здоровью поставить на ноги даже мертвеца.

Перебрав в уме снаряжение, сделал вывод — подготовился я не идеально, на самое качественное снаряжение денег не хватило, но основное взял. Если бы не пришлось отдавать деньги за наводку на осколок, мог бы купить «агрессор», или же качественные артефактные доспехи. Увы, без сотрудника КМА, который провел меня к осколку и забрал деньги, я бы сюда не попал — стоило объявлению появиться на сайте, его сразу бы выкупили люди богаче. На артефакты Алодов есть спрос не только у меня.

Шагаю в пелену арки. Возможно, именно сегодня я найду симбионтов.

Внимание! Вы вошли в осколок «Испытательный центр 29−82Р».

Выход будет закрыт до полной зачистки либо смерти вошедших.

Ранг осколка — D

Рекомендуемый ранг команды зачистки — D.

Конечно, повыше, чем в осколках с гоблинами, но и команда у меня теперь в разы лучше.

Надетый заранее кулон сразу же пригодился — зрение выцвело, но я без труда рассмотрел коридор, в котором оказался. Повсюду пыль, грязь и песок. Коридор выглядит, как после бомбёжки, что недалеко от правды.

Я уже знаком со структурой сооружений Алодов. За стенами и в потолках их лабораторий находятся взрывные заряды, которые при тревоге подрывают коридор, этаж или даже весь центр — смотря какая подана тревога. Не знаю, что происходило там, где взрывы срабатывали и уничтожали опасность, и выживали ли там Древние. Но те лаборатории, заводы, исследовательские центры и прочие места, где защита не сработала, становились осколками. Именно команды воинов и магов зачищали то, что Древние не смогли уничтожить взрывчаткой. Иной раз группам, которые отправляются в такие осколки, приходится пробиваться сквозь завалы, чтобы убить последних монстров и разблокировать дорогу домой.

Здесь точно успели взорвать парочку зарядов — хорошо, не в этом коридоре. Но даже так часть лаборатории выглядела неказисто. Половина темных пластиковых панелей, раньше закрывавших потолок, теперь валялась на полу или висела на чудом уцелевших проводах. Потолок в трещинах, на полу — пыль и мелкий мусор.

Самое неприятное — неясно, кого ты встретишь в таких вот осколках. Если в «Пещерах гоблинов» или «Скалах троллей» угроза более чем ясна, то здесь можно нарваться как на хищную плесень, так и на рой каких-нибудь разумных муравьев размером с собаку. С чем только Алоды не экспериментировали.

Призванные хобгоблины разбирают оружие. Про мой вояж в осколок отец не знает — про симбионтов я ему ещё не рассказывал, потому кенку останутся в ангаре. Если, конечно, меня не придавят настолько, что я и их вызову.

Как только оружие разошлось по рукам, я сел медитировать. Спустя полчаса, когда восстановил полный запас маны, через ментальную связь командую выдвигаться. Идем без слов и стараемся не топать: лучше не тревожить обитателей Древнего центра, пока не узнаем, кто они, и как лучше помножить их на ноль.

Коридор небольшой — через тридцать метров он заканчивается узкой стеклянной дверью, запылённой до полной непрозрачности. Ближайший хобгоблин толкает стекло. Ожидаю скрипа дверных петель, но дверь открывается беззвучно.

И вот здесь мы натыкаемся на предыдущую команду зачистки. Маленькая комната с множеством вмурованных в стены потускневших мониторов завалена аккуратно сложенными скелетами. Причем, судя по нетронутым доспехам на скелетах-воинах и высших умертвиях, по мантиям и характерным артефактам на личах, эти юниты либо входили в свиту легендарного или даже мифического некроманта, либо действительно пришли в этот осколок из мира разумной нежити.

Осматриваю кости нежити, стараясь не наступать на хрупкие кости, и сразу же отмечаю любопытную деталь. В груди каждого мертвеца должен быть кристалл, но там пусто.

Причём экипировка двадцати пяти скелетов на месте. Словно что-то выпило из нежити всю магию, что двигала мёртвыми костями, вырвало из груди кристаллы, а потом тела аккуратно сложили здесь.

Надеюсь, что нежить хорошенько потрепала результаты эксперимент Алодов, и мне останется лишь добить оставшихся существ. Раз осколок всего D-ранга, что-то господа скелеты сделать успели.

А пока — время собирать добычу.

Сам я не прикасался к артефактам — даже если бы я решился на такую глупость, интуиция удерживала у меня от опрометчивого поступка. От некоторых доспехов веяло столь концентрированной магией смерти, будто они веками лежали в проклятых курганах, впитывая окружающую боль и смерть. На высоких рангах мне бы они не повредили, а вот если тронул их сейчас, отделаюсь загрязненными энергоканалами. Или же перестану быть живым.

Хобгоблины споро разоблачали нежить, и передавали мне экипировку, которая отправлялась в кольцо. Почти на две трети забил свой пространственный артефакт. И забрал бы больше, если бы от прикосновений ткань не крошилась и не разлеталась в пыль. Время уничтожило бесценные артефакты.

Было бы неплохо, если бы рядом с нежитью валялся хоть один труп их противника — тогда было бы понятно, с чем именно они воевали. А так, увы, придется искать ответ на этот вопрос самостоятельно. Вряд ли нам нужно будет биться против существ, которые смогли бы выжить взаперти сотни лет. Роботы? Пожалуй, нет. Будь это завод, я еще поставил бы на защитную систему, но тогда и ранг миссии должен быть повыше. Големы тоже отпадают: хоть Древние и изучали всевозможные виды магии, но в испытательном центре големам точно делать нечего.

Существам, которые вынесли команду хорошо экипированной нежити, не хотелось попадаться на глаза. Значит, дальше отправится приманка.

Стоило мне пожелать, как рядом возник гоблин.

— Тебе нужно найти врага и привести сюда, — объяснил я мысленно. Если повезет, гоблин не только увидит противника, но и останется незамеченным, либо уведет их в сторону от нас.

На этот раз я подключился не только к зрению и слуху гоблина, но и к обонянию, и даже к тактильным ощущениям. Я отрешился от тела, чувствуя все, что чувствует юнит.

Безоружный коротышка крался по коридору, опасливо поглядывая в запыленные стекла и приоткрытые двери. В лабораторных помещениях разруха, пыль и раскиданные в спешке вещи. Только чем он дальше шел, тем больше в вековой пыли попадалось следов, оставленных голыми ногами. В лабораториях попадались вывороченные из стен мониторы, разобранная и раскуроченная аппаратура. Похоже с отсутствием в осколке разумных я погорячился.

Гоблин полслеповато щурился — амулета у него не было, а темные коридоры освещались только редкими светодиодными табличками над дверьми — созданные для того, чтобы обозначить выход в условиях пропажи электричества, таблички на изотопных батарейках продолжали светить спустя сотни лет.

Я рассматривал глазами гоблина попадающиеся на стенах схемы, направляя его в центр лаборатории. Юнит крался по коридорам около часа, когда в тишину вплелись новые звуки, и неслись они как раз со стороны, куда шел коротышка.

Там кто-то скулил. Ну или подвывал — не знаю, как будет точнее.

Гоблин и прежде не шумел, а теперь и вовсе замер, чтобы ни скрип бетонной крошки под стопами, ни шуршание тряпок его не выдало. Юнит при жизни был трусливым, как и любой из их племени, и теперь не спешил отказываться от привычного поведения. Хорошо, что уговаривать гоблина идти дальше не нужно: стоило только приказать, и коротышка пошел вперед, наплевав на страх. Снова камешки зашуршали под зелеными ногами, и снова раздался тот же скулеж, только более отчетливый и протяжный.

В осколках вообще редко бывает что-либо приятное, и зачастую оно связано только с оценкой добытого. Но этот вой мне не нравился особенно — от него волосы вставали дыбом.

Спустя минуту я получил подтверждение своим предчувствиям, когда гоблин завернул в очередной коридор и увидел скулящее существо.

Это помещение было размером с триста-четыреста метров. На потолок подвешены светящиеся дверные таблички. Долго его не разглядывал — меня привлек железный стол посреди помещения. Точнее, тот, кто на этом столе лежал, примотанный медной проволокой за ноги и руки. Матово черный, худощавый гуманоид лет сорока, голый, небритый и нечесаный. Но меня его гигиена волновала меньше, чем две пары рук.

Древний.

Впервые вижу живого представителя цивилизации, которая, по мнению нашей расы и некоторых прочих, устроила грандиознейший ивент с осколками сотням миров.

В тусклом свете отлично видны почерневшие кисти рук и ног. Похоже, пленник здесь находится очень долго. Ставлю навык иллюзий против золотой монеты, что он находится здесь с момента подрыва. Вряд ли кто-то поймал Древнего и приволок его в лабораторию, чтобы приковать к столу.

Из дальнего угла помещения послышался шорох. То, что я при беглом осмотре принял за кучку тряпья, зашевелилось и поднялось — худая вытянутая фигура ростом под два метра. И шорох услышали не только чуткие уши гоблина, но и Алод. Пленник снова издал свой стон-вой и забился, пытаясь вырваться. На лице его отразился неподдельный ужас.

Я оценил одетую в рванье фигуру, серую кожу, короткие когти. Лич. Даже архилич. Когда-то плащ наверняка был отличным артефактом, только вот время обошлось с ним безжалостно — артефакт зиял дырами, рукава оборваны.

Нежить посмотрела в мою сторону.

— Кто бы мог подумать, что после ожидания в два с половиной века я встречу босоногого лягушонка, — пропел лич на одном из диалектов древнеэльфийского. Пропел медленно и неуверенно, будто вспоминая, как правильно разговаривать.

Думаю, он удивился, когда гоблин откашлялся, и на том же языке, с диким акцентом, — сказывалось не приспособленное для такого горло, — спросил:

— А для чего ждал?

— Заходи, — качнул лич головой. — Поговорим.

Я перехватил контроль над телом и шагнул за порог лаборатории, осматриваясь.

То, что я принял за странный узор на стенах и потолке, оказалось мельчайшими рунами, выцарапанными шилом, гвоздем или когтями нежити. Миллионы рун по всему помещению. Понять смысл знаков получилось очень даже просто: рунные цепочки повторялись, усиливая друг друга, и один и тот же смысл таился в каждом третьем сообщении — сдерживание безумия, закрепление разума. Откат изменений.

И знаки уже начали выцветать, теряя силу. Начиная с низа стен руны сперва ярко вспыхивали, а потом — угасали. Процесс пошел, пусть и медленно.

При внимательном осмотре помещение напоминало одновременно алхимическую лабораторию, кузнечный цех и камеру пыток. Приспособленный под котелок стеклянный кувшин над рукотворной алхимической печью. Груда деталей ждут своей очереди возле горна. В очертаниях кузнечного молота угадывается переплавленный протез, расчерченный рунами укрепления.

Лич смотрит на меня, не указывая на исчезающие руны и не стремясь рассказать как можно больше за как можно меньшее время.

Странная ситуация. Впервые я не сражаюсь, встретившись с кем-то в осколке. И впервые говорю о чем-то с представителем иной цивилизации, который не пытается меня убить.

— Осмотрелся?

Я кивнул.

— Хорошо, — склонил голову лич. — Только в ту комнату, — когтистый палец указывает на дверь в конце помещения, — лучше не заходи, а зайдя — постарайся не смотреть на алтарь смерти в центре комнаты. Такой пылинке в лучах вечности, как ты, лучше не видеть средоточие вечной силы.

— Ладно. А как именно вы оказались здесь без способа покинуть эти

— Нас вел маг пространства по образу, выбитому из другого Алода. А вот этот древний закрыл нам дорогу домой. Их было девять, и они убили портальщика, а я уж постарался, чтобы он не умер за века моего заточения, развлекая меня криками.

— Как именно закрыл? — спросил я, желая услышать про технику работы с порталами, но лич понял меня не так.

— Древние обладают даром к магии пространства, лягушонок. Будь иначе, они не смогли бы открывать порталы, стравливая расы и виды, и дробить наши миры на куски.

— Как ты умудрился поддерживать в нем жизнь?

— Скелеты мышей через норы носят мне травы, зерна — если умел в алхимии, можешь продлевать жизнь разумному очень долго. На двести тридцать седьмой год у котелка я даже получил титул вечного зельевара. Иронично — мертвый поддерживает жизнь.

Мне было бы интересно увидеть мир, в котором располагается Исследовательский центр. Увы, лич продолжил:

— Этаж выше завален полностью тысячами тонн земли и камня — начав копать, я бы похоронил себя и весь этот этаж, но не разгреб бы и десятой доли этого груза. Чудо, что мне удалось найти на нижних этажах клетки с мертвыми животными.

Лич вёл себя доброжелательно, но я не обманывался: проклятье скоро заработает, и монстр захочет меня убить. Вдобавок к этому нежить никогда не была другом живому человеку. Невозможно дружить с тем, кого ты воспринимаешь кормовой базой и заготовкой под такую же нежить.

— Так для чего я тебе нужен?

Разговаривать, притворяясь, что не слышишь отчаянных стонов пленника, было странно.

— О, всего лишь для одной маленькой вещи. Я бы хотел заключить с тобой договор, по которому ты заберешь мою филактерию и поместишь в грудь разумного существа в своем мире. Надеюсь, ты не против?

Думаю, если я не соглашусь, существо, которое коптит небо раза в четыре дольше, чем я, нашло бы, как меня убедить.

— Мне нужны прочные стеклянные банки с вечноживыми червями, — как мог, описал я хранилища симбионтов. Увы, я не знаю, как будет «симбионт» по древнеэльфийски.

— О, я вижу, ты неплохо образован, раз знаешь о них. Именно этот червь, как ты сказал, и обеспечил долгую жизнь этому телу. Тебе повезло — из ста сорока банок с червями осталось всего девять — они лежат на складе, в двух комнатах отсюда, — махнул лич рукой. — Остальные ушли на эксперименты и подпитку жизни этого существа. Я планировал использовать оставшиеся в следующие пятьдесят семь лет, а через шестьдесят три — попытался бы обратить бедолагу во смерть. Но не будем отвлекаться. Время нашего диалога конечно — я уже чувствую, как меня одолевают несвойственные мне мысли.

Несвойственные? Любой нежити свойственно хотеть уничтожить живых. Назовем это «бонусом расы».

— Даже несмотря на помощь рун? — блеснул я знаниями.

Лич растянул серые губы в улыбке.

— О, без них я атаковал бы тебя сразу, как увидел. Но вернемся к моей маленькой просьбе.

— А если я откажусь?

— О, я не смогу тебя принудить, у меня попросту не хватит на это времени. Только вот за моей спиной алтарь смерти, и мы находимся в сердце моих владений, по которым я сотни лет разбрасывал накопители с мертвой силой. Вряд ли вы готовы к такому противостоянию. Так что предлагаю притвориться, что ты не задавал столь неприятного вопроса, а я не говорил про алтарь смерти. Полагаю, так будет спокойнее и тебе, и мне.

Глава 19

Лич мог попробовать принудить гоблина заключить с ним договор, но не спешил, несмотря на исчезающие руны.

Только вот руны нервировали уже меня. Не знаю, почему осколок обозначается D-ранговым, но архилич вкупе с подготовленным местом тянет на А-ранг. С учётом алтаря смерти я его не одолею, даже если призову кенку, гоблинов и господа Бога.

Если он настолько уверен в честности договоренности — значит, договор будет закреплён либо ритуалом, либо специальным навыком. За пару сотен лет можно приготовить средство для засвидетельствования честности собеседника.

— Ладно. Но прежде обговорим все условия нашего договора, чтобы вышло без взаимных попыток обмануть друг друга.

— Лягушонок, я готов вручить в твои лапы филактерию. Это ли не проявление высшего доверия? Просто поклянись, что ты не сообщишь никому о нашей сделке, не намекнешь и ни словом, ни действием не подставишь меня. Поклянись, что приложишь все силы, чтобы найти мне подходящее тело в течение десяти дней с момента возвращения в свой мир. Поклянись позаботиться о том, чтобы моё новое тело не тревожили минимум сутки, и не будешь препятствовать моему перерождению. Я же в свою очередь клянусь, что отдам тебе филактерию и не стану убивать или причинять иной вред, пока ты сам не причинишь его мне. И пусть смерть станет свидетелем нашей клятвы, покарав того, кто нарушит её прямо или косвенно, случайно или умышленно.

Думаю, архилич заметил, что гоблин — юнит, только не подал виду, что раскусил мою уловку. Какая разница, если договор все равно сработает?

Выбора нет — договор всё равно придётся заключать. Это гораздо лучше, чем пытаться сражаться с архиличем. Единственное, что я сделал — обговорил условия более точно, уточнив всевозможные моменты, которые лич мог обойти и причинить мне вред. Со своей стороны я также заверил его в том, что не буду атаковать его или причинять ему вред и приложу все силы, чтобы его перерождения прошло успешно. Одновременно с этим я прикидывал, как обойти клятву. Нет, я действительно переселю его в новое тело — целое, без раздробленных костей. Но вот дальше нужно будет что-то решать — позволять могущественной нежити гулять по своему городу — глупость, которая быстро превратит город в некрополис. Там и так хватает разной грязи, чтобы подкидывать новую. В новостных сводках регулярно отмечают, что на окраине обжитых районов пропадают люди, и не все из них уходят в магазин за хлебом, чтобы уехать в Москву.

Наверняка лич уже придумал сотни вариантов, как самому обойти клятву, и все варианты, как ее могу обойти я — для этого у него было двести с лишним лет. Так что не положить филактерию и не дать ему сутки на перерождение я не смогу — мы этот момент обговорили особо. Но вот дальше появляются варианты.

Зачитав изрядно разросшийся договор, мы пожали руки, и лич призвал в свидетели саму Смерть.

Сияние табличек изрядно потускнело. Повеяло тленом, а лежащее на столе тело заскулило особенно жалобно. Воздух в коридорах всколыхнул стылый ветерок, грудь словно придавило могильной плитой. Смерть приняла клятву.

Как я и думал — несмотря на то, что я говорил через гоблина, клятва закрепилась именно на мне. Архилич понял бы, если бы клятва не сработала.

Мертвец без лишних слов сложил ладонь щепотью и пробил свою грудь. Следующим движением — вырвал филактерию.

Тело завалилось навзничь, а перед моими глазами повисло сообщение о выборе награды за зачистку осколка.

Самое простое прохождение за обе мои жизни. Если бы не взятое на себя обязательство, вышло бы шикарнее.

Вы очистили осколок. Какую награду желаете получить?

— Зелье исцеления

— Защитное кольцо

— Три фрагмента юнита «лич»

Я выбрал кольцо и махнул рукой, скрывая сообщение. Нужно торопиться.

Первым делом я скомандовал гоблину взять филактерию и бежать обратно. Сам в это время вернулся в своё тело и в компании хобгоблинов поспешил навстречу коротышке.

На середине пути мы наткнулись на гоблина, и я убрал филактерию в кольцо.

Меня больше интересует Древний — настоящий, черт побери, живой Древний! Насколько знаю, никто из землян прежде не видел живых представителей этой расы. Хотя мои знания недостаточны по сравнению с архивами Империи. Может, где-то в государственных лабораториях сидят другие представители этого вида.

Спешил я зря. За те семнадцать минут, что мы бежали по коридорам, с пленником ничего не случилось. Собственно, с ним давно уже произошло все, что могло произойти: он сошёл с ума давно и бесповоротно. Разум существа был абсолютно чист.

Если бы к столу приковали человека, который умеет посещать свой внутренний мир, он бы смог справиться с безумием. Я бы, например, за столетия выдумал свой собственный мир, населенный тысячами кукол. Построил бы городок внутри разума и игрался с иллюзиями. Может, достиг бы десятка-другого титулов, помогающих создавать взаимосвязанные иллюзии и субличности. Конечно, я не нежить, физически не способная сойти с ума: на пользу моему разуму пребывание на металлическом столе всё равно не пошло, но и способность мыслить я бы не утратил. Наверное.

Если бы внутренний мир Алода был разрушен, если бы безумие не растворило до конца его личность, я мог бы откатить вспять изменения. Я уже сталкивался с внутренним миром людей, больных шизофренией: зачастую они похожи на слепленный из разных кусков дом, наполненный туманом, в котором можно заблудиться, либо зеркалами, показывающими совершенно не то, что хочется увидеть. Но это дом можно превратить в нормальный, скрепить реальность и помочь человеку. Некоторые менталисты действительно лечат шизофрению и прочие психические расстройства.

Древний же утратил разум столетия назад, я даже восстановить ничего не могу — попросту не ощущаю его внутренний мир. Абсолютно пустое тело.

— Черт… — пробормотал я.

Только сейчас до меня дошел очень важный момент. Проклятье не действовало на лича, не вынуждало его убить Древнего. На протяжении двух с половиной сотен лет они спокойно существовали рядом, насколько слово «спокойно» может быть применено к векам, проведенным на железном столе.

Кстати, когда оживлю лича, стоит узнать, кто стал причиной взрыва в лаборатории. Если он и его сквад — то как они вышли на это место. И заодно спрошу, что ему известно о Древних.

Поспать мне сегодня не удалось — следующие пять часов прошли в оценке добычи. Контейнеры с симбионтами лежали в защитном круге, который гасил ауру смерти. Кроме них из ценностей в осколке было техническое золото, артефакты нежити и тот самый алтарь смерти, на который лич советовал не смотреть.

Подумав, вызвал толпу гоблинов и очертил им фронт работ. И до момента отбытия коротышки курочили оставшуюся в помещениях технику, доставая тонкие пластинки металла. Варварство, но необходимое варварство — в мое пространственное кольцо вся добыча не влезет. Нужно будет взять на постоянное пользование десяток пространственных артефактов и носить их в сумке на поясе.

Увы, все я забрать не мог. Когда лич взял самоотвод, находящиеся повсюду накопители с энергией смерти начали «протекать». Не знаю, что находится сверху, но если там до сих пор есть Алоды, им придется несладко.

Когда открытый этаж был очищен от самого ценного, я захожу в комнату с прикованным Древним.

Что с ним делать, ясно сразу. Появление живого существа загадочной расы Алодов на Земле вызовет настоящий фурор. А фурор мне не нужен.

Хотелось убить Древнего, но сделать это я не мог. Для пробы полоснул по коже на его груди кинжалом, но рана затянулась за долю секунды. Симбионт в теле Алода за века развился достаточно, чтобы для его убийства потребовалась бочка с концентрированной серной кислотой. И не факт, что она поможет.

Я вышел из осколка первым, осмотрелся. Грязный подвал был пуст, воняло канализацией и пылью.

На часах — пол седьмого. Скоро поедут КМА с разведкой. Если я не хочу отвечать на неудобные вопросы и заполнять протоколы, нужно поторопиться.

Звоню Дарье, потом скидываю отцу сообщение, мол, секретарь нашла хороший осколок, поэтому решил не ждать утра и зачистить его сразу — все равно узнает от охраны, что я ночью покинул территорию. Скинул ему описание добычи — наковальня и молоток архилича оказались артефактами, повышающими шанс создать артефакт более высокого грейда. Большая часть найденных в хранилище артефактов была скована личом — мертвец проводил вечность в полезных трудах. Минус в том, что все эти артефакты полезны в основном для нежити.

Отдаю мысленную команду, и юниты, не покинувшие осколка, выкидывают и выталкивают все вещи, которые в кольцо не влезли. На железном столе выезжает созданный из кристаллов алтарь, от которого шибает столь концентрированной смертью, что если оставить его в подвале, через сутки вымрут крысы, а через двое — жильцы.

Пожалуй, отвезу его домой, нарисую цепочку ограждающих рун и выставлю алтарь на продажу. В городе есть лицензированные некроманты — они не откажутся от такого лакомого артефакта, созданного высшим умертвием.

Погрузка добытого в кузов грузовой машины и разгрузка во дворе дома выели у меня остатки сил, и в Академию я приехал сонный и мрачный, отсидел уроки, а потом — отправился домой, сразу в северное крыло. Там заперся в пустой душевой одной из множества гостевых комнат и вызвал личного кенку. Время заняться симбионтом.

Опыты над монстрами проводились и проводятся каждый год, как и над вещами Древних. Правда, успеха редко кто достигает, а самые успешные опыты вовсе не выносятся под взгляды общественности, оставаясь секретами государственной значимости. На фоне этого правильное применение «симбионта», пожалуй, показательно-успешный опыт. Не знаю, кому в голову пришла мысль вживить человеку найденную дрянь, но этот безумец преумножил боеспособность человеческой расы.

После своей операции я планирую внедрить симбионта еще и в отца, но пока не знаю, как убедить родителя, что процедура отработана и полностью безопасна. Самым лучшим вариантом на данный момент я счел демонстрацию своего усиления. Про операцию я ему сообщать не буду, чтобы тот не запретил ее проводить, а вот привести все аргументы постфактум — можно. Вдобавок провести полноценное обследование в каком-нибудь медицинском центре, и показать результаты отцу. В общем, обработать его правильно и по всем фронтам. Это будет гораздо лучше, чем прийти к нему и сказать, мол, хочу засунуть в себя непонятную штуку, потому что чувствую — так будет лучше.

В душевой я лег на полиэтиленовую плёнку, которую постелил на пол, и перекинул кенку все знания и увиденные в будущем видеозаписи операций по внедрению симбионта. Вручив купленный недавно набор хирургических инструментов, отключил восприятие боли.

Операция была не сложной — нужно всего лишь достать из контейнера симбионта, похожего на длинный шланг, потом разрезать кожу на моей спине в том же самом месте и положить этот шланг туда. Даже зашивать или обеззараживать рану не нужно — с этим симбионт справится сам. Самое главное — не повредить в процессе крохотные жгутики симбионта, но я сбросил кенку все необходимые инструкции и на этот случай.

А теперь — сама операция.

За операцией я наблюдал через глаза кенку. Самым неприятным моментом оказались секунды, когда в рану опустилось холодное и чужеродное тело. Нити-жгутики потянулись вниз, проникая глубже в мышцы, облепили края раны, впитывая кровь. Еще минут пятнадцать ушло на затягивание раны — теперь вдоль моего позвоночника бугрится уродливый шрам, под которым что-то шевелится.

Тело — мой инструмент (эпический):

Кто-то опасается наносить на тело усиливающие татуировки, кто-то меняет свои органы на механизмы, чтобы усилить себя. Но вы зашли дальше! Вы — первый человек, который поместил в себя симбионта, лучший инструмент для изменения тела. Никто не знает, что руководило вами в тот момент, но награду за первое место вы получаете. Ваше тело развивается гармоничнее.

Добро пожаловать на новый уровень, Айдар.

Постороннего сознания я не ощущал, не чувствовал попытки перехватить контроль над моим телом, так что последние остатки параноидального отношения к симбионтам испарились.

Вообще, у симбионта есть пять рангов, и я скоро буду на первом. Начиная со второго ранга, симбионта уже не вырезать — он прорастает нервами по всему телу, и находится уже не вдоль спины, он везде. Основное тело, тот самый шланг, пропадает. А потом начинается более глубокое превращение, и человек уже перестает быть собою.

Начиная с первого ранга, нужно заниматься развитием симбионта в том направлении, в котором хочется.

В свое время я всерьез занялся поиском информации о симбионтах, когда она еще не была так общедоступна. А потом — пересекся с настоящим специалистом в этой области, он мне и объяснил, как развивается симбионт. Дело в том, что этот организм попросту делает тебя сильнее в том направлении, которое ты больше всего задействуешь. Если ты занимаешься схватками, он делает твое тело сильнее и крепче, и в какой-то момент получается Жилов. Если ты работаешь клерком, в спортзал не ходишь, и в твоей жизни не бывает ситуаций, ставящих тебя на грань жизни и смерти, симбионт бездействует. А если тебе нужно выжить во что бы то ни стало, но не утратить обычную внешность, или же исправить огрехи в своей, нужно держать организм в постоянном стрессе — пусть симбионт тратит силы и развивается. Получаешь раны, ожоги — он залечивает, травишь себя ядами, химикатами — он приспосабливает организм к подобному. Монстр восстанавливает тело, и с каждым разом учится справляться с неприятностями все лучше.

И чем выше ранг симбионта, тем больше тебе доступно изменений — на пятом тебя практически невозможно убить, но это всего лишь базовая плюшка, помимо которой можно получить и другие. Кто-то может отращивать металлическую чешую по всему телу, кто-то — ядовитые шипы на костяшках кулаков.

Можно, конечно, остановиться на втором-третьем ранге, когда появляется чудовищная регенерация, но зачем, если в перспективе маячит околобессмертие?

Ладно, пора вставать — кажется, что симбионт под кожей улегся, как ему нужно, и больше не ворочается.

Я отправил в кольцо окровавленный полиэтилен и влажное полотенце, которым вытер кровь со спины. Надел футболку и толстовку, скрывая шрам. За сутки он должен уменьшиться, а там и симбионт полноценно начнет работать и возьмет свой первый ранг. Уберет шрам за сутки, а дальше займется тем, что я ему прикажу — сперва — застарелым ожогом, а потом — наращиванием мышц. Главное — накидывать ему задач, чтобы не увлекался ростом мышц, превращая меня в Жилова — второй раз себе симбионта не пересадишь, пути назад уже нет. Ну, кроме возвращения во времени.

Ладно, пойду, спрошу у отца, как прошла сделка по продаже первой партии клинков. А потом, пожалуй, зачищу еще один осколок с гоблинами — фрагментов много не бывает.

А еще именно сегодня со мной через мессенджер с просьбой связался личный кенку. Я мог подключаться к юнитам и смотреть их глазами, я так же ощущал, когда они пропадают из реальности после смерти, но они не могли обращаться ко мне мысленно. В будущем смогут, а пока моя способность недостаточно развита.

В общем, ворон попросил меня купить ему еще несколько планшетов, или поставить в гостинице несколько телевизоров с подключением к интернету — монстр обучился воспринимать одновременно три потока информации: теперь он одновременно по диагонали читал книгу, слушал видеозапись на планшете, зачаровывал кольца, и ему этого было мало.

Я не хотел обставлять гостиницу купленной техникой. Вот планшеты ему куплю, как будет время.

* * *

В особняке Липовых ценили чистоту и уют. Здесь постоянно играла классическая музыка, а прислуга старалась разговаривать как можно тише, проходя мимо кабинета главы.

Именно сегодня к воротам особняка подбежал управляющий торгового центра Сергей Викторович.

Одежда мужчины была серой от пыли, обувь заляпана влажной грязью. Глаза на выкате, а пряди волос прилипли к потному лицу.

Охрана впустила его в тамбур пропускного пункта, а там уже попыталась было задержать мужчину, как положено по инструкции. Но всегда вежливый управляющий на инструкции сегодня клал: с ловкостью бывалого регбиста мужчина ушел в сторону от захвата охранника, перепрыгнул через турникет и помчался дальше. Охране пришлось бежать следом.

Сегодня в особняке стало шумно и грязно. Мужчина не вытер ноги на входе в особняк: загрохотал грязными ботинками по ступеням из белого мрамора, которым так гордился хозяин особняка. Пронесся мимо застывшего в удивлении Славы и с плеча вынес дверь в кабинет главы.

Дмитрий Липов спокойно посмотрел на управляющего, решая, уволить его к чертовой матери за подобное вторжение, или сломать перед этим ноги. Но прежде, чем решил, вторженца нагнала и повалила охрана. Сергей Викторович упал на колени, цепляясь в ковер, и завопил на весь особняк:

— Украли-и! Дмитрий Васильевич, украли золото!

Липов знак охране, чтобы отпустили управляющего. — Позовите Бориса ко мне. А ты — рассказывай по порядку, что у тебя случилось.

— Золото, — рыдал неадекватный мужчина. — Про… пропало! А-а-а!

— Какое еще золото?

За следующие пять минут Дмитрию Липову поведали историю, как какой-то непонятный франт продал директору торгового центра слиток золота. Золото проверили всевозможными способами, но ему управляющий не позвонил — решил, что имеет право самостоятельно распоряжаться активами рода. Выгреб деньги из всех касс, но нужную сумму наскреб, и приобрел слиток.

После столь проникновенной речи Липову даже показали запись с камеры видеонаблюдения. На видео была маленькая комната с круглым столом, на котором лежал мелкий золотой слиток с неразличимой надписью. Вокруг стола сидели пять человек, которые с обожанием смотрели на золото и с ненавистью — друг на друга. Когда слиток исчез, каждого в комнате накрыла истерика, закончившаяся дракой.

— Что было написано на слитке? — спросил Дмитрий Липов и получил несколько фотографий. Глава рода был образованным магом, и руны знал. Разобрав надпись, он буквально затрясся от ярости и обратился к начальнику охраны, который наслаждался представлением вместе с шефом.

— Найди мне шутника, Боря! Найди его.

— А с этим что делать? — кивнул мужчина на не умолкающего управляющего.

— Он выгреб деньги из касс и воспользовался ими в своих интересах. Сломайте ему ноги и выбросите возле его дома.

Глава 20

Сегодня за завтраком собрались все Алмазовы.

Отец выглядел непривычно довольным: кажется, он впервые за годы увидел просвет в мрачном будущем. На пальце мужчины я заметил новое кольцо — невзрачный с виду, но дорогой артефакт ментальной защиты. Против умелого менталиста поможет слабо, но и голова отца теперь не похожа на открытый двор.

Ника нехотя ковыряла вилкой яичницу, Степан уплетал за обе щеки. Сегодня выходной, так что я братишка спешит поскорее позавтракать и засесть часов на пять в игру с дельфинчиком.

Мама доела первой, первой встала из-за стола и направилась в комнату.

Вот с ней я общение наладить не смог. Вчера я таки пригласил маму в театр, но общение получилось холодным — выслушала, отказалась, ушла. Из своей комнаты ушла!

Это уже вторая попытка ее куда-то пригласить: в первый раз я позвал ее на выставку картин, но получил ровно такой же отказ. Как-то с матерью у меня отношения не сложились что в том времени, что в этом. То есть, общаемся мы нормально, ни разу не кричали друг на друга, но где-то потерялась нить взаимопонимания и родственной связи. Мне, наверное, с тем же Липовым легче контакт наладить, чем с мамой. Как минимум, я знаю, что делать с Липовым, а как и о чем разговаривать с матерью? И нужно ли, если она не хочет со мной общаться? Тут и семьдесят прожитых лет пасуют. Если бы эту проблему можно было решить с помощью ритуала — я бы взялся, а так…

С негодованием отогнал мысль, что контакт с матерью можно наладить через иллюзии и ее внутренний мир. Лучше уж никакого контакта, чем корректировать личности родных.

После еды отец уехал за качественными амулетами иллюзий, которые не вызовут подозрения на артефактных камерах, так еще и юнитов прикроют. Поэтому вызов новых юнитов пришлось отложить. Чтобы не тратить время попусту, я снова пошел в северное крыло тренироваться и оттачивать удары копьем.

Спустя полчаса занятий я не удержался и вызвал трех гоблинов — сражаться против реального противника гораздо интереснее. Поколебавшись, потратил на четвертый вызов двадцать фрагментов.

Внимание! Для развития юнита «гоблин» предусмотрена ветка развития!

Выберите бонус повышения ранга:

— Хобгоблин. Перерождение в существо гораздо сильнее, быстрее и опаснее.

— Нюх на золото. Гоблин лучше замечает тайники, ценные травы, камни.

— «Мы — стая!». Гоблины с такой способностью лучше работают вместе и могут победить соперника в разы сильнее себя.

А могут и не победить.

Выбор однозначен — хобгоблин. Хотя в будущем я одного кладоискателя в стаю гоблинов точно добавлю.

Воздух колыхнулся и в зале появился рослый юнит. Он не отличался от хобгоблинов космического корабля — ростом под метр девяносто, широкоплечий, одет в рваные тряпки. Лицо уродливое на человеческий взгляд: зеленоватый цвет кожи, морщинистые щеки, приплюснутый нос. Одного уха нет, второе — с оторванной мочкой. На безволосой голове — два бугристых шрама, будто кто-то полоснул когтями, и рана чудом зажила. Видимо, жизнь в осколке пределом мечтаний не была.

Бунтарского духа в юните вовсе не чувствовалось, несмотря на звероватый вид и тот факт, что последняя наша встреча стоила жизни обитателям его пламени. Выпрямившись, расправив плечи, хобгоблин спокойно ждал команд.

— Главное — не убивать меня, не атаковать, если я потеряю сознание, и не бить копьями в сердце и голову, — обозначил я предел допустимого. — В остальном — делайте, что хотите.

Раны я залечу, даже если мне наконечник копья в бедро на ладонь войдет, но вот если поймаю удачный удар по голове и потеряю сознание, добивать меня не нужно.

Передав указания, усилием воли отключаюсь от всей информации, которая фоном шла от монстров. Какой смысл в тренировке, если я буду знать, что они собираются делать?

Коротышки похватали со стойки с оружием короткие дротики, которые я специально принес сюда из арсенала, а туда — из осколка с кенку. Хобгоблин сграбастал себе массивное тяжелое копье.

Резким движением вбиваю наконечник копья в морду первого гоблина, который кинулся на меня в отрыве от товарищей. Коротышка коротко взвизгнул и исчез. Дротик, который держал исчезнувший юнит, упал на каменные плиты.

Подхватываю отлетевший дротик и тут же ухожу в сторону — оставшаяся троица спешит ко мне. Швыряю снаряд, но хобгоблин резким ударом копья отбивает его, не давая попасть в гоблина.

Теперь монстры загоняют меня втроем. Хобгоблин шагает впереди троицы, гоблины по бокам.

Подпускаю их поближе, а потом — бросаюсь влево, вкладывая в рывок все силы.

Копье в руке дергается, наконечник входит в глаз гоблина. Я проваливаюсь вперед, когда юнит исчезает, но это ожидаемо — падение переходит в кувырок, спасая меня от пронесшегося над головой копья, и я со всевозможной скоростью бегу вперед, к другому краю спортивного зала. Оставшиеся юниты бегут за мной.

Что хорошо в юнитах — они не устают. Но сейчас это качество играет против меня: я скоро вымотаюсь, а они свеженькие.

В бедро прилетает копье — хобгоблин не пытается подыгрывать, сражается всерьез. Меня бросает на пол, копье вылетает из раны, каменный пол пятнает кровь.

Поднимаюсь, шипя от боли. Усилием воли и крохой маны гашу эту боль и ковыляю к ближайшей стене, чтобы оставшиеся юниты не смогли обойти меня с двух сторон. Кровь уже не идет — симбионт работает на полную.

В таком состоянии победа кажется труднодостижимой, и я признаюсь себе, что поспешил с поединком против четверых монстров одновременно. Против хобгоблина даже С-ранговый кенку на равных сражался, а я далеко не кенку.

Сжимаю зубы, но не останавливаю поединок.

Хобгоблин не спеша прошелся по залу, собрал разлетевшиеся копья и дротики, а потом попробовал закидать меня ими. Я сжал зубы, но выкладывался — копья пролетали в ладони от меня, иные я отбивал копьем, и кисти неприятно гудели после удара по летящему снаряду.

Вполне по-человечески пожав плечами, хобгоблин перехватил поудобнее последнее копье и пошел ко мне, причем шел параллельно стене, загоняя меня в угол. Гоблин плелся позади своего командира, злорадно скаля кривые острые зубы. Они обменялись парой фраз, которые я не понял, а потом хобгоблин подошел на расстояние удара.

Я решил, что если заберу с собой хобгоблина, это уже можно считать удачным разменом.

Драки не вышло, лишь обмен ударами. От летящего навстречу копья я увернулся не иначе, как чудом успел скользнуть в сторону. А потом вложил все силы и даже больше в один чудовищный удар, вбивая наконечник в живот. Хобгоблин даже увернуться не пытался — копье с хрустом пронзило оболочку юнита.

А вот ускользнуть от второго удара я не смог. Гоблин ударил одновременно со мной, попал в ребра с правой части груди, но бить повторно не стал — толкнул копье, вынуждая меня облокотиться на стену.

Здоровяк с копьем в животе шагнул назад, вырывая оружие у меня из рук.

Хобгоблин пожертвовал собой, зато теперь гоблин, мелкая зеленая тварь, удерживал меня, как пойманного на рогатину медведя. Если бы возле стены поймали, можно было в право или влево шагнуть и слезть с копья, а так…

Я попытался отодвинуться от стены, но гоблин тут же упер конец копья в трещину между плитками пола, и придавил стопой. Слишком умно для F-ранговой твари…

Еще раз шевельнулся, но безрезультатно. Достать засранца пинком тоже не выйдет. Похоже, пора прекращать тренировку. Из такого захвата не вырваться.

Я… проиграл?

Гоблину⁈

На меня нахлынула безумная злость, но не на противников, а на самого себя. За секундную слабость в мыслях, за желание сдаться в бою против жалких гоблинов и остановить бой потому, что якобы нет выхода.

Да я из будущего в прошлое попал! Я пускал на ингредиенты S-ранговых тварей, я открывал стабильные порталы в такие места, куда никто и никогда и лезть не мог! Я уничтожал орды монстров пространственным штормом, а теперь — решил сложить лапки перед гоблином⁈

Не знаю, откуда только силы взялись. Перехватил ладонями наконечник, не обращая внимания на боль в груди. Приподнялся на цыпочках, двинул наконечник в сторону, разрезая кожу. Больно… Но это сработало — я снимал себя с копья.

Если я хочу достичь силы, если желаю развиваться и идти к божественному рангу, то я не могу себе позволить проигрывать! Ни в одном! Поединке!

Сантиметр за сантиметром отвоевывал себе свободу, пока наконец не выдохнул, и не смог соскользнуть с копья.

Гоблин испуганно заверещал и попытался выдернуть копье из моих ладоней. Я удержал оружие, перехватил копье за древко и отшвырнул монстра пинком здоровой ноги. Очередное верещание оборвалось на середине, когда я прокрутил копье и всадил наконечник в живот коротышки. Гоблин исчез, наконечник со звоном ударил в камень. А я перехватил копье поудобнее и принялся бить перед собой. Не обращая внимания на дрожащие руки, на рану, которую щипало от пота. Плевая рана — симбионт минут за пятнадцать затянет.

Я выкарабкаюсь из бездны своей слабости. Стану тренироваться, пока не буду падать от усталости. Симбионт залечит микроразрывы в мышцах, поможет нарастить массу. Как и в прошлом мире, я сделаю из своего тела идеальный механизм.

И больше никогда не назову свое положение безвыходным.

* * *

После боя помылся, сменил одежду. Раны на ноге и груди уже не мешали — если в душ я еще хромал, то в лабораторию спустился обычным шагом.

Симбионт дошел до полноценного первого ранга — шрам на спине выглядел едва заметным и продолжал рассасываться. Как только исчезнут все раны и шрамы, направлю все силы симбионта на исправление ожога. А потом уже можно будет добавлять в пищу слабые яды, чтобы симбионт развивался и изменял организм, вырабатывая иммунитет перед ядами.

Имя: Айдар Алмазов

Возраст: 17 лет

Ранг: С

Характеристики:

Тело: [9]

Душа: [36]

Симбионт:

1 ранг

Классы:

Повелитель миражей (мифический):

Возможно ли достать кролика из шляпы или шляпу из кролика? Превратить врага в друга? Придумать каждую минуту жизни несуществующего человека, сделав его абсолютно реальным? Для вас это не вопросы, а вполне выполнимые технические задачи, ведь вы прошли длинный путь от уличного фокусника до сильнейшего монстра иллюзионики.

Рассекающий пространство (мифический):

Смертные живут и умирают с одним классом, кроме тех, кто умирает, так и не добравшись до Алтаря Древних. Единицы на протяжении всей истории магии могут похвастаться тем, что сделали вы: с помощью иллюзий вы заставили мир поверить в невозможное и получили второй класс. Вас не разорвало от конфликта сил, потому бесстрашной глупости воздадим награду! Магия пространства теперь ваша.

Титулы:

Гуру ювелирного контроля (легендарный):

Вы десятилетиями работали над своими навыками, учились манипулировать магией на все более качественном уровне. Вы дошли до отведенного вам потолка, но раз за разом старались перешагнуть через предел, бились в преграду, будто мотылек в стекло, но продолжали оттачивать навыки контроля, отказываясь признавать неспособность шагнуть еще дальше. Подобные упорство и стойкость принесли результат — ваш контроль становится воистину потрясающим!

Тело — мой инструмент (эпический):

Кто-то опасается наносить на тело усиливающие татуировки, кто-то меняет свои органы на механизмы, чтобы усилить себя. Но вы зашли дальше! Вы — первый человек, который поместил в себя симбионта, лучший инструмент для изменения тела. Никто не знает, что руководило вами в тот момент, но награду вы получаете. Ваше тело развивается гармоничнее.

Неуничтожимый (эпический):

Человек не может существовать без тела. Каждому известно, что душа, существующая вне тела, либо исчезает, либо становится призраком. Но вы доказали обратное! И пусть без тела вы просуществовали всего пару мгновений, этого оказалось достаточно, чтобы закалить вашу душу пространством и временем. Титул остается за вами, как и награда: теперь уничтожить вашу душу практически невозможно.

Один ли в поле? (редкий):

Умные люди готовятся к походам в осколки обстоятельно: облачаются в артефактную бронь, берут с собой запасы еды, воды, зелий и выступают в составе команды. Но не вы! Проявив несравненное слабоумие, вы посетили свой первый осколок с переломанным позвоночником, будучи слабее каждого существа, которые и населяли этот осколок. Отвага? Глупость? Прогрессирующее безумие? На этот вопрос нет ответа, но так как вы выбрались оттуда, да еще и с прибытком, получаете заслуженную награду. Контролировать множественных юнитов теперь выходит легче.

Бонусы:

Слабое сопротивление к ядам

Статус радовал. Рост потрясающий — набрать восемь единиц в теле и три неплохих титула меньше, чем за месяц — невероятное достижение. Так я еще и ранг повысил! Теперь у меня С-ранг, эпический, до прежнего мифа всего два шага.

Хотя, будь у меня с самого начала пара миллионов, можно было бы купить отличную алхимию и за месяц достичь легенды. Увы, деньги у меня появились только сейчас.

— Ну, показывай наших новых охранников.

Я призвал десятерых хобгоблинов, опуская резерв до половины. Юниты — рослые и широкие, будто борцы республики Дагестана, выглядели весьма внушительно. Отец одобрительно хмыкнул.

Призванные юниты почти не отличались по размеру. На столе лежали иллюзорные артефакты и комплекты мешковатой формы с высоким воротником, перчатками и кепкой с длинным широким козырьком — даже если к нашим воротам подъедет кто-то, умеющий работать через иллюзии, ничего лишнего он не увидит.

Вчера отец купил каждому члену семьи защитный артефакт — благо, с деньгами пока проблем не было. Вчера же договорился со Стефаном Даримовым, известным специалистом по защитным системам. Маг оказался свободен: приехал, прошелся по периметру усадьбы, устанавливая анализирующие артефакты, на основании показаний которых в будущем поставит купольную защиту.

— Как там репетитор, согласилась поработать с нами еще раз?

— Ей столько денег в прошлый раз отвалили, что она готова с дьяволом болтать, — поморщился отец. — Проблема не в том, чтобы обучить твоих монстров русскому языку. Просто нужно еще втолковать им, как работать с камерами, объяснить правила поведения на территории и рассказать про должностные инструкции.

Я поморщился, предвкушая головную боль от передачи информации, но все-таки ответил:

— Ну да, это сложнее. Но это я могу взять на себя.

— Что, ты еще и по работе с хобгоблинами мастер? — хмыкнул отец.

— Если десятилетиями работаешь с чужим разумом, сможешь без проблем скомпоновать знания и передать их по связи своим юнитам.

Отец злиться не стал, как не стал и отмалчиваться на такое заявление, или просить меня прекратить затянувшийся спектакль. Хороший знак.

— То есть, репетитора можно не нанимать?

Я задумался. С одной стороны, я обучу хобгоблинов русскому языку за какие-то сутки, но заплачу за это дичайшей головной болью. А с другой стороны, голова и так будет болеть чудовищно, когда я дам кенку изучить все журналы, инструкции по работе с видеосистемами и списки доверенных лиц с фотографиями. Вдобавок, кроме инструкций придется передавать монстрам еще и пакеты данных с правилами поведения в обществе, чтобы не натворили того, что они могли натворить в своих «пещерах».

— Могу и сам перекинуть им знания. Правда, голова будет болеть от непривычных телу нагрузок.

Отец задумался.

— Могу завтра с утра позвать своего товарища, целителя. Мишка не столь умел, чтобы убрать твой шрам, но с головной болью от перенапряжения справится. Из-за пристрастия к выпивке и азартным играм его выгнали с предыдущей работы, но сутки-другие без спиртного и казино Миша точно потерпит.

Пока мы разговаривали, монстры переоделись. Затянули ремни, закрепили липучки на одежде, подгоняя ее под фигуры. А надетые амулеты и вовсе превратили монстров в розовощеких и непримечательных амбалов. Правда, иллюзии были самыми стандартными, и теперь в лаборатории толпились десять «человек», похожих друг на друга до последней черты.

Ладно, амулеты потом можно будет новые купить. Увы, работать над артефактами иллюзий я пока не стану — слишком уж затратно и по времени, и по ресурсам. Каждую иллюзию необходимо откалибровать, на каждое выражение лица создать такое же у иллюзии. Муторно и долго.

— Кстати, я тут подумал насчет защиты членов нашей семьи.

— И чего надумал?

— Можно добыть побольше фрагментов тех же хобгоблинов или орков, вручить им хорошие иллюзорные амулеты и поставить юнитов в качестве телохранителей к каждому члену нашей семьи, для сопровождения за стенами усадьбы. Но есть нюанс — мало того, что наши к такому непривычны и скорее напрягутся, так при желании каждого телохранителя можно убить. К тому же, есть места, куда посторонних не пустят — та же Академия.

— Все еще не понимаю, что ты предлагаешь.

— Есть способ усилить регенерацию и сопротивление к ядам до полного иммунитета. Полностью останавливает старение, а иногда даже обращает его вспять.

— Вот как? Но раз ты все еще не использовал его на себе, значит есть какое-то ограничение, верно?

— Я достал его и использовал на себе, — призываю из пространственного кольца кинжал и режу лезвием ладонь. Кровь останавливается за считанные секунды. — К утру от пореза останется шрам, который исчезнет за пару дней. Если прокачать способность, можно будет не опасаться выстрела в голову, а в особых случаях даже обезглавливание тебя не убьет. Но нюансы действительно есть. Для того, чтобы получить такую регенерацию, нужно внедрить в себя наследие Древних.

Описываю ему операцию, которую нужно проводить. Смещаю акценты — вместо «инопланетная жуть, выглядящая как лохматый ремень», говорю «симбионт», «наследие Древних», «возможность стать сильнее». Объясняю, что в будущем влияние этих организмов изучали десятилетиями и не нашли подвоха.

— Ты говорил, что с нашей семьей в будущем не случилось ничего плохого, — мрачно смотрит на меня папа. Ему не нравится, куда уходит диалог.

— Да, но прежде мы не развивались так стремительно. В том варианте будущего я не владел призывом, а ты не следил за птицами в ангаре. Может, и в этом варианте все будет иначе, а может — не будет. Но я бы хотел, чтобы каждый член моей семьи был защищен.

— И как, я в будущем прошел операцию по внедрению этого твоего «симбионта»?

— До последнего отказывался. В восемьдесят шесть согласился.

— Не верю.

— Мать настояла, сразу после первого инфаркта. Ты и целителей не слишком жаловал.

— Теперь правдоподобнее. Но я все еще не уверен в безопасности этой древней штуки. Я тебе не фанатик, который себе руку готов оттяпать, если найдет в кораблях Древних навороченный протез.

— В будущем проводилась масса…

— Я не был в будущем и не читал, что там написали ученые! И если на то пошло, я до сих пор не верю в твою историю. И пока не поверю, пока не увижу, что с тобой ничего не произошло за годы, которые ты проведешь с этой штукой внутри, ни один член моей семьи себе эту штуку под кожу не засунет. Понял?

— Предельно.

Осталось продемонстрировать отцу плюсы такой связи, а если не выйдет — убедить остальных пройти операцию по вживлению симбионта в свое тело. Но для этого нужно как минимум убрать шрам, а как максимум — прокачать симбионта до второго ранга, где можно будет хоть уксус наворачивать без вреда для здоровья.

Прежде, чем отправиться на новую тренировку, я подготовился, чтобы меня не застукали в спарринге против чудовища. Узнал у прислуги, чем занимается каждый из домашних.

Ника ушла гулять с подругами, Степан сидел в своей комнате с другом — играли в дельфинчика. Отец после выплеска эмоций занялся рутинным укреплением клинков в лаборатории. Мама отправилась в ателье.

Я запер дверь в северное крыло. Поставил рядом с дверью пустую стеклянную бутылку, чтобы если створку все-таки откроют, та упала и известила меня о гостях. Чтобы тренировки не стали достоянием общественности, позаботились еще строители — окна тренировочного зала находятся на высоте четырех метров — случайно не взглянешь. Так что я спокойно переоделся в дырявую и окровавленную тренировочную форму, вызвал хобгоблина и скрестил с ним копья.

И вся моя конспирация полетела к чертям, когда посреди нашей тренировки за окном тренировочного зала завис крохотный дрон.

В шоке от летающей машины были и я, и хобгоблин.

Глава 21

Я смотрел в окуляр камеры дрона не дольше секунды, но за эту самую секунду у меня перед глазами промелькнула вся моя беззаботная жизнь. Мои шалости с фальшивым золотом, драки, где я разделывал агрессивных засранцев, успехи в алхимии, тренировки с гоблинами и зачистки подземелий.

Не найду того, кто этот дрон отправил, и у меня уже не получится спокойно планировать тихий захват власти в Новосибирске и подбираться к знаниям Морозовых. Если информация, что я могу управлять монстрами, дойдет до губернатора, до Юсупова или главы какого-то другого клана или влиятельного рода, из меня с помощью менталиста вырвут знания по подчинению монстров, включая номер навыка. И это в лучшем случае. В худшем — попросту выпотрошат мозги, а потом перебьют всех Алмазовых, выставив нас какими-нибудь культистами. Большую часть доказательств сфабрикуют, но видео будет настоящим.

Все это пронеслось у меня в голове за пару мгновений. Я сразу отозвал юнита и рванул к выходу, в рваной и окровавленной форме для тренировок и с копьем наперевес. Дробно заколотили по каменным плитам ботинки, в дверь я ударил плечом, распахивая ее на бегу.

Из особняка выскочил вовремя: дрон уже отлетел от окна, но скрыться не успел — завис над двором, метрах в десяти от земли.

Не представляю, сколько я буду преследовать машину по улицам, пока она не приземлится. А приземлится ли? Если оператор не идиот, он не станет садить машину рядом с собой — отведет ее подальше, одновременно отзваниваясь и отписываясь своим хозяевам о том, что увидел через камеру дрона в режиме передачи видео в реальном времени.

Охрана в очередной раз доказала свою некомпетентность. Но сейчас не до выговоров — я закрыл глаза, пытаясь уловить малейшее внимание, направленное на меня. Если оператор недалеко, я смогу найти ниточку его интереса и, возможно, добраться до человека раньше, чем он сбежит.

Оператора я ощутил сразу. Это было не трудно: во-первых, человек сейчас на территории — в двадцати метрах от меня, за углом особняка. Во-вторых, фонтанирует опаской и любопытством. В третьих, он там не один, а в компании моего брата, который испытывает похожие эмоции. Ни в какую приставку они не играли — решили развлечься с принесенным на территорию поместья коптером. И они действительно видели мою дуэль с монстром.

Черт!

Прячу копье в кольцо. Иду к брату, пытаясь придумать, что мне делать. Оставлять детям воспоминания не буду, и без коррекции их разумы не оставлю. Осталось решить, сколько я готов потратить сил на эту коррекцию, и как я ее проведу. Воспоминания можно вырвать, можно аккуратно убрать, можно попросту заменить другими или внушить обоим, что в увиденном нет ничего необычного, и поставить запрети рассказывать о произошедшем кому-либо.

На меня смотрят с опаской, как и на кровь, запятнавшую футболку.

— Ты дрался с орком? — Спрашивает Степан.

Ныряю в разум его одноклассника, причем в прямом смысле — оказываюсь рядом с маленьким тропическим островом. Стою в форме призрака, полностью погруженный в воду. Рядом плещутся мелкие блестящие рыбы размером с ладошку. Одна проплывает сквозь меня, не вызвав никаких ощущений.

Ускоряю время в его внутреннем мире, затем — поднимаюсь над водой и лечу в сторону острова.

Разум этого ребенка еще развивается, как и внутренний мир, потому остров маленький. На золотистом песке растет громадная пальма. Все воспоминания и образы сложены в огромный пиратский сундук. Крышка открыта — никакой защиты.

Погружаю призрачные ладони в кипу бумаг, дисков и флешек. Использую кроху магии, задавая поисковые образы. В первую очередь узнаю, что ребенок — талантливый простолюдин, пробившийся по государственной квоте в хорошую школу. Связей у его родителей с менталистами нет, так что обнаружить мои фокусы они не смогут. А за денек-другой все следы исчезнут.

— Да, дрался, — отвечаю, не переставая копаться в воспоминаниях. Все не просматриваю — ищу только воспоминания за сегодняшний день.

В ладонь тычется тетрадный лист, строки на котором пишутся в реальном времени. Читаю строки, и параллельно вижу образы произошедшего. Квадракоптер дергался из стороны в сторону под ветром, но заснял моего соперника довольно четко. Как и момент его исчезновения.

Вымарываю из сознания ребенка строки и образы, заменяю себя и противника на мутные пятна. Сглаживаю и свое появление — убираю почти до конца созданным ластиком слова странный, запыхавшийся, в окровавленной футболке. Эти наблюдения остались на листе, но я сделал их неважными, как и идущий разговор. Паренек вскоре забудет о них.

Чтобы немного сгладить поступок, аккуратно вливаю пятую часть резерва в окружающий мир, раздвигая границы. Остров становится чуточку больше, цвета — малость ярче. Вдобавок в призрачных ладонях мелькают плохо затертые следы кошмаров, вызванных ссорой с родителями, громадной собакой, что зарычала на парнишку в пустом переулке, велосипедистом, который ехал по тротуару и едва не сбил паренька, попутно обложив матом.

Вытягиваю из них силы, не даю закрепиться за них чему-нибудь похуже.

— А как в наш особняк попал орк? — спрашивает Степан. Мы общаемся без пауз, но во внутреннем мире время идет гораздо быстрее, чем в реальном мире.

Теперь переключаюсь на брата и стараюсь быть еще мягче.

Работать с разумом брата не хотелось до последнего, как и заглядывать в голову Степана — нет ничего страшного в том, чтобы залезть разок-другой в головы близких, вот только подобное вызывает привыкание. Зачем общаться, разговаривать словами, если можно вмиг узнать ответы на все интересующие тебя вопросы: от причин плохого настроения, до каких-то мыслей и секретов. При желании, — а желание быстро появится, — можно скорректировать мысли, планы, секреты, чтобы каждый член рода Алмазовых начал трудиться на благо семьи и конечно же — под дудку манипулятора.

Отпустить брата я не мог, потому решил подправить память максимально аккуратно и бережно.

В его внутреннем мире я впервые, и мир встречает меня горным склоном. В шаге позади — черная пропасть, под ногами снег и мелкое ледяное крошево. Впереди — вырубленные во льду ступени, ведущие вверх. А вот у брата мир не в пример шире, да и защита есть — тот же холод. Во внутреннем мире его друга было солнечно, как в детской книжке про победу над пиратами, даже окажись возле острова неопытный менталист, который плавать не умеет, его волнами на берег выбросит. Но если этот менталист окажется здесь, его будет колотить от холода, а то и вовсе мир поможет подскользнуться и разбить коленку о каменную ступеньку. Довольно мощный и колючий мир для девятилетнего парнишки.

Мчусь по воздуху вперед, останавливаюсь возле круглой площадки, похожей на Стоунхендж — по кругу высятся такие же столбы. В середине площадки парит громадный шар, в котором с ураганной скоростью летают сотни тысяч воспоминаний.

Ничего не отвечаю в реальном мире — погружаю в шар ладони. Стоило засунуть в шар ладони, как в мое призрачное лицо попытался ударить порыв стылого ветра, но подхваченные снежинки бессильно пролетают сквозь мою фигуру.

Задаю поисковой запрос. Быстро ловлю образы произошедшего, аккуратно ретуширую и отпускаю кружиться в ураганном вихре дальше.

Тут не собираюсь искать кошмары, как и вмешиваться больше необходимого — вливаю четверть запаса маны в окружающий мир, давая брату самому распоряжаться полученной энергией. Захочет — станет внимательнее на пару дней. Может, откроет для себя новое хобби, или вложит всю силу в мороз своего внутреннего мира, став еще более колючим в мире реальном. Захочет — станет лучше отвечать на уроках. Выше потолка не прыгнет, но концентрироваться на бытовых делах станет проще, пока энергия не иссякнет.

А может — здесь даже появится учебный стол, выточенный изо льда. Или иной воплощенный образ.

Я уже хотел выдернуть ладони из этого шара, но в руки прыгают образы, которых я вообще не искал. Воспоминания брата обо мне самом.

Зацикленный, будто на гифке, образ, где я, зло и пакостно улыбаясь, раз за разом забираю у Степана дискету.

Как я с противной улыбкой выдергиваю шнур приставки, потому что мама наказала брату убраться, а он даже кровать не заправил, сразу засев за игру.

Я не помню за собой таких поступков, как не помню никакого негатива в сторону брата. Но тут не удивительно — все это происходило больше пятидесяти лет назад.

Мой образ в его памяти мрачнее, чем я выгляжу в жизни. Подсознание мальчишки рисует ожоги более уродливыми, выражение лица — всегда мрачным, равнодушным, либо с изуверской улыбочкой.

Брат меня не любит. Да и не за что, наверное. Что я ему, сегодняшнему, сделал хорошего? Ничего. Это в будущем мы вполне сдружились.

Задумываюсь — стоит ли затереть его негатив? Слегка подправить образы? Дел всего ничего — потратить остатки энергии, но сделать ярче воспоминание, когда я ему ту самую дискету вернул. Пара дней работы, и брат станет для меня лучшим другом.

Не делаю ничего из того, что пришло в голову, выхожу из мирка брата.

Из памяти ребят я узнал, как именно удалить видеозаписи и оставил необходимые вложения — сейчас Егор, друг Степана, этим занимался. Парнишка был твердо уверен, что флешка камеры забита и её срочно нужно очистить через телефон. И желательно — записать что-нибудь поверх удаленных файлов.

Я закончил с детьми. Сейчас я мог развернуться и с чистой совестью и спокойной душой уйти тренироваться дальше, уже в одиночку. Но я все не уходил.

Раньше у меня не было никаких мыслей по поводу брата. То есть, вставать во главе рода я не желаю, и как в прошлой жизни, думал отдать это право Степану — единственная мысль, которая у меня была на его счёт. Но до совершеннолетия брата ещё далеко, что мне делать с ним сейчас?

Можно не делать ничего, пусть растет, как растет. Можно потихоньку зарабатывать репутацию хорошего брата, уделяя минимум денег и времени. Купить ему ящик дискет для приставки, пару раз в месяц в парк сводить, выдать денег на развлечения или купить ему собственный самолетик, вертолётик или квадракоптер.

А можно действительно стать хорошим старшим братом. Наверстать то, что упустил. Это сложнее, требует больше времени, но меня грызет ещё не до конца атрофировавшаяся совесть. Не за коррекцию воспоминаний, а за свои давние поступки. За то, что выплескивал на мелкого злобу. За то, что не был хорошим собеседником и другом.

Что я знаю о брате? Об этом парнишке — практически ничего. Я даже про его приставку вспомнил из-за диалога про дискету с дельфинчиком.

А вот каким Степан станет в будущем, я знаю больше. Отличный управленец, хороший глава рода, просчитывающий соперников гораздо лучше, чем я. Но сейчас меня интересуют его увлечения.

Степан увлекается военно-исторической миниатюрой. Покупает и раскрашивает оловянных солдат Европейской пехоты, Троянской войны. Собирает ополченцев Русского царства и юнитов Наполеоновской армии. Помню, в его кабинете ни одна полка была забита исторической литературой. Возможно, моему брату навык «полководца» подошёл бы гораздо лучше, чем мне. Если я выбрал навык, то он сумел бы выжать из этого максимум, я уверен. Планировал бы зачистку осколков тщательно и справлялся бы с превосходящим противником даже малыми силами. В то время как в обычном поединке я предпочитаю завалить врага мясом, либо — вдарить посильнее, а если соперник ещё стоит, вдарить еще раз, и еще сильнее. Просто когда в твоем распоряжении пространственный шторм, или — телепортация противника в небеса или в закрытый осколок, тебе больше не нужно выдумать всякие хитрые схемы по уничтожению врага. Я тоже умею планировать схватку и предугадывать действия соперника, но этот навык если ещё не заржавел, то изрядно запылился.

Но не факт, что брат сейчас захочет возиться с солдатиками, будь они настоящими или оловянными. До каких-то увлечений нужно расти. Возможно, сейчас он не обратит никакого внимания на мелкие фигурки, чтобы спустя пятнадцать-двадцать лет утонуть в этом увлечении.

В голове мелькают десятки идей, что можно предложить брату. Выбираю из них самую самую полезную.

А потом оставляю детей приходить в себя, разворачиваюсь и ухожу в душ. И до самого вечера не вспоминаю ни про брата, ни про тренировки. Скроллю, а уже вечером стучусь в дверь Степана.

В глазах ребёнка застыла опаска. Обычно мои визиты не добавляют ему хорошего настроения.

Только в этот раз все будет иначе.

— Чего? — испуганно спросил брат. Взгляд дернулся к приставке. — Я сделал уроки!

— Да расслабься, я тут по-другому поводу. Ты говорил, что станешь сильнее меня. Хочешь потренироваться?

— В чем?

— Я недавно выбрал у Алтаря Древних бонус к магии иллюзий, и теперь могу управлять ими. И отчасти могу научить тебя делать то же самое.

— Ты опять меня обманываешь, — уверенно говорит брат.

Закрываю глаза, вытягиваю перед собой ладонь. Минута на образ, и вот у меня на ладони лежит металлический брелок в виде дельфина.

Брат застыл ошарашенный. Он видел выступления фокусников и иллюзионистов по телевизору, на ютубе, даже вживую видел, но никогда ещё магия не оказывалась на расстоянии вытянутой руки Степана.

Перехватываю брелок за цепочку и протягиваю брату. Степа бережно берет вещь и рассматривает.

— Скажу сразу — я не смогу научить тебя подобному, потому что для такого нужно пройти посвящение у Алтаря и выбрать магию иллюзий. А отец наверняка будет против.

Во взгляде брата появляется обида, но я продолжаю, прежде чем Степа успел спросить, не издеваюсь ли я:

— Но кое-чему я могу тебя научить, если хочешь. Иллюзионисты могут видеть внутренний мир других людей, я же могу показать тебе твой, если ты согласен.

Брат все еще витает на волнах чуда, произошедшего на его глазах. Следуя наставлениям, он послушно садится на кровать, упирается спиной в стену и закрывает глаза.

Будь у нас сеанс классического гипноза, расслабиться у брата не вышло бы. Не рядом с человеком, который его несколько лет шпынял. Но у иллюзиониста с полувековым стажем получится преодолеть сопротивление не только согласного на фокусы ребенка, но и у защищенного всевозможными амулетами взрослого мужчины с закаленной волей.

Я закрываю глаза и появляюсь во внутреннем мире брата в своем реальном теле. Не стоит пугать брата призраком.

Мороз ощутимо щипал тело. Создаю себе валенки, шубу и ватные штаны. Стало потеплее, но все же мороз ощутимый.

А теперь — самое сложное. Нет, я не создаю в сознании брата его образ, потому как он ничем не будет отличаться от созданной мною куклы, и управлять ею смогу лишь я. Наоборот — мне нужно мягко выдернуть брата в его собственный мир.

— Представь себе заснеженную гору. Кругом лед, снег. Ты стоишь прямо в сугробе, но тебе не холодно — тут твой мир и он не причинит тебе вреда или неудобств. Тебе всегда будет в нем комфортно, ты не ранишься, если поскользнёшься на льду. Даже поскользнуться не сможешь, не пожелав этого — только ты здесь хозяин.

Одновременно с монологом погружаюсь на более глубокий уровень окружающей иллюзии.

Лед и снег темнеют, блекнут. Ступени исчезают. Я будто заглядываю на изнанку окружающего мира — ту, где нет снега, ветра, каменных столбов вокруг площадки и прочих визуальных образов. Кругом видны лишь золотые линии ассоциаций и смысловых связей. Все пространство усеяно этими нитями.

И пока я описываю окружающий мир, часть нитей подрагивает, получив отклик. Я перебираю их и слегка натягиваю. Сознание брата как огромный корабль, который я таким образом подтаскиваю поближе.

Можно просто влить побольше резерва, дернуть за ведущие вверх нити и притянуть брата сюда. Но такая встряска точно не добавит психологического здоровья. Не считая, что некоторые нити так и порвать можно.

Спустя десять минут осторожной буксировки рядом со мной появляется фигура брата. Он стоит по колено в сугробе. Глаза закрыты. Фигура брата колеблется и размывается: это я за десятилетия отточил свои навыки настолько, что даже не задумываюсь о их применении, а вот у Степы нет опыта визуализации. Вкладываю ману, чтобы стабилизировать его облик.

— Ну все, можешь осмотреться.

— Не получилось? — разочарованно спрашивает Степа и только потом открывает глаза. — Ничего себе! Где мы? И как мы здесь появились?

Вместо восторга в голосе легкая паника. Десять минут назад он сидел на кровати, а теперь стоит посреди снегов с братом, которого боится. Спешу успокоить парнишку.

— На самом деле ты все еще в своей комнате, сидишь на кровати. Просто у каждого есть свой внутренний мир, и твой выглядит вот так. Ты в любой момент можешь его покинуть, стоит тебе сосредоточиться на этом.

Здесь я не соврал. Погрузиться во внутренний мир сложно, особенно если изначально этого не делал — некоторые энтузиасты по году медитируют, прежде чем у них получается, причем выбивает их резкая эмоция, падение или даже попытка себя ущипнут. А вот покинуть его легче простого: стоит сосредоточиться.

— Ты не врешь?

— Сам подумай. Ты стоишь по колено в снегу, но тебе не холодно. Это полностью твой мир, — за исключением всего, что я в нем создам. Но говорить об этом не стану, чтобы не нервировать.

Брат слепил снежок, подержал на ладони, хмыкнул.

— Пока я не думаю о том, каким он должен быть холодным, ладонь не мерзнет. Будто во сне.

— Попробуй сделать брелок в форме снежного кома, — предложил я. — Просто поверь, что это возможно, и представь результат.

С первого раза не получилось, как и с десятого. Брат напрягался, но максимум, что у него получалась — аморфная туманная масса.

Если на нахождение внутри своего пространства мана не тратилась, то на попытки создать что-то — вполне уходила. Степа давно уже исчерпал свой крохотный резерв, и держался за счет влитой мною манны, и на попытки расходовал ее.

Зачем я вообще все это затеял? Пожалуй, расскажу Степе.

— Хочешь узнать, чем тут можно заниматься?

— Создавать иллюзии?

— Это не совсем иллюзии. Все, что окружает тебя — твое подсознание, память. Меняя окружающий мир, ты немножко меняешься сам. Пошли, проведу тебе маленькую экскурсию.

Степа прекратил попытки создать брелок и послушно пошлепал за мной по каменным ступеням. А я продолжал:

— Хорошее воображение — это самое простое, что ты получишь. Во-первых, когда ты сможешь попадать сюда самостоятельно и создавать простейшие предметы, ты сможешь менять свой внутренний мир. Например, если ты создашь себе спортивную площадку, скакалку или гири, тебя потянет к спорту. Если ты сможешь создавать живых существ, сможешь сотворить ручного монстра, который станет охранять твои владения от любителей проникнуть в чужой разум. Если создашь себе книгу, стойку с книгами или даже библиотеку — сможешь в любой момент цитировать любую строку из этой книги.

— То есть я могу сделать себе таблицу умножения и стать умнее? — смотрит на меня с недоумением. — Почему тогда так не поступают все?

— Просто? — Усмехаюсь. — Сколько ты пытался создать брелок, полчаса? И у тебя пока ничего не получилось. Для создания таблицы умножения нужно приложить еще больше сил.

Братишка слушал меня внимательно, до тех пор, пока мы не поднялись и он не увидел гигантский шар, в котором летали образы воспоминаний.

— Что это?

— Это ядро твоей личности, в котором собраны все твои воспоминания. Если хочешь — засунь внутрь руку и поймай что-нибудь.

— А я ничего там не поломаю?

— Если не захочешь специально причинить себе вред, то не поломаешь, это как с со снегом и морозом — тебе будет трудно причинить себе вред внутри своего мира.

На самом деле можно навредить себе по незнанию. Например, недалекий подросток может удалить воспоминания и «чуйства» к какой-нибудь девушке, желая забыть свою неудачную любовь. Но заодно захватит и ассоциативные связи и станет эмоциональным калекой, не способным на чувства.

Но говоря брату, что он случайно не причинит себе вред, я создаю в его разуме ограничение. Если он сам в это поверит достаточно, то действительно не сможет сделать с собой что-нибудь плохое или глупое.

Степа с опаской засовывает руку и выхватывает первый попавшийся образ.

— Что там?

— Ничего, — заливается краской братишка и отпускает воспоминание. — А я смогу влиять на твои воспоминания?

— Нет.

Теоретически — да. Если победит меня в поединке, пока я буду в его мире, но не даст мне сбежать, а задержит и подсадит побежденному мне ментальную установку, открывающую доступ в мой разум. Будь у него хотя бы лет тридцать на тренировки, смог бы побить меня на своем же поле.

Мы еще поговорили, прежде чем выйти. И я заметил, что мороз, который щипал лицо в первые минуты, теперь меня не трогал. Не настолько жарко, чтобы снять шубу, но отношения между мной и Степой сегодня чуточку потеплели.

* * *

Инга была хорошей уборщицей — приходила на работу вовремя, уходила вовремя, убиралась чисто, и никогда не получала нареканий.

Сегодня ее день начался, как обычно — проснулась, посмотрела новости по телевизору и пошла на работу, в гостиницу. Там воткнула наушники в уши, вымыла первый этаж, начала мыть второй… и не смогла закончить.

Коридор казался бесконечным. Более того — когда женщина в очередной раз выжали тряпку и огляделась, поняла, что коридор уходит влево и вправо, насколько хватает взгляда.

Поблизости не нашлось ни одной двери, ни одного человека. Телефон не ловил сигнал, а на истошные крики никто не откликнулся. Час ходьбы в одну сторону не приблизил ее к выходу.

Инга попала в кошмар.

Глава 22

Копаясь в телефоне на истории, я чувствовал, как по спине бегут мурашки размером со слона. Я наконец добрался до информации о порталах и пространственной магии в целом. И лучше бы я сделал это в первый же день после переселения в старое тело.

Самое главное и неожиданное для меня — здесь запрещены несанкционированные занятия магией пространства. Говоря «здесь», я имею в виду даже не это время, а этот мир, потому что разница между этим миром и тем, который я помню, значительна. Либо я переместился в параллельный мир, во что не верю, как и в теорию параллельных пространств, либо мой ритуал изменил глубокое прошлое, во что я верю больше.

Грубо говоря, переместившись сюда, я расшатал время и пространство, будто ветхий забор. Здесь уже на протяжении ста лет действительно появляется больше осколков, чем должно бы, гораздо чаще происходят прорывы, а пространство менее стабильное. Если для перемещения в прошлое мне пришлось устроить грандиозный ритуал, то сейчас для подобного перемещения потребуется в разы меньше маны и ресурсов. Только в прошлое я больше перемещаться не рискну: пространство и время здесь дышат на ладан, мою душу просто распылит. Что случится с остальным миром после повторного ритуала, боюсь представить.

Итак, о различиях между мирами. В том, из которого я переместился, не было Австралийского прорыва.

Маги-пространственники занимались вопросами осколков по всему миру, но именно в Сиднее они перешли от слов к действию. В 1987-м году с помощью крупнейшего ритуала маги укрепили пространство во всем городе.

Я помню информацию по этому эксперименту — читал в будущем. Только вот я помню, что у австралийцев получилось прикрыть город, стабилизировав пространство от появления порталов. Здесь ритуал тоже сработал, но спустя месяц покоя, когда маги пили шампанское, празднуя победу, пространство взорвалось грандиознейшим из прорывов — в городе одновременно появилось больше двух тысяч порталов. Монстры устроили австралийцам локальный апокалипсис, в котором выжили лишь высокоранговые маги и воины. Город, кстати, до сих пор не зачищали — приняли такое решение «нецелесообразным», и я их вполне понимаю: там мешанина из сотен как видов существ. Разумные твари построили маленькие крепости, защитив и спрятав выходы из осколков, и пускают на корм остальных.

Так вот, по поводу запрета целой магической школы. У всего мира действительно есть причина опасаться пространственной магии — каждый пространственный ритуал ослабляет ткань окружающего мира.

Хорошо, что после операции по внедрению симбионта я так и не вернул кенку в гостиницу. Ворон успел создать двадцать пять колец, и пока этого более чем достаточно. Тем более, что продать их будет сложно: расследовать дело по незаконному изготовлению пространственных артефактов начнут гораздо въедливее, чем искать хозяина выдуманного золотого слитка.

Данные не сходились все больше и больше. Я слушал лекции знаменитых ученых-пространственников, перебирал научные статьи за прошлый год, за позапрошлый. Заходил на государственные сайты, смотрел информацию по количеству зачищенных осколков, и частоте их появления, искал открытые исследования, доступные для чтения и не интересные подавляющему большинству. И все больше убеждался — здесь магия пространства гораздо менее стабильна, причем с каждым годом ситуация становится все хуже.

Похоже, у Морозова есть шанс не стать богом потому, что мир может просто сколлапсировать по моей вине.

Вплоть до физкультуры я ходил раздумывая о будущем и о новой проблеме, на фоне которой даже угроза захвата Морозовыми власти в Империи не выходила за пределы детской шалости. Благо, есть люди, которые готовы протянуть руку помощи и вытащить тебя из мрачных раздумий.

Когда я разминался перед тренировкой, ко мне подошел Слава, улыбаясь особенно пакостно. Надеюсь, засранец не думает, что его безнаказанность будет длиться вечно? Тропку сквозь его защиту я уже протоптал, осталось решить, как ее задействовать, не особо изменяя поведение дурачка, чтобы его родственники не вызвали менталиста для коррекции разума.

— Алмазов, я вот смотрю на тебя и не понимаю, как такое слабое создание смогло закрыть осколок, пусть и F-ранга.

— Так понимать — это не твое, — спокойно заметил я. — Когда увидишь, как я осколки E-ранга закрываю, упадешь на пол и начнешь башкой об пол биться. Группа потеряет шута. Так что советую тебе оплатить телепорт до Москвы и потеряться на тамошних улицах: это нам обоим на пользу пойдет — ты не увидишь моих успехов, а я не стану искать тебя в другом городе.

Прежде, чем дурачок что-то добавил, я продолжил, глядя в глаза нежеланного собеседника:

— Слава, я пытаюсь спасти тебе жизнь, серьезно.

— Себе спаси, клоун, — скривился Слава. — И жизнь, и благосостояние.

Никто не знает, чего мне стоило смолчать и не спросить, как там дела с купленным золотым слитком.

Когда я ехал домой из Академии, написал отец, сообщил, что пришел целитель. Значит, сегодня начну передавать образы хобгоблинам. Надеюсь, что знакомый отца достаточно компетентен, чтобы справиться с моими откатами.

В комнате надолго не задержался — переоделся и потратил пару минут, разглядывая шрамы.

Ожог на правой руке уменьшился на сантиметр по краям. Шрам на лице тоже уменьшился миллиметров на пять. Новая кожа была белой, не тронутой загаром.

Забавно, но поход за симбионтом обошёлся мне гораздо дешевле, чем услуги целителя по коррекции застарелого шрама от взрыва амулета. Пожалуй, за исцеление переломанного позвоночника иной лекарь возьмет меньше.

Ну да ладно. Посмотрю на лекаря, а потом займусь делом.

Папа с гостем сидели в креслах у камина, тихо переговариваясь. На стеклянном столике стояла бутылка газировки и два стакана. Похоже, отец решил не отмечать встречу, разливая по стаканам виски. И глядя на Михаила, я это решение одобрял. На первый взгляд мужчина не внушал доверия: под красными глазами — темные мешки, лицо опухло от долгого пьянства, на скуле стоит добротный синяк. Одет в пиджак, кофту и брюки. Вещи мятые, потрепанные, будто прежде чем добраться до нас Михаил пару суток ночевал в них на вокзалах.

— Михаил, это Айдар, мой старший. Айдар, это Михаил, мой давний приятель.

— Будем знакомы, — сказал мужчина хриплым, прокуренным голосом. Ну, хоть не соврал насчет «приятно познакомиться».

— Будем, — киваю.

— У тебя, что-ли, откат?

— Пока нет. Но обязательно будет.

Михаил спокойно кивнул.

— Думаю, можешь пока заняться делами, — мягко спровадил меня отец. — Мы пока посидим, вспомним прошлое.

— Ладно.

Чем раньше начну, тем раньше закончу. У меня сегодня в планах посетить гостиницу и оценить правдивость информации о пространственных возмущениях. Да и с отцом нужно поговорить по поводу дальнейшей политики рода: подбить всех врагов, друзей, нейтралов и очертить курс, которым пойдет род. Если уж я раскрылся, можно поменять стратегию.

Всю необходимую литературу по охранным системам и спецсредствам кенку прочел еще вчера. Пакет данных хранился в библиотеке моего внутреннего мира в виде пухлой папки с документами. Чтобы раскидать по головам хобгоблинов его, и все необходимые знания русского языка и нашей культуры, у меня ушло часа, с учетом медитаций и восстановления.

Михаил обманул мои ожидания. Я ждал, что навыки выпивохи будут под стать его внешнему виду, но ошибся: лекарю требовалось десять минут, чтобы полностью убрать головную боль отката. Так что с образованием юнитов я закончил быстро.

— Как тебе Миша? — спросил отец, когда лекарь получил деньги и ушел.

Я плюнулся в пустое кресло.

— Неряха, любит выпить, но дело своё знает — откат убрал полностью. А к чему вопрос?

— Думаю позвать его к нам на работу.

— Идея хорошая. Пока у меня нет своего юнита-лекаря, лучше пусть дома будет специалист, способный спасти жизнь.

— Я тоже так подумал, — кивнул отец. — Значит, напишу ему. Думаю, месяц-другой он сможет удержаться от выпивки.

В глазах отца я точно вырос. Не знаю, обратил ли отец внимание, но раньше он не стал бы советоваться по поводу найма специалиста даже с мамой.

— Кстати, хотел с тобой поговорить.

Отец посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Говори.

— Давай подобьем расстановку сил внутри нашего клана, а потом я поделюсь с тобой мыслями.

— Можно.

И мы принялись составлять списки. Враги, друзья и нейтралы — знакомые с нашим родом кланы и рода, которых можно сделать друзьями.

Юсуповых с моей подачи записали в нейтралов, хотя отец настаивал, чтобы мы поместили их в «друзей». Я бы их вообще в противников добавил, судя по увиденному за последний месяц, но ладно, пусть посидят в нейтралах.

Итого нейтралы — клан Юсуповых (со всеми родами), Соколовы (это уже с подачи отца). Император, пожалуй, тоже в нейтралах, как и гос.структуры.

Враги — Григорьевы, Липовы, Морозовы, которые и стоят за первыми. Я бы сюда и нейтралов закинул.

Друзей нет. Отец нехотя признался, что люди, которые ему в долг дают, друзья именно ему, и в полноценные союзники их не запишешь.

Остальных, тех же Медведевых, которые в подвалах пытаются S-ранговых монстров размножать и контролировать, пока не учитываю. Слишком далеки друг от друга наши интересы. Нет, если бы я объявил миру о своем навыке Полководца, Медведевы заинтересовались бы, но смысла пока не вижу.

— Предлагаю поговорить с главами родов нашего клана, — почесал я подбородок. — Вот их, думаю, можно сделать союзниками. А потом можно попытаться вернуться в совет клана.

— А сейчас тебя что не устраивает?

— Меня в целом не устраивает наше положение. Не устраивает, что Юсупов считает, что может выдумывать на ходу правила и диктовать их нам. Мы с тобой политические мертвецы, решение о судьбах которых принимают другие люди. Я не желаю оставаться в стороне от политики, я хочу стать значимым человеком, к мнению которого будут прислушиваться.

Отец поморщился.

— Стать таким человеком легко — просто покажи всему миру свои реальные знания рунологии и иллюзий. Скажи мне реальную причину, и тогда я подумаю.

Ладно, приоткрою карты.

— Мне нужно покопаться в головах глав родов.

— Что конкретно ты хочешь? — снова повторил отец. — Давай без словоблудия и уверток, объясни мне свою цель.

— Я хочу захватить власть над кланом.

Отец посмотрел на меня, будто я произнес невообразимую глупость.

— Ты не можешь руководить целым кланом, — медленно, как ребенку, сказал он. — Наш род тоже не потянет такую задачу. Для такого нужна масса специалистов самых разных профилей, чтобы хотя бы удержать на плаву, и можешь мне поверить — я не прячу их в северном крыле. Ты вообще хотя бы примерно представляешь, сколько требуется людей для управления такой махиной, как клан? Айдар, в Новосибирске всего двенадцать кланов, и они держат бизнес во всем городе! Двенадцать кланов на три миллиона человек. И пусть наш маленький и не самый сильный, для руководства над ним нужно иметь огромный штат работников. Сам посчитай: на малом предприятии штат сотрудников — от пятнадцати до ста человек. На среднем — от ста до двухсот пятидесяти. Клан управляет десятками родов и сотнями предприятий. Одних только аналитиков в штате должно быть два десятка опытных вещунов. У меня их нет. У тебя их нет. А у Ярослава Юсупова они есть. Как и финансисты, юристы, бухгалтера, самые разные менеджеры, свои боевики, лаборатории, инженеры, крафтеры, своя собственная казна и куча прочих вещей и специалистов, которых я не вспомнил сходу. Причем вся эта система из многих-многих-многих винтиков должна работать как единый механизм. И если ты сейчас скажешь «а вот об этом я не подумал», я разочаруюсь.

— Я рассказывал тебе про планы Морозовых. Мне нужно раскрыть и предотвратить государственный переворот, желательно — в первых рядах, чтобы забрать у второго по силе клана Империи документы по ритуалам. И для этого мне действительно понадобится политическая сила. Сейчас лучший способ ее достичь — залезть в головы глав родов и слегка поменять их мысли. Они все защищены амулетами, потому лучше всего сделать это на еженедельных заседаниях.

— Нет! — Сразу рубанул отец. — Слишком рискованно. Мне не нравится, что ты решил лезть в головы людям — чересчур уж это своеобразное хобби. Но еще больше мне не нравится, что ты хочешь внушать что-то людям, которые в интригах собаку съели, и желаешь делать это от имени Алмазовых. Нет уж, если желаешь что-то делать, во-первых, делай это с помощью своих юнитов, а во-вторых, огради род от последствий твоих поступков, если тебя все-таки поймают. И меня в эти планы не посвящай. В любые другие посвящай, но не в эти.

Отец порывисто встал, дошел до мини-холодильника и достал оттуда бутылку с виски. Плеснув себе треть стакана, вернулся в кресло.

— Я думаю, что нам сейчас нужно сидеть и не высовываться: наращивать силы и деньги. Зачем рисковать, для чего? У нас появился хороший бизнес, который нужно потихоньку развивать, создавая свой бренд. За год мы закроем все долги и потихоньку начнем карабкаться наверх. Не спеша и не пытаясь залезть в головы членам клана.

Я поморщился. Слишком уж «потихоньку», как по мне. В мире, где с помощью больших денег можно обеспечить себе физическую, магическую и любую другую силу, отец выбрал «потихоньку карабкаться наверх».

Хотя, его понять можно: он глава рода, который балансирует на лезвии бритвы. Потому-то ему и хочется покоя, после долгих лет нервотрепок.

— Ладно, — поднял я ладони. — Попробую придумать что-нибудь другое.

— Только аккуратнее думай. Кстати, ты забыл о еще одной силе — о Михаиле Александровиче Романове и о его ведомствах, которые отслеживают все, что выбивается из привычного уклада. И смею тебя заверить, что массовое воздействие на разумы глав родов заметят наверняка.

Я кивнул, не желая разубеждать родителя. Хотя я ни раз залезал в головы властьдержащих, за руку меня никогда еще не ловили. У государственных прорицателей и менталистов хватает дел, кроме как наблюдать за мозгами глав родов Новосибирска.

Разговор с отцом прояснил некоторые моменты. Что же, теперь буду заниматься своими делами, не втягивая в них главу рода — можно считать, карт-бланш я получил. Это даже логично — если отец не будет о чем-то знать, то с чистым сердцем сможет так и сказать, если я вдруг куда-то вляпаюсь.

А теперь — в гостиницу. Нужно посмотреть, действительно ли там истончается пространство, или все это — хитрый ход, чтобы продавать дефицитные артефакты по бешеной цене.

Глава 23

На этот раз возвращение в гостиницу прошло иначе. На подходе к зданию у меня заныли зубы, энергоканалы и даже корни волос. Ощущение для мага пространства пренеприятное: рядом ткань мира истончилась настолько, что даже на сегодняшнем уровне я могу прорвать ее волевым усилием. Можно сказать, что здесь я смогу использовать слабые пространственные техники без ритуалов. И это далеко не плюс.

Я слишком увлекся, пытаясь ощутить, во что превратилось пространство, потому на приветствие стоящей за стойкой женщины отреагировал с опозданием.

— Да, здравствуйте. Я хотел бы сегодня вечером выехать из гостиницы.

— У вас ведь остались оплаченные дни? — Нахмурилась женщина.

— Все верно.

Сотрудница зашуршала страницами журнала.

— У вас оплачены еще две недели. Если выселитесь, никто вам деньги не вернет.

Чтобы не внушать особых подозрений, лениво поскандалил, пока передо мной не лег документ с «правилами гостиницы», и женщина наманикюренным пальчиком не указала на отдельный пункт, подтверждающий ее слова. И только потом я пошел за вещами.

Проходя мимо прачечной, откуда приятно пахло свежевыглаженным бельём, услышал слова двух работниц.

— Кошмар! Что творится — непонятно. Говорю же — когда убиралась в семнадцатом номере, на моих глазах тапки из угла в другой угол переместились, представляешь?

— Буду увольняться. — Покачала головой другая. — Может, как Инга уйду — по-английски, ни с кем не прощаясь.

Разговор меня не удивил. Из-за истончившегося пространства здесь не только тапки ходить начнут, но и вполне могут появиться нехорошие сущности, слишком слабые, чтобы пройти сквозь границу в обычных местах.

На втором этаже пространство было еще хуже. Свет тут казался темнее, будто расстояние между окнами возросло в разы. Окружающий мир пестрил «дырами», которые я аккуратно обошел. Не хочу случайно шагнуть в одну, а спустя пару шагов выпасть по частям за пределами города.

Лучший выход для меня — хотя бы малость укрепить пространство ритуалом, затем — тщательно вытереть следы мела и наложить сверху иллюзию лёгкого бардака, чтобы я нами потом помыли качественнее.

Я призвал кенку. Мы быстро подняли ковёр и вытерли мел, но перед тем, как заняться новым ритуалом, я по привычке сосредоточился в поисках возможных свидетелей.

И тут вылезла ещё одна проблема.

За стеной, в коридоре, я уловил чужое присутствие. Человек находился в пространственной каверне, ощущение присутствия было размытым. Подобное чувство вызывают предметы в кольце — вроде бы и рядом, руку протяни и достанешь, но в то же время — достаточно далеко.

Сосредотачиваюсь на эмоциях этого человека и ловлю чувство отчаяния и глухой тоски. В образах висят осточертевшие ведро, тряпка и швабра, с которыми она путешествует по бесконечному коридору.

Вот нашлась пропавшая работница, и не где-нибудь, а в громадном пространственном кармане.

Я вздохнул и принялся перебирать в памяти ритуалы, способные вытащить женщину оттуда. Пропавший человек — это серьёзно. Мало того, что у женщины могут быть родственники, которые её ищут, так еще и заделать пространственные дыры я не смогу, пока за гранью реальности кто-то находится.

К укреплению реальности я готовился обстоятельно — с помощью кенку стер намалеванные на полу руны и принялся очертить аналитические цепочки. Нужно обеспечить стабильность пространства минимум на пару месяцев, а там уже можно расслабиться — если прорыв и случится, никто не свяжет меня с ним. Возможно, женщина на ресепшене запомнит странноватого паренька, но с ее воспоминаниями я справлюсь — размыть свой образ в сознании не трудно.

Другой вопрос — как вынуть уборщицу из пространственного кармана и что ей внушить, чтобы она не побежала к сотрудникам КМА, которые проверят здание.

Руки сами собой выводят нужные рунные цепочки, я же проверяю данные и мрачнею. Чтобы качественно закрыть пространственную складку и укрепить здесь реальность, нужно как минимум пару суток сидеть и сливать свою ману на ритуал. Дорогое удовольствие.

Так… А если не закрывать складку, а поставить ее на службу? В конце концов, чем отличается пространственный карман кольца от громадной лакуны, где заблудилась женщина? Ничем, кроме размеров. А значит, можно попробовать привязать пространство на несколько тысяч квадратных метров к очередному кольцу — благо, заготовок здесь много.

Несмотря на податливое по ощущениям пространство, проводить такой ритуал дома я бы не рискнул — так и без дома можно остаться. Но все, что я мог испортить, уже испорчено — пространство едва ли не пальцем пробить можно, как сырой бумажный лист.

Снова сосредотачиваюсь и чувствую внимание со стороны границы мира. Мои действия привлекли что-то голодное, злобное, но мелкое. Существо кружит там и наблюдает за мной с гастрономическим интересом, но пока ему не достает силы, чтобы прорвать грань между мирами, а потому можно не беспокоиться. Женщине тоже ничего не грозит — она одинаково далека от него и от меня.

Первым делом я решил провести ритуал привязки к кольцу пространственной лакуны. Анализ аномалии показал, что энергетика в гостинице максимально испорчена, потому мне пришлось проводить ритуал аккуратно и поэтапно. Кенку готов поддержать меня, но характеристики, которые дал мне симбионт, здорово помогли — магия пыталась взбрыкнуть, но я крепко держал ее в узде, и маны хватало, чтобы гасить сопротивление.

Одновременно с этим я выписывал руны на кольце. Многострадальное пространство колебалось в коридоре, колебалось в комнате, колебалось по всей гостинице. Я чувствовал, как мою энергетику тянут в разные стороны и будто пытаются разорвать на части, но я уже стал сильнее себя прежнего, который не смог предотвратить появление осколка, поэтому с задачей справился. Угробил все ингредиенты, купленные для артефактов, но за свои труды получил хранилище, которое в разы больше пространства во всех прочих моих кольцах.

Идеальное пространственное кольцо

Ранг: В

Описание: создатель артефакта прыгнул выше головы и сумел не переломать ноги. Вмещает тысячу сто кубометров пространства.

Всего чуть больше тысячи? Неплохо, но не шикарно, и далеко не «идеально», как сказано в описании.

Впрочем, с учетом того, как ценятся здесь артефакты, кольцо стоит очень дорого, и я действительно прыгнул выше головы, как для С-рангового мага. Только продавать артефакт не стану — за создание такого крутого кольца государственные ищейки из кожи вывернутся, но найдут меня, поздравят и попытаются посадить на бутылку с дорогим шампанским.

Долго не думая (необычный)

Во всем мире порталистов, крафтеров и прочих специалистов, работающих со столь непростой структурой, контролируют и напоминают, с каким нестабильным они работают. Людей предостерегают, но даже опытные специалисты, подготовленные и обученные, продолжают умирать в лабораториях и мастерских, не совладав с нестабильным пространством.

Но вы — человек, который плюет на технику безопасности. Вы едва ли не на коленке рассчитали, как умерить пространственные возмущения и привязали огромную пространственную каверну к простому кусочку металла. Безумие, которое сработало. Артефакт не продержится и месяца, но результат потрясающий для столь поверхностных расчётов. Вы получаете награду, которая (возможно) позволит вам протянуть чуть дольше: пространство легче подчиняется вашей воле, если вы управляете им без подготовки.

Хороший титул. Пока практически бесполезный, но когда я доведу его хотя бы до эпической редкости, смогу работать с пространством в любой части мира так же легко, как и раньше. А долгую подготовку оставим специалистам с легендарными классами — у меня мифический.

Кстати, титулы уже не вызывают у меня той радости, что прежде. Когда я сам выгрызал себе каждый титул, какой только мог. Нагромождал в статусе самые разные способности и склонности, не понимая, что они плохо взаимодействуют, а иногде даже нивелируют силу друг друга. Теперь у меня есть лишь самые нужные титулы, которые я буду усиливать титулами не столь замечательными, но все же достаточно полезными.

Впервые я смог использовать магию пространства в тридцать лет, когда сумел открыть портал путем иллюзий. Тогда я впервые убедил реальность, что я соединил две точки, пусть расстояние между ними было в пару метров. Тогда я, маг иллюзий, получил свой первый титул по работе с пространством. Залил кровью из носа всю комнату и отрубился, пытаясь добраться до двери и позвать на помощь.

Потом я долгое время восстанавливался, опасаясь пользоваться этой способностью, но следующий обман получился еще лучше. Я уже интуитивно понимал, как нужно делать, чтобы получить желаемое.

Затем шло долгое развитие навыка управления пространством. Я накопил титулы, получил навык и развил его от редкого ранга до легендарного, выстрадал каждую ступень. В конце концов своими усилиями я довел навык работы с пространством до такой степени, что догнал полученный от алтаря навык иллюзий.

Долго пытался свыкнуться с мыслью — оказывается, высокоранговый иллюзионист может убедить мир в чем угодно. Я стал использовать силу для укрепления своего тела. Убедил мир, что я быстрее и сильнее, получив десяток пунктов в тело и душу. Редчайший ингредиент? Стоит пожелать, и он в твоей руке. А потом я осознал, что это только вершина айсберга. В моих руках находился инструмент для выполнения любых желаний, а я трачу время его на пустяки, фокусы.

Правда, попытка создать масштабную ложь — например, внушить миру, что Морозовых никогда не было, или внушить, что я достиг ранг бога, выпила бы меня за долю секунды — я никогда не смогу создать столь мощные чары. Энергии не хватит, даже если меня станут подпитывать тысячи сильнейших магов.

Но вот вмешиваться в работу мира по «мелочам» вполне могу. Например, у меня получилось убедить мир, что моя душа — невероятно живуча, а пространственный ритуал пройдет успешно и меня не размажет по временной оси. Я даже соответствующий титул получил после путешествия.

После работы с кольцом я передохнул, и принялся латать пространство.

И все же с титулом работать стало немного проще. Где раньше у меня ушло бы минут десять, теперь я справлялся за три, интуитивно понимая, как легче залатать дыры, ведущие на изнанку пространства и укрепить реальность.

Я сидел в трансе и сшивал своей волей, будто нитями, расползающееся пространство. Увы, «заплаток» я сейчас поставить не мог. Остается надеяться, что нити продержатся достаточно долго, чтобы искалеченная реальность сама начала залечивать рану.

Сил потратил столько, будто марафон пробежал, зато добился своего — пространство наконец стабильно. Все трещины и провалы затянулись, будто сшитые суровой нитью. Не идеальная работа, и если люди попробуют замерить площадь коридора или ближайших комнат, их ожидает сюрприз.

Я справился — сшил реальность, и она уже не расползалась по швам.

Но появилась еще одна проблема.

Стоявший за пределами круга кенку пропал, когда его голову прошило воздушное лезвие. Бездарная смерть, еще раз показывающая, насколько эти юниты не подходят для боя.

На месте ворона появилось существо, похожее на комок тумана, источающий чувство дикого голода.

Монстр бездумно кинулся ко мне, но застыл на границе круга — защитный барьер так просто не преодолеть.

Моя воля скручивает послушную и податливую реальность вокруг существа. Монстр пытается сбежать, но не успевает — вязнет в мареве искаженного пространства.

Вместо того, чтобы выдавливать существо обратно за грань или пытаться убить пространственной магией, уменьшаю область аномалии, делаю ее мельче. Создаю пространственную каверну, куда и утрамбовываю существо. Посидит там с годик-другой, и если не развеется, то потеряет столько сил без кормежки, что станет не опаснее комара.

Разобравшись с монстром, я уселся медитировать. В это время призванный гоблин прибирался, убирая следы мела с пола и ковра. Номер приняли без нареканий.

Затереть воспоминания женщины с ресепшена оказалось довольно просто — я слегка смазал образ и мимоходом поместил в сознание закладку, внушив, что ее ужасно бесит мое имя в журнале. Та вымарает любое упоминание обо мне, после чего перестанет вспоминать обо всяких Айдарах. А вот с уборщицей получилось гораздо замудреннее. Нужно было не просто стереть из ее памяти двое суток, вместе с травмирующими воспоминаниями и негативными эмоциями, но и чем-то их заменить.

Для работы с сознанием бедной женщины выбираю туалет ближайшего кафе — выпускать женщину из привязанного к кольцу подпространства в гостинице не стоит, возникнут вопросы. Резерв полный — намедитировал, прежде чем покинуть гостиницу, потому не стесняюсь использовать магию. Запираюсь изнутри, вешаю на дверь иллюзию полной тишины и выдергиваю женщину в реальность.

Уборщица появляется сидя на полу, и я сразу же оглушаю ее иллюзией. После этого — выдергиваю сознание женщины во внутренний мир, парализуя разум. Она не может думать, не может размышлять, удивляться — я отключил ее сознание.

Осматриваюсь. Мы находимся в тесной комнате с диваном, старым комодом и огромным телевизором — плазмой на половину стены. Экран телевизора рябит помехами, и он здесь — единственный источник света. Ментальная часть разума абсолютно неразвита. По углам — обертки от чипсов, возле дивана стоит полупустая бутылка колы, за диваном — куча мусора, который я убираю усилием воли.

Что же, раз телевизор здесь — крупная и значимая деталь, через него и буду работать.

Усаживаю женщину на диван, создаю себе пульт. На экране воспоминания отматываются назад, постепенно исчезая, стираясь.

Больше проблем не с тем, как эти воспоминания убрать, а что поместить поверх них, так, чтобы женщина не заподозрила, что ее память вообще корректировали. А для этого мне нужно узнать, как она проводит время, чем увлекается, и что могло заставить ее уйти с работы посреди смены.

Просматриваю ее воспоминания, пытаясь разобраться, что она за человек. Она не пьет, так что обставить отсутствие воспоминаний, как запой, не смогу — слишком нехарактерно для нее.

Так… Живет одна. Работой недовольна, но скрывает. С телевизором все понятно — любит смотреть новости и старые ситкомы.

Папку с информацией по работе обнаруживаю в шкафу. После надписи «недоплатили премию» вывожу крупным шрифтом «ХВАТИТ ЭТО ТЕРПЕТЬ».

Слишком не заморачиваюсь, все-таки не дипломную работу защищаю. Внушаю, что женщина ушла с работы два дня назад как раз из-за премии, и убивала время, пересматривая первые сезоны «друзей». Даже прокручиваю в ее воспоминаниях эти сериалы. Последний штрих — внушаю, что она решила побаловать себя, для чего нашла это кафе.

Оставляю ей установку не обращать внимания на униформу, выхожу из транса и покидаю туалет.

* * *

Юсуповы, как и их предки, жили на широкую ногу. Поместья были обставлены лучшей техникой. Укрепленный заклинаниями паркет девятнадцатого века слуги до сих пор натирали воском.

Простыни и наволочки менялись ежедневно. Все белье было тонкого льна с вышитыми инициалами. Нижнее белье никогда не одевали дважды, а полотенца заменяли немедленно после использования. Скатерти, покрывавшие длинные столы, и замысловато сложенные салфетки были украшены вытканными фамильными гербами.

В служебных корпусах при каждом поместье клана была собственная прачечная и множество слуг, которые жили на феодальный манер, со своими семьями во флигелях, помещениях над конюшнями и гаражами, окружавшими главное здание. Чтобы обеспечить физический комфорт одних Юсуповых, требовалось не меньше сорока человек. Ну как сказать «человек» — холопов и девок. Юсуповы не только были привержены традициям, но и называли вещи своими именами, как и многие поколения славных предков.

В огромной передней с мраморным полом постоянно сидел швейцар, единственная обязанность которого состояла в том, чтобы открывать дверь и расстилать красный коврик перед автомобилями, дабы обувь входящих и выходящих не коснулась мостовой. Компанию ему составляла пара дежурных ливрейных лакеев.

Сегодня было очередное собрание глав родов. Ярослав, сидящий во главе стола, спокойно обсудил стоящие на повестке дня вопросы и распустил большую часть людей.

Когда в помещении остались лишь самые близкие друзья: Игорь Соколов и Павел Егоров, хозяин кабинета пригласил их в комнату с видом на парк. Сегодня как раз пошел первый снег, крупный и мокрый, и через панорамные окна парк выглядел особенно чудесно.

Друзья поговорили о женщинах, о политике, и между делом зацепили тему одного захудалого рода.

— Слышали? Алмазовы снова занялись крафтом, — произнес Юсупов.

— Видимо, хотят, чтобы у них еще один завод сгорел, — угодливо подхихикнул Соколов.

Егоров вальяжно повел рукой:

— Да пусть копошатся внизу, сколько угодно — крафтят клинки для простолюдинов или накладывают укрепления на подъездные двери. Главное, чтобы выше не лезли. Если они начнут выползать на большой рынок, придется снова устроить «прорыв элементалей», ха-ха!

— Верно, — улыбнулся Юсупов. — Долговечные товары — это стопор экономики.

— Ты прав, Ярослав. Однозначно прав.

Глава 24

Сегодня с утра отец наконец-то решился заменить охранников на хобгоблинов. На завтраке сообщил всем домашним о новых охранниках, а после завтрака они сменились.

Реакция охранников, которым выдали полную зарплату за неполный рабочий месяц и сообщили, что в их услугах больше не нуждаются, была малость забавной. Люди растерялись и недоумевали, а толстенький «несправедливо оскорбленный» даже завернул речь, мол, потратил на нас лучшие годы. Любитель посидеть в телефоне не сразу понял, что с ним не шутят и попытался качать права. Ситуацию урегулировали десять хобгоблинов. Юниты под иллюзорными амулетами быстро и вежливо выпроводили экс-охранников за ворота и разошлись по территории, знакомясь с будущим местом работы.

Теперь буду чуть более спокоен за домашних — поместье защищено одинаковыми бравыми ребятами, каждый из которых может завязать в узел всех предыдущих охранников.

Занятия шли, как обычно. Александра слегка охладела к совместным занятиям, и не спешила тащить мне ватманы с рунными печатями.

А вот после обеда, когда у меня оставалась половина пары, один из кенку, которые находились в ангаре с кузней, умер. Я не отслеживал их состояние каждый день, но смерть одного ощутил сразу.

Сразу же за этим позвонил телефон. По ту сторону оказался отец:

— На кузню напали! Ты не разглядел через своих миньонов, кто это был? Вообще видел что-нибудь?

— Нет. Разберусь, перезвоню.

Я положил трубку и посмотрел на одногруппников, которые повернулись ко мне

— Алмазов, мы вам не мешаем? — Иронично спросил преподаватель.

— Вы правы, не нужно было брать трубку в аудитории. Пожалуй, выйду, — подхватил сумку и под ошарашенным взглядом преподавателя покинул кабинет.

В коридоре я переключился на кенку, которые сейчас уходили какими-то переулками, окружая стареньких мастеров. Сейчас на них никто не нападал, потому я переключился на воспоминания.

На людей напали посреди работы — сработанная команда из пяти человек. Кенку быстро сориентировались, похватали оружие. Интересно, что нападающие не были особо сильны — кенку отбились и увели мастеров. Думаю, эта акция была скорее предупредительной. Либо кто-то для серьезной работы нанял несерьезных людей.

В аудиторию я не вернулся — сразу отправился к ангару.

Отец уже был здесь. Неподалеку стояла полицейская машина, рядом с которой курили два усталых человека в форме.

— Как дела? — Спросил я сходу.

— Они хотели сжечь кузню. Поджог остановила прибывшая полиция. Товар на месте, никто не умер, но это нападение — все равно, что плевок в душу. Они могли убить людей! В общем, я нашел хороший пустырь на окраине, за семьдесят миллионов. Возьму заем в банке, огорожу пустырь тем же куполом, который у нас над поместьем поставят, организую охрану. Там будут работать одни кенку, без людей, чтобы не было лишних жертв. Если согласишься достать еще фрагменты кенку, я забронирую осколки. Не все же тебе за гоблинами ходить.

Гоблинов я уничтожил немало — зачистил уже семь осколков и получил больше тысячи фрагментов. Меня все еще привлекала идея команды слабых с виду зеленых коротышек, которые даже в бою против слаженной команды могут доказать, что слабые здесь совсем не они.

— А ты что-нибудь выяснил?

— Нападавшие были под амулетами, как и юниты. Один кенку пожертвовал собой, но сорвал амулет с одного из нападавших. Юнита убили через секунду, но теперь я знаю лицо одного нападавшего. Кстати, есть пустой бумажный лист?

— Откуда? — Покосился на меня отец. — Ты считаешь, я с собой на поджоги кипу «снегурочки» вожу?

— Я тебя спокойно спросил. На материальной составляющей иллюзии держатся лучше.

Я сосредоточился, детально представляя, что держу распечатанную фотографию. Спустя десяток секунд в ладонях появился лист хорошей глянцевой бумаги с портретом.

— Нет, его я не знаю, — покачал головой отец. Но иллюзию сфотографировал.

— А мысли какие-нибудь есть? — спросил я. — Как считаешь, кто мог атаковать наш ангар?

— Пока не знаю, но обязательно выясню.

— Нужно будет показать фотографию…

— Айдар, я сказал, что выясню! — Перебил меня отец. — Сам. Ты слишком много взваливаешь на себя. Учись, занимайся своими проектами, а я, раз уж взялся за работу с птицами, то продолжу заниматься ими.

На этом и разошлись. Мастера отделались легким испугом, а кенку остались работать в ангаре, стахановскими темпами производя клинки. Я умыл руки. Отец хочет, пусть разбирается. Мне и в самом деле не хочется взваливать на себя лишнюю работу.

Вечером была постельная борьба с заскочившей на часик Кристиной, а вот ночью я решил отправиться к сокровищам.

Поход за кладом я планировал давно, но удачный момент выдался только сейчас. Я накопил полный запас маны и до часу ночи сидел в медитации, разбираясь с библиотекой во внутреннем мире. На полках нашлось слишком много книг, которые нужно заново перечитывать и разбирать прочитанное. Жаль, что информация, хранившаяся в этих книгах, пропала из моих воспоминаний во время перемещения, но всё же лучше уж иметь возможность заново перечитать книги, чем не иметь.

Местами книжные полки были пусты, а на тонком слое пыли виднелись следы от книжных корешков. Я едва не скрежетал зубами, осознавая, что знания исчезли окончательно, и восстановить их уже не смогу. И даже что там было, не представляю.

Перед выходом надел черную ветровку — на улице была уже достаточно прохладно. Конечно, с симбионтом можно и в минус пятьдесят голышом гулять, но привлекать внимания не хочется. Я для того ночью и выбрался на вылазку, чтобы быть как можно незаметнее.

Кивнув юниту на воротах, вышел за территорию и сел в вызванное заранее такси.

Водитель довез меня до окраины жилых зон, а вот ехать на окраину отказался наотрез.

— Простите, уважаемый, — с легким горным акцентом сказал брюнет. — Дальше я не двинусь. Не поеду, да. Я хорошо знаю, что может случится там, в тех кварталах. Мне в молодости хватило приключений, да. И химера крышу машины когтями драла, и с людьми всякие неожиданности случались.

— Какие это? — без интереса спросил я, с сожалением предвкушая поход по ночному городу.

— Мне однажды ножом угрожали и хотели забрать машину, представляешь, да? Хорошо, я тогда с собой пистолет возил.

Решив не тратить ману на убеждение мужика, пожелал ему спокойной ночи и вышел. Отойдя еще на квартал, вызвал хобгоблинов из осколков, зачищенных после похода в корабль Древних.

Ночь была хорошая — темная. Тучи заволокли небо, скрывая и луну, и звезды, потому случайных свидетелей можно было не опасаться. К тому же жилые кварталы я уже прошёл, а тут заселена едва ли десятая часть домов. Местные жители живут на чужих участках, бухают по-чёрному и если даже смогут разглядеть монстров в компании человека, примут нашу компанию за выверт алкогольного делирия. Тем не менее, я непрерывно сканировал окрестности на предмет постороннего внимания. Пока не заметил ни одного свидетеля.

Хобголины шли уверенно и тихо. Надетый мной амулет ночного зрения позволял не отставать от них. Шли дворами, прячась за домами и стараясь не появляться на дорогах, которые можно разглядеть со стены. Конечно, бойцы больше наружу глядят, только вот иногда и по эту сторону посматривают. Могут поднять тревогу.

А поднимать тревогу определенно были причины. В заброшках жил кто-то кроме людей. Трижды метрах в ста от нас мелькали быстрые тени, пару раз мы проходили мимо домов, где кто-то скулил и рыдал, причём человеческого разума в этих зданиях я не ощущал.

Наконец мы дошли до нужного дома, с прибитой табличкой «Отвальная 272». Посреди двора стояла огромная черемуха со скрюченным стволом: кривые лысые ветви нависали над двором. Значит, я не ошибся и все правильно помню — адрес совпадает с приметным деревом.

— Здесь, — сообщил я по ментальной связи. Шуметь не хотелось — слишком тихо вокруг. Причем тишина гробовая, как в напитанном энергией смерти жилище архилича.

Нехорошее место, до вставших дыбом волос нехорошее. Интересно, такое ощущение появилось из-за проклятья на кладе, или из-за того, что рядом свила гнездо какая-то особо пакостная тварь?

Юниты тоже чуяли что-то — потихоньку вытащили мечи из ножен, стараясь достать сталь беззвучно.

— Стоп! — поднял я ладонь.

Ощущение нехорошего присутствия нарастало, несмотря на то, что во двор мы еще не зашли. А потом в конце улицы замаячил летящий над дорогой силуэт, и стало понятно, что ощущения связаны далеко не с кладом.

Призрак выглядел, как изъеденный гнилью мертвец. Я достал клинок, который прекрасно подходил для нарезания духов на протоплазму, но призрак остановился в десяти шагах, не пытаясь подлететь поближе.

— Я от Алисы, — прошелестел призрак. — Она желает, чтобы ты страдал.

Договорив, дух с молниеносной скоростью бросился ко мне, разлетаясь на облако, в котором мелькнули искры. Клинок прошел сквозь облако, но сообщения об убийстве не последовало — оружие с духовным уроном оказалось бесполезно.

Облако разбилось о появившуюся плоскость артефактного щита, но это не помешало призраку добиться желаемого. Я почувствовал, как в моем вондере появилось чужое сознание — злое и ненавидящее все живое.

Именно так сильнейшие из призраков захватывают тела.

Быстро перехожу во внутренний мир, не надеясь на пассивную защиту. В своем вондере каждый маг — царь и бог, и лучше уж я поучаствую в битве за свой разум, чем оставлю ее на долю случая.

Появляюсь в ритуальном зале, причем весьма вовремя: спустя пару секунд призрак проходит сквозь стену. Изрядно обожженный, дымящийся, но почти целый — я предпочел потратить ману на восстановление своей личности и воспоминаний, и не успел влить достаточно энергии, усиливая жар звезды, в центре которой и находился куб.

Обнаружив, что он здесь не один, призрак сходу атаковал меня. Точнее, попытался резануть меня когтями, но удары наткнулись на щит, который мягко отвел когтистые лапы в сторону удары. Молнии, которыми дух полоснул пространство, обогнули меня и ушли в пол.

Весь бой занял не больше пары секунд, за которые я не нанес ни удара, но подготовился к ответной атаке. Осознав, что он не доминирует на этом поле, как рассчитывал, и не может с ходу захватить мое тело, монстр попытался было скрыться, но стоило ему вылететь из зала, как проявленная мною воля телепортировала его обратно.

И снова, и снова.

А потом уже я ударил.

У ритуалистов есть важная и досадная ахилесова пята — медленная скорость построения ритуала. Если хватает компетентности, с помощью ритуала можно сделать абсолютно все, что угодно: привязать к кольцу свернутое пространство, разрушить ткань реальности, создать призрака, построить портал и даже переместиться из будущего. Но на это требуется время и силы.

Хороший ритуалист, если он еще и иллюзионист, может освоить создание рунных цепочек в воздухе, но для того, чтобы их создать, опять же, нужно время.

Но если битва проходит в месте, где твоя власть близка к абсолютной, создавать рунные цепочки не нужно. По крайней мере, мне не точно этого не требовалось: я мысленно создал ритуал и проявил его сразу и весь, разом потратив на это проявление половину резерва.

Вокруг призрака вспыхнул громадный рунный круг, распиная и сковывая существо. Теперь призрак даже двигаться толком не сможет, максимум — биться в незримых силках.

— Вот и все, — выдохнул я. — Теперь тебя можно на клочки нарезать, ты мне ничего сделать не сможешь.

— Отпусти меня! — взревел дух. — ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, НА ЧТО Я СПОСОБЕН!

— Да? — Заинтересовался я, с каждой секундой все точнее подгоняя ритуальный круг под пациента. — Ну так покажи.

— Выпусти! — полыхнул жгучей злобой призрак. — Я убивал сотни людей! А таких сопляков, как ты, на завтрак жрал!

— Наверное, обидно осознавать, что тебя, такого невероятно могучего, поймали в ловушку? Ладно, так уж и быть. Я отпущу тебя, если ты детально расскажешь, почему напал на меня, — обрадовал я распятого призрака, формируя в ладони громадный огненный шар, чтобы ему лучше думалось.

— Р-р… Ладно, расскажу, — не стал играть в молчанку дух. — Меня послала молодая брюнетка, подруги называли ее Алисой. Она хотела, чтобы я испортил тебе жизнь и вынудил приползти к ней, умоляя, чтобы твои приключения закончились.

— Ты поэтому решил захватить моё тело?

— Это моя личная инициатива. Так я мог бы заставить тебя страдать и вместе с этим повеселился бы сам. Ну так что, отпустишь?

— Разумеется, я же обещал. Только сперва отправь мне воспоминания об этой брюнетке, чтобы я знал, что ты не врёшь.

С моего одобрения призрак сумел сформировать в когтистой лапе пакет воспоминаний в виде кристалла. Я подхватил кристалл телекинезом, проверил на ловушки. Странно, но ловушек не было — похоже, призрак решил лишний раз меня не злить.

Убедившись в отсутствии подвоха, я быстро просмотрел запись, где Алиса использовала хороший одноразовый артефакт с плохими целями.

— Вижу, ты не соврал. Отлично, — кивнул я, не торопясь освобождать призрака.

Тот безуспешно дёрнулся раз, другой, пытаясь покинуть мое сознание.

— Ты обещал освободить меня. — Напомнил он.

— Ты поверил, что я отпущу монстра, посмевшего меня атаковать? — Хмыкнул я. — Я ведь пошутил. Извини, иногда у меня что-то случается с чувством юмора, и окружающие не понимают, что я шучу.

Призрак зарычал, задергался, но вырваться не смог. Более того — вокруг существа сформировались рунные круги, заключая его в своеобразную клетку, а заодно — замедляя время внутри круга в тысячи раз. Если дать призраку время, он может вырваться, либо дойдет до мысли убить себя. Потому времени я ему и не дам.

Выйдя из вондера, я увидел не слишком хорошее сообщение.

Получен титул!

Истребитель (редкий):

Будучи низкоранговым слабаком, вы приняли на себя долг уничтожать тварей при встрече. И несмотря на разницу в силе, несмотря на высокие ранги монстров и длинный послужной список, вам до сих пор удается выживать. Объявить монстрам войну — настоящая глупость, ведь в вашем мире их куда больше, чем людей. Но вашу смелость и желание очистить этот мир нельзя недооценивать. Награда поможет вам делать этот мир лучше (или изрядно укоротит вашу жизнь). Теперь сильные твари будут считать вас очень вкусным, а слабые — очень слабым. Если рядом с вами появится монстр, вероятнее всего, он атакует вас.

Вот же гадство!

Есть титулы, вред от которых превышает пользу, и эта штука — из таких. Я успел прочитать достаточно новостных сводок о пропадающих людях и найденных трупах, чтобы не желать привлекать внимание монстров.

Самое последнее, чего я сейчас желаю — получить подобный титул. Особенно, черт его дери, на окраине города!

Первым делом я окружил себя иллюзией невидимости, что должно отчасти нивелировать действие нового титула. Затем — скомандовал юнитам искать клад и передал мысленный пакет с его расположением. Сокровища должны находиться под корнями дерева.

К команде поисковиков я решил добавить гоблина. Фрагменты были, потому я сразу улучшил юнита, выбирая среди списка улучшений пункт, который давно приметил.

— Нюх на золото. Гоблин лучше замечает тайники, ценные травы, камни.

Вот пусть и ищет тайники. Тем более, что я указал, где стоит искать.

Тем временем хобгоблины трудились. Один юнит вынес из-под старого навеса ломик и ржавую лопату, невесть как сохранившую целый черенок, и ледоруб из головы топора, приваренной к железной трубе. Другой — аккуратно подрубил ледорубом дерн с увядшей травой, дабы потом можно было вернуть его на место.

Мы тут и так потопчемся, но лучше уж обойтись без открытой ямы, чтобы это место не заинтересовало любопытных, если тут такие появятся.

Обидно, что расположение клада я запомнил четко — даже посещал это место в будущем, рассматривал дворик, а вот что именно в этом кладе было, не помню. Вот хоть убей.

С другой стороны, не зная, что внутри клада, мне было интереснее ждать, пока юниты раскопают его. Сам я изнывал от нетерпения, гадая: что же там? Золотые монеты времен первых Романовых? Допустим, переборщил какой-нибудь барин с поборами, крестьяне оказались зимой с пустыми погребами, а как сказал классик, «что делает голодный крестьянин, особенно зимой? Обычно — умирает, но перед этим берёт свой колун для дров, да выходит на большак». Предположим, ходил пару сотен лет назад какой-нибудь мужичок со свинчаткой по лесным дорогам, лил кровь и брал монеты, а потом — решил закопать свое богатство на время. И с тех пор время это богатство хранит.

Нет, не сходится. Кладу не больше лет сорока, и то тридцать-сорок лет только в том случае, если его под маленьким саженцем черемухи закапывали. Хотя, может, его и не в корнях прятали, а много раньше.

А вообще, клады бывают разные. Золото и украшения — самый распространенный в рассказах и самый редкий в реальности вариант. Бывает и оружие мировой войны, когда с Наполеоном бились, и созданные настоящими мастерами артефакты. Говорят, что кто-то даже S-ранговые откапывал.

Хотел бы сказать, что до меня доносился лишь стук ломика и шорох лопаты, и обошлось без происшествий, но нет — вокруг шныряли монстры, чье слюноотделение подстегивал мой титул, отовсюду слышалось рявканье, визги. Монстры кружили все ближе. В окнах дома через дорогу застыл костлявый силуэт с дергающейся каждое мгновение головой, на крыше сарая метрах в двадцати прильнул к серому шиферу силуэт с шестью человеческими руками и без ног. Во дворах скулили и завывали другие существа.

Что интересно, монстры не нападали на юнитов. Если бы на месте моих миньонов были люди, уже шел бы бой.

Пару раз твари смелели, и хобгоблины брали мечи. Хватало порубить одного уродца, чтобы другие, плача, стеная и завывая, отступали.

Наконец лопата звякнула о металл.

Едва дождался, когда юниты вытащат широкий прямоугольный ящик. Даже не стал смотреть, что внутри — поместил находку в кольцо, отозвал юнитов и дал деру со двора. На протяжении семи кварталов мне пришлось поддерживать иллюзию невидимости, заодно приглушая звуки шагов.

Выбраться без драки не вышло — уже на границе жилой территории ко мне бросилось гибкое звериное тело размером с пуму. Существо определенно видело сквозь иллюзии, но это ему не помогло. Я с испугу саданул пространственным искажением, вложив туда большую часть сил. Удар вышел слабеньким, далеко не пространственный шторм, который армии в клочья рвать может, но монстру хватило. Тварь разлетелась на исходящие паром куски мяса и потрохов. Лапа с отливающие металлом когтями отлетела и ударилась о дорожный люк.

— Вроде железо звенело, — донеслось до меня с соседней улицы. — Серый, слышишь? Надо бы проверить.

Ох, не надо бы.

Я сместился к стене дома, собрал оставшиеся крохи маны и укрыл себя иллюзией. Осторожно прошел пару кварталов, и уже оттуда вызвал такси.

До дома доехал спокойно. Проверять, что находится в черном ящике, не стал — завтра уже подготовлюсь и посмотрю. А вот своего личного призрака решил проверить.

Переместившись во внутренний мир, рассмотрел застывшее существо внимательнее, засыпая его диагностическими заклятьями. Призрак состоял из эфира и кусков души, несущих память прошлой жизни. Наскоро посмотрев эту память, я счел её бесполезной — при жизни призрак был обыкновенным работягой, который однажды пошел домой не той дорогой, получил по голове и в следующий раз очнулся в процессе некромагического ритуала. Он страдал, ему было очень плохо, и он пытался сопротивляться изменениям.

Кого-то такая история могла разжалобить, но не меня. Призрак — это не человек и не мимимишный котенок. Единственная цель этих тварей — убивать.

И он убивал. Сперва тех, на кого указывали его создатели, потом — самих создателей, когда смог добраться до них, а уже затем угодил в ловушку, откуда его достала Алиса, заключив контракт.

Потратив минуту на сканирование этой дряни, я дополнил рунный круг сотнями других рун, превращая его в настоящую печать, цель которой — выкачивать энергию из монстра и восстанавливать мой резерв, как только тот начнет опустошаться. Пусть пока побудет магической батарейкой.

Я мог поиграть в плохого Айдара. Мог с помощью ритуальной магии привязать его к пустому кольцу, превратив его в неплохой артефакт. Мог замордовать до потери памяти, затереть личность и память, выдрессировать и превратить в исполнительного слугу, не умеющего думать и желать чего-либо, кроме выполнения моих приказов. Но пока мана нужна мне больше, а юнитов хватает. Потом придумаю что-нибудь поинтереснее.

Глава 25

Утром, когда стоял в пустом коридоре Академии, в ожидании очень смелого, но очень глупого человечка, услышал стук каблучков. А спустя несколько секунд и увидел его.

— Алиса, — чуть кивнул я ей.

— Чего хотел? — Буркнула девушка. — У меня сегодня приема нет. Если хочешь поговорить — приходи ко мне домой после пар.

А вот эмоции сквозят довольством.

— Твой призрак не справился, — сразу открываю карты.

— Какой призрак, ты бредишь? Я бы никогда…

— Расслабься, я не записываю разговор, и не хочу, чтобы ты созналась. Я просто предупреждаю тебя, чтобы не лезла в мою жизнь. Кстати, за нападением на кузню ты стоишь?

— Чего⁈

На этот раз реакция искренняя. Ладно.

— С тебя двести тысяч за попытку навредить мне, и триста — за сказанное на том завтраке. Не выплатишь, я верну тебе призрака.

Алиса подходит близко, и едва не касается меня грудью. Между нашими лицами расстояние в локоть.

— Думаешь, напугал? Да плевать, возвращай. Не получилось с призраком, с чем-то еще получится. Ты будешь делать все, что я захочу. Я потрачу пару лет жизни, чтобы ты ко мне на коленях приползал, тебе понятно?

Вздыхаю.

— Слушай, мне плевать на ваши здешние ранги. Я знаю, что у вас в Академии целая система, свои связи и правила, но в эту клоаку я лезть не хочу, тебе ясно? Своих забот хватает. Я решил поговорить с тобой, вместо того, чтобы сразу бить, но если ты так настроена, будь готова к сюрпризам.

— Это объявление войны? — Хмурится Алиса.

— Дурочка, ты сдурела? — Улыбаюсь. — Я могу сделать с тобой все, что захочу, а беседую только потому, что не хочу напрягаться.

— Слушай…

— Нет, это ты послушай. Я расскажу тебе, как будет. Ты сейчас считаешь себя пупом мира, Богом в лоб поцелованной, но когда ты закончишь Академию, ты познакомишься с громадными капиталами и другими людьми. Более старшими, опытными и взрослыми. Ты поймешь, что жизнь малость сложнее, и твоя гениальность в магии — пятно на подошве. Осознаешь, что твоя «власть», «опыт» и «авторитет» — эфемерны, и вне стен Академии ты — мелкая рыбка в море с настоящими акулами. А потом тебя выдадут замуж, выгодно продав твою девственность. И муж, который станет смотреть на тебя, как на удачно купленный товар, доломает остатки твоего самоуважения. И тогда ты будешь вспоминать жизнь в нашем особняке, как хорошее, беззаботное и счастливое время.

Я давно уже подобрал ключик к ее амулету на кратких встречах в столовой и на редких совместных парах. Алиса знала прошлого меня лучше прочих, и была уверена в том, что я даже простенький амулет против иллюзий не обойду, потому не озаботилась ментальной защитой в полной мере.

Я оказался посреди цветущего вишневого сада. Розовые лепестки срывало ветром и долго кружило по саду, прежде чем опустить на землю — там уже скопилось достаточно лепестков, целый ковер.

Центральное дерево вондера — кряжистое и толстое, было малость порченным. Ствол с одной стороны чуть подгнил, половина веток высохли, и это было заметно сразу. Куда смотрит менталист Соколовых?

Возможно… да нет, не «возможно» — если потрачу достаточно времени и маны, я смогу оживить его, и это наверняка отразится на личности. Но я здесь за другим.

Стоило мне пожелать увидеть воспоминания девушки, и невесть откуда налетевший ураган поднял большую часть лепестков в воздух, и лепестки образовали громадный розовый экран над деревьями. На этом экране проигрывался наш диалог в реальном времени.

На беседу с девчонкой я тратил треть своего внимания. Остальное уходило на две иллюзии: во-первых, я закреплял сказанное в ее сознании. Нет, я не менял мышление девчонки, но теперь она будет помнить мои слова, и постоянно размышлять над ними. Неважно, какие события будут происходить, не важно, буду ли я прав, но слова она запомнит очень надолго.

А вот вторая иллюзия была интереснее. Будем вытравливать плохое отношение ко мне положительными стимулами.

Я беззастенчиво нашел ее последние оргазмы. Большая часть их случилась вечером, в постели, под интересные сетевые ролики, где женщины в коже ставят мужчин на колени.

А потом — достал из этих воспоминаний эмоции и связал их с одним-единственным триггером и малость усилил. Теперь каждый раз, когда Алиса подумает обо мне — неважно, соберется ли сделать мне что-то плохое, сказать гадость, или просто услышит мое имя, она испытает нарастающее возбуждение, а ее ручка потянется под юбку, к нижнему белью. Сопротивляться этому желанию она сможет, но до определенного порога ощущений, когда думать нормально не сможет, пока не испытает разрядку.

— Еще раз предупреждаю — не лезь в мою жизнь.

Я развернулся и пошел прочь.

Алиса молча смотрела мне вслед, испытывая весьма противоречивые ощущения — злобу, и приятное чувство внизу живота.

На уроках в академии я занялся призраком. Подключил к его клетке дополнительные плетения — теперь призрак будет в фоновом режиме напитывать своей магией охранный барьер вдоль корпуса куба и пламя звезды. Каждая секунда, уделенная проработке защиты, каждая кроха магии позволяет ей становиться чуточку лучше, а здесь у меня далеко не крохи и не секунды. Поток чистой маны тек из тела призрака в защитные системы, улучшая их на порядки. Я будто проткнул бочку с сотнями тонн воды, которая иссякнет не за сутки и не за неделю. Уже спустя час в пламя звезды было влито столько маны, что я уверен — следующий призрак уже не пройдет через пламя так просто. А сила защиты все росла и росла.

Вернувшись домой после учебы, первым делом направился в северное крыло особняка, прихватив свои чертежные принадлежности. Зашел в одну из гостевых комнат — запыленную и темную. Здешние помещения редко посещали, а убирались тут еще реже, особенно с холодами, поэтому уборкой пришлось заняться мне. Отодвинул в угол шкаф, поставил на спинку кровать, чтобы освободить побольше места в комнате, а двое гоблинов быстро протерли пол от пыли.

На начертание защитного круга ушло двадцать минут. Такой же, только парой классов повыше, на чердаке ограждает кольцо с предметами из осколка архилича и его алтарь. Надо, кстати, обновить руны, иллюзию и наконец найти для алтаря покупателей, потому как несмотря на защитный круг прислуге снятся кошмары.

Переношу из кольца в центр ритуальной фигуры железный ящик. Теперь можно не опасаться проклятий и прочих нехороших вещей. Пара аналитических рунных цепочек не находит внутри ни алхимических ядов, ни кристаллов огня, ни обычной взрывчатки. Значит, можно открывать.

Один из гоблинов метнулся к ящику и попытался приподнять крышку, но та заржавела и не двигалась. Пришлось дать ему кинжал, которым юнит аккуратно простучал стенки, а потом — подковырнул крышку и не спеша принялся открывать. Петли ужасно скрипели, но процесс шел — спустя пять минут я смог насладиться золотыми украшениями, давно превратившимися в обыкновенную жижу зельями. Но кроме золота здесь нашелся невзрачный камешек размером с ладонь, на одной стороне которого была выбита руна, обозначающая «нереальность». Руна иллюзий. Ха!

— Повезло так повезло, — пробормотал я, хотя именно я в будущем и подбирал список кладов так, чтобы отыскать в каждом что-то максимально полезное. Рано или поздно я бы сам купил эту руну, но если уж сама в руки идет, то почему бы и не взять.

На территории особняка заклинания действуют лучше, и ритуал даст мне еще большую власть над иллюзиями. Осталось только убедить отца, что необходимо провести здесь ритуал.

Не выходя из комнаты, достаю из кольца стопку бумаги и карандаш. Чтобы накидать черновую версию будущего ритуала, раскладываю по полу десятки листов формата А-4, и трачу шесть часов на предварительный набросок. На листах черчу две с половиной тысячи рун, множество прямых и кривых линий. Компоновку взял стандартную, формулы типовые. Учел расположение дома, учел ослабленную связь с реальностью. Вычислил необходимые ингредиенты.

Я всего дважды строил ритуалы силы, но рассчитал все относительно быстро — в первый раз возился больше двух суток.

Так как на часах было восемь часов вечера, а голова уже гудела, решаю пройтись за ингредиентами, заодно и проветрюсь.

Такси вызывать не стал. Вышел за ворота, прошел пару кварталов и решил срезать через парк. Тем более, что в парке уловил знакомый разум — полыхающий довольством и предвкушением чужих страданий.

— Слава, — кивнул я.

Телохранитель Липова, кряжистый мужчина лет двадцати семи, обошел меня со спины и встал метрах в пяти.

— Алмазов. Удивлен?

— Да не особо. Но все же хочу услышать, зачем ты здесь.

Липов пожал плечами.

— Ничего ошеломляющего ты не услышишь. Ты унизил меня на днях, поэтому я решил сделать тебе подарок на день рождения, — ухмыльнулся Слава и кивнул на стоявшего за мной мужика. — Познакомься, это твой новый тренер. Он обучит тебя страдать и прогибаться. Покажет тебе твое настоящее место.

— Рановато — за неделю вручать подарки, но спасибо, — широко улыбнулся я. — То, что ты сам нашел меня, да еще и безлюдное место подобрал, само по себе неплохой подарок.

Липов будто не услышал.

— У каждого поступка есть последствия, Айдар. Я хочу, чтобы ты всегда это помнил. А эта встреча не последняя — я превращу твою жизнь в унылую ноту. Такую, от которой зубы ноют.

— Глубокомысленно. В целом ты прав, но вот последствия своего поступка тебе не понравятся.

Слава хмыкнул:

— Какие последствия, пыль? Я наследник рода Липовых, для меня не будет никаких последствий. Я вообще, чтоб ты знал, сейчас с друзьями дома нахожусь, каждый из них это подтвердит. А после того, как мы тут с тобой закончим, я сяду в свой серебристый Бентли Континенталь, выпью приготовленную баночку энергетика и поеду по своим делам. Без всяких последствий.

— Хорошо, — благожелательно кивнул я. — Так чего же мы ждем?

— Гена! — Приказал Липов.

Бугай закатал рукава и двинулся на меня с кулаками.

— И что, даже оружие не достанешь? — Разочарованно произнес я. — Мы что, в младшей школе?

Щелчок пальцами, и бугай падает, как подкошенный. А всего-то и нужно было — обойти амулет и связать сегодняшнюю моторику Гены с той, которая была у него в год. И человек ненадолго разучился ходить.

— Что-то ты Гена у тебя какой-то атрофированный.

— Тогда я сам с тобой справлюсь, — попытался призвать пламя Липов, но я уже задействовал иллюзии — благо, сумел изучить амулет пацана.

— Как ты разберешься? У тебя же рук нет.

Слава посмотрел на иллюзорные культяпки, оканчивающиеся чуть выше локтя, и завопил:

— Что ты сделал, урод⁈

— Хорошо, что ты решил сегодня сделать мне такой подарок! — торжественно произнес я, надвигаясь на бледнеющего Славу. — Разберусь с тобой, сяду в твой серебристый Бентли Континенталь, выпью приготовленную баночку энергетика и поеду по своим делам.

Ссылка на следующую книгу

https://author.today/reader/335729/3069322

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Повелитель миражей