Нора Робертс

Эхо смерти

Nora Roberts

ECHOES IN DEATH

Copyright © Nora Roberts, 2017

This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary Agency

© Метлицкая И., перевод на русский язык, 2021

© Шаутидзе Л., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Любимая! Умолкнет шум

Военных труб и флейт пастушьих;

Но эхо наших смертных дум

Пробудит отклик в новых душах ¹.

Альфред Теннисон

Для зимы печальные подходят сказки².

Уильям Шекспир

Любимая! Умолкнет шум Военных труб и флейт пастушьих; Но эхо наших смертных дум Пробудит отклик в новых душах[1].

Альфред Теннисон

Для зимы печальные подходят сказки[2].

Уильям Шекспир

Глава 1

Она чувствовала себя бестелесным, свободным призраком.

Умерла? Парит в воздухе?

Все вокруг казалось расплывчатым, поблекшим и несущественным. Или это она стала расплывчатой, поблекшей и несущественной, а мир вокруг нее движется, полный невидимых для нее красок и неслышимых звуков?

Если так, то смерть похожа на жизнь. И правда, какая разница? Разве что… Может, смерть – это свобода?

Вот только от чего?

На краю сознания что-то царапнуло крошечными ноготками – нужно бежать, спрятаться.

Но зачем? Какой смысл? От чего прятаться, от смерти? Мертвые ведь могут спать? Просто спать, спать, спать…

И все же ощущение было такое, будто она уже пробудилась, но все еще находится в тумане после сна.

Мысли разбредались. Озадаченная, она никак не могла понять, куда попала – в рай или ад. Поблекшие цвета и расплывчатые формы казались странно знакомыми. Цвета вдруг стали резкими до боли в глазах, а очертания – острыми и грозили поранить.

Затем все снова поблекло и расплылось, и она ощутила покой. Странное, тихое успокоение.

А потом вдруг уловила запах. Да, точно, густой похоронный аромат лилий. И крови. Лилии и кровь, это ведь смерть, да?

Нужно просто лечь. Лечь и уснуть. Наверняка кто-нибудь придет и скажет, куда идти и что делать. Ангел. Или дьявол.

В мозгу промелькнул смешанный образ обоих, и она вздрогнула. Нельзя ложиться! Могут ли мертвые испытывать страх?

Женщина подошла к двери и замерла, не сводя с нее глаз. Войти или выйти? Выйти или войти?

Так ли это важно?

Кто-то потянулся к ручке двери. Она сама?.. Во всем этом было что-то неправильное. Кровь и лилии. Дверная ручка повела себя странно – ускользала, двигалась вверх-вниз, во все стороны. Это такая игра, мелькнуло в мозгу, и она слегка улыбнулась. Что ж, поиграем.

Она протянула руку, отдернула, попробовала еще раз, поводила ладонью туда-сюда. Затем сомкнула пальцы вокруг коварной дверной ручки. И рассмеялась тихим, дребезжащим смехом.

Войти или выйти? Выйти или войти?

Дверь открылась, и женщина шагнула в проем.

Мир мертвых оказался одновременно и ярким, и темным. Покорившись, она вошла.

* * *

Больше всего на свете Еве сейчас хотелось избавиться от платья и сбросить туфли на убийственно высоких каблуках. В конце концов, она исполнила свой долг и заработала жирный красный плюсик в графе «Правила счастливого брака», когда нарядилась и накрасилась, чтобы весь вечер играть роль жены успешного бизнесмена.

И кто только придумал устроить благотворительный бал зимой? Разумные люди предпочитают сидеть дома в теплой удобной одежде, когда лютый февраль поднимает безобразную голову. А такой морозной ночью даже не столь разумные давно спят, уютно свернувшись калачиком. И все же это не повод увиливать от обязанностей хорошей супруги.

По счастью, Еве с мужем удалось провести три восхитительных дня на личном острове Рорка, наслаждаясь жаркими пляжами и еще более жарким сексом. И если после всего этого нужно было пойти на маскарад, она не против, тем более что бал уже заканчивается.

В понедельник она вернется на службу, будет носить удобную одежду и ботинки. А еще полицейский жетон и пистолет.

Впрочем, жетон с пистолетом и сейчас при ней, лежат в дурацкой блестящей сумочке. Лейтенант Ева Даллас никогда не расстается с оружием и жетоном.

Наконец она скользнула в уютную и теплую машину, бросила взгляд на фешенебельный истсайдский отель. Какое счастье, что и он, и его вычурный, битком набитый бальный зал остались в зеркале заднего вида!

Рорк повернулся, взял ее за подбородок и, проведя большим пальцем по ямочке, поцеловал.

– Спасибо.

Вот так, подумала Ева, глядя в шальные голубые глаза человека, созданного богами в особо удачный день. А она почти весь вечер тайно досадовала и злилась.

– Мне понравилось.

Рорк расхохотался и еще раз поцеловал Еву, едва не выехав на обочину.

– Да ты ненавидела девять минут из каждых десяти!

В смеющемся голосе Рорка звучал легкий ирландский акцент, идеальное дополнение к красивому лицу, обрамленному непокорными черными волосами.

У Евы мелькнула мысль, что боги поначалу соединили лучшие черты воина, поэта, ангела (падшего, чтобы добавить чуточку пикантности), а потом обрекли свое творение на любовь к необщительной оторве-копу, чье дело расследовать убийства.

– Ну, может, только семь с половиной из десяти. Было приятно повидаться с Чарльзом, Луизой и обоими Мира. Я нормально себя вела?

– Безупречно.

– Если бы! – Ева негодующе фыркнула. – Ты, наверное, не слышал наш разговор с той особой, у которой прическа вроде башни из взбитых сливок. – Она покрутила пальцем над собственными короткострижеными каштановыми волосами. – Я сказала, что не хочу возглавить ее комитет по интеграции исправившихся преступников в общество, так как слишком занята тем, что отправляю этих преступников в тюрьму.

– Слышал. Она принялась объяснять тебе, что полиция слишком много внимания уделяет наказанию, а следовало бы заняться интеграцией. Страшно рад, что ты ее не стукнула.

– Еле сдержалась. Можешь поспорить на свою великолепную задницу, что если один из ее ИП – так она их называет, – вломится к ней в дом, шарахнет по ее завитой башке чем-нибудь тяжелым и скроется со всеми многочисленными побрякушками, она не будет читать мне лекции о том, что закону не достает любви и сострадания.

– Ну, ей не приходилось стоять над трупом или сообщать людям, что их близкий погиб. Поэтому она понятия не имеет, сколько душевных сил и сострадания требует подобная работа.

– Точно. К счастью, я ее не прибила, да и остальных пальцем не тронула. – Довольная собой, Ева устроилась поудобнее. – Теперь можно и домой, скинуть эти дурацкие тряпки.

– Я любовался тобой в этих тряпках почти с таким же удовольствием, с каким я их с тебя сниму.

– И мы поспим завтра подольше, да? Не будем никуда спешить, как парочка ленивых улиток, а потом…

Ева внезапно умолкла – наметанный полицейский взгляд заметил что-то неладное.

– Господи Иисусе! Тормози!

Рорк и сам увидел женщину, которая шагнула в свет фар перед его машиной. Обнаженная, вся в крови, незнакомка брела, глядя широко распахнутыми, пустыми глазами.

Ева выскочила из машины, на ходу стаскивая пальто, но Рорк скинул свое первым и закутал женщину.

– Она почти насмерть замерзла, – сказал он Еве, затем повернулся к незнакомке. – Все будет хорошо.

Женщина холодной как лед рукой коснулась его лица.

– Ты ангел?.. – Огромные глаза закатились, и она потеряла сознание.

– Давай ее в машину, быстрее. Одеяло есть?

– В багажнике, – ответил Рорк.

Он отнес женщину в машину и, пока Ева доставала одеяло, уложил в уютном тепле.

– Я буду с ней на заднем сиденье, – сказала Ева. – Брось мне мою сумочку. Поезжай в больницу святого Андрея, она ближе всего.

– Знаю.

Рорк кинул Еве сумочку, сел за руль и вдавил педаль газа в пол.

Ева достала коммуникатор, позвонила в больницу.

– Лейтенант Ева Даллас. – Продиктовав номер полицейского жетона, она продолжила: – Везу к вам неизвестную женщину, возраст – двадцать – двадцать пять лет, характер повреждений неясен, но, похоже, у нее сильное переохлаждение. Будем через пять минут. – Бросив взгляд на спидометр, Ева попросила Рорка: – Уложись в три.

Она сфотографировала коммуникатором лицо незнакомки и странгуляционную борозду, которую заметила только сейчас.

– Кто-то вырубил эту несчастную, придушил и, скорее всего, изнасиловал. На теле порезы, много ссадин, хотя сомневаюсь, что вся кровь принадлежит ей.

– Вряд ли она долго бродила в таком виде. Час не слишком поздний, к тому же на нее обратили бы внимание.

– Волосы в крови, – пробормотала Ева, ощупывая голову жертвы. – Ударили по затылку.

Жалея, что при себе нет чемоданчика криминалиста, она внимательно изучила руки и ногти женщины, и оторвалась от осмотра, только когда Рорк свернул к приемному отделению.

Их ждали: двое врачей или санитаров – сразу и не разберешь, – стояли с каталкой у входа. Рорк еще не успел остановиться, а Ева уже распахнула дверь машины.

– Она на заднем сиденье. Ее душили веревкой или шарфом, на голове рана, похоже, нанесена тупым орудием. И необходимо проверить, была ли она изнасилована.

Ева посторонилась, давая медикам возможность переложить женщину. Те торопливо завезли каталку в отделение, один из них (судя по виду, ему только недавно стали легально продавать алкоголь), на бегу отдавал приказы. Он оглянулся на Еву и Рорка.

– Задержитесь. Мне нужна информация.

Каталка с грохотом въехала в смотровой кабинет, где ждали еще несколько медиков.

– На счет три!

По команде они переместили бесчувственную женщину на стол.

– Температура тела девяносто один и четыре![3] – Чей-то крик перекрыл остальные голоса.

– Я отгоню машину, – прошептал Еве Рорк. – Сейчас вернусь.

Капельницы, одеяла с подогревом, пальпация, осмотр… Господи, как же я ненавижу больницы, подумала Ева.

– Расскажите, что вам известно, – попросил предположительно доктор, не отрываясь от работы.

С копной вьющихся каштановых волос и красивым лицом, которое слегка портили суточная щетина и темные тени под ясными голубыми глазами, он выглядел не старше своей нынешней пациентки.

– Выскочила на проезжую часть в Карнеги-Хилл. Брела, как будто сильно перебрала, явно в шоковом состоянии. Спросила у моего мужа, не ангел ли он, и потеряла сознание.

– Температура тела девяносто три и два, повышается.

– Нужно, чтобы вы надели на ее руки пакеты после того, как я сниму отпечатки пальцев, – сказала Ева. – Не вся кровь принадлежит ей.

– Дайте мне сперва спасти ее жизнь.

Ева подвинулась, не сводя глаз с лица женщины.

Юная, очень привлекательная, несмотря на синяки и ссадины. Метиска, явно азиатских и африканских кровей. Миниатюрная, ростом чуть выше пяти футов, и не больше ста десяти фунтов весом. Ногти на руках и ногах покрыты бледно-розовым лаком. Уши проколоты, но сережек нет. Татуировок не видно. Длинные, почти до талии, волосы, спутаны и свалялись.

Ева вышла, запустила сделанное в машине фото в программу по узнаванию лиц. Хотя побои изменили лицо жертвы почто до неузнаваемости, попытаться стоило. Заметив, что к ней приближается Рорк с криминалистическим чемоданчиком в руках, Ева подняла голову.

– Решил, что тебе это понадобится.

– Да, спасибо. Если она не придет в себя к тому времени, как врачи закончат, я возьму отпечатки пальцев для идентификации личности. Скорее всего, она из местных. Руки и тело ухоженные, похоже, деньги у нее есть. Вряд ли она прошла большое расстояние, значит, живет или работает в районе Карнеги-Хилл, либо была там, когда на нее напали.

Ева оглянулась на двери смотрового кабинета.

– Крови столько, словно она яростно сопротивлялась, но я не заметила характерных повреждений. И под ногтями нет следов крови или кожи, по крайней мере, видимых.

– Полагаешь, она была не одна и пострадал кто-то еще?

– Такая возможность не исключена. Если этой женщине удалось убежать, то…

Она замолчала, когда дверь открылась, и из кабинета вышел доктор.

– Основные жизненные показатели стабилизируются, температура поднялась до нормы. Рана на голове – самая серьезная из травм, а их предостаточно: гематомы и ссадины на лице, многочисленные повреждения в области живота, некоторые похожи на неглубокие порезы ножом. Сотрясение мозга. Ее несколько раз жестоко изнасиловали. Комплект для забора биологических доказательств сейчас принесут. Мы проводим токсикологический анализ, но смазанная речь, скорее всего, следствие переохлаждения и шока.

– Мне нужно срочно снять отпечатки пальцев. Не вся кровь принадлежит ей, – напомнила Ева и продолжила, не дожидаясь возражений: – Вполне вероятно, что кто-то сейчас в таком же состоянии, как она. Если я установлю ее личность, то мы, возможно, спасем еще одну жизнь.

– Извините, не подумал. – Доктор потер глаза. – Двойная смена.

– Понимаю.

– Еще раз простите. Возможно, она бы погибла, если бы вы вовремя не привезли ее в больницу. Без серьезного поражения головного мозга точно не обошлось бы. Доктор Нобл. Дел Нобл.

Ева пожала протянутую руку.

– Даллас. Лейтенант Даллас. А это Рорк.

– Да, я узнал его пару минут назад.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Красивое платье, – заметил Нобл.

– Мы были на приеме.

– Надеюсь, в химчистке уберут следы крови. Давайте займемся идентификацией личности пострадавшей. Наверняка кто-то о ней беспокоится.

Они вместе вошли в кабинет.

– Мне нужны фотографии травм, – сказала Ева.

Она подошла к столу, достала из чемоданчика планшет и аккуратно приложила к нему пальцы женщины.

– Так, Дафна Страцца, двадцать четыре года. Живет примерно в двух кварталах от того места, где мы ее нашли. Замужем за…

Она взглянула на лицо Дела.

– Вы ее знали.

– Лично – нет, но я знаком с ее мужем. В этой больнице все знают Энтони Страццу. Господи! Жена Страццы!..

– Давайте сохраним это в секрете, пока я не… Она приходит в себя!

Длинные темные ресницы дрогнули. Миндалевидные, изумительного нежно-зеленого цвета глаза открылись, глядя перед собой невидящим взором.

Дел отстранил рукой Еву, склонился над Дафной.

– Все в порядке, вы в больнице. Никто не причинит вам вреда.

Взгляд женщины заметался по комнате. Дыхание участилось, стало прерывистым, и доктор взял ее за руку.

– Все в порядке, – повторил он. – Я врач. Вы в безопасности. Сейчас я дам вам обезболивающее.

– Нет, нет, нет!

– Хорошо-хорошо, подождем.

Дел говорил уверенно и спокойно. Хотя на мониторах отражались физиологические показатели, Ева заметила, что он держит пальцы на запястье Дафны, измеряя пульс по старинке.

– Расслабьтесь, дышите медленно, – продолжил доктор. – Можете рассказать, что с вами случилось?

– Я умерла. Я думала, что умерла. – Ее взгляд упал на Еву. – Вы тоже там были?

Ева наклонилась к ней.

– Что вы помните?

– Я… я ушла. Или мир исчез.

– А раньше? Вспомните, что произошло раньше.

– Мы устраивали званый ужин на пятьдесят человек. Банкет начался в восемь, коктейли подавали с половины восьмого. Я была в отделанном жемчугом платье от Диора. Мы ели медальоны из лобстера, салат с обжаренными гребешками, тыквенный суп-пюре, ростбиф, запеченный картофель с розмарином, белую и зеленую спаржу. Потом крокембуш[4] и кофе. Вино…

– Хорошо, а что произошло после ужина?

– Гости ушли в половине двенадцатого. Если бы я спланировала прием более тщательно, они бы ушли в одиннадцать. У мужа утром обход, он много работает. Мой муж – уважаемый хирург, очень талантливый. После того, как гости ушли и дроиды все убрали, мы, как обычно, отправились спать. Зашли в спальню, и…

Дыхание Дафны вновь стало прерывистым. На этот раз Ева опередила доктора и сжала ладонь женщины.

– Вы в безопасности, но я должна знать, что произошло, когда вы пошли спать.

– В доме кто-то был, – тихо прошептала Дафна, словно делилась секретом. – Не гость. Нет! Он ждал. Дьявол, это дьявол! У него лицо дьявола! Мой муж… Он упал, и дьявол рассмеялся. Я не знаю, не знаю! Пожалуйста, я ничего не знаю!

Всхлипывая, она попыталась сжаться в комок.

– Хватит, – резко произнес Дел. – Дайте ей прийти в себя.

– Мне нужно проверить у нее под ногтями. Вдруг там остались частицы кожи или кровь того, кто это сделал.

– Тогда поторопитесь.

Осмотр в очках-микроскопах ничего не дал, и Ева, достав инструменты, осторожно сделала соскоб. Ничего.

– Она либо вообще не сопротивлялась, либо преступник не дал ей шанса.

Ева осмотрела следы от веревок на запястьях женщины.

– Немедленно сообщите мне, если она скажет что-нибудь еще. Я вернусь через несколько часов. Ее палата будет под охраной.

Ева и Рорк вышли из больницы.

– Ты приставишь полицейского, чтобы к ней никто не вошел, или чтобы она никуда не ушла?

– Пока не знаю. – Ева на ходу вытащила коммуникатор. – Давай-ка посмотрим, что у нас есть на Энтони Страццу.

Не совсем то, что они с Рорком планировали, подумала Ева, всю недолгую дорогу просматривая данные о супругах Страцца.

А хирург-то на двадцать лет старше жены, отметила Ева. Это вторая. С первой он развелся пять лет назад, и теперь та живет в Австралии. Не замужем.

С нынешней они вместе три года. Поженились, когда она была студенткой и подрабатывала организатором мероприятий. Ничего не сказано о том, работает ли она сейчас.

В общем, решила Ева, типичная трофейная жена. Юная, была очень красивая, пока ее не избили. Возможно, отличная хозяйка с маниакальной склонностью все планировать.

Еве вдруг пришло в голову, что, хотя она первая и единственная жена Рорка, возможно, ее тоже считают трофейной женой.

Она посмотрела на мужа, который как раз выруливал на парковку рядом с большим краснокирпичным домом, где жили супруги Страцца.

– А тебе роскошный приз не достался.

– Я люблю призы, – сказал Рорк. – Почему это не достался?

– Сам виноват. Трофей из меня никудышный.

– Вовсе нет. Кроме того, ты не трофей.

Ева вышла из машины, проковыляла в дурацких модельных туфлях к тротуару.

– Это комплимент?

– Это правда. Мне не нужен трофей. – Рорк взял Еву за руку, провел большим пальцем по обручальному кольцу. – Я предпочитаю жену-копа. Ты думаешь о Дафне Страцца и о том, что она намного младше своего мужа?

– Откуда ты знаешь? У тебя не было времени искать информацию.

– Все просто. Страцца – известный хирург, его имя на слуху. Понятно, что он должен быть лет на двадцать старше жены.

– На двадцать шесть. Это вторая жена. Первая – его ровесница. Развелись после двенадцати лет жизни. Она сейчас в Австралии, живет на овечьем ранчо. Довольно далеко от Нью-Йорка с его зваными ужинами в фешенебельных домах Верхнего Ист-Сайда.

Она внимательно оглядела здание. Три этажа старинной элегантности в нью-йоркском стиле. Дом был рассчитан на две семьи, но Страцца превратили его в особняк, сделали один вход парадным и выделили его резными двойными дверями. Высокие узкие окна в рамах из темного дерева зашторили на ночь, и теперь они казались незрячими глазами. Стеклянные двери второго этажа выходили на французский балкон с решеткой, украшенной стилизованной буквой «С».

Похожие металлические конструкции высились по бокам трех ступеней, которые вели от тротуара к входу.

Ева обратила внимание на высококлассную систему охраны.

– Видеокамера, идентификатор по отпечатку ладони, интерком, дополнительное усиление дверей… Страцца потратился на шикарный вид дома, но не забыл и про надежные замки. У него тут сигнализация с датчиками движения и звука.

– В былые времена я обязательно обратил бы внимание на этот дом. И окружение достойное.

В прошлом Рорк был искусным вором, и воспоминания вызвали у него ностальгическую улыбку.

– Место тихое и спокойное, а в доме наверняка есть чем поживиться: драгоценности, произведения искусства, наличные.

– Сколько времени тебе бы понадобилось, чтобы взломать систему безопасности?

Рорк наклонился, чтобы поближе разглядеть замки. Его волосы развевал ветер.

– Минуты две или три, если хорошо подготовиться. Скорее, две.

И ведь не хвастается, подумала Ева. Просто констатирует факт.

Она позвонила в дверь, ожидая автоматического ответа, однако компьютер молчал.

Ева позвонила еще раз.

– Похоже, сбой системы безопасности. Предупреждающего сигнала нет, система не отвечает, сканирование не производится.

Пока они ждали, Рорк вытащил карманный компьютер, что-то проверил.

– Система не работает, – сообщил он. – Полностью отключена, лейтенант. Дверь не заперта.

– Вот черт!

Она достала из сумочки оружие и жетон, бросила сумочку на крыльцо. Прицепила к пальто жетон, потом диктофон и совершенно не удивилась, когда Рорк вытащил из кобуры на лодыжке небольшой пистолет.

– Не спеши. Запись включена. Лейтенант Ева Даллас и гражданский эксперт-консультант Рорк входят в неохраняемую резиденцию Энтони Страцца после двух безуспешных попыток связаться с владельцем. Есть основания полагать, что Страцца ранен или удерживается насильно. Я предоставила оружие гражданскому лицу.

Ева распахнула дверь, осторожно вошла в холл. Рорк следовал по пятам.

Серебристо-белая, необычной формы люстра освещала тусклым светом пол из светлого мрамора, залитый кровью.

– Мы обнаружили кровь и отпечатки босых ног. Возможно, они принадлежат Дафне Страцца.

Ева жестом велела Рорку двигаться в одну сторону, сама пошла в другую. Они осмотрели первый этаж, проверяя комнату за комнатой и каждый раз сообщая друг другу, что все чисто.

Даже без подсказки Рорка было ясно, что кто-то ушел с добычей: Ева заметила парочку пустых стенных ниш и остатки званого ужина. Похоже, дроиды их так и не убрали.

Ева и Рорк вместе поднялись на второй этаж и снова разошлись в разные стороны.

Запах почувствовался сразу, едва Ева подошла к распахнутым настежь белым дверям комнаты с балконом.

Запах крови, смерти… и цветов.

Скомканное постельное белье на огромной кровати с золотыми столбиками перемазано кровью, совсем как пол первого этажа. Перевернутый позолоченный стул со сломанной спинкой и окровавленными обрывками клейкой ленты. Раздавленные белые лилии со смятыми, изодранными лепестками на бело-золотом ковре, залитом кровью и водой из опрокинутой хрустальной вазы. Сама ваза перепачкана кровью и чем-то серым. Еще больше крови в изножье кровати, у столбика, а на белизне ковра алеют смазанные кровавые отпечатки ладоней.

И посреди этого кровавого безумства лежал Энтони Страцца, словно распростертый у алтаря грешник. Он не успел раздеться перед сном и был одет в темно-серый костюм и светло-серую рубашку. На запястьях поблескивали пластиковые наручники-стяжки. Ева видела лишь часть профиля, но поняла, что лицо мужчины обезображено до неузнаваемости. Светлые волосы свалялись от крови, которая сочилась из глубоких ран на затылке.

– Я нашла тело! – крикнула Ева.

Рорк присоединился к ней, тоже встал в дверях.

– Вор так не поступил бы. К тому же в доме осталось много ценностей, которые легко унести.

– Может, что-то пошло не так, – возразила Ева. – И мы еще не проверили третий этаж.

– Вот и займись этим; того, кто это сделал, давно и след простыл. А я пока принесу твой криминалистический чемоданчик.

Давно и след простыл, мысленно согласилась Ева, но порядок есть порядок. Она проверила верхний этаж, роскошный кабинет Страццы, ванную, медиакомнату, оборудованную современно и по-мужски, сверкающую автоматическую кухню, бар с самыми разными напитками, дополнительный компьютерный терминал…

И встроенный в шкафчик сейф с распахнутой дверцей.

Ева пошла вниз, столкнулась на лестнице с Рорком, который поднимался наверх.

– Пустой сейф на третьем этаже. Похоже, не взломан. Думаю, нападавший выбил код из Страццы.

Она бросила взгляд на свои туфли: высокие шпильки и несколько блестящих ремешков. Смирившись с неизбежным, Ева сняла их, намазала герметиком босые ступни, потом ладони, отдала банку с пастой Рорку.

– Я не успела проверить гардеробные и основную ванную. Может, сам посмотришь? Мне нужно провести официальную идентификацию жертвы и вызвать подмогу.

– То есть хочешь ни свет ни заря разбудить Пибоди.

– Для копов рано не бывает. Черт, мне нужна нормальная одежда!

– Я об этом позабочусь.

– Как? – спросила Ева, когда он положил банку с герметиком обратно в чемоданчик.

– Разбужу пораньше Соммерсета.

Ева подумала о дворецком. Вот ведь заноза в заднице!

– Но…

Рорк ждал подобной реакции и сейчас откровенно забавлялся. Потом провел пальцем по обнаженному плечу жены и вошел в спальню.

– Тебе выбирать: работать в удобной одежде или в вечернем платье.

– К черту! Удобная одежда и ботинки. И нормальное пальто. И…

– Соммерсет знает, что прислать. Еще один сейф в гардеробной Страццы. Тоже открыт и пуст.

Ева отшвырнула пальто, прошла по запачканному ковру и присела в своем полупрозрачном серебристо-красном платье с юбкой, сшитой из дюжины узких, летящих клиньев, которые при каждом шаге развевались, словно ленты, оголяя длинные ноги. Бретельки платья, длинные и блестящие, как ремешки на сброшенных туфлях, перекрещивались на обнаженной спине.

Ева прижала пальцы мертвеца к идентификационному планшету.

– Жертва – Энтони Страцца, проживал по этому адресу. Время смерти – один час двадцать шесть минут. Причину смерти установят эксперты-медики, но я провела первичный осмотр и полагаю, что у него перелом костей черепа.

– Похоже на то, – раздался за ее спиной голос Рорка. – В гардеробной жены сейфа нет. Впрочем, сейф в гардеробной Страццы достаточно большой, наверняка там хранились и ее украшения. Я бы взглянул на сейф на третьем этаже.

– Может, вначале просмотришь запись с видеокамер? Скорее всего, преступник наверняка ее стер или испортил, но вдруг повезет? Двери и сигнализацию тоже проверь.

– Как эксперт скажу, что ограбление здесь не главная цель.

– Согласна, скорее, приятное дополнение к убийству и изнасилованию. – Ева полезла за телефоном. – Черт, оставила телефон в блестящей сумочке!

– Нет, он у тебя в чемоданчике. А блестящая сумочка лежит в машине, пустая.

– Да, вот он. Спасибо. Слушай, давай, я попрошу Пибоди захватить с собой Макнаба, этот дом набит электроникой. А ты поезжай домой, поспи немного.

Рорк только поднял брови, и Ева пожала плечами.

– Ну, нет так нет.

– Нет. И вот еще: наш… э-э-э… незваный гость разгромил комнату безопасности. А когда я осматривал помещение, то заметил трех разбитых дроидов.

– Ему нравится насилие. Над людьми или неодушевленными объектами, неважно. Ладно, посмотри, что там.

– Сделаю, что смогу.

Оставшись одна, Ева посмотрела на труп, подумала о том, что одно человеческое существо может сотворить с другим. И вызвала подмогу.

Глава 2

Дав описание места преступления и обнаруженного тела, Ева перевернула жертву и продолжила:

– Множественные повреждения лица нанесены кулаками и, возможно, чем-то вроде дубинки. Ссадины и неглубокие порезы на горле, такие же, как у второй жертвы. Кляп не использовали. Нападавший привязал Страццу к стулу, надел пластиковые наручники-стяжки. Они до сих пор не сняты.

Она наклонилась, чтобы сфотографировать тонкие полоски пластика поближе.

– Страцца сопротивлялся. На запястьях видны синяки и ссадины, фрагменты стула прилипли к телу и к стяжкам, все перепачкано кровью. На брючинах и рукавах смокинга остатки клейкой ленты. На костяшках пальцев заметны гематомы, возможно, Страцца успел нанести нападавшему парочку ударов.

Ева осмотрела сломанную спинку перевернутого стула.

– Судя по сцене преступления, Страцца высвободился, сломав стул, бросился на обидчика. Тот схватил массивную вазу, оглушил Страццу ударом в висок. Когда Страцца упал, добил его несколькими ударами.

Она взяла несколько образцов крови, запечатала и подписала, попутно размышляя о том, что в момент нападения делала жена Страццы. По-прежнему сидя на корточках, внимательно исследовала кровь на изножье кровати.

– У второй жертвы рана на затылке. Может, она пыталась помочь, и ее оглушили? Женщина упала, ударилась головой, потеряла сознание. У нее сотрясение мозга, и, похоже, она плохо понимала происходящее, а когда пришла в себя, разум просто отключился. Она встала, спустилась по лестнице и вышла из дома. Голая.

Ева шумно выдохнула. В восемь лет ее избили и изнасиловали, и она в таком же полубессознательном состоянии, вся в своей и чужой крови, вышла на улицу, чтобы не оставаться рядом с трупом.

– Мозг отключается, чтобы человек не сошел с ума, – пробормотала Ева.

Она встала, глубоко вздохнула и зажмурила глаза, отгоняя от себя воспоминания. Надо сосредоточиться на том, что здесь произошло.

Званый ужин закончился, хозяева собрались ложиться спать. Интересно, поднялись ли они наверх вместе, болтая о том, кто что сказал? Эдакое обсуждение после матча. Вошли в спальню, устав после светского раута и ощущая иллюзию безопасности.

Ждал ли преступник в спальне? Кто он? Знакомый? Человек из обслуживающего персонала? Поставщик продуктов, слуга, официант? Или тот, кто воспользовался суматохой, незаметно проскользнул в дом и поднялся наверх?

Видно, что он хорошо знал дом.

Каким-то образом обезвредил главную угрозу – Энтони Страццу. Возможно, схватил женщину, приставил нож к горлу. Или вырубил хозяина дома – хорошо подготовился! – потом избил женщину. Вероятно, заставил ее связать мужа и наручниками закрепить его руки на подлокотниках стула. Потом преступник обездвижил женщину: привязал к столбикам кровати.

Нахмурившись, Ева подняла с пола белое платье, осмотрела кружевное нижнее белье.

Нет, он не сорвал и не срезал с женщины трусики и лифчик. Заставил снять их, раздеться перед ним. Чтобы муж все видел. Хотел почувствовать свою власть, наслаждался его беспомощной яростью.

В спальню вошел Рорк, и Ева подняла голову.

– Думаешь, преступник первым делом выпытал коды от сейфов? Чтобы больше к этому не возвращаться? Сказал, я не причиню вреда ни тебе, ни ей, мне нужно только твое имущество. Она не знала коды.

– Ты уверена?

– Оба сейфа находятся на его территории. Она явно трофейная жена, и какие бы чувства Страцца к ней ни испытывал, заправлял всем он сам. В доме нет ничего, что говорило бы о ней, о ее вкусах. Весь третий этаж – целиком его владения, а у нее нет ни будуара, ни своего кабинета. Напрашивается вывод, что это его дом, его деньги. Ее сильно избили, но Страцце досталось еще больше. Я имею в виду, перед убийством. Хотя в этом не было необходимости. Преступник наверняка пригрозил: «Если не назовешь коды, я порежу хорошенькое личико твоей жены или изувечу тебя».

Все равно изувечил, подумала Ева, бросив взгляд на труп.

– Большинство людей в подобной ситуации выдали бы коды. Особенно после пары ударов по лицу, либо когда нож приставили к горлу. Или если бы увидели нож у горла близкого человека. В сейфах всего лишь имущество, как правило, застрахованное.

Рорк кивнул.

– То есть ты полагаешь, что убийца вначале решил практические вопросы. Опустошил сейфы, уничтожил дроидов и видеозаписи с камер наблюдения – возможно, удастся что-нибудь из них вытащить. Затем вернулся в спальню, продолжил избиение, изнасиловал женщину.

– Причем неоднократно, по словам доктора. Возможно, изнасиловал ее в самом начале, чтобы показать мужу, что настроен серьезно. Угрожал, что сделает это снова, убьет ее. Заставил ее раздеться.

Она жестом показала на платье.

– На нем есть кровь, возможно, из порезов или из раны, но оно не разорвано. Преступник не стал его срывать или разрезать ножом. Наверное, подошел к связанному мужу, приставил ему нож к горлу. Сказал: «Раздевайся, или я перережу ему глотку». Привязал ее к кровати. Женщина не сопротивлялась, поэтому на ее теле нет характерных ран. Когда насилуют, жертва пусть слабо, но отбивается, царапается. Судя по ссадинам на запястьях и лодыжках, она пыталась высвободиться, по крайней мере, вначале.

Ева осмотрела кровать, попыталась представить, что произошло.

– Вероятно, потом преступник обошел дом, взял какие-то вещи: все, что попалось на глаза. Наглый ублюдок. Вернулся, опять изнасиловал женщину. Продолжил избиение, еще раз изнасиловал. Страцца сумел сломать стул, бросился на преступника. У Страццы синяки на костяшках пальцев, кожа не содрана, но, похоже, пару ударов он все-таки нанес. Наверное, женщина потеряла сознание во время изнасилования, и преступник ее развязал, а когда мужчины схватились врукопашную, пришла в себя и попыталась помочь мужу или убежать. Ее ударили, она упала и ударилась головой об изножье кровати, вот здесь, об угол. Снова потеряла сознание. Убийца схватил вазу, ударил Страццу по голове, оглушил. Когда Страцца упал, убийца его прикончил.

Сам Рорк не обратил внимания на изножье: вокруг было слишком много крови, целые лужи, пятна, брызги.

– Только его одного. Почему не убил обоих? – требовательно спросил он.

– Да, странно. Я бы так… – Ева осеклась на полуслове. – Жестокий мерзавец по идее должен был убить. Возможно, это его первое убийство. Очень неаккуратное и явно спонтанное.

Подол роскошного платья Евы был испачкан кровью, когда она выпрямилась и показала на труп.

– Я имею в виду, Страцца посмел напасть на него.

– Какова наглость! – подхватил Рорк.

– Вот именно. Он напал и заслуживает смерти. А женщина? Преступник сделал все, что хотел, и потерял к ней интерес. Потому и не стал добивать. Когда мы ее нашли, с момента убийства Страццы прошло минут сорок. Сперва она лежала без сознания, потом бродила по улице в состоянии шока. У убийцы было достаточно времени, чтобы забрать свои игрушки и пойти домой.

Ева замолчала, уперев руки в бока, оглядела комнату.

– Это первичный анализ места преступления. Две жертвы. Возможно, события происходили в другом порядке, но я все равно считаю, что преступник не планировал убийство, иначе Дафны Страццы не было бы в живых.

– Согласен.

– Или он счел ее мертвой. Увидел, что она в отключке, голова в крови, слегка запаниковал, схватил добычу и был таков.

– В любом случае садист.

– Само собой. Возможно, убил он впервые, но все остальное уже проделывал. Будем искать в этом направлении.

Раздался звонок в дверь, и Рорк повернул голову.

– Пойду посмотрю, что там: твоя одежда или твои коллеги, – сказал он.

– Если это Пибоди, пошли ее сюда, а Макнаб пусть займется электроникой.

Оставшись в одиночестве, Ева еще раз медленно оглядела комнату, расположение мебели, труп, предполагаемое орудие убийства, женское платье и белье на полу. Затем направилась было к гардеробной Страццы, однако услышала на лестнице знакомую тяжелую поступь зимних ботинок Пибоди и короткий восторженный вопль.

Ева поставила орудие убийства на свой рабочий чемоданчик и только закатила глаза, как послышалось не менее восторженное продолжение.

– Туфли! Пресвятые каблуки, туфли на шпильках!

– Заткнись, Пибоди!

Не желая затыкаться, Пибоди восхищенно причмокнула и вошла, держа в руке Евину туфлю так, словно это величайшая ценность.

– Они невообразимо прекрасны!

Пибоди была вся в розовом – розовое пальто, розовые полоски на шапке, розовые ботинки с меховой оторочкой. Даже квадратное лицо порозовело от благоговения.

– Положи чертову туфлю! Это моя одежда?

– Что? Ах, да, мы как раз подошли к дому, когда водитель остановился…

Пибоди отвела взгляд от блестящей туфельки, посмотрела на Еву и снова восторженно взвизгнула.

– Платье!

– Заткнись! – повторила Ева, выхватывая из другой руки Пибоди дорожную сумку с одеждой.

– О, да оно великолепно! Сама сексигантность!

– Это всего лишь платье, а такого слова нет.

– Сексуальная элегантность. Оно все такое… Ой, у тебя подол в крови и еще в чем-то. А вот еще кровь… Ничего, в хорошей химчистке все ототрут.

– Непременно. Этим сейчас и займусь. А труп может и подождать.

– Просто…

Пибоди замолкла на полуслове, сосредоточившись на мертвом теле и расталкивая своего внутреннего копа.

– А вот ему уже не придется переживать из-за химчистки. Он же был врачом, да? В этот раз исцелиться самому у него точно не выйдет. Есть новости о его жене?

– Пока нет, позже узнаем. Я предупредила чистильщиков и морг. Время смерти и предполагаемая причина уже известны. Займись этой комнатой, а я пойду в ванную, переоденусь.

Закрывшись в изысканной бело-золотой ванной, Ева сняла платье и сразу же почувствовала облегчение. В сумке нашлось все необходимое. Ева отогнала от себя мысль о том, как Соммерсет выбирает и аккуратно складывает ее исподнее (так и спятить недолго!), натянула белье, потом мягкие шерстяные брюки (слава богу, черные), бледно-серый свитер, кобуру, грубые черные ботинки и черный жакет с едва заметными серыми полосками.

Дворецкий положил в сумку футляры для драгоценностей, и Ева сняла украшения, с трудом разобравшись, что куда класть. Про кобуру на лодыжке он тоже не забыл. Затягивая ремни, Ева мысленно отдала ему должное.

Оставалось надеть пальто, шапку со снежинкой, теперь нежно любимую, шарф с черными, серыми и красными полосами (Еве вполне хватило бы красных) и безумно дорогие перчатки с мехом, которые она постоянно теряла.

Вновь почувствовав себя в своей тарелке, Ева расправила плечи, взглянула в искусно обрамленное зеркало над длинной раковиной.

– Черт!

Она сменила удручающе нарядную одежду, однако лицо все еще было накрашено для бала-маскарада, что явно не подходило порядочному копу.

Схватив сумку, Ева вышла из ванной.

– Пибоди!

– Да, сэр!

Пибоди высунула голову из гардеробной Энтони Страццы.

– У тебя есть с собой косметика? Ну, знаешь, такая штука, которой можно стереть вот это все?

Для наглядности Ева обвела контур лица пальцем.

– Лосьон для лица? Средство для снятия макияжа? С собой нет.

– Черт, черт, черт!

– Ты прекрасно выглядишь.

– Ну да, я же только об этом и думаю.

– Ты по-прежнему неимоверно крутая. И цвет помады только подчеркивает твою крутость.

– Ерунда!

По собственному опыту Ева знала, что обычное мыло и вода просто размажут макияж, сделав лицо похожим на огромный синяк, и потому решила оставить все как есть.

Она хотела было запихнуть туфли в сумку, но Пибоди коршуном кинулась к ней.

– Их нельзя бросать как попало! У тебя разве нет пыльников для обуви? Я лучше сама их уложу! Дай сюда! Похоже, у доктора Страццы было обсессивно-компульсивное расстройство.

– С чего ты взяла?

– Взгляни на его гардеробную. Там идеальный порядок. Одних белых рубашек штук шестьдесят, причем абсолютно одинаковых. Белые рубашки, черные, коричневых меньше. Черные брюки, черные костюмы, серые костюмы. Никаких ярких цветов. Все в безукоризненном состоянии, – продолжила Пибоди, укладывая туфли сперва в специальные мешочки, а потом в сумку. – Одежда аккуратно развешана. В шкафу есть повседневная и спортивная одежда, при ее выборе доктор снизошел до темно-синего цвета. Абсолютно все вещи тщательно сложены и лежат на своих местах, даже белье и носки. Ах да, манжеты всех рубашек, даже повседневных, украшены его монограммой. Две пары белых кроссовок, две пары точно таких же черных, и те и другие новые. Все остальное – строгие классические туфли черного цвета. Около пятидесяти пар. Каждая вещь занесена в компьютер, причем там указано не только когда ее надевали в последний раз, но и место и дата покупки. Всей одежде и обуви не больше года.

– Значит, он был привередой.

– Не то слово!

– Проверь другую гардеробную.

Сама Ева подошла к прикроватной тумбочке, выдвинула ящик. Достала планшет, провела пальцем по экрану. Убедившись, что планшет заблокирован, прицепила к нему ярлычок и уложила в пакет для Макнаба и электронного отдела. Затем кинула в пакеты для сбора улик два пузырька: один с рецептурным снотворным, второй – с препаратом для повышения потенции, белую шелковую повязку на глаза и длинный белый шнур из шелка.

Размышляя над находками, Ева обошла кровать и открыла ящик другой тумбочки. Еще один планшет, который включился без пароля. На планшете обнаружилось несколько книг о том, как принимать и развлекать гостей, варианты меню.

Пибоди вошла в спальню, когда Ева нюхала изящный флакончик с золотой лилией на крышке.

– Духи. На ее планшете только домоводческая ерунда. Ни тебе личной информации, ни фотографий, ни музыки. Ничего.

– Их гардеробные очень похожи, только у нее женская версия. И почти в таком же идеальном порядке. Вся одежда белая, лишь кое-где серебряный или золотой рисунок, но исключительно на белом фоне. Нижнее белье самых разных фасонов, от девичье-невинного до вызывающе эротического, как у шлюхи. Ночные рубашки и пижамы в том же стиле.

– Интересно. И никаких секс-игрушек. Хотя он принимал таблетки для стояка… – Ева обошла комнату и продолжила: – Может, это какая-то разновидность БДСМ? Белая с золотом спальня, совсем как церковь или храм. Впрочем…

К тому времени, как Ева закончила осматривать ванную – масло для ванны и куча гигиенических средств с тем же запахом, что и духи, – команда из морга и чистильщики уже приступили к работе.

Ева повертела в руках тюбик с гелем для снятия макияжа и, поборов искушение, поставила на место.

– Лилии и белый цвет. Лилейно-белый. Возможно, Страцца требовал от жены непорочности или хотел, чтобы она изображала невинность. Этот образ разбился вдребезги, когда ее изнасиловали.

– Думаешь, убийца знал кого-то из них или обоих?

– Он знал достаточно, чтобы незаметно проникнуть в спальню, – ответила Ева, когда они с Пибоди выходили из комнаты. – Дафна Страцца сказала, что они с мужем поднялись наверх после приема, а убийца уже их ждал. Говорит, что это был дьявол. Она все еще в шоковом состоянии, но выразилась именно так.

– Маска?

– Думаю, да. Нам нужно узнать имена всех, кто обслуживал банкет, но не входит в штат постоянной прислуги. Лакеи, бармены, официанты, оформители, помощники по хозяйству. Некоторые есть в планшете Дафны, список гостей тоже там.

– Удобно.

– Очень, учитывая, что, насколько я знаю, все слуги в доме – дроиды, и злоумышленник вывел их из строя.

– Ближайшие родственники?

– Родители Страццы разведены. Мать во Франции, бывший физик, сейчас на пенсии, замужем. Отец – невролог, заведует отделением в швейцарской частной клинике. Родители Дафны погибли в цунами, когда вся ее семья отдыхала в Азии. Дафне тогда было девять лет. Ее вырастили Гейл и Барри де Сильва, которые стали опекунами девочки по завещанию родителей. Де Сильва живут в Миннесоте, родители Дафны раньше тоже там жили. Глубже я не рыла и никому ничего не сообщала.

Они стояли у двери в кабинет Страццы и заглядывали вовнутрь.

– Я могу заняться списком гостей и прислуги.

– Давай, и поговори с нашими электронщиками, они явно здесь побывали и забрали настольный компьютер Страццы и коммутатор. А я пока осмотрюсь. – Ева сверилась с наручным коммуникатором. – В ближайшее время я свяжусь с родителями Страццы. Нужно еще раз поговорить с Дафной и узнать, хочет ли она, чтобы мы связались с ее опекунами.

– У нее должна быть подруга, – заметила Пибоди. – Возможно, ее имя найдется в списке гостей. У всех женщин есть подруги.

Ева согласно кивнула, входя в кабинет, хотя знала, что это не так. Двадцать лет она прекрасно обходилась без подруг, пока не появилась Мэвис Фристоун.

Беглый осмотр кабинета еще больше убедил Еву, что Пибоди не ошиблась, диагностировав у Страццы ОКР. Комната была в идеальном порядке. Все двери и ящики запирались на замок. Рорк или Макнаб – возможно, оба – уже вскрыли замки и взломали коды, поэтому Ева уселась в изготовленное на заказ кожаное кресло Страццы и принялась осматривать его письменный стол.

В кабинет вошел Макнаб, обутый в клетчатые сапоги на воздушной подошве; его длинные светлые волосы были собраны в хвост, уши украшали многочисленные сверкающие сережки. Он нарядился в свитер с безумно кружащимся Элвисом на груди и мешковатые ярко-голубые штаны с полудюжиной изумрудно-зеленых и красно-рубиновых карманов.

– Привет, Даллас, ты сегодня ранняя пташка. Хотел сказать, что мы с командой заберем сломанных дроидов. Тут есть еще и обычные домашние роботы. Попробуем что-нибудь сделать, но на многое не рассчитывай. Сейчас собираем все коммуникаторы, компьютеры и планшеты. Пибоди говорит, что у тебя оба планшета из их спальни.

– На планшете Страццы стоит пароль, на планшете его жены – нет.

– Сходится с тем, что мы обнаружили. Его письменный стол сделан на заказ, ящики открываются при помощи отпечатка пальца. Даже на подсобке кодовый замок. И на сортире. – Макнаб ткнул пальцем в сторону туалета. – Какой дурак ставит защитный код на дверь сортира в своем кабинете?

– Покойный Страцца, как видишь. – Она посмотрела на Макнаба, поморщилась. – Может, отключишь эту штуковину?

Он огляделся с озадаченным лицом.

– Какую еще штуковину?

– Ту, что на твоей костлявой груди. Мешает сосредоточиться.

Макнаб опустил взгляд на Элвиса, ухмыльнулся.

– Ах да, конечно. Забыл.

Он ткнул пальцем в живот Элвиса, тот замер на половине оборота, а Макнаб продолжил:

– Короче, мы заглянули во все три сейфа, включая тот, что в шкафчике на верхнем этаже. Везде пусто, дверцы открыты при помощи кодов. Похоже, одна из жертв сообщила их злоумышленнику.

– Сам Страцца, вряд ли они были известны его жене.

– Скорее всего. Убийца, он же грабитель и насильник, не стал брать электронику, хотя в доме полно высококлассной техники, которую легко унести. Рорк говорит, что заметил места, где, скорее всего, находились произведения искусства.

– Проверим через страховую компанию. Произведения искусства, ювелирные изделия, наличные, которые, вероятно, хранились в сейфах. Паспорта и удостоверения личности, кредитная и банковская информация. Весьма полезные сведения, если знаешь, что с ними делать. Кстати, я пока не нашла паспорта и удостоверения личности.

– Проверим, есть ли финансовая информация в компьютерах. Можно еще попытаться вытащить что-нибудь из системы безопасности и дроидов… Тот, кто их взломал, знал, что делал. Жесткий диск тоже забрал.

– Разбирайтесь с машинами, а я займусь людьми.

Ева встала.

– Постараемся. Эй, классно выглядишь!

Ева прищурилась.

– Что ты сказал?

– Ничего личного. – Макнаб застыл на месте. – Просто констатация факта, лейтенант.

– Она и правда отлично выглядит! – весело произнес Рорк, подходя к Макнабу сзади и хлопая его по плечу. – Особенно если учесть, что она уже сутки не спит. Перевозка из морга забрала труп, и, так как уже рассвело, полицейским пришлось оцепить дом, чтобы не мешали зеваки.

– Хорошо. – Ева уставилась на Макнаба. – Вам нечем заняться, детектив?

– Всегда есть чем, – пробормотал Макнаб и исчез.

Рорк вошел, положил руки на Евины бедра.

– Ты очень красивая.

– Надо снять макияж. – Ева похлопала себя по щеке.

– Потерпи еще несколько часов. – Он поцеловал щеку, по которой она хлопала, затем другую. – Съезжу домой переодеться, заодно отвезу твою одежду. Твоя машина перед домом.

– Спасибо. Думаю, он доминировал.

– Ты сейчас о взаимоотношениях Страццы с женой?

– Да. Все его устройства запаролены, а ее – нет. Его территория защищена, даже туалет в кабинете. На ее территорию доступ открыт. Ее гардеробная почти точная копия его гардеробной. Думаю, он сам выбирал ей одежду. Знаю, ты тоже подбираешь для меня наряды, – торопливо добавила она, – но мне нравится. Удобно. И даже если я нахожу у себя в комоде сексуальное белье, то не выгляжу в нем дешевой шлюхой.

– А вот теперь я подумываю о бельевых магазинчиках в квартале красных фонарей.

– Ты заботишься обо мне. Например, я бы в жизни не купила такие ботинки, но они прочные, удобные, в них можно много ходить и преследовать плохих парней. Ты не заставляешь меня носить только то, что нравится тебе. В этом-то и разница.

– Надеюсь.

– Я терпеть не могу ходить по магазинам, а тебя это почему-то забавляет. У нее не было своей территории в доме. Личного пространства.

– Я заметил.

– А вот ты устроил местечко для меня. Здесь же все по-другому. В распоряжении Страццы был третий этаж, нечто вроде мужской берлоги. У Дафны же нет ничего, что отражало бы ее личность. Возможно, ее это устраивало, или ей нравилось подчиняться. Некоторым нравится. Но…

Ева отвернулась, обошла комнату.

– Но ты считаешь, что это не так.

– Я пока ничего не считаю. По содержимому ее планшета можно подумать, что она из обслуживающего персонала. Списки, домашняя рутина, меню. Ни фотографий, ни посланий друзьям или от друзей. Она потеряла родителей, когда ей было девять, но ни в доме, ни в планшете нет ни единого напоминания о них или о людях, которые ее воспитали. У опекунов есть дочь ее возраста. Интересно, они с Дафной дружили или враждовали?

– Как это связано с нападением или убийством?

– Пока не знаю. – Ева оперлась на стол. – У него в тумбочке лежали пилюли для повышения потенции, что неудивительно для человека, который в два раза старше жены. А еще шелковая повязка на глаза и шнур для связывания.

– Некоторые пары практикуют эротический бандаж, тоже ничего удивительного.

– Ну да, если по согласию, – подтвердила Ева. – У Страццы в ванной отличная аптечка, что опять же неудивительно для врача. И неудивительно, что он хранил ее в санитарной сумке. Навороченная такая штуковина с его инициалами и замком, на который я потратила почти десять минут.

– Целых десять минут? – Рорк покачал головой. – Нужно больше тренироваться, лейтенант.

– Там полно всякой всячины: флакончики, пилюли, шприцы. Я все отправлю на анализ, чтобы ничего не упустить. Еще мне нужны адвокат и страховая компания Страццы. Надеюсь, парни из отдела электроники вытащат из компьютеров эту информацию и помогут сберечь время и силы.

– Вытащат, будь спокойна.

– Хорошо, а пока здесь работают чистильщики, я займусь списком гостей, выясню, что там был за прием и кто его обслуживал. Посмотрю, можно ли еще вытянуть что-нибудь из Дафны, и… так далее. Прости, что с тихим воскресеньем дома ничего не вышло.

– Мы не виноваты, что под нашу машину едва не попала голая израненная женщина.

– Да, но только один из нас коп.

– И слава богу! – Рорк с воодушевлением поцеловал Еву. – Твой транспорт на улице, у меня свой. Может, позже заскочу в отдел электроники.

– Ты так же повернут на компьютерах, как на магазинах.

– Ну да. И что с того? – Он погладил пальцем ямочку на ее подбородке. – Береги моего копа.

Когда Рорк ушел, Ева села за стол и принялась за работу: кое-что записала, выяснила, как себя чувствует Дафна Страцца. Та мирно спала под воздействием снотворного. Посетителей к ней не пускали.

Ева открыла список гостей, который раньше скопировала на свой портативный компьютер, запустила проверку по первым шести. И пошла к Пибоди, которая обыскивала берлогу Страццы.

– Еще один укромный уголок доктора, – объявила Пибоди.

– Догадливая! Что же ты нашла?

– Тут тоже безукоризненная расстановка, поэтому любой беспорядок сразу же бросается в глаза. И, похоже, кое-что пропало. У доктора много наград и фотографий, вернее, его фотографий с важными шишками. Здесь на подставке явно стояла какая-то безделушка, и на полках есть пустые места. Видишь, как точно расставлены все предметы? Примерно на одинаковом расстоянии друг от друга. Кроме вон той стеклянной таблички и этой свадебной фотографии в рамочке.

– Поняла, между ними что-то было, и между этими уродливыми кубками тоже.

– Ага, и это привлекло внимание убийцы. Его не заинтересовала, скажем, эта вещица: шелковый батик ручной работы, хотя он наверняка стоит не одну тысячу. А вот эта лампа? На ней клеймо Террецио. Ее цена около десять штук.

– За лампу? – Ошарашенная Ева уставилась на треугольную золотую подставку и треугольный золотой абажур с белыми и золотыми стеклянными панелями. – Ты серьезно?

– Вполне. На прошлой неделе мы с Мэвис и Надин были на шикарном аукционе, и Надин купила похожую лампу. Отдала восемь с половиной тысяч, и, на мой взгляд, та лампа…

Ева еще не успела оправиться от предыдущего потрясения и замахала рукой.

– Погоди! Надин что, купила лампу за восемь с половиной штук?

– Ну да, ей же надо обставить свою новую большую квартиру.

– Как так случилось, что вы мои подруги? Как это вообще возможно?

– Ее лампа просто шикарная, не то что эта безвкусица. В любом случае было весело все рассматривать, и я многого там нахваталась, не в буквальном смысле, конечно. Руками я ничего не трогала, боялась. Я просто хочу сказать, что здесь полно ценных вещей, которые легко унести. Очень странное ограбление, после которого остались ценности на десятки тысяч долларов и труп.

– Возможно, грабителю нужно было что-то конкретное. Обычно берут ювелирные украшения или электронику. Сколько в мире людей могут с первого взгляда на лампу определить, что она стоит десять штук? Но ты права, ограбление действительно странное, если только планировалось именно оно.

Ева бросила взгляд на пустое место на полке и нахмурилась.

– Он прихватил то, что ему понравилось, и очистил сейфы. Может, это и странно, а может, у него просто такой почерк. А сейчас пошли отсюда, пусть чистильщики займутся своим делом. В списке гостей вчерашнего приема есть заведующая хирургическим отделением больницы святого Андрея и ее муж. Начнем с них, а потом сразу поедем в больницу.

Пибоди взяла свое пальто, намотала на шею длиннющий шарф.

– Ты сообщила родственникам?

– Да, родителям Страццы. – Ева натянула шапочку со снежинкой. – Оба потрясены. Были слезы и много вопросов. А еще меня поразила эмоциональная дистанция между членами этой семьи.

Первый же порыв ледяного ветра едва не сбил ее с ног; Ева и забыла, какой на улице мороз. Она торопливо добежала до машины, предусмотрительно припаркованной у обочины.

– Я спросила, когда они в последний раз виделись или разговаривали с Энтони.

Ева забралась в машину, включила печку и подогрев сидений.

– Кофе, – сказала она Пибоди. – Сделай нам кофе.

– Меня дважды просить не надо.

Пибоди мгновенно запрограммировала встроенный автошеф на два кофе: один черный, другой с молоком.

– Отец сказал, что встречался с сыном три года назад, когда приезжал в Нью-Йорк на медицинскую конференцию.

– Давненько же они не виделись.

– Именно, а после того, как я слегка поднажала, отец признался, что они только пообедали вместе. У Страццы-младшего были какие-то дела. А мамаша, по ее словам, не видела сына лет пять.

– Но… когда Страцца женился?

– Три года назад. Родителей на свадьбу не пригласили. И никто из них не знаком со второй женой сына. Опять же после небольшого нажима мать призналась, что спрашивала Энтони, может, ей приехать ненадолго в Нью-Йорк, пригласить новоиспеченную невестку на обед, и все такое, но нет. Он был слишком занят.

– Жестко.

– Возможно, они были дерьмовыми родителями. Может, кто-то из них или оба сразу издевались над ним или пренебрегали своими обязанностями. Или он был дерьмовым сыном. Трудно сказать. Так или иначе они оба бросают все дела и срочно вылетают в Нью-Йорк, чтобы увидеть останки своего отпрыска и встретиться с его вдовой. В общем, пока я склоняюсь к мнению, что это он был никудышным сыном, и у меня нет оснований думать иначе.

– Печально. Сейчас я вижусь со своими родными только пару раз в год, но мы разговариваем каждую неделю. То же самое и у Макнаба.

– Короче, Страцца был дерьмовым сыном и дерьмовым мужем. Могу поспорить, что и с другими людьми он тоже вел себя как дерьмо.

Пибоди обхватила руками стаканчик с кофе.

– Тогда ограбление – это просто обманка. Кто-то хотел его убить. – В подтверждение своей догадки Пибоди кивнула головой. – Но зачем убивать и насиловать его жену?

– Чтобы помучить Страццу, или, возможно, его жену. Либо убийце просто нравится избивать и насиловать женщин.

Ева порадовалась, что движение не слишком оживленное и можно насладиться кофе по дороге к кондоминиуму, где жили доктор Люси Лейк и доктор Джон О’Коннор. Проехав несколько кварталов, Ева одним глотком допила остатки кофе, когда сворачивала к бордюру перед отремонтированным зданием. Она решила, что хорошая порция кофеина будет приятным дополнением к возможности щелкнуть по носу швейцара в темно-зеленой ливрее.

– Не обольщайся, – заметила Пибоди, почувствовав ее настроение. – Я проверила. Это собственность Рорка.

Слегка разочарованная, Ева потянулась было к дверной ручке, но портье услужливо распахнул дверь.

– Лейтенант Даллас, чем могу служить?

Ева напомнила себе, что покладистый швейцар помогает сэкономить время, даже если удовольствие от общения теряется.

– Нам нужно поговорить с докторами О’Коннором и Лейк.

– Не стойте на морозе, заходите. Я сейчас им позвоню.

Глава 3

Покладистому швейцару потребовалась пара минут, чтобы связаться с нужной квартирой и вернуться с ответом.

– Квартира номер тысяча восемьсот, – сообщил он, сопровождая Еву и Пибоди к лифту. – Вас ждут.

Швейцар был так чертовски услужлив, что Ева решила присмотреться к нему поближе.

– А что вы думаете о Лейк и О’Конноре?

Он поскреб затылок, выбирая между долгом и этикой.

– Ну, они живут здесь лет десять. А я работаю здесь двенадцать. У врачей ненормированный рабочий день, так что они то задерживаются допоздна, то уходят рано утром. Но почти всегда находят время, чтобы перекинуться со мной словечком. У них двое взрослых детей и парочка внуков, которые часто их навещают. С этими жильцами никогда не было хлопот. Более того, несколько лет назад, когда мой мальчик упал с аэроскейта, ударился головой и угодил в больницу, они оба его навещали. Это о чем-то говорит.

– Хорошо. Вы работали, когда они вернулись прошлой ночью?

– Я заступил на дежурство в шесть. С полуночи и до шести у нас дежурит дроид Дениза. Она в кладовой, если вы захотите ее активировать. Или я могу связаться с Питом, он сейчас дома после вечерней смены.

– Пока не надо. Спасибо.

Они поднялись на восемнадцатый этаж в благословенно бесшумном лифте с плавным ходом.

– Вполне в стиле Рорка, – прокомментировала Пибоди. – Я имею в виду здание: старинная элегантность с современной рациональностью. А когда люди выкраивают время, чтобы навестить ребенка швейцара, это действительно о чем-то говорит.

– Возможно. Посмотрим, что они сами скажут.

На восемнадцатом этаже было так же тихо, как в лифте. В воздухе пахло чем-то травянистым, похоже, розмарином. Тысяча восьмисотая квартира занимала западный угол. Ева нажала на кнопку звонка, и почти сразу двухстворчатые двери распахнулись.

Женщина, которая встретила Еву и Пибоди, словно состояла из шаров: круглое тело, круглое лицо и даже белокурые волосы собраны на макушке в шар. На женщине были ярко-голубые брюки, а из-под накрахмаленного белого фартука виднелась блузка с крупным рисунком.

– Лейтенант, детектив, проходите! Мой муж сейчас на работе. Сержант Том Клэттери из сто третьего участка. Двадцать два года службы. Вот он удивится, когда я расскажу, кто заглянул к нам ни свет ни заря! Присаживайтесь!

Не переставая весело болтать, экономка проводила их в комнату, довольно уютную благодаря узкому электрическому камину, встроенному в дальнюю стену.

– Хотите кофе? У меня свеженький – доктора как раз заканчивают завтракать. Не знаю ни одного копа, который отказался бы от кофе.

– Не будем нарушать традицию, – так же весело ответила Пибоди. – Черный для лейтенанта, а мне с молоком.

– Я мигом. Вы пока устраивайтесь поудобнее. Доктора сейчас придут.

Она удалилась, жизнерадостный колобок в крепких черных башмаках.

– Миленько, – заметила Пибоди. – Громадная квартира для парочки врачей в шикарном здании, но по-домашнему уютная.

Она погладила одну из многочисленных подушек, разбросанных по диванам и стульям.

– Кто-то здесь вышивает, и весьма неплохо.

Ева мысленно признала, что мягко пружинящий под задницей диван вполне подходит под определение «домашний уют». Фотографии в рамочках – дети разного возраста, снимки праздничных событий или из отпуска – тоже ему соответствовали, но наметанный глаз Евы сразу заметил и ценные картины на стенах, и благородное поблескивание предметов искусства, расставленных с большим вкусом.

Ну да, по-домашнему уютно, но и без приличных доходов тоже не обошлось, решила Ева.

Супруги вошли вместе. Женщина была высокой и стройной, темные, коротко подстриженные волосы обрамляли резко очерченное лицо с глубоко посаженными серо-зелеными глазами. Безупречная кожа казалась чуть темнее цвета кофе с молоком, столь любимого Пибоди. По официальным данным, доктору Люси Лейк исполнилось шестьдесят три года, и она носила свой возраст с тем же шиком, что и приталенный костюм синевато-стального цвета. Мужчина был выше и стройнее, с черными густыми бровями над проницательными голубыми глазами. Темные волосы на висках посеребрила седина, и такие же серебристые нити виднелись в узкой эспаньолке. Дымчато-серый тон его костюма гармонировал с нарядом жены. И внешний вид, и язык телодвижений говорили о близких отношениях и сплоченности супругов. Прежде чем шагнуть вперед, Лейк положила руку на плечо мужа.

– Лейтенант, детектив, здравствуйте. Элис вас узнала, вы расследуете убийства. Это ведь не связано с нашими детьми?

Ева не успела ответить, как заговорил О’Коннор:

– Насколько нам известно, у них все хорошо. А кому не повезло?

– Энтони Страцце.

Лейк опустилась на стул, шумно выдохнув.

– Мы же вчера вечером с ним виделись! На званом ужине у него дома. Впрочем, вы это уже знаете… – Она глубоко выдохнула, снова вдохнула. – Мы ушли около одиннадцати, да, Джонни?

– Да, примерно в одиннадцать. – О’Коннор сел рядом с женой. – Вообще-то, мы ушли самыми первыми. У меня сегодня утром обход, а у Люси ранняя встреча.

– Может, перенести? – спросила Лейк.

– Думаю, мы вас долго не задержим, – ответила Ева.

– Я…

Она замолчала, когда Элис вкатила сервировочную тележку с кофе.

– Элис, позвоните, пожалуйста, в мой офис. Пусть Карл перенесет утреннюю встречу на час.

– Конечно, не беспокойтесь. Вот ваш черный кофе, лейтенант. А вот ваш, детектив. Сейчас дам вам по второй чашке, – сказала экономка супругам, наливая и подавая кофе. – Я буду на кухне, если вдруг понадоблюсь.

С этими словами она вышла из комнаты.

– Если бы что-то произошло сразу после того, как мы ушли… – Лейк бросила взгляд на мужа, – нам бы наверняка сообщили. Если бы что-то случилось с Энтони во время ужина.

– Его убили уже после приема.

– Я не понимаю, как… О, господи, Дафна! Его жена. – Держась за сердце, Люси привстала со стула. – Ее тоже убили?

– Она в больнице. В вашей больнице.

– Как она себя чувствует? – требовательно спросил О’Коннор, доставая из кармана коммуникатор.

– Пока не звоните. Я недавно узнавала. Состояние Дафны стабильное, она под воздействием успокоительных.

– Кто ее врач?

– Доктор Делрой Нобл.

С лица О’Коннора исчезло напряжение, и Люси погладила мужа по бедру.

– Дафна в хороших руках, – заметила она. – Не могли бы вы сказать, что с ней? Ради Энтони мы сделаем все, что только можно.

– Вам нужно уточнить медицинские подробности у Нобла, я могу лишь сказать, что она подверглась физическому и сексуальному насилию.

– Изнасилована.

Ни один мускул не дрогнул на лице Люси, только взгляд стал жестче. Ева подумала, что, раз супруги все равно узнают детали происшествия, можно ничего не скрывать.

– В начале третьего ночи миссис Страцца в состоянии шока обнаружили неподалеку от ее дома, обнаженную и с многочисленными травмами. Еще она пострадала от переохлаждения. Я поговорила с миссис Страцца, после того, как доктор Нобл оказал ей медицинскую помощь. Дафна плохо помнит происшедшее, тем не менее сообщила, что, когда они с мужем проводили последних гостей и поднялись в спальню, там их ждал преступник. Доктора Страццу связали, а ее саму избили и несколько раз изнасиловали.

– Она видела, кто это сделал?

О’Коннор накрыл ладонью руку жены.

– Миссис Страцца не смогла назвать преступника или описать его внешность, и, учитывая ее душевное состояние, я не стала настаивать. Во время нападения доктора Страццу убили, а его жену оглушили ударом по голове. Вы можете подтвердить время вашего возвращения домой, а также где вы находились с половины двенадцатого и до двух часов ночи? Я вынуждена спросить, чтобы исключить вас из списка подозреваемых.

– Мы ушли около одиннадцати. – О’Коннор потер висок. – Добрались домой еще до половины двенадцатого, думаю, где-то в одиннадцать десять или в четверть двенадцатого. Мы же практически соседи. Записи с камер наблюдения могут подтвердить время нашего возвращения, а также то, что мы больше никуда не выходили.

– Я могу проверить камеры? – поинтересовалась Пибоди. – Чтобы покончить с этим вопросом?

– Да, конечно. Элис вам покажет. – Лейк махнула рукой в сторону кухни, а после того, как Пибоди ушла, спросила: – Незаконное вторжение? Их дом очень хорошо охранялся!

– Мы сейчас разбираемся. В каких отношениях вы состояли с Энтони Страццей?

– Мы были коллегами. Он мой подчиненный.

– Вы близко общались?

– Да, это одна из составляющих руководящей работы. Энтони считался прекрасным хирургом-ортопедом. Его таланта нам будет очень не хватать.

– Только лишь таланта?

– У меня не возникало претензий к Энтони. – Лейк говорила, тщательно подбирая слова. – Я уважала его профессиональное мастерство.

– Страцца был непростым человеком, – вмешался О’Коннор. – И это не секрет. С хирургами часто так бывает.

Он сжал ладонь жены и продолжил:

– Страццу уважали и восхищались его работой, но не любили.

– Были ли те, кто его особенно невзлюбил?

– Так сильно, чтобы убить? – Лейк покачала головой. – Я бы назвала десяток людей, которые могли бы с ним поругаться, даже ударить в сердцах, но чтобы проникнуть к нему в дом и убить? Напасть на его жену? Вряд ли.

Она откинулась на спинку стула, еще раз покачала головой.

– Нет. И людям обычно нравилась Дафна. Можно было бы ее презирать: юная красотка, трофейная жена, погналась за деньгами и статусом… нет, она совсем не подходит под это описание. Она очень милая, добрая, и в ней нет ни грамма спеси. Поначалу она работала волонтером в детском отделении больницы, приходила раз в неделю, затем, через несколько месяцев, Энтони сказал, что ей слишком тяжело.

– Это правда?

– Кто знает? Дафна всегда была очень спокойной, помнила имена всех детей в отделении. А еще устраивала прекрасные приемы и посещала все мероприятия, порой очень скучные, как того требовал долг супруги доктора. Мы не очень хорошо ее знали, но мне она нравилась.

– Мне тоже, – подтвердил О’Коннор. – Милая девочка. И, думаю, забитая.

– Джон!

– Люси! – отозвался он таким же сердитым тоном. – Вы спросили, были ли те, кто особенно невзлюбил Страццу. Да, были. Например, я. Терпеть его не мог. Холодный заносчивый эгоист. Кто-то скажет, что перфекционизм – замечательное качество для хирурга, но я считаю его чересчур заносчивым и требовательным. Это большая разница.

– Согласна. Спасибо за откровенность. У доктора Страццы были размолвки с коллегами, персоналом или пациентами?

– Размолвки случались, однако конфликтов не было, – твердо заявила Лейк. – Мы каждый день работаем в состоянии эмоционального напряжения, находимся между жизнью и смертью. Конечно, бывают размолвки, недопонимание. Я улаживала все официальные и неофициальные жалобы на поведение Энтони, его обращение с другими докторами, интернами, медсестрами, санитарами. То же самое я делаю и для других врачей нашей больницы.

Ева зашла с другой стороны:

– Вы говорите, что Дафну в основном любили. Может, кто-то неправильно расценил ее доброту и захотел большего?

– Любовная интрижка? – Лейк удивленно подняла брови. – Исключено. Поверьте, в больнице сплетни распространяются со скоростью света. Мне бы сказали.

– Давайте вернемся к приему у Страццы. Не было ли там ссоры или, может, неловкой ситуации?

– Нет, вечер прошел прекрасно.

– А какая компания обслуживала банкет?

Лейк нахмурилась.

– Мм… думаю, «У Джако». В прошлом году я спрашивала у Дафны, чьими услугами она пользуется, потому что у той компании, которую мы приглашали раньше, поменялось руководство, и они стали хуже. Да, точно «У Джако», я узнала парочку официантов, мы тоже несколько раз к ним обращались.

Вернулась Пибоди. Ева уловила сигнал и завершила разговор.

– Спасибо за то, что уделили нам время, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Если еще что-нибудь вспомните, позвоните мне.

Лейк тоже встала.

– Пожалуйста, дайте знать, когда можно будет заняться похоронами Энтони. Дафне понадобится помощь. Хоть мы и не дружили, я была его начальником.

– Скоро должны приехать его родители, так что…

– Родители? – Лейк сдвинула брови. – Мне казалось, они вычеркнули его из своей жизни. Не хотят иметь с ним ничего общего.

– У меня возникло другое впечатление, когда я сообщила им о смерти Энтони. С чего вы взяли?

– Я… Мне сказал Энтони. Говорил, что отказался потакать их капризам, и они перестали с ним разговаривать.

Интересно, подумала Ева.

– А как насчет его бывшей жены?

– Я ее плохо знала. Она была очень замкнутой и, я бы сказала, нервной. Она… по словам Энтони, она пыталась очистить его счета, и у нее было слишком много любовников. Думаю, она сбежала в Европу. Конечно, у меня нет доказательств, – торопливо добавила Лейк. – Я не вмешиваюсь в личную жизнь персонала. Дело в том, что Энтони сам откровенничал о своем разводе, ему даже пришлось взять месячный отпуск, чтобы все уладить. Впрочем, вам это вряд ли интересно.

– Любая информация может пригодиться, спасибо еще раз.

Пибоди подождала, пока они с Евой не сядут в машину.

– Они вернулись домой в половине двенадцатого. Заперли все замки. До семи утра никто не входил и не выходил, а ровно в семь пришла Элис. Между прочим, она их обожает, я узнала. Работает у них почти тридцать лет, уже как член семьи. А вот Страцца ей не нравился. Не то чтобы она его хорошо знала, но он бывал здесь на приемах, как и многие другие. С прислугой болтать не любил. Не похожи они на подозреваемых.

– Я тоже не могу представить, как О’Коннор тайком выскальзывает из дома, проникает в дом Страццы, избивает его жену… Он явно ей симпатизировал, по-отечески. Вряд ли он убил Страццу, а потом обошел дом и собрал ценные вещи… Зато благодаря нашему разговору я отчетливее вижу всю картину. Давай-ка сперва заедем в больницу. Держу пари, наши два доктора поспешат за нами.

– Какую еще картину?

– Страцца был той еще сволочью, его уважали, но не любили. А еще, похоже, он очень много лгал. Утверждал, что родители от него отказались, чему я совершенно не верю. И тому, что его бывшая жена меняла любовников, тоже. С таким мужем, как Страцца? Он и одного не стал бы терпеть. Нам нужно поговорить с бывшей женой и родителями Страццы.

– Ненавижу, когда жертва оказывается мерзавцем.

– Да… Скорее всего, прием обслуживала компания «У Джако». Уточни и достань список всех, кто работал на банкете.

– Хорошо.

Пибоди достала коммуникатор, а Ева направилась в больницу. Две чашки кофе помогли не уснуть, но Ева подумывала об уколе чистого кофеина. В конце концов, они ведь едут в больницу, так? Хотя Ева терпеть не могла уколы, она согласилась бы уколоться ради хорошего заряда бодрости.

Еве пришлось показать жетон, чтобы пробиться к регистратуре приемного покоя, и после некоторого замешательства ей сообщили отделение и этаж, куда перевели Дафну Страцца. Ева поднялась туда и еще раз пустила в дело жетон.

– Мне нужно поговорить с доктором Ноблом, – сказала медсестра.

– Отлично, но мы пойдем к Дафне Страцца прямо сейчас, иначе я пробью себе дорогу жетоном и пистолетом и сама найду охранника у ее палаты.

– Вниз по коридору и направо. Палата номер пятьсот двадцать три.

– Поняла.

– Мне бы, наверное, не хватило наглости так сказать, – заметила Пибоди, когда они пошли к палате.

– Конечно, в таких-то девчачьих ботиночках!

– Они не девчачьи!

– Розовые, с мехом? Девчачьи и есть.

На стуле возле пятьсот двадцать третьей палаты сидел полицейский в форме и играл на портативном коммуникаторе. Услышав решительные шаги Евиных не девчачьих ботинок по кафелю, полицейский сунул коммуникатор в карман и встал.

– Здравствуйте, лейтенант. В палату никто не входил, кроме медицинского персонала. Медсестра проверяла самочувствие больной минут десять назад. Она проснулась.

– Хорошо. Оставайтесь пока здесь, офицер. Мы попросим, чтобы вас сменили.

Ева и Пибоди вошли в палату.

Дафна лежала в постели. Верхняя часть тела женщины была слегка приподнята, цвет кожи выглядел почти нормальным, а гематомы и отеки на лице стали менее заметны благодаря медицинскому вмешательству. Дафна смотрела в окно пустым взглядом до тех пор, пока Ева не попала в поле ее зрения.

– Я вас знаю, – произнесла Дафна и моргнула.

– Лейтенант Даллас. Я привезла вас в больницу.

– Да, и еще мужчина с голубыми глазами. Я запомнила его голубые глаза.

– Их трудно забыть. А это моя коллега, детектив Пибоди.

Дафна перевела взгляд.

– О, здравствуйте.

– Миссис Страцца, – окликнула ее Ева, вновь привлекая внимание к себе, – я вынуждена сообщить, что, к сожалению, сегодня рано утром вашего мужа убили.

Дафна в упор смотрела на Еву.

– Убили?

– Его тело нашли в спальне, где на вас напали.

Дафна лежала тихо, но ее дыхание ускорилось. Аппарат с монитором запищал чаще.

– Я не умерла. – Она повернула голову, вновь уставилась сухими, широко распахнутыми глазами в окно. – Я не умерла. Я думала, что… Мой муж погиб.

– Примите соболезнования, миссис Страцца, – сказала Пибоди.

– Мой муж мертв. Случилось что-то ужасное. Вы знаете, что случилось?

– А вы?

Дафна закрыла глаза. Ее руки неподвижно лежали на одеяле, словно она спала.

– Я словно смотрю на занавес. Кое-где он тоньше, и я вижу, а в других местах он плотнее, и я ничего не вижу. Я чувствую, что меня уносит, я будто уплываю. – Она вновь открыла глаза. – Я уплываю?

– Это из-за лекарств.

– Плыть так приятно. Я чувствую себя свободной. Я не вижу мужа ни сквозь занавес, ни когда я плыву. Я не вижу, что с ним случилось. Возможно, он не умер. Он очень важный человек. Очень сильный. Высококвалифицированный хирург. Он…

– Мне жаль, – перебила Ева. – Я сама идентифицировала его тело.

– Тело, – прошептала Дафна.

– Что вы видите? Что помните?

– Дьявол. Но это не дьявол. Это человек. Как может дьявол быть человеком? А вот человек может стать дьяволом.

– Как выглядит дьявол?

– У него огненно-красное лицо и маленькие рожки здесь. – Дафна показала на лоб. – Думаю, у него красные глаза… нет, желтые. Огоньки мигают красным и желтым. Кто-то кричит. Кто-то смеется. Энтони? Нет, мой муж не смеется. Он не кричит. Мне трудно дышать, я не могу дышать!

– Можете, все хорошо. – Ева положила руку на плечо женщины, которая заметалась на кровати, хватая ртом воздух. – Вы можете дышать. Вам никто не причинит вреда.

– Больно, очень больно! – Из широко открытых глаз Дафны брызнули слезы. – От него нельзя уйти, он все равно достанет. У меня был секс с дьяволом, и это так больно, он разрывает меня… Я не хочу, не хочу!

– Вас никто не тронет, – Ева присела на краешек кровати. – Он вас не достанет.

– Он найдет меня! – Дафна схватилась за Еву, села, не выпуская ее руки, обвела комнату безумным взглядом. – Он меня везде найдет!

– Нет, не сумеет.

– Он выбрал меня. Шлюха дьявола. Это ужасно больно, когда он делает меня своей шлюхой! Жжет, как огнем! Его член пылает пламенем и жжет! – Дафна еще крепче стиснула руку Евы и прошептала: – Если молить и сопротивляться, он делает еще больнее.

– Вы здесь в безопасности.

Дафна откинулась на подушки, закрыла глаза, по ее щекам катились слезы.

– Нигде нет спасения…

В палату вбежал Дел Нобл.

– Отойдите! – рявкнул он на Еву и ласково коснулся щеки Дафны. – Все хорошо, все в порядке. Вы меня помните?

Она открыла глаза, посмотрела на доктора.

– Вы врач. Доктор Нобл.

– Совершенно верно. Мне нужно вас осмотреть. Проверить, как ваши дела. – Он оглянулся, когда в палату вошла медсестра. – А это Рода. Она поможет вас осмотреть.

– Вы будете меня трогать?

– Очень осторожно, обещаю.

Рода шагнула вперед, улыбнулась.

– Доктор Нобл милашка!

Дел смущенно хмыкнул.

– Он о вас позаботится.

– Если дьявол придет…

– Полиция его не пустит. И доктор Нобл тоже.

Дел посмотрел через плечо на Еву.

– Оставьте нас на минутку.

В коридоре Ева начала расхаживать из стороны в сторону.

– Нужно сменить охранника.

– Она уже едет сюда. Я подумала, что в сложившихся обстоятельствах больше подойдет женщина-полицейский.

– Да, отлично. Дафна не притворялась.

– Нет. Галлюцинации?

– Посмотрим, что скажет доктор. Они взяли анализ на наркотики. А может, нападавший был в маске или загримирован. Замаскировался под дьявола. Поищи нападения, убийства, изнасилования, проникновения в жилища, где преступник переодевался дьяволом.

– Хорошо, займусь. А глаза, красные или желтые?

– Он мог изменить цвет. Мог устроить собственное световое шоу: вспышки красного и желтого света, чтобы усилить впечатление и напугать. Или у нее все перепуталось, и она так видит.

– Ага. А пылающий красный пенис… Сейчас можно найти презервативы и сверкающие, и пылающие…

– Я знаю о презервативах, Пибоди. Возможно, Дафна видела его руки. Если на нем не было перчаток, она сможет сказать, какой он расы. Нам нужно…

Ева замолкла на полуслове, когда из палаты вышел Нобл.

– Я не допущу, чтобы вы на нее давили. Она сейчас очень слаба и уязвима.

– Я не давила. Не в первый раз разговариваю с жертвой изнасилования. Мне нужно было сообщить ей, что Энтони Страцца убит.

– Убит? – Дел отступил на шаг. – Он мертв?

– Можно сказать и так, если кого-то убивают.

– Господи! – Дел потер шею и закрыл глаза. – Господь всемогущий!

– Она помнит все урывками, и в основном про дьявола. Наркотики?

– Нет, чисто. – С шумом выдохнув, Дел открыл глаза. – Ни запрещенных веществ, ни медикаментов. ДНК насильника тоже не обнаружено. Осторожный мерзавец.

Еще раз шумно выдохнув, врач потер переносицу.

– Господи, Страцца… Послушайте, мне нужно выпить кофе. Комната отдыха вон там.

Он отвернулся и хотел было пойти вниз по коридору.

– Вы всю ночь провели на ногах?

Дел пожал плечами.

– Подремал пару часов. Дафна меня знает, или помнит, и потому доверяет, насколько это возможно. Мне нужно быть рядом, пока ее состояние не улучшится.

Он привел Еву и Пибоди в помещение, не слишком отличавшееся от их собственной комнаты отдыха. Там даже пахло почти так же – плохим кофе и усталостью.

– Хотите?

Ева с подозрением изучила ветхий автошеф.

– Ни в коем случае.

Усмехнувшись, врач посмотрел на Пибоди, но та лишь покачала головой.

– Тогда только для меня. Вот вам подробности происшедшего с Дафной, и простите мой медицинский жаргон. Какой-то ублюдок ее избил, потом насиловал до потери пульса, изрезал, запугал и долбанул по голове чем-то тяжелым. Понятно, что у нее не все в порядке с мозгами.

– Думаю, я понимаю ваш профессиональный язык.

– Хорошо.

Он отхлебнул кофе.

– Господи, то, что надо! – Еще один глоток, и Дел продолжил: – Добавьте сюда переохлаждение. Немудрено, что ее воспоминания спутались, а кое-что вообще выпало из памяти, возможно, навсегда. И не только из-за физических травм, вроде удара по голове или гипотермии; это психологическая защита. Теперь, когда я знаю, что мужа Дафны, скорее всего, убили на ее глазах, я более чем уверен: в этой точке защита особенно прочна. Мозг блокирует то, с чем не в состоянии справиться.

– Не волнуйтесь, – спокойно произнесла Ева, – мне не нужна лекция о психотравмах. Я работаю копом дольше, чем вы доктором.

Он бросил на нее взгляд из-за края уродливой серой кружки.

– Ну, не знаю. Я попробовал себя в роли доктора с Кэсси Роулинг, когда нам было лет по шесть.

– Это не работа, а извращение.

– Шестилетка не может быть извращенцем.

– Да, но начало положено.

Дел снова усмехнулся.

– Вы мне нравитесь, и для этого мне не нужно консультироваться с видеозаписями или книгами. Когда-то я смотрел много видео и читал книги… – задумчиво произнес он. – Тем не менее я поискал, кто вы такие. Вас ведь зовут Пибоди?

– Да, приятно познакомиться.

– Вы мне понравились бы уже после нашего разговора или после того, как привезли несчастную женщину в больницу. А теперь, узнав больше о вас обеих, я искренне вами восхищаюсь. Дафне повезло, что она попала в ваши руки. Однако сейчас за нее отвечаю я. И, если говорить профессиональным языком, она полная развалина. Мы ей поможем, она окрепнет, и ее психика восстановится. Только прошу, пока не трогайте ее.

– Насколько улучшится состояние Дафны, если она узнает, что ублюдок, который издевался над ней и убил ее мужа, пойман?

– Давайте сойдемся на том, что каждый из нас будет делать свою работу. Я с пониманием отнесусь к вашей, а вы не станете слишком сильно давить на Дафну.

– Согласна. У ее палаты будет дежурить полицейский. Нужно сказать об этом Дафне, возможно, ей станет легче.

– Офицер Мэрилин Уош, – сообщила Пибоди, сверившись с коммуникатором. – Только что заступила на пост. Будет дежурить восемь часов, потом ее сменит Карен Лоренцо, а еще через восемь часов пост примет Зои Руссе.

– Все охранники – женщины. Весьма предусмотрительно. – Дел бросил взгляд на наручный коммуникатор, налил себе еще кофе. – Пора дать Дафне обезболивающее. Ей пришлось нелегко, пока брали все анализы. Подождите несколько часов, хорошо? Все равно она ничего сейчас не вспомнит. Она должна поговорить с психотерапевтом, помогающим жертвам сексуального насилия, и с психологом, который поможет ей справиться с утратой близкого человека.

– У меня есть знакомая, она специализируется на обоих направлениях.

– Мне не нужна какая-нибудь…

– Это доктор Мира.

Недовольное выражение исчезло с лица Дела.

– Доктор Шарлотта Мира?

– Да. Есть возражения?

– Ни единого. Буду вам искренне признателен.

– Она позвонит и договорится о встрече. Если Дафна скажет что-нибудь еще, срочно сообщите мне.

– Конечно. Мне самому станет легче, когда этот ублюдок угодит за решетку.

Ева кивнула и оставила врача в раздумьях: налить ли еще одну кружку ужасного кофе или не стоит.

– Организуй мне встречу с Мира, – сказала Ева Пибоди, когда они шли по коридору. – И надо посмотреть, кто из наших может заняться допросами. Вряд ли преступление совершил кто-то из гостей, но необходимо все проверить. А мы с тобой займемся компанией, которая обслуживала банкет.

– Сделаю. Ой, погоди, у меня есть список похожих преступлений. – Стараясь не отстать от Евы, Пибоди уставилась на экран коммуникатора. – В нем всего два пункта. Вооруженное нападение, изнасилование, побои, незаконное вторжение – все, как в нашем случае. Первое преступление произошло прошлым летом; пострадавшие говорят, что грабитель выглядел как Дракула. Второй аналогичный случай был в ноябре, по описанию преступник походил на вурдалака.

– Маски или грим?

– Непонятно. В обоих случаях нападавший связал мужчину, отдубасил кулаками и дубинкой, избил и придушил женщину, потом изнасиловал. А еще он использовал звуковые эффекты: в первом случае вой волков, а во втором – крики и звон цепей. Во время второго нападения преступник еще включал стробоскоп.

Пибоди оторвала взгляд от коммуникатора, когда они входили в лифт.

– Во второй раз преступник нанес пострадавшим несколько ножевых ранений, угрожал перерезать им глотки, если мужчина не назовет код от сейфа, а женщина не будет кричать, что он лучший любовник и она хочет еще. Преступник оставил их в живых и даже, как свидетельствуют показания, развязал, однако забрал содержимое сейфа, кое-какие ценности и напоследок еще раз изнасиловал женщину.

– Кто ведет эти дела?

– Детективы Ольсен и Тредуэй из спецотдела по работе с жертвами насилия.

– Свяжись с ними. Нам нужно все, что они нарыли.

Глава 4

Утреннее уличное движение стало плотнее: громыхали максибусы, такси и легковушки медленно ползли по черным лентам дорог, тротуары наводнили пешеходы. Рекламные дирижабли неутомимо напоминали, что близится День святого Валентина.

У Евы это не укладывалось в голове. Какой идиот решил, что в один из февральских дней все должны свихнуться от любви и броситься за подарками? Ведь не далее чем в декабре люди уже скупали все подряд в предпраздничном безумии. Когда все это закончится?

Злобно ворча, Ева выбралась из очередного затора и озвучила свои мысли. Пибоди одарила ее печальным взглядом.

– Подарки же для любимых!

– Чушь собачья! Просто из-за того, что один аферист придумал, как с помощью ресторанов и магазинов выманивать у людей деньги на дорогие ужины, охапки цветов и блестящие побрякушки, другие бедолаги расчехляют кредитки. Если любите друг дружку, сидите дома и трахайтесь до потери пульса.

– Этим можно заняться после свидания.

– Ешьте, не вылезая из постели, потом снова трахайтесь. Помню, было у меня одно дело несколько лет назад. Парочка устроила себе роскошный праздник в стиле ретро: ужин и танцы в «Рейнбоу Рум»[5].

– Классика романтики.

– Ага, и когда муж отстегивал почти две тысячи за непомерно дорогие медальоны из свинины, жена пошла в туалет. Пока дамочка пудрила носик, включился ее коммуникатор – она его то ли забыла, то ли не взяла, – ну, муж и посмотрел. А там сообщение от парня, с которым у нее был романтический обед и секс в номере отеля в тот же день, только раньше. Муж стал просматривать все подряд и нашел весьма фривольную переписку между женой и ее любовником, где они насмехались над ничего не подозревающим супругом и его несостоятельностью в постели.

– Ой.

– И тогда…

Ева заметила свободное место у края тротуара и направила машину туда прямо перед огромным автофургоном, который выразил свое негодование оглушительным ревом клаксона.

– Офис кейтеринговой компании примерно в полутора кварталах к западу.

Они вышли из автомобиля.

– Так что сделал муж?

– Попросил счет, оплатил. А когда его жена вернулась, вручил ей коммуникатор и со словами «С Днем святого Валентина, сука» ударил столовым ножом в шею.

– Охренеть! Убил ее прямо в ресторане?

– Они ужинали при свечах в угловой кабинке. Никто не заметил, что женщина истекла кровью, пока ее муж допивал шампанское. И пусть это будет тебе уроком.

– Мне?

– Сидите дома и трахайтесь.

Пибоди бросила на Еву подозрительный взгляд и сдавленно пробормотала, уткнувшись в шарф:

– Ты все придумала.

– Элина и Роберто Сальвадор, две тысячи пятьдесят пятый или пятьдесят шестой, точно не помню. Можешь проверить.

Едва они переступили порог «У Джако», как их сразу окутал соблазнительный запах сдобной выпечки и сахара. Пибоди громко застонала.

– Я не знала, что это пекарня! – Она закрыла глаза и втянула аромат. – Понятия не имела!

Не просто пекарня, заметила Ева. Через боковую дверь в полумраке виднелись столики, стулья, бар и стойка администратора, но в помещении, где очутились они с Пибоди, яркий свет заливал стеклянные витрины с булочками, пирожными и кексами, украшенными белой глазурью. Персонал в белых халатах слаженно упаковывал покупки и пробивал товар на кассе, в то время как одни покупатели терпеливо ждали своей очереди, а другие выходили, унося с собой ароматные пакетики и глянцевые коробки.

– Вытри слюну с подбородка, – посоветовала Ева напарнице, направляясь к дальнему концу прилавка, где хорошенькая девушка лет двадцати складывала картонные коробки.

– Мне нужно поговорить с главным.

– Извините, мэм, если возникла проблема, я…

Огромные голубые глаза девушки стали еще больше, когда Ева показала полицейский жетон.

– О, боже! Подождите минуточку, хорошо? Я сейчас.

Она торопливо забежала за прилавок и нырнула в распашную дверь.

– Я знаю, что ты можешь несколько дней обходиться без нормальной еды – и это странно, потому что у тебя нет ни капли жира на теле, – но мне нужно поесть. – Пибоди шумно выдохнула. – А ведь собиралась купить в автомате йогурт и бутерброд с яйцом…

– Возьми что-нибудь, когда закончим допрос.

– У них есть булочки с корицей, – благоговейно прошептала Пибоди. – С корицей и в сахарной глазури.

– Только потом не жалуйся на свои булки, когда налопаешься.

– Булочки с корицей не лопают, их смакуют.

Хорошенькая девушка вернулась, торопливо подошла к ним и театральным шепотом сообщила:

– Джако сейчас не может покинуть кухню. Не зайдете ли к нему сами?

– Конечно, зайдем.

Следуя указаниям девушки, Ева с Пибоди вошли в распашную дверь за прилавком. С той стороны запах выпечки был таким сильным, что даже славящаяся своей худобой Ева чуть не застонала от вожделения.

Помимо нескольких работающих печей она разглядела большой миксер, размером почти с женщину, которая им управляла, ряд шкафов из нержавеющей стали – похоже, гигантский холодильник, – и стеллажи, заставленные подносами и продуктами.

За одним из столов мужчина в ермолке держал в руках какое-то хитрое приспособление и украшал огромный торт кремовыми лепестками и листиками. За другим столом девушка наполняла гофрированные бумажные формочки жидким тестом. Посреди помещения стоял кухонный остров, за которым высокий широкоплечий мужчина в белом поварском колпаке и халате месил тесто и громко пел о том, как хорошо не унывать и жить на полную катушку. Голос его звучал словно корабельная сирена.

– Дядя Джако? Тут полиция пришла.

– А, что? Ну ладно. Ты хорошая девочка, Брукси, иди, работай. – Продолжая месить тесто, он кивнул подбородком в сторону Евы и Пибоди. – Проходите сюда. У нас, как всегда, запара с булочками. Покажите жетоны.

Не отрываясь от работы, Джако изучил жетоны и кивнул.

– О’кей, чем могу помочь?

– Вчера вечером вы обслуживали званый ужин.

– Вчера у нас было четыре мероприятия, и два из них – ужины. Вы о каком?

– Банкет у Энтони и Дафны Страцца.

– А, миссис Страцца. Очень приятная дамочка, знает, как организовать прием. Да, мы их обслуживали. Ужин на пятьдесят человек. Аперитив сервировали в гостиной: медальоны из лобстера с пикантным соусом. В столовой подавали теплый салат из обжаренных гребешков, стручковой фасоли и болгарского перца с ореховой винегретной заправкой, а на основное блюдо – ростбиф с…

– Понятно, нам не нужно все меню.

– Звучит потрясающе, – вставила Пибоди.

Джако улыбнулся, распределяя сливочное масло по раскатанному тесту.

– Если ешь, то надо есть вкусно.

Он взял миску, посыпал масло какой-то смесью, и Ева почувствовала запах сахара и корицы.

– А в чем дело?

– Кто-то проник в дом супругов Страцца и напал на них после банкета.

Рука Джако замерла над тестом, с лица исчезло благодушное выражение.

– С ней все в порядке? С миссис Страцца? Я имею в виду, у них все хорошо?

– Миссис Страцца сейчас в больнице, у нее стабильное состояние.

– В какой больнице? Гула!

Женщина у миксера хмуро посмотрела в их сторону.

– Минуточку, Джако.

– Гула, малютка миссис Страцца ранена. Она в больнице.

– Ох, не может быть!

Женщина поспешила к нему и встала рядом. Ее голова едва доставала до груди Джако.

– Что случилось?

– Вот полицейские, и они говорят, что на нее напали. На них, я имею в виду. На мистера Страццу тоже?

– Да. Он убит, – сухо произнесла Ева, наблюдая за реакцией Джако и его помощницы.

Новость потрясла обоих, женщина вцепилась в мощную руку Джако.

– О, господи! Когда? Вчера они прекрасно себя чувствовали.

– Вы тоже обслуживали тот прием? – спросила Ева у Гулы.

– Мы оба там были. Миссис Страцца всегда просила, чтобы мы с Джако работали вдвоем. Джако руководил на кухне, а я командовала официантами.

– Это произошло после банкета. Кто-то проник в дом.

Гула покачала головой.

– Надо же, там охрана круче, чем в банке. Видно, нигде нет безопасного места. Бедняжка! Она сильно пострадала?

– С ней все будет в порядке, – ответила Ева уклончиво. – Вы можете сказать, во сколько ушли из дома Страццы? Нам нужно установить хронологию событий.

– Мы подали крокембуш сразу после десяти, примерно в четверть одиннадцатого, да? – Гула потерла висок. – С мятными конфетами, кофе и ликером. В половине одиннадцатого мы с Джако пошли домой.

– Вместе?

– Мы женаты уже двадцать шесть лет, конечно, вместе, – сказал Джако. – Оставили там Зену, нашу дочь, и Хью, племянника. Зена сейчас в магазине, можете поговорить с ней; по ее словам, они ушли после одиннадцати, наверное, в четверть двенадцатого. Дроиды должны были закончить уборку. Зена сказала, что когда они с Хью уходили, там еще оставались гости.

– Нам понадобится список ваших сотрудников, которые обслуживали ужин.

– Хорошо. – Качая головой, Джако принялся сворачивать намасленный пласт теста в тугой рулет. – Но я ручаюсь, что ни один из наших работников не способен на жестокость.

– Это правда, – согласилась Гула и похлопала мужа по руке. – Список я вам дам.

– Мы работаем во многих богатых домах и на разных мероприятиях, – продолжил Джако и, взяв смертельно опасный с виду нож, нарезал рулет на ломтики.

Девушка, которая наполняла тестом формочки, принесла ему сотейник.

– Минута в минуту! – сказала она.

– Спасибо, золотко. Она не работала на том приеме, – добавил Джако, когда девушка ушла, и вылил что-то вкусно пахнущее в противень. – Я должен доверять своему персоналу и потому должен хорошо их знать. Многие из команды – мои родственники. На обслуживание банкетов мы отправляем только после соответствующей подготовки. Я занимаюсь кейтерингом уже более пятнадцати лет, и никто из наших с Гулой сотрудников и салфетки у клиента не взял. Да они и мухи не обидят!

– Но у них есть свое мнение, возможно, они видели что-то или кого-то. Вы тоже могли что-нибудь заметить, – сказала Ева.

– Да я в основном торчу на кухне. – Джако накрыл противень полотенцем.

– Вы же знаете всех, кто обслуживал банкет? Официантов, поваров, лакеев?

– Всех до единого. Кое-кого из гостей я тоже встречал. Не всех, но многих, по долгу службы. Доктор Ханнити заглянул к нам на кухню. Мы обслуживали свадьбу его дочери пару лет назад. Выпил пива и попробовал закуски. Миссис Уиндел тоже заходила. Она наш постоянный клиент. Хотела договориться со мной на следующий месяц – ее племянница ждет ребенка и устраивает вечеринку. Ну и все в таком духе. – Джако пожал плечами. – Вообще-то я не большой любитель светской жизни. Терпеть не могу вечеринки.

Ева не сдержала смех.

– Я тоже! Однако мне казалось, вы их любите.

– Мне нравится печь и готовить. – Он вытер огромную ладонь о фартук. – К тому же я зарабатываю на жизнь любимым делом.

– Я вас понимаю.

Джако подошел к другому столу, взял решетку, на которой остывали булочки с корицей.

– Попробуйте, – предложил он Еве.

– Мы купим парочку, когда будем уходить, – ответила та. – Нам не разрешается… пробовать.

Джако сдвинул брови, ткнул пальцем в одну булочку, потом в другую.

– Эти две не для продажи. Думаю, они не соответствуют стандарту. Я хочу услышать ваше мнение.

– Даллас, я сейчас умру!

Сурово насупленные брови Джако и умоляющий взгляд Пибоди вместе с настойчивыми запахами выпечки сделали свое дело, и Ева сдалась.

– Ладно.

Она взяла булочку, откусила и едва не расплакалась от удовольствия.

– Ужасно, – проговорила она, откусив еще раз. – Даже не знаю, как вам удается оставаться при деле с такой-то продукцией. Мне придется конфисковать всю партию.

– Весь замес, – с улыбкой поправил Джако. – Сейчас я их упакую, возьмете с собой.

– Послушайте, мы не можем…

– Можете, можете, – свирепо перебил он, взяв коробку, и Ева заметила, как в его глазах блеснули слезы. – Вы делаете свою работу, а я свою. Мне нравится эта девочка. У меня самого дочь примерно того же возраста. Не представляю свою реакцию, если бы кто-то отправил ее в больницу.

Даллас воспользовалась моментом.

– А ее мужа вы недолюбливали. Энтони Страццу.

– Я его почти не знал. Работал только с ней. – Джако пожал плечами. – Мне он особо не нравился. Всегда смотрел на всех свысока. Некоторые люди считают себя выше тех, кто их кормит или обслуживает. Он был из таких. Она совсем другая. Она его боялась.

– Почему вы так думаете?

– Хотите знать, почему у меня сложилось такое мнение? Год или два назад мы с ней обсуждали меню банкета. Сидели у них дома в столовой, составляли списки, я принес несколько десертов на пробу. Мы пили кофе, нам было весело, и она смеялась. Тут вошел он, и я увидел, как она переменилась в лице. Увидел страх в ее глазах, правда, всего лишь на миг. Дафна вскочила, напомнила ему, кто я, сказала, чем мы занимаемся. Улыбалась как ни в чем не бывало, вся такая радостная, но когда она взяла список, над которым мы работали, у нее дрожали руки.

Джако сжал губы.

– Больше мы так не общались. Обсуждали все по коммуникатору или по электронной почте.

В комнату зашла девушка, которая раньше пробивала покупки, окинула изучающим взглядом Еву и Пибоди.

– Мама велела отдать полицейским этот диск. – Она вытащила диск из кармана. – Здесь имена, контактные телефоны и адреса всех, кто обслуживал банкет у супругов Страцца. А также сколько времени они у нас работают и входят ли в семью.

Она посмотрела на отца.

– Мама подменила меня за кассой, сказала, что мне нужно поговорить с полицией.

Джако наклонился и громко чмокнул дочь в макушку.

– Не беспокойся, малышка.

– Доктора Страццу убили? А миссис Страццу ранили?

У Зены были огромные голубые глаза, такие же, как у ее кузины, а еще каштановые с золотистыми прядями волосы, уложенные в аккуратный пучок под белым поварским колпаком. Она вытащила из кармана фартука ярко-красную бутылку с водой, жадно глотнула.

– Поверить не могу! Никто бы из нас… К тому же мы с Хью ушли последними.

– Вы уверены?

– Да я всех из этого списка знаю. Мой брат там тоже есть. На банкете он работал барменом и ушел еще до десерта. Десерт подавали мы с Нэт, потом я отправила ее домой. Вся кухонная команда, кроме Элроя, ушла, пока гости ели десерт. Элрой ушел вместе с Нэт. Остались Брайар, Зак и Хью на побегушках. То есть он работал там, где были нужны лишние руки. Хью сказал, что Зак и Брайар вдвоем пошли к метро. Папе не нравится, когда девушки в одиночку идут с работы, даже если район благополучный. Лейси занималась баром вместе с моим братом, Ноем, она ушла с Рейчел, Тревором и Марти – кухонной командой. Рейчел, Тревор, Марти и я живем вместе. Они еще не спали, когда я пришла домой.

– Хорошо. Вы, случайно, не заметили ничего необычного?

– Если честно, нет. Когда готовишь банкет из нескольких перемен блюд на пятьдесят человек, отвлекаться нельзя. Аперитив мы подали в гостиной и одновременно сервировали ужин в столовой. Убирали гостиную, пока гости ели основное блюдо, следили, чтобы каждую перемену сопровождало соответствующе вино и чтобы бокалы не пустовали. Миссис Страцца составила плейлист, так что музыкой занимались тоже мы. Потом гости снова перешли в гостиную для десерта, но уже без стола и стульев.

– Это как?

– Ну, без ее столов и стульев, тех, что миссис Страцца брала напрокат для подачи аперитива.

– В какой фирме?

– В «Одинокой звезде», – в один голос ответили отец с дочерью.

– Мы сотрудничаем уже много лет, – продолжил Джако. – Надежная компания.

– Во сколько привезли и забрали мебель?

– Привезли часов в пять, – сказала Зена. – Я наблюдала за расстановкой. Нэт и я украшали столы, миссис Страцца нам помогала, она это любит. Увезли в половине девятого, как только мы убрали посуду. На все про все ушло минут десять-пятнадцать.

– Вы знаете, кто именно этим занимался?

– Ну… почти. Я имею в виду, что не уверена. У нас у самих дел было по горло. – Она посмотрела на отца. – Ой, папа.

– Не волнуйся. – Джако обошел стол, притянул к себе дочь. – Не надо расстраиваться.

– Он прав, – заметила Ева. – Вы помните, сколько человек там работало?

– Четверо, нет, пятеро. Двоих я знаю, но мы были так заняты, что у меня даже не было времени подумать о чем-то другом.

– Если вспомните еще что-нибудь, свяжитесь со мной или детективом Пибоди. Спасибо за помощь, за то, что уделили нам время. И за все остальное тоже спасибо.

Джако бросил на Еву взгляд над головой дочери, которую гладил по спине.

– Можно навестить миссис Страццу в больнице?

– Пока не знаю.

– А если спросить у ее лечащего врача, может, мы ей хотя бы супу передадим?

– Она под наблюдением доктора Делроя Нобла в больнице святого Андрея. Делайте все, что нужно, Джако, – ответила Ева. – А мы займемся своей работой.

* * *

На улице Пибоди невольно поежилась.

– Если бы я могла позволить себе заказать банкет с обслуживанием, то знаю, кого бы наняла! – Она постучала по крышке коробки. – Здесь обалденные булочки в глазури. Заберем их в Управление?

Ева задумалась.

– Оставь мне штучку.

– Ты хочешь съесть вторую булочку?

– Нет. Просто вытащи. Это для Рорка, он заслужил.

– А, понятно. Видишь, для тебя каждый день – День святого Валентина.

– Ну да, я же романтическая идиотка двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Черт, оставь две, одну для Макнаба. Положи их в пакетики для сбора улик. И узнай, где находится фирма «Одинокая звезда».

– Поедем прямо туда?

– Думаю, у Джако не забалуешь, разве только кто-то из его ребят тронулся умом и устроил бойню. Но у нас есть аналогичные преступления, похоже на серию. Вряд ли бы Джако и Гула так долго ничего не замечали. В общем, следующая остановка – прокатная контора. Мы обязательно поговорим с остальным персоналом Джако, но давай вызовем их в Управление, после того как заедем в «Одинокую звезду» и морг.

– Хорошо. Погоди, сегодня же воскресенье.

– И что?

– Прокатная контора может быть закрыта. Я уточню.

– Если они не работают, узнай имя владельца, менеджера, в общем, любого, кто знает, кого посылали к Страцца.

– Сделаю, – отозвалась Пибоди.

Однако первым делом она достала из чемоданчика в багажнике два пакета для сбора улик и взялась за планшет лишь после того, как надежно упаковала булочки.

– В воскресенье контора работает только по предварительной договоренности. Сейчас пробью менеджера.

– Давай. Значит, сперва морг.

– Ура, получилось! Нашла! – Пибоди села в машину и устроилась поудобнее. – Хочешь, я ей позвоню?

– Звони, узнай имена.

Пока Пибоди выполняла задание, Ева размышляла над собранной информацией. Дафна всем нравилась, ее муж – нет. Дафна легко сходилась с людьми: любила помогать, пила кофе с обслуживающим персоналом, какое-то время работала волонтером в больнице. Энтони Страцца был холодным и высокомерным. А еще пожилым богатым мужем, требовательным и деспотичным. Может, он еще и плохо обращался с женой, если Джако не ошибся насчет страха в ее глазах?.. Ева включила автомобильный компьютер и занялась поиском. Пибоди в этот время разговаривала с менеджером.

Ни одного рапорта о домашнем насилии, ни одного звонка от Дафны или из ее дома по номеру девять-один-один. В пункт первой помощи или больницу она тоже не обращалась.

– Пять человек, – объявила Пибоди. – У меня есть имена и контакты.

– Пробей их.

– Будет сделано.

Ева продолжила размышления. Страцца был доктором, и если ему нравилось насилие, он наверняка знал, как причинить боль, не оставляя следов.

Холодный ревнивый муж, склонный к насилию. Юная красивая жена. Может, мимолетная интрижка или тот, кому хотелось завести роман с Дафной. Кто-то, кого она бросила или сразу отвергла. Значит, месть? Возможно, если бы не было похожих случаев.

Ева снова залезла в компьютер.

– У нас есть материалы по делам, которыми занимались Ольсен и Тредуэй. Они готовы с нами поговорить.

– Я назначу встречу. Нашла я тут одного мутного типа. Два обвинения в нападении, парочка приводов за нарушение порядка в нетрезвом виде и непристойное обнажение. Три месяца общественных работ и обязательные посещения психолога за одно нападение, другое отозвали. Отбывал срок за эксгибиционизм.

– А проникновения со взломом, разбой, воровство, изнасилования?

– Нет, здесь все чисто. Есть привод за вандализм, но это мелочь. Десять лет назад, когда ему было восемнадцать, его поймали за рисованием граффити. С тех пор ничего серьезного.

– Вызовем всех, поговорим. Еще мне нужно пообщаться с Мира.

– Я уже отправила ей подробности этого дела и попросила связаться с доктором Ноблом, предложить свои услуги. – Пибоди широко зевнула. – Эх, от сахара сперва кайфуешь, зато потом отходняк.

– Отлично. – Ева высмотрела пятачок, чтобы припарковаться. – Свяжись с парнями из прокатной фирмы, вызови их в участок. Будут возражать, пошлем копов для убеждения. Не поможет – съездим сами. И посмотри, что там у нас на гостей.

Они вошли в длинный коридор, похожий на белый туннель, и Ева велела Пибоди:

– Найди местечко, чтобы спокойно поработать, а я займусь трупом.

В гулком туннеле остро пахло лимоном или чем-то вроде уксуса, но ничто не могло заглушить царивший здесь запах смерти.

Трупы привозят и увозят, думала Ева, их вскрывают, потом зашивают, и на каком-то этапе этого процесса трупы разговаривают со мной, однако нет никого, кто понимал бы язык трупов лучше Морриса.

Ева распахнула дверь и вошла в прозекторскую, где он работал. Негромко играла музыка, что-то с обилием басов и настойчивым ритмом ударных. Под защитным халатом Морриса виднелся стильный темно-синий костюм в тонкую полоску. Галстук Моррис не надел, но водолазка была того же серого цвета, что и полоски на костюме. Длинные темные волосы судмедэксперта были уложены в затейливый узел, из середины которого свисала тоненькая косичка.

Взгляд умных глаз с экзотическим разрезом встретился со взглядом Евы.

– Ты сегодня рано встала.

– Вообще-то я еще не ложилась. Мы с Рорком чуть не наехали на его жену. – Она махнула в сторону трупа, который лежал на столе для вскрытий. – В буквальном смысле, когда в два часа ночи возвращались домой после бала-маскарада.

– Понятно. Судя по тому, что дамочка не присоединилась к супругу, она жива.

– В больнице. Избитая, изнасилованная, голая, она бродила по улицам, когда мы ее обнаружили. У нее частичная потеря памяти, – добавила Ева.

Она подошла поближе. Моррис сделал на теле Страццы профессионально точный Y-образный разрез. При виде вскрытого трупа Ева даже не поморщилась, впрочем, как всегда.

– Судя по всему, – продолжила она, – кто-то проник в их дом во время званого ужаса и спрятался в спальне. Когда прием закончился, на супругов напали. Мужа связали, ее связали и изнасиловали, обоих сильно избили. Взломали парочку сейфов и забрали все, что там было. Взяли еще несколько ценных вещей.

– Обычные грабители так не поступают.

– Точно. Вероятно, все остальное шло приятным дополнением. Скоро узнаем.

– Могу сказать, что покойный отчаянно сопротивлялся. У него содрана кожа на запястьях и лодыжках. Еще на теле многочисленные, но не опасные для жизни порезы, нанесены тонким острым лезвием. Скорее всего, скальпелем.

– Возможно, это связано с тем, что убитый был хирургом.

– Его били в основном по лицу. Кулаками в перчатках – скорее всего, из тонкой кожи – и чем-то вроде дубинки. Думаю, тоже обтянутой кожей. Удары наносились продуманно, чтобы причинить сильную боль. Били по животу, почкам, коленным чашечкам.

Моррис вручил Еве очки-микроскопы, вторую пару надел сам.

– Пластиковые стяжки врезались в тело, а еще у нас имеются фрагменты древесины и, похоже, клеящего вещества со скотча, которым связали жертву. Жду подтверждения из лаборатории.

– Да, преступник использовал пластиковые стяжки, а поверх них – клейкую ленту. Древесина от стула, который сломал Страцца, когда пытался освободиться.

– Глянь сюда. – Моррис передвинулся к голове трупа. – Сильный удар тупым предметом. Полагаю, его нанесли по крайней мере через час после остальных ударов, и явно не им оглушили жертву, прежде чем связать.

– Его сперва оглушили, потом обездвижили. После нападения Страцца пришел в себя, сломал стул, к которому его привязали. Думаю, у него хватило сил, чтобы броситься на преступника.

– Все сходится. Судя по углу, под которым был нанесен удар, преступник и жертва стояли лицом к лицу, преступник чуть левее.

– Тяжелая хрустальная ваза. Преступнику нужно было утихомирить Страццу.

– Даже если предположить, что тот был под адреналином, подобный удар вырубит кого угодно.

– Точный медицинский термин.

– Не сомневайся. Страцца упал и потерял сознание.

– И нападавший ударил его еще пару раз, на всякий случай.

– Не сразу.

Ева насторожилась.

– Через какое время?

– Полагаю, рана от первого удара в голову кровоточила минут пятнадцать, если не дольше. Может, двадцать. Кровь уже начала сворачиваться. Смертельный удар – им может быть любой из тех, что пришлись по затылку, – нанесли уже после того, как сердце качало кровь добрых пятнадцать минут. А этот? Угол нанесения предполагает, что Страцца двигался, поднялся на ноги. Его добил последний удар.

– Хорошо, хорошо. – Ева на миг закрыла глаза, стянула очки, прошлась по комнате. – Страцца высвободился и бросился на обидчика. Преступник схватил вазу, ударил. Страцца упал, потерял сознание, но преступник его не прикончил. Возможно, собирал инструменты и добычу или снова изнасиловал жену Страццы. Страцца пришел в себя, попытался встать, вот тут-то преступник его и добил. Был вынужден это сделать.

Она покачала головой.

– Глупо. Если ты собираешься убить человека, прикончи его, и дело с концом. Если не хочешь убивать, хватай вещички и сматывайся. И на это не нужно целых пятнадцать минут, если только ты не дурак и не раскидал свое барахло по всему дому.

– Люди часто ведут себя по-дурацки, – резонно заметил Моррис.

– Чертовски верно. У нашего преступника хватило мозгов, чтобы проникнуть в дом, когда там ужинали пятьдесят гостей, которых обслуживали человек десять или даже больше. Правда, возможно, он сам из гостей или обслуги. Ему хватило жестокости, чтобы избить и изнасиловать, – заставил женщину раздеться, изнасиловал на глазах у мужа, – но не хватило духу сразу убить мужчину, когда тот бросился на него. Убийца целых пятнадцать минут ошивался на месте преступления и только потом прикончил Страццу. Впрочем, он мог решить, что Страцца мертв или умирает. А тот, похоже, использовал это время, чтобы помочь жене.

– Страцца освободил жену?

– У нее ссадины на теле: она сопротивлялась. Не так ожесточенно, как ее покойный муж, но все-таки сопротивлялась. Судя по ее состоянию, вряд ли она освободилась самостоятельно, а на месте преступления не нашли ни клейкой ленты, ни веревок. Преступник забрал их с собой.

– То есть он не только оставил ее в живых, но и не стал повторно связывать? Она может его опознать?

– Говорит, что это был дьявол. Маска или грим. Вообще-то, если убийца потратил столько времени, чтобы изменить внешность, вряд ли он собирался убивать. Пришлось.

Ева еще раз внимательно посмотрела на тело Страццы.

– И на одном трупе убийца теперь не остановится.

Глава 5

Выйдя из прозекторской, Ева увидела Пибоди, которая спешила ей навстречу.

– Я связалась со всеми пятерыми парнями из прокатной конторы, – сообщила Пибоди. – Один немного поартачился, но придут все, к тому же двое из них снимают вместе квартиру.

– Прекрасно, сбережем время и силы.

– Я привлекла Сантьяго и Кармайкл для проверки гостей. Сейчас они выясняют, кто когда ушел и во сколько пришел домой. Пока все утверждают, что не заметили и не почувствовали ничего странного.

Пока они шли к машине, Пибоди вновь замоталась в свой бесконечный шарф.

– С Ольсен и Тредуэем я тоже связалась. Ольсен уже едет в Управление, а Тредуэй сейчас в Филадельфии, на свадьбе у кого-то из родственников. Должен вернуться завтра.

– Мне потребуется минут десять, просмотрю, что было сделано по похожим преступлениям. Пусть Ольсен подождет в комнате отдыха.

Еве не терпелось завести папку с новым делом, расположить на доске для расследований все, что она успела узнать, но сначала нужно было переговорить с детективом, а прежде еще раз взглянуть на материалы первых двух преступлений.

– Будем вызывать парней из прокатной конторы в допросную по одному. И мне необходимо как можно быстрее проконсультироваться с доктором Мира.

– Я уже назначила встречу, – ответила Пибоди. – Она приедет.

– Благодарю. – Ева припарковалась в гараже Управления на отведенном ей месте. – Еще раз свяжись с Ноблом, узнай, как себя чувствует Дафна Страцца.

Пибоди набрала номер Нобла, пока они с Евой поднимались в лифте.

– Попала на голосовую почту, оставлю сообщение.

– Позвони дежурной медсестре.

Прокручивая в голове детали расследования, Ева выскочила из лифта, зашла в свой отсек и обнаружила Бакстера, который вместо того, чтобы отдыхать от служебных обязанностей, сидел за столом и развлекал бледную блондинку в лакированных сапогах, ярко-синем свитере и черных штанах в обтяжку.

Женщина повернула голову и встретилась взглядом с глазами Евы. Ева сразу поняла, что перед ней коп.

– Детектив Ольсен.

– Здравствуйте, лейтенант. Спасибо, что нашли время.

– И вам спасибо. Никак не наработаешься, Бакстер?

– Трухарт и я провели задержание, я составляю рапорт, вот и отпустил Трухарта домой. Никки говорит, что у тебя есть кое-какая информация, возможно, связанная с одним из ее дел.

– Все может быть. Детектив Ольсен, детектив Пибоди проводит вас в комнату отдыха. Мне нужно десять минут.

– Я знаю дорогу. Подожду, пока вы закончите, лейтенант. Пока, Дэвид.

Ольсен вышла, перекинув через руку темное пальто.

Ева посмотрела на Бакстера, вопросительно подняв брови.

– Мы с Никки пару раз работали вместе, – пояснил Бакстер с радостной улыбкой, которая явно свидетельствовала, что не только работали. – Отличный коп.

– Приятно слышать.

Оставив Бакстера наедине с отчетом, Ева пошла к себе в кабинет.

Так, сперва кофе. Держа кружку, над которой поднимался пар, Ева села за стол, постаралась очистить мозги, затем принялась с самого начала просматривать свои записи. Хронология, наблюдения, факты, свидетельские показания, имена, места.

Она просмотрела материалы по двум похожим делам, отметила дотошность Ольсен и Тредуэя. Тем не менее между жертвами не нашлось ничего общего. Никаких пересечений, разве только то, что обе пары были хорошо обеспечены и принадлежали к высшему обществу. Ева сделала еще несколько пометок, добавила пару вопросов и решила, что лучше поговорить с самой Ольсен.

Ева вышла из кабинета, махнула Пибоди, которая разговаривала по коммуникатору.

– Спасибо. Мы позже перезвоним. Это Нобл, – сказала она Еве, поднимаясь со стула. – Миссис Страцца проснулась в сильном волнении, практически в истерике. Нобл дал ей еще успокоительного. Она просила ее спрятать, не позволить дьяволу ее найти. И все, больше она ничего не помнит. Дел уже поговорил с Мира – очень предусмотрительно! Она заедет в больницу сегодня, оценит ситуацию.

– Хорошо. Может, Мира сумеет что-нибудь вытащить из Дафны.

Они направились в комнату отдыха, где Ольсен устроилась за одним из столиков и работала на портативном компьютере, рядом дымился пластиковый стаканчик с чем-то горячим. Увидев Еву с Пибоди, она отложила наладонник.

– Кофе здесь лучше, чем у меня дома.

– Значит, у вас дома отвратительнейший кофе.

– Это точно. Стэн тоже приехал бы, но его племянница выходит замуж в Филадельфии, вернее, бракосочетание прошло вчера. Сегодня семейное торжество.

– Ничего страшного. Я просмотрела ваши материалы, детектив, но, может, вы сами введете нас в курс дела?

– Конечно. В июле прошлого года Роза и Невилл Патрик ужинали с друзьями, потом пошли в театр и вернулись поздно. Молодожены – у них была великосветская свадьба в июне, а с апреля месяца они жили в доме на Риверсайд-драйв. Трехэтажный городской особняк с надежной охраной. Они заметили, что система безопасности отключена, однако Роза призналась, что уходила последней – они с мужем договорились встретиться в ресторане – и не помнит, включила ли она ее или нет. В любом случае они не придали этому значения. Позже ребята из электронного отдела подтвердили, что сигнализацию отключили, а камеры наблюдения сломали.

Ольсен замолчала, отхлебнула из стаканчика.

– Роза сразу пошла наверх. Невилл налил себе и жене по бокалу на ночь и поднялся в спальню через две или три минуты. По Розиным словам, человек, переодетый вампиром – белое лицо, темные глаза, заостренные клыки, черный плащ – схватил ее сзади и приставил к горлу нож. Велел не двигаться и молчать, иначе он перережет ей глотку. Пластиковыми стяжками связал ей руки за спиной и ударил кулаком в лицо. Она на миг отключилась и только-только стала приходить в себя, как вошел Невилл. Он говорит, что когда увидел Розу, у нее из носа шла кровь, а глаза остекленели. Нападавший прижал к ее горлу нож и велел Невиллу сесть. Невилл замешкался, и преступник нанес его жене неглубокую рану. Невилл сел, и тогда преступник, угрожая Розе ножом, заставил ее связать мужа при помощи пластиковых стяжек. Никто из супругов не сопротивлялся, они предлагали преступнику взять все, что он захочет. Тот велел Розе привязать Невилла к стулу веревкой, затем снова стянул ей руки и приказал лечь на пол лицом вниз. Пока она так лежала, преступник для надежности обмотал ее мужа поверх веревок скотчем, а когда полностью обездвижил, начал избивать кулаками и дубинкой, обтянутой черной кожей. На руках нападавшего тоже были перчатки из черной кожи. Избив Невилла, он затащил Розу на кровать, сорвал с нее одежду и изнасиловал.

– Сорвал одежду?

– Разодрал в клочья. Потом привязал девушку к изголовью кровати, несколько раз ударил и потребовал коды от сейфов. Он знал, что в доме их три. По сейфу для личных ценностей в гардеробных супругов и третий в кабинете Невилла. Супруги сразу же назвали коды, но преступник все равно избил их до потери пульса. Когда Невилл очнулся, то увидел, что они оба развязаны, а жена все еще без сознания. Он набрал девять-один-один. Звонок поступил через два часа после того, как они пришли домой. Из всех трех сейфов забрали ценности и деньги, кроме того, преступник прихватил еще кое-какие вещи, в том числе одно из вечерних платьев Розы, пару выходных туфель и нарядную сумочку. В материалах дела есть перечень похищенного. Ни в скупках, ни в ломбардах пока ничего не всплыло.

Ольсен остановилась, глотнула еще кофе.

– Вопросы?

– Есть, причем много, но сначала закончите.

– Короче говоря, до сих пор нет ни ДНК, ни волокон, кроме тех, что оставили веревки и клейкая лента, ни отпечатков. Преступник далеко не дурак. Со временем Роза вспомнила, что он шептал ей на ухо, когда насиловал. Повторял «я у тебя лучший», а еще слегка придушил и велел сказать, что лучше его у нее не было, иначе он убьет сперва ее, потом Невилла. Невилл сообщил, что, когда подонок насиловал Розу, то смотрел на него с ухмылкой и смеялся.

– Удалось что-нибудь выяснить по его голосу?

– Речь правильная и хорошо поставленная, нападавший говорил с акцентом выпускника частной британской школы. Когда он насиловал Розу, то пару раз забывал об акценте, и Невилл, который сам учился в частной школе в Англии, утверждает, что акцент фальшивый. По мнению супругов, преступник – белый, однако никто из них не уверен на сто процентов. Его лицо скрывал грим и маска, очень правдоподобная.

– Во время изнасилования он показал кое-что другое, – заметила Ева.

– Ну да. Только на член он надел черный презерватив, а яички были полностью белыми, выкрашены в белый цвет. Преступник не раздевался. Длинные черные волосы, непонятно, свои или парик. Черные глаза. Роза думает, что он воспользовался линзами. Мы подозреваем, что он имеет отношение к театру или маскарадным костюмам, навыки перевоплощения у него гораздо выше, чем у среднего интернет-пользователя. И все, мы зашли в тупик.

Ольсен отпила кофе.

– Ладно. Второй случай произошел в прошлом ноябре. Супруги Айра и Лори Бринкман вернулись домой после долгих выходных – ездили на День благодарения, как обычно, в Хэмптонс. Домашний дроид унес их багаж наверх и не вернулся. Айра поднялся на второй этаж, обнаружил сломанного дроида, и тут на него напали. Очнулся он привязанным к стулу и увидел, что преступник подбил Лори глаз и держит у ее горла нож. В этот раз нападавший предстал вурдалаком – серое лицо, впалые, как у трупа, щеки, серые глаза, старомодный черный костюм. Велел Лори раздеться, иначе он выпотрошит Айру. Когда женщина подчинилась, затащил ее на кровать, избил, изнасиловал и слегка придушил. Преступник оставил ее на кровати и какое-то время избивал Айру, затем переключился на Лори, снова изнасиловал, заставил кричать, что он у нее лучший, а когда та отказалась, резал ее до тех пор, пока не добился своего.

Ольсен замолчала, отхлебнула еще кофе и продолжила:

– У них было два сейфа: один в гардеробной, а другой в библиотеке. Преступник потребовал коды, затем вышел, перед этим оглушив обоих. Айра почти отключился, Лори была в шоке. Преступник вернулся, в третий раз изнасиловал женщину, повторяя, что лучше его у нее нет и не будет и что она его хочет. Он наблюдал за Айрой, пока насиловал Лори. Разделавшись с женщиной, ударил мужа по голове дубинкой. Возможно, жене тоже досталось, но она этого не помнит. Почти в беспамятстве, Лори позвонила в Службу спасения, однако не смогла объяснить, что произошло, только просила о помощи. Она думала, что Айра умер. Ее нашли прижавшейся к телу мужа, который еще не пришел в себя. Все нападение заняло примерно два часа и двадцать минут.

– Что похищено?

– Содержимое сейфов, несколько ценных безделушек, небольшая картина, бутылка дорогого бренди и одно из вечерних платьев Лори вместе с туфлями и сумочкой.

– Голос?

– Сиплый, глухой, гортанный. Второй супружеской паре досталось больше, чем первой. Женщину изнасиловали несколько раз, обоих супругов изрезали ножом, вернее, как они утверждают, скальпелем. Похоже, преступник входит во вкус.

Ольсен потерла глаза.

– Да, чуть не забыла. Он использовал звуковые эффекты. Волчий вой для Дракулы и звон цепей для вурдалака. По словам Лори и Айры, со светом тоже происходило что-то неладное. Они плохо помнят, и это понятно, но оба утверждают, что свет был серый и тусклый, а потом включился стробоскоп.

– Подбирал звуковое сопровождение к наряду, – сказала Ева. – Хотел, чтобы оно соответствовало теме нападения.

– Мы тоже так думаем. Первая пара из Верхнего Вест-Сайда. Муж – один из совладельцев компании «Он скрин продакшнз», руководит их нью-йоркским отделением. Мы проверили театр, костюмерные, но ничего не нашли. Роза постоянно участвует в работе разных общественных организаций и комитетов, любит ходить по магазинам. Во второй паре муж занимается международными финансами, жена – уполномоченный по правам человека. Хочу добавить, что все четверо достойные люди. Мы не нашли ничего противозаконного – никакого мошенничества с нелегалами, измен или темных делишек. Розе двадцать шесть лет, Невиллу – тридцать, Айре – сорок четыре, Лори – сорок два. Роза – испанского происхождения, Невилл – британец, Айра – еврей, а Лори – метиска. Обе женщины – красотки, обе часто появлялись в светской хронике. Невилл работает в культурно-развлекательной сфере, Айра – в финансовой, Лори занимается правами человека, а Роза – благотворительностью. Лори еще консультировала сценаристов и сама писала сценарии под другим именем. Общих друзей нет, покупки делали в разных магазинах, посещали разных докторов, бывали в разных спортивных клубах, даже пользовались услугами разных компаний. Ничего из похищенного в их домах до сих пор не всплыло.

Ольсен отодвинула стаканчик.

– Теперь преступник пошел на убийство.

Ева откинулась на спинку стула. Даже если бы Бакстер не назвал Ольсен классным копом, Ева сама бы пришла к тому же выводу.

– Наша выжившая жертва пока не в состоянии рассказать подробности. Она говорит, что на них напал дьявол.

– Вампир, вурдалак, дьявол. Прослеживается определенная тема.

– Однозначно, – согласилась Ева. – И образ действия в основном сходится. Хорошо организованное проникновение в жилище, ожидание хозяев в спальне, кулаки, нож, дубинка, пластиковые стяжки. Уровень жестокости повышается от преступления к преступлению, а промежутки между ними сокращаются. Судя по месту нашего преступления, мужчина, которого убили, сломал стул, попытался атаковать преступника, и тот оглушил его тяжелой хрустальной вазой, но добил двумя ударами только спустя какое-то время. Моррис предполагает, что между ударами прошло минут пятнадцать, – объяснила Ева Пибоди. – Тут есть над чем подумать. Нападавший очистил три сейфа. Пока мы не можем сказать, что еще пропало и было ли среди этих вещей вечернее платье с сопутствующими аксессуарами. Ждем, когда заговорит пострадавшая. Доктор Мира собирается сегодня ее навестить.

– Лучшего и желать нельзя, – согласилась Ольсен. – А я могу поговорить с пострадавшей?

– Боюсь, что пока нет. И не потому, что вы не занимаетесь этим делом, наоборот, я собираюсь информировать вас о ходе нашего расследования, просто Дафна сейчас в тяжелом эмоциональном состоянии. Я не хочу, чтобы еще кто-то ее опрашивал.

– Понимаю. Ладно, когда сочтете возможным. Мы со Стэном знаем, как общаться с жертвами изнасилования.

– Договорились, я попрошу Мира отправлять вам с напарником копии рапортов. Еще я поделюсь с вами всеми своими материалами и жду от вас того же.

– Непременно.

– В нашем деле есть отличие. Жертвы устраивали прием на пятьдесят человек, во время которого, как мы полагаем, преступник и проник в дом.

Ольсен ошеломленно выдохнула.

– Господи, да он наглеет.

– Все остальное происходило по привычной схеме – до убийства. У нас есть несколько человек, которых нужно опросить. Если что-нибудь узнаем, я вам сообщу. Еще я собираюсь проверить, есть ли в материалах ваших дел упоминание о фирмах «У Джако» и «Одинокая звезда». Последняя пострадавшая супружеская пара нанимала обе компании для обслуживания банкета и раньше тоже пользовалась их услугами.

– Хотите узнать мою точку зрения?

– Конечно.

– Он трус, как большинство насильников. А еще садист и любит театральность. По всей видимости, хочет наказать обоих супругов. Хочет, чтобы муж страдал, чувствовал себя беспомощным. Возможно, у него были проблемы с отцом. У меня в материалах есть профиль преступника, составленный доктором Мира. Мы обратились к ней после второго нападения.

Ольсен поднялась на ноги.

– Если нужна помощь, обращайтесь. Мы предупредим нашего лейтенанта. – Она замешкалась. – У вас обеих отличная репутация. И все же я прошу подключить Бакстера. Когда надо, он не валяет дурака.

– Ага, этим он занимается в оставшееся время.

Ольсен ухмыльнулась.

– Причем вполне успешно. Он говорит, что вы лучший начальник за всю его жизнь, и Пибоди тоже классная. – Она протянула Еве руку. – Спасибо, что уделили мне время. Я буду плясать от радости, когда мы поймаем этого ублюдка.

Когда Ольсен ушла, Пибоди гордо сказала:

– Видишь, у меня есть репутация!

– Это все, что ты вынесла из нашего разговора?

– Просто наслаждаюсь моментом.

– Насладилась и хватит, – сказала Ева, вставая со стула.

– Хорошо, мне как раз сообщили, что пришел Оливер Квинт. Он работает в прокатной конторе.

– Давай его в допросную.

– Мне понравилась Ольсен, – заметила Пибоди, когда они с Евой вышли из комнаты отдыха. – Думаешь, у них с Бакстером…

– Какое у Бакстера прозвище?

– Кобель.

– А, тогда ясно.

* * *

Квинт оказался тощим чернокожим парнем с огромными глазами и редкой бородкой. Он сидел в допросной, ссутулив узкие плечи и шныряя круглыми блестящими глазами. У Евы промелькнуло в мозгу, что такой дерганый тип не сможет стащить и пакетик соевых чипсов из круглосуточного магазина, не говоря уже о том, чтобы совершить три успешных кражи со взломом, изнасилования и убийство.

И все же нужно с чего-то начать.

– Нервничаешь, Оливер?

– Зовите меня Олли. Ма кличет меня Оливером, ежели я влип. Я влип?

– А ты что-нибудь натворил?

– Послушайте, Чаки сказал, что нашел наручный коммуникатор, а с деньгами у него негусто, вот я и купил вещицу по дешевке. Может, Чаки и спер его где-то, но я ничего не крал.

Ева подняла бровь, изучила черный ремешок из искусственной кожи и слишком большой коммуникатор на костлявом запястье Квинта.

– Этот коммуникатор?

– Ну да. Видите ли, мой сломался…

– То есть ты надел, возможно, похищенное имущество на допрос в полицию?

– Я… – Квинт выглядел совершенно ошарашенным. – Мой же сломался.

– Нас не интересует коммуникатор, Олли.

– Ой. – Огромные глаза мигнули. – Эй, я пошел на ту вечеринку только для того, чтобы замутить с Марлеттой, и мы там были совсем недолго, может, час, и все.

– Какая еще вечеринка?

– Э-э… Вечеринка у Лоренцо. – Квинт сконфуженно улыбнулся. – Может, там и был «зонер» или другая дрянь, только не у меня. У меня хорошая работа, я не хочу, чтобы меня выгнали. Да и Ма с меня шкуру спустит.

Пибоди улыбнулась.

– Похоже, твоя мама хорошая и умная женщина.

– Она не допустит, чтобы ее мальчики стали преступниками. Все время так говорит.

– Замечательно. Так тебе нравится твоя работа?

– Очень. Платят нормально, Кармайн тоже хороший мужик. Я работаю там уже около трех лет, и мне каждый год повышают зарплату.

– Вы вчера привозили и увозили мебель, – начала Ева.

– У нас вчера было пять доставок. На выходных обычно много работы. Пять доставок, и три раза мебель мы уже забрали, – перечислил Оливер, – а сегодня вечером я забираю мебель еще после одного мероприятия.

– Званый ужин у супругов Страцца, – уточнила Ева.

Оливер хмыкнул, не понимая, о ком речь, но когда Ева назвала адрес, лицо парня просветлело.

– Да, наши клиенты. Брали в аренду пять столов на десять человек и пятьдесят стульев. Доставка и расстановка к пяти часам ровно, начали убирать в восемь тридцать и без четверти девять уже все увезли. Шикарный дом – за время работы я таких хором насмотрелся! Мы часто работаем в роскошных домах. Тамошняя хозяйка дает хорошие чаевые. Многие клиенты жадничают, а эта леди не скупится. И всегда благодарит. От некоторых и слова доброго не услышишь.

– Вы видели гостей?

– Нет, куда там. Мы зашли, когда они были в столовой. Видите ли, перед обедом были те самые выпендрежные посиделки в гостиной, и не спрашивайте, почему, не мое это дело. Мы просто зашли, и там была леди, которая занимается едой, – как там ее, ах да, Зена! Тоже хорошая девушка. Она убрала посуду и все остальное, а мы разобрали столы и стулья, загрузили в машину. Без шума и пыли.

– То есть, кроме вас, никто не входил и не выходил. А вы видели только людей из компании, поставляющей еду для банкетов.

– Ну, там были ребята-швейцары, мы с ними немного потрепались. А еще артист.

Ева подняла палец.

– Какой артист?

– Ну, я так думаю. Я его толком и не разглядел. Лука сказал, что это, должно быть, приглашенный артист.

– Как он выглядел?

– Кто? Лука?

– Нет, Олли, артист.

– О, я его видел мельком, когда мы со Стиззлом вытаскивали стол, этот тип поднимался по ступенькам в дом. Я сказал, что он, наверное, опоздал на ужин, а Лука сказал, что это, должно быть, артист.

– А с чего вы взяли, что это мужчина? – поинтересовалась Пибоди.

Олли наморщил тонкие брови и серьезно задумался.

– Ну, наверное, он выглядел мужчиной. Со спины. Не знаю, не думал об этом.

– Белый, темнокожий, еще какие-нибудь приметы? – спросила Ева.

– Не знаю. На нем было длинное черное пальто и шляпа. Знаете, я особо не присматривался, мы там вкалывали. Таскали мебель через главный вход, чтобы быстрее закончить, там двойные двери. Я только увидел, как этот тип поднимается по ступенькам.

– В промежуток времени между половиной девятого и без двадцати девять? – уточнила Ева.

– Думаю, скорее, в восемь сорок. Мы таскали мебель уже минут двадцать, как раз выносили последний стол. Оставалось только несколько стульев. Поэтому я и решил, что он опоздал на ужин, но Лука сказал, что это приглашенный артист. В шикарные дома часто приглашают кого-нибудь, чтобы развлечь гостей на выпендрежных вечеринках.

– Хорошо, Олли, спасибо, что пришел.

– Я могу идти?

– Да. – Ева поднялась, чтобы открыть ему дверь. – И еще, Олли, будь умницей и не покупай больше ничего у Чаки, не то рано или поздно тебе это выйдет боком.

– Ма тоже так говорит.

– Вот и слушай свою маму.

Когда Олли ушел, Пибоди сердито фыркнула.

– Убийца просто поднялся по ступенькам и вошел в дом.

– Самонадеянная сволочь, – согласилась Ева. – Дерзости ему не занимать. Хорошо рассчитал время: у обслуги передышка, они болтают с парнями из прокатной конторы, а те ходят туда-сюда, таскают мебель. Люди Джако в гостиной, следят, чтобы все шло гладко, а все остальные либо в столовой, либо на кухне. Нужно срочно вызвать Луку.

– Не нужно, он и его сосед по комнате уже здесь.

– Тогда первым опросим Луку. Вряд ли они помогли преступнику попасть внутрь, но лучше перестраховаться.

Лука Диноццо оказался невозможно красивым итальянцем с игривой улыбкой и накачанным телом в облегающем черном свитере и узких джинсах. Ева почти услышала, как у Пибоди заиграли гормоны.

Лука вел себя расслабленно и спокойно, он уже бывал в полиции. Мелкие грешки, подумала Ева; впрочем, часто они приводят к чему-то более серьезному.

– Чем могу служить, дамы?

– Лейтенант и детектив, – поправила Ева.

Диноццо лишь игриво улыбнулся.

– Расскажите о работе у супругов Страцца.

– Наши постоянные клиенты. Вчера вечером устраивали званый ужин.

Как Оливер Квинт до него, Лука подробно рассказал, какую мебель они привезли, во сколько и когда забрали. Закончив, он неловко поерзал, на скулах заходили желваки.

– Они подали жалобу? Я отвечал за тот заказ.

– Довольно сложно наблюдать за тем, как люди входят и выходят, многое ускользает от внимания. Можно незаметно прихватить что-нибудь ценное. У вас уже были проблемы с законом, Лука.

Диноццо расправил плечи и выпятил челюсть.

– Если в доме чего-то недосчитались, значит, взял кто-то из гостей. Те, кто работает на Кармайна, не воруют. Я знаю всех ребят. Сотрудников Джако я тоже хорошо знаю. Если уж доктор Страцца поднял шум, пусть ищет среди своих.

– Меня интересуют ваши проблемы с законом, – настаивала Ева.

– Что было, то прошло. Я наделал глупостей, когда пил. Потом лечился, завязал с выпивкой, с глупостями тоже. Я за свою жизнь и жвачки не украл, даже когда бухал. Кармайн дал мне шанс, и я этого не забуду. Никогда его не подведу, да и самому себе пакостить не стану. Страцца – постоянные клиенты, вряд ли бы они с нами работали, если бы не доверяли. Так что если доктора Страццу жареный петух клюнул, то пусть сам и разбирается.

– Страцца мертв.

Лука ошеломленно уставился на Еву, красивая, словно выточенная челюсть в буквальном смысле отвисла.

– Что? Какого черта? Мертв?

– Убит. Расскажите, как вы провели эту ночь.

– Я… Погодите. – Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. – После дома Страццы у нас был еще один адрес, но нас там ждали не раньше одиннадцати. Забрали мебель, отвезли на склад, сложили, записали в журнал, затем пошли перекусить. Один Чарли ушел домой, и последнюю партию мы забирали без него. Он на днях стал отцом, вот я его и отпустил. А мы поехали к черту на кулички, аж в Сохо. Привезли мебель, сложили, записали в журнал, в общем, закончили где-то в половине первого и решили выпить пивка. Ну, я-то пил газировку. Думаю, Олли свалил примерно в час, а я, Стиззл и Мак взяли еще выпить и закуску, хотели просто отдохнуть. Около двух Стиззл и я отправились домой, мы с ним на пару снимаем квартиру. У Мака что-то наклевывалось с брюнеткой из бара, вот он и остался. Господи, да не убивали мы никого! Можете проверить, во сколько мы приезжали и уезжали, записи в журнале. У Кармайна есть камеры видеонаблюдения, и на записях указано время. Я могу поручиться за любого из наших парней. Гарантирую, что Чарли пошел прямо домой, к жене и ребенку. Их малышу всего две недели. Мы никого не трогали.

– Хорошо. Расскажите мне об опоздавшем. О том человеке, который прошел в дом, когда вы заканчивали выносить мебель.

– О том странном типе? Музыканте или кем он там был? Наверное, приглашенный артист. Что-то никак не соображу… Слушайте, можно воды? Господи Иисусе, убийство!

– Я принесу, – вызвалась Пибоди и выскользнула из допросной.

– Приглашенный артист, – напомнила Ева.

– Ну да, типа того. Длинное пальто, шляпа, темные очки – только придурки и артисты носят темные очки ночью, так ведь? Он нес чемоданчик, и я подумал, что там музыкальный инструмент или какой-то реквизит.

– Как выглядел этот человек? Вы разглядели его лицо?

– Нет, не успел. Похоже, он был в сценическом гриме. Я узнал по запаху. Моя двоюродная сестра – актриса, много выступает в небольших театрах за пределами Бродвея. Мне показалось, что пахнет гримом, вот я и решил, что это какой-то артист, которого пригласили развлекать гостей.

Вдруг до Луки дошло, и взгляд героя-любовника наполнился ужасом.

– Этот тип убил Страццу? Но… он прошел рядом со мной! Я дал ему пройти мимо меня! Из-за меня… Он поднялся по ступенькам и вошел в дом. Как будто так и надо. Это я впустил его в дом!..

– Вы открыли ему дверь?

– Я… – Тяжело дыша, Лука взъерошил непослушную шевелюру. – Не совсем так. Я придерживал дверь: когда на улице такой адский холод, нельзя оставлять ее открытой, клиентам не нравится. В общем, я держал дверь, Мак и Чарли как раз вытащили стулья… Ах да, Олли и Стиззл выносили стол, а я стоял у двери. Этот тип прошагал мимо меня, говоря в коммуникатор, зашел в дом и поднялся на второй этаж.

– А коммуникатор… – начала было Ева, но тут вернулась Пибоди с водой.

Лука взял стакан, крепко сжал.

– Можно чуть передохнуть?

– Да, конечно.

Он присел, сделал несколько глотков, помолчал, выпил еще воды и вдруг резко выпрямился.

– А эта леди? Миссис Страцца? Господи, неужели она тоже…

– Она в больнице.

– О, боже, она при смерти?

– Сейчас в стабильно тяжелом состоянии. Этот человек разговаривал с вами? Вы слышали, что он сказал в коммуникатор?

– Он даже не смотрел в мою сторону. И я дал ему пройти! Он говорил пьяным голосом, словно был навеселе. Сказал что-то вроде: «Я уже здесь, понятно? Они еще едят». Просто вошел в дом, словно его ждали, словно он один из них. Мне и в голову не пришло его остановить.

– Какого роста был этот человек?

– Я не заметил. Если честно, думал о том, удастся ли выкроить пару минут, чтобы поболтать с Зеной. Никак не могу пригласить ее на свидание. Он точно не такой высокий, как я, – вдруг вспомнил Лука. – Во мне шесть футов, вернее, пять футов и одиннадцать с половиной дюймов, а он был на парочку дюймов ниже.

– Телосложение?

– Трудно сказать, на нем было широкое пальто. С воланами!

Он помахал руками, показывая, как выглядело пальто.

– Чересчур театрально, да? Длинное и широкое черное пальто с воланами, или как там они называются, широкополая черная шляпа, надвинутая на лоб, и, по-моему, шарф, я не обратил внимания. Ах да, темные очки. Я еще подумал: вот придурок.

– Раса, возраст, какие-нибудь еще приметы?

– Судя по голосу, не старый. Я не разглядел цвет кожи, думаю, этот тип был в перчатках. Неудивительно, стояла жуткая холодрыга. По-моему, у него было красное лицо. Я толком не разглядел, видел его всего пару секунд, но вроде как красное. Странно.

Лука вздохнул.

– Просто у меня сложилось такое впечатление. Я почему-то решил, что хозяева пригласили артиста, чтобы он развлекал гостей. Этот тип вошел в дом, словно его там ждали, а я ему не помешал. Значит, это я виноват?

Ева посмотрела ему в глаза.

– Как вы думаете, я к вам снисходительна?

– Нет. – Голос Луки дрогнул словно у человека, которого вот-вот стошнит. – Господи, нет.

– Я считаю, что вы ни в чем не виноваты.

Лука закрыл глаза. Губы его дрогнули, и он их крепко сжал.

– А я чувствую себя виноватым.

– Напрасно. То, что вы нам рассказали, поможет поймать преступника, поэтому не вините себя. Давайте вернемся к нашему разговору. Кто-нибудь еще видел этого человека?

– Олли что-то сказал. Да, Стиззл его тоже видел. Они с Олли шли к двери, когда он вошел в дом.

– Пибоди, пригласи Стиззла. – Ева взглянула на Луку. – Послушаем, что он скажет.

Глава 6

Стиззл подтвердил пальто, шляпу, темные очки и то, что незнакомец был ниже Луки. Еще Стиззл заметил блестящие черные сапоги на невысоких толстых каблуках, и потому Ева с Пибоди сошлись на том, что рост подозреваемого пять футов восемь дюймов.

Ева попросила парней прийти на следующий день поработать со специалистом по фотороботам. Если кто и поможет свидетелям восстановить как можно больше деталей, то только Янси.

Закончив опрашивать персонал прокатной конторы, который, к Евиному удовлетворению, оказался вне подозрений, Ева пошла к себе в кабинет, чтобы, наконец, обобщить имеющиеся материалы и заняться доской для расследований. В кабинете обнаружился Рорк, который сидел, положив ноги в ботинках (никаких толстых каблуков ему не требовалось) на ее стол, и работал на портативном компьютере.

Рорк надел свитер серо-стального цвета, темный пиджак и черные брюки.

– Тебе удобно? – поинтересовалась Ева.

– Вполне. Мы с Макнабом заходили в электронный отдел. К сожалению, новости не самые хорошие.

– Я так и думала.

Рорк сунул наладонник в карман куртки.

– Преступник довольно профессионально выпотрошил камеры видеонаблюдения и забрал записи с собой. Еще мы уверены, что систему безопасности никто не взламывал. Ее отключили изнутри. Замки тоже целы.

– Думаешь, навел кто-то из своих? Ошибаешься.

Увидев на столе кофе, который Рорк поставил для себя, Ева взяла кружку и выпила залпом.

– Разве нет?

– Нет. У нас есть трое свидетелей – может, и больше, я еще не опрашивала обслугу, – они видели, как вчера подозреваемый вошел в дом примерно в восемь сорок вечера.

– Свидетели? Твои новости лучше моих. Расскажешь, пока мы будем обедать.

– У меня пока не было времени обобщить показания или перенести ход расследования на доску, – пожаловалась Ева, когда Рорк убрал ноги со стола и встал.

– В автошефе есть пицца.

Ева застыла на месте.

– Правда?

– Конечно. Сегодня.

– Только за это я готова тебе отдаться, – с лукавой улыбкой сказала Ева.

– Могу закрыть дверь, – предложил Рорк.

– Позже.

Ева начала заполнять доску, пока Рорк программировал автошеф. Когда Рорк вытащил готовую пиццу, она едва не потеряла сознание от одного запаха. А еще пузырящийся сыр, пряная пеперони… Хоть плачь от восторга.

Ева ела одной рукой (только одно из многочисленных достоинств пиццы!), другой заполняла доску и одновременно вводила Рорка в курс дела.

– Чего-чего, а дерзости преступнику не занимать.

– Думаю, ему нравится риск. – Ева внимательно оглядела доску, взяла второй кусок пиццы. – Он должен был выяснить распорядок дня пострадавших, время, когда они бывают дома. Наверняка он знал, что в тот вечер они устраивают прием. Посчитай: двое хозяев, сорок восемь гостей, плюс прислуга – горничные, парикмахеры, да мало ли кто еще. Добавь персонал из фирмы, обслуживающей банкеты, и всех тех, кому бы они могли рассказать о приеме, парней из прокатной конторы и так далее.

Кивнув, Рорк протянул ей салфетку.

– Теоретически несколько сотен человек знали о времени, месте и примерной программе банкета.

– Информацию добыть не так уж и трудно. Он тщательно планирует преступления. Собирает сведения о намеченных жертвах. Первая пара проводит вечер вне дома, и в это время преступник проникает в дом, отключает сигнализацию. Вторая пара вернулась после долгих выходных.

Ева сидела, закинув ноги в ботинках на стол, а Рорк устроился на неудобном стуле для посетителей.

– Преступник стал более жестоким, промежуток между преступлениями сократился. Но вторжение к супругам Страцца стало чем-то особенным, своеобразным джекпотом. Войти в дом, полный народу, миновать прислугу и подняться наверх, чтобы подготовить сцену преступления. Держу пари, это еще больше его возбудило и повысило уровень жестокости.

– А театральный антураж, переодевание в монстров? Есть более простые способы изменить внешность. Наш преступник не ищет легких путей!

– Это его фишка, – согласилась Ева. – Своего рода спектакль. Преступник входит в образ. Пишет сценарий, готовит сцену преступления. Однако в этот раз ему пришлось действовать экспромтом. Он не собирался убивать. Но теперь, когда…

– Ты полагаешь, что он добавит эту концовку к следующему представлению.

– Наверняка, – с уверенностью сказала Ева. – Ему нравится причинять боль и страдания, нравится унижать. В каждом случае он душил женщин до бессознательного состояния. Рано или поздно он бы кого-нибудь прикончил, случайно или намеренно. Теперь он переступил эту черту.

– Каждый раз он развязывал своих жертв перед тем, как уйти. И даже убив Энтони Страццу, он отпустил Дафну.

– Да, представление ведь закончилось.

– Угу. Если следовать твоей теории, преступник отпустил Дафну, потому что хочет получить рецензию. Ему нужно, чтобы кто-то выжил после, как ты говоришь, представления и рассказал о нем. Возможно, в воспаленном воображении преступника им даже восхищаются.

– Кто-то вроде критика?

Ева задумчиво потянулась за кофе и обнаружила, что кружка пуста. Рорк встал, принес два стакана воды.

– Меняемся? – предложил он, вручая один стакан Еве. – Да, вроде критика. Или ему нужен отзыв зрителя, который рассказал бы, насколько убедительным было представление.

– Согласна. – Выпив залпом воду, Ева махнула стаканчиком в сторону доски. – Такой зритель – Дафна Страцца, она убеждена, что стала жертвой дьявола.

– Ничего на льстит самолюбию актера больше, чем убежденность других в том, что он и есть сыгранный им персонаж. Ужасный способ самоутвердиться, правда?

– Самолюбие, – пробормотала Ева. – Потребность в похвале. Преступник заставлял женщин превозносить его, когда их насиловал. Самолюбие и глупость – вот причина большинства ошибок.

Она снова показала на доску.

– Так же, как и стремление следовать одному и тому же сценарию. Между жертвами должна быть связь. Детективы из спецотдела по работе с жертвами насилия поработали очень тщательно, однако что-то проглядели.

– Значит, ты найдешь.

Ева наклонила голову, чтобы посмотреть на мужа. Он редко выглядел утомленным или вымотанным, но сейчас в его глазах появились первые признаки усталости.

– Обязательно. А тебе нужно ехать домой.

– Выгоняешь меня?

– Ради твоего же блага.

– Поехали со мной, поработаешь дома. После того, как немного поспишь.

– Я жду ребят из обслуживающего персонала, нужно их опросить. И еще кое-что сделать. Потом поеду домой. И, возможно, даже посплю в нашей шикарной новой кровати.

Рорк встал, подошел к Еве, обхватил ее лицо ладонями.

– Вчера мы пришли домой, потом уехали на благотворительный бал-маскарад и так и не спали в нашей шикарной новой кровати, да и ничем другим там тоже не занимались.

– Ничего, наверстаем. Знаешь, а мне понравилась новая спальня и все такое.

– Особенно если учесть, что, когда там проводились работы, мы были на острове.

– Несомненно. Я вернусь домой, как только смогу.

– Буду ждать, – сказал Рорк и поцеловал Еву.

И это главное чудо в ее жизни, подумала Ева. Знать, что у нее есть дом и там ждет Рорк.

Убрав ноги со стола, она принялась заполнять папку материалами нового дела.

* * *

Когда с последним опросом было покончено, Ева решила отправить Пибоди домой.

– Отдохни немного. Завтра продолжим.

– А ты собираешься домой?

Не сейчас, подумала было Ева, но…

– Да. Я жду от Мира профиль преступника, от Янси – его протрет, а почитать материалы дела Ольсен и Тредуэя я могу и дома.

– Выйдем вместе? – предложила Пибоди, прекрасно зная методы работы напарницы.

– Мне еще нужно кое-что взять, – сказала Ева и повернулась к здоровяку, у которого на толстовке с логотипом «Нью-Йорк Никс»[6] красовался значок посетителя. – Чем могу помочь?

– Я ищу лейтенанта Еву Даллас.

– Уже нашли.

– Меня зовут Кармайн Риццо. Мои парни… Лука сказал, что доктор Страцца убит и вы опрашиваете мой персонал.

– Да. Минуточку. Иди домой, Пибоди.

– Я могу поговорить с мистером Риццо.

– Я сама поговорю. Иди.

Показывая, что решение окончательное, Ева повернулась к Кармайну.

– Посидим в комнате отдыха? Спасибо, что зашли к нам, – продолжила она, выводя его из кабинета. – Ваш персонал нам очень помог, и мы решили не портить вам воскресенье.

– Они хорошие парни. Мужчины, – поправился Кармайн. – Все пятеро. Я их хорошо знаю, и семьи их тоже знаю. Хочу убедиться, что они не попали в беду.

– Пока я рассматриваю Луку, Олли, Стиззла и официантку, Брайар Коулсон, только как свидетелей.

– Брайар хорошая девочка, дружит с моей дочерью. Свидетели потому, что они видели человека, который, по вашему мнению, убил доктора Страццу?

– Совершенно верно. – Ева завела посетителя в комнату отдыха. – Хотите кофе?

– Нет, спасибо. – Кармайн махнул рукой. – Стараюсь меньше пить кофе.

– Садитесь, мистер Риццо.

– Кармайн. Все зовут меня Кармайном. Я был на игре, – сообщил он. – Ходили всей семьей, целый день провели вместе. Я не знал о том, что случилось, пока меня не нашел Лука. Бедный парень ужасно переживает, думает, что он виноват.

– Напрасно. Никто его не обвиняет.

Кармайн с облегчением выдохнул.

– Я ему то же самое сказал. По его словам, миссис Страцца сейчас в больнице. Очень милая девочка. Она сильно пострадала? Пока я сюда добирался, слушал новости: говорили, что один человек убит, а другой ранен, но не сказали, как она себя чувствует.

– Ей сильно досталось. Тем не менее все будет хорошо.

– Не понимаю, что творится в мире!.. Теперь она осталась вдовой, в ее-то возрасте! Может, нам разрешат послать ей цветы?

– Вы знакомы с доктором Страццей? – спросила Ева.

– Не могу сказать, что хорошо. Он всегда платил вовремя, однако деталями заказа занималась миссис Страцца. С ней приятно работать.

– Мне это уже говорили.

– Если бы мы могли хоть чем-то помочь! Если нужно еще раз поговорить с ребятами или со мной, мы всегда готовы.

– Не помните, за последние год или два ваша фирма работала с супругами Невиллом и Розой Патрик или Айрой и Лори Бринкман?

– Так сразу и не вспомню. Сейчас проверю.

Кармайн достал планшет, вбил имена.

– А как насчет компаний или учреждений? Они берут у вас что-нибудь напрокат?

– Постоянно.

– И больница святого Андрея?

– Да, брали кое-что для разных мероприятий.

Ева достала свой планшет и перечислила названия компаний и фирм, где работали пострадавшие.

– По-моему, мы работали с «Он скрин продакшнз», когда они решили, что разумнее взять напрокат, чем купить, – оборудовали для них несколько съемочных площадок. – Кармайн провел пальцем по экрану, просматривая списки. – А, вот. Невилл Патрик и Кайл Найтли. Да, точно, мы работали с их компанией. Еще выполняли парочку заказов мистера Найтли у него дома. Бринкманов я не нашел, но проверю еще раз у себя в офисе. Память уже не та, что прежде.

– Отлично! Большое спасибо.

– Это поможет?

– Возможно.

– Тогда не благодарите. Не выношу, когда мужчина поднимает руку на женщину. Я так встретил свою жену.

– Вы подняли на нее руку?

Он рассмеялся, и мрачное выражение исчезло с его лица.

– Ни в жизнь!.. Как-то поздно вечером я вышел из бара в Джерси-сити, где зависал с кузеном и парой приятелей. В общем, выхожу, а на парковке какая-то девушка отбивается от пьяного. Он пристает к ней, хватает за руки, а потом влепил ей затрещину.

– Ничего себе!

– Тут я не выдержал и вмешался. Подошел, оттолкнул мерзавца, сказал, куда ему идти. Он полез в драку, но был слишком пьян, вот я и врезал ему как следует, сразу сбил с ног. Через год и три месяца мы с этой девушкой поженились. Уже тридцать три года прошло.

– Я бы сказала, одним ударом двух зайцев, мистер Кармайн.

Ева вернулась в кабинет, добавила в папку показания Кармайна, поразмышляла над доской. Появилась ниточка, пусть и тоненькая. Компания одной из предыдущих жертв пользовалась услугами той же прокатной конторы, что и супруги Страцца. Деловой партнер одной из жертв тоже обращался в фирму Кармайна. Посмотрим, куда приведет эта ниточка, решила Ева.

Но сейчас нужно было вернуться к самому началу.

* * *

Засунув руки в карманы пальто, Ева стояла у особняка супругов Страцца. Она представила себе темноту, ледяной ветер. Фургон прокатной компании стоит у обочины, двери грузового отсека распахнуты, погрузочная рампа установлена. Пара швейцаров в темных тяжелых ливреях стоят у переносного обогревателя, болтают с грузчиками. Свет от уличных фонарей ложится белыми лужицами. Дверь дома приоткрыта, и фигуры людей вырисовываются черными силуэтами на фоне светлого прямоугольника.

Он шагает по тротуару решительной походкой. Впечатление создает реальность, не так ли? Вот он всем своим видом и производит впечатление человека, который точно знает, куда идет и зачем. Длинное и широкое черное пальто с пелериной декоративными складками, которые колышутся на холодном ветру. Темная широкополая шляпа, надвинутая на лоб. Шарф – да, у незнакомца наверняка был шарф. Тоже темный, обмотанный вокруг шеи, чтобы скрыть нижнюю часть лица. И темные очки.

Весьма экстравагантно и очень хитро. В первую очередь люди обратят внимание на наряд и лишь потом на его владельца.

Блестящие сапоги на каблуках. Чтобы дополнить образ – или у преступника комплекс коротышки? А может, он хотел казаться выше для случайных свидетелей?

Ева открыла замки на опечатанной двери универсальным ключом, вошла и встала у входа, чтобы осмотреться с места, где вчера предположительно находился Лука, взглянуть на все его глазами.

Просторный вестибюль, сразу за ним жилая зона. Двое грузчиков из прокатной конторы поднимают большой стол. Ответственный за работу наблюдает за погрузкой.

«Ничего не заденьте! Поторопитесь, очень холодно. Я не могу держать эту чертову дверь открытой всю ночь напролет».

Оглядывается, видит, как подозреваемый поднимается по ступенькам, прижав коммуникатор к уху.

«Я уже здесь, понятно?»

Очень умно, произвести впечатление человека, который имеет право с недовольным видом войти в дом, да еще выражать негодование. Двигаться быстро, но не подозрительно быстро. Целенаправленно идти вперед, напустив на себя вид человека, который опаздывает и поэтому злится. Направиться сразу к лестнице, ведущей наверх, и подняться так, словно тебя ждут.

Ева закрыла дверь и пошла по следам убийцы. Знал ли он, где находится спальня хозяев, или бродил из комнаты в комнату, пока не нашел? Так или иначе наверняка он осторожно походил по дому, присматриваясь к ценным вещам, подумала Ева.

Если бы он услышал чьи-то шаги, у него было предостаточно времени и мест, чтобы спрятаться, ведь представление должно было начаться только тогда, когда в доме не останется никого, кроме супругов Страцца.

Много времени, мысленно повторила Ева. Значит, у него хватило терпения, чтобы ждать почти три часа. Ему нужно было подготовить сцену, думала она, входя в спальню и стараясь не замечать пятен крови, порошок, который использовали чистильщики, следы борьбы. Попробовала представить комнату такой, какой ее увидел убийца.

Богатая, роскошная спальня.

«Держу пари, ты заглянул в гардеробные». Ева подошла к гардеробной Дафны. «Уверена, что ты так и поступил. Выбрал платье, чтобы забрать с собой, благо здесь есть из чего выбирать.

Он подготовил сцену, но пришлось подождать. На всякий случай, вдруг кто-то поднялся бы до начала представления. Ему было достаточно ждать с открытой дверью, чтобы услышать, как гости разговаривают за десертом, потом прощаются.

Волнение нарастает.

Проверить грим, надеть маску. Разложить инструменты, установить свет. Спрятаться за дверью, когда послышатся шаги хозяев на лестнице. Сосредоточиться.

Занавес поднимается.

Они входят вместе. Нейтрализовать более серьёзную угрозу. Оглушить дубинкой мужчину, ударить женщину. Пластиковые стяжки.

Привязать мужчину к заранее выбранному стулу (вот тут выбор оказался неудачным). Мужчина крупнее тебя, значит, ты довольно мускулистый. Связать, затянуть стяжки, для надежности обмотать клейкой лентой.

Включить стробоскопический свет.

Женщина должна все видеть: как он ждет, пока мужчина придет в себя, потом приставляет к его горлу нож и требует, чтобы она разделась. Унижение для обоих. Приказать ей лечь на кровать, если откажется – стукнуть пару раз мужчину. Впрочем, даже если она не откажется, врезать ему как следует.

Привязать ее к кровати, чтобы не вцепилась ногтями, иначе под ними останется кожа. Изнасиловать, сильно избить, придушить. Вернуться к мужчине, пустить в ход кулаки и дубинку. Скорее всего, и нож, ведь нужно узнать коды от сейфов.

Ева словно воочию видела все, что здесь произошло: несколько часов жестокости, развлечений и корысти.

Оставил ли он своих жертв израненных, возможно, без сознания, – да, похоже, что так, – чтобы очистить сейфы, сломать домашних дроидов, демонтировать систему безопасности. Или…

Перед этим Страцца ломает стул, бросается на обидчика. Убийца вырубает его вазой. Возможно, думает, что тот мертв. И только потом идет опустошать сейфы и отключать технику. Это объяснило бы временной промежуток.

Но зачем возвращаться, почему бы просто не уйти с добычей? Захотел еще один раунд с Дафной повторить, так сказать, на бис? Обнаруживает, что Страцца жив и пытается встать на ноги, чтобы снова дать отпор.

Возможно, ему нужно было убедиться, что на этот раз Страцца точно мертв. Новое, возбуждающее ощущение. Убийство. В последний раз насилует Дафну, оставляет ее голой, оглушенной или даже без сознания. Снимает стяжки и веревки. Собирает вещи и удаляется.

Ева словно увидела всю сцену. Если Мира и Нобл преуспеют, то Дафна сможет подтвердить ее догадки, заполнить лакуны и ответить на возникшие вопросы.

Ева вышла из спальни и еще раз прошлась по дому, пытаясь представить, куда заходил преступник.

В отличие от него, она аккуратно заперла входную дверь и снова опечатала.

Ей страшно хотелось домой, хотелось поспать на новой, роскошной кровати, однако пришлось ехать в больницу.

Ева спокойно прошла мимо поста дежурной сестры к палате Дафны, где дежурила женщина-полицейский, и постучала по своему жетону, который заранее прикрепила к пальто на случай, если кто-нибудь попытается ее остановить.

– Там сейчас доктор, лейтенант.

– Кто-нибудь еще входил?

– Только персонал больницы.

Кивнув, Ева вошла в палату. Доктор Нобл сидел на краю кровати и что-то тихо говорил Дафне, которая вцепилась в его руку. Увидев Еву, Дафна вздрогнула. Дел повернул голову.

– Вы вернулись.

– А вы все еще здесь… Вы живете в больнице?

– Порой мне кажется, что так оно и есть. Впрочем, я ненадолго уходил домой, чуток поспал. А вы?

– Собираюсь. Как вы себя чувствуете, миссис Страцца?

– По-моему, уже лучше. Зовите меня Дафной. Я больше ничего так и не вспомнила. Извините.

– Ничего страшного, я просто хочу кое-что проверить, если вы не против.

– Я… да, хорошо? – Она посмотрела на Дела, словно ожидая разрешения.

– Поможет все, что вы вспомните, – сказал он. – Любая мелочь, даже то, что, на ваш взгляд, не имеет значения.

– Совершенно верно, – согласилась Ева. – Вы с мужем зашли в спальню вместе, правильно?

– Да, мы поднялись наверх вместе. Собирались сразу лечь спать. Энтони нужно было утром проводить обход, а прием затянулся дольше, чем он предполагал.

– И на вас напали. В одно и то же время?

– Я… – Глаза Дафны на миг затуманились. – Это произошло так быстро, так ошеломляюще…

– Не торопитесь, – успокоила Ева, глядя как Дафна цепляется за руку Дела. – Итак, вы поднялись наверх и зашли в спальню.

– Я шла, наверное, на шаг позади мужа. Он держал меня за руку. Да, кажется, муж держал меня за руку и шел чуть впереди. Вдруг он упал. Я так думаю. Я подумала, что он упал, и тут что-то ударило меня в лицо. Перед глазами все померкло, я упала. Меня ударили в живот. Или пнули?

Дафна инстинктивно прижала руку к талии.

– Думаю, он сказал: «Не двигайся! Оставайся там, куда я тебя уложил, сука!» Наверное, он так и сказал. Я послушалась. Не шевелилась и закрыла глаза.

Сейчас она тоже закрыла глаза, на ее ресницах повисли слезинки.

– Донеслось бормотание, у меня все болело, поэтому я закрыла глаза и тихо лежала на полу.

– А когда вы открыли глаза, что увидели?

– Дьявола! – Дафна задергалась. – Это был дьявол! Я клянусь, клянусь!

– Успокойтесь. – Дел ласково обнял Дафну за плечи. – Дышите. Посмотрите на меня, Дафна, и дышите глубже. Никто не сомневается в ваших словах.

– Конечно. – Ева подошла ближе. – Это был человек, Дафна, но в гриме и маске он выглядел как дьявол. Он переоделся дьяволом, чтобы вас испугать и помешать вам дать его описание.

– Грим?

– Да, театральный грим.

– Но… У него были рога, маленькие рожки, и красно-желтый свет. А еще я почувствовала запах серы.

– Серы?

– Вроде бы… «Это преисподняя. Я заберу тебя в ад» – вот что он сказал. Я не уверена. И его… пенис. Его красный пенис пылал огнем. И обжигал изнутри. Господи, как же он жег внутри меня!

– На нем был презерватив и грим, – спокойным тоном произнесла Ева. – Он специально воспользовался необычным светом с мелькающими цветами. Все для того, чтобы привести вас в замешательство и напугать. Еще он хотел подготовить сцену для своего выступления.

Сомнение на лице Дафны сменилось страхом, потом надеждой.

– Правда? Вы уверены?

– Да.

– Вы поймали его?

– Пока нет. Хотя у меня уже есть кое-какие зацепки.

– Доктор Нобл говорит, что вы лучшая. О вас написали книгу и сняли фильм.

Ева искоса взглянула на доктора Нобла. Тот добродушно пожал плечами.

– Мне хотелось заверить Дафну, что этому ублюдку не удастся перехитрить вас, меня, полицейского у дверей палаты или грозных медсестер на этаже. Ему ее ни за что не достать.

– Совершенно верно.

– Он прикинулся дьяволом. – Дафна словно разговаривала сама с собой. – А на самом деле он… Мне нужно возвращаться домой? Неужели я должна вернуться туда, когда меня выпишут?

– Нет, – начал было Дел, однако Ева, не отводя глаз от Дафны, коснулась его плеча.

– Нам бы очень помогло, если после выписки вы бы поехали туда со мной. Мне нужно знать, что именно он взял.

– А я должна там остаться? Я не хочу.

– Нет, не обязательно. Просто пройдитесь по дому со мной и другими копами.

– Но не сегодня?

– Не сегодня. Гула и Джако просили передать, что они думают о вас. Джако хочет передать вам суп.

– Он такой милый! Вы сказали ему, что случилось?

– Да. Кармайн Риццо и его сотрудники тоже спрашивают, как у вас дела. Люди переживают. Если хотите, чтобы к вам пускали посетителей…

– Нет-нет, пока не надо! – Дафна взволнованно вцепилась в простыни. – Только не сейчас, когда я в таком виде!

– Хорошо.

Руки Дафны расслабились.

– Приходили Люси с Джоном. Они врачи.

– Я знаю.

– Они были на званом ужине. Наверное, вы им сказали, что случилось, и они навестили меня. Принесли цветы. Люси и Джон такие приятные! Но они скоро ушли, потому что я… я просто не могу.

– Они хорошие врачи, – заметила Ева. – Понимают, что вам пока тяжело принимать посетителей. Вы уже пообщались с доктором Мира?

– Я сильно нервничала… Впрочем, доктор Нобл сказал, что она очень добрая, и мне будет полезно с ней поговорить.

– Она лучшая. Про нее тоже написали книгу и сняли фильм.

Дафна слегка улыбнулась.

– Мне тяжело разговаривать с кем-либо, но с ней было легко. С вами и с доктором Ноблом тоже.

– Хорошо. – Ева помедлила и подошла чуточку ближе. – Вам с нами легко потому, что мы на вашей стороне, и вы это знаете. Если вы хотите, чтобы я с кем-нибудь поговорила, попросила навестить вас…

– Нет, пожалуйста, не надо.

– Ладно. Если что-нибудь вспомните или даже если просто подумаете, что вспомнили, сразу же свяжитесь со мной. В любое время, днем или ночью. Хотите, я попрошу Джако прислать вам суп?

– Было бы неплохо.

– Договорились.

– Я вас провожу. – Дел встал. – Сейчас вернусь.

Он вышел вместе с Евой, отвел ее на несколько шагов от двери.

– Когда Дафна пытается вспомнить подробности, у нее начинается паническая атака. И всякий раз, когда она засыпает без успокоительного, ей снятся кошмары. Сейчас она мне доверяет, и я могу ее успокоить.

– Мира поможет.

– Знаю. Эмоциональное состояние Дафны еще долго не придет в норму. – Он оглянулся на дверь палаты, повертел стетоскоп, который свисал из кармана. – Она не разрешила мне связаться с ее семьей. Родители Дафны погибли, когда она была еще ребенком, ее взяли на воспитание друзья семьи и вырастили вместе со своей дочерью. Они с Дафной как сестры.

– Знаю. Я же полицейский.

– Семья ей помогла бы, однако Дафна и слышать об этом не хочет. А я ничего не могу поделать, у меня связаны руки.

Ева подняла брови.

– И вы полагаете, что у меня свободны?

– Просто хочу сказать, что, возможно, в ходе расследования у вас найдется повод с ними связаться.

– Вообще-то я собираюсь. Конечно, я бы предпочла действовать с ее согласия, но мне нужно задать им несколько вопросов.

– Чем быстрее, тем лучше. Это мое личное и профессиональное мнение. Через несколько дней Дафне придется покинуть больницу, даже если я буду тянуть с выпиской. Нельзя, чтобы она оставалась одна.

– Я присмотрюсь к семье, проверю, что и как.

– Отлично. А теперь послушайтесь моего профессионального совета: поезжайте домой и поспите. Вы ужасно выглядите.

– Хороший совет. Пришлите мне счет, – согласилась Ева и отправилась выполнять рекомендации врача.

Глава 7

По дороге домой Ева сначала включила автопилот, чтобы поискать в материалах Тредуэя и Ольсен упоминание о компании-поставщике провизии, но потом поняла, что с автопилотом быстро начнет клевать носом, уснет и будет спать в машине, припаркованной у дома. Нет уж, лучше добраться до постели.

Ева мчалась по городу и громко ругала уличное движение, чтобы не заснуть. Въехав в ворота дома, она облегченно вздохнула. Пока она повторно осматривала место преступления, наступила ночь, и сейчас низкие угрюмые тучи скрывали луну и звезды. Лишь дом со всеми башенками и турелями из благородного серого камня гостеприимно светился в темноте.

Ева проехала по извилистой подъездной дорожке, припарковалась у входа, еще раз вздохнула и взяла сумку, где лежали дела. Вышла из машины на пронизывающий холод. Нет, как ни крути, зима – самое мерзкое время года! Сгибаясь под порывами ледяного ветра, Ева добралась до двери и шагнула в тепло, свет и уютную тишину.

А в уютной тишине, в вестибюле, маячила костлявая фигура Соммерсета с упитанным котом у ног.

Галахад подбежал к Еве и потерся о ее ноги. Скидывая пальто, Ева оглядела Соммерсета.

– Где вы были ночью двадцать восьмого ноября? – требовательно спросила она.

Дворецкий поднял изящную бровь.

– Мне нужно свериться с календарем.

– Не трудитесь. – Она стащила шапочку и шарф, швырнула на столбик перил вместе с пальто. – Тому придурку понадобился грим, чтобы перевоплотиться в вурдалака. А вы таким уродились.

До смешного довольная тем, что у нее хватило сил и мозгов на достойную колкость, Ева пошла наверх. Кот не отставал ни на шаг. Она подумала о своем недавно переделанном кабинете с нежно любимым командным центром в комплекте с автоповаром, который мог бы прямо сейчас приготовить кофе. Впрочем, у нее не хватит ни сил, ни мозгов, чтобы заняться доской для раскрытия преступлений, а уж о том, чтобы просмотреть записи или что-нибудь туда добавить, и говорить не приходится.

И потому Ева направилась в спальню. А там ждала она – огромная, великолепная кровать.

Еву вполне устраивала прежняя спальня. Однако сейчас, рассматривая свежеокрашенные в мягкий, успокаивающий серый цвет стены, лепнину на потолке, тоже серую, но более глубокого тона, чтобы подчеркнуть высоту комнаты, и потолочное окно, она не находила, к чему бы придраться. Не нашлось изъянов и в темно-голубом диване, длиннее и шире старого. Стулья роскошного глубокого цвета словно приглашали сесть на них, расслабиться, и пусть весь мир подождет. За дверью с искусной резьбой скрывался небольшой, прекрасно оснащенный бар с автошефом и холодильником. Возможно, Ева и посчитала бы излишеством просторную гардеробную со стенным шкафом, но они прекрасно вписывались в интерьер. И она знала, что им с Рорком придется по вкусу пристроенная терраса за тем, что дизайнер называл «двери в атриум».

Однако главным достоинством комнаты, по мнению Евы, была именно громадная кровать с затейливыми изголовьем и изножьем, задрапированная пологом бронзовых и медных тонов, и с горой пуховых подушек.

Едва не врезавшись во все это великолепие, Ева рухнула ничком поперек постели и тут же провалилась в сон. Галахад вспрыгнул на кровать, походил по одеялу, понюхал Евины волосы. Явно удовлетворенный, улегся поперек Евиной талии, словно не давая двинуться с места, и замурлыкал. Через минуту в спальню вошел Рорк.

– Все-таки отключилась, да? – спросил он у Галахада, который щурил разноцветные глаза.

Покачав головой, Рорк подошел к кровати, присел на корточки и стащил с Евы ботинки. Та даже не шелохнулась. Рорк зажег камин, сел, чтобы разуться самому. Снял со спинки кровати кашемировый плед, накинул на жену. Дождался, когда из-под пледа высунется кошачья голова, вытянулся рядом с Евой и уснул.

* * *

Сновидения прорвались сквозь все защиты. Долгие часы Еве удавалось блокировать отзвуки, шепоты, эмоции. Но сон разрушил барьеры.

Ребенок, растерянный и испуганный, окровавленный и искалеченный… Прежде чем Ева убила отца, тот успел сломать ей руку, и та нещадно болела при каждом шаге, хотя Ева бережно прижимала ее к груди. Он изнасиловал дочку, и теперь внутри словно жгло огнем. Еве казалось, что она плывет над землей подобно призраку. Как будто она уже умерла. Она боялась темноты. Там таилось страшное. Проглотит ли оно ее целиком, или она упадет в бездонную яму, где ее сожрут крысы и пауки, как сказал отец?

Все вокруг было смазано и размыто, словно Ева смотрела сквозь грязное окно. И звуки доносились как будто издалека.

Преследует ли он ее? Найдет ли, чтобы вновь затащить в ту холодную комнату с моргающим красным светом? Он сделает ей больно, больно, больно! Убьет ее, убьет!

Еве хотелось спрятаться, хотелось спать.

Она пыталась, но они нашли ее. У нее не было сил сопротивляться, хотя они делали что-то, от чего ее тело кричало от боли и ужаса. Яркий свет бил по глазам, звуки оглушали. Кто-то сказал, что она в безопасности и с ней все будет в порядке, но Ева уже знала, что такое ложь. Кто-то спросил ее имя. По всему телу шарили чужие руки, она чувствовала запах своей крови. И снова закричала, однако темнота окутала ее и поглотила.

– Это сон, всего лишь дурной сон. Ты дома, в безопасности. Я с тобой.

Рорк притянул Еву к себе, и его голос вырвал ее из тисков прошлого.

– Все нормально.

Он коснулся губами ее лба.

– Я ждал, когда это прорвется. Ты сдерживалась целый день.

– Я увидела это в лице Дафны, в ее глазах.

Ева прижалась лицом к груди мужа, а кот в это время терся головой о ее плечо.

– Я понимаю, что она чувствовала. Понимаю, какое потрясение она пережила, как бежала, охваченная страхом. Отголоски того далекого кошмара весь день звучали в моей душе, но я бы не смогла выполнять свою работу, если бы прислушалась.

– Знаю. – Рорк прижал Еву к себе еще крепче, сжал в объятиях. – Знаю.

– Ты тоже их слышал. Я не позволю себя сломать!

– Конечно, как не позволила раньше. – Он прикоснулся к ее лицу, посмотрел в глаза. – Не позволишь.

– Мне понадобились годы, чтобы вспомнить, – и все равно по сей день у меня провалы в памяти. Рорк, Дафна уже не ребенок, однако в ней есть что-то по-детски беззащитное. Многое ли она вспомнит, сообщит ли хоть какие-то детали, которые мы смогли бы использовать?

– Она жива.

– Да. Мира уже с ней встречалась, и, похоже, Дафна не возражает. Она доверяет Ноблу и не боится разговаривать со мной. Думаю, ей стало легче после того, когда я сказала, что это был не дьявол. Всего лишь переодетый человек в гриме. Просто личина.

– Мы с тобой понимаем, что под личиной скрывалось чудовище. Дафна тоже это поймет.

– Да, но она теперь знает, что это реальное существо из плоти и крови. – Почти придя в себя, Ева повернулась, чтобы почесать преданного Галахада за ушами. – Тебе-то хоть удалось поспать?

– Думаю, мы оба проспали чуть больше часа. Вернее, мы втроем.

– Отлично. Значит, можно вычеркнуть первый пункт.

– Ты о чем?

– Мы спали в нашей прекрасной новой постели.

– Скорее, поверх нее, но засчитаем.

Ева взъерошила волосы Рорка.

– Может, вычеркнем еще один?

Рорк улыбнулся Еве.

– Я всегда за то, чтобы претворять планы в жизнь.

Рорк продолжал улыбаться, когда Ева прижалась губами к его рту, потом погладил ее руку.

– Да вы все еще вооружены, лейтенант!

Она опустила руку, нащупала тело Рорка.

– Вы тоже!

Он рассмеялся, а Ева перекатилась через него и села сверху. Не отрывая взгляда от лица мужа, стянула с себя жакет, расстегнула кобуру.

– Знаешь, когда я в первый раз вошла сюда и увидела кровать – ту, другую, – то подумала: «Ничего себе!» Так эта еще больше. – Она отбросила жакет, аккуратно повесила кобуру на изножье. – Но мне нравилась та кровать.

– Она еще в доме.

– Правда?

– В одной из гостевых комнат. У меня тоже очень нежные воспоминания о той кровати, – признался Рорк. – Мы можем ее навестить, когда захочешь.

Ева хмыкнула, задумчиво стащила свитер, кинула на жакет.

– Знаешь, что такое «тур по барам»?

– Конечно, в свое время частенько совершал такие туры.

– Мне больше нравится найти один подходящий бар и пить там, сколько влезет. Как-нибудь нам нужно устроить тур по кроватям этого дома. Посмотрим, сколько ты продержишься.

Рорк снова рассмеялся.

– Вызов принят.

Он притянул Еву к себе. Вот оно – то, что ей надо, подумала Ева. Ее место, ее муж, ее сердце – все здесь. И неважно, что ей пришлось вынести, каким тяжелым было детство, сколько душевных и физических травм она пережила, – сейчас у нее есть все. И это стоит каждой капли крови, каждого болезненного шага на ее пути.

Чувства захлестнули Еву, она обхватила лицо Рорка ладонями, страстно поцеловала в губы.

– Ева, – прошептал он.

– Я живу. – Ева прижала руку Рорка к своему сердцу. – Я люблю тебя.

– Ты – моя жизнь. Моя единственная. Навсегда.

Рорк перевернул ее так, чтобы они лежали лицом к лицу и он мог нежными прикосновениями успокоить Еву. Свою единственную любовь.

Каждый вздох, шепот, трепет в ответ на ласки все глубже погружали Рорка в красоту. То, как Ева сняла с него свитер, чтобы провести теплыми ладонями по коже, как ее рот идеально подходил его губам, как она смотрела на него, а в ее глазах цвета виски горело пламя… Он покрывал шею Евы поцелуями, ощущал, как расслабляется ее сильное тело.

Ева чувствовала, что хочет Рорка просто потому, что он есть. Только от его взгляда или слова Евино сердце начинало биться сильнее. Без Рорка она бы не жила, а выживала. Он подарил ей жизнь, и даже полицейский жетон, что когда-то был всем ее миром, не смог бы дать ей больше. Рорк подарил ей любовь, когда она не верила в нее и не считала себя достойной любви. Благодаря ему она поверила и полюбила его так же беззаветно.

Ева прижалась к нему всем телом, ее губы жадно искали его губы, отдавая и требуя. А когда дыхание участилось, а пульс зашкаливал, он скользнул в нее, и они слились в сладкой судороге.

– A ghrá[7], – прошептал Рорк, и колотящееся сердце Евы растаяло. С каждым ударом оно выплескивало любовь.

Потом, когда они лежали, переплетясь телами, в ленивой истоме, Ева снова вздохнула.

– Замечательная кровать, мне нравится!

Рорк уткнулся лицом в изгиб ее плеча, нежно лаская губами теплую кожу.

– И мы проведем здесь много часов.

– Я только за. Но видит бог, мне срочно нужен душ. Как будто несколько дней не мылась.

– Душ, вино и еда, я бы добавил.

– Все и сразу. – Ева лениво пропускала пряди волос Рорка сквозь пальцы. – А еще надо заняться доской для расследования. Пока данных мало, но лиха беда начало.

– Тогда поедим и выпьем вина у тебя в кабинете. Заодно посвятишь меня в подробности.

Удивительно, что могут сделать час крепкого сна, хороший секс и долгий горячий душ, подумала Ева. А если еще выпить бокал превосходного вина, тридцатишестичасовое бодрствование уже не кажется утомительным.

Ева позволила Рорку выбрать блюда, решив, что так будет справедливо, и даже настроилась съесть любые овощи, которые окажутся в ее тарелке, а еще убрать после еды, раз уж он накрывал на стол, пока она занималась доской.

Облаченная в уютные фланелевые штаны, толстовку и тапочки, Ева отошла назад, чтобы изучить доску.

– Хоть ты и жалеешь, что не хватает подробностей, доска вполне готова для ранней стадии расследования.

– Возможно. – Ева подошла к стильному новому столику рядом с новой балконной дверью. – А что на ужин?

Рорк приподнял крышки-баранчики.

Сердце Евы счастливо екнуло, когда она увидела бифштексы, запеченный в соли картофель и…

– А что это за фиолетовые штуковины?

– Морковь.

– Морковь оранжевая.

– И фиолетовая.

Рорк не стал упоминать о репе и цветной капусте в овощной смеси. Всему есть предел.

– Кому пришло в голову покрасить безобидную морковку в фиолетовый цвет?

– Никакой краски, все натуральное. Выпей еще вина и попробуй, – предложил Рорк, наполняя Евин бокал.

Сперва Ева принялась за бифштекс (ее так просто не обманешь!), но все же отрезала кусочек от фиолетового цилиндрика.

– На вкус как обыкновенная морковка. Со специями, сливочным маслом или еще с чем-то, но морковка.

– Так оно и есть.

Ева пожала плечами и обильно сдобрила свою порцию картофеля маслом.

– Ой, совсем забыла. Я принесла тебе десерт!

– Неужели?

– Да, булочку с корицей. Она лежит в пакетике для сбора улик у меня в сумке.

Рорк хмыкнул. Ева помахала ему вилкой, прежде чем окунуть ее в лужицу растопленного масла.

– Честно-честно! Прямо из пекарни Джако, его фирма обслуживала званый ужин.

– У Джако прекрасная репутация. Ты его подозреваешь?

Ева покачала головой.

– Ни он, ни его жена, ни его дочь, да и вообще никто из тех его сотрудников, кого я опросила, не вписывается в картину преступления. То же самое с прокатной компанией.

– За один день ты столько человек успела исключить из числа подозреваемых! Значительный прогресс.

– Наверное. – Ева еще раз взглянула на доску. – Много ниточек еще нужно соединить или обрезать. Кстати, я нашла связь.

– Какую?

– И поставщик еды, и прокатная фирма выполняли заказы первого потерпевшего, вернее, его компании. Сам потерпевший не пользовался их услугами, но уже нашлась связь между его компанией и последними жертвами. Его партнер тоже пару раз обращался в эти фирмы. Нужно выяснить, есть ли связь со вторыми потерпевшими. Детективы из спецотдела по работе с жертвами насилия ее не искали, потому что обе фирмы всплыли только сейчас.

– Может, тогда рано исключать их сотрудников из списка подозреваемых?

– Ну да, там еще многое следует проверить, – согласилась Ева. – Если честно, думаю, они не виноваты. Во всяком случае, напрямую. Но кто-то их использовал, возможно, работал на них, знал кого-то из обеих фирм. Еще есть связь с больницей. Страцца был важной шишкой в больнице святого Андрея, Дафна какое-то время работала там волонтером. И поставщик еды, и прокатная фирма обслуживали различные мероприятия для сотрудников. Так что с персоналом больницы тоже придется пообщаться. Завтра я побеседую с первыми четырьмя жертвами, возможно, что-нибудь и выясню.

Она вновь налегла на бифштекс. Сон, секс, душ, вино и мясо с кровью. Можно прослезиться от счастья!

– Дафне кажется, что во время нападения она чувствовала запах серы. Либо убийца и вправду ее использовал – решил, пусть почувствуют себя в аду, – либо ей померещилось, обстановка располагала. В любом случае ублюдок полностью вжился в роль, ему нравится быть чудовищем, которое он изображает. Актер или несостоявшийся актер? От актеров ниточка ведет к компании первого пострадавшего.

– Согласен.

– Актер, представление, отзывы, – говорила Ева, поглощая пищу. – Плюс, судя по показаниям свидетелей, у него первоклассная маскировка, значит, он либо опытен, либо талантлив. Как ты считаешь, переодетые преступники сами наносят грим и шьют костюмы?

– Думаю, некоторые так и делают, другие кое-чему учатся и тоже используют в работе.

– Все нападения прошли гладко, их явно спланировали заранее. Преступник должен был точно знать, когда вступать в игру. Все жертвы из богатых районов с прекрасной системой безопасности. Все жилища рассчитаны только на одну семью, и это тоже зацепка. Состоятельные пары – еще одна. Все три пострадавшие женщины – красавицы, значит, для преступника это важно. В общем, есть с чем поработать.

– Он завидует красоте и богатству потому, что не обладает ни тем ни другим, – предположил Рорк. – Или он из того же социального слоя, что и жертвы. Так сказать, придерживается своего круга.

Ева погрозила ему вилкой.

– Не упрекай меня, когда я говорю, что ты думаешь, как коп.

– Я думаю, как преступник, вступивший на путь исправления. Это практически одно и то же.

Ева не могла с ним не согласиться.

– Ему нравится воровать.

– И я его хорошо понимаю.

Она знала, Рорк говорит правду, и потому спросила:

– А ты понимаешь, зачем брать ценные вещи и не обращать в наличные?

Рорк немного подумал, глотнул еще вина.

– В какой-то мере. Если тебе не нужны деньги, или преступление совершено не ради наживы, то приятно окружить себя безделушками, которые ты где-то взял.

– Что-то вроде мести? Эта вещь теперь моя, а ты – жалкий неудачник?

– Не исключено. Хотя, скорее, все гораздо проще. Люди часто собирают сувениры, напоминающие им о поездках, каких-то событиях или приятных впечатлениях.

– Ничего личного, – пробормотала Ева.

– В кражах почти всегда нет ничего личного. С точки зрения вора. Но раз он очистил несколько сейфов, – продолжил Рорк, пока Ева размышляла над его словами, – то, скорее всего, устроил для своей добычи нечто вроде пещеры Аладдина.

Ева нахмурилась.

– Кто такой Аладдин?

– Юный воришка, который наткнулся на пещеру с сокровищами, спрятанными большими, злыми дядями, и заполучил джинна в лампе.

– Хм. Значит, накопительство. Интересный поворот. Возможно, этот тип прячет всю свою добычу потому, что он либо больной ублюдок, либо богатый больной ублюдок. К тому же в каждом нападении он разживался наличными, что еще больше увеличило его состояние. Преступник соображает в электронике и не боится идти на риск. Держу пари, он знал планировку дома Страццы. Вероятно, бывал внутри как гость или нанятый работник.

– Или раздобыл поэтажный план дома.

– Да, пригодились навыки работы с электроникой. – Ева кивнула. – Он вошел в дом, сразу поднялся наверх. Ждал около трех часов. Терпения ему не занимать. Но он трус. Нападает сзади, связывает жертв перед тем, как с ними расправиться. Избивает их, даже если они выполняют его требования. Ему нравится причинять людям боль. А главное – изнасилование. Надругаться над женщиной, заставить супруга смотреть. Вынудить женщину говорить, что ей нравится, пусть супруг услышит. Запугивание жертв маскарадным костюмом – приятное дополнение, розочка на торте.

– А почему он развязывает своих жертв, когда закончит?

– Освобождает, чтобы показать, кто хозяин положения. Освобождает их, и они вынуждены звать на помощь, рассказывать о случившемся. Рассказывать об изнасиловании, еще один уровень унижения. Потерпевшим приходится вновь возвращаться к преступлению, переживать весь ужас заново. Это часть задуманного: вломиться в дом, где люди чувствуют себя в безопасности, в их спальню, самое интимное место.

Машинально Ева наколола на вилку кусок цветной капусты, съела.

– Причинить боль, лишить свободы, унизить, заставить мужчину почувствовать себя беспомощным, взбешенным и бессильным, пока преступник насилует его жену. Кража тоже усиливает удовольствие. Я могу взять все, что захочу. Избить жертв до полусмерти перед тем, как освободить, чтобы они очнулись в ужасной боли и унижении. Ужасное психологическое насилие от начала и до конца. Он поимел их по полной.

– И когда вы его поймаете, лейтенант, то тоже отымеете по полной.

– Чертовски верно. – Ева оглянулась на свою доску, на лица жертв. – Не премину.

* * *

Ева поработала со своими записями, составила рапорты, изучила материалы дел. Оставалось только продумать план на следующий день. Она решила опросить жертв первых двух преступлений, проверить версии, связанные с театром. Оставалось надеяться, что ночной сон поможет упорядочить мысли и выдвинуть состоятельную гипотезу.

В этот раз Ева залезла в роскошную новую кровать и признала, что она более чем хороша.

– Все пострадавшие – супружеские пары, а не просто сожители. А если это тоже имеет значение? – Ева закрыла глаза, чувствуя, как ее обнимает рука Рорка. – Ни у кого в доме нет детей. Ни детей, ни домашних животных. На момент преступления нанятая прислуга отсутствовала, в доме находились только дроиды.

– Давай уже завтра.

– Кроме супругов Страцца, у них там был полный дом людей. Значит…

Она не договорила и провалилась в сон.

* * *

Ева проснулась, едва забрезжил рассвет. Прошла почти минута, прежде чем мозг сообразил, где она находится. Новая спальня, напомнила себе Ева.

Рорк сидел на большом диване, одетый в безупречный темный костюм, и, похоже, нисколько не переживал, что на ткани останется кошачья шерсть: кот покинул Еву и растянулся на спине рядом с Рорком. Тот рассеянно почесывал живот Галахада, пил кофе и просматривал малопонятные биржевые сводки.

Какая прекрасная утренняя картина – безумно красивый мужчина в костюме короля делового мира и огромный кот, млеющий от прикосновений умелых рук!.. Ева подумала, что была бы не прочь присоединиться к этому блаженству.

Рорк, наверное, уже провел пару голографических встреч. Возможно, купил Сатурн или еще что-нибудь, но больше всего Еву сейчас интересовало то, что у него в руках есть кофе, а у нее – нет.

– Доброе утро, – произнес Рорк, когда Ева села рядом с ним. – На улице – мороз, и после девяти утра обещают снегопад.

– Угу, – буркнула Ева, встала и поплелась было к автошефу, но, вспомнив, что теперь он в другом месте, беспомощно уставилась на резные двери.

– Коснись любой, – напомнил Рорк.

– А, точно.

Она шлепнула по одной створке, и обе услужливо распахнулись. Включилось внутреннее освещение. Ева запрограммировала аппарат на кофе – только он сейчас имел значение! – и подождала, пока первый, упоительно-крепкий глоток не окажется в желудке.

– Красавчик, весь твой дорогущий костюм за миллион долларов будет в кошачьей шерсти.

– Он стоит всего полмиллиона, а шерсть легко очистить.

– Ха!

Ева забрала кофе с собой в ванную, где после изрядной дозы кофеина и душа наконец-то проснулась. Когда она вышла, облаченная в красный банный халат – мягкий, как облачко, и нежный, как объятия, – Рорк уже накрыл стол к завтраку.

Благодаря его прогнозу погоды Ева догадалась, что день начнется с овсянки. Хорошо хоть к ней прилагалась большая порция ягод и хрустящих хлебцев. Рорк добавил несколько ломтиков бекона, что объясняло, почему кота отогнали от стола. Теперь Галахад сидел у камина и тщательно вылизывался, время от времени награждая людей суровым взглядом.

– Это важно, – сказала Ева.

– Да?

– Важно то, что жертвами стали супружеские пары. Только надо понять почему.

– Тебе что-нибудь снилось?

– Нет, я просто спала. Еще один плюс в пользу этой кровати. Три нападения складываются в серию, цель и характер преступлений схожи. Все идет по нарастающей, в какой-то момент происходит убийство. Незапланированное. В следующий раз преступник убьет намеренно.

– Потому что нет пути назад, только вперед.

– Угу. У тебя, случайно, не осталось безделушек от прошлых занятий?

Рорк провел пальцами по руке Евы, съел кусочек бекона и пожал плечами.

– Опасный вопрос от полицейского, да еще за завтраком! От самых интересных вещиц я избавился с появлением в моей жизни копа. Она бы не одобрила.

– Она бы ничего не узнала.

– Но я-то бы знал. Как бывший вор хочу сказать: если твой преступник и вправду не расстается со своей добычей, значит, вчера ты его охарактеризовала точно. Накопитель. Ему не нужно сбывать награбленное, видимо, дело не в деньгах. Впрочем, человек может иметь кучу денег и стремиться добыть еще больше. Серийники ведь часто берут что-нибудь на память?

– Обычно это что-то, связанное с жертвой, трофей. А эти случаи… пещера Аладдина… Ему нужно укромное место. Ювелирные украшения сами по себе серьезная добыча. А вот платья… Преступник забирал вечерний наряд у каждой из жертв-женщин. Правда, пока у меня нет подтверждения, что он взял что-либо у Дафны Страццы. Вот это больше похоже на сувенир, хотя и странный. Нарядное платье, туфли и вечерняя сумочка.

– Театральный костюм.

Ева толкнула Рорка в плечо.

– Я тоже так думаю. Не для себя: другой тип фигуры, и вряд ли наш преступник – трансвестит, скорее, для женщины, дроида или мертвеца, вроде тех, что используют для показа одежды.

– Манекены, дорогая. Не мертвецы.

– А выглядят как трупы. В любом случае тараканов у него полно: отсутствие детей и домашних животных, супружеские пары, сейфы в доме, жилища с хорошей системой безопасности. Должно быть, это замещение каких-то объектов, иначе все слишком специфично.

– Поговори с Мира.

– Обязательно.

Ева оглянулась и нахмурилась.

– Что-то не так?

– Новая гардеробная. Какая-то устрашающая…

– А вот кое-кто нашел ее удобной и хорошо организованной. Особенно тот, кто не привык долго раздумывать над тем, что надеть.

– Ладно, ладно. – Ева встала. – Пойду посмотрю, что там.

– Удачи.

На Евин взгляд, помещение больше походило на гостиную, чем на шкаф для одежды. Конечно, все в идеальном порядке, кто бы сомневался! У каждой роскошной тряпки и сопутствующей дребедени было собственное место. Еве и не снилось, что это все ее одежда, и уж тем более ей бы и в голову не пришло использовать компьютер в гардеробной, чтобы платья на вешалках скользили перед ее взором, или просматривать на экране, как платье с блестками смотрится с теми смешными туфельками.

«Устрашающая, – вновь подумала Ева, – и вызывает легкое замешательство».

Когда у человека всего два жакета, перед ним не стоит проблема выбора. Но здесь добрая сотня жакетов, все развешаны по цветам: за черными висят серые, за серыми – голубые, и далее по порядку.

От такого разнообразия и свихнуться недолго!

– Выбирай потеплее, – посоветовал Рорк, входя в гардеробную.

«Надо же, сколько тут места, – подумала Ева. – Черт, да здесь можно устраивать приемы. Подавать напитки. Пригласить музыкантов».

Она вытащила жакет из голубой секции. Темно-синий, без лишних заморочек.

– Если ты сейчас воспользуешься компьютером, он подскажет, что с ним надеть.

– А он-то откуда знает? – удивилась Ева, а когда Рорк повернулся к компьютеру, вцепилась в руку мужа. – Погоди. Слишком много всего для первого раза. Мне нужно привыкнуть.

– Я тебя обожаю, – объявил Рорк, однако остановил Еву, когда та потянулась за синими брюками. – Будешь как в униформе. Вот, смотри.

Он вытащил ржаво-коричневые брюки, нашел жилетку с пуговицами того же синего оттенка, что и жакет, добавил белоснежную, приталенную рубашку. Протянул Еве ворох одежды, достал крепкие коричневые ботинки.

– Я почти освоилась в старой гардеробной, а теперь все стало еще больше.

– Ничего, снова привыкнешь. – Рорк поцеловал ее в щеку и вышел.

Может, и так, думала Ева, переодеваясь, только вряд ли в ближайшее время она подружится с этим компьютером.

Когда она вышла, надевая на жилет портупею, Рорк показал на монитор.

– Репортажи и домыслы о нападении на Страццу и убийстве, а также о ходе расследования.

– Значит, мне пора приниматься за дело.

Ева надела жакет, взяла полицейский жетон, коммуникатор, портативный компьютер, наручники, прихватила сумочку.

– Выглядишь весьма компетентно.

– Не одежда красит копа.

– Зато одежда добавляет солидности. Береги моего компетентного копа.

– Обязательно.

Ева поцеловала Рорка и отправилась делать свою работу.

Глава 8

С трудом пробираясь сквозь плотное движение к центру города, Ева позвонила дежурной медсестре и узнала, что ночью Дафна очень плохо спала и ей пришлось давать успокоительное. Доктор Нобл уже ехал в больницу. Физическое состояние пациентки улучшилось до вполне удовлетворительного.

Порезы и синяки заживут, думала Ева, но вот душу исцелить гораздо труднее. Оставь прошлое позади, советуют люди; они не понимают, что прошлое всегда следует за тобой. Идет по следу, как гончий пес.

Она поставила машину в гараж Управления и по пути к лифту заметила Дженкинсона. Такой галстук, как у него, увидели бы даже из космоса. Под распахнутым пальто он сиял болотно-зеленым цветом, на котором (возможно, не случайно) скакали желтые и голубые пучеглазые лягушки.

– С этой штуковиной вокруг шеи ты мог бы осветить пещеру.

– Никогда не знаешь, где окажешься. Как выходные, лейтенант?

– Тихие, теплые и солнечные. Не похожие на зиму.

– Отлично.

Они зашли в лифт.

– Я раскрыл два дела, пока ты танцевала на пляже…

– Ага, один торчок пырнул ножом другого, и женщину забил до смерти бывший любовник.

Лифт остановился, в кабину вошли еще несколько копов, а Дженкинсон смерил Еву взглядом.

– Следила за нами, сидя на песочке под солнцем?

– Я вчера работала. Нашла себе дело около двух часов ночи.

– Добро пожаловать домой. – Он нахмурился. – Убийство Страццы?

– Оно самое.

– О нем трубят во всех новостях. Известный хирург, юная красотка-жена… Она сильно пострадала?

– Очень.

– Тем не менее…

– Знаю, в первую очередь проверяют алиби супруга. Но вряд ли бы женщина изнасиловала сама себя и изуродовала собственное лицо. В прошлом году было два похожих преступления, только без убийства.

Лифт снова остановился, зашло еще несколько людей.

– Преступник переодевается.

Дженкинсон, который мрачно следил за указателем этажей, повернулся к Еве.

– Как? В смокинг?

– В чудовищ. В последний раз в дьявола с рогами.

– Все-таки люди чокнутые…

В кабину вошло еще двое копов. Один из них уставился на Дженкинсона.

– Красивый у тебя галстук, Дженкс.

– Ага, твоя сестра так и сказала, когда я утром его завязывал.

Раздался смех, и поездка в переполненном лифте чуть оживилась.

Выйдя из кабины, Ева направилась к своему отделу, Дженкинсон ни на шаг не отставал.

– Если тебе нужна помощь, мы с Рейнеке как раз свободны.

– Посмотрим.

Как только они вошли в комнату, Дженкинсон рванулся вперед.

– Эй, это что, булочки в сахарной глазури?

Сантьяго запихал в рот последний кусок булочки из коробки, которую Ева вчера оставила в комнате отдыха, и что-то неразборчиво буркнул.

Ева, не останавливаясь, прошла в кабинет, включила автошеф на кофе, сбросила пальто и свежим взглядом окинула доску для расследований.

У дверей раздалось цоканье каблучков, и пока доктор Мира входила в кабинет, Ева нажала кнопку быстрого набора номера.

– Быстрее тащи свою задницу на работу, свяжись с обеими парами, на которых напали раньше, и договорись о встрече у них или у нас. Вперед!

Прежде чем Пибоди успела ответить, Ева отсоединилась и повернулась к гостье.

– Извините.

Легко отмахнувшись, Мира выскользнула из светло-голубого зимнего пальто и осталась в красно-розовом костюме. Цокающие каблучки прилагались к серебристо-серым полусапожкам и стройным ногам.

– Выпьете чаю?

– С удовольствием, спасибо. С возвращением! У вас отдохнувший вид. Удивительно, всего два дня, и какой результат!

– Видели бы вы меня вчера.

Ева включила автошеф на чай, и когда цветочный аромат разнесся по кабинету, передала чашку Мира.

Доктор села, скрестив великолепные ноги, отбросила назад прядь каштановых волос; в светло-голубых глазах светилась улыбка.

– Я посмотрела медицинскую карту Дафны Страцца. Вы с Рорком практически спасли ей жизнь.

Ева склонила голову набок.

– Вы с мужем тоже ездили погреться на солнышке?

– Нет, но спасибо за комплимент. Я решила осветлить волосы, чтобы легче пережить зимнюю депрессию. Вообще-то меня уговорила Трина.

Глаза Евы широко распахнулись.

– Вы ходите к Трине?

– Ну да. Мой парикмахер переехал в Бруклин, а Трина – да, я знаю, что она может быть… э-э… несколько категоричной, – превосходный стилист.

Как же, категоричной, подумала Ева. Скорее, бесцеремонной и воинственной. И вообще, неужели она, Ева, обсуждает прически?

– Ладно, вернемся к Дафне Страцца.

– Она согласилась еще раз со мной побеседовать. Как вы знаете, нападение отличалось жестокостью: ее сильно избили, несколько раз изнасиловали. Однако эмоциональное состояние Дафны пострадало еще сильнее. Она блокирует страшные подробности. Кроме того, удар по голове, возможно, вызвал провалы в памяти. Впрочем, вы и сами все знаете, ничего нового я не скажу.

Ева кивнула, присев на угол своего стола.

– Все, кого я спрашивала, говорят, что Дафна очень приятный человек. Прекрасная хозяйка, обаятельная, щедрая. Наверное, я – циник, но мне показалось, что она немного наивна.

– Не буду спорить. Она совсем юная, а эмоционально вообще ребенок. Я бы назвала ее покорной и легко поддающейся влиянию.

– Да, пожалуй. – Ева подняла палец. – Легко поддающаяся влиянию. А вот ее покойного мужа описывали по-другому. Педантичный, нетерпимый, деспотичный, холодный.

– И очень талантливый хирург. У Страццы прекрасная репутация. Те, кто чего-то добился в его сфере деятельности, очень часто бывают холодными и деспотичными. Классический комплекс бога.

– Согласна. Когда зрелый, преуспевающий мужчина с доминирующей личностью женится на молоденькой девушке, он либо балует ее, либо тиранит. Думаю, Страцца был тираном.

– Я разговаривала с Дафной меньше получаса и только один раз, к тому же старалась не лезть в дебри, но полностью согласна с вашим мнением. Заметно по мелочам. Например, она чаще называет его «мой муж», а не по имени.

– Да, я тоже заметила. Полагаю, он был для нее не столько другом или партнером, сколько хозяином. Его смерть, скорее, напугала Дафну, чем опечалила. Я пыталась разговорить ее, спрашивала о друзьях, интересах, повседневных делах, но она больше рассказывала о его желаниях и круге общения, чем о своих. А еще взгляд, – продолжила Мира, – язык тела, интонации… Сразу видно, когда с человеком плохо обращаются или подавляют его личность.

Мира в элегантном костюме изящно отпила из чашки, словно они с Евой сидели перед произведением искусства, а не перед доской для расследования убийства.

– Думаете, раз муж издевался над Дафной, она стала соучастником его убийства?

– Я должна рассмотреть и этот вариант, хотя он крайне маловероятен. У Дафны серьезные телесные повреждения, и она не притворялась, когда голая и замерзшая бродила посреди ночи по улицам.

Ева спрыгнула со стола, зашагала по кабинету.

– С другой стороны, если существовал сговор, можно предположить, что сообщник просто не рассчитал и избил ее сильнее, чем рассчитывал. По плану, он должен был обеспечить Дафне алиби, чтобы ее не заподозрили в причастности к убийству мужа.

– Мне нужно провести с ней больше времени, но пока я считаю, что Дафна Страцца слишком пассивна, чтобы придумать и осуществить что-либо подобное. Она явно боится физического насилия; похоже, супруг жестоко с ней обращался.

– Хорошо, к Дафне нужно присмотреться. Вы уже ознакомились с данными об убийце?

– Да, еще раз прочитала материалы тех двух незакрытых дел, которые я профилировала раньше, и вашего дела тоже. В отличие от Дафны, этому человеку нравится жестокость, он любит применять насилие, особенно когда ему не могут оказать сопротивление.

– Трус.

– Несомненно. У него сразу прибавляется смелости, когда он избивает беззащитную жертву. Это одна из форм агрессивного поведения. Возможно, над ним издевались в детстве или юности, и он чувствовал свою беззащитность, а сейчас нашел способ компенсации: наказывать и унижать, как когда-то унижали его самого.

Мира отставила чашку с чаем.

– Он предпочитает нападать на супружеские пары. К подобному выводу можно прийти после третьего случая. Наверняка его жертвы – суррогаты, возможно, заменяют родителей. Возможно, они или кто-то из них в детстве избивал его и унижал. Или позволял другим издеваться над ним. И он точно испытывал сексуальное влечение к своей матери.

– К своей… Надо же!

– Возможно, к мачехе. Вероятно, его отец женился еще раз на молодой и привлекательной женщине, и наш преступник воспылал к ней чувствами. При этом он испытывает ненависть к отцу или отцовской фигуре и в то же время сильно завидует. Отец обладал над ним властью, доминировал, более того, имел сексуальные отношения с матерью, которую желал убийца. Следуя этим предположениям, можно сделать вывод, что, скорее всего, преступник – выходец из привилегированных слоев общества.

– Он не завидует образу жизни потерпевших, потому что ведет такой же. – Ева снова присела на край стола. – Пожалуй, соглашусь с вами.

– Думаю, он вырос в богатом доме, но у него никогда не было того, чего бы ему хотелось больше всего. Контроля над другими, физической силы и смелости. Он прячется за искусно созданными образами чудовищ. Маски усиливают его ощущение власти, добавляют театральности. Воровство тоже важный показатель. Он лишает своих жертв еще и материальных ценностей.

– Да, и оставляет себе. Похоже, из всех похищенных ювелирных украшений или предметов искусства он так ничего не продал и не заложил.

– Хм, этот момент я упустила. Интересно, не правда ли? Его не интересуют малоценные сувениры, какие-нибудь мелочи на память, нет, он забирает все. Это жадность. Воруют, как правило, не из жадности, а ради выгоды. А ему важно обладать вещами, видеть их, прикасаться к ним, держать в руках.

Мира замолчала, посмотрела на доску для расследований.

– Он выбирает красивых женщин. Думаю, это для него самое важное. Должно быть, вначале он находит красотку, потом выясняет, замужем ли она. Причем супруги должны иметь немалое состояние.

– И без детей.

– Да, это еще один критерий. Возможно, потому, что присутствие детей осложняет задачу преступника, или…

– Он не хочет соперничества.

Мира улыбнулась.

– Вот именно. Скорее всего, он был не единственным ребенком и чувствовал, что его любят меньше остальных. Брат или сестра забирали то, что по праву принадлежало ему. Предполагаю, что он никогда не был женат, отношения с женщиной для него – поле боя. Еще одна маска. Он знает, как добиться желаемого, умеет притворяться и получает удовольствие от того, что ему удается дурачить окружающих. Его сексуальная жизнь весьма заурядна, если вообще существует. Ему необходимо насиловать, чтобы полностью разрядиться. Еще ему необходимо слышать, как жертва восхваляет его, необходимо показать, что он лучше отца, мужественнее и превосходит его как любовник. Сейчас он уже стал импотентом и способен на соитие, только если насилует женщину.

– А как насчет самоудовлетворения? – спросила Ева. – Он забирает у жертв вечерние платья. Может, переодевает дроида или еще как-нибудь извращается?

– Да, он вполне может получать разрядку, заново переживая предыдущий опыт, но желаемого достичь все тяжелее. Его возраст где-то между тридцатью и пятьюдесятью. То есть преступник достаточно взрослый, чтобы контролировать ситуацию. Он продолжит тщательно планировать нападения: не хочет, чтобы его поймали и остановили. Тяга к острым ощущениям будет нарастать, и промежуток между нападениями уменьшится.

– И он снова кого-нибудь убьет.

– Почти наверняка. В этот раз он не планировал убийство, но в следующий раз обязательно запланирует. Кончится тем, что он убьет обоих: и фигуру, замещающую отца, и фигуру, замещающую мать.

– Только если я не найду его раньше. Спасибо, теперь картина прояснилась.

– Вы не расскажете мне, что сейчас чувствуете?

Ева отвела взгляд от доски, посмотрела в светло-голубые глаза.

– Что?

– Ева, между тем, что произошло с вами, и нападением на Дафну есть явное сходство.

– Мне это не мешает. – Тем не менее она соскочила со стола, засунула руки в карманы, подошла к узкому окну. – Я не допущу, чтобы помешало. Да, я понимаю, через что прошла Дафна. Но я сейчас не та, что была несколько лет назад, меня не так легко выбить из колеи. Я справлюсь.

– Не сомневаюсь. Вы всегда были сильной. Даже когда вам было всего восемь лет, иначе бы не выжили.

– У меня осталось немало душевных ран… – Ева повернулась к Мира. – Впрочем, сейчас уже меньше, и в этом есть ваша заслуга.

– Благодарю. – Мира встала, взяла пальто. – У меня сегодня ранняя встреча, но если понадоблюсь…

– Спасибо.

Ева вновь посмотрела на доску расследования, внимательно изучила жесткое, красивое лицо Энтони Страццы, фотографию окровавленного изуродованного тела. Очевидно, он был тем еще сукиным сыном, но его убили, и убийцу надо найти.

Она не дрогнет и не сломается.

Почти сразу после того, как Мира, цокая каблучками, выпорхнула из кабинета, туда тяжело протопала Пибоди.

– Я договорилась о встрече с Невиллом Патриком у него в студии. Предложила пригласить и его жену, но он не хотел, чтобы мы вообще с ней разговаривали. Хотя, услышав, что иначе нам придется приехать к ним домой, пообещал уговорить ее прийти сегодня в студию.

– Это первая пара.

– Айра и Лори Бринкман предпочитают поговорить у себя дома, без посторонних. Сейчас они оба меняют свое расписание на сегодня, и кто-нибудь из их помощников свяжется со мной с минуты на минуту.

– Отлично. – Ева схватила пальто. – Пошли.

– Доктор Мира сообщила что-нибудь полезное для расследования?

– Она говорит, что у нашего убийцы комплексы из-за мамочки.

– Чего?

Стараясь не отставать от Евы, Пибоди заскочила за своим пальто в общий отсек.

– И из-за папочки тоже.

– Я не… Ох. – Лицо Пибоди сморщилось, пока она натягивала пальто. – Мира думает, что жертвы выступают как заместители родительских фигур. Фу, какая гадость!

– Это дает нам направление поиска. – Когда двери лифта открылись, явив взору толпу копов, Ева повернулась на каблуках и направилась к эскалатору. – Во всех трех случаях присутствуют проникновение в жилище, издевательства, чрезмерная жестокость. Причем в центре – изнасилование. Мамочка на самом деле может быть и мачехой, но все равно суррогат материнской фигуры вписывается в схему.

– Папочка еще раз женился, – подхватила Пибоди. – Молодая, высокомерная мачеха, и этот парень хочет ее заполучить. Ну или хотя бы разочек трахнуть. Или…

Ева перескочила на другой эскалатор, Пибоди последовала ее примеру и продолжила:

– А если это мамочка вышла второй раз замуж? И сынуля стал убийцей потому, что мамочке нужен был еще кто-то, кроме него?

Ева наклонила голову набок.

– Отличная версия! Либо одно, либо другое. Если Мира права, мы ищем мерзавца с комплексом Эдисона.

– Какого Эдисона? Томаса Эдисона?

– Кто это?

– Ну, Томас Эдисон, – объяснила Пибоди. – Он еще лампочку изобрел.

– Да нет же, при чем здесь лампочка?! Я говорю о том психе, который женился на собственной матери, а потом из-за этого страдал.

После секундного замешательства в мозгу Пибоди словно вспыхнула пресловутая лампочка.

– Это Эдип!

– Эдисон, Эдип, полип… какая разница?

Пибоди рассмеялась и тут же поняла, что странный разговор отвлек ее, и она едва успела перескочить на очередной эскалатор, который вел на два лестничных пролета вниз, в гараж.

– Вбей адрес студии, – велела Ева, садясь за руль.

Едва Пибоди запрограммировала бортовой компьютер, как Ева на огромной скорости выехала из гаража. Толкаясь в нескончаемом потоке машин, она вкратце пересказала Пибоди профиль преступника, который составила Мира.

– Я тоже думаю, что он одного социального круга с потерпевшими, – согласилась Пибоди. – Или вырос в той же среде, например, его родители служили в богатом доме и жили там.

– Тогда не исключено, что работодатели стали замещающими фигурами мамы и папы, а жертвы – суррогаты работодателей… Хорошая теория. Быть в мире богатых и привилегированных, но не принадлежать к нему. Злость копится и ищет выхода, и чтобы с ней справиться, преступнику нужна маска. Актерская игра. Неплохо.

– Среди знакомых супругов Патрик наверняка много актеров и людей, имеющих отношение к театру. Но как это связано с Бринкманами и Страцца?

– Бринкман занимается международными финансами. В индустрии развлечений хватает богачей. Его жена – правозащитник, многие из индустрии развлечений попадают в неприятные истории. Страцца – первоклассный хирург. Думаю, что можно найти точки пересечения, еще одно связующее звено. А жертвы первого преступления всегда что-то вроде стартовой точки.

– Супруги Патрик. – Пибоди вытащила записную книжку. – Около трех лет назад их познакомил общий друг на вечеринке. В то время у нее был другой молодой человек. Через несколько недель она с ним разбежалась, однако Невилл встречался с какой-то девушкой. В общем, прошло месяцев девять, прежде чем их отношения стали серьезными. Пара устроила грандиозную помолвку, купила дом и въехала туда прошлой весной. В прошлом июне они поженились, сыграли шикарную свадьбу. На медовый месяц поехали в Европу, провели там три месяца и вернулись за неделю до нападения.

– Держу пари, что о нападении пресса шумела и сплетничала еще больше, чем о медовом месяце.

– Ага, я кое-что почитала. Они посетили Париж, Прованс, Рим, Венецию, Лондон…

– Я не спрашиваю об их поездке. Они были специфической целью. Нападавший знал, что они уехали из страны. Если бы он хотел их только ограбить, то мог бы это сделать, пока они были за границей. Это подкрепляет версию, что нашему преступнику мало воровать; он хочет избивать и, особенно, насиловать.

В здании, где находилась компания «Он скрин продакшнз» была подземная парковка. Ева заехала туда, свернула к отсеку для посетителей и долго кружила, пока не нашла свободное место. У Евы с Пибоди не было магнитной карты, и потому лифт довез их только до главного фойе. Службы безопасности и информации находились в самом центре, а вокруг располагались кофейни, закусочные и магазинчики. Больше всего народу толпилось в кофейнях.

Ева направилась к центральной стойке, вытащила жетон.

– Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Лейтенант Даллас и детектив Пибоди. У нас встреча с Невиллом Патриком из «Он скрин продакшнз».

– Минуточку. – Женщина в черном деловом костюме изучила жетон, провела пальцем по экрану планшета. – Да, встреча подтверждена. Их приемная на двадцать втором этаже. Воспользуйтесь любым лифтом в крыле В.

– Поняла. – Ева посмотрела на Пибоди. – У Невилла Патрика есть брат?

– Только две сестры. – Пибоди заглянула в записную книжку. – Вернее, у них общий отец. Одна живет в Новом Лос-Анджелесе, другая – в Лондоне. Еще имеется большое семейное поместье в Озерном крае.

– Родители?

– Отец – режиссер, начинал с рекламных роликов. Первая жена погибла в автокатастрофе, оставила его вдовцом с двумя дочерьми. Второй раз он женился только через десять лет. У супругов родился Невилл, они прожили вместе тридцать пять лет. Вторая жена была актрисой, но после рождения сына почти не работала.

– А что по Розе Патрик?

– Имеет единокровную сестру от первого брака отца. Родители женаты более двадцати пяти лет. Отец – весьма состоятельный человек в четвертом поколении. Он из клана Эрнандесов, работает инженером, специализируется в восстановлении районов, пострадавших от стихийных бедствий. Мать входит в правление крупной благотворительной организации, одного из подразделений Фонда семьи Эрнандес.

– Лори Бринкман – правозащитник, а семья Розы Патрик серьезно занимается благотворительностью. Родители Дафны Страцца погибли в стихийном бедствии пятнадцать лет назад. Возможно, семьи пострадавших как-то пересекались.

Лифт открылся, и взорам Евы и Пибоди предстало роскошное фойе. В двойные двери с логотипом компании «Он скрин продакшнз» вошла женщина. Ее костюм мало соответствовал деловому стилю. На объемном ярко-красном блузоне виднелась вставка из черного кружева, под которым вздымалась внушительная грудь. Крошечная юбка не скрывала длинные ноги в красных туфлях на высоченных шпильках. Волосы девушки были короче Евиных и обрамляли золотистым нимбом лицо с огромными глазами фиалкового цвета.

– Лейтенант Даллас, – произнесла девушка хрипловатым прокуренным голосом и крепко пожала Евину руку. – Детектив. Я – Зелла Хог, помощница мистера Патрика. Позвольте проводить вас в его кабинет. Мы хотели бы сохранить все в строжайшем секрете.

– Не вопрос.

Они прошли мимо нескольких кабинетов и большого зала со столом для совещаний, за которым около дюжины человек старались перекричать друг друга. Множество людей торопливо шагали по коридорам, одновременно говоря в коммуникаторы или печатая на планшетах. Какой-то мужчина в толстовке с логотипом нью-йоркского университета сидел у себя в кабинете, задрав ноги на стол, и смотрел автогонки на большом настенном экране. Другой мужчина расхаживал по кабинету, жонглируя тремя голубыми мячиками и разговаривая сам с собой.

– Писатели, – рассеянно объяснила Зелла. – Продюсеры, разработчики проектов.

Она привела Еву и Пибоди к угловому кабинету и, постучав, открыла дверь.

– Невилл, пришли полицейские.

Он отвернулся от трех широких окон, за которыми открывался вид куда более величественный, чем его кабинет.

Еве показалось, что Невилл Патрик выглядит моложе, чем на фото в удостоверении личности, и не таким лощеным. Темно-серый костюм, без галстука. Худощавое лицо под шапкой кудрявых волос. Тело тоже худощавое, словно за последнее время Невилл сильно потерял в весе.

Взгляд серых, чуть светлее костюма, глаз встретил взгляд Евы, затем переместился на Зеллу.

– Спасибо. Если придет Роза, направь ее сюда.

– Конечно.

Помощница вышла, закрыла за собой дверь.

– Я разговаривал с детективом Ольсен, – начал Невилл. – Она говорит, что произошло еще одно нападение. Садитесь, пожалуйста. Хотите кофе или чаю? Могу предложить свой любимый напиток – пепси.

– Не беспокойтесь. Прошу прощения за то, что заставляю вас вспомнить тяжелое испытание, мистер Патрик.

– Вспомнить? – Он запустил пальцы в волосы, сел на стул, который выглядел не столько стильным, сколько удобным. – Мы живем с этим каждый день. Каждую ночь. Моя жена… Мы продали дом, который очень любили, и поселились в охраняемом кондоминиуме, который не нравится ни мне, ни жене. И все равно днем она не может оставаться одна, а ночью ей снятся кошмары. Роза только-только стала приходить в себя, и вот опять…

Невилл умолк, затем требовательно спросил:

– Почему вы его не поймаете? Пока преступника не посадят за решетку, наши страдания не закончатся.

И даже тогда не закончатся, подумала Ева.

– К сожалению, я не могу пообещать, что мы его скоро поймаем. Детективы Ольсен и Тредуэй ни на день не прекращали расследование. Мы с детективом Пибоди тоже не успокоимся, пока его не поймаем.

– Он настоящее чудовище. И дело не только в его костюме.

– Знаю.

– Как можно поймать монстра?

– Его нужно понять.

Невилл нахмурил брови и подался вперед.

– Да-да, понять… И у вас получится?

– Мы работаем над этим и потому пришли сюда. Он не случайно выбрал вас и вашу жену.

– С чего вы взяли? Никки и Стэн никогда этого не упоминали.

– Я думаю, что вы для него особенные, точно так же, как Айра и Лори Бринкман или Энтони и Дафна Страцца. Вы что-то для него олицетворяете. Или кого-то.

– Роза за всю свою жизнь и мухи не обидела. Нельзя…

– Вы не сделали ничего плохого. И она тоже.

Ева немного помолчала, затем продолжила:

– Возможно, те люди, которых вы олицетворяете для этого типа, тоже ничего ему не сделали.

Невилл кивнул и потер руками лицо, словно снимал невидимую пленку.

– Я выполнил все его требования, отдал все, что он захотел. И он все равно изнасиловал Розу, чуть ее не задушив.

– Потому что именно это он и планировал. Все остальное было импровизацией.

– Что вы имеете в виду?

– Он надругался над вашей женой прямо перед вами. Он хотел именно этого. Вы с ним знакомы, мистер Патрик.

От Евиных слов Невилл дернулся, словно от удара.

– Вы имели с ним дело, – продолжила Ева. – Он работал на вас или с вами, или с вашей женой. Когда мы его поймаем, вполне возможно, что вы узнаете его не сразу. Но узнаете обязательно.

– Кто-то из моих знакомых? – с трудом выдавил Невилл. – Как такое может быть?

– Преступник не залез в дом, когда вы уехали на медовый месяц, подождал, пока вы вернетесь. Вместо того, чтобы спокойно забрать все, что ему нравится. И он ждал, когда вы оба проведете вечер вне дома, хотел напасть на вас обоих. Он знал о сейфах, у него было достаточно информации, чтобы отключить систему безопасности и домашнего дроида.

– Судя по вашим словам, он бывал у нас в доме и проводил там достаточно времени.

– Да. Пожалуйста, постарайтесь вспомнить, не было ли у вас с кем-либо ссор или разногласий как личных, так и по работе.

– Конечно, были. В нашем деле много творчества и эмоций, и разногласия – наш хлеб. Благодаря им мы отшлифовываем проекты. Я и Кайл, мой партнер, даем сотрудникам достаточно свободы действий, однако окончательное решение зависит от нас. Мы вместе основали эту компанию и принимаем близко к сердцу все, что с ней связано.

– Может, одно из разногласий привело к увольнениям или закрытию проекта, из-за чего и возникли обида и злость?

– Заморозка проекта всегда вызывает неприятные чувства. Но это бизнес, лейтенант, все, кто в нем крутятся, знают, как он работает. И у них всегда есть возможность убедить нас в том, что проект нужно возобновить.

– Возможно, актер, которому не дали роли или уволили? – настаивала Ева.

– Господи, да в любом проекте найдутся актеры, которых отсеяли в процессе кастинга! Преступник вел себя как зверь. Даже не представляю, кто способен отреагировать на отказ такой жестокостью.

– В своих показаниях вы упомянули, что преступник говорил с британским аристократическим акцентом – скорее всего, фальшивым.

– Да, пару раз акцент исчезал, когда преступник… – Невилл замолчал и отвернулся. – Полагаю, он американец или канадец.

– А если он специально оговаривался, чтобы ввести вас в заблуждение? – спросила Пибоди.

Невилл пораженно уставился на нее.

– Я об этом не подумал… Нет, я почти уверен, что английский акцент был ненатуральным.

– А как насчет тех, кто испытывал чувства к вашей жене? – поинтересовалась Ева. – Бывший возлюбленный, например?

– Мы с Розой вместе более трех лет. Ее бывший со своей новой пассией уже больше года счастливо живут во Флоренции. Лейтенант, Роза прекрасна во всех отношениях. Ее красота поражает с первого взгляда. Мужчины на нее заглядываются, а мне слегка завидуют. Могу с уверенностью сказать, что не знаю никого, кто мог бы надругаться над ней с такой жестокостью.

Ева переменила тактику.

– Ваша компания пользовалась услугами фирм «У Джако» и «Одинокая звезда»?

– Да, «Одинокая звезда» наша палочка-выручалочка, когда нужно срочно подготовить мероприятие. А кто поставляет еду, я навскидку и не вспомню. Нужно спросить у Зеллы. А в чем дело?

– Мы изучаем все возможные связи. Вы обращались к подобным компаниям, чтобы отметить какое-нибудь событие у себя дома?

– Нет. Мы въехали в дом только в апреле, а поженились в июне. Конечно, время от времени к нам приходили друзья, но это все были небольшие посиделки. Мы планировали устроить наш первый торжественный прием в праздники…

Невилл поднял голову, посмотрел на открывающуюся дверь, и на его лице попеременно отразились любовь, скорбь, надежда.

– Роза, – произнес он.

Глава 9

Она выглядит как женщина в глубоком горе, подумала Ева. Красивая, печальная, отрешенная. Роза зачесала волосы назад, и теперь роскошную гриву когда-то непослушных черных кудрей удерживала заколка. Одета Роза была во все черное: простой свитер и брюки, заправленные в сапоги до колена. Несмотря на все косметические ухищрения, глаза золотисто-карего цвета выдавали, что женщина недавно плакала.

Невилл поспешил к жене, обнял с почти болезненной нежностью и что-то прошептал. Роза кивнула.

– Все в порядке. Я сама хотела прийти.

Прежде чем она отстранилась от мужа, какой-то человек, подойдя к двери, окликнул ее по имени.

– Роза! Привет! – Он замолчал и уставился на Еву. – Копы?

Мужчина коснулся плеча Розы, затем протиснулся мимо нее.

– Почему здесь копы из «Дела Айкона»? – требовательно спросил он, недовольно покачав головой в ответ на озадаченный взгляд Невилла. – Даллас и Пибоди, Нев.

– Да-да, конечно. Я отвлекся, не понял, о чем ты. Это Кайл Найтли, мой партнер. Кайл, произошло еще одно нападение.

– Еще одно… вот черт! Прошу прощения, Рози, прости. – Кайл взъерошил русые волосы, затем сунул руки в карманы. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Пока нет. Позже поговорим, ладно?

– Конечно. Я буду у себя. Обращайся в любое время.

Бросив последний недовольный взгляд на Еву, Кайл вышел и закрыл за собой дверь.

– Садись, Роза. Я принесу тебе чаю.

– Хорошо. Я бы выпила чаю. – Роза села, потерла обручальное кольцо. – Не хочу говорить об этом снова. Не хочу повторять, что он сделал.

– Ладно. Может, вспомните, был ли в вашем окружении человек, в чьем присутствии вы чувствовали себя неловко? Кто-то, чьи слова или действия, пусть даже незначительные, казались вам неподобающими?

– Нет, я объясняла раньше. Я не знаю этого человека. – Роза говорила быстро, почти с отчаяньем в голосе. – Это был посторонний.

– Миссис Патрик, все три нападения имеют определенное сходство, и не только в том, как было совершено преступление, но и в том, кто стал его жертвой. Мы считаем, что на то есть причина.

– Вторая супружеская пара, они… они старше нас и дольше женаты. И не живут в нашем районе или…

– Миссис Патрик, – мягко вмешалась Пибоди, – благодаря закономерностям мы установим личность преступника, схватим его и отправим туда, где он никому не навредит. Быть может, у вас в памяти всплыла какая-нибудь важная для расследования деталь.

– Я его не знаю. Помню белое, как у мертвеца, лицо, черные глаза, тусклый, серый свет в комнате.

Она взяла чай, который принес Невилл. Рука задрожала, и чашку пришлось поставить на стол.

– Мы не собираемся расспрашивать вас о подробностях нападения, – сказала Ева. – Для нас важна, как уже говорила моя коллега, закономерность. Подумайте, что бы это могло быть. Вдруг вы или ваш муж случайно встретили какого-то знакомого, или он работал у вас, или участвовал в одном из проектов, занимался с вами благотворительностью. Насколько удалось установить, вы были первой супружеской парой, на которую напал преступник. Нам нужно понять почему. Почему вы стали первыми, как он вас выбрал.

– Иногда мужчины слегка флиртуют, в виде игры. Например, Борис – ты же знаешь, Невилл, – всегда спрашивает, когда я тебя брошу и сбегу с ним. Борис – гей. Он просто хочет быть милым. Или Майк, один из продюсеров сериала «Сбитые с толку», обычно предлагал нам сходить на двойное свидание. Это…

– Я знаю, – сказала Ева.

– Сейчас он уже ничего не говорит. – Роза замолчала, на миг крепко сжав губы. – Все сейчас ведут себя не так, как прежде. Но хочу добавить, что Майк с Кейт уже десять лет, у них двое детей. Он шутит. Вернее, шутил.

– Обожаю сериал «Сбитые с толку», – улыбнулась Пибоди. – Очень смешной, а смеха нам явно недостает. Майк работает здесь, в этом здании?

– Он в сериале с самого начала. Работает и здесь, и из дома.

– А как насчет актеров, ведущих, гримеров, костюмеров?

– Я знаю всех, кто работает в студии, – ответил первым Невилл. – Роза знает большинство из них.

– Вы кого-нибудь увольняли в прошлом году?

– Нет. Конечно, мы иногда приглашаем кого-нибудь для определенной программы и на короткое время. Наша сравнительно маленькая компания – частная, по сути, почти семейная.

– Миссис Патрик, вы пользовались услугами компании «У Джако», которая обслуживает банкеты?

– Они работали на нашу компанию, и я порекомендовала их подруге, которая отвечала за фуршет на благотворительном вечере.

– Когда?

– Думаю, в прошлом году… Да, примерно в это время, для благотворительного вечера, который мы проводили в марте. Она занималась едой и напитками, а я – цветами и оформлением. Джако с командой прекрасно справились, и позже подруга приглашала их для обслуживания званого ужина. Мы с ней… я… с лета мы почти не общались, поэтому не могу сказать, обращалась ли она к ним еще раз.

– А прокатная контора «Одинокая звезда»?

– Их услугами пользуются несколько комитетов, в которых я участвовала. Надежная компания, и у них большой выбор. Не понимаю, почему вы спрашиваете.

– Просто уточняем детали, – ответила Ева. – Каждая мелочь может оказаться полезной. А как зовут вашу подругу, которая обращалась к Джако?

– Марлен Дресслер.

– Вы лично общались с сотрудниками обеих компаний?

– Только с некоторыми. Марлен прекрасно справлялась сама. Думаете, кто-то из этих фирм…

– Мы просто проверяем все возможные версии. А больница святого Андрея?

– Я руководила там двумя благотворительными вечерами и работала в комитетах по организации других мероприятий по сбору пожертвований.

– С кем из больницы вы работали?

– Первый благотворительный вечер был более двух лет назад. – Роза с растерянным видом потерла висок. – Я не… Погодите, вспомнила. Мы собирали средства для педиатрического отделения. Я работала с Дафной Страцца. Ее муж там хирург. Она мне очень понравилась.

– Значит, вы позже общались? – поинтересовалась Ева.

– Честно говоря, нет. Мы виделись пару раз, а потом у нее никак не получалось встретиться. Затем мы с Невиллом решили пожениться, готовились к свадьбе, искали дом… В общем, я потеряли связь с Дафной.

– Бывает, – заметила Ева. – То есть в последнее время вы не виделись и не разговаривали?

– По крайней мере, год. Или даже больше. Когда ко мне обратились за помощью в подготовке ежегодного мероприятия, я спросила про нее, но мне сказали, что она больше не работает. Жаль. Некоторые люди просто созданы для работы в благотворительности. Дафна как раз из таких.

– Она когда-нибудь приходила сюда?

– Нет. – Нахмурившись, Роза взяла чашку с чаем. Руки женщины больше не дрожали. – А зачем? Мы встречались в больнице, иногда у меня дома или у нее. Пару раз в ресторане. Проектом занималось более двадцати человек, мы с Дафной тогда его возглавляли и потому чаще общались.

– Вы можете назвать имена остальных членов комитета?

– Нужно посмотреть в записной книжке, я всех не помню. Это было два года назад, и я потом участвовала во многих благотворительных проектах. У меня намного меньше работы с тех пор, как…

– Почему вы спрашиваете? – вмешался Невилл. – Какое это имеет значение?

– Об этом уже сообщали в новостях, и потому я могу сказать. В субботу на Дафну Страцца и ее мужа напали у них дома. Мы думаем, что это тот же человек, который напал на вас и Бринкманов.

– На Дафну? – потрясенно воскликнула Роза, вцепившись в руку Невилла. – Как на нас?

– Да. Она сильно пострадала. Ее мужа убили во время нападения.

Роза побледнела.

– Он погиб?

– Преступник становится все опаснее, но я убеждена, что с вами он закончил и больше не вернется. А все, что мы от вас узнаем, поможет его найти.

– Вы уверены, что Дафна пострадала не от рук мужа?

Ева постаралась не выдать себя ни взглядом, ни голосом, хотя в голове прозвенел звоночек.

– Что вы имеете в виду?

Дрожащей рукой Роза подняла чашку с чаем. Спокойствие улетучилось, однако женщина все же сделала глоток.

– Я работала с жертвами насилия. Конечно, не как психолог, у меня нет соответствующей подготовки… Мне доводилось работать в приютах для женщин, переживших домашнее насилие. Я знаю признаки. Даже если муж Дафны не применял физическое насилие, он наверняка оскорблял и унижал ее морально. Она его боялась. Я уверена.

И не ты одна, подумала Ева.

– У нас нет доказательств, что доктор Страцца избил и изнасиловал свою жену. Я не сомневаюсь в точности ваших наблюдений, миссис Патрик, однако преступник, проникший в их дом, напал и на Энтони Страццу.

На миг Роза уткнулась лицом в плечо Невилла, затем отстранилась, расправила плечи.

– Скажите, пожалуйста, где она сейчас?

– Я не вправе разглашать эту информацию.

Роза кивнула.

– Тогда не могли бы вы передать, чтобы она связалась со мной, если захочет встретиться и поговорить? Ей полегчает. Мы с Лори много разговаривали. Лори Бринкман. Я знаю, что это может помочь Дафне.

– Хорошо, я обязательно передам. Ей не помешало бы сильное плечо.

– Я вовсе не сильная.

– Ошибаетесь, – сказала Ева, вставая. – Вы пришли сюда и предложили помощь тому, кто в ней нуждается. Нет, миссис Патрик, этому подонку не удастся вас сломать.

* * *

Ева и Пибоди вышли и сразу заметили Кайла Найтли, который стоял, прислонившись к косяку двери, разговаривал с кем-то внутри кабинета и явно их ждал. Он сделал вид, что стреляет в собеседника, закончил разговор и направился к Еве.

– Я им займусь. А ты посмотри, где здесь гримерные и костюмерные, может, найдешь что-нибудь интересное, – велела Ева напарнице.

– Поняла. Мое задание повеселее будет, – добавила Пибоди, сворачивая в другую сторону.

Ева подошла к Кайлу.

– Какие-то проблемы, мистер Найтли?

– Пожалуй. – Он взглянул в конец коридора на закрытую дверь Невилла. – Невилл и Роза только-только стали приходить в себя после пережитого кошмара, а тут вы со своими расспросами.

– Понимаю. – Ева обратила внимание, что мимо них прохаживаются люди, надеясь услышать какую-нибудь интересную новость. – Давайте поговорим об этом в более спокойном месте.

– Да, конечно.

Он кивнул и повел Еву за собой, через очередное просторное помещение с повседневно одетыми людьми, работающими за компьютерами. Некоторые звали Кайла по имени или вскакивали, чтобы подойти ближе, но он отмахивался, лишь кое-кого удостаивая ответом.

– Я сейчас вернусь, Джен. Мне необходимо взглянуть на тот отчет, Бри.

Они вошли в небольшую приемную, где молодой человек в джинсах и водолазке возился с рабочей станцией.

– Привет, Кайл! – начал он. – Майра Аддамс из отдела авторских прав хочет провести видеоконференцию по…

– Погоди, Барри.

Найт провел Еву в свой кабинет и закрыл за ней дверь.

Кабинет Невилла занимал маленькую угловую комнатку, а вот кабинет Кайла выглядел раза в два больше. На стенах висели постеры, на забитых полках теснились сувениры и какие-то награды. Рабочая станция Кайла в форме широкого полукруга грифельного цвета была обращена к дальней стене с огромным экраном.

Кайл жестом показал Еве на стул, а сам подошел к барной зоне и открыл холодильник.

– Мы с Невиллом оба жить не можем без пепси. Будете?

– С удовольствием.

– Налить в стакан?

– Банка сойдет.

Кайл достал две, уселся напротив, открыл обе банки и одну протянул Еве.

– Как я понимаю, вы делаете свою работу.

– Как я понимаю, вы беспокоитесь за своего партнера и его жену. Полагаю, вы вновь вспомнили то ужасное происшествие.

– Будто снова вернулся в то время. Невилл и я – двоюродные братья. Наши матери были сестрами.

– Неужели?

– Да. Его мама училась по обмену, влюбилась в Лондон и переехала туда, когда ей было восемнадцать. Училась в колледже, вернее, как там говорят, в университете, вышла замуж. Отец Невилла потерял первую жену: она погибла в автомобильной катастрофе. В общем, мы их навещали, они приезжали к нам, я иногда ездил туда на лето. Мы с Невом обожали кино. Отец Невилла – режиссер, так что мы частенько бывали на съемочных площадках и еще детьми мечтали, что откроем собственную продюсерскую компанию.

– И теперь она у вас есть.

– Да, мы добились своего. – Кайл подался вперед. – Я все это рассказываю, чтобы вы поняли: Нев не просто мой партнер, он моя семья. Мой лучший друг. И то, что произошло с ним и Розой…

Он снова откинулся на спинку стула, глотнул из банки и тяжелым взглядом уставился на стену.

– Если бы я поймал того ублюдка…

– Это моя работа.

– Да? – Кайл перевел взгляд на Еву. – Прошло уже семь месяцев. Я не вижу результатов вашей работы.

– Увидите, – ответила она просто. – Ваш кузен посоветовал навести у вас справки о двух поставщиках, с которыми вы сотрудничали: компания, обслуживающая банкеты, «У Джако» и прокатная фирма «Одинокая звезда».

– Вы устраиваете вечеринку? Ох, простите, – торопливо сказал Кайл и потер висок. – Извините, вырвалось. Я просто вне себя от злости. Роза выглядит такой беззащитной!

– Вы и с Розой близки?

– Она мне как родная. Черт, я был с Невиллом, когда он впервые ее увидел. Я еще тогда обратил его внимание на Розу, но она была с парнем, а Невилл не браконьер. Тем не менее в конечном итоге у них все сложилось. – Он потряс головой. – Мы обращались к Джако – вечеринки в офисе, парочка закрытых кинопоказов. То же самое с «Одинокой звездой». Какое отношение это имеет к моей семье?

– Расставляем точки над «и». А вы лично пользовались их услугами?

– Брал кое-что напрокат у «Одинокой звезды» раз или два. К Джако тоже разок обращался. Честно говоря, я не часто приглашаю гостей к себе домой, предпочитаю повести гостя в клуб или ресторан и там уже кутить на всю катушку.

– Не сомневаюсь, что в материалах дела это все есть, но не могли бы вы мне сказать, где вы были тем вечером, когда напали на вашего кузена и его жену?

– Да, другие копы проверяли мое алиби, так что помню наизусть. – Кайл стиснул челюсти, потом его лицо расслабилось. – Понимаю, вы должны были спросить, но все равно обидно. Я устраивал деловой ужин для приглашенной ведущей актрисы, режиссера, которого мы хотели привлечь к проекту, жены режиссера и исполнителя главной роли с подружкой. Ужин длился с половины восьмого до десяти. Режиссера я все-таки заполучил, – улыбнулся Кайл. – А потом пошел домой, где и сидел допоздна с кучей отчетов по разным проектам.

– Вас кто-нибудь видел?

– Никто, кроме домашнего дроида. Где-то в полночь я велел ему принести теплое печенье и ванильный коктейль. Моя маленькая слабость. Около трех часов ночи, когда я лег спать, позвонила детектив Ольсен. Я сразу же поехал в больницу.

Кайл резко встал, подошел к окну, потом закружил по кабинету.

– Извините, меня словно под дых ударили, до сих пор опомниться не могу. Как вспомню их в ту ночь… С моими близкими никогда ничего подобного не случалось. Мы снимаем кино о всяких ужасах, но там все ненастоящее. Не взаправду. Режиссер говорит «Стоп», и кошмар заканчивается. Я знаю, что как прежде уже не будет. Это чудовище отняло у них жизнь, нормальную повседневную жизнь. Как им снова ее вернуть?

– Осознание того, что преступник навсегда заперт в клетке, будет большим шагом в этом направлении.

Кайл подошел к Еве, вновь уселся на стул.

– Я сделаю все, чтобы помочь вам засадить мерзавца.

– Вы снимаете здесь много фильмов?

– В Нью-Йорке? Да у нас своя студия. Мы с Невиллом построили компанию с нуля и с самого начала решили, что она будет независимой. У нас есть студия здесь и звуковой павильон в Бруклине. Еще у нас своя собственная команда по подбору актеров, свои съемочные группы и сценаристы фильмов и сериалов.

– А гримеры и костюмеры?

– Само собой. Наша девочка два года подряд получала премию «Эмми» за лучший грим в сериале «Зачумленная планета». Господи, неужели копы не смотрят кино?

– Я нет.

– «Зачумленная планета» – один из самых популярных сериалов, снято уже два сезона. Зомби-апокалипсис никогда не выйдет из моды. – Кайл показал большим пальцем за спину, на один из плакатов, на котором брутальная красотка с арбалетом и суровый привлекательный мужчина с катаной отбивались от толпы ходячих мертвецов. – В прошлом году этот сериал взял «Эмми» за лучший грим, лучшую музыку, лучшего приглашенного артиста и лучшего актера драматического сериала.

– Замечательно.

– Еще бы! Награды не просто блестят, они ведут к рейтингам и финансовым вливаниям, а рейтинги и деньги – прямая дорога к новым творческим проектам. И не пытайтесь меня разубедить!

Кайл рубанул рукой воздух.

– Мы строим нечто основательное. Делаем то, чем всегда мечтали заняться. Невилла надломили и опустошили, и он только-только начал приходить в себя. Вряд ли ему станет лучше от того, что он заново переживает случившееся, видит, как страдает Роза, и в очередной раз отвечает на вопросы полицейских.

– Мистер Найтли, реальность не заканчивается, когда режиссер командует «Стоп, снято», или когда гаснет экран. То, что вы делаете, помогает людям на время уйти от реального мира, и это хорошо, но потом нужно опять к нему возвращаться.

Ева рывком поднялась на ноги.

– Благодарю за то, что уделили мне время. И я понимаю вашу обеспокоенность. А теперь нам обоим пора возвращаться к работе.

Кайл встал вместе с ней.

– Поздравляю с номинацией на «Оскар».

– Простите, что?

– Сегодня утром объявили номинантов на премию. У «Дела Айкона» семь номинаций: за лучшую женскую роль, лучшую мужскую роль второго плана, лучшего режиссера, лучшую адаптацию сценария, лучший монтаж, лучший звук и, самое главное, за лучший фильм. Разве вы не слышали?

– Я коп, мистер Найтли.

– Кайл. Вы коп из «Дела Айкона».

– Нет, я коп из Управления полиции и общественной безопасности города Нью-Йорка.

Она вышла из кабинета и направилась к главному вестибюлю, на ходу вызвав по коммуникатору Пибоди.

– Ты где?

– Этажом выше, в гримерных. О боже, я встретила Адрианну Лео, смотрела, как ей делают прическу и макияж! А потом вошел Джо П. Фокс, и я чуть в обморок не хлопнулась!

– Мне подняться?

– Что? Нет, я уже закончила.

– А твое лицо? Что это на нем?

– Э-э… Макияж.

– Тащи свою разукрашенную физиономию в гараж.

Ева отключилась, напомнив себе, что она сама отправила туда Пибоди, как ребенка в кондитерскую лавку.

Ева спускалась в лифте, не обращая внимания на остальных пассажиров, восторженно обсуждавших номинации на «Оскар», как вдруг одна из женщин уставилась на нее и удивленно воскликнула:

– О, боже, вы – Марло Дерн!

– Нет.

Нисколько не обескураженная, женщина продолжала трещать, одновременно копаясь в огромной сумке:

– Я ваша большая поклонница! Мне просто необходимо с вами сфотографироваться!

– Я не Марло Дерн.

Уже достав коммуникатор, женщина нахмурилась.

– Правда?

– Чистейшая.

– Я имею в виду «Дело Айкона». Вы просто один в один похожи на Дерн в роли Евы Даллас. Вы ее дублерша?

– Нет.

Ева выскочила из лифта и пересела в другой, до гаража. В машине она начала просматривать данные о Кайле Найтли, а когда подошла Пибоди, окинула напарницу долгим взглядом.

– Почему у тебя синие ресницы?

– Чтобы глаза казались больше, и не синие, а голубоватые. Мэгс сделала мне профессиональный дневной макияж.

– Нечто особенное.

– Для меня – да! – воскликнула Пибоди. – К тому же я встретила свою любимую кинозвезду и опросила двух главных визажистов киностудии. Один из них делает грим для особых случаев, вроде того, что был в «Зачумленной планете».

– Зомби?

– Да, обожаю этот сериал! Чуть не писаюсь от страха, но все равно люблю! На здешней студии есть все, что могло бы пригодиться нашему спецотделу. И еще я узнала несколько имен, надо бы их проверить. Плюс подруга Мэгс, Ума – она работает костюмером – наполовину встречалась с Хью, племянником Джако.

– Наполовину?

– После парочки свиданий что-то не срослось. Ей больше понравился его друг, Энсон, бармен «У Джако». Они сейчас почти встречаются.

Ева решила, что почти встречаться это серьезнее, чем встречаться наполовину.

– Похоже, ты не зря выкрасила ресницы в синий цвет.

– Я куплю эту тушь, даже не сомневайся! Да, ты слышала? Наш фильм номинировали на основные «Оскары»!

– Пибоди…

– Обалдеть! Надин будет прыгать до потолка от радости. Я должна ей написать!

– Пибоди…

– Позже. Я напишу ей позже. Сейчас пробежимся по именам.

– Отлично.

– Мне делали макияж, и я сидела рядом с Адрианной Лео! Мэгс говорит, что она всегда держится очень скромно. А вот Венди Раш – отъявленная стерва, хотя обычно играет милашек. А Джо П. Фокс – красавчик, но неприступный. Все время показывает фотки и видеоролики своих детей. Преданный семьянин, и от этого еще неприступнее.

– Вижу, Мэгс не прочь посплетничать.

– Поэтому-то я и смогла узнать о том, что костюмерша встречалась с двумя парнями из команды Джако, и кучу информации о гриме: кто и что делает, где берут гримерные материалы, доступны ли они для посторонних. Мэгс работает только в павильоне студии, но есть несколько мастеров, которые выезжают на натурные съемки вместе со съемочной группой. Некоторые из них – фрилансеры и переходят из проекта в проект и из одной кинокомпании в другую.

Уставившись в планшет, Пибоди покачала головой.

– Похоже, мой главный кандидат не подходит. Мэгс говорит, что он непревзойденный специалист по созданию сложного и пластического грима, поэтому его и пригласили работать с актерами «Зачумленной планеты». Возраст – шестьдесят три, рост – шесть футов два дюйма, женат, трое детей, двое внуков.

– Слишком высокий и не вписывается в профиль преступника. Закончи проверку Кайла Найтли.

– Ты его подозреваешь?

– Он хорошо знаком с первыми пострадавшими, пользовался услугами прокатной фирмы и компании, обслуживающей банкеты, у него есть доступ к гримерным материалам и спецэффектам. Его алиби – домашний дроид.

Ева побарабанила пальцами по рулю.

– Найтли кажется искренним и заботливым человеком, эмоционально привязанным к супругам Патрик. Тем не менее в нем около пяти футов восьми дюймов, он хорошо знает дом Розы и Невилла и легко выпытал бы их планы. Не женат, живет один.

– Сейчас проверим… Погоди-ка.

Пибоди переключила внимание на свой коммуникатор.

– Детектив Пибоди. Да, мистер Бринкман, спасибо, что позвонили. Да, вполне устраивает. Мы сейчас подъедем. Обязательно, сэр. Спасибо.

Пибоди наклонилась вперед и ввела в бортовой компьютер адрес Бринкманов.

– Они сейчас дома, готовы с нами побеседовать.

Ева свернула на ближайшем повороте и направилась в северную часть города, к жилым кварталам.

– Найтли, Кайл, – прочитала Пибоди. – Белый, возраст – тридцать три года, рост – пять футов и восемь дюймов с четвертью, вес – сто пятьдесят два фунта. Родился в Гринвиче, штат Коннектикут, родители: Лоринда Мерсер и Квентин Найтли, братьев и сестер нет. Получил хорошее образование. В колледже специализировался в кинематографе и естественных науках, два года учился в Джульярдской школе искусств, еще два – в Лондоне. Не был женат, о сожителях или сожительницах информации нет. Работает над несколькими проектами в Англии, Франции, Новом Лос-Анджелесе. В две тысячи пятьдесят пятом году вместе со своим двоюродным братом Невиллом Патриком основал студию «Он скрин продакшнз». Я нашла о нем несколько статей в прессе.

– Позже.

– Их первым проектом был хорошо принятый критиками сериал «Горожане», который закрыли после первого сезона. Тут упомянуты и другие работы, более успешные. Данных о совершенных преступлениях нет. Личное состояние Найтли оценивается в шестнадцать с половиной миллионов. А их с Невиллом компания оценивается в почти пятьсот миллионов, в основном благодаря успеху сериалов «Зачумленная планета», «Сбитые с толку», а также полноэкранного фильма «Падение Камелота». Хочешь, чтобы я копнула глубже?

– Пока не надо. Проверь других из своего списка. И посмотрим, что нам скажут Бринкманы.

Глава 10

Дом Бринкманов, старый, с выветрившейся кирпичной кладкой и отделкой кремового цвета, выглядел весьма величественно. Он с достоинством нес свой возраст, но этот возраст и величественность контрастировали с явно современной системой безопасности. Ева насчитала три камеры, и наверняка еще несколько установлено по сторонам здания и сзади. На массивной парадной двери тускло блестело еще одно трио: сверхнадежные врезные камерные замки. Рядом на розоватой кирпичной стене виднелся сканер отпечатков ладоней.

Как только Ева нажала на кнопку, компьютер охранной системы потребовал, чтобы она назвала имя и цель посещения.

– Нью-йоркское управление полиции и общественной безопасности. Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Нас ждут.

– Пожалуйста, покажите удостоверения для сканирования и подтверждения личности, – продолжил механический голос.

Ева с Пибоди показали значки.

– Спасибо. Идентификация завершена. Подождите, пожалуйста.

Спустя пару мгновений дверь открылась. На пороге стоял человек, одетый, как показалось Еве, в костюм Соммерсета, но, в отличие от костлявого дворецкого, телосложением он не уступал цирковому атлету. Его пиджак слегка бугрился с одного бока, показывая, что дворецкий вооружен.

– Лейтенант, детектив, проходите.

Вторая линия обороны, подумала Ева, когда они вошли в холл. Высокое зеркало, длинный стол, романтичная картина с нежными кувшинками придавали узкой прихожей иллюзию пространства и глубины.

– Максин возьмет вашу верхнюю одежду.

Ева оглядела женщину в черном. Может, та и служила горничной, но, судя по виду, могла при случае надрать задницу. Ева скинула пальто и отдала Максин.

Дворецкий велел Еве и Пибоди следовать за ним и повел их в глубь дома. В гостиной, где теплился камин, не было ничего лишнего или неуместного. Ева назвала бы эту комнату элегантной и стильной, но никак не миленькой и уютной.

Бринкманы ждали на гелевом диване, обтянутом тканью с ярко-красными птичками на темно-синем фоне. Супруги сидели, тесно прижавшись друг к другу, будто срослись в плечах и бедрах.

В молодости Айра Бринкман был брюнетом, однако со временем не стал прибегать к разного рода ухищрениям, и теперь в кудрявой гриве его волос пробивались серебристые пряди, выдавая возраст точно так же, как кирпичи выдавали возраст дома. Ева решила, что Айра чем-то похож на Фини. Ясные голубые глаза Айры изучающе уставились на Еву, и он взял жену за руку.

Лори унаследовала от предков кожу теплого кофейного цвета и прямые темные брови. В сине-зеленых глазах, обрамленных длинными густыми ресницами, сквозило тревожное волнение.

Айра сжал ладонь жены, отпустил, поднялся на ноги.

– Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, мы с женой с прискорбием узнали, что произошел еще один, более трагичный инцидент.

– Да, сэр. И мы очень ценим, что вы нашли время с нами поговорить.

– Садитесь, пожалуйста. Могу ли я вам что-либо предложить?

– Спасибо, не нужно.

Ева и Пибоди сели лицом к дивану.

– Мы с напарницей ознакомились с подробностями расследования того, что с вами случилось, и работаем вместе с детективами Ольсен и Тредуэем, – продолжила Ева.

– А вы уверены, что это один и тот же преступник? – Голос Лори Бринкман был как мягкий и гладкий шелк.

– На данном этапе все улики свидетельствуют в пользу этой версии. Последнее нападение почти один в один повторяет то, что произошло с вами и с супругами Патрик.

– Преступник совершил убийство! Он убил мужа, значит, мог бы убить и Айру!

– Тем не менее он этого не сделал. – Айра снова взял жену за руку. – Я здесь.

– Он продолжал избивать Айру, даже когда тот дал ему коды от сейфов, продолжал, даже когда я… я сказала ему то, что он велел. Я думала, он убьет нас обоих. – Лори закрыла глаза, глубоко вдохнула. – Я знаю, что мы не виноваты в том, что случилось.

– Конечно, здесь нет вашей вины.

– Но это произошло именно с нами. Сперва ты спрашиваешь себя: почему, почему именно мы? И лишь потом осознаешь и пытаешься принять, что нет никаких «почему». – Лори склонила голову на плечо мужа. – Просто злодей творит ужасные вещи, ему не нужна причина.

– Вполне вероятно, что причин хватает, хотя и за гранью здравого смысла. Если мы их поймем, то сумеем поймать преступника.

– Хватает причин? – эхом отозвался Айра.

– Почему именно семейство Патрик, или Страцца, или вы? Бездетные супружеские пары, которые живут в отдельных резиденциях в престижных районах.

– Три похожих случая складываются в серию, – заметила Лори. – Я пишу сценарии.

– По моей информации, вы юрист.

– Да. Я пишу в свободное время и под псевдонимами. Это скорее хобби, для души. Как бы то ни было, я дорабатывала парочку сценариев для триллеров. Три случая – это уже серия. А мы… мы попали в типаж.

– Да, мы тоже считаем все три преступления серией и надеемся, что это знание нам поможет. Он явно выбрал именно вас точно так же, как выбрал остальных. А еще мы уверены, что с вами он закончил, – добавила Ева, заметив страх в глазах Лори. – Если он продолжит серию, то уже наверняка подобрал новые жертвы. В ваших силах помочь нам его остановить.

– Мы согласились на этот разговор только потому, что готовы на все, лишь бы его поймали, – вмешался Айра. – Только бы знать, что он навсегда заперт в клетке. Мне хотелось его убить. Я никогда не отличался жестокостью, но мне хотелось прикончить его голыми руками. Я мечтал освободиться и избить его до смерти прямо здесь, в нашей спальне.

Глаза Айры мстительно блестели.

– Он избил Лори, несколько раз изнасиловал. И все это время смотрел на меня и ухмылялся. А я ничего не мог сделать.

– Преступник хотел вас унизить, мистер Бринкман, – сказала Пибоди. – Он трус и слабак, потому-то и угрожал вашей жене. Угрожал ей, чтобы обезоружить вас.

– Он использовал меня, чтобы причинить боль Айре, и использовал Айру, чтобы сделать больно мне. Да, он трус, и все же вы до сих пор его не остановили.

– Мы собираем подробности, которые помогут его поймать.

Лори вновь посмотрела на Еву.

– Вы сказали, он нас выбрал. Что именно мы для него олицетворяем?

– Пока неясно. Вы ведь не общались с супругами Патрик до нападения?

– Нет. По крайней мере, мы не были знакомы, – уточнил Айра.

– Я недавно узнала, что когда-то дорабатывала сценарий, который долго лежал на полке. «Он скрин продакшнз» купила его, когда у прежнего правообладателя истекли права.

– Когда это было?

– В прошлом месяце, в самом начале. Я еще не встречалась с продюсерами и ничего не обсуждала. В последнее время мне было не до развлечений, а работа со сценариями для меня всего лишь хобби. Несколько недель назад мы встречались с Невиллом и Розой Патрик. Никки – детектив Ольсен – помогла устроить эту встречу по моей просьбе. Мы поговорили вчетвером, и стало немного легче.

Она бросила взгляд на Айру. Тот улыбнулся и прижал ее ладонь к своей щеке.

– Да, легче, – повторила Лори. – С тех пор мы с Рози встречались еще несколько раз. Она моложе меня, и они только поженились, когда… Только начали совместную жизнь. Думаю, ей пришлось тяжелее.

– Рози показалась мне сильной женщиной.

Лори впервые улыбнулась.

– Да, точно. Я тоже сильная. Мы сильные, – добавила она, глядя на Айру. – Спрашивайте все, что считаете необходимым.

– Вы когда-нибудь пользовались услугами фирмы «У Джако», обслуживающей банкеты?

– «У Джако»? – Лори озадаченно посмотрела на Еву. – Нет. Мы много лет работаем с компанией «По высшему разряду». Моя подруга Риа очень хвалит Джако, но…

– Значит, вы посещали мероприятия, которые обслуживала его компания?

– Да, конечно.

– А как насчет прокатной фирмы «Одинокая звезда»?

– Не помню. Айра?

– Нет, название незнакомое. Почему вы спрашиваете?

– Просто рассматриваем все возможные варианты. Вы часто устраиваете приемы? Личные или по работе?

– Я изредка приглашаю на ужин клиентов или коллег, – ответил Айра, – хотя чаще мы обедаем или ужинаем в ресторане. Конечно, к нам заглядывают друзья.

– Айра увлекается кулинарией; если мы приглашаем несколько человек, он обычно готовит сам. Для больших компаний Лилия договаривается с компанией «По высшему разряду».

– Лилия?

– Наша палочка-выручалочка. Айра – очень организованный человек, а я – ужасная растяпа. Вечно обо всем забываю, особенно когда работаю над делом. Вот Лилия и организует все за меня. Мы только говорим, какого числа хотим устроить прием, а остальным занимается Лилия, даже следит за тем, чтобы я вовремя закончила работу, приняла душ и надела вечернее платье.

– И все равно ты парочку раз чуть не прокололась. – Айра, немного успокоившись, слегка ущипнул жену за плечо.

– Лилия Доминик? – переспросила Пибоди, заглянув в планшет.

– Да. Она работает с нами уже восемь лет. На ее фоне организованность Айры кажется хаосом. – Глядя на Еву, Лори погладила мужа по колену. – Думаете, тот человек, который напал на нас, бывал здесь? Мы сами его приглашали?

– Мы проверяем все возможности, миссис Бринкман. И помните, неважно, что мы обнаружим, в ту ночь вы его не приглашали. Вы не провоцировали его на преступление. Вы не виноваты в том, что произошло.

Ева не хотела, чтобы супруги вновь начали размышлять о своей вине, и потому переменила тему.

– Детективы Ольсен и Тредуэй подчеркивают, что до нападения вы никогда не встречались с Невиллом и Розой Патрик и ничего о них не знали. А как насчет супругов Страцца?

– Вообще-то, когда я разговаривала с Розой – она позвонила мне до вашего прихода, – выяснилось, что мы все посещали одни и те же мероприятия, просто не пересекались.

– Какие мероприятия?

– Например, благотворительный гала-вечер «Слава искусству» в прошлом апреле. И Зимний бал в позапрошлом году. Еще несколько других мероприятий, сейчас уже и не вспомню. Поэтому мне и нужна Лилия. Роза помогала организовывать гала-вечер. Замечательное событие! Обязательно пойдем в этом году, – сказала она Айре.

– Конечно.

– Да, еще, только что вспомнила. Подождите. – Лори побарабанила двумя пальцами по виску. – Точно. «Откройте свои сердца» – бал в День святого Валентина. Благотворительное мероприятие, которое проводится совместно с больницей имени святого Андрея.

Еще одно звено в цепочке, подумала Ева.

– Но вы никогда не встречались с супругами Страцца?

– Вообще-то, я встречал доктора Страццу, – ответил Айра. – Общий знакомый представил нас друг другу как раз на одном из благотворительных мероприятий. По-моему, на гала-вечере. Я бы и не вспомнил, если бы не наш разговор.

– Вы с ним говорили?

– Поздоровались, не более того. Мы с моим знакомым направлялись к бару и столкнулись с доктором Страццей. – Айра повернулся к жене. – Вы тогда с Рией и Лилией удалились в дамскую комнату, а мы с Чейзом пошли в бар.

– Чейз Бенсон, – пояснила Лори. – Он знает абсолютно всех, так и сыпет известными именами, словно семечками.

– Хватит, Лори.

– Вы знакомы с его женой? – поинтересовалась Ева. – с Дафной Страцца?

– Нет, ее тогда с ним не было, да и общались мы не больше минуты. Чейз перехватил его на ходу, обменялся своим фирменным сердечным рукопожатием. По-моему, он как раз спросил Страццу о жене. Что-то вроде «Где же то потрясающее создание, которое вы у нас похитили?» Ну, Чейз всегда так разговаривает. Помню, Страцца сказал, что она отошла попудрить носик.

– Дурацкое выражение, – заметила Лори.

– Наверное. Хотя, если подумать, Страцца действительно выглядел слегка раздосадованным. Да, Чейз умеет произвести подобный эффект. В общем, Чейз представил меня Страцце, тот кивнул, и мы разошлись. Очень краткое знакомство. Чейз сказал, что Страцца тот еще придурок с юной, сексуальной женой. Вот и все.

– Сколько там дамских комнат? – поинтересовалась Ева.

– Одна главная, – ответила Лори. – Можно, конечно, добежать до других, но главная прекрасно оборудована и очень большая. Как вы думаете, то, что мы все шестеро присутствовали на этом вечере, имеет значение?

– Возможно.

По какому-то наитию Ева достала планшет, открыла фотографию удостоверения личности Дафны Страцца.

– Не видели ее на вечере?

Лори взяла планшет, посмотрела на изображение.

– Потрясающая красавица! Такое лицо невозможно забыть. Да, я видела ее в дамской комнате на благотворительном гала-вечере. Даже с ней разговаривала. Она явно плакала и пыталась скрыть следы слез. Я спросила, все ли у нее в порядке, как обычно спрашивают в подобных ситуациях. Она ответила, что у нее разболелась голова и пришлось принять обезболивающее. На ней было изумительно красивое облегающее белое с блестками платье с низко вырезанным корсажем, открывающем спину, и тонкими черными цепочками, драпирующими плечи.

Айра невольно рассмеялся.

– Лори не помнит дни недели, зато никогда не забудет ни один наряд.

– И не забуду синяк на ее руке, вот здесь. – Лори коснулась левого бицепса. – Небольшой синяк, еще красноватый. Явно свежий, как будто ее сильно ущипнули. Я запомнила нашу встречу именно потому, что увидела потрясающе красивую женщину в роскошном платье, которая выглядела невыносимо печальной и пыталась это скрыть.

Лори глубоко вдохнула.

– Пожалуйста, спросите у Дафны, не захочет ли она пообщаться со мной и Розой. Возможно, она еще не готова, тогда оставьте ей мои контакты. Как только…

– Конечно, спрошу. Мне не хочется, чтобы вы снова возвращались к той ночи… и все же, не позволите нам с напарницей взглянуть на вашу спальню?

– Она сейчас совсем другая. – Лори посмотрела на мужа, дождалась, пока тот кивнет. Супруги одновременно встали с дивана. – Да, пойдемте. Правда, мы все переделали.

Поднимаясь по лестнице, Лори объяснила:

– Сразу после нападения мы не могли здесь оставаться. Уехали в Хэмптонс, в другой наш дом, даже подумывали о том, чтобы продать этот.

– Мы провели в нем всю свою супружескую жизнь, – добавил Айра. – В конце концов, решили, что все переделаем, усилим систему безопасности. Попытаемся начать сначала, а если кому-то из нас будет здесь тяжело, тогда продадим.

– Замечательный дом! – сказала Пибоди. – В нем стразу чувствуется история, а еще особая атмосфера. Думаю, она отражает характеры вас обоих.

– Мы тоже так считаем. – На втором этаже Айра подошел к двойным дверям, отпер замки. – Здесь можно закрыться наглухо, что мы и делали первые несколько недель.

Ева шагнула в комнату.

На фотографиях из дела в глаза бросался ярко-синий, тропический цвет стен. Сейчас они были теплого серо-коричневого цвета. Роскошное ложе с вычурными хромированными столбиками заменила кровать попроще, с высоким стеганым изголовьем. Все в комнате говорило о простоте и элегантности, а тона выглядели мягкими и успокаивающими.

Ева заметила датчики движения, сигнализацию, замки на окнах.

– Ванную тоже можно использовать как комнату безопасности, – сообщила Лори. – Можно укрепить дверь изнутри, опустив за ней стальную панель. Здесь есть автономная сигнализация и система связи. Конечно, это чрезмерно…

– Все, что дает вам ощущение безопасности в своем собственном доме, не может быть чрезмерным, – ответила Ева.

Мысленным взором она видела, что здесь произошло, несмотря на все перемены. Тот же почерк, подумала Ева. Он везде действует по одному шаблону.

– У вас по-прежнему есть домашний дроид?

– Нет. После того как полиция вернула нашего дроида, его перепрограммировали, а потом продали. – Айра обнял Лори за плечи. – Мы наняли группу личной охраны и горничную с опытом работы телохранителем.

– Хорошо. Спасибо, что уделили нам время и разрешили посмотреть спальню. Вы не против, если мы побеседуем с Лилией Доминик?

– Нисколько, – ответила Лори. – Не забудете передать Дафне мои координаты?

– Я поговорю с ней сегодня же.

– Найдите его. – Айра крепче прижал к себе жену. – Отправьте в тюрьму.

Обязательно, подумала Ева, а вслух произнесла:

– Мы делаем все, что в наших силах.

* * *

– Свяжись с «палочкой-выручалочкой», узнай, сможет ли она приехать в Управление. – Ева достала шапку со снежинкой: пока они с Пибоди были у Бринкманов, начался обещанный синоптиками снегопад. – Нужно еще заехать к Дафне, поговорить с ней, а потом обобщить последнюю информацию.

– Все жертвы собрались в одном месте, в одно время и на одном мероприятии. Это неспроста.

– Да. Убийца тоже там был, без вариантов. Может, как гость, или как кто-то из обслуги. Он увидел этих людей, и в его извращенном мозгу завертелись шестеренки.

Под мелким, но густым снегом Ева скользнула в машину и села за руль.

– Он точно из их круга, – заметила она, отъезжая от кромки тротуара. – Нутром чую. Он знаком с их образом жизни.

– А фирма, обслуживающая банкеты, прокатная контора?

– Это не совпадение. Он явно пользовался их услугами или посещал мероприятия, которые они обслуживали. Знаком с их сотрудником – или сотрудниками. Причем достаточно близко, чтобы выведать информацию о своих будущих жертвах, которой эти самые сотрудники делятся с ним либо нечаянно, либо он…

Ева многозначительно потерла большой палец об указательный.

– Так или иначе мы обнаружили связь между жертвами. Их выбрали не случайно. Они соответствуют специфическим требованиям преступника.

Она замолчала, погрузившись в размышления, пока Пибоди разговаривала с Лилией Доминик. Вскоре Пибоди отключила коммуникатор.

– Лилия говорит, что, если нам нужно, она придет, хотя не раньше пяти: завалена работой. Но ее офис здесь неподалеку, так что, если мы к ней заедем, она постарается освободиться. Говорила вполне дружелюбно.

– Скажи ей, что мы приедем в течение часа.

Ева заехала на больничную парковку, пока Пибоди договаривалась с Лилией о встрече.

– Лилия сейчас не в офисе, – отрапортовала Пибоди, – через полчаса будет на месте.

Они зашли в больницу, поднялись на этаж, где находилась палата Дафны, прошли мимо поста дежурной медсестры. Ева кивнула женщине в полицейской форме у двери палаты.

– Добрый день, офицер.

– Здравствуйте, лейтенант. Никто не входил и не выходил, кроме медработников. Пострадавшей доставили суп из ресторана «У Джако». Доктор сказал, что вы разрешили. Большой такой термос. Она велела передать мне тарелку супа. Чертовски вкусно.

Женщина-охранник переступила с ноги на ногу и продолжила:

– Больная пару раз просила меня зайти в палату. Хотела, чтобы я посмотрела в ванной, под кроватью и в шкафу, нет ли там посторонних. Посмеивалась над собой, но смех звучал натянуто. И еще…

– Слушаю.

– После того, как кто-то из медсестер сказал, что больная быстро поправляется, и, возможно, ее завтра отправят домой, она запаниковала, хотя и старалась не подать виду.

– Спасибо, офицер. Передохните минут пятнадцать.

Ева шагнула в палату. Дафна сидела на стуле у окна и безучастно водила пальцем по экрану планшета, перелистывая страницы. Ее длинные волосы, заплетенные в простую косу, покоились на левом плече. Даже следы побоев и синяки не могли скрыть красоту молодой женщины.

Дафна вымученно улыбнулась.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Ева.

– Лучше. Я вставала и ходила, уже почти ничего не болит. Мне сказали, что я могу сидеть здесь или даже спуститься вниз в оранжерею. Может, я и спущусь, но…

– В чем дело?

– Доктор Нобл обещал устроить, чтобы меня оставили в больнице, однако другие врачи говорят, что я могу идти домой хоть завтра. Я туда не вернусь.

– И не надо.

– Я не знаю, куда идти.

– Поживите некоторое время у подруги.

– Мне… мне не у кого остановиться.

– Ваши родные, – начала было Ева, но Дафна не дала ей договорить.

– Нет-нет, они не здесь, – резко произнесла она.

Заметив, что при упоминании семьи в глазах Дафны вновь промелькнуло загнанное выражение, Ева не стала продолжать.

– Можно переехать в отель. Мы приставим к вам полицейского, а если вы захотите взять кое-что из дома…

– Я все куплю в магазине.

– Да, конечно.

«Осторожно, не напугай бедняжку», – мысленно сказала себе Ева, села на стул лицом к Дафне и махнула Пибоди, чтобы та села на край кровати.

– Мы и сами купим, если вы дадите нам список. Или съездим за вашими собственными вещами, если пожелаете.

– Мне и правда кое-что нужно, но я не смогу расплатиться прямо сейчас. В больнице мне дали самое необходимое…

– Любой девушке нужны те средства по уходу за кожей и волосами, к которым она привыкла, – пришла на помощь Пибоди. – А еще косметика и удобная одежда. Кстати, у вас милая пижама.

– Мне ее дала Джилли – одна из медсестер. Сказала, что просто впишут цену в счет. – Глаза Дафны наполнились слезами. – Я не знаю, как его оплатить. У меня есть страховка, но я понятия не имею, как она действует и покроет ли все расходы. Дел… доктор Нобл посоветовал ни о чем не беспокоиться, а когда я буду готова, поговорить с адвокатом, который занимался делами Энтони, моего мужа.

– Хороший совет. Вообще-то я как раз собиралась сегодня связаться с его адвокатом, обсудить кое-что.

Лицо Дафны заметно просветлело.

– Может, вы спросите, что мне делать? Как заплатить за больницу и отель, если мне придется переехать.

– Обязательно спрошу. Его зовут Рэндал Уиз?

– Думаю, да. Перед тем как мы с Энтони поженились, я подписала какие-то бумаги, но потом всеми делами занимался только муж.

– Понятно. Дафна, вам известно, что есть еще две супружеские пары, на которых напали точно так же, как на вас?

Дафна поджала губы и кивнула.

– Вы с ними встречались. С одной женщиной вы работали в комитете, а с другой пересекались на благотворительном вечере.

– Правда?

– Роза Патрик.

– Простите, я не помню. Не помню никого с таким именем. Я очень плохо все запоминаю. – У Дафны участилось дыхание. – Я должна больше стараться. Очень грубо и неприлично забывать чье-нибудь имя.

– Она не была замужем, когда вы с ней работали. Тогда ее звали Роза Фернандес.

– Конечно, я помню Розу! Очень умная и терпеливая, я постоянно делаю ошибки, а она…

– Неужели? Роза сказала, что вы прекрасный организатор.

– Она просто меня пожалела.

– Вовсе нет. Роза сказала, что с удовольствием поработала бы с вами снова, и даже спрашивала о вас, когда занималась очередным мероприятием.

– Правда?

– Она говорила совершенно ясно.

– Я думала…

– Что?

– Ничего. – Не поднимая глаз, Дафна разглядывала свои руки. – Жаль, что мы перестали общаться.

– Розе тоже жаль. Другая женщина – Лори Бринкман. Вы с ней не знакомились и потому не помните ее по имени. Вы с ней просто столкнулись на одном из мероприятий. Прошлой весной на благотворительном гала-вечере. Вы же на нем присутствовали?

– Да. Я была одета в белое платье от Дилейни и черно-белые вечерние туфли от Рейчел Кэролл. У меня еще была черная вечерняя сумочка от Джокуин Фостер.

– Забавно. Та женщина, о которой я говорю, постоянно забывает даты и время, но помнит все наряды. Наверняка вы тоже помните все свои платья.

– Чтобы произвести нужное впечатление, очень важно одеться подобающим образом и не повторить чей-нибудь наряд.

– Согласна. Вы с Лори Бринкман были в одно и то же время в дамской комнате. Вы плакали.

– Я не помню. – Дафна отвела взгляд. – Наверное, она ошиблась.

– Когда она спросила, вы ответили, что у вас болит голова.

– У меня бывают головные боли. Моя слабость.

– У меня тоже бывают. И пусть кто-то попробует назвать меня слабой, сразу надеру ему задницу.

– Я… – Дафна запнулась, до нее словно только дошли слова Евы. – На них напали, как на меня? Роза пострадала, как я?

– Роза была первой.

– Ужас! – В глазах, которые на смуглом лице казались ярко-зелеными, блеснули слезы. – Роза мне очень нравилась. Такая умная, веселая и добрая! Она… она…

– Я ее сегодня видела. Она держится. Ей сильно досталось, да вы и сами знаете, каково это. Но она встречалась с психологом и разговаривала с Лори. Разговоры помогли им обеим. Они бы хотели увидеться с вами, поговорить.

– Ох, не знаю… Не знаю, можно ли мне с ними встречаться. – Голос Дафны зазвенел, взгляд заметался по комнате.

– Его здесь нет, он ничего не сможет вам запретить.

Дафна перестала теребить пижаму, стиснула руки на коленях.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Давайте пока оставим эту тему. Я хочу сказать, что обе женщины прекрасно вас понимают. Они хотят поговорить с вами потому, что это может вам помочь, как помогло им. Пибоди оставит их контакты, а вы сами решите, хотите ли с ними общаться.

– Им стыдно? – прошептала Дафна.

– Уже нет, потому что они не совершили ничего постыдного. Они выжили, Дафна, и вы тоже. Этот человек… Слушайте: любой, кто пользуется слабостью других людей, оскорбляет, причиняет им боль, ограничивает их действия… Вы меня слышите?

Ева подождала, пока Дафна кивнет.

– Любой, кто намеренно унижает слабых, заставляет их чувствовать себя беспомощными… Такие люди – трусы. Это они на самом деле слабаки, и это им нужно стыдиться. А принять предложенную помощь вовсе не стыдно. Вы сказали, что Роза умная, веселая и добрая. На мой взгляд, Лори тоже такая. Нам всем не помешает почаще общаться с умными, веселыми и добрыми людьми. Подумайте об этом… Пибоди?

– Уже сделано. – Пибоди нажала на иконку на своем портативном компьютере, достала распечатку и положила на тумбочку у кровати. – Как только решитесь.

– Наверное, я поговорю с Делом и доктором Мира, спрошу их совета.

– Прекрасная мысль! А пока мы не ушли, может, вы вспомнили еще что-нибудь?

– Простите, каждый раз, когда я думаю об этом, у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как его руки сжимают мое горло…

– Ничего страшного, если не помните.

– Я… у меня есть вопрос.

– Давайте.

– Как случилось, что мы все были в одном и том же месте? Что я знаю Розу и встречала ту, другую, женщину? Как такое может быть?

– Хороший вопрос. Я думаю над ответом.

Ева вышла, увидела, что женщина-полицейский болтает с парочкой медсестер, и махнула ей рукой, приглашая вернуться на пост.

– Все признаки в наличии, – заметила Пибоди. – Покорная, самокритичная, неспособная принимать решения без указаний. Судя по всему, утратила связь с родными и близкими.

– Да, классический пример женщины, подвергшейся насилию в семье, – согласилась Ева. – Свяжись с адвокатом. Нам нужно с ним поговорить.

– Думаешь, Дафна захочет пообщаться с другими женщинами?

– Возможно, если на этом настоят ее врачи. Дафна нам явно обрадовалась, ведь в палате она почти все время одна. Думаю, она привыкла к одиночеству, привыкла радоваться любой возможности поговорить с кем-то. Я свяжусь с ее приемной семьей, посмотрим, что это нам даст.

Когда они ехали на лифте вниз, Ева сверилась с наручным коммуникатором.

– Сообщи Доминик, что я уже еду к ней, а сама поезжай на место преступления. Ты лучше знаешь, какие вещи нужны Дафне. Собери все необходимое и через полицейского отправь в больницу. Я либо заеду за тобой на обратном пути, либо встретимся у «палочки-выручалочки» или у адвоката.

– Хорошо. Бедняжка даже не знает, есть ли у нее деньги, чтобы заплатить за больницу или снять номер в отеле.

– Посмотрим, что скажет адвокат. Возможно, у нее хватит денег, чтобы купить чертов отель.

– Ей это не нужно. Знаю, ты всегда в первую очередь подозреваешь супруга или партнера, ну, или любого, кому больше всего выгодно, однако невозможно представить, что эта несчастная, напуганная женщина организовала убийство своего богатого жестокого мужа.

– Согласна. Дафна – жертва, а не преступница. Уверена, она понятия не имеет, что там в завещании ее мужа. Но мы должны все выяснить.

На первом этаже Ева покопалась в кармане, достала деньги.

– Вот, поезжай на такси.

– Спасибо огромное, в такой снегопад? На метро или пешком получится легче и быстрее. Я еще быстрее тебя попаду к «палочке-выручалочке». Я отправила ее адрес тебе на коммуникатор.

– Смотри, не заиграйся Дафниной косметикой! – крикнула Ева вслед Пибоди, когда та пошла в другую сторону.

Глава 11

Ева заметила незанятый машинами пятачок – маленькое чудо! – и решила, что вполне может пройти два с половиной квартала под густым снегом. Неисправимый оптимист наверняка бы назвал пронизывающий ветер бодрящим. Ева ненавидела оптимистов.

Она засунула руки в карманы и привычно удивилась, когда обнаружила там перчатки. Натягивая их, Ева подумала, что сегодня день чудес.

Мимо пронеслась изящная азиатка лет двадцати, одетая в облегающую голубую куртку, голубой вязаный колпак с болтающимся на длинном конце помпоном и голубые, отороченные мехом сапожки. Девушка держала на поводке двух пятнистых собак, которые весело рысили рядом, словно на летней пробежке в парке. Явно неисправимая оптимистка! В глазах собак тоже читалась веселая безуминка.

У Беллы точно такой же взгляд, подумала Ева, представив дочурку Мэвис. Дети и собаки: кто знает, о чем они думают? Замышляют очередную шалость, не иначе.

Куда больше Еве понравилась грузная немолодая женщина в поношенных черных ботинках и теплом черном пальто, которая, сгорбившись, тяжело брела ей навстречу. На лице женщины застыло кислое выражение. Она явно думала: «Гребаный снег, гребаный город, гребаные люди». Просто и без затей, совсем как ее старые черные ботинки.

Ева прошла мимо тележки, источающей запах вареных соевых сосисок, горячих каштанов и дрянного кофе. Продавец хот-догов хмуро глядел в небо, как будто считал снег личным оскорблением. Тоже все просто и понятно.

На перекрестке она присоединилась к плотной кучке пешеходов, ожидающих зеленого сигнала светофора. Вместе с хлопьями снега вокруг роились обрывки разговоров. Какая-то женщина сообщила подруге, что парень по имени Чип совершенно безнадежный. Мужчина в кашемировом пальто кричал с резким азиатским акцентом в коммуникатор, ругая кого-то за ошибки в отчете. Другой мужчина сжимал ручку маленькой тележки и бормотал себе под нос: «Опаздываю! Черт, опаздываю!»

Краем глаза Ева заметила, как юнец в не по росту большой куртке с множеством карманов незаметно приблизился к трем увешанным пакетами женщинам, которые кудахтали, точно куры, о том, что удалось купить по дешевке, куда пойти перекусить, и какой вокруг красивый снег. Их сумочки висели, точно подношения богу уличных воришек.

Ева протиснулась между ними, вытащила значок, помахала перед носом воришки. Тот нахмурился.

– Я ничего не делал.

– Иди и ничего не делай в другом месте. – Когда парнишка открыл рот, чтобы возразить, она улыбнулась. – Или я что-то сделаю с тем, что уже лежит у тебя в карманах.

– Да вы, копы, штукари, – буркнул воришка и исчез.

Точно, штукари, что бы это ни значило, мысленно согласилась она, переходя дорогу следом за рассеянными дамочками.

Ева ожидала, что офис Лилии Доминик располагается в одном из административных зданий, но увидела четырехэтажный жилой дом, на первом этаже которого обнаружилось кафе с шаурмой и ремонт обуви.

Офис повышенной комфортности, подумала Ева, нажимая кнопку домофона.

Из металлического динамика раздался металлический голос.

– Да?

– Миз Доминик?

– Еще раз да.

– Лейтенант Даллас. Вы разговаривали с моей напарницей, детективом Пибоди.

– Разговаривала. Вы прям минута в минуту.

Когда раздался сигнал, Ева толкнула дверь, вошла и по узкой лестнице поднялась на второй этаж.

Лилия Доминик тоже оказалась не такой, как представляла себе Ева. Молодая женщина примерно одного возраста с радостной владелицей веселых собак стояла, прислонившись к косяку двери в свою квартиру. Из небрежного пучка выбивались пряди рыжих волос, обрамляя дружелюбное личико, бледно-зеленые глаза исподтишка изучали Еву.

– Шикарное пальто! Вживую смотрится еще лучше, чем на экране. Я видела вас на интервью и конференциях. Заходите. Я как раз вернулась с йоги, уже заканчивала, когда ваша напарница мне позвонила.

Это объясняло несколько необычный наряд – золотистое трико под просторным зеленым балахоном.

– Стараюсь провести хотя бы два полноценных занятия в неделю, если, конечно, выкрою время.

Она жестом пригласила Еву в гостиную, разделенную на несколько зон мебелью. С одной стороны расположилась видеозона, с другой – место для переговоров, пространство для работы организовали сзади. И нигде ни пылинки.

– Благодарю, что так быстро согласились на разговор, – начала было Ева, но Лилия перебила.

– Я готова совершить преступление, чтобы с вами встретиться, но убийство, на мой взгляд, это слишком. Обещаю передумать, если вы пригласите меня в качестве личного ассистента для организации и координации всех встреч и событий – кроме арестов, конечно.

Она говорила быстро, почти тараторила, ее речь была такой же энергичной, как улыбка.

– Хотите кофе? У меня есть чуток настоящего, хорошо идет с печеньем, которое прислала бабушка. Моему преподавателю йоги мы ничего не скажем.

– С удовольствием.

– Тогда проходите сюда.

Лилия грациозно скользнула из жилой зоны в рабочую, а оттуда шагнула влево, на крошечную кухню.

– Моя бабушка печет лучшее в трех соседних штатах печенье с шоколадными каплями. Она могла бы целое состояние на нем заработать, – продолжала щебетать девушка, программируя маленький автошеф, доставая две белоснежные кружки, накрахмаленные голубые салфетки и белую десертную тарелочку.

Не прошло и сорока пяти секунд, как изящно сервированный поднос с кофе был готов.

– Перед тем, как мы перейдем к делу, хочу предупредить, что я говорила с Лори. В первую очередь я защищаю их с Айрой интересы. Если бы она попросила меня отказаться от встречи, темнить, притвориться дурочкой или вообще солгать, я бы так и поступила, но ей понравились вы и ваша напарница. А Лори для меня не просто клиент.

– Понимаю.

– Хорошо. Тогда давайте переберемся в гостиную, выпьем кофе с печеньем, глядишь, и эта сложная тема пойдет легче.

Она отнесла поднос в переговорную зону и пристроила его на полированный красный столик, рядом с которым стояли два светло-серых стула.

– Лори сказала, что вы связали убийство доктора Страццы и нападение на его жену с тем, что произошло с ними.

– Мы рассматриваем подобную возможность.

Лилия кивнула, взяла кружку с кофе, откинулась на спинку стула и вновь заговорила, на этот раз чуть медленнее.

– Я узнала о вчерашнем происшествии от бабушки.

– От бабушки?

– Да, она обожает смотреть криминальную хронику и просто с ума сойдет, когда узнает, что я пила с вами кофе. Она – ваша большая поклонница. Это я так пытаюсь оттянуть наш разговор. В отличие от бабушки, я не люблю говорить о преступлениях, а то, что случилось с Айрой и Лори, до сих пор… очень тяжело. Так чем я могу вам помочь?

– Вы знакомы с Розой и Невиллом Патрик?

– Я занимаюсь организацией графика событий для нескольких клиентов. С ней лично я не работала, но она участвовала в тех же мероприятиях, что и мои клиенты.

– Думаю, вы работали с компаниями «У Джако» и «Одинокая звезда»?

– Да. Отличное обслуживание и прекрасная репутация. Обычно в первую очередь обращаюсь к ним. Лори пользуется услугами компании «По высшему разряду», и они тоже у меня на первом месте.

– Как насчет «Одинокой звезды»? Ни Лори, ни Айра не помнят, обращались ли они в эту фирму.

– Точно нет. Возможно, обращалась компания Айры, вернее, их администратор, но я не помню ни одного их мероприятия, для которого нужно было брать что-то напрокат.

– Понятно. А супруги Страцца?

– Я была на их свадьбе. – Лилия взяла десертную тарелку, протянула Еве. – Попробуйте, не пожалеете.

– Вы близко знакомы с Дафной и Энтони Страцца?

– Нет. Они обращались к моей подруге и коллеге Дарси Валентин – это ее настоящее имя! – из агентства по организации мероприятий «Валентинов день». Она занималась их свадьбой и попросила меня помочь. Роскошное было торжество, во Дворце Рорка.

– Неужели?

Заинтригованная, Ева откусила печенье и не пожалела.

– Да, лучшее место в городе для шикарных свадеб. Так что я несколько недель занималась Дафной, хотя всем заправлял доктор Страцца.

Лилия пожала плечами, скрестила стройные атлетические ноги.

– Мы с ним почти не пересекались, он в основном работал с Дарси. Дафна была сказочно красивой невестой и очень милой, свадьба прошла идеально. Верите, некоторые невесты придирчивы до невозможности, настоящие чудовища, но это не тот случай. А вот Дарси не повезло, жених оказался тем еще занудой.

– Значит, с Дафной в основном работали вы.

– Так получилось. Дарси занималась женихом, у нее минутки свободной не было. Доктор Страцца четко дал понять, что ему нужно. Конечно, в этом нет ничего плохого, но он вел себя… скажем, неприятно. О мертвых плохо не говорят, однако Дарси называла его доктором Диктатором, а после свадьбы всем своим сотрудникам дала премию за выдержку. А вот Дафна письменно поблагодарила меня и Дарси, когда они с мужем вернулись из свадебного путешествия. В ней есть спокойное достоинство, которое, как считает моя бабушка, происходит только от хорошего воспитания.

Улыбнувшись, Лилия доела печеньку.

– Мне очень понравилось работать с Дафной. Ей в голову приходили отличные идеи. Она раньше занималась организацией мероприятий, и это было заметно, но доктор Страцца или отвергал их, или выдавал за свои. Терпеть не могу, когда так поступают. А вы?

– Само собой.

– Вот именно. Честно говоря, я его терпеть не могла.

Она выдохнула.

– Значит, три женщины, которых я знаю, пережили ужасное насилие. Я, конечно, не моя бабушка, однако вижу, что здесь есть связь. Вы спрашивали меня про компании «У Джако» и «Одинокая звезда». Я довольно хорошо знаю их сотрудников, с некоторыми дружу. Готова поклясться, что никто из них не пошел бы на такое преступление.

– Наверняка вы обсуждаете какие-то рабочие моменты с людьми из обеих компаний. Может, говорите о клиентах или о том, что уже сделано, а что еще только предстоит сделать.

– Конечно. Можно часами обговаривать меню, декор, столовое стекло, скатерти и салфетки, координировать расписания, маршруты, программы. Что подходит клиенту А, не работает с клиентом Б. И, конечно, профессиональные байки. – Лилия откинулась на спинку стула. – О, у меня их хватает. Мы многое обсуждаем. Только сегодня я рассказала приятельнице на занятиях йогой о своей новой клиентке, которая позвонила мне вчера потому, что решила поехать на Борнео в определенный отель и поселиться в определенном номере, причем уехать туда она собиралась уже сегодня. Всего один день, чтобы организовать поездку, забронировать отель и спа-процедуры. Очень популярный курорт, особенно в это время года, плюс, номер, который хотела клиентка, уже заказан и… Впрочем, неважно.

Лилия всплеснула руками.

– Но мы не обсуждаем конфиденциальную информацию. То есть мне и в голову не придет трепаться на местном рынке, что клиенты Смит и Джонс со Второй авеню завтра уезжают в Европу и пробудут там две недели. Это неосмотрительно; пока дом клиентов пустует, его запросто могут ограбить. Хотя я могу рассказать об этом Дарси, если придется к слову, или если мы обе знакомы с клиентами.

– А у вас пытались что-нибудь выведать?

– Само собой. В основном репортеры светской хроники, и тут важно не сболтнуть лишнего. Если, конечно, сам клиент не захочет, а бывает, они хотят, чтобы я проболталась, как бы случайно. Черт! – Она обхватила голову руками. – Могла ли я обмолвиться о поездке Лори и Айры? Не знаю. Их фамилию я бы точно не назвала, потому что для меня они Лори и Айра, но могла ли я упомянуть какие-нибудь подробности? Правда, не знаю.

– Вы были организатором поездки?

– Да, заказала транспорт до Хэмптонс и обратно, проследила, чтобы машина, которой они там пользуются, была в порядке, а к их приезду дом открыли, постельное белье поменяли, цветы и продукты доставили. Проверила список гостей: кого ждали только на ужин, а кто должен был остаться погостить на все выходные. Договорилась с компанией «По высшему разряду» о званом обеде в честь Дня благодарения. Заказала для Лори и Айры воскресный бранч в Хэмптонс. Даже составила для домашнего дроида список вещей Лори, чтобы она не заморачивалась со сборами.

– Как вам это удается?

– Благодаря компьютеру. Там все мои записи.

– Раньше Лори и Айра ездили в подобные поездки?

– Каждый год. У них такая традиция. Я не могу отмечать День благодарения с ними – мои родные живут в Нью-Гэмпшире, туда я и езжу. У Лори с Айрой собираются близкие друзья со своими семьями. Я занимаюсь организацией, в том числе транспортировкой некоторых гостей, бронированием гостиничных номеров или съемных квартир, так как в доме все не помещаются. Делаю заказы, назначаю встречи. Айра увлекается гольфом – там есть крытое поле для гольфа на девять лунок, – и он любит играть по утрам. Еще я вместе с домашним дроидом слежу за их гардеробом, договариваюсь с парикмахером Айры за три дня до отъезда и за день – со стилистом Лори. Я…

– Наверняка они всегда стригутся в одном и том же месте.

– Айра ходит в мужскую парикмахерскую, где делают потрясающие классические прически, а Лори уже много лет стрижется и красится у Артура из салона «Серенити».

– И в привычной обстановке они, возможно, говорят о своих планах, о том, как ждут эту поездку и предвкушают встречу с друзьями и близкими.

– Да, скорее всего. – Линда запустила пятерню в волосы, и еще несколько рыжих прядей упали на ее лицо. – Вы имеете в виду, что об их отъезде могли узнать и не от меня.

– Конечно, и даже не от них самих. Возможно, кто-то из друзей или коллег Лори и Айры где-то обмолвился, что они уезжают на День благодарения. Или нападающий следил за кем-то из них или за обоими сразу еще до того, как они уехали. Сотрудники Айры тоже знали о поездке и о том, когда он вернется.

– Вы правы. Только теперь мне хочется хороший глоток вина вместо кофе.

– Давайте-ка зайдем с другой стороны. Лори утверждает, что встречала Розу Патрик еще до нападений.

– Да. Правда, они едва знали друг дружку, и Лори не сразу сообразила, что к чему: когда она пару лет назад встретила Розу, та еще не была замужем за Невиллом и носила девичью фамилию. Они поняли, что уже знакомы, только после того, как стали обсуждать случившееся.

– А Роза знает Дафну, они вместе работали на благотворительном мероприятии. Лори разговаривала с Дафной прошлой весной.

– Вот как?

– На благотворительном гала-вечере «Слава искусству». Вы тоже там присутствовали.

– Да, я сидела за столиком Лори и Айры, там еще были Рия и Маршалл Викер. Дафну я не видела. Я бы ее узнала.

– Вы вместе были в дамской комнате.

Растерянность на лице Лилии сменилась сомнением, затем девушка энергично помотала головой.

– Я уверена, что не видела Дафну Страцца. Я помню все имена и лица, а у нее необыкновенно красивое лицо.

– Лори с ней разговаривала. Дафна плакала.

– Теперь припоминаю. Так это была она?.. Лори сказала, что разговаривала с красивой женщиной в роскошном платье, которая выглядела очень несчастной, со слезами на глазах и синяком на руке. Я тогда сидела на диване и болтала с приятельницами. Сама я Дафну не видела.

– Если обратиться к прошлому, вы, случайно, не помните, кто-нибудь уделял Лори слишком много внимания? Может, вы испытывали неловкость в чьем-либо присутствии?

– Нет, не помню. Поверьте, с тех пор, как на Лори и Айру напали, я много раз прокручивала в мыслях тот вечер. Было очень весело и море выпивки, приглашенные звезды, танцы. Я пришла без спутника и потому общалась с разными людьми: новые клиенты никогда не помешают.

– Вскоре после этого вечера вы занялись организацией поездки Бринкманов.

– Да. Я обычно начинаю подготовку ко Дню благодарения в первую неделю мая. Думаете, это важно?

– Вполне возможно.

– Я могу прислать вам имейлы, разработки маршрута, все, что хотите. Я уже отправляла все это детективам…

– Знаю. У меня все это есть.

«И теперь я еще раз внимательно все изучу».

– Ваш коммуникатор сигналит уже третий раз с тех пор, как я здесь, – заметила Ева. – Вы не ответите?

– После разберусь.

– Вы обычно отвечаете на звонки?

– Нет, если общаюсь с клиентом или с лучшим копом Нью-Йорка. Но я всегда перезваниваю.

– А если вы, скажем, работаете с поставщиком услуг или помогаете организовать мероприятие, а в это время вам звонят, чтобы подтвердить бронирование, перенести что-то или добавить, вы сразу отвечаете?

– Обычно да.

– А когда вы с друзьями или на свидании?

– Когда я на свидании, то извиняюсь и отвечаю на звонок, если считаю нужным. Когда я с друзьями, то смотрю, кто звонит, и, если нужно, отвечаю. Так что я вполне могла сказать о поездке или о каких-то деталях в присутствии постороннего человека. – Лилия прижала руку к животу. – Мне нехорошо.

– Вы не виноваты, даже если преступник получил информацию именно таким путем. Как не виноват и Айра, если он обмолвился о своих планах, сидя в парикмахерском кресле, и Лори не виновата, если она упомянула о поездке за обедом с подругой. У преступника была программа действий, и он нашел способ узнать все, что ему нужно.

Раздался сигнал домофона.

– А вот сейчас надо ответить.

Лилия поднялась, подошла к переговорному устройству.

– Да?

– Миз Доминик?

– Еще раз да.

– Это детектив Пибоди.

– Скажите ей, что я сейчас спущусь, – попросили Ева.

– Детектив, лейтенант Даллас говорит, что сейчас спустится.

– Хорошо, я подожду. Спасибо.

Ева поднялась на ноги.

– Могу ли я еще чем-то помочь? – спросила Лилия. – Хоть чем-то?

– Вы вращаетесь в разных кругах: клиенты, поставщики, обслуживающий персонал, друзья, события, приемы. Еще раз все обдумайте, может, что-то и всплывет. Нечто необычное, не вписывающееся в общую картину, или кто-то не в меру любопытный.

– Обязательно обдумаю, честное слово.

Пибоди стояла на тротуаре, задрав голову навстречу падающему снегу, и глупо улыбалась. Господи, еще одна неисправимая оптимистка!

– Я тебя сейчас стукну.

– Взгляни, он такой красивый!

– Холодный, мокрый, и из-за него множество людей за рулем ведут себя как полные придурки. – Ева махнула большим пальцем. – Нам туда.

– И как тебе «палочка-выручалочка»?

– Умная, общительная, расторопная. Обожает Лору Бринкман, сразу видно. А еще она неофициально работала на свадьбе Дафны Страцца.

– Ого, вот это совпадение!

– Вся эта братия – поставщики, организаторы, обслуга – любит поговорить, – продолжила Ева. – В основном на профессиональные темы. Обмениваются подробностями, которые легко подслушать. Когда, где, сколько, в общем, все в таком роде. Наш преступник умеет слушать, знает, как по крупицам собрать нужную информацию. Может, он проследил за Лилией. Либо взломал ее коммуникатор или компьютер, наверняка он соображает в электронике. Тем более ни в доме, ни в квартире нет нормальной системы безопасности. Он вполне мог проникнуть в ее квартиру, просмотреть записи, выяснить все необходимое. Множество вариантов.

– Думаешь, они знакомы?

– Думаю, с ее-то работой она пересекается с кучей народа. Готова поспорить, что преступник был на благотворительном гала-вечере «Слава искусству» и именно там подобрал будущих жертв.

– Всех троих.

– О, вряд ли он остановился на троих. Вокруг столько красивых женщин, черт возьми, замужних красивых женщин. Множество богатых супружеских пар, которые отвечают его требованиям.

Они добрались до машины, и Ева села за руль.

– Либо преступник из обслуги, и потому на него никто не обращает внимания, либо он из того же круга, что и его жертвы. В любом случае он легко выбирает цели и узнает нужную информацию.

Прежде чем тронуться с места, Ева бросила взгляд в зеркало заднего вида, увидела вылетающую из-за угла машину, которая резко затормозила, едва не врезавшись во встречный автомобиль, вильнула и крутанулась на месте, когда водитель изо всех сил вывернул руль.

– Снег, – мрачно буркнула Ева, выезжая на дорогу, и посмотрела на адрес, который Пибоди вбила в автомобильный компьютер. – Это здание принадлежит Рорку.

– Как и большинство остальных.

– Ха-ха, очень смешно. Там его штаб-квартира.

– О, и правда. Мы же едем к адвокату. Я как-то сразу не сообразила, просто подумала об огромной черной башне, нависающей над Мидтауном. А тут нас ждет подземная парковка для важных шишек.

Ева решила найти уличную парковку, просто из противоречия, хмуро посмотрела, как снегопад усиливается. Может, и стоит облегчить себе жизнь.

И правда нависает, признала она, увидев впереди элегантную черную башню. Та с величественным видом возвышалась на фоне белесого неба. Да уж, Рорк любит производить впечатление.

– Что ты узнала о бармене? – спросила Ева, маневрируя в стремительно ухудшающихся дорожных условиях.

– Его дважды арестовывали во время протестов за права животных, участвовал в мирной демонстрации, все обвинения сняты. Работает у Джако около трех лет. Рост – пять футов и шесть с половиной дюймов. Любопытный факт: он входит в Сообщество актеров Ист-Сайда и везде указывает, что его профессия – актер, хотя зарабатывает в основном как бармен.

– Интересно. Надо с ним поговорить.

– Можно попытаться вызвать его в Управление уже сегодня, но, говорят, что снегу наметет не меньше пятнадцати-восемнадцати дюймов, а ближе к вечеру начнется настоящая метель.

– Кто это сказал? – требовательно спросила Ева, крайне возмущенная вмешательством погоды в полицейскую работу. – Кто решил, что начнется метель, и почему пятнадцать-восемнадцать дюймов, а не шестнадцать-девятнадцать?

– Погодные волшебники? – предположила Пибоди.

– Волшебники, как же! Настоящий волшебник заявил бы, что толщина снега достигнет пятнадцать целых шесть десятых дюйма потому, что он так сказал.

– Говорят, что в пригородах будет еще хуже, не знаю почему, – торопливо произнесла Пибоди. – Передают, чтобы люди оставались дома, за исключением экстренных случаев.

– Да пусть говорят, что хотят. Как будто их кто-то слушает.

Раздосадованная, Ева въехала в гараж. Ворота поднялись, едва компьютер сканировал номер машины. Загорелся зеленый свет, и компьютерный голос отчеканил:

– Добрый день, лейтенант Даллас. У вас внеочередная парковка на первом уровне, отсек номер два. Пожалуйста, поверните направо, ехать тридцать два фута.

– Я же говорю, важная шишка, – заметила Пибоди, слегка пожав плечами.

Ева не ответила, просто въехала в отсек.

– На каком этаже адвокат? – спросила она напарницу.

– Фирма «Уиз, Уиз и Хадд» занимает весь восемнадцатый этаж.

Ева направилась к ближайшему лифту. Она еще не успела нажать на кнопку вызова, как компьютер, сканировав их с Пибоди, произнес:

– Добро пожаловать, лейтенант Даллас и детектив Пибоди. У вас есть разрешение подняться на любой этаж в скоростном режиме.

Двери лифта открылись. Ева ткнула пальцем напарницу, которая стояла, открыв рот, и вошла в лифт. Пибоди последовала за ней, еле слышно шепча: «Важная шишка» и пожимая плечами.

– Восемнадцатый, – приказала Ева, и лифт немедленно заскользил вверх, набирая скорость.

– Адвокатское бюро «Уиз, Уиз и Хадд», – объявил механический голос, и секундой позже двери лифта открылись.

Одна-единственная женщина с белыми, как снег за окном, волосами, уложенными в высокую прическу, управлялась за длинной стойкой делового черного цвета. С одной стороны помещения располагалась фешенебельная, но вполне стандартная зона ожидания, с другой обнаружилось большое количество горшков с карликовыми деревьями, увешанными крошечными апельсинами и лимонами, и две скамьи из черного камня.

– Добрый день. – Секретарь встретила посетительниц быстрой профессиональной улыбкой. – Дороги, должно быть, ужасные.

– Не самые лучшие. – Ева положила жетон на стойку. – Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. У нас встреча с Рэндалом Уизом.

– Да, детектив Пибоди договорилась о встрече. Сейчас свяжусь с офисом мистера Уиза.

Женщина постучала по наушнику.

– Карсон, к мистеру Уизу пришли полицейские. Конечно. – Она снова тронула наушник. – Мистер Уиз скоро освободится. Его помощник сейчас выйдет и проводит вас.

– Хорошо. А где ваши коллеги? – Ева показала на пустые рабочие места за стойкой.

– Мы отправили многих сотрудников домой. Метель будет очень сильной.

– Но вы-то остались.

– Я выросла в Висконсине, – с непринужденной улыбкой ответила секретарь.

– Наверняка вы знаете почти всех, кто сюда приходит. Вы знакомы с Дафной Страцца?

Улыбка на лице женщины поблекла.

– Нет. Ужасное происшествие. Надеюсь, она поправится.

– Ей уже лучше. А доктора Страццу встречали?

– Да. Он наш давний клиент. Вернее, был нашим клиентом.

– Не помните, когда он приходил в последний раз?

– Так сразу и не скажу. Довольно давно. Они с мистером Уизом чаще встречаются в клубе, чем здесь… А вот и Карсон.

Карсон – тощий, длинношеий, с короткими каштановыми волосами, разделенными безукоризненным косым пробором, – вошел в широкий дверной проем.

– Лейтенант, детектив, я провожу вас в офис мистера Уиза. Миз Миддерман, мистер Уиз велел передать, чтобы вы переключили все на автоматический режим и ехали домой, как только сочтете нужным.

– Спасибо, Карсон, я пока останусь.

Размашистой, слегка неуклюжей походкой Карсон повел Еву и Пибоди по широкому, но тихому, как церковь, коридору с многочисленными дверями, мимо конференц-зала и юридической библиотеки, где двое молодых сотрудников сгорбились над ноутбуками и обсуждали что-то благоговейным шепотом. Возле комнаты отдыха, укомплектованной небольшой кухней и торговыми автоматами, он повернул и направился к раздвижным дверям из полированного дерева. Постучал, дождался короткого звонка и раздвинул створки.

– Мистер Уиз, к вам лейтенант Даллас и детектив Пибоди.

– Хорошо-хорошо, Карсон. Принесите нам латте, а потом отмените все, что у меня запланировано на сегодня. Поеду-ка я лучше домой.

– Да, сэр.

Карсон вышел в боковую дверь. Уиз откинулся на спинку большого кожаного кресла за внушительным письменным столом и окинул посетительниц оценивающим взглядом.

Глава 12

Адвокат Страццы оказался немолодым, умудренным жизнью человеком с растрепанной, как у безумного ученого, гривой серебристых волос и обветренным лицом, на котором выделялись крючковатый нос и колючие голубые глаза. Одет он был в типичный для юристов темно-синий костюм в тонкую серую полоску. Наряд дополняли идеально повязанный красный галстук и уголок красного носового платка, выглядывающий из нагрудного кармана.

– Я знал Энтони больше двадцати пяти лет, – произнес Уиз раскатистым голосом. – Сейчас пытался подсчитать и понял, что за все это время он мне нравился дней десять, не больше. Тем не менее я в ужасе от того, что произошло с ним и его женой.

Уиз махнул рукой, показывая на стулья для посетителей – кожаные, глубокого винного цвета, – которые стояли лицом к его столу.

– Вас, наверное, удивило, что адвокат добровольно выдает подобную информацию, но у меня нет мотива и с четверга по воскресенье я был в Майами, участвовал в ежегодном любительском турнире по гольфу. Это легко проверить.

– Проверим, если сочтем нужным.

Вернулся Карсон, нагруженный подносом с тремя огромными чашками. Сноровисто их расставил, поглядывая украдкой на снегопад за окном.

– А теперь отмените все мои встречи, Карсон, и ступайте домой. Тогда вы сможете бросать встревоженные взгляды из окна своей квартиры, а не из моего кабинета.

– Да, сэр.

Карсон вышел и закрыл за собой дверь.

– Почему вы недолюбливали Энтони Страццу? – спросила Ева. – Кроме тех десяти дней?

– Краткий ответ прозвучит так: он был малоприятным типом. И наверняка вы, с вашим-то опытом и чутьем, уже это поняли. Тем не менее, когда несколько лет назад я сломал ногу и повредил локоть во время неудачного спуска на лыжах, он проследил, чтобы меня на вертолете доставили в больницу святого Андрея, и сам сделал мне операцию.

Уиз поднял руку, согнул и разогнул ее в локте.

– Как новенькая, даже лучше!.. А что с Дафной? Мне нужно поговорить с ней в ближайшее время, так как я доверенное лицо Энтони и распорядитель его имущества.

– Она находится под присмотром врачей. Вот только у нее нет желания возвращаться домой.

– Вполне объяснимо.

– Дафну выпишут из больницы завтра или послезавтра, и к тому времени ей понадобятся средства к существованию.

– Средства к существованию?

– Да, она утверждает, что у нее нет ни цента.

– Но… – Уиз замолчал на полуслове, сделал глоток кофе с молоком. – Понимаю. Конечно, я обо всем позабочусь.

– Как вы думаете, почему миссис Страцца оказалась в ситуации, когда ей нечем заплатить за отель или за лечение, которое не входит в страховку?

– Лейтенант, я понятия не имею, как Энтони распоряжался финансами на ведение хозяйства.

– Но, будучи адвокатом, доверенным лицом и распорядителем имущества, вы можете рассказать о завещании Страццы и наследстве его жены.

– Если ее вот-вот выпишут, значит, она достаточно здорова, чтобы поговорить со мной?

– Дафна молода, у нее крепкое здоровье, и, хотя ей сильно досталось, сейчас она в надежных руках.

– Может, Энтони и мертв, но есть адвокатская тайна и конфиденциальность. В мои обязанности входит забота о благосостоянии пережившей его супруги.

На холодный и пристальный взгляд Ева ответила точно таким же.

– Мы можем долго сидеть здесь и рассуждать об адвокатской тайне и судебных распоряжениях, а в это время преступник, который убил вашего клиента и изнасиловал его жену, готовит новое нападение. А пострадавшая супруга вышеупомянутого клиента будет тревожиться еще сильнее, потому что осталась без средств к существованию. Или мы можем отбросить условности…

Уиз нахмурился, побарабанил пальцами по столу, затем поднялся и подошел к маленькой зеленой площадке для мини-гольфа, расположившейся с одной стороны комнаты.

– Вы играете? – поинтересовался он.

– Нет, – ответила Ева. Пибоди покачала головой.

– Помогает думать.

Он закатил мяч в лунку, достал оттуда, установил на узкой зеленой полосе, еще раз отправил в лунку.

– Я опишу ситуацию в общих чертах, – произнес он. – Так сказать, гипотетически. Клиенты, которые обращаются ко мне за помощью в распоряжении наследуемым имуществом, как правило, имеют разветвленную систему финансов, и потому документы редко бывают простыми и понятными. Тем не менее некоторые клиенты требуют именно однозначности.

Он вернулся к столу, взял чашку с латте.

– Еще есть такие, кто по злобе, а иногда и небезосновательно, намерены оставить кого-то из семьи без наследства или установить ограничения по наследованию. Кое-кто желает завещать основную часть своего состояния на благотворительность либо какой-нибудь организации. Скажем, больнице, где он проработал много лет, но с условием, что средства можно тратить только на определенные цели, с указанием имени жертвователя.

– Понимаю.

– Клиент может состоять в браке или иметь постоянного партнера, и, если у клиента есть недвижимое имущество, скажем, дом, он может оставить его пережившему супругу, точно так же, как и подарки, полученные во время супружества или партнерства. Например, ювелирные украшения, одежду, меха. Возможно, этот самый клиент составил точный список принадлежащих ему произведений искусства, обстановки и всего остального, указав, что именно перейдет по наследству супругу или партнеру, а что должно быть продано на аукционе с последующей передачей вырученных средств на определенные в завещании цели.

Уиз помолчал и продолжил:

– Как адвокат, который работает с большим количеством завещаний и распоряжается наследуемым имуществом, я бы, конечно, посоветовал клиенту учредить доверительный фонд для супруга или партнера, чтобы по меньшей мере содержать эту недвижимость и погасить все залоговые обязательства. Иногда моими советами пренебрегают.

– Ясно.

– Позвольте еще заметить, что в данном гипотетическом случае потребуется около двух лет, чтобы все уладить, даже по ускоренной схеме. В течение этого времени недвижимость нельзя продавать, если это будет противоречить условиям завещания. Если вы будете разговаривать с Дафной до меня, скажите, пусть не волнуется, наша контора предоставит любую сумму на ее расходы.

– Хорошо. Вы занимались ее брачным контрактом?

Уиз вздохнул, да так громко, словно бык фыркнул.

– Да. И, повторю еще раз, я не вправе обсуждать подробности. Однако замечу: хотя я настоятельно рекомендовал Дафне нанять адвоката, чтобы он проверил соглашение, она не послушалась. А время, которое потребовалось на составление контракта, отвечающего требованиям Энтони, не входит в те десять дней, когда он мне нравился.

– Боюсь, у нас есть доказательства дурного обращения Энтони Страццы с женой? Он применял к ней психическое, физическое и, возможно, сексуальное насилие.

Уиз резко встал из-за стола, пристально посмотрел на зеленую полоску мини-гольфа.

– Нет, не поможет…

Он отвернулся и уставился сквозь стекло на густой снегопад.

– Мы с Энтони редко общались в неформальной обстановке, хотя посещаем один и тот же клуб – душное, старомодное местечко, которое я нежно люблю. У нас мало общего. Я бы не удивился, если бы вы сказали, что он оскорблял ее словесно, помыкал ею, заставлял вести себя определенным образом. Но вы утверждаете, что он применял силу?

– Я не вправе обсуждать подробности.

– Туше, – признал адвокат со слабой улыбкой. – Я видел ее всего несколько раз. Юная, свежая, необычайно привлекательная. Честно говоря, я не ждал, что их брак продлится долго. Думал, что кому-то из них или сразу обоим вскоре наскучит семейная жизнь, и последует развод. Но я даже не подозревал – хотя, повторюсь, я недолюбливал Страццу, – что он будет жестоко обращаться с Дафной. Не знаю, как бы я поступил, узнав такое.

Он вернулся, вновь сел за стол.

– У меня есть дочь. Ее фамилия тоже в названии фирмы, мы работаем вместе. Три года назад она вышла замуж и вот-вот подарит мне первого внука. Я очень хорошего мнения о своем зяте, можно сказать, души в нем не чаю, но если бы он ударил мою дочь, то я переломал бы ему руки. Нет, наверное, я все-таки знаю, как поступил бы, если бы мне стало известно, что Энтони плохо обращается с Дафной.

Уиз откинулся на спинку стула.

– У меня есть сын. Он не пошел по моим стопам и не стал адвокатом, как три поколения мужчин в нашей семье. Он один из ваших. – Уиз улыбнулся. – Если бы я узнал, то обратился бы к Нельсону, попросил бы разобраться.

– Детектив Нельсон Уиз, напарник лейтенанта Мерсера… – сказала Ева. – Хороший коп.

– Приятно слышать.

– А как насчет первой жены Страццы?

– Как я уже говорил, мы мало общались с Энтони. Я не занимался его разводом, поручил одному из сотрудников. Насколько я помню, бывшая жена Энтони согласилась на денежную компенсацию и уехала из страны.

– Понятно.

– Передайте Дафне, что наша фирма к ее услугам и что я хотел бы как можно скорее с ней поговорить. Что касается лечения, то его оплатят за счет наследственного имущества, я об этом позабочусь. Также мы обеспечим Дафну необходимыми средствами на жилье и другие расходы. А теперь, если у вас больше нет вопросов, я хотел бы поехать домой и налить себе большую порцию виски.

* * *

– Для законника он вполне приличный человек, – заметила Пибоди, когда они покинули кабинет Уиза. – И латте у него хороший.

– Еще одна галочка в графе «Малоприятный Страцца».

Вернувшись в приемную, Ева заметила, что женщина с белоснежными волосами по-прежнему в одиночку управляется со всей техникой и, похоже, совершенно очарована Рорком, который небрежно облокотился на стойку.

Он обернулся и одарил Еву неотразимой улыбкой.

– А вот и мой коп с Пибоди.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила Ева.

– Говорю восхитительной Донне, что на сегодня мы прекращаем почти все операции и я попрошу жену подбросить меня до дома.

– Я не еду домой.

– Тогда подвези меня туда, куда ты едешь. Вы все-таки не хотите уходить, Донна.

– Не хочу. Я люблю снег.

Ева направилась к лифту и сурово взглянула на Рорка, когда двери закрылись.

– Она тебе в матери годится!

– И что?

Ева только покачала головой и отправила лифт на первый уровень гаражей.

– Ты отследил нас до офиса Уиза?

– Ничего сложного. Как дела, Пибоди?

– Прекрасно. Я тоже люблю снег. По дороге домой собираюсь заглянуть на рынок, купить все для супа, может, и для хлеба на пиве. Он быстро печется.

– Хлеб на пиве? – переспросил Рорк, явно заинтересованный.

Пока Пибоди объясняла Рорку тонкости хлебопечения, Ева не слушала, прикидывая, что она уже знает, что пока нет, и что будет дальше.

– Поезжай домой, – велела Ева Пибоди, когда они добрались до нужного этажа. – Готовь суп и хлеб из пива.

– Правда?

– Напиши все, что тебе известно о бармене, составь отчет о нашей встрече с Уизом. Проверь вместе с Кармайкл и Сантьяго список гостей, перешли мне и, на всякий случай, проверь алиби Уиза с вечера субботы до утра воскресенья.

– Сделаю.

– Вызвать тебе машину? – предложил Рорк.

– Спасибо, тут до метро два шага, доеду до центра без сумасшедших водителей. Все нормально, Даллас.

– Я сама намерена поработать из дома. Все равно сейчас остались одни бумажки. С работой в поле на сегодня закончим.

– Я все сделаю. До завтра. Ах, какой снег! – добавила Пибоди.

Почти пританцовывая, она зашагала к метро.

– Поведешь ты, – сказала Ева Рорку. – Мне нужно кое-что проверить.

Пока Рорк пробирался сквозь пробки, она проверила почту и прочитала отчет из лаборатории.

– Вся кровь на трупе и на пострадавшей принадлежит супругам Страцца. Другой крови в комнате не обнаружено, значит, если Страцца нанес преступнику удар, то крови либо не было, либо она не попала на место преступления.

– О чем это говорит?

– Страцца ломает стул, атакует. Скорее всего, он высвободился не полностью, к тому же его сильно избили. Убийца хватает тяжелую вазу и бьет Страццу по голове. Дафна, возможно, еще связана и/или без сознания. Может, просто оглушена, но я все-таки склоняюсь к отключке, так как Моррис считает, что между первым ударом и ударами, повлекшими за собой смерть, прошло около пятнадцати минут.

– Большой промежуток.

– Да.

Почти целая жизнь, подумала Ева и продолжила:

– Вероятно, убийца решил, что Страцца умер или умирает, а Дафна связана или без сознания. Он выходит из спальни, чтобы обчистить сейфы, собрать все, что ему понравилось, убрать следы. Возможно, он испачкался кровью. Или воспользовался временем, чтобы еще раз изнасиловать женщину. Он возвращается, чтобы забрать пластиковые стяжки, веревку, клейкую ленту, в общем, все свое барахло.

И складывает в чемоданчик, который, по словам свидетелей, он нес в руках, подумала Ева.

– Он развязывает Дафну – раньше он освобождал других жертв, так что, скорее всего, действует по той же схеме. Но тут на него бросается Страцца, живой. Убийца бьет его вазой. Дафна пытается его остановить или просто убежать. Он ударяет ее, она падает, разбивает голову об изножье кровати. Очевидно, Дафна ползла по крови, своей и мужа. Ее ладони и колени были перепачканы кровью.

Ева замолчала, проверила еще кое-что, уставилась на снег.

– Страцца ей почти ничего не оставил. Издевается над ней даже после смерти.

– Что ты имеешь в виду?

– Адвокату пришлось говорить обиняками, использовать гипотетическую ситуацию, но он помог нам гораздо больше, чем я ожидала. Он недолюбливал Страццу.

– А что, кто-то его любил?

– Насколько я знаю, нет. Как бы то ни было, Страцца оставил почти все свое состояние больнице, но на определенных условиях. Деньги должны быть потрачены на то, что он указал в завещании, и с использованием его имени.

– А что досталось жене?

– Она получит дом, одежду, украшения – которые украли, – и все, что останется, после того, как продадут вещи, предназначенные Энтони для аукциона. Никакого доверительного фонда, чтобы содержать дом или погасить залоговые обязательства. У меня создалось впечатление, что дом не свободен от обременений. И, раз уж ты вмешался, то можешь это проверить.

– Не премину.

– И хорошенько покопайся в его финансах.

– Предвкушаю удовольствие. Радуюсь, как Пибоди снегу.

И ведь не обманывает, промелькнуло у Евы в мозгу. Слава богу, Рорк не отъявленный оптимист, хотя порой на него находит.

– Ты видел дом. На твой искушенный взгляд, сколько он стоит?

– Городской особняк в прекрасном состоянии и в престижном районе? От двенадцати до пятнадцати миллионов. Если только он не заложен, Дафна будет купаться в деньгах.

– Адвокат говорит, что дом нельзя продать, пока не утрясут все формальности, а это займет год или, скорее, два. Страцца не хотел, чтобы Дафне просто так достались его денежки, если он умрет первым. Я не знаю подробности их брачного контракта, но Уиз дал понять, что Дафну облапошили. Он сказал, что советовал ей нанять адвоката, но она этого не сделала.

– И ты тоже, как выяснилось.

Ева посмотрела на мужа.

– Ты меня облапошил?

– Нет, но… – Рорк поднял руку, опустил. – Мы же пришли к соглашению, правда?

– И вот еще: Страцца устроил все так, что Дафна в нем нуждалась. Ни работы, ни семьи – я обязательно свяжусь с ними, когда приедем домой, хочу узнать, в чем дело, – ни друзей. Классический случай. Дафна полностью зависела от него, а он составил завещание так, чтобы ей достались только дом, одежда и подаренные побрякушки. Она почти всегда зовет его «мой муж», очень редко называет по имени.

Ева передернула плечами.

– Меня просто бесит подобная ситуация. Не понимаю, какое отношение она имеет к преступлению, разве только убийца выбрал Дафну потому, что почувствовал ее слабость. Решил, что она легкая добыча. Возможно, такой же он счел Розу. Однако Лори не производит впечатление слабой.

Она еще немного поразмышляла об этом, пока Рорк заезжал в ворота, затем положила руку ему на плечо.

– Остановись на минутку.

Когда Рорк выполнил ее просьбу, Ева опустила руку, переплела пальцы с пальцами Рорка.

– Ненавижу зиму. Зимой холодно, сыро, грязно и неудобно. Но вот на это посмотреть стоит.

Домашний дроид очистил только длинную, извилистую подъездную дорожку к дому и крыльцо. Белый покров укутал все остальное, сделав идеально-красивым и дом, поднимающийся из снежного ковра, и каменный контур крыши, похожий сейчас на кружево. Деревья и кусты, словно наряженные в белые норковые шубы, мерцали в свете огней.

– Я рада, что мы приехали домой, – сказала Ева Рорку.

Он наклонился и нежно ее поцеловал.

– Я тоже.

Они подъехали к дому, который осветился еще ярче. Когда Рорк и Ева шагнули в этот свет, там их уже ждали Соммерсет и кот.

– Рано и вместе, – заметил Соммерсет; Галахад прыгнул к Еве и Рорку и вьюном заскользил между двумя парами ног.

– Думаю, что через час или два город окончательно встанет, – сообщил Рорк Соммерсету. – Лучше никуда не ходите.

– Я и не собираюсь. Надеюсь, вы тоже поступите разумно и останетесь дома.

– Легче отменить вечеринку упырей, чем расследование убийства.

Ева бросила пальто на столбик перил.

– Я пока поработаю из дома. – Она начала было подниматься по ступенькам, но остановилась. – Не выходите на улицу. Там холодно, ветрено и скользко.

Она зашагала вверх по лестнице.

– Ты дала указание потому, что беспокоишься о Соммерсете? – спросил Рорк, поднимаясь вместе с женой.

– Конечно. Он поскользнется, его тощую задницу занесет снегом, а я потом разбирайся со смертью без свидетелей. Просто предотвращаю неприятности.

– Ну да.

Рорк обнял Еву за плечи.

– Хочу связаться с приемной семьей Дафны Страцца. Она дала понять, что не хочет, чтобы им сообщили о происшествии, однако мне нужно узнать ее поближе, а также выяснить, что известно ее близким об отношениях Дафны с мужем.

– Зачем?

– Детали. – Ева пожала плечами. – Возможно, благодаря им я или Мира поймем, как помочь Дафне вспомнить нападение.

– Тогда я оставлю тебя, а сам займусь увлекательным копанием в финансах Страццы.

– Да, кстати, его первая жена, возможно, получила, денежную компенсацию. Сможешь выяснить?

– Все занятнее и занятнее.

– Рада, что тебе нравится. Увидимся позже.

Она пошла к себе в кабинет, а Рорк – к себе. Кот немного посомневался, потом выбрал Евин диванчик.

Ева направилась в кухню, потом вспомнила, что может запрограммировать кофе со своего навороченного командного центра. А еще у нее теперь есть камин. Почему бы им не воспользоваться?

Ева включила камин, постояла, глядя на мерцающие языки пламени. И зачем она противилась Рорку, когда тот предложил переделать ее кабинет?.. Она села, запрограммировала кофе, открыла папку с информацией о Дафне и позвонила по видеосвязи приемным родителям Дафны.

Ответила энергичная женщина, слишком молодая, чтобы быть опекуном Дафны. Судя по виду, лет двадцати пяти, волосы невероятно красного цвета с ярко-синими прядками. На мочке левого уха несколько разноцветных колечек, совсем как у Макнаба, в правом – единственная красная серьга. Женщина выглядела почти кричаще яркой и счастливой.

– Я пытаюсь дозвониться до мистера и миссис де Сильва.

– Извините, их нет дома. Что им передать?

– Мне необходимо с ними поговорить. – Ева подняла жетон. – Я лейтенант Ева Даллас из Управления полиции и общественной безопасности Нью-Йорка.

– Нью-Йорка? – Яркая радость застыла, затем превратилась в страх. – Дафна? Что-то случилось с Дафной? Скажите мне, я ее сестра, Тиш де Сильва. Что с Дафной? Она… О, боже, боже… она…

– С ней все в порядке. Как можно связаться с вашими родителями?

– Они на Фиджи, воплощают мечту всей их жизни. Пожалуйста, скажите мне! Я живу здесь, пока они в отпуске, присматриваю за домом и за собакой. Я дам их номер, только скажите, прошу вас!

Не стоит ее мучить, подумала Ева. К тому же Миннесота намного ближе Фиджи.

– Говорю вам, что с ней все в порядке. Она в больнице, но…

– Она попала в аварию? На востоке сейчас жуткий снегопад, я видела репортажи.

– Нет, это не авария.

– Тогда что? Неужели он… – Тиш замолчала, подняла унизанную кольцами руку. – Погодите, дайте мне прийти в себя. Я больше не буду перебивать.

– В прошлую субботу ночью на Дафну и Энтони Страцца напали в их собственном доме.

– На обоих? – Тиш сузила глаза. – Они оба пострадали? Извините, я обещала не перебивать.

– Дафна получила серьезные телесные повреждения, но сейчас ее состояние значительно улучшилось. Вероятно, завтра или послезавтра ее выпишут из больницы. Энтони Страццу во время нападения убили.

Тиш де Сильва и глазом не повела, услышав про смерть.

– А Дафна? С ней все в порядке?

– Да.

– Скажите пожалуйста, где она? В какой больнице?

– Сейчас она в больнице святого Андрея.

– Кто на них напал? Зачем?

– Расследование продолжается.

– Вы еще не знаете? Разве Дафна вам не говорила? По вашим словам, с ней все хорошо, тогда почему она не сказала? Послушайте, со мной вы можете говорить откровенно. Я не истеричка, просто ужасно знать, что Дафне плохо, а мы не с ней. Как только мы с вами закончим, я сразу же свяжусь с нашими родителями, и мне нужно сообщить им правду.

– Вы сказали «нашим родителям», – заметила Ева.

– Родители Дафны погибли, когда ей было девять лет, и с тех пор она жила с нами. Так хотели ее папа с мамой. Семья – это ведь не только кровь, правда? Мы семья Дафны. Она моя сестра. У вас есть сестра?

– Не кровная.

– И все же она у вас есть, – сказала Тиш, проницательно взглянув на Еву. – Тогда вы меня понимаете. Пожалуйста, скажите, что случилось с моей сестрой.

– К ней с мужем применили физическое насилие. Дафна подверглась сексуальному насилию.

– Ее избили и изнасиловали, да?

Глаза Тиш увлажнились, пара слезинок скатились по щекам.

– Да.

– Она в больнице святого Андрея в Нью-Йорке и в стабильном состоянии?

– Да.

– Она в состоянии говорить?

– Да.

– Это она попросила связаться с нами?

– Нет.

Тиш закрыла глаза, кивнула, смахнула слезы.

– Поняла. Я скажу, как связаться с нашими родителями, но мне хотелось бы поговорить с ними первой. Это… Они ее очень любят. Позвольте мне самой им рассказать. Пусть они услышат о случившемся не от полиции.

– Как вы думаете, почему Дафна не попросила меня связаться с вами?

– Он ее отравил. Он как будто заразил Дафну. Господи, он контролировал каждый ее шаг! Мы ничего не могли сделать… вернее, мы не знали, как поступить. Погодите минутку, хорошо?

Изображение покачнулось, на экране показался потолок и угол стены. Ева услышала, как Тиш громко высморкалась, два раза резко выдохнула и сделала глубокий вдох. Затем изображение вновь повернулось, и на экране возникло лицо Тиш. Глаза девушки свирепо блеснули влажным блеском.

– Я рада, что он мертв. Прошлась бы колесом от радости, если бы умела. Я счастлива, потому что наконец-то мы сможем вернуть Дафну. Он убил мою сестру, превратил ее в дроида. Я должна рассказать родителям. Я срочно еду в Нью-Йорк.

Ева записала контактные данные, которые торопливо продиктовала Тиш.

– Мисс де Сильва, ваша сестра находится под медицинским наблюдением и под защитой полицейских. Я не знаю, согласится ли она с вами встретиться. А в Нью-Йорке сильная метель.

– Разве это метель, – с презрительной насмешкой фыркнула Тиш. – Я еду, и обязательно увижусь с сестрой!

Ева просто подняла брови, когда изображение на экране исчезло. Она хотела набрать номер родителей, но решила, что пусть сперва поговорят с дочерью. Прокручивая в мыслях разговор с Тиш, ее реакцию, Ева встала, чтобы дополнить доску для расследований. Добавила всех трех де Сильва, соединила их с Дафной. Потом составила отчет о разговоре с Тиш, положила его в папку с документами. Отправила копию Мира, чтобы та высказала свое мнение о реакции сестры и ее заявлениях.

Отравил, заразил, контролировал.

Очевидно, что Дафну лишили связи с близкими. И, да, доктор Страцца вполне мог это устроить, наверняка он манипулировал женой. Зачем? Да потому что у него такая же патология, как у преступника. Жажда власти и стремление подавить волю другого человека.

Хотя Ева поручила собрать всю известную информацию о бармене-актере Пибоди, все же она решила сама узнать о нем побольше. Если у него нет приводов за применение насилия, это не значит, что он не способен на жестокость.

Когда вошел Рорк, она добавляла бармена на свою доску.

– У тебя уже есть подозреваемый?

– У меня есть человек, на которого стоит взглянуть поближе. Актер, так он себя называет, хотя на самом деле работает барменом у Джако. Подходит по нескольким параметрам.

– Значит, ты собираешься нажать на пару клавиш, чтобы посмотреть, не сыграет ли он всю мелодию.

– Ага. Красочная метафора. Я говорила с сестрой Дафны, дочерью ее приемных родителей. Она явно терпеть не могла Страццу, утверждает, что в потере связи с Дафной виноват только он. Родители сейчас на Фиджи, в отпуске, о котором давно мечтали. Я разрешила связаться с ними и рассказать о случившемся. Вообще-то, если бы Дафна пострадала не так сильно, я бы присмотрелась к ее сестре. Впрочем, я так и сделаю.

– К родителям ты тоже присмотришься.

– Конечно. Нужно расставить все точки над «и». Скучная работа, но никуда не денешься.

– Кстати, о скучном. В финансах Страццы нет ничего запутанного. Инвестировал деньги осторожно, давал кое-какие суммы на благотворительность. Дом стоит примерно столько, во сколько я его оценил, но из-за того, что он заложен, за него можно выручить только половину стоимости.

– Значит, купаться в деньгах Дафна все-таки не будет.

– Ну, на безрыбье и рак рыба, хотя решать ей самой. Первая жена Страццы получила при разводе пять миллионов, на которые – как тебе наверняка хочется узнать, да и мне самому было любопытно, – купила овечью станцию в национальном парке Поронгуруп. Это в Австралии.

– Для чего овцам станция? Неужели они ездят на поездах? Куда? Зачем?

– Думаю, время от времени овец перевозят в вагонах. А вообще-то, овечья станция – это обыкновенное ранчо.

– Тогда почему его называют станцией?

– Австралийцы, что с них взять. Так или иначе бывшая жена вложила больше половины полученной суммы в землю и овец, – поспешил продолжить Рорк, пока Ева не завела его дальше в дебри. – Судя по всему, дела у нее идут хорошо. Еще я выяснил, что она более трех лет не выезжала из Австралии. А в Нью-Йорке вообще не была после развода.

Визуальные образы всегда помогали Еве лучше мыслить, и потому она вывела на экран снимок удостоверения личности бывшей жены. Привлекательная женщина лет сорока пяти или старше, явно много времени проводит на свежем воздухе. Выглядит довольной и уверенной в себе.

– Вряд ли она имеет отношение к нападениям. Жена известного нью-йоркского доктора вдруг занялась овцеводством в Австралии? Похоже, она постаралась как можно дальше сбежать от бывшего мужа и прежней жизни.

– Ты думаешь, что ее он тоже подвергал насилию?

– Видимо, да, – ответила Ева, затем пожала плечами. – Она от него сбежала и к преступлению непричастна. Что там еще с финансами Страццы?

– У доктора много застрахованных произведений искусства. Возможно, кое-что он оставил вдове. Их стоимость больше восьми миллионов долларов, примерно в такую же сумму оцениваются драгоценности, которые похитили.

Рорк походил туда-сюда, выбрал бутылку вина.

– Я бы выпил бокал. А ты?

Ева посмотрела на доску для расследований, потом на снег.

– Почему бы и нет?

– В финансах Страццы нет ничего, что говорило бы о романе на стороне. Страцца не приобретал драгоценности, не платил за их страховку, никуда тайно не ездил и не снимал номера в отелях, и у него нет второй резиденции, где можно было бы поселить любовницу или развлекаться с ней.

– Тайные счета?

– Все вполне законно и, как я уже говорил, скучно.

Рорк налил два бокала вина, один протянул Еве.

– Страцца жил исключительно по средствам. Вообще-то, он мог бы позволить себе более роскошную жизнь. Я бы сказал, что он тратил значительные суммы на одежду для себя и жены.

– Для него было важно производить впечатление.

– Согласен. Дом, машина, мебель, предметы искусства – все напоказ. А по сути, Страцца был довольно прижимистым. Ему больше нравились числа, чем вещи. Ровно две поездки в год с женой, как по часам, две поездки для него одного – скорее всего, поиграть в гольф, но надо проверить. Все поездки недолгие, дня на два, не больше. Командировки на конференции или лекции тоже короткие. Он никогда не ездил без жены дольше чем на пару дней. Иногда брал ее с собой.

– Не хотел оставлять ее одну… Как ты полагаешь, смог бы хороший компьютерщик раскопать всю эту информацию?

– До смешного легко.

Ева задумалась, покачалась на стуле.

– Значит, убийца выяснил, где лежат драгоценности и наличные, и использовал эту информацию для прикрытия. Все-таки его основная цель – избиения и насилие. Преступник прекрасно знал, когда хозяев не бывает дома, но ему нужно было другое.

Она повернулась к Рорку.

– Сколько времени тебе потребуется, чтобы найти список приглашенных на благотворительный гала-вечер «Слава искусству» в прошлом апреле?

– Примерно столько же, чтобы выбрать, открыть и налить это вино. – Он игриво толкнул Еву. – Может, дашь задание поинтереснее?

– Сперва достань список.

– Хорошо. И раз уж нас ждет длинная снежная ночь, почему бы не поужинать не в твоем кабинете, а где-нибудь в другом месте?

– Согласна.

– Тогда подожди пару минут.

Рорк пошел к себе в кабинет.

Глава 13

Вернулся он почти сразу.

– Список у тебя на компьютере.

– Замечательно. Насчет задания поинтереснее. Разделим список и отберем все супружеские пары. Затем супружеские пары из высших слоев общества. Затем бездетные супружеские пары, ну, или чтобы дети жили не с ними. Супружеские пары, где жена красавица. И, наконец, дом на одну семью. Наш преступник не трогает многоквартирные дома или дуплексы. По крайней мере, пока.

– Идет. А ты не думала об однополых парах? Да, они не вписываются в общую схему, но, может, он выбирает красивых женщин независимо от их ориентации?

Ева ткнула его пальцем.

– Черт возьми, ты прав! Конечно, маловероятно, дело, скорее всего, в отношениях с матерью и отцом, однако все может быть. Так что не будем никого дискриминировать.

– Что там за надпись в вашем отделе? «Не имеет значения, какой ты расы, вероисповедания, сексуальной ориентации или политических взглядов, твое дело – служить и защищать».

– «И даже если ты законченный мудак». Мы дополнили текст.

С легким смешком Рорк ткнул Еву пальцем в ответ.

– Молодцы!

– В общем, в первую очередь ищи замужних и состоятельных. И красоток.

– Я буду работать здесь, с тобой. Так нам будет легче координировать работу.

– Бери стул. Начинай сверху списка, а я начну снизу.

– Чтоб ты знала, в нем больше тысячи восьмисот имен.

Он задумчиво снял галстук и скинул пиджак.

Ева фыркнула.

– Ну, там же не одни супружеские пары. Потом выпишем отдельно всех тех, кто живет в гражданском браке. Однако начнем с супругов.

Кивнув, Рорк закатал рукава.

– Знаешь, здесь есть Мэвис и Леонардо. И Мира.

«Моя сестра», – подумала Ева. Мэвис Фристоун была ее сестрой во всем, только кровь в их жилах текла разная.

– Мэвис живет в многоквартирном доме, и у нее есть ребенок. Мира, конечно, красавица, но не во вкусе нашего убийцы. Все его жертвы пока были моложе ее. Думаю, он будет придерживаться прежней схемы.

Работа оказалась кропотливой и не требовала мыслительных усилий. Ева разделила экран напополам, на одну половину вывела список и быстро просматривала информацию по всем именам, отмечая тех, которые отвечали требованиям.

Они работали в полном молчании, даже когда Галахад покинул диванчик, вспрыгнул на колени Рорка и свернулся там клубком. Наконец, где-то на половине списка, Рорк выпрямился.

– Давай сделаем перерыв на ужин, иначе мозги расплавятся.

– Что?

Ева машинально посмотрела на мужа и поняла, что у нее начинает болеть голова. Да, перерыв не помешает.

– Да, хорошо. Может…

Рорк увидел, что она смотрит на столик у выхода на террасу.

– Уговор есть уговор, лейтенант.

– Ладно, ладно. Хочешь поужинать в столовой?

– Нет, у меня на уме другое.

Он встал, взял Еву за руку и поднял на ноги, прежде чем она придумала какую-нибудь отговорку. Таща жену к лифту, Рорк посмотрел на кота.

– У нас столик на двоих, дружок. А твой ужин ждет тебя на кухне.

Рорк впихнул Еву в лифт, поцеловал между глаз, туда, где, как он уже понял, зародилась боль.

– Терраса на крыше, – скомандовал он.

– Интересничаешь?

– Тебе понравится вид.

Как всегда, он оказался прав. «Мы словно в перевернутом снежном шаре», – подумала Ева. За стеклянным куполам в лучах фонарей падал густой снег, словно чья-то сердитая рука полными пригоршнями сыпала его с неба. Зимний ветер закручивал белые вихри эффектными спиралями, сквозь которые сверкали огни города. Огромный парк казался черно-белым. Улицы расходились застывшими лучами, почти пустые, только несколько аварийно-спасательных машин с трудом тащились по толстому ковру снега.

Рорк зажег свечи на столе, сервированном на двоих. Серебряные баранчики закрывали тарелки.

– Как ты это сделал?

– Сказал Соммерсету, во сколько мы сюда поднимемся.

Он налил им обоим красного вина, взял руку Евы в свою.

– Мы с тобой счастливчики. Стоим здесь наверху, в тепле и безопасности, ни о чем не беспокоимся. Помню, морозными зимами в Дублине у меня ничего этого не было.

– Мне кажется, я почти не трогала снег лет до девяти или десяти. И не понимала: с чего это все по нему с ума сходят? Но отсюда, сверху, он смотрится весьма эффектно. Хорошее место для ужина, ты молодец.

– Посмотрим, что ты скажешь про еду.

Рорк поднял крышки с тарелок. Ева увидела какую-то пасту и обрадовалась. От пасты она никогда не откажется! Не спагетти, а похожие на короткие трубочки штуковины, залитые сырным соусом. В воздухе разнесся аппетитный пряный аромат, напоминая желудку Евы, что он давно пуст.

– Выглядит обалденно. Что это?

– Запеченные пенне.

Не стоит упоминать шпинат, решил Рорк.

Они ели пасту с разноцветным салатом, макая багет в ароматное, приправленное травами масло. И запивали вином.

– Что бы это ни было, бесподобно! – заметила Ева. – Ты засунул туда шпинат.

– Готовил не я, – напомнил Рорк.

– Ну, конечно. Тем не менее получилось отлично. Твоя команда будет работать завтра?

– Я порекомендовал всем, у кого нет необходимости присутствовать, работать из дома. Если с утра тебе нужно в Управление или по делам, возьми внедорожник. Он надежнее и по проходимости, и по безопасности.

– Хорошо. Возможно, я переговорю кое с кем по коммуникатору или проведу голографические встречи. Лично я хотела бы встретиться с барменом и Дафной. Чем чаще мы с ней видимся, тем больше она открывается. И мне надо обязательно добраться до Управления. Я же босс.

– Ну.

– И ты тоже. Ты возьмешь внедорожник?

– Да.

– Сколько же их у нас?

– Больше чем достаточно, – с улыбкой ответил Рорк. – Много пар выбрала из списка?

– Шесть подходят по всем параметрам; проверила около двухсот пятидесяти человек. Еще одна пара чуть-чуть не дотягивает. А у тебя сколько?

– Девять пар из трехсот человек. Мы неплохо продвинулись.

Неважно, что он сделал больше, чем она, сказала себе Ева. Это не соревнование.

– Значит, всего пятнадцать, плюс еще одна пара, которая подходит условно. Даже если к концу списка их станет в три раза больше, с таким количеством можно справиться.

– И как же ты собираешься с ними работать?

– Со всеми побеседую. Перепроверю тех, кто пользовался услугами прокатной компании, больницы или фирмы по обслуживанию банкетов. Выясню, общался ли кто-нибудь из них с пострадавшими. Буду искать связь и всех предупрежу. Возможно, у кого-то были инциденты: попытки проникновения в дом, стычки и тому подобное. Женщины могли встретить человека, который оказывал им навязчивые знаки внимания. Супруги Патрик были первыми, но, скорее всего, преступник начал раньше. Возможно, подглядывал или тайком проникал в чужие жилища, воровал вечерние платья.

Ева пожала плечами.

– Это вроде рыбалки.

– Тебе обычно удается поймать свою рыбку. Одна из отмеченных мной пар – однополая.

– У меня тоже. Без твоей подсказки я бы не обратила на них внимания.

Рорк поднял бокал, внимательно посмотрел на Еву из-за его края.

– Ты же понимаешь, мы с тобой тоже подходим под его требования.

Ева покачала головой.

– Я не в его вкусе. Он охотится на гламурных красоток.

Когда Рорк поднял брови, она вновь покачала головой, съела еще немного пасты.

– Ты ко мне пристрастен.

– Я бы сказал, ты сама к себе пристрастна. В любом случае ему никогда не обойти нашу систему безопасности, каким бы он ни был знатоком.

– У Джейми Лингстрома однажды получилось, – напомнила ему Ева. – А он всего лишь подросток.

– Необычайно талантливый подросток, – поправил Рорк, думая о крестнике Фини. – И он не взломал охранную систему: мы услышали сигнал тревоги и затащили юного гения в дом. Вдобавок я с тех пор усилил безопасность, а потом попросил Джейми ее взломать.

– Я и не знала, что он сделал еще одну попытку проникнуть в дом.

– Потому, что у него ничего не подучилось. Дважды. Он твердо решил добиться своего, и если у него получится, я сразу же добавлю еще несколько степеней защиты.

Прочитав выражение лица Евы, Рорк взял бокал и откинулся на спинку стула.

– Я специально не говорил тебе, что мы вписываемся в типаж преступника, чтобы ты не решила выступить в роли наживки. Это не сработает. Он не дурак, чтобы нападать на копа, тем более на тебя. Да и в наш дом ему не попасть. Думаю, преступник достаточно осторожен.

– Скорее, труслив, – поправила Ева. – Но мне нравится мысль о ловушке. Конечно, не мы и не здесь. Если он решит залезть к нам, у него уйдет несколько недель на то, чтобы спланировать нападение. И нужно, чтобы Соммерсета не было дома. Когда Соммерсет собирается в зимний отпуск?

– Я думал, у тебя в календаре этот день отмечен сверкающими звездочками и танцующими феями. Скоро.

– Я могу изучить список, попытаться понять, кого он выберет, и уговорить их помочь нам. Надо подумать.

– Давай подумаем об этом позже, а сейчас дольем вина и будем пить его на диване, глядя на снегопад. Замечательное завершение ужина.

– Не спорю.

Ева устроилась рядом с Рорком, вытянула ноги на стол.

– Надеюсь, вы отдыхаете, лейтенант.

– Ненадолго. – Она прислонилась к Рорку. – Знаешь, я долго привыкала.

– К чему?

– К тому, что я здесь живу и это все мое. Ты выстраивал это много лет, а я попала сюда внезапно. Потребовалось немало времени, чтобы обвыкнуться. Интересно, у Дафны было так же? Она из среднего класса – ближе к верхушке, – у нее была работа и карьера. И вдруг за ней начал ухаживать богатый доктор. Думаю, вначале он ее очаровал. Поразил великолепием. Роскошный дом, красивые свидания, дорогие подарки и наверняка романтичное предложение руки и сердца. Все это сбило ее с ног.

– Хочешь сказать, земля ушла из-под ног?

– Ни у кого в здравом уме земля из-под ног не уходит.

– Их просто сбивают с ног?

Ева не нашлась что ответить.

– В любом случае она была очарована, потрясена, сбита с ног и через несколько месяцев выскочила замуж.

Забавляясь, Рорк потрогал бриллиант, который Ева носила на цепочке и сейчас вытащила из-под рубашки.

– Я тоже делал тебе дорогие подарки.

– Ты с первой нашей встречи посылал мне прекрасный кофе. Вот тут ты угадал.

– И все же вряд ли ты была очарована, потрясена или сбита с ног.

– Скорее, в ужасе, но я с этим справилась.

Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на город и снегопад, завороженные великолепным зрелищем.

Ева повернулась к Рорку. Еще одно великолепное зрелище, подумала она.

– Ну, может, слегка сбита с ног.

– А я, милая Ева, был немного испуган – ты же коп! – и совершенно потерял почву под ногами.

Она толкнула его в плечо.

– Мы с тобой чем-то похожи. Прожженные циники и можем любому надрать задницу. А Дафна – юная, сравнительно неопытная, мягкая по натуре. Страцца этим воспользовался, подорвал ее уверенность в себе, начал ограничивать ее интересы и занятия, отдалил от семьи и друзей. Обычно так и происходит.

– Притворялся, что заботится о ней, – подхватил Рорк, – хотя на самом деле потихоньку уничтожал.

– Точно. Возможно, поначалу он ее не бил, пока окончательно не опутал. А когда впервые ударил, долго извинялся, мол, прости, больше не повторится. Но – ключевая фраза! – ты сама виновата, милочка, сказала что-то не то или вела себя неподобающим образом, вот я и сорвался. Так и выходит, что она сама напрашивается, чтобы ее избивали.

Ева пригубила вино.

– Вообще-то это не имеет никакого отношения к делу.

– Зато имеет к отголоскам твоего прошлого. Он извинялся, когда впервые тебя ударил?

Еве не надо было спрашивать, кого Рорк имел в виду. Ричард Трой. Да, отголоски звучали все громче и дольше, чем больше она погружалась в расследование.

– Если честно, я не помню, когда он впервые поднял на меня руку. Не могу сказать, стерлось ли это из памяти, или я была слишком мала, чтобы запомнить. Зато помню, как порой он приносил мне игрушки, говорил, чтобы я была хорошей, послушной девочкой, и тогда ему не придется меня наказывать. А потом все отбирал и ломал, потому что, по его словам, я сделала что-то не так.

Она лениво погладила Рорка по ноге.

– Патрик Рорк обращался с тобой так же?

– Нет. Никаких игрушек или поощрений. Он или пренебрегал мной, или бил. Иногда одобрительно хмыкал, когда я особенно удачно взламывал замок или обчищал чьи-то карманы. Я думаю, что гораздо хуже, когда тебя хвалят, а потом наказывают. Пренебрежение не так жестоко. Какие игрушки он тебе приносил?

– Я хорошо запомнила только одну, наверное, потому, что она мне очень понравилась. Маленькая музыкальная шкатулка с крошечной балериной, которая при открывании шкатулки начинала кружиться. Порой, когда не спалось, я открывала шкатулку, слушала музыку и смотрела на балерину. Наверное, воображала, что буду такой же счастливой. Как-то ночью он пришел вне себя от злости, разбил шкатулку, а меня отлупил.

Рорк ясно представлял себе маленькую, сидящую взаперти девочку, которую жестоко избили, когда она мечтала, и его сердце обливалось кровью, разрывалось от жалости.

Ева сделала еще глоток.

– Награда и наказание, похвала и унижение. Так все и происходит. Дафна не ребенок, однако в ней чувствуются мягкость и беззащитность, потому она и стала легкой добычей. Мы с ней разные, но я ее понимаю. И мне пора к ней вернуться.

– Посиди еще минутку, – тихо попросил Рорк.

Ева поняла, что он печалится из-за нее. Увидел ее той испуганной, беззащитной девочкой, какой она была много лет назад. Ева прижалась к мужу еще крепче.

– Можем посмотреть фильм. Мне хочется чего-нибудь развлекательного, где много хороших и плохих парней и постоянно что-то взрывается.

– Думаю, пора приобщить тебя к «Мстителям».

– Кто это? И кому они мстят?

– Дорогая, твои познания в кино и комиксах оставляют желать лучшего. Это же классика!

Он улыбнулся и прижался ртом к ее губам.

– Какая классика?

– Супергерои, которые собрались вместе, чтобы спасти мир.

– А в процессе они кому-нибудь дают жару?

– Конечно. Куда ж без этого?

Теперь улыбнулась Ева.

– Я только за, – сказала она и поцеловала Рорка.

Решив, что вполне может отдохнуть еще минутку – или две! – она добавила к поцелую легкий толчок. Рорк отставил вино и обнял Еву двумя руками. Больше никакой грусти, подумала она, никаких печальных образов из прошлого. Сейчас только тепло и удовольствие для них обоих.

Она поймала его нижнюю губу зубами, слегка прикусила, потом перекинула ногу и оказалась на коленях у Рорка. Откинулась назад, изучая его лицо, и одним махом осушила свой бокал.

– Похоже, пора выветрить алкоголь.

Ева изогнулась, стройная и быстрая, поставила свой бокал рядом с его бокалом. Потом стремительно наклонилась вперед, впилась в губы Рорка, обхватив обеими руками его лицо.

Она никогда не переставала его удивлять, потрясать до глубины души. Агрессивный, требовательный рот моментально пробудил в нем желание, его плоть затвердела, как сталь, и Рорк, убрав руки с бедер Евы, накрыл ладонями ее грудь.

– Теперь на тебе слишком много одежды.

Его пальцы торопливо расстегивали пуговицы на ее жилетке.

– Мы не будем ее снимать, потому что я хочу, чтобы все было быстро. – Ева слегка прикусила горло Рорка. – Быстро и жестко. Слышишь?

– Слышу.

Он справился с ее рубашкой, вытащил из-под ремня майку, не обращая внимания на портупею. Теперь, хотя Ева по-прежнему была вооружена, он мог ласкать ее грудь, и это его чертовски возбуждало. Да, в его руках опасная женщина, и он ее удержит, мелькнуло в голове. Ева терлась о него всем телом, алчно, словно изголодавшись, терзала его рот. Горящие свечи и снегопад за окном были романтическим фоном, мягко контрастировали с жадной похотью, которую Рорк и Ева пробуждали друг у друга. Замерзший Нью-Йорк сиял за окном, когда Ева вцепилась в ремень Рорка.

– Быстро и жестко, – напомнила она Рорку, прерывисто дыша и помогая ему стянуть с нее брюки.

Ева не стала ждать, а сразу приняла его в себя, сдавленно застонав, когда он поцеловал ее в губы. Она скакала на нем, как на жеребце, гнала в бешеном галопе. Мир вокруг поблек. Остались лишь это сильное, великолепное тело и неистовые толчки, подбрасывающие ее бедра. Ева достигла кульминации яркой вспышкой молнии, которая отозвалась в теле Рорка разрядом тока.

В блаженной истоме она уронила голову ему на плечо.

– Мне нужно перевести дыхание…

– Еще успеешь.

Почти сходя с ума, Рорк стащил с плеч Евы жакет, стянул ее руки, отчего она выгнула спину, открываясь еще больше. Теперь наступила его очередь. Ева не могла высвободить руки и не могла остановиться, чувствуя, как внутри растет новая волна оргазма, стремительная и безжалостная.

– Рорк, я не могу…

– Можешь.

Он смотрел на Еву, растворился в ней полностью. Одежда, в полном беспорядке от его рук, пистолет на боку, который почти стал частью ее тела. Лицо, разгоряченное теплом свечей и сексом, оживленное от безумного наслаждения, поглотившего их обоих. И он увидел, как ее взгляд, пронзительный, циничный взгляд копа, затуманился от наслаждения.

Рорк притянул Еву к себе, крепко сжал и позволил себе разрядиться. Ева прильнула к нему, содрогаясь от сладких судорог, затем замерла, тяжело дыша.

– Вот так. – Рорк упал лицом на изгиб ее шеи, совершенно опустошенный. – Теперь ты успокоилась.

– Прошло больше минуты.

– Время, потраченное с пользой. Я люблю тебя безрассудно и беспричинно.

– Кому нужна причина? Хотя, полагаю, в следующий раз надо не забыть раздеться. – Ева отстранилась, погладила Рорка по щеке. – Мне нужно работать.

– Сейчас начнем.

– Наверное, я все-таки переоденусь. Надену что-нибудь поудобнее.

– Еще одна хорошая мысль.

Она соскользнула с него, подняла свои брюки.

– Тебе было тяжело?

Рорк засмеялся, и Ева добавила:

– Нет, не это, тут все понятно. Я имею в виду, привыкнуть ко мне. К тому, что я коп.

– На удивление легко.

Она покачала головой, когда Рорк поднялся и взял ее за руку.

– Кому нужна причина? – напомнил он.

Ева переоделась в фланелевые штаны, древнюю толстовку с капюшоном и теплые носки. Она заметила, что выбор Рорка почти ничем не отличался, но почему-то он выглядел одетым со стильной небрежностью, тогда как на ней одежда смотрелась просто неряшливо.

У себя в кабинете Ева запрограммировала кофе, а Рорк прошествовал на кухню. Вернулся он с двумя кусками шоколадного торта.

– Откуда?

– Сбегал в кондитерскую. – Рорк поставил десертные тарелки на Евин командный центр. – Ваш автошеф, лейтенант.

– У меня там есть шоколадный торт? – Откусив кусочек, она издала звук, весьма похожий на те, что вырывались у нее во время секса. – Потрясающе вкусный!

Ева запихнула в рот еще кусочек торта и вернулась к работе.

* * *

В процессе изучения списка возникло больше трудностей, чем она ожидала. Как насчет супругов, которые состояли в браке в апреле, но развелись в сентябре? Или что делать с еще одной парой, которая жила вместе, однако оформила отношения лишь недавно, как Роза и Невилл Патрик? Ева решила занести эти пары в разные колонки и подавила невольную досаду, когда Рорк закончил свою половину списка раньше.

Он не стал ей мешать, просто налил себе бренди, затем сел у камина и уткнулся в портативный компьютер, покачивая бокал с напитком и смакуя его маленькими глотками.

Ева повернулась к мужу.

– У меня еще девять пар, включая супругов, которые были женаты в апреле, потом развелись, и мужчина успел жениться еще раз. Есть две пары, которые тогда еще не узаконили отношения, а сейчас женаты. Судя по списку гостей, одна пара была помолвлена, но они так и не поженились.

– У меня восемь, включая пару молодоженов. Вполне соответствует требованиям преступника, ведь супруги Патрик только-только поженились, когда на них напали.

– Точно. Значит, будем исходить из того, что он выбирает пары из высшего общества. Либо он из их круга, либо берет информацию из светской хроники. Или и то и другое вместе. Одна из моих пар подходит с натяжкой, так как им обоим за пятьдесят, а преступнику нравятся молоденькие женщины. Зато в этой паре жена – актриса, возможно, она как-то связана с убийцей. Играет в основном в театре, но и в кино тоже снималась. Насколько известно, с компанией «Он скрин продакшнз» не работала.

– Как ее зовут?

Ева заглянула в список.

– Глория Грециан. Знаешь?

– Немного. Я видел ее на сцене, в музыкальной комедии.

– Логично. Она двенадцать лет замужем за Морисом Картье, хореографом. Завтра начнем общаться со всеми тридцатью с лишним парами.

Ева посмотрела в окно. Неужели снегопад утихает, или это ее собственная версия неисправимого оптимизма?

– Сегодня мы уже ничего не сделаем.

– Ты все еще хочешь посмотреть фильм?

– Угу. – Она взглянула на список, признавая, что вылезла бы из кожи, лишь бы заняться им прямо сейчас. – Да, хочу. Напомни, что там за фильм?

– Пожалуй, лучше сразу начать с «Мстителей», чем смотреть фильмы про каждого героя по отдельности.

– Супергероя.

– Верно. – Рорк подошел к ней, взял за руку. – Например, Железный человек.

– Как Кэл Рипкен-младший?

– Кто-кто?

– Ха, подловила! Кэл Рипкен-младший по прозвищу «железный человек» – известный бейсболист конца двадцатого века, играл за «Балтимор ориолз» на позиции шорт-стопа и игрока третьей базы. До сих пор удерживает рекорд по количеству проведенных подряд игр.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – заметил Рорк, когда они выходили из кабинета.

– Значит, Железный человек, но не Рипкен… – Ева прищурила глаза. – Это порно?

Рорк рассмеялся.

– Нет, конечно.

– «Железный человек» звучит подозрительно. А кто остальные?

– Там есть Тор, Халк, – начал перечислять Рорк.

– Похоже на имена актеров из порно.

– Сама увидишь.

– Хочу попкорна, – решила Ева. – Хотя, возможно, потом меня стошнит.

– Ты добавляешь в него столько соли и масла, что тебя непременно стошнит.

– Ну и пусть, – ответила Ева, понимая, что теперь ей обязательно нужно узнать, кто этот чертов Железный человек, который не имеет отношения ни к бейсболу, ни к порно.

* * *

Пока Ева лежала в обнимку с Рорком, жевала попкорн и смотрела, как Халк крушит все подряд, по заснеженным тротуарам шагал одинокий пешеход. Ему было почти так же весело и радостно, как женщине, которая на него охотилась.

Никто не ждал нового выступления так скоро, а ему нравилось удивлять публику. Прекрасная ночь для премьеры. Густой снегопад, воющий ветер и пустые улицы, потому что все жители города попрятались по уютным особнякам, промозглым квартирам с ледяной водой, берлогам и сияющим башням. Он любил этот город и в подобные моменты чувствовал, что город принадлежит только ему.

На нем было длинное черное пальто с капюшоном, который согревал, защищал от стужи и скрывал лицо. Не к чему пугать случайных прохожих, если вдруг попадутся по дороге.

Сейчас он владел и ночью, и городом – буран стал бонусом, создавшим чудесную атмосферу, – и вокруг не было ни души.

Конечно, он подготовился заранее. Профессионал, чего уж там. Подходя к красивому старому особняку из темно-коричневого песчаника, он достал генератор радиоэлектронных помех. Он много раз любовался этим домом, восхищался его классическими линиями и величественным видом.

В доме не горел свет, его обитатели давно уже спали.

Те пять минут, что потребовались на взлом охранной системы и замков, только усилили предвкушение.

Дверь поддалась. Тихо хихикая, в дом вошла смерть.

Глава 14

Ева внезапно проснулась, села и бессмысленным взглядом уставилась на мерцающий в камине огонь.

– Все в порядке?

Она повернула голову к Рорку, который пил кофе и просматривал биржевые сводки.

– Да. Странный сон?

– Мстители и этот придурок Локи со своей армией, а я пыталась им помочь. А потом я увидела, как дьявол схватил какого-то ротозея. Почему они всегда стоят, разинув рот, когда должны бежать со всех ног и прятаться?

– Вечный вопрос!..

– Точно. Значит, дьявол – а я во сне знала, что это убийца – потащил куда-то женщину, а она кричала и плакала вместо того, чтобы дать ему отпор и убежать. Мне пришлось оставить Мстителям инопланетян, богов и всех прочих, а самой броситься в погоню. И вот я бегу за ним, а вокруг рушатся здания и падают обломки. Нью-Йорк весь в руинах; ротозеи бегают вокруг, кричат и ждут, когда их расплющит. А дьявол вдруг прыгает в яму – просто берет и прыгает. Я торможу, потому что вся яма в огне, и пытаюсь решить, продолжать ли погоню, чтобы спасти женщину и поймать убийцу, или нужно помешать Нью-Йорку превратиться в кучу мусора. И тут просыпаюсь.

– Если бы можно было записать твое подсознание, получился бы отличный фильм.

– А после битвы за Нью-Йорк Мстители ели шаурму. Вчера я проводила опрос свидетельницы в квартире над кафе, где продают шаурму. Странно все это. Мне нужен кофе.

Ева скатилась с постели, подошла к автошефу за первой чашкой кофе и выглянула в окно.

– Такие сугробы и за пару дней не разгребут.

– Все лучше, чем алчные боги и пришельцы.

– Ага.

Она отправилась в душ, а когда вернулась, обнаружила, что завтрак готов: яичница-болтунья, бекон, тосты с джемом и ягоды, которые Ева любила почти так же сильно, как конфеты.

– Я думала заехать к Дафне, но решила поехать прямиком в Управление, – сообщила она Рорку за едой. – И не только для того, чтобы решить, кого приглашать для беседы. Кое-кто считает, что в метель самое время орудовать дубинкой, ножом или удавкой. Плюс еще смерти в результате несчастных случаев. Денек обещает быть нелегким.

– Возьми внедорожник.

– Спасибо.

Ева запихала в рот остатки яичницы и пошла одеваться, думая, что ей, конечно, далеко до компьютера или Рорка, однако с выбором одежды она справится. Что-нибудь абсолютно черное и теплое. Она схватила брюки, свитер, жакет и сапоги до колен – наверняка придется бродить по снегу.

Когда она вышла из гардеробной, Рорк поднял бровь.

– Даже Черная Вдова не выглядела бы более опасной и соблазнительной.

– Да, она могла постоять за себя.

– Давай, вздуй любого злодея, кто подойдет к моему копу.

– Всех сокрушу!

Довольная, что рассмешила Рорка, Ева наклонилась, чтобы его поцеловать.

– Все было классно. После такого вечера даже снег не злит.

Рорк притянул ее к себе для еще одного поцелуя.

– Езжай осторожно. На дорогах кромешный ужас.

– Ты тоже. Увидимся.

Она вприпрыжку сбежала вниз, влезла в пальто, намотала на шею шарф, натянула шапочку со снежинкой, запихала в карманы перчатки. Потом, когда вышла на лютый мороз, снова вытащила перчатки и надела.

Массивный внедорожник серого цвета, заранее прогретый, ждал у входа. Если уж эта махина не доедет до центра – или куда угодно, – то нужно искать танк, не иначе, подумала Ева.

Она выехала по идеально очищенной дорожке из ворот и очутилась на погребенной под снегом улице. Ева не винила дорожные службы (почти), ведь вчера еще мело, когда Мстители задавали жару Локи и его команде. Радовало, что улицы были почти пусты. Она заметила несколько бригад коммунальщиков, парочку спецмашин. Подумав, Ева связалась с Пибоди по ручному коммуникатору.

– Можешь добраться до Управления?

– Да. Метро должно работать. Господи, как классно на улице!

– Давай побыстрее. Если нужен транспорт, я на внедорожнике.

– Я уточню, ходят ли поезда, если нет, позвоню тебе. До девяти утра разрешено выезжать только служебному транспорту и спецслужбам. Так что нет ни автобусов, ни такси.

Ева отключила связь и направилась в центр, легко проезжая пустые перекрестки с мигающими светофорами. Вероятно, ей скоро бы наскучила подобная пустота, но для одной утренней поездки нормально. На полпути Ева вдруг поняла, что в небе нет ни одного дирижабля, навязчиво рекламирующего распродажи и прочую ерунду.

Нет, определенно здо́рово, решила Ева.

Добравшись до работы, она увидела, что в гараже стоит всего несколько машин. И в лифте ехала лишь горстка копов, кое у кого на ботинках таял снег. Странно и непривычно.

Зайдя в отдел, Ева увидела Бакстера в элегантном костюме. Он сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку стула и задрав ноги на стол. Развязанный галстук был намотан на шее. Ева подошла, ткнула коллегу кулаком в плечо.

– Не спи в рабочее время.

– Господи! Который час? – Бакстер туманным взглядом обвел комнату. – Где все?

– Для них будет лучше, если они уже в пути.

– Хорошо. – Он потер руками лицо. – Мы с Трухартом закрыли вчера одно дело. Парочка парней решила, что будет весело, если набухаться, накуриться и врубить музыку с такой силой, чтобы люди с двух этажей под их квартирой с ума сошли. Сосед напротив, который тоже неслабо выпил, решил разобраться – и после нескольких безуспешных попыток решить вопрос миром разнес к чертовой матери их проигрыватель бейсбольной битой. К радости многих обитателей дома, но, увы, не всех. Последовала драка, в результате – множество телесных повреждений и один труп.

– Снегопад сильно влияет на психику. У многих начинается обострение.

– И не говори! К тому времени, как мы закончили, было уже поздно идти домой, да и погода не радовала. Поэтому заночевали прямо здесь. Не намного лучше, чем на улице, – пожаловался он, разминая затекшие плечи и шею. – Напарник в душе.

– Так вы там разобрались?

– Конечно, все в ажуре. Рапорт у тебя в ящике.

– Хорошо. Я привлекаю вас с Трухартом к своему делу. Будете проводить опросы.

В сонных глазах Бакстера сверкнул интерес.

– Убийство Страццы? Серийный насильник, которым занимается Никки?

Ева бросила взгляд на Трухарта, который выходил из раздевалки. Волосы молодого полицейского были еще мокрыми после душа, юное, серьезное лицо покрыто каплями влаги.

– Лейтенант привлекает нас к работе, дружище, – сообщил напарнику Бакстер. – Иди сюда и послушай.

– Я пришлю вам все материалы по делу, – начала Ева. – В двух словах: подозреваемый предположительно выбирает богатых бездетных супругов, которые живут в отдельных резиденциях. Способен взломать охранную систему и проникнуть внутрь. В первых двух случаях он ждал, пока пара вернется домой. В последнем – на глазах обслуживающего персонала вошел через главный вход и поднялся в спальню. Потом оглушил мужа и связал.

Она сообщила детали расследования, рассказала о возможных связях и версиях.

– Мы проработали список гостей благотворительного вечера, на котором присутствовали все известные пострадавшие, и вычислили наиболее вероятных будущих жертв. Возможно, преступник посещал и другие мероприятия и торжества, выбирал там жертв. Я дам вам пять пар. Договоритесь о встречах, выясните, обращались ли они в фирму по обслуживанию банкетов или прокатную контору, знакомы или пересекались с пострадавшими.

– Сделаем, босс.

– Да, лейтенант! – Трухарт поднял руку. – Наше транспортное средство вряд ли справится с сегодняшней ситуацией на дорогах.

– Попросите внедорожник.

Ева обвела взглядом комнату, и тут вошел Дженкинсон, что-то злобно ворча под нос. Ослепительно-белые снежинки выделялись на огненно-красном галстуке.

– Они что, не знали, какая будет погода? – требовательно спросил Дженкинсон своего напарника Рейнеке, который, ухмыляясь, зашел вместе с ним. – Да неужели?

– Проблемы, Дженкинсон?

– Еще какие! Черт возьми, серьезные проблемы с основной инфраструктурой и управлением города, которому мы служим и который защищаем!

Рейнеке шлепнул Дженкинсона по руке.

– Пойду, принесу нам кофе, напарник.

С этими словами он направился в комнату отдыха, по пути посмотрел на Еву и закатил глаза.

– Все синоптики твердили, что идет буран. Готовьтесь, ребята, будет несладко. И что? – вопросил Дженкинсон, похожий на проповедника, поучающего паству. – Мы не готовы!

Топая ботинками, запорошенными снегом, он дошел до своего стола и бросил пальто на стул.

– Я-то подготовился. Позвонил детям, велел им пойти к крошечному гаражу, за который я каждый месяц плачу бешеные деньги, и убрать снег, чтобы я смог припарковаться. И мои ребята все сделали, я приехал домой, загнал машину в гараж. И как вы думаете, что произошло? Я вам скажу!

Он рявкнул, не успела Ева ответить.

– Я вышел сегодня утром, еле-еле пробрался по тротуарам, которые никто не удосужился почистить, по кое-как почищенным улицам, подхожу и вижу, что мерзавцы-коммунальщики свалили кучу гребаного снега прямо перед дверью моего гаража! Что за хрень, лейтенант?

– Ублюдки.

– Вот именно! Кончилось тем, что я остановил патрульную машину, попросил меня подбросить, по дороге захватил Рейнеке. Мои дети теперь ругаются – и я их не виню! – что им снова придется откапывать гребаный гараж!

– Попроси внедорожник.

Дженкинсон открыл было рот, готовый выдать новую порцию ругательств, но сдержался и склонил голову набок.

– Да?

– Да. Попроси еще один, пусть стоит наготове, на всякий случай, и сделай это поскорее, пока остальные не спохватились. Мы уезжаем, вы с Рейнеке остаетесь в отделе.

Рейнеке вышел с кофе, сунул один стаканчик Дженкинсону.

– Даллас, скажи ему, что не стоит клясть и обзывать мэра.

– Не стоит клясть и обзывать мэра.

Дженкинсон капризно надулся.

– Это дело принципа.

– Это политика, – поправила Ева. – Мне нужно, чтобы ты стоял у руля, если сегодня я не вернусь с поля. Запомнил? – Она махнула рукой в сторону девиза на двери в комнату отдыха. – Это остается в силе в любую погоду и при паршивой работе коммунальщиков.

Дженкинсон вздохнул, отхлебнул кофе.

– Хорошо… Держу пари, что машину мэра никто не заблокировал!

– Десять баксов против твоих пяти, что сегодня мэр погребен под сердитыми звонками, имейлами, голосовыми сообщениями и эсэмэсками.

Лицо Дженкинсона просветлело от этой мысли.

– Точно. Так ему и надо!

– Если придет Пибоди, пусть не снимает пальто. Мы выдвигаемся в десять.

Ева удалилась к себе в кабинет, сделала кофе. Села за стол, отправила список Ольсен и Тредуэю, а также Бакстеру и Трухарту, отметив для каждой команды имена супружеских пар, с которыми нужно было переговорить. Послала Бакстеру и Трухарту копию папки с материалами дела, составила краткую сводку с последними данными по расследованию для Ольсен и Тредуэя.

Просмотрела рапорт Бакстера о закрытом деле, увидела, как и ожидала, что все сделано по правилам. Отметила, что Кармайкл и Сантьяго тоже арестовали одного типа примерно в половине седьмого утра – норовил огреть прохожих лопатой для расчистки снега. Да уж, снегопад и вправду вызывает обострение у психов.

Ева вышла из кабинета, увидела Пибоди и парочку копов в форме, которые только что поднялись в отдел и теперь слушали, как Дженкинсон повторяет свою гневную речь.

– Пибоди, за мной.

Пибоди торопливо засеменила за ней.

– Дженкинсон в ударе.

– Знаю. Он уже разок выступил. Пояснить суть дела?

– Я просмотрела документы в метро, свободных мест сегодня было полно. Многие не поехали на работу из-за погодных условий или работают из дома.

– Я отправила нашу часть списка тебе на портативный компьютер. Начинай вводить адреса, когда мы придем в гараж.

– Хочешь, чтобы я связалась с супружескими парами?

– Давай заглянем к ним просто так, посмотрим, как пойдет. Свяжись с барменом-актером. Заедем к нему.

– Энсон Райт, раньше его звали Джордж Сплитский, но в восемнадцать он поменял имя. Я проверила, как он учился: в основном средне, кроме драматического мастерства, истории театра и сценографии. В этих предметах он преуспел. Принимал участие и играл во всех школьных постановках и даже получил несколько небольших ролей в театрах на Бродвее, когда был подростком.

Они сели в машину. Пибоди достала записную книжку, начала переносить адреса.

– Завязал с выпивкой, окончил курсы барменов, вступил в сообщество актеров. Периодически ходит на прослушивания, у него даже есть агент. Время от времени получает роли, однако денег с актерства почти не имеет. Тратит почти все, что зарабатывает. Когда я продиралась сквозь эти дебри, то обнаружила, что он приходится племянником мачехи сожителя старшего официанта.

Пибоди велела встроенному компьютеру расположить адреса в зависимости от расстояния.

– Похоже, ближе всех к нам Дана Мирабл и Лоренцо Анжелини, оба актеры, живут в районе Трайбека.

Внедорожнику Рорка была нипочем паршивая работа коммунальщиков, и он, довольно урча, легко катил по заснеженному льду. Решило выглянуть солнце, а вместе с ним и уличные торговцы, предлагающие шарфы, шапки, перчатки, лопаты, дешевую обувь и скребки для окон. Пешеходы начали осторожно пробираться по тротуарам. Дети, которых освободили от занятий, радостно носились по улицам, катались на аэроскейтах и выглядели безумно счастливыми.

К тому времени, как Ева с Пибоди объехали первые пять пар, уличное движение набрало прежнюю силу. Рекламные дирижабли гулко вещали о метели скидок. Скрепя сердце, Ева признала, что теперь город выглядит куда более привычно.

Они передвигались от богемного лофта к величественному городскому особняку, от элегантно перестроенного пакгауза до ультрасовременной резиденции. Ева почувствовала волнение, только когда они с Пибоди добрались до седьмого номера в списке.

Тоя Элпейдж и Грей Берроуз жили в квартале Тертл-Бей, в доме, который когда-то был церковью. Высокие арочные двери выходили прямо на тротуар. Витражные окна сверкали разноцветным блеском в солнечном свете.

Ева назвала свое имя и показала жетон, чтобы дверной компьютер его отсканировал. Дверь открыла девочка-подросток с коротким ежиком сливовых волос и уставилась на Еву огромными карими глазами.

– Вы настоящие копы? – строго спросила она.

Ева вновь достала жетон, и девочка фыркнула.

– Как будто нельзя купить фальшивое удостоверение!

– Лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Проверь в полицейском Управлении, если сомневаешься. А мы бы хотели поговорить с Тоей Элпейдж и Греем Берроузом.

Девчонка презрительно выставила бедро вперед.

– Может, они заняты.

– Почему бы тебе не проверить?

– Джемма, ты нас всех заморозишь! Тебе нужно… Ох, простите.

За время расследования Ева повидала немало красивых женщин. Тоя Элпейдж превосходила их всех. Очень высокая, гибкая стройная фигура, идеальная бархатная кожа цвета кофе с молоком. Полные, словно выточенные губы слегка изгибались. В больших золотисто-карих глазах плескались тревога и любопытство. Легко обняв девочку за плечи, она встала между Евой и Джеммой.

– Чем могу помочь?

– Говорят, что они копы, – скептически заявила Джемма.

– Можно взглянуть на… – Тоя остановилась на полуслове, когда Ева показала жетон. – Да, конечно. А в чем, собственно, дело?

– Мы хотим задать вам и вашему мужу, если он дома, несколько вопросов в связи с расследованием.

– Тоя с Греем не совершали ничего противозаконного. Они ни к чему не причастны.

– Мы просто наводим справки, – продолжила Ева, – и надеемся на помощь в расследовании. Можно войти, миз Элпейдж? Мы не займем много времени.

– Конечно, извините, пожалуйста.

– Ты можешь не впускать их без ордера.

– Все в порядке, Джемма. – Тоя наклонилась, коснулась губами виска девочки. – Моя золовка очень бдительная. Пожалуйста, проходите.

– Ты здесь живешь? – спросила Ева девочку.

– Могла бы, если бы захотела.

– Джемма у нас в гостях, правда, Джемма? Мы хотим позже пойти кататься на коньках и санках. Скажи, пожалуйста, Грею, пусть спустится.

Джемма бросила на Еву предостерегающий взгляд и побежала к лестнице сбоку от просторного входа и жилой зоны. Свет из витражного окна падал на старые деревянные полы россыпью драгоценностей.

– У вас очень красивый дом, миз Элпейдж. – Пибоди вертела головой, разглядывая высокие потолки, арочные окна и массивный камин.

– Спасибо. Мы его очень любим, до сих пор еще кое-что доделываем. Пожалуйста, садитесь.

Она показала на стулья с высокой спинкой у пылающего камина, а сама села на изогнутый диванчик с отделкой из резного дерева.

– В этом здании была церковь, еще до Городских войн. Внеконфессиональная церковь и место для общинных собраний. Во время войны здесь располагались бомбоубежище и госпиталь, потом какое-то время дом пустовал.

– Вижу, вам удалось сохранить кое-что из его первоначального облика.

– Да, а что-то мы восстановили. Мой муж – архитектор, и он просто влюбился в эту церковь. Его отец купил здание из сентиментальных побуждений: во время Городских войн он работал здесь врачом.

Ева заметила, что Тоя нервничает, хотя и пытается скрыть волнение под маской вежливости, и потому не мешала Пибоди разговорить хозяйку.

– Мой отец и брат – плотники, им бы очень понравилось, как вы тут все устроили. Давно здесь живете?

– Третий год. Год до этого мы не считаем, так как здесь было полно рабочих, мы только изредка оставались на ночь. Вроде ночевки на природе. А вот и Грей.

Тоя поднялась, когда вошел муж. Джемма будто прилипла к его боку.

Как и жена, Грей был очень высоким, с атлетической фигурой и потрясающе красивым лицом, черты которого напомнили Еве об экзотических островах, травяных юбках и хижинах из бамбука и пальмовых листьев.

– Что-то случилось?

Ева встала.

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов в связи с текущим расследованием.

Грей, прищурившись, посмотрел на сестру.

– Джемма?

– Я ничего не делала! Мы просто играли в «Поход старьевщика»[8]. А это не воровство. К тому же они из убойного отдела. Я проверила, прежде чем пойти за тобой. Кого-то убили, мы здесь точно ни при чем.

– Убили?

Длинные, изящные пальцы Тои вцепились в руку Грея.

– Да, Энтони Страццу.

– О, господи! Мы слышали… Просто ужасно!

– Вы знали доктора Страццу или его жену?

– Мы никогда не видели его жену. Сядь, Тоя. – Грей усадил ее на диван, бросил взгляд на сестру. – Джемма, попроси Паулину сделать кофе.

– Ты хочешь от меня избавиться.

– Совершенно верно. Иди и попроси Паулину сделать кофе.

Джемма закатила глаза, но все-таки вышла.

– Она все равно подслушает или подсмотрит, – заметил Грей. – Честно говоря, я не знаю, чем мы можем помочь вашему расследованию.

– Вы знакомы с доктором Страццей?

– Он оперировал моего прадедушку, – ответила Тоя. – Прошлой зимой прадедушка упал и сломал бедро и запястье. Выгуливал собаку в такую же погоду, поскользнулся и упал. Это случилось поздно ночью, и прошло больше часа, пока услышали, как он зовет на помощь. Я абсолютно уверена, что доктор Страцца спас ему жизнь. Я встречала его в больнице, вернее, мы встречали. И еще я потом несколько раз возила к нему на осмотр Поппи.

– А в неформальной обстановке вы общались?

– Нет. Как я понимаю, мы посещали одни и те же мероприятия и события. Еще оказалось, что у нас есть общие знакомые.

– Можете назвать их имена?

– Она зачитала вам ваши права? Обновленное правило Миранды? – требовательно спросила Джемма, врываясь в комнату. – Это ее обязанность, а если…

– Послушай, детка, – перебила ее Ева, – никого здесь не арестовывают и не подозревают в совершении преступления. Но мужчина убит, а женщина лежит в больнице, приходит в себя после жестокого нападения. Моя работа в том, чтобы найти того, кто это сделал. Так что прекращай.

Джемма надулась, однако замолчала и села рядом с братом, который скрыл смех за кашлем.

– Милая, шла бы ты наверх.

– Я знаю, что произошло. Я читала. Кроме того, мама Джуни была там в ту ночь.

– Кто такая Джуни, и кто ее мать? – спросила Ева.

– Я имею право хранить молчание.

Ева повернулась к взрослым.

– Если бы вы могли назвать их имена… – начала было она.

– Джуни Уайт. Ее мать – Кэтрин Фраммон. Вы ее не знаете, – сказала Джемма брату и Тое. – Джуни в основном живет у отца.

– Эббот Уайт, – добавила Тоя. – По-моему, они развелись много лет назад.

– Спасибо. Еще что-нибудь? – спросила Ева Джемму.

– Джуни сказала, что ее мать долго причитала после того, как это произошло: «О, боже! Меня могли убить!» В таком духе. Вечно все происходит только с ее мамочкой. И она сказала, что жена доктора Страццы наверняка сделала какую-то глупость и поэтому на них напали. Она считает, что его жена – дура, трофейная жена, охотница за деньгами. Мать Джуни та еще стерва.

– Джемма!

Через плечо брата Джемма посмотрела на невестку.

– Если бы вы ее знали, то сказали бы то же самое. Я не собираюсь лгать полиции. Это преступление. – Девочка очаровательно улыбнулась. – Ведь правда?

– Не спорю.

Тоя вздохнула.

– Вот, навскидку – Эббот Уайт, наш общий знакомый с доктором Страццей. Грей, может, ты еще кого вспомнишь?

Экономка или кухарка вкатила в комнату тележку. К удивлению Евы, Джемма вскочила на ноги.

– Спасибо, миссис Пи, дальше я сама.

Она начала разливать кофе, пока Тоя перечисляла имена.

– Спасибо. Скажите, а вы обращались в компанию «У Джако»?

– Постоянно. – ответила Тоя. – Паулина иногда дает команду автошефу перед тем, как вечером уйти домой, либо мы заказываем еду навынос. «У Джако» – наш любимый ресторан, если мы приглашаем в гости семью или друзей. У них потрясающее меню, и они делают доставку, а я просто накрываю на стол, как будто возилась на кухне несколько часов.

– Никто на это не ведется, – напомнил Грей.

– Да, но главное – красиво подать.

– А к «Одинокой звезде» вы обращались?

Веселое выражение исчезло с лица Грея.

– Я обращался к ним, когда делал один проект, а еще когда мы ремонтировали дом и ночевали здесь лишь изредка. Не хотели покупать мебель, пока не закончим. А в чем дело?

– Мы устанавливаем взаимосвязи, – ответила Ева. – По имеющейся информации, вы оба были на благотворительном гала-вечере «Слава искусству» в прошлом апреле? Это так?

– Да. В позапрошлом году мы его пропустили потому, что Грей работал над проектом за городом, и я не хотела идти одна. Одной неинтересно.

– Пожалуйста, вспомните тот вечер. Кого вы там встретили, с кем разговаривали. Там были танцы. Возможно, вы с кем-то танцевали.

– Мы сидели за столиком с друзьями, – нахмурилась Тоя. – Со многими разговаривали… Даже не знаю, с чего начать. Грей?

– Это светский благотворительный прием, – продолжил ее муж. – Наша компания и еще несколько человек очень азартно торговались из-за парочки вещей на негласном аукционе.

– Может, кто-нибудь выделялся? Надоедал вам или мешал?

– Там была Мэвис Фристоун, если говорить о тех, кто выделялся. Честно говоря, я пошла за ней в дамскую комнату и выпросила автограф и селфи для Джеммы.

– Ты ее фанатка? – спросила Ева Джемму.

– Любой нормальный человек ее фанат. Она – супер!

– Это точно.

Джемма оценивающе взглянула на Еву.

– Она вам нравится?

– Вроде того.

– Она держалась очень мило, – добавила Тоя. – Даже после того, как я подкараулила ее мужа. Он – один из самых любимых моих дизайнеров. Они потрясающая пара, я просто в восторге от нашей встречи! Для меня это была лучшая часть вечера.

– Всякий раз, когда я отворачивался, Тоя сбегала, чтобы отыскать очередную знаменитость.

– Ну, все было не так уж плохо. – Тоя со смехом хлопнула мужа по руке. – Да, я несколько раз отходила, чтобы обменяться сообщениями с Джеммой. Вот тогда-то…

Она замолчала и нахмурилась.

– Что именно? – спросила Ева.

– Ничего особенного. Так, мелочь, даже говорить не стоит.

– И все-таки, расскажите.

– Так, ерунда, хотя тогда было неприятно. Я стояла в укромном уголке, писала сообщение Джемме, когда тот человек закрыл мне выход.

– Что?

– Ерунда, – повторила Тоя, погладив Грея по руке. – Честно. Я сказала: «Извините», может, еще что-то, и шагнула вперед, но он сразу не отошел. По его словам, он заметил, что я одна, и решил угостить меня выпивкой. Я сказала, что я с мужем.

– И это все? – спросила Ева.

– Собственно, да.

– Значит, он отошел, когда вы сказали ему, что пришли с мужем.

Тоя замешкалась.

– Не сразу.

– Черт возьми, Тоя, почему ты мне не сказала?

– Ты непременно стал бы выяснять с ним отношения, в то время как ничего серьезного не произошло. Я просто не хотела… Он закрыл мне путь всего на несколько секунд. Да, намеренно, и мне не понравилось, как он на меня смотрел. Но потом он улыбнулся и отошел.

– Он к вам прикасался?

– Нет. Он не говорил ничего оскорбительного. Подумал, что я одна, пригласил меня выпить с ним, я отказалась, объяснила, что я здесь с мужем. Вот и все. Но меня смутили его взгляд и язык тела. Было неприятно.

– Можете описать этого человека?

– Вряд ли. Это произошло почти год назад, все длилось не дольше минуты, и там было довольно темно. Белый, наверное, лет тридцати с небольшим.

– Ваш рост около шести футов, так?

– Да.

– На светский прием вы наверняка надели каблуки.

– Конечно. Люблю красивые туфли.

– Он был таким же высоким, как ваш муж?

– Нет, намного ниже меня. Но многие мужчины ниже меня, особенно когда я на каблуках и ростом шесть футов четыре дюйма.

– Какого он был телосложения?

– Среднего? – Ответ Тои прозвучал как вопрос. – Извините. Я не обратила внимания, просто хотела, чтобы он поскорее убрался.

– Хорошо. Если еще что-нибудь вспомните, свяжитесь со мной.

– Почему это важно? – спросил Грей.

Ева повернула голову, холодно посмотрела на Джемму. Та лишь пожала плечами.

– Вы, конечно, можете меня выставить, но я знаю, где можно подслушать. Кроме того, я выспрошу у Тои, у меня много способов узнать у нее все, что захочу. Она моя сестра, – добавила Джемма, напомнив Еве Тиш де Сильва. – Мы заботимся друг о друге.

– Мы считаем, что человек, который убил Страццу и совершил два предыдущих нападения, тоже присутствовал на том гала-вечере. Мы смогли найти определенную закономерность в его выборе жертв. Вы оба подходите.

– Каким образом? – Грей притянул к себе сестру, взял за руку жену, но говорил спокойно. – Мы должны знать.

– Состоятельные супружеские пары, чье жилище рассчитано только на одну семью. Без детей. Хорошая система безопасности, которую преступник успешно взламывает. В каждом случае жена отличается привлекательностью. Очень красивая. Вы подходите по всем параметрам. Мы уже поговорили с несколькими парами, которые тоже подходят, еще с несколькими поговорим в ближайшем будущем. Тем не менее пока вы единственные, кто знал одного из потерпевших лично и пользовался услугами компаний, о которых мы говорили. И единственные, кто упомянул о неприятном инциденте на том благотворительном гала-вечере.

– Что нам теперь делать? – выдавила Тоя.

– Я остаюсь, – свирепо произнесла Джемма. – Одинокие супруги, без детей… Я могу убрать этот параметр и потому остаюсь. Вы не можете меня выставить.

– Нет, могу, – поправил ее брат.

– Если вы меня выставите, я придумаю, как вернуться. Вот увидишь!

Грей щелкнул сестру по лбу.

– Я найму охрану. Обращусь в частное агентство. У нас в доме будет круглосуточная профессиональная охрана до тех пор, пока вы не поймаете этого маньяка. Прямо сейчас и займусь.

– Хорошая мера предосторожности. Если вы куда-нибудь соберетесь, не оставляйте дом без присмотра. Преступник может устроить проверку: захочет проникнуть в пустой дом, чтобы осмотреться. Пусть охранники, которых вы наймете, не скрывают своего присутствия. Не надо деликатничать. Извините.

Ева достала отчаянно сигналящий коммуникатор и приказала:

– Даллас, только текстовые сообщения.

«Лейтенант Ева Даллас, свяжитесь с полицейским в доме 122 по улице Мортон-стрит. Поступило сообщение о двойном убийстве. Мужчина и женщина, возможно, есть связь с текущим расследованием».

– Принято. – Ева встала. – Вы нам очень помогли. Если еще что-нибудь вспомните, либо услышите или увидите что-то необычное, свяжитесь со мной. Пибоди, оставь пару визиток. А если она выпросит у вас разрешение остаться?

Ева посмотрела на Джемму.

– Я остаюсь.

– Хорошо. Присутствие девочки тоже не скрывайте. Преступник – трус и нападает исподтишка. Вряд ли он решится напасть на вас, если в доме будут подросток и охранники.

Когда они вышли на улицу, Пибоди оглянулась.

– Еще одно нападение?

– Да.

Пибоди бросила на дом последний взгляд и залезла в машину.

– Надеюсь, все будет хорошо. Их предупредили, и они теперь примут меры предосторожности.

Да, а тех двоих несчастных никто не предупредил, у них не было возможности подстраховаться, подумала Ева.

Глава 15

Подъехав к красивому особняку, Ева припарковалась вторым рядом и включила мигалку.

– Они есть в нашем списке, – сказала Пибоди. – Мы должны были возвращаться этой дорогой и заехали бы к ним после еще одной супружеской четы.

– Знаю.

Ева вылезла из машины, прошла по чавкающей снеговой каше, пробралась, высоко поднимая ноги, через сугроб к багажнику, чтобы взять криминалистическое снаряжение. По дороге она десять раз задавала себе только один вопрос: может, все сложилось бы по-другому, если бы они поехали через центр и сперва заехали в Вест-Сайд?

– Переднее крыльцо очищено от снега, – заметила Ева. – Давай-ка выясним, сами жильцы его почистили или наняли кого-то. Снегопад закончился только ближе к полуночи.

Она внимательно изучила камеру видеонаблюдения над дверью – выключена, – и замки.

– Нет идентификатора по отпечатку ладони. Есть система опознавания по голосу. Два обычных замка, хорошие, электронный замок с магнитным ключом. Вызови электронщиков, пусть разбираются. Включаю запись.

Прежде чем она успела нажать на кнопку звонка, дверь открыл патрульный дроид.

– Ваши удостоверения, пожалуйста.

Ева вытащила жетон, чтобы широкоплечий дроид с добродушным лицом мог его сканировать.

– Лейтенант, детектив.

Дроид отступил, давая им пройти в дом.

– Докладывайте.

– Сэр, в тринадцать двадцать четыре мы с напарником получили задание из дежурной части ехать по этому адресу и встретиться с женщиной. Нина Вашингтон – экономка, работает в этом доме – позвонила по номеру девять-один-один в тринадцать двадцать три и сообщила, что обнаружила два трупа в главной спальне на втором этаже. Мы прибыли на место в тринадцать двадцать семь и проверили эту информацию. Двое покойных – мужчина и женщина – были неофициально опознаны Ниной Вашингтон. Это Ксавьер и Мико Карвер, проживающие по указанному адресу.

– Где свидетельница?

– Миз Вашингтон находится с моим напарником на кухне.

– Свяжитесь с напарником, сообщите, что сотрудники из отдела по расследованию убийств прибыли на место преступления. Держите свидетельницу под наблюдением. Электронщики уже едут. Пока я не закончу осмотр места преступления, никого не впускать и никого не выпускать.

– Есть, сэр!

Ева обошла его, внимательно посмотрела на длинный, узкий коридор. Уловила запах… апельсинов.

– Экономка живет в доме? – спросила она у дроида.

– Нет, сэр. Миз Вашингтон утверждает, что пришла в десять утра.

– В десять, а позвонила по номеру девять-один-один только в тринадцать двадцать?

– В тринадцать двадцать четыре, если быть точным, лейтенант. Да.

Ева кивнула и пошла к тому месту, где начиналась узкая прямая лестница.

– Она вошла… Интересно, заметила ли она, что камера отключена? – проговорила Ева. – Вошла, как обычно, начала работать на первом этаже. Пахнет моющим средством – с запахом цитрусовых, – и цветы у входа выглядят свежими. Должно быть, экономка принесла их с собой.

– Да, она убрала внизу, отполировала мебель, – согласилась Пибоди.

На втором этаже они осмотрелись. Гостевая комната, домашний офис, кабинет, совмещенный с гостиной, еще одна гостевая комната. Ева заметила на стене несколько свежих полос краски разных цветов.

– Собирались делать здесь ремонт, – прокомментировала Пибоди. – Выбирали цвет стен.

Теперь уже не выберут, подумала Ева, поворачиваясь лицом к хозяйской спальне.

Связанный Ксавьер Карвер все еще сидел на стуле, свесив голову на окровавленную грудь. Кровь собралась лужицей под стулом, промочив ковер цвета морской волны, покрыла безумным узором полос и пятен стены, на которые попала из разорванной яремной вены несчастного. Его лицо потемнело от жестоких ударов. На Карвере были лишь простые черные боксеры.

Ева взяла у Пибоди банку герметика, намазала ладони и обувь. Сняла пальто, шарф, шапку и оставила их кучей рядом со спальней.

Кровать стояла в просторной нише. По бокам расположились белые столики-геридоны, с потолка свисали элегантные серебристые светильники. На окровавленных простынях лежала обнаженная Мико. Ее руки были связаны над головой и притянуты к красивому резному изголовью.

На теле женщины виднелись многочисленные порезы и пятна от ударов. Затянутые смертной пеленой глаза слепо смотрели с разбитого лица. Высохшая кровь запеклась у рта, размазалась по подбородку, застыла струйками на бедрах. Мико задушили – в горло женщины глубоко впился шнур.

Когда-то она была красивой, подумала Ева. Убийца забрал ее красоту вместе с жизнью.

– Займись мужчиной, – велела Ева и приблизилась к кровати. Очистила разум от жалости и гнева, принялась за привычную работу, шаг за шагом следуя протоколу.

– Женщина опознана как Мико Карвер, тридцати трех лет, проживающая по указанному адресу.

– Мужчина опознан как Ксавьер Карвер, тридцати трех лет, проживающий по указанному адресу.

Она оставила Пибоди записывать подробности, сосредоточилась на своей записи.

– Неглубокие порезы, преимущественно на туловище, следы от ударов, тоже на туловище и грудных железах. Более жестокие удары нанесены по лицу. Жертва прокусила губу насквозь. На запястьях имеются раны и кровоподтеки вокруг пластиковых стяжек, через низ протянут шнур, которым руки пострадавшей привязаны к изголовью. Раны и кровоподтеки на лодыжках свидетельствуют о том, что какое-то время ноги жертвы были связаны. Кровь и гематомы на внутренней стороне бедер указывают на возможное изнасилование. На шее жертвы шнур. Кровоизлияние в глаза говорит об удушении, возможно, оно же явилось причиной смерти. Для подтверждения требуется медицинская экспертиза.

Ева шагнула назад.

– Пибоди, давай ее перевернем.

– Он сломал потерпевшему пальцы. – Пибоди выпрямилась, подошла к Еве. – Видимо, размозжил каким-то тяжелым предметом.

Ева оглянулась.

– Последний потерпевший высвободился и набросился на преступника. Поэтому он и изуродовал руки этому несчастному, чтобы тот не смог напасть, если вдруг сумеет развязаться.

– Жалкий трусливый ублюдок, – пробормотала Пибоди, когда они переворачивали тело Мико. – Ох, черт!

– Изнасиловал ее в извращенной форме, – без всякого выражения произнесла Ева. – Что-то новое. Других повреждений сзади нет.

Ева отошла, кивком показала на красную пижаму на полу.

– Пижама. А на мужчине – боксеры. В этот раз преступник не стал вламываться в отсутствие хозяев и не вошел в дом во время приема гостей, чтобы дождаться своих жертв наверху.

– Они легли спать, – закончила Пибоди. – Они были в постели, возможно, спали, когда преступник проник в дом. Раньше он этого не делал.

– Он пробует что-то новое. Повышает уровень жестокости, наглеет. Промежуток между нападениями сократился до нескольких дней. И два преднамеренных убийства. Не обычное изнасилование, пытки, избиение и спонтанное убийство. Два умышленных убийства.

Ева отошла к двери, внимательно посмотрела на сцену преступления.

– Он ждал допоздна, до тех пор, пока они не лягут спать. Самая подходящая ночь для преступления: пустые улицы, пустые тротуары, люди забились по домам. Как он сюда попал? Вряд ли на машине, если только у него нет доступа к служебному транспорту. Возможно, на метро. Давай-ка свяжемся с транспортниками, выясним до которого часа ходило метро. Пешком? Неужели его так тянуло на убийство, что он решил пройтись пешком?

– Преступник, наверное, был весь в крови, когда уходил, если только не взял с собой сменную одежду.

– Он подготовился. Он шел убивать, убивать грязно. Отключил сигнализацию, взломал замки. Убитые жили одни, экономка приходила только днем. Он поднялся наверх. Ему, наверное, очень понравилось идти в темноте по дому, где все спят. Это будоражило, давало новые ощущения. Сначала он вырубил мужчину.

Ева вновь подошла к кровати, к дальнему концу.

– Оглушил дубинкой. Я бы тоже так делала, не будь у меня пистолета. Мужчина отключился и не представлял опасности. Шевелился ли он? Даже если и так, преступник занялся женщиной. У него был нож и шнур. Связал женщину, хотя она кричала, пару раз ударил, чтобы показать, кто хозяин положения.

Она вернулась к убитому мужчине, подняла его босую ногу из лужи свернувшейся крови.

– Следы волочения на пятках. Преступник недостаточно силен, чтобы поднять Карвера, но он смог дотащить его до стула и усадить. Затем связал. Подготовился к спектаклю.

– Хотел, чтобы Карвер пришел в себя до того, как он займется его женой?

– Да, хотел, чтобы тот был в сознании и все понимал, а для начала сломал несчастному пальцы. Неинтересно причинять боль, если ее не чувствуют. И времени у преступника хватало.

Ева пошла к гардеробной.

– Пибоди, проверь ванную. Большая совместная гардеробная с сейфом, сейф открыт, внутри ничего нет.

– В ванной все чисто. Похоже, кто-то купался. Там флакон масла для ванн и развернутое полотенце на стойке для сушки белья.

Заинтересовавшись, Ева заглянула в ванную, осмотрелась.

– Вряд ли преступник.

Она открыла флакон, принюхалась.

– Очень женственный запах. Видимо, потерпевшая искупалась или приняла ванну вместе с мужем; впрочем, полотенце одно и нет сушуара, так что, скорее всего, только она. Позвони чистильщикам, пусть проверят сточные трубы. И вызови перевозку из морга.

Ева вышла из ванной.

– Проверь остальные комнаты, может, там что-нибудь найдется. Затем поднимись на третий этаж. А я займусь экономкой.

– Черная лестница в конце коридора, возможно, ведет на кухню.

Пибоди проверила коммуникатор.

– Это Макнаб. Они с Фини уже едут.

Кивнув, Ева спустилась по черной лестнице.

Кухня выглядела очень современно. Техника и рабочие поверхности сияли чистотой, кухонный стол украшала белая ваза с блестящими красными яблоками. Основное пространство предназначалось для приема гостей. Вокруг длинного обеденного стола, выкрашенного в светло-голубой цвет, стояли стулья, обтянутые тканью с жизнерадостным цветочным рисунком. Еще один стол, высокий и узкий, служил барной стойкой. На синей поверхности выстроились изящные графины и бутылки с дорогим алкоголем. На полках сзади виднелись рюмки, бокалы и фужеры.

Женщина-полицейский сидела за столом вместе с дамой средних лет. Ее глаза покраснели и опухли, по щекам текли слезы.

– Я буду поблизости, Нина. – Коп похлопала экономку по руке и встала. – Лейтенант.

– Спасибо, офицер. Вы с напарником принимайтесь за поиск и опрос очевидцев, а я поговорю с миз Вашингтон.

– Будет сделано, сэр.

Ева села.

– Миз Вашингтон, я лейтенант Ева Даллас. Знаю, вам сейчас тяжело. Скажите, пожалуйста, вы давно здесь работаете?

– В этом доме пять лет. У моей Мико… Я работала у ее матери с тех пор, как Мико исполнилось десять. Я перешла к Мико, когда они с Ксавьером переехали сюда.

– Значит, вы были близки.

– У меня двое детей, Мико стала моим третьим ребенком. И Ксавьер. Я его очень любила. Кто бы… – Она покачала головой, потерла глаза. – Я знаю, что на свете есть зло. Но такое? Они были такими молодыми, такими добрыми и счастливыми! Очень счастливыми. Мико была беременна.

Ева выпрямилась, чувствуя, как внутри все переворачивается.

– Вы уверены?

– Всего несколько недель. Она сказала матери, а еще родителям Ксавьера и мне. На прошлой неделе. Мы все ужасно радовались!

– Мне очень жаль, миз Вашингтон. Я соболезную вашей утрате. Понимаю, что это очень больно, но мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Я понимаю.

– Вы работали здесь вчера?

– Нет.

Нина втянула носом воздух, пригладила обеими ладонями волосы, заплетенные в простую толстую косу. Смахнув слезы, стиснула руки на столе перед собой.

– Нет. Вчера я не приходила. Мико сказала, что собирается метель, очень сильная. Сказала, что у них все в порядке и чтобы я оставалась дома. Позвонила с работы – она помогает в приюте для бездомных. Сказала, что уйдет пораньше, Ксавьер тоже собирался прийти домой рано. Она сказала, что они собираются домой и больше никуда не пойдут.

– Это был ваш последний разговор?

– Мы разговаривали утром, около восьми, потом Мико прислала мне сообщение после обеда, когда они с Ксавьером уже пришли домой. Примерно в половине четвертого. Она попросила меня прийти сегодня попозже, а если погода не улучшится, не приходить совсем. – Голос Нины снова дрогнул. – Мико заботилась обо мне.

– И вы пришли сегодня в десять.

– Обычно я прихожу в девять. Иногда Мико остается дома на все утро, иногда уходит в приют пораньше. Я подумала, что она ушла на работу. Подумала…

– Значит, вы занялись хозяйством.

– Да. Почистила крыльцо. Там было всего дюйма два снега, и я решила, что, наверное, Ксавьер почистил ступеньки перед сном, но снег снова нападал. Я его смела, чтобы крыльцо не обледенело к приходу Мико и Ксавьера, а потом занялась домом. Поставила в вазу цветы и помыла яблоки, которые купила по дороге. Мико любит цветы. Убрала кухню, вытащила чистую посуду из посудомоечной машины. Я должна была подняться наверх раньше, так как я стираю по понедельникам и пятницам, но у меня из головы вылетело, что я не приходила в понедельник, и потому я не пошла наверх за бельем.

– Понятно. Вы очень хорошо рассказываете.

Нина сжала губы.

– Я убрала столовую и гостиную, вымыла туалет, поменяла гостевые полотенца, в общем, делала обычную работу. Я… я съела яблоко и йогурт, сидела здесь за столом и смотрела на снег – устроила себе перерыв. А все это время они…

– Миз Вашингтон.

– Нина. Все зовут меня по имени.

– Нина, вы заботились о них. Скажите, а когда вы здесь убирали, случайно не заметили, что какие-то вещи пропали или стоят не на своем месте?

– Хрустальный дракончик Мико. Его нет в столовой; хотя иногда она уносит его наверх. И из гостиной пропали старые деревянные коробочки, которые вкладываются одна в другую. Их много лет назад сделал дедушка Ксавьера. Но я не подумала…

– Все в порядке.

– Я включила дроида, чтобы он пропылесосил первый этаж, а сама вдруг вспомнила: «Господи, стирка!» Разозлилась на саму себя и пошла наверх. Я обычно меняю постельное белье по понедельникам и пятницам и стираю. Зашла в спальню и… увидела их. Увидела Ксавьера и мою Мико.

Экономка вновь заплакала, по лицу потекли быстрые, крупные слезы.

– Нина, вы заходили в комнату, трогали что-нибудь?

– На несколько шагов, машинально, а потом увидела их и закричала. Я кричала и кричала, потом упала и не могла подняться. Просто не могла. Там было очень много крови, я сразу поняла, что они мертвы. Поняла, что не смогу их спасти. Я поползла, просто не могла встать. Думала, что меня вырвет, но сдержалась, нельзя было.

В голосе, наполненном горем, зазвучал гнев.

– Меня всю трясло. Я уронила коммуникатор, так сильно дрожали руки, однако я собралась с силами и позвонила девять-один-один. Ответила женщина, которая сказала, что помощь уже в пути, и оставалась на линии, пока я плакала и не могла остановиться. Когда приехали полицейские, она сказала, чтобы я их впустила. Я… мне нужно позвонить матери Мико. Я должна сказать его родителям.

– Мы позвоним. – Ева бросила взгляд на Пибоди, которая вошла в комнату. – Это детектив Пибоди. Если вы хотите, чтобы кто-нибудь приехал и поддержал вас, она пригласит.

– Не знаю. Я ничего не знаю.

– Подумайте. А я сейчас вернусь.

Ева махнула Пибоди, вышла из комнаты.

– Экономка ни при чем. Указанное ею время совпадает с показаниями полицейских. Она думала, что хозяева на работе, вчера не приходила, так как потерпевшая велела ей не приходить из-за снега. Они были в хороших отношениях. Некоторые вещи пропали.

– Наверху, скорее всего, тоже кое-что пропало. На третьем этаже у них нечто среднее между медиазалом и комнатой отдыха. Скорее всего, жертвы провели там какое-то время: смотрели фильмы, ели, похоже, легкие закуски под кино. Я нашла стакан, думаю, из-под сока. Еще там только один винный бокал. Возможно, убийца выпил вина.

– Нет, вино пил потерпевший. Потерпевшая ждала ребенка.

– Ох, черт! Твою ж мать! – Пибоди резко выдохнула. – Краска. Наверное, они хотели рядом со своей спальней устроить детскую.

Пибоди тряхнула головой, но не разжала стиснутые челюсти.

– Подъехали Макнаб и Фини. Ждут у входа.

– Побудь со свидетельницей.

Ева вышла из дома, увидела, что Макнаб и Фини проверяют охранную систему.

– Не ждала, что приедет сам босс.

Фини в распахнутом пальто, под которым виднелась помятая коричневая рубашка, поскреб пятерней копну жестких рыжих волос, тронутых сединой.

– Не смог усидеть на месте. – Капитан электронного отдела и бывший напарник Евы посмотрел на нее грустными, как у бассет-хаунда, глазами. – В этот раз он убил обоих?

– И мучил их перед смертью гораздо больше. Он взломал охранную систему?

– Да. – Во время работы Макнаб покачивал тощими, обтянутыми шотландкой бедрами. – Причем довольно ловко. Охранная система здесь хорошая, не лучшая, но вполне надежная. Одна из брешей у нее то, что хозяин дома или жильцы могут отключить ее дистанционно, из дома или снаружи. Умелый взломщик тоже.

– Сколько раз мы об этом предупреждали? – спросил Фини Макнаба.

– Много раз, босс, много.

– Ладно, давай взглянем на само устройство. Где оно?

– Я его не видела, – ответила Ева. – Рядом с кухней я заметила кладовку, может, там. Пибоди на кухне с экономкой. Она нашла тела хозяев.

– Не повезло ей.

Через пару минут место преступления наводнили копы и эксперты-криминалисты. Полицейские в форме закончили обход соседей и сообщили, что никто из тех, кого застали дома, не видел и не слышал ничего подозрительного.

Неудивительно, подумала Ева, глядя, как бригада из морга выносит трупы в черных полиэтиленовых мешках. Люди, которые спрятались от бурана, выпивали, занимались сексом, смотрели фильмы, читали книги, да мало ли что еще делали. И все же, возможно, кто-то не удержался и вышел погулять, пока город застыл в снежной белизне. Вдруг повезет, и они найдут хотя бы одного свидетеля, который видел кого-нибудь у этого дома?

Когда тела увезли, Ева вернулась в столовую и вновь села.

– Нина попросила меня связаться с ее братом. – Пибоди подтолкнула стакан с водой ближе к руке экономки. – Я скажу ему, чтобы он ее забрал или остался с ней, пока она не придет в себя.

– Хорошо. Мы скоро вас отпустим, однако прежде я хочу кое о чем попросить. Вам будет тяжело это сделать, понимаю, и все же…

– Это поможет найти мерзавца, который убил моих детей?

– Думаю, да.

– Тогда я сделаю все, что скажете.

– Мне нужно, чтобы вы поднялись со мной наверх. – Ева не отводила глаз от побледневшего лица Нины. – Я хочу, чтобы вы осмотрели одежду Мико. Ее гардероб, особенно вечерние и коктейльные платья, обувь и аксессуары. Вы сможете сказать, пропало ли что-нибудь?

– Я знаю всю ее одежду. Конечно, смогу. Она… они все еще наверху?

– Нет, тела увезли туда, где о них позаботятся. К лучшему специалисту своего дела.

– Я смогу их увидеть? После? Мама Мико, я должна быть с ней.

– Да, мы вам сообщим.

– Хорошо. – Экономка крепко смежила веки, потом открыла глаза и встала. – Идем.

Они поднялись по черной лестнице.

– Я хочу, чтобы вы сделали, что я скажу. Когда мы войдем в спальню, смотрите только вниз, не смотрите по сторонам. Не нужно.

– Это зрелище будет у меня перед глазами до самой смерти.

– Просто смотрите вниз, – повторила Ева, взяв Нину за руку и ведя женщину через спальню в гардеробную. – А теперь не торопитесь, проверьте все как следует.

– Я и так вижу. Исчезло красное коктейльное платье Мико. Она даже не успела его поносить. Купила специально на вечеринку в День святого Валентина, оно висело вот здесь, видите? Сказала, чтобы я забрала другое красное платье для моей дочери. Они почти одного размера. А вот это, темно-розовое с другой стороны? Оно перекосилось на вешалке, как будто кто-то задел его, когда вытаскивал новое.

– Красное коктейльное платье. Короткое?

– Да, у Мико очень красивые ноги. Короткое платье с вырезом сердечком. – Нина нарисовала в воздухе верхушку сердца. – Три ряда оборок внизу и небольшой серебряный бант сзади на талии. Туфли тоже исчезли. Серебряные вечерние туфли с маленькими металлическими бантиками на задниках.

Нина зашла в гардеробную еще дальше, теперь у нее была цель.

– Он забрал ее украшения из сейфа. Вот ублюдок! Здесь Мико хранила прабабушкин рубиновый кулон. Она собиралась надеть его с платьем и сережками, которые ей подарил Ксавьер на прошлое Рождество. Бриллиантовые капельки с рубиновыми сердечками. Еще здесь были часы деда Ксавьера. Он подарил их отцу Ксавьера, когда тому исполнился двадцать один год. Потом они перешли к Ксавьеру, и он ими очень дорожил.

Лицо Нины исказила ярость.

– Этот ублюдок не имеет права их носить! Вы слышите?

Нина смахнула слезы, которые выступили на глазах, несмотря на гнев.

– Исчезла любимая вечерняя сумочка Мико. Серебряная с красной летящей птицей. Мико любит красный цвет.

– Спасибо. Нина, когда мы выйдем, я хочу, чтобы осмотрели другие комнаты, не пропало ли еще что-нибудь. Потом мы сядем, и вы подробно опишете все пропавшие вещи.

– Убийца может попытаться продать их или заложить, и вы его поймаете. – Она повернулась к Еве. Лицо экономки исказилось от горя, глаза ожесточились. – Я могу осмотреть их спальню. Я увижу, если что-то исчезло. Я могу это сделать. Дайте мне это сделать.

– Хорошо. Если вам будет тяжело, прекратим. Вы увидите там людей в белых защитных костюмах. Они ищут улики.

– Я смотрю кино и знаю про чистильщиков. Я сделаю все, что в моих силах.

И она сделала, хотя лицо ее посерело к тому времени, как они вышли из комнаты. Тем не менее Нина обошла с Евой весь дом, а потом дала подробное описание каждой украденной вещи.

– Нина, вы самый лучший свидетель из всех, с кем мне доводилось работать.

– Вы должны его найти и остановить.

– Мы ищем его всеми доступными средствами. Вы нам очень помогли. Я попрошу, чтобы здесь оставался полицейский, пока не приедет ваш брат.

Подошла Пибоди.

– Фини и Макнаб собрали всю электронику. Проверят коммуникаторы, компьютеры и планшеты. Убийца забрал винчестеры и разбил все остальное, но наши электронщики попробуют что-нибудь вытащить из обломков.

– Нам нужно проработать дальнейшие действия. Свяжись с Бакстером и Ольсен, сообщи о новом преступлении.

– Уже. Описала ситуацию.

– Хорошо.

Ева потерла середину лба.

– Что с тобой?

– Голова разболелась. Иногда тяжелее пройти через это все с тем, кто держится, чем с тем, кто раскисает.

Пибоди выудила из кармана энергетический батончик.

– Еда для чрезвычайных ситуаций. Вдруг поможет.

– Это не еда.

– Ну да, дрянь, тем не менее помогает.

Пибоди разломила батончик и половину протянула Еве.

– Спасибо. Поехали к Морису, узнаем, что он скажет.

Когда они шли к выходу, Ева попробовала угощение.

– Отвратительно. Что это?

– Воздушная медовая нуга.

– Стало еще хуже, – заметила Ева, но проглотила остаток батончика, думая о том, что им предстоит сделать.

Глава 16

Ева с Пибоди вошли, когда Моррис заканчивал Y-образный разрез на теле Мико Карвер под звуки ангельского голоса, который словно парил под потолком прозекторской. Тело Ксавьера Карвера, обмытое и готовое к вскрытию, лежало на соседнем столе.

– Жаль, что мы увиделись вновь так скоро.

Моррис – как обычно, в темно-синем костюме под защитным халатом – искусно раздвинул ребра Мико. Ева услышала, как Пибоди громко сглотнула.

– Терпи!

Моррис, куда более снисходительный, махнул рукой в сторону маленького холодильника, который приткнулся рядом с рефрижераторами для хранения трупов.

– Вода, газировка и пепси для нашего лейтенанта. Выпейте чего-нибудь холодного. Уменьшить громкость музыки до трех.

Когда благодарная Пибоди направилась к холодильнику, радуясь возможности хотя бы на время отвести взгляд от прозекторского стола, ангельский голос стих до нежного шепота.

– Понимаю, что давлю на вас, – произнесла Ева, – но мне нужна информация до того, как я поеду в Управление.

– Я смогу сказать больше через час или два, а пока первоначальный осмотр показал, что в момент смерти женщина была беременна. Пять или шесть недель. Порезы на туловище неглубокие, скорее всего, нанесены тонким, острым лезвием.

– Как и в предыдущих случаях.

– Да. Ее несколько раз изнасиловали, в том числе извращенным способом. Мне нужно закончить вскрытие, но, думаю, анальный коитус произошел однократно и посмертно.

– Он ее убил, а потом изнасиловал в извращенной форме?

– Мне нужно подтверждение, говорю пока предварительно. Наверное, надо благодарить бога, что она умерла до такого безобразного финального акта, но я уверен, что ее смерть была медленной и болезненной. Согласен с вашим заключением с места преступления: ее задушили.

Он жестом пригласил Еву взглянуть поближе. Подошла Пибоди, протянула баночку пепси. Ева машинально сунула банку в карман и наклонилась, чтобы осмотреть раны на шее Мико.

– Даже без очков или компьютерного увеличения можно увидеть несколько ран разной глубины.

– Он ее придушил, затем привел в чувство, снова придушил… И так несколько раз.

– Да, а потом затянул веревку потуже и на более длительное время, перекрыл воздух и раздавил трахею.

– Да уж, в этом он мастер. – Пибоди отпила из банки имбирный эль, подавляя тошноту. – И сдерживается, не дает жертве умереть, пока не решит ее прикончить.

– Это часть изнасилования, – сказала Ева. – Ее тело содрогается в конвульсиях, она задыхается, закатывает глаза. Для него это высшее наслаждение. Посмертное анальное изнасилование, такого еще не было. Возможно, преступнику захотелось чего-то нового, сильных ощущений, либо это как-то связано с представлением.

– Каким еще представлением? – удивился Моррис.

– Зависит от того, какую сцену он решил разыграть, какой выбрал костюм. Мико боролась, поранила запястья, пытаясь высвободиться. Говорила ему, что беременна. Наверняка она в ту минуту больше ни о чем не думала. «Пожалуйста, не надо. Я беременна». Как он к этому отнесся?

Ева бросила взгляд на тело Ксавьера.

– Вы подтверждаете, что он умер первым?

– Да, примерно за десять минут до нее. Судя по визуальному осмотру, между травмами, которые получили жертвы, были временные промежутки, как и в предыдущих случаях. Похоже – я подчеркиваю, в настоящий момент только похоже, – мужчину оглушили ударом в правый висок. Потертости на пятках от волочения появились примерно в то же время. А вот эта травма? – Моррис осторожно тронул затянутым в герметик пальцем кровоподтек под левым глазом Мико. – Получена примерно тогда же. Этот удар был не очень сильным, но оглушил и дезориентировал.

И причинил ужасную боль, подумала Ева.

– Потом руки мужчины?

– Если вам достаточно моего мнения, а не заключения, то да.

– Понятно.

Все совпадало с тем, что она чувствовала, видела мысленным взором на месте преступления. Причинить боль, навести ужас. Ужас был так же важен, как боль. Контроль, игра, унижение.

– Не будем больше мешать. Если вдруг что-нибудь бросится в глаза – неважно, сможете вы это подтвердить или нет, – сразу свяжитесь со мной.

Выходя из прозекторской, они услышали, как Моррис велел увеличить громкость. И ангел запел.

Ева хотела было заехать в лабораторию, однако решила, что не стоит терять время, слишком далеко. Вместо этого она проверила адреса и отправилась уведомлять родных и близких.

Когда они закончили, Пибоди откинула голову и закрыла глаза.

– Это всегда тяжелее, чем ожидаешь. Всегда.

– Ты помогла матери Мико.

– Надеюсь. Хоть чуточку. Возможно, когда к ней приедет Нина, ей станет легче. И возможно, когда она и родители Ксавьера отойдут от потрясения, то что-нибудь вспомнят. Хоть какую-то мелочь.

– Пусть привезут бармена, – распорядилась Ева, заезжая в гараж Управления. – Хочу на него посмотреть. В комнате для допросов.

– Я пошлю Кармайкл и кого-нибудь еще, кого она захочет взять. Кармайкл умеет быть вежливой и убедительной.

– Хорошо. Затем выясни у Бакстера и Ольсен, как у них дела со списком.

Они зашли в лифт, который быстро наполнялся людьми.

– Да, чуть не забыла, мне нужно кое-куда зайти. А ты пока приступай.

Протолкавшись к выходу, Ева перешла на эскалатор и направилась к кабинету Мира. Секретарь Мира сидела в приемной и сосредоточенно стучала по клавиатуре.

– Мне нужно ее увидеть.

– Доктор Мира проводит консультацию.

– Не пудрите мне мозги! – Ева ощутила, как чувство бессильного гнева, которое она подавляла весь день, поднимается к горлу, как приступ тошноты. – Это касается непосредственно ее.

– Что-то случилось с мистером Мира?

– Нет. – Увидев в глазах секретарши неподдельный страх, Ева с трудом взяла себя в руки. – Дело касается их обоих, и это очень важно.

– Доктор Мира проводит консультацию и просила не мешать, только если случится что-нибудь чрезвычайное. Она закончит через сорок минут. Тогда я сразу проведу вас к ней и перенесу следующую встречу.

– Я зайду позже, если смогу. Пусть не уходит, пока не встретится со мной или не поговорит. Понятно?

– Понятно.

Коротко кивнув, Ева вышла. Она снова выбрала эскалатор, давая себе время успокоиться, потом вытащила коммуникатор.

В офисе Рорка тоже ответила секретарь, но великолепная Каро всегда была более сговорчивой.

– Добрый день, лейтенант. Чем могу помочь?

– Здравствуйте! Извините, могу я с ним поговорить? Или пусть свяжется со мной, как только освободится.

– Подождите минуточку.

После этих слов экран поголубел, перейдя в режим ожидания.

Ева прождала минуту, затем еще немного, наконец, на экране появилось лицо Рорка. Фоном слышались чьи-то голоса, свист и топот.

– Лейтенант?

– Ты где?

– В «Обители», рядом с будущим развлекательным центром.

Она подумала о приюте, который Рорк строил для обездоленных детей. И о мертвых девочках, чьи тела они нашли внутри стен здания в прошлом году.

– Окажешь мне услугу?

– Готов.

– Можешь сегодня заехать к Мира?

– Что случилось?

– Ничего, просто я так хочу.

«Глупо, – сказала она себе. – Ты паникуешь». Но остановиться уже не могла.

– Хорошо бы ты взглянул на их систему безопасности, может, чуточку ее усовершенствовал или добавил парочку уровней. Прошлой ночью он снова проник в дом, на этот раз убил обоих. Я знаю, что Мира не попали в список: она старше тех, кого предпочитает убийца, и они с мужем не такие уж богатые, тем не менее…

– Я возьму кое-что и загляну к ним перед тем, как поеду домой. Идет?

– Да. – Еву охватило чувство нелепого облегчения. – Спасибо. Мэвис с Леонардо и дочкой сейчас в Лос-Анджелесе. У него там показ, а у нее – концерт. Они тоже не совсем вписываются в схему, но я хоть не переживаю за них прямо сейчас. А вот Мира… Не хочу рисковать.

– Значит, не будем.

– Я предупрежу Мира, что ты заедешь. Спасибо.

– Они и мои друзья. Позвони, если задержишься дольше обычного.

– Хорошо.

Ева отключилась и пошла к себе, в убойный отдел.

– Кармайкл с новеньким поехали за Энсоном Райтом, – сообщила Пибоди. – Я только что говорила с Бакстером. Он работает вместе с другими детективами и возьмет на себя остальной список. Одна пара из тех, с кем разговаривали Бакстер и Трухарт, хорошо знает супругов Патрик, они сидели за одним столиком на гала-вечере. В ресторан «У Джако» или в прокатную контору не обращались, но жена много снимается в рекламных роликах, и сейчас она звезда одного из проектов компании «Он скрин продакшнз». По словам Бакстера, дамочка – огонь.

– А кроме того, что у него стояк на замужнюю актрису, есть какие-нибудь зацепки?

– Никто не помнит ничего необычного. К жене постоянно пристают, издержки профессии, но на гала-вечере не было ничего такого, что выходило бы за рамки приличия. Да, еще поклонники шлют ей довольно жутковатые и непристойные письма. Бакстер с Трухартом попросили разрешения взглянуть на них.

В кабинете Ева поработала со своими записями и доской для расследования, составила подробные рапорты о проведенных опросах. Затем написала скрупулезный отчет о двойном убийстве. Она не стала возвращаться в кабинет Мира, просто написала имейл и отправила, не дав Мира возможности поспорить по поводу визита Рорка.

Ева переключилась на входящую почту, прочитала наскоро собранную Пибоди информацию о Дилайле Эстерби. Вспомнила имя и лицо ее мужа – Эйдан Мэллой, из безумно богатой семьи. Они поженились всего десять месяцев назад, на гала-вечере были еще женихом и невестой. Оба необычайно привлекательные, ему двадцать семь, ей двадцать шесть. Молодые, богатые и красивые, живут в шикарном доме в Верхнем Вест-Сайде.

Все подходит, тютелька в тютельку.

Ева открыла видеоприложение к докладу и подняла брови, просмотрев подборку рекламных роликов с Дилайлой Эстерби. Чистый секс! «Наденьте это, купите то, пользуйтесь этим – и станете такой же желанной для мужчин или женщин, как я».

Ева задумчиво посмотрела на доску для расследований, разглядывая пострадавших женщин. Изумительные красавицы, чьи лица и фигуры были словно дарами богов. Однако Дилайла добавила в эту подборку вызывающую сексуальность в стиле «трахни меня скорее».

Так почему убийца не проник в ее дом? Он выбирал то кроткую и мягкую, то покорную и безропотную, то деловитую бизнес-леди, то преданную жену и дочь, – а не красотку, зарабатывающую на жизнь своей сексуальностью. Похоже, это еще один кусочек головоломки, которую представляет собой извращенный мозг преступника.

Ева пересматривала ролики, когда в кабинет вошла Пибоди.

– Прям хочется рвануть в магазин и скупить всю эту линейку средств для ванны и тела, – призналась Пибоди.

– Почему?

– Ну…

– Я серьезно спрашиваю.

– Эта реклама заставляет меня думать – совершенно нелогично и нереалистично, – что как только я куплю этот товар, стану такой же красоткой с таким же голосом, буду холодной и властной.

– Именно поэтому она сейчас не лежит на столе в морге.

– Что? Я не понимаю, куда ты клонишь.

– Она смущает нашего убийцу. – Ева встала, начала мерить шагами тесный кабинет. – Она словно приглашает и дает понять, что не будет возражать. Она открыта, доступна – и вместе с тем абсолютно уверена в своей сексуальности и привлекательности.

– То есть… она ему не по зубам?

– Он охотится на мягких, беззащитных… более утонченных. Возможно, когда-нибудь он поднимется до ее уровня, однако начать с нее он не в состоянии. Какой смысл – для него, конечно – насиловать женщину, которая приглашает заняться с ней сексом?

– Но это же не взаправду. Никого она не приглашает.

– Конечно нет, тем не менее это часть ее имиджа. Это то, что он видит. Она из породы сильных и бесстрашных. Да, женщины такого типа его смущают. Мне нужно взглянуть на эти жутковатые письма поклонников. Может, убийца решил приблизиться к ней таким способом. Вроде как трогает воду пальцем ноги. Эта женщина… не вписывается в его типаж.

Ева отвернулась от доски.

– Мы еще раз пройдемся по списку, когда всех опросим. Посмотрим, кто из них более уязвимые, более слабые, более… традиционные, – закончила она, подобрав, наконец, слово, которое долго искала. – Все пострадавшие так или иначе подходят под это описание. Все замужем, и все взяли фамилию мужа.

– Никогда об этом не думала, – призналась Пибоди, которая, нахмурившись, изучала доску для расследований. – Даже не замечала.

– Лишь одна из них занимается своей карьерой, а не только благотворительностью или волонтерской работой. Почему преступник ее выбрал? Ведь она не вписывается в шаблон?

Ева замолчала, вглядываясь в фотографию Лори Бринкман.

– Или преступника не смутила ее профессиональная деятельность? Адвокат по правам человека и по совместительству сценарист… Не воспринимает подобную работу всерьез?

Что-то в этом есть, подумала она.

– Дело не в цвете кожи, телосложении и возрасте, – заключила Ева. – Внешность, вот что важно, вернее, его восприятие. И восприятие им женщины или супружеской пары. Надо обсудить это с Мира, узнать ее мнение.

– Пришел бармен, держится спокойно. Кармайкл с ним в комнате для допросов «А».

– Отлично. Я им займусь, а ты свяжись с Мира. Понимаешь, куда я клоню, сможешь объяснить?

– Да, все сделаю как надо.

Ева взяла тоненькую папку с материалами на Райта, направилась в допросную «А», вошла и кивнула Кармайкл.

– Спасибо, офицер.

Когда она вышла, Ева включила запись.

– Лейтенант Ева Даллас, проводит допрос Энсона Райта в связи с текущим расследованием.

Она зачитала названия всех дел о нападениях на супружеские пары, села напротив бармена. Тот отпил какой-то полезный для здоровья напиток из банки, на которой танцевали брокколи и морковь.

– Спасибо, что пришли, мистер Райт.

– Да не вопрос. Джако велел, чтобы все, кто у него работает, сотрудничали с полицией. Это из-за супругов Страцца, верно?

– Прежде чем мы начнем разговор, я хочу зачитать вам ваши права.

– Ого! – произнес Райт со слегка взволнованным видом.

– Это обязательная процедура до того, как мы заговорим о текущем расследовании, – продолжила Ева. – Итак, у вас есть право хранить молчание…

Он не сводил с нее взгляда и, казалось, впитывал каждое слово.

– Вы понимаете свои права и обязанности?

– Конечно. У вас отличная дикция.

– Хорошо. Откуда вы знаете супругов Страцца?

– Они несколько раз приходили в ресторан «У Джако», где я работаю барменом, и я пару раз обслуживал приемы у них дома.

– Вы не работали на званом ужине вечером в субботу?

– Нет. В последний раз я… да, когда они принимали гостей в прошлом декабре. Шикарная праздничная вечеринка.

– В баре в субботу вас тоже не было. Можете сказать, где вы были?

– Я отработал дневную смену, часов в пять пришел домой. Меня пригласили на важное прослушивание в понедельник, поэтому я не выходил из дома, репетировал, вживался в роль, провел очищение и…

– Какое еще очищение?

– Всего организма. – Он помахал банкой. – Мой персонаж помешан на здоровом образе жизни. Абсолютно чокнутый. Он организует коммуну – даже, скорее, секту; они сами выращивают еду и полностью изолируются от общества. Из-за микробов.

– Понятно. Значит, в субботу ночью вы были дома.

– Да, и никуда не выходил до тех пор, пока не поехал на прослушивание вчера утром. Мне уже перезвонили, – думаю, я попал в образ.

– Кто-нибудь был с вами на выходных?

– Нет, конечно. Я исчез с радаров, потому что хотел погрузиться в полное одиночество. Видите ли, я готовил монолог для прослушивания, и…

– Значит, никто к вам не заходил и не звонил?

– Я повесил табличку «Не беспокоить». Знаете, меньше всего хочется, чтобы кто-то ломился в дверь или трезвонил по коммуникатору, когда вы, хм, очищаетесь.

– И никто не может подтвердить ваше местонахождение с вечера субботы по утро понедельника.

– Ну, я же сказал, что мне нужно было…

– Погрузиться в одиночество и очиститься.

Энсон улыбнулся, и на его левой щеке появилась игривая ямочка.

– Точно! Мой персонаж искренне верит, что выполняет миссию, понимаете? И это постепенно сводит его с ума. Своего рода путешествие, эволюция, которая ведет к перерождению. И оно многое из тебя выплескивает.

Ну да, подумала Ева, очищение организма тоже многое выплескивает.

– Расскажите о ваших отношениях с Дафной Страцца.

– Миссис Страцца? – Бармен поерзал, положил локти на стол. – Надеюсь, ей сейчас лучше. Гула говорит, что она сильно пострадала. Очень милая дама. Я имею в виду миссис Страцца. С ней приятно работать. И чаевые она дает хорошие.

– Красивая женщина.

– Не то слово! – Райт подвигал бровями. – Никогда не понимал, почему она связалась с таким…

Его лицо посерьезнело.

– Нельзя плохо отзываться о покойных. Я имел в виду, что с ее-то внешностью она могла бы любого окрутить. А вышла замуж за старикана, который ей в отцы годился. Кроме того, он был не самым приятным человеком, вы ведь это уже раскопали?

– Вы не любили доктора Страццу?

– Ну, подработка есть подработка. И, как я уже сказал, она давала хорошие чаевые.

Ева подалась вперед.

– А вы часто подрабатываете подобным образом? На больших приемах в частных домах?

– Конечно. Классный бармен тоже дает своего рода представление. – Поясняя, он придвинулся ближе. – Вы должны понять своих зрителей, сыграть роль. Это, конечно, не работа мечты, но благодаря ей я оплачиваю счета и узнаю много полезного. Наблюдаю за другими людьми, слушаю их, а потом использую полученные знания в жизни и в искусстве.

– Когда вы бываете в больших домах, работаете на богатых, наверняка представляете себе, что живете подобным образом, возможно, даже владеете этим домом и этой красивой женщиной.

– Само собой. А как иначе вжиться в роль? Но, скажем, если бы я работал сегодня? Вживался в роль моего персонажа Джо Бойда? Я бы презирал этот стиль жизни и всех тех людей, что накачиваются алкоголем и отравляют организм калорийной пищей и полуфабрикатами. Разумеется, только в мыслях, – добавил он. – Я бы не выказывал презрения, потому что чаевые никто не отменял.

– Вы когда-нибудь работали у Невилла Патрика?

– Вы имеете в виду большого босса из «Он скрин продакшнз»? Кое-что мне от них перепадало, взять ту роль в «Тройной угрозе». Шикарная сцена смерти у меня вышла! Еще парочка ролей поменьше. Театр, конечно, моя первая любовь, зато экран приносит известность.

– Полагаю, вы встречали жену Невилла, Розу.

– Никогда ее не видел. И главного босса тоже.

– А Лори и Айру Бринкманов?

– Хм… – Райт задумчиво втянул напиток из банки. – Нет, не думаю.

– Мико и Ксавьера Карверов?

Он покачал головой.

– Никогда не слышал о таких. Господи, они подозреваемые?

– Тою Элпейдж и Грея Берроуза?

– Я не… Погодите. – Райт зажмурился, сдвинул брови, потом пожал плечами и открыл глаза. – Нет.

– Где вы были прошлой ночью, Энсон?

– Дома, где же еще? Еле дошел, пришлось топать пять кварталов в чертову метель.

– Вы не пошли к друзьям, никого не пригласили к себе?

– Парочка моих приятелей устраивала вечеринку в честь метели, но я не смог пойти. Хотел пригласить девушку, с которой, типа, встречаюсь, но она тоже застряла дома из-за бурана.

– Вы разговаривали с кем-то из них или вообще с кем-нибудь после полуночи?

– Я лег спать около десяти. Надеюсь, скоро со мной свяжется мой агент. К концу недели точно узнаю, получил ли я роль. Они сказали, в конце недели будет известно. Так долго ждать!

– А где вы были двадцать второго июля прошлого года?

Бармен коротко хохотнул, потом озадаченно улыбнулся.

– Вы шутите?

– По мне похоже, что я шучу?

– Нет, и я точно скопирую ваш подход, если мне доведется играть копа. Но у меня нет ответа.

– У вас нет ежедневника? Чтобы записывать рабочие смены, встречи, прослушивания?

– Есть, конечно. Но это было в прошлом. В начале каждого года надо начинать с нуля, сосредоточиться на настоящем.

– Как насчет двадцать восьмого ноября?

– Кто ж отслеживает? Я играл в пробной постановке три недели подряд в сентябре, потом финансирование прикрыли. Это я помню. Господи, еще бы чуть-чуть и… У меня была вторая главная роль.

Он погрузился в печальные раздумья.

– Вы сами гримируетесь, Энсон?

– Для театра – да. – Бармен вздохнул, скорее всего, пожалел, что чуть не попал в обойму, но не срослось, потом вернулся в настоящее. – Это тоже часть погружения в образ. В кино все по-другому. Ты просто отдаешь себя в руки гримеров.

– Готова поспорить, вы отлично гримируетесь.

– Посетил несколько курсов, чтобы отточить навыки. Ну и, конечно, много практики, экспериментов.

– И грим помогает вам войти в образ, так?

– Совершенно верно! – Энсон говорил увлеченно, даже подался вперед от волнения. – Я ведь уже погрузился, да? А стоит мне надеть костюм и загримироваться, я становлюсь своим персонажем. Этот герой теперь я. Мы неотделимы. Выматывает, конечно, сильно, но иначе никак.

– Вы когда-нибудь играли злодеев?

– О, в этом весь прикол! Ты высвобождаешь своих внутренних демонов. Когда Джо Бойд постепенно сходит с ума, он убивает одного из коммунаров, думает, что тот заражает посевы. Убивает случайно, а затем совсем съезжает с катушек. Поджигает амбар, причем обвиняет в поджоге того парня, которого убил. Потом…

– Я поняла. А как вы погружаетесь в образ злодея?

– Нужно поверить. На сцене каждый шаг расписан, опять же подсказки режиссера, слова роли, но, главное, ты должен искренне верить, что сейчас спихнешь этого типа со скалы, чтобы он разбился насмерть.

– И обратиться к своим внутренним демонам.

– Они есть у каждого, верно?

– А как насчет ужастиков? Когда-нибудь играли вампиров, вурдалаков или настоящих демонов?

– Я играл зомби, был статистом в «Зачумленной планете», после этого меня пригласили на пробы в «Тройную угрозу». Черт, да я бы убил за постоянную роль в «Зачумленной планете»! – Райт осекся. – Не в буквальном смысле, разумеется.

– Понимаю. – Ева попробовала зайти с другой стороны. – Наверное, когда вы работаете барменом, то много разговариваете с людьми.

– Такая работа. Приходится разговаривать, но чаще слушать.

– А кто-нибудь спрашивает о вашей работе в шикарных домах, на частных вечеринках?

Энсон нахмурился.

– Клиенты? А им-то откуда знать, где я подрабатываю?

– Ну, может, в театре или на съемочной площадке вы рассказывали о приемах, куда вас приглашали поработать? Называли парочку известных имен, говорили о том, что там видели?

– Вполне возможно.

– А может, вы упоминали предстоящую вечеринку?

– Может быть.

– С кем вы могли это обсуждать?

– Даже не знаю. Для меня это просто рутинная работа.

Ева допрашивала его еще полчаса, затем отпустила. Сама осталась в допросной и погрузилась в размышления.

Пибоди просунула голову в дверь.

– Как прошло?

– Либо Райт забывчивый болван, либо потрясающий актер.

– О нем хорошо отзываются.

– Неужели?

– Я собирала информацию и не раз слышала, что он был отрадой для глаз в какой-нибудь дерьмовой пьесе. Самобытный актер, так его называют.

– У него нет алиби ни на одну дату. Утверждает, что ничего не помнит, у него нет записей о том, где он был во время первых двух нападений, а когда происходили последние два, он, по его словам, находился дома в одиночестве.

Ева встала, хмуро посмотрела на полупрозрачное зеркальное стекло.

– Он белый, а Тоя Элпейдж уверена, что на гала-вечере к ней пристал именно белый. У Райта подходящий рост. Но, черт возьми, я не чувствую в нем преступника. Он не убийца и не передавал никому информацию, разве что случайно проболтался. У него есть связь с супругами Патрик через компании «Он скрин продакшнз», и он работал в доме Страццы. Однако на преступника не тянет. Пока.

– Только что приехали Бакстер и Трухарт. Ольсен и Тредуэй уже на полпути.

– Нам нужна комната для переговоров.

Что-то непременно сдвинется с места, подумала Ева. Пока же у нее было ощущение, что она бьется головой в огромное неподвижное дерево.

– Я так и подумала и потому заняла комнату «В».

– Отлично. Надо подготовиться.

Возможно, когда она будет работать над новой доской для расследований, раскладывать фотографии, улики и отчеты, ее осенит какая-нибудь стоящая мысль, которая и поможет раскачать чертово дерево.

Глава 17

Пока Ева заканчивала работу над доской, Пибоди вышла из комнаты и вернулась с двумя лепешками-питами с начинкой, которые пахли как минимум подозрительно.

– Я скоро растаю, – призналась Пибоди. – Мне нужно съесть еще что-нибудь, кроме половинки энергетического батончика. И тебе, кстати, тоже.

Ева с сомнением взглянула на предложенное угощение.

– Что там внутри?

– Вегетарианская ветчина, немолочный американский сыр и шинкованный шпинат. Все остальное в торговом автомате выглядело еще хуже. По-крайней мере, они горячие.

– Почему они везде кладут шпинат? – поинтересовалась Ева и откусила кусочек. – Отвратительно.

Пибоди попробовала свою питу.

– Ага, ну, хоть горячая. Я потеряла шесть фунтов.

– Ешь только из автомата – и вообще исчезнешь.

– Вряд ли. Впрочем, шесть я уже скинула и продолжаю худеть.

– Ты же собиралась не зацикливаться на цифрах?

– Я люблю зацикливаться на хороших цифрах, а еще на штанах, которые с меня спадают. Это мотивирует. Если меня не мотивировать, я слопаю гору шоколадных пирожных с орехами. – Пибоди на миг закрыла глаза. – Мм, пирожные… Тогда я зациклюсь на том, что разжирею и раздавлю тощую задницу Макнаба, когда буду сверху.

Прижав два пальца к уголку дергающегося глаза, Ева заметила, что Пибоди невинно улыбается.

– Ты нарочно.

– Просто чтобы снять напряжение. – Пибоди откусила еще кусок. – Теперь я ужасно хочу пирожных.

Покачав головой, Ева решила, что раз уж ей приходится давиться отвратительным фальшивым сэндвичем, то можно его запить не менее гадким полицейским кофе из автошефа в переговорной.

Она мрачно сделала первый глоток, когда в комнату вошли Бакстер и Трухарт.

– Чем это воняет? – осведомился Бакстер.

– Едой из автомата, – сообщила Пибоди.

– Эту дрянь давно пора объявить вне закона. – Бакстер подошел к доске для расследований, встал, сунув руки в карманы, и принялся изучать. – Элпейдж и Берроуз потенциальные жертвы?

Ева с трудом проглотила еще кофе.

– Да.

– У нас еще двое.

– Добавь их сюда.

Трухарт шагнул ближе, чтобы выполнить приказ, а Бакстер в это время разглядывал фотографии с места последнего преступления.

– Он устроил себе настоящий праздник. Уровень жестокости повышался от одного нападения к другому, но убийство Страццы открыло преступнику новый мир. Первым убили мужчину?

– Да, экспертиза подтвердила.

– Преступник решил, что от мужчины больше опасности: вдруг высвободится, как Страцца, и нападет? Ссыкло! Но если он справится со страхом, то в следующий раз первой убьет женщину.

Ева кивнула, следуя ходу мысли Бакстера.

– Смотри, как я убиваю твою жену. Ты не можешь меня остановить, не можешь ее защитить. Я сильнее тебя, лучше как мужчина.

Трухарт откашлялся: он всегда так делал вместо того, чтобы поднять руку.

– Преступник перерезал жертве горло. Но такой способ убийства очень грязный, много крови. Думаю, убийце это нравится. Грязь и кровь оскверняют спальню. Личное пространство жертв.

– И делает сцену более выразительной, – согласилась Ева. – Пожалуй…

Она замолчала на полуслове, когда в комнату вошла Ольсен с напарником. Что-то щелкнуло в памяти Евы при виде узкоплечего молодого человека с длинными тощими ногами, которые болтались в штанинах коричневых брюк, как ершики для чистки трубки, и его поношенного спортивного пиджака в крупную и мелкую клетку. Темные волосы детектива были коротко подстрижены, густые брови срослись на переносице, образуя галочку над светло-карими глазами. На мочке левого уха виднелась золотая сережка.

Еву осенило.

– Тредуэй! Давно не виделись!

– Точно. Лет шесть-семь?

– Около того. Мы с детективом Тредуэем расследовали убийство, – пояснила Ева.

– Тогда Фини был еще лейтенантом и твоим напарником. Убитый был моим осведомителем, вот Фини и подключил меня к расследованию. Мы взяли убийцу.

– До сих пор сидит.

– А теперь ты сама стала лейтенантом. – Он подошел к доске, покачал головой. – Лучше ты, чем я. Это потенциальные жертвы?

– На данный момент.

– У нас есть еще две пары, – сказала Ольсен.

– Добавьте их на доску, – попросила Ева. – И давайте начнем.

Она велела Пибоди вкратце пересказать разговор с Элпейдж и Берроузом.

– Тот тип, что приставал к ней на гала-вечере. Она сможет описать его для портрета? – спросил Тредуэй.

– Она говорит, что там было темно, да и сам гала-вечер прошел почти год назад, но у нас есть полицейский художник, который умеет работать с памятью свидетелей и получать нужные детали.

– Его рисунок?

Ольсен показала на изображение дьявола на доске для расследований.

– Да.

– Стоит попробовать, – заметил Тредуэй, глотая полицейский кофе так, словно тот не обжигал желудок. – Некоторые парни – вообще-то большинство из них – любят клеиться к недотрогам. Мы, мужчины, либо придурки, либо оптимисты, как посмотреть. Лично я – закоренелый оптимист.

Ольсен только фыркнула.

– Ага, чемпион мира.

– Стоит попробовать, – продолжил Тредуэй. – Неужели какой-то случайный придурок или оптимист клеился к ней на том мероприятии, а потом оказалось, что она и тот парень, с кем они поженились, соответствуют всем требованиям преступника?

Во время беседы он что-то записывал огрызком карандаша в блокнот с загнутыми страницами. Ева была готова поклясться, что это тот самый карандаш и тот самый блокнот, которыми Тредуэй пользовался семь лет назад.

– Я связалась с Янси, – сказала Ева. – Он займется Элпейдж уже сегодня. Если это наш парень – а я согласна с Тредуэем, вряд ли это совпадение, хотя мир полон придурков, – то она единственная, кто видел лицо подозреваемого.

– Не его ли?

Тредуэй показал на копию удостоверения личности Энсона Райта.

– Я только что его допрашивала.

Ева вкратце изложила суть разговора.

– В общем, в этом парне что-то есть. Он был в доме у третьей пострадавшей пары, косвенно связан с жертвами через студию первого пострадавшего. Умеет накладывать грим. Алиби нет, живет один. У него подходящий рост, телосложение и, если Элпейдж не ошибается, раса. С другой стороны, он даже не пытался придумать себе алиби и, похоже, не понимал, почему я его об этом спрашиваю. Он не глупый, просто забывчивый и сосредоточен только на себе.

– Актер, – пожал плечами Бакстер.

– И, похоже, хороший. Думаю, надо приглядеть за ним пару дней.

– Мы можем этим заняться.

Ольсен взглянула на Тредуэя, ожидая его согласия. Тот кивнул.

– А мы с пареньком будем вас подменять. Хорошо, босс? – спросил Бакстер.

– Пойдет. Организуй все как надо. Кого вы выбрали из списка?

– Давай, детектив, – велел Бакстер Трухарту.

Тот назвал имена сексуальной актрисы и ее мужа.

– С моей точки зрения, женщина не подходит, – возразила Ева.

– А с моей – прекрасно подходит.

Ева смерила Бакстера холодным взглядом.

– Не выпрыгни из штанов, кобель. Она не в его вкусе. Преступник ищет девушку своей мечты, и эта девушка не должна быть вызывающе сексуальной.

– Только для него одного, – согласилась Ольсен. – Женщина, которая словно просит с экрана: «возьми меня, мой герой», не вписывается в образ.

– Слишком большая конкуренция, – добавил Бакстер.

– Итак, актриса с мужем должны принять меры предосторожности, но в списке преступника они не на первом месте. Кто следующий, Трухарт?

– Джейси и Родерик Корбо, обоим по тридцать одному году. Женаты три года, основное место жительства – Верхний Ист-Энд. Кроме этого, дом в Ойстер-Бей, и у нее еще доля в родовом имении в Сент-Люсии.

– У обоих с рождения солидные трастовые фонды, – вставил Бакстер.

– Они пользовались услугами прокатной конторы и фирмы, обслуживающей банкеты, – продолжил Трухарт. – Еще миссис Корбо дважды обращалась к компании «Он скрин продакшнз» для съемок и последующего запуска рекламно-информационных роликов о средствах по уходу за кожей, производством которых занимается одно из их семейных предприятий.

– Она лицо рекламной кампании, – пояснил Бакстер. – Чертовски красивое лицо! Она тоже утверждает, что получила парочку весьма непристойных звонков на коммуникатор после того, как последний рекламный ролик пустили в прокат.

– Вы забрали коммуникатор?

Бакстер покачал головой.

– Говорит, что потеряла. Муж подтвердил, сказал, что она теряет коммуникаторы примерно раз в месяц.

– Рекламный ролик запустили в ноябре, – продолжил Трухарт. – Она думает, что ей звонили сразу же после его выхода.

– Что значит «весьма непристойные»? – поинтересовалась Ева, и Трухарт покраснел.

– Я сам расскажу, пожалею паренька. Звонил мужчина, видео заблокировал, сказал, что оттрахает ее как следует, и она будет просить еще. Утверждал, что следит за ней. Второй раз он позвонил примерно через неделю, говорил примерно то же самое, добавив, что ему нравится, когда она надевает зеленое, и как узкая юбка обтягивает ее задницу. Но он хочет увидеть, как она, голая и связанная, умоляет трахнуть ее еще раз.

– Джейси Корбо обращалась в полицию?

– Нет, сэр. – Трухарт снова откашлялся. – Она говорит, что восприняла тогда это как досадную назойливость. Даже мужу не сказала. И нам тоже, пока не разнервничалась во время беседы.

– Когда подозреваемый мог увидеть ее в зеленом? Она вспомнила?

– Она проверила свои записи и сообщила две даты. В первом случае это был семейный ужин в честь Дня благодарения, на котором присутствовало несколько друзей, а во втором – годовщина свадьбы, которую отмечали в особняке Корбо. Банкет обслуживала фирма «У Джако». Мы уточнили, так как она сама не помнила. На первом приеме было примерно семьдесят пять человек, на втором – более двухсот пятидесяти.

– Надо раздобыть списки гостей.

– Уже принял меры, – сказал Бакстер. – С первого скоро получим, а со вторым – задержка. Секретарь Корбо уехала в отпуск. Какой-то лагерь для медитации, без связи с внешним миром. Кроме нее, похоже, никто не знает, где искать список гостей.

– С ума сойти.

Бакстер пожал плечами.

– Богатеи в самом деле какие-то чудные. У их секретаря есть ассистент. Более того, у ассистента имеется помощник. Ни тот ни другой не допущены к ее файлам. И даже если бы они были допущены, эта женщина настолько параноик, что забрала их с собой. Придется нам ехать туда, где она сейчас зависает, потому что здесь никто не в курсе дел.

– Хорошо, занимайтесь. Теперь вы двое. – Ева повернулась к Ольсен.

– Грегор и Камилла Джейн Лестер. Возраст – сорок восемь и двадцать девять соответственно. В браке два года. Он женат во второй раз. Грегор – начальник отделения неотложной медицинской помощи – барабанная дробь! – в больнице святого Андрея. Хорошо знал Энтони Страцца. Выразился корректно, но ясно, что особой любви к нему не питал. Пару раз встречал Дафну Страццу на мероприятиях, например, на гала-концерте. Они пользовались услугами «У Джако». Камилла Джейн просто обожает принимать гостей, – добавила Ольсен, закатывая глаза. – Но ей нравится удивлять чем-нибудь необычным, а «У Джако» все, ну, традиционно.

– Фифа. – Тредуэй крутанул пальцем в воздухе и указал на Ольсен. – Сама так выразилась.

– Что ж, если поищешь определение слову «фифа», то это просто вылитая Камилла Джейн Лестер. Красива, невероятно глупа, и муж ее обожает. Всячески балует. Это видно.

– Парень лицом смахивает на хомяка, и ему досталась такая красотка? Почему нет? Интересный факт, – продолжал Тредуэй. – Камилла Джейн до замужества зарабатывала на жизнь актерством. Небольшие роли на сцене и на экране. Очень небольшие, судя по всему. И подрабатывала в качестве, назовем это вежливо, танцовщицы.

– Стриптизерша?

– Можно и так назвать. Снималась в массовке в парочке сериалов – дневных, однажды сыграла мертвую девушку, ну и подобное.

– Связи с «Он скрин»?

– Проходила у них пару кастингов, ролей не получила. Снялась в одном пилотном эпизоде, но тот сериал закрыли.

– Связь есть, – кивнула Ева. – Много связей.

– С тех пор, как вышла замуж, не работала. – Ольсен пожала плечами. – Познакомилась с Лестером, когда танцевала в «Бурлеск найт», на благотворительной вечеринке.

– Самое главное, почему они там вверху списка… – Тредуэй мотнул подбородком в сторону доски. – Клянется, что в прошлом месяце кто-то был в их доме и копался в ее нижнем белье. Забрал один комплект. Поскольку больше ничего не пропало, они выкинули это из головы. А несколько дней назад, когда она была в магазине, чтобы прикупить еще нижнего белья, получила эсэмэску с советом выбрать сиреневое, потому что, мол, этот цвет ей больше к лицу.

– Ее коммуникатор проверили?

Ольсен похлопала ресницами.

– Она так расстроилась, бедняжка, так рассердилась, что тут же бросила свой коммуникатор в мусорный бак и купила новый. Фифа еще та. Мы получили название бутика, заглянули. Охранники сменяются каждые двадцать четыре часа, и никто не смог припомнить, чтобы рядом ошивался мужчина.

– Кто номер два?

– Анна-Тереза и Рен Макари, двадцать восемь и тридцать. Женаты восемнадцать месяцев. Похожи на деток с трастовыми фондами и особо не притворяются, что где-нибудь работают.

– Не совсем, Ольсен, он же фокусник, – напомнил ей Тредуэй.

– Точно. Фокусы – его страсть. Папа купил клуб фокусников, чтобы ему было где устраивать шоу. Наша проверка показала, что клуб быстро разоряется, пока он там играет в Гудини и больше ничего не делает. Ни один из них не прибегал к услугам поставщиков, но ее мать обращалась к «Джако», устраивая одно мероприятие, и оба Макари там ели. Его отец – один из основных спонсоров – барабанная дробь! – больницы святого Андрея и помогал с оплатой их благотворительного вечера. Бал-маскарад в мае прошлого года. На том балу к Анне-Терезе кадрился – ее слово – мужчина, одетый Призраком оперы.

– Погоди, – прервала его Ева. – Как можно одеться призраком? Они же невидимые…

– Это персонаж, сэр, – объяснил Трухарт. – Актер, который горел и был обезображен при пожаре в театре, из-за чего сошел с ума. Он одержим молодой актрисой и убивает тех, кого винит в своем несчастье.

– Приблизительно так, – кивнула Ольсен. – По словам фифы, он был в черном плаще, белой маске, закрывающей половину лица, и она думает, что в парике – длинные, черные, вьющиеся волосы.

– Где это случилось?

– Анна-Тереза вышла на улицу. – Тредуэй взял отчет. – Подышать свежим воздухом, как она утверждала, поскольку в доме было душно. Там есть небольшой сад, и в итоге она призналась, что искала темный уголок, потому что хотела покурить травку. Там к ней и подвалил Призрак, заявил, что они должны потанцевать, схватил ее. Сначала она думала, что он просто подвыпивший нахал, попыталась отстраниться. Однако он одной рукой схватил ее за зад, и она почувствовала у него эрекцию. Она стала бороться, он смеется: мол, лучше мужчины у нее в жизни не будет. Когда она уже хотела закричать, он ее оттолкнул, взмахнул плащом и убежал.

– Она сразу вернулась в дом, пожаловалась мужу, и они сообщили охране. Но его не нашли.

– Таких случаев будет больше, – сказала Ева. – Он будет чаще приставать, больше преследовать. Это помогает ему заполнить промежуток между нападениями. Список гостей с той вечеринки есть?

– Приглашения не рассылались. Гости покупали билеты. Грандиозное сборище. Больше тысячи двухсот проданных билетов. Можно было выкупить столик, – добавила Ольсен. – Десять кусков за столик, и приводишь своих гостей.

– Люди не платят такие суммы наличными, должен быть бумажный след. Пибоди?

Пибоди записала задание на свой планшет.

– Проверю.

– И давайте посмотрим, есть ли у Райта алиби на тот вечер, когда к Макари приставал этот Призрак. Нужно сходить в магазин нижнего белья, покопаться в записях с камер слежения. Если надо, выпишем ордер, конфискуем и принесем сюда. Четырем добавленным парам нужно посоветовать усилить меры безопасности.

Она оглядела присутствующих.

– Мысли, жалобы, замечания, комментарии?

Трухарт поднял было руку, но быстро опустил.

– Думаю, он посетил еще несколько домов, лейтенант. И брал другие личные вещи, только хозяева не заметили. А если заметили, решили, что сами потеряли или где-то оставили.

– Согласна. Вероятно, маленькие интимные предметы, принадлежащие женщинам. Никаких ценностей, иначе хозяева сообщили бы полиции. Что-то, что помогает ему фантазировать, воображать, предвкушать и планировать.

– Он должен знать, когда приходить. Видимо, наблюдает за ними, – добавила Ольсен.

– Человек, у которого много свободного времени, – согласилась Ева. – Либо у него достаточно денег, чтобы не приходилось ежедневно работать – или работать вообще, – либо работа, которая позволяет ему уходить из офиса. Либо работа дает ему доступ к их графикам.

– Светские тусовщики много чего сами выкладывают. – Тредуэй неодобрительно покачал головой. – В соцсетях и на своих сайтах. Черт, буквально приглашают взломщиков в гости.

– Все это так, – сказал Бакстер. – Но даже фифы обычно не сообщают миру, что идут покупать трусики. Думаю, он следит за ними и виртуально, и в реале.

– Все началось в прошлом апреле на гала-вечере «Слава искусству». – Ева встала и подошла к доске. – Вероятно, он и раньше преследовал женщин. Возможно, проникал в их дома и воровал трусики, чтобы понюхать. Но то, что у нас здесь есть, указывает на этот вечер. Каждая жертва присутствовала на том гала. И он тоже.

Ева на миг прикрыла глаза.

– Мира полагает, что ему от тридцати до пятидесяти. Я думаю, сорок – максимум. Еще довольно молод, однако достаточно взрослый, чтобы обладать самоконтролем и терпением. Не так много терпения, как мы думали поначалу, поскольку он явно использует другие способы удовлетворять свои потребности. От тридцати до сорока, и, скорее всего, белый. Рост примерно пять футов, восемь дюймов. Среднего телосложения. Либо из их социальной группы, либо умеет в нее вписаться.

Она указала на фотографию Энсона Райта.

– Это не исключает бармена. Актеры умеют вживаться в роль. Наш преступник не женат, ни с кем не сожительствует и не имеет серьезных отношений. Хранит все украденное у себя. У него должно быть место, куда складывать добычу.

Ева прошла от одного конца доски к другому.

– Изнасилование – его основная цель. И дело не только в сексе, но и в демонстрации силы, и желании видеть страх. Насильственный секс облегчает – временно – фрустрацию от недоступности истинного объекта его вожделения и от невозможности наказать и унизить ту женщину за то, что она его отвергла. И он наказывает мужчину за обладание тем, чего сам иметь не может. Звонки по коммуникатору, эсэмэски, приставания, даже проникновения в дом с целью кражи нижнего белья – для него прелюдия. Добавляет азарта. Но с тех пор, как он убил Страццу, все изменилось, открылось, расширилось. Ему теперь не нужна такая прелюдия – пощупать в темноте, услышать голос по коммуникатору. Нужно убийство, кульминация. Теперь, когда он выбирает свой образ, накладывает грим, идет устраивать декорации, он знает, что те первые случаи были просто… ну, генеральная репетиция. А это – настоящие шоу. И он ждет не дождется, когда снова выйдет на сцену.

– Он не станет ждать долго, – согласился Тредуэй. – Может, пару дней.

– Тогда нам лучше бы найти его поскорее. Мы подробно изучим список гостей, персонала больницы и обслуживающего персонала на гала. Отберем всех мужчин от тридцати до сорока, белых. Впрочем, было темно, поэтому нужно учитывать и смешанную расу. Определенного телосложения. Не состоящий в браке, без сожителей. Он живет один. И когда мы их отберем, мы посмотрим на матерей, мачех или, может быть, старших сестер. Та женщина должна быть исключительно красивой.

– Лейтенант?

Ева кивнула Трухарту.

– Или учительница – та, на ком он повернут. Я хочу сказать… помню, в старших классах я был довольно сильно влюблен в училку английской литературы.

– Вот кобель, – сказал Бакстер со смехом.

– Сходил с ума несколько месяцев. Или мать друга, соседка или…

– Господи, ты прав. Кого он видел регулярно, с кем имел отношения достаточно долгие, чтобы она застряла в его извращенном мозгу. Она замужем и как минимум из верхушки среднего класса. Начнем с матерей. Потом посмотрим возможных других. Ищите любые приводы в полицию – даже детское хулиганство. Копните, может, родители отправляли его на терапию или реабилитацию. Работайте на всех уровнях. Пибоди, распредели между нами список, чтобы мы не наступали друг другу на пятки. – Ева подумала еще. – Он может быть чуть выше или чуть ниже. Ищите от пяти футов и семи дюймов до пяти и десяти. Не дадим ему проскользнуть только потому, что мы слишком сузили рамки.

Она взглянула на свой наручный коммуникатор.

– Я собираюсь еще раз навестить Дафну Страцца. Кто найдет хоть малейшую зацепку, сразу свяжитесь со мной. Вопросы, новые идеи и предложения – то же самое. В любое время дня и ночи.

Ева направилась к выходу. Она возьмет пальто, поедет в больницу, может, вытянет что-нибудь новое из Дафны, затем поедет домой и немедленно приступит к работе. Нужно проверить, успел ли Рорк…

Планы вылетели у нее из головы, когда она увидела выходящих из лифта Розу Патрик и Кайла Найтли.

– Миссис Патрик? Мистер Найтли?

– О, слава богу! Вы здесь! – Роза кинулась к Еве и только что не обняла ее. – Он прислал мне эсэмэс с фотографией… Боже мой…

– Погоди, Рози. – Кайл обнял ее за талию, посмотрел на Еву. – Давайте где-нибудь присядем. Ей нужно успокоиться.

– Идите сюда. – Ева подумала о комнате отдыха, но допросная «А» была свободна и находилась ближе. И там никто их не потревожит. Она завела посетителей внутрь. – Присаживайтесь. Расскажите, что произошло.

– Мой коммуникатор. Мне пришло сообщение… вот.

Роза достала его из сумочки, протянула Еве.

– Постой. – Кайл взял аппарат, мягко прижал большой палец Розы к идентификатору. – Я найду его, хорошо?

– Да. Простите.

Он полистал сообщения, нашел нужное и передал Еве коммуникатор.

На экране была фотография Розы, связанной, обнаженной, на измятых простынях. Текст над снимком гласил:

Правда, нам было весело? Лучшее, что у тебя когда-либо было. Давай повторим!

Ева посмотрела время: тридцать пять минут назад.

– Вы можете отыскать источник? – Роза сцепила руки у груди, костяшки ее пальцев побелели. – Можете? Пожалуйста. Вы должны его найти.

– Секундочку. – Ева встала, отошла от стола, вызвала Макнаба.

– Макнаб, электронный гений, слушает.

– Допросная «А». Срочно.

– Бегу.

Ева вернулась и села напротив Розы.

– Вы впервые получаете подобное сообщение?

– Да.

– Подумайте. До нападения не получали ли вы какие-либо послания откровенного, угрожающего характера?

– Нет. Клянусь. И почему он это делает теперь? Почему? Прошли месяцы.

– Он поглупел, вот почему. – Кайл сжал ее плечо. – Они отследят источник, Роза.

– Фотография. Он… он снимал… Все как будто заново происходит.

– Миссис Патрик, где ваш муж?

– Едет сюда. Он был за городом, на встрече, но уже едет.

– Где вы находились, когда получили это сообщение?

– Мы были… мы были в Вест-Виллидж.

– Мы собираемся там снимать, – пояснил Кайл. – Я хотел еще раз взглянуть, пройтись по улицам. Попросил Розу поехать со мной, посмотреть свежим взглядом.

– Он хотел занять меня чем-нибудь. Мне трудно быть одной. Сидеть дома одной.

– Ты уже лучше справляешься.

Роза слабо улыбнулась Кайлу.

– Справлялась. Справлюсь. Кайл убедил меня поехать в центр города вместе с ним и помощником режиссера. И я получала удовольствие от поездки. Это отвлекло меня от всего, а потом случилось вот это.

– Вы, мистер Найтли и…

– Карин Пикс, – пояснил Кайл. – Помощник режиссера. Мы стояли на… Черт, кажется, на Чарльз-стрит. – Он потер лоб. – У меня все в голове перепуталось. Мы с Карин обсуждали ракурсы, и у Розы просигналил коммуникатор. Она прочитала сообщение и побледнела, стала совсем белой. И чуть не выронила коммуникатор. Я поймал его и увидел…

– Я хотела бежать. Не знаю куда, просто бежать. Кайл сказал, что мы должны отвезти его вам, срочно. Привезти вам, чтобы вы отследили сигнал.

– Это было правильное решение.

Макнаб резко постучал в дверь и сразу ее открыл.

– Это детектив Макнаб из компьютерного департамента. Вы позволите отдать ему ваш коммуникатор?

– Да, конечно. И можете не возвращать.

– Я сейчас. – Ева вышла с Макнабом в коридор. – Входящее сообщение с фотографией пришло примерно тридцать пять минут назад. Принеси мне все, что сумеешь, и как можно скорее.

– Будет сделано. Не возражаешь, я сяду в твоем офисе? Сэкономит время.

– Экономь.

Она вернулась.

– Он один из лучших. Позвольте вас успокоить. Я только что проинструктировала команду детективов, работающих по этому делу. Оно – наш главный приоритет.

– У вас уже есть какие-нибудь зацепки? – Кайл вскинул руки. – Знаю, все об этом спрашивают, и понятно почему.

– И понятно почему я могу сказать лишь немногое: расследование активно ведется, и мы рассматриваем все без исключения версии. Мы работаем.

– Я ходила… то есть, мы с Лори ходили к Дафне вчера вечером, – проговорила Роза.

– Хорошо.

– Лори и я, мы понимаем, что она сейчас чувствует, и я надеюсь, мы сумели ей показать, что она не одна, и что все станет лучше. Было лучше, а теперь…

– То, что произошло, ничего не изменит для вас. Вы не позволите ему снова нарушить свое душевное равновесие.

– Если бы я была одна, когда…

– Ты не была одна. – Кайл взял ее за руку. – Ты не одна.

– Я только… Невилл. Скорей бы приехал.

Сжав ее руку, Кайл кивнул.

– Давай я выйду, куплю тебе кофе, напишу ему и объясню, что мы говорим с лейтенантом Даллас, узнаю, когда он здесь будет.

– Сделаешь? Я почувствовала бы себя лучше.

– Конечно.

– Только не кофе, – посоветовала Ева. – Он здесь совершенно ужасный. Лучше уж чай.

– Спасибо, что предупредили. Я скоро вернусь.

– Роза, – начала Ева, когда они остались одни, – я знаю, вы проходили это бесчисленное количество раз. Знаю, сейчас вы чувствуете себя уязвимой. Но я прошу вас хорошенько подумать. До нападения и после – особенно до него – был ли инцидент… каким бы незначительным он ни казался… когда кто-то подходил к вам, дотрагивался до вас или… клеился?

– Нет.

– Роза, вы красивая женщина. Трудно поверить, что никто с вами не заигрывал.

– Не в плохом смысле. Попытки флирта? То есть когда ты в баре или клубе ждешь друзей, а мужчина предлагает вместе выпить? Конечно. Говоришь ему «нет», и он может попытаться поболтать с тобой минутку. Но я могу судить, безобидно это, или он станет назойливым, и обращаюсь с ним соответствующим образом.

– Никогда не было такого случая, чтобы кто-то к вам подходил и напугал вас, заставил почувствовать угрозу?

– Честно говоря, нет. Раздражение, да. Но с тех пор, как я с Невиллом, такое крайне редко. Думаю… точнее, одна из моих подруг сказала, что вокруг меня аура «Даже не пытайся». Я влюбилась в Невилла с первого взгляда. Я была тогда с другим мужчиной, но мое сердце просто… Бумс. – Она тихо рассмеялась. – И когда мне удалось подойти к нему, начать разговор, я просто утонула. Я чувствовала себя виноватой, потому что мужчина, с которым я пришла, был очень и очень хорошим человеком.

– Он разозлился?

– Кто? Джастин? О, нет. Во-первых, он не знал. Честно, я воспринимала Невилла как прекрасную фантазию. Его лицо, акцент, манера, химия между нами… Я не отнеслась к этому всерьез. Когда мы встретились во второй раз, я была свободна, зато он был с какой-то женщиной. Я еще подумала, что упустила свой шанс. Но третий раз стал счастливым. Мы снова встретились, и оба были свободны, и оказалось, что он чувствовал тот же «бумс». Вот и все. Спустилась аура «Даже не беспокойся».

– У вас когда-нибудь было ощущение, что кто-то побывал в вашем доме в ваше отсутствие? Заметили, что чего-то не хватает?

– Да нет…

– Нижнее белье, – произнесла Ева и увидела, как в ее лице промелькнуло удивление.

– Хм… Странно, что вы об этом сказали. Я купила новое белье перед свадьбой. Мы с Невиллом жили в доме вместе с весны, и я хотела иметь все новое, когда мы поженимся. Убрала, не надевала. Когда мы вернулись после медового месяца, я могла бы поклясться, что пары комплектов не хватает.

– Они были не там, где вы их положили?

– Их нигде не было. Я списала это на свадебный хаос. – Роза замолчала, держась рукой за грудь. – Он был в доме?

– Как раз выясняем.

– Такое чувство, что это никогда не кончится, – прошептала Роза.

Макнаб открыл дверь, пропуская Кайла вперед себя.

– Лейтенант?

– Я на минутку.

Она вышла вместе с Макнабом.

– Битый номер.

– Так и думала.

– Но я знаю место. Откуда отправили эсэмэс и где коммуникатор – все еще включенный – находится сейчас. Это в полквартале от дома Патрика. Я заглянул в их досье.

– Бери свое снаряжение, ты едешь со мной. Гараж, через пять минут. Давай, двигай задницей.

– Она всегда в движении.

«Чистая правда», – подумала Ева, когда он поскакал прочь в своих клетчатых ботинках на воздушной подошве. И вернулась в допросную «А».

– Как я и подозревала, сообщение прислали с битого номера.

– Что это значит? – спросила Роза.

– Нельзя идентифицировать, Роза, – объяснил Кайл. – Аппарат не зарегистрирован.

– О…

– Но у нас есть местоположение. Я сейчас туда еду. Могу проводить вас в нашу комнату отдыха, где вы подождете мистера Патрика.

Кайл взглянул на свой браслет.

– Черт. Ему еще минут десять ехать. Не ждите. Поезжайте. Я напишу ему, и мы встретимся с ним внизу. Он почти здесь, Роза. Пойдем ему навстречу.

– Да. – Роза встала. – Поторопитесь, – сказала она Еве.

Ева поспешила в свой офис, лишь слегка замедлив шаг, когда Пибоди выпрыгнула из-за своего стола в общем зале.

– Макнаб говорит…

– Работай над списком. Макнаба мне хватит. Если мы что найдем, ты сразу узнаешь.

Ева схватила пальто и направилась к гаражу. Макнаб примчался через полминуты.

Ева пулей вылетела из гаража, включив мигалку и сирены.

– Ух ты! – восхитился Макнаб, потуже затянув ремни безопасности. – Ты не расстраивайся, Даллас, но его там не будет.

– Знаю.

– Тогда ладно. Значит, с одной стороны, аппетиты этого ублюдка возрастают до убийства, а с другой – он опускается до насмешек.

– Спроси себя, почему эта цель? Почему именно эта женщина? Первая?

Он спрашивал себя, пока Ева мчалась по Десятой улице, и мимо них мелькали дома.

– В ней есть что-то особенное? Она что-то для него значит.

– Он не упомянул в сообщении мужа – значит, дело не в паре. Он не угрожал насилием. Он насмехался, да, но при этом: «Давай повторим». Его извращенный мозг желает сделать это еще раз. Именно с ней одной. Таков мой вывод до тех пор, пока остальные жертвы не получат то же самое.

Макнаб подумал. Кивнул.

– Вот почему ты лейтенант.

– Ага. Все еще на месте?

– Не шелохнулся. Я слежу. – Он бросил взгляд на экран своего карманного компьютера.

Когда они подъехали ближе, Макнаб стал указывать направление, затем выругался.

– Черт! Блин! Дерьмо!.. Исчез.

– Выключился?

– Исчез, – повторил он. – Не работает. Налево здесь, полквартала. Еще десять футов, южная сторона. Стоп. Мы на месте.

Ева затормозила, припарковалась вторым рядом. И все поняла, как только вышла из машины под гневный рев автомобильных гудков.

– Включилась переработка! – воскликнула она, подбегая к мусороперерабатывающему контейнеру. – Все еще гудит, черт побери.

– Включился по графику. – Макнаб со злостью пнул мусорный бак. – Запущен пять минут назад. Не просто исчез, Даллас. Обращен в пыль и труху.

Глава 18

Они вызвали городских дронов, заполнили необходимые бумаги и стояли, дожидаясь, пока дрон разблокирует и откроет мусорный контейнер.

Ева заглянула внутрь и увидела жуткий спресованный хаос.

– Что ж. – Макнаб сдвинул свою фиолетово-зеленую ушанку на затылок. – Люблю трудные задачи.

– Вот и приступай. Забери все в участок, сделай, что можешь. – Она представила, как он потащится в метро с огромным мешком мусора, сунула руку в карман. – Возьми такси.

Ева запихнула деньги в один из его многочисленных карманов, поскольку руки Макнаба были заняты работой: на пару с городским дроном он перегружал содержимое контейнера в большой зеленый пакет.

– Спасибо.

– Каковы шансы? – спросила она.

– Почти нулевые, но кто знает… Может, проскользнул между зубцов и его не раздробило, а только спрессовало.

– Ну, удачи.

Ева пошла обратно к машине.

– Приехали бы на десять минут раньше…

Она кивнула, садясь в машину, потому что столь точный расчет времени уже поразил ее, как очень интересный нюанс.

Направляясь к больнице, Ева отправила с браслета сообщение Рорку:

Немного задержусь. Еду в больницу навестить Дафну Страцца. Потом домой. Всю ночь буду работать, прости.

Войдя в палату, она увидела Дафну – в белой пижаме и халате, аккуратно причесанную, – стоящей с Делом Ноблом.

– Здравствуйте, лейтенант. Джако снова прислал нам еду. Вот, пытаюсь убедить доктора Нобла отведать сегодняшнюю курицу «Альфредо». Она восхитительная.

– Вы хорошо выглядите.

– Медсестра, Рода, убедила меня… ну, немного привести себя в порядок. Мне и правда лучше. Врачи говорят, я могу уехать завтра, но… – Она сомкнула губы, умоляюще посмотрела на Дела.

– Могу оттянуть выписку еще на пару дней, хотя для вас было бы лучше отсюда уйти.

– Я просто не знаю куда… Приходил адвокат моего мужа. Он был очень-очень добр. Вручил мне дебетовую карту на расходы до… пока все не уладится. Я не могу вернуться в тот дом. Просто не могу туда вернуться.

Она села, как будто ноги перестали ее держать.

– Я продам дом, когда мистер Уиз скажет, что уже можно, но я не хочу туда возвращаться.

– Вы больше ничего не вспомнили?

Отведя взгляд в сторону, Дафна покачала головой.

– Помните, как шли по улице?

– Нет. Не помню. Даже смутно. Доктор Мира сказала, что завтра сюда придет. Если меня здесь не будет…

– Она придет туда, где вы будете, – сказала Ева. – Мистер Уиз говорил мне, что вам разрешено снять отель и купить все необходимое. Я могу забронировать вам комнату в «Пэлэс». И организовать там охрану.

– А вы… вы туда придете? – спросила Дафна врача. – Если я уйду, вы навестите меня? Поговорите со мной?

– Да.

– Я просто не знаю, что… что мне делать?

Прежде чем он успел ответить, за дверью раздались громкие голоса. Ева подошла, открыла дверь и увидела дежурного копа, преграждающего путь разъяренной женщине в длинном красном пальто, с огромной сумкой, перекинутой через плечо.

– Я желаю увидеть мою сестру! Никто не посмеет…

– Офицер, пропустите ее.

Тиш оттолкнула копа, протиснулась мимо Евы и застыла на пороге, уронив сумку на пол.

– Дафна!

Дафна поднялась на ноги и замерла.

– Тиш.

– Даф! – Тиш пролетела через комнату, обняла бледную, неподвижную Дафну. – О, Даф, Даф!

– Как ты… Зачем ты…

– Зачем? – Тиш отстранилась на дюйм. – Не будь идиоткой, – прибавила она более нежно, обхватив лицо сестры руками. – Теперь все будет в порядке. – Когда Дафна лишь покачала головой, Тиш обхватила ее подбородок крепче. – Да, будет. Клянусь! Мама и папа приедут завтра. Они не смогли вылететь раньше из-за метели, но…

– Нет! – Дафна вырвалась и обратила на Еву взгляд, полный ужаса. – Они не должны сюда приходить. Ты не должна быть здесь.

– Это почему же, черт побери?

– Он так велел. Уходи. Уходи. Он разозлится. Он будет в ярости, если узнает, что ты здесь.

– Он умер, – сухо сказала Тиш, вновь обхватив руками лицо Дафны. – Он умер, Дафна, все кончилось. И ты меня больше не оттолкнешь. Ты не оттолкнешь нас опять, Дафна. Мы твоя семья.

На глазах Дафны выступили слезы. Она заплакала, цепляясь за Тиш.

– Все будет хорошо, – пробормотала Тиш. – Обещаю. Я теперь здесь. Я здесь.

– Дадим им минутку, – предложил Нобл, указывая на дверь.

Когда Ева вышла с ним в коридор, он глубоко вздохнул.

– Хороший признак. Она впервые плачет не от страха или боли. Это вы сообщили сестре?

– Да.

– Я не мог. Если пациент против, то я не имею права. Очень рад, что вы решились. Теперь начнется ее исцеление. Потребуется много времени, но оно начнется.

– Она ждет от вас подсказок.

– Я не стану ей потакать. Привыкла получать указания: что делать, что надевать, как себя вести… – Дел пожал плечами. – Ей тщательно промыли мозги. Но я все же профессионал.

– Я тоже и вижу, что на самом деле она кое-что помнит. Она только что солгала.

– Если так, то из страха. Ее все еще мучают кошмары, даже легкие галлюцинации. Иногда она говорит, что в комнате были дьяволы.

– Во множественном числе?

– Да. Потом ее охватывает стыд, и она извиняется. Ее психика – тонкое стекло, которое уже треснуло. Слишком сильно надавишь – разобьется. И трещина зарастет не скоро.

– Едва ли я оказываю чрезмерное давление.

– Поверьте, я собирался быть к вам очень строгим. Но вы хорошо с ней обращаетесь, поэтому она вам отвечает. Если она солгала, то потому, что не готова. Вряд ли ложь для нее – привычная манера поведения.

Доктор оглянулся на дверь.

– Приезд близких поможет ей поправиться и, честно говоря, снимет груз с моих плеч. Я мог бы растянуть ее пребывание здесь еще на день или два, поскольку она как-никак вдова Страццы, но физически она готова покинуть больницу.

– Мне нужно вернуться в палату. Хочу узнать, где она будет, когда отсюда уйдет.

– Да. А я предложу принести для сестры раскладушку. Надеюсь, сестра останется с ней на ночь.

Когда Ева вошла, две женщины лежали, обнявшись, на кровати. Тиш – все еще в пальто и сапогах – успокаивающе гладила Дафну по волосам.

Она подняла палец этой гладящей руки, останавливая Еву.

– Мне нужно кое-что устроить, а потом позвонить маме и папе, сообщить им, что я здесь.

– Не уходи.

– Не уйду. Мы устроим пижамную вечеринку. Помнишь, как раньше? Я только позабочусь кое о чем, прямо тут, за дверью, потом надену пижаму, мы закажем мороженое и устроим видеомарафон. Но сначала пицца, да? Пицца, мороженое… до боли в животе.

– Прости, Тиш. Я ужасно виновата.

– Молчи.

Тиш слезла с кровати и пошла к двери. Кивком головы она позвала Еву за собой.

– Я так зла, что, наверное, буду говорить бессвязно… – На ее глаза навернулись слезы, и она вытерла их тыльной стороной ладони. – Нет, нет, нет, не плакать. У меня не получилось сразу вылететь из-за проклятой метели, пришлось ждать, когда откроют транспортные центры. Я должна была быть здесь.

– Теперь вы здесь, – сказала Ева.

– Вы – коп, которая мне звонила.

– Даллас. Лейтенант Даллас.

– Спасибо. – Тиш протянула руку, затем повернулась к Делу. – А вы – доктор, который заботился о ней.

– Дел Нобл.

– Спасибо. – Она пожала руку и ему. – Я хотела бы поговорить с вами обоими подробнее, но ее нельзя оставлять надолго одну. Я останусь здесь на ночь.

Она произнесла это, как вызов.

– Я принесу вам раскладушку.

– Не надо. Можете принести, если это больничное правило, но ее кровать достаточно большая. Когда ее выпишут?

– Возможно, завтра. Ей нужно будет приходить сюда на осмотры, и я дам несколько инструкций, которым нужно будет следовать.

– Сделаем все, что потребуется. Мне нужен отель. Хороший, безопасный отель, где она могла бы чувствовать себя спокойно. Двухкомнатный номер, с гостиной или чем-то еще, потому что когда приедут родители, нам понадобится место, чтобы посидеть вместе, поговорить.

– Я собиралась снять номер в «Пэлэс», – сказала ей Ева. – Там очень безопасно. И двухкомнатный номер найдется. У вашей сестры есть дебетовая карта для…

– От него? – Влажные глаза Тиш стали жесткими. – От Страццы?

– От юриста, который управляет его имуществом.

– Мы этого не хотим. Мы ничего у него не возьмем. Я оплачу номер со своей карты. К черту его – не адвоката, хотя если он адвокат Страццы, он, вероятно, тоже заслуживает быть посланным к черту. Мы сами заплатим.

– Я могу забронировать номер, – спокойно сказала Ева. – Просто назовете мое имя администратору.

– Спасибо. Я очень благодарна вам обоим за то, что вы сделали для Дафны. Я рада, что он умер. И буду этому радоваться до конца своих дней. – Она оглянулась на дверь палаты. – Еще вопрос. Где бы мне сейчас найти для нее другую пижаму? Он заставлял ее носить белое. – Лицо Тиш застыло. – Я хочу, чтобы сегодня вечером она надела другую. Неважно, какого цвета, неважно, какой рисунок – пусть хоть трехголовые овцы. Только не белая.

– Я постараюсь вам помочь, – сказал Дел.

– Хорошо. Ах да, пицца и мороженое. Можно это сюда заказать?

– Устроим.

– Отлично. – Тиш глубоко вздохнула. – Хорошее начало. Мы позаботимся о ней. Мы сумеем ей помочь.

Когда Тиш вернулась в палату, Ева подумала, что да, они ей помогут.

* * *

Вымотанная до предела, Ева поехала домой, пообещав себе немного отдохнуть. Плюс кофе, кофе в большом количестве!

Ситуация улучшилась. Безопасность Мира – спасибо Рорку – усилена. Для Дафны Страцца и ее семьи заказаны комнаты, которые ожидали их прибытия на следующий день. И у Евы имелась теория, которой нужно просто следовать.

Впрочем, теорий на самом деле было множество, а въезжая в ворота, она чувствовала, как тяжелой волной накатывает усталость.

Ева поставила машину, вошла в дом. Испытала раздражение вслед за облегчением, когда в холле ее не встретили ни Соммерсет, ни кот. Где они, черт возьми? Получили бы сейчас хорошенько!

Ева сразу поднялась по лестнице к кабинету. Если бы она пошла в спальню, то большая чудесная кровать могла соблазнить ее на короткий сон.

А на сон времени нет.

Из соседней комнаты донесся голос Рорка.

Сейчас в двустороннем камине, который он делил с ней, горел огонь. Рорк говорил в микрофон, а какая-то голографическая… или, может, механическая штуковина медленно кружила перед ним на столе. Настенный экран заполняли даты, цифры и даже уравнения.

Галахад растянулся на краю стола и следил за голограммой.

Ева помахала Рорку и прошла к себе.

Какое-то время она просто стояла, глядя на доску – на мертвых, на кровь, на жестокость. Мрачно хмурясь, сбросила пальто, шарф и шапку и начала прикреплять данные о последних жертвах. Затем снимки с мест преступлений, отчеты медэксперта, результаты лабораторных исследований. Она раздвинула доску – удобная новая функция – и добавила копии удостоверений личности, а также информацию о супружеских парах, опрошенных за сегодня.

В кабинет вошел Рорк. Кот его опередил, подбежал и приветственно потерся о ноги Евы.

– Ты был занят, – сказала она.

– Несколько последних штрихов к совещанию, которое я вел, когда ты прислала мне сообщение.

– Извини, что добавляю тебе забот.

– Не стоит извинений. Все сделано. Деннис был слегка озадачен и более чем восхищен новыми игрушками, которые я добавил в их систему.

Он подошел к жене, нежно провел пальцем по ее лицу до ямочки на подбородке.

– Лейтенант, ты выглядишь усталой.

– Это не усталость.

Ева удивила их обоих, внезапно разрыдавшись. Он привлек ее к себе.

– Ну, ну, что такое?

Она покачала головой, прижалась к нему крепче.

– Не могу объяснить. Не могу. Подожди, я сейчас успокоюсь. Я успокоюсь.

Он поднял ее, отнес к дивану, усадил себе на колени.

– Да, успокойся, детка. Я здесь.

В его словах, в том, как он ее держал, как гладил по волосам, сквозила невыразимая печаль.

– Я не могу объяснить… – выдавила она, когда слезы утихли.

– Тогда поговорим об этом потом. Скажи, чем я могу помочь.

– Если бы я взяла это дело три года назад… В феврале, три года назад, до тебя. Думаю, оно меня сломало бы. Оно меня прикончило бы. Сейчас это просто… небольшие удары, они меня не сломят. Потому что ты меня держишь, когда я не в силах держаться сама.

– Объясни, если можешь.

– Так много всего… Начнем с погибших сегодня утром. Что он с ними сделал… Все здесь, на доске. Думаю, он упивался этим. Даже больше, чем раньше. Потому что отнять у них жизнь – это был для него грандиозный финал. Как в театральной пьесе. Он не сознавал, что ему этого не хватает… Теперь знает.

Ева хотела было встать, но не стала противиться, когда Рорк прижал ее к себе.

– Он пытается контактировать с другими женщинами. Между нападениями. Подпитывает своего внутреннего зверя.

Сидя в объятиях Рорка, слушая потрескивание огня в камине, она пересказала ему события дня, вплоть до поездки с Макнабом к уничтоженному коммуникатору.

– Может, Макнабу удастся что-то спасти, – покачал головой Рорк. – Но как точно было рассчитано время!

– В том-то и дело. Он высокомерен. Чувствует себя неуязвимым и любит привлекать внимание. Ему нравится насмехаться – и насмешка предназначена для меня. Вообще для копов, но больше всего для меня. Для женщины-копа.

– И все же не это выбило тебя из колеи.

– Последней каплей была Дафна Страцца.

Закрыв глаза, Ева рассказала мужу о поездке в больницу.

– Нобл подобрал точное описание – она чрезвычайно хрупкая. Она так забита, что не способна самостоятельно принимать решения, ей так промыли мозги, что на каждый шаг она ждет указаний. Я сама прекрасно помню, каково это, когда так боишься сделать малейшую ошибку, что не делаешь вообще ничего. Я видела ее лицо, когда вошла сестра, – первой реакцией был страх. Она боялась не сестры, она боялась за сестру.

– Полагаешь, чтобы держать жену в повиновении, Страцца угрожал причинить вред ее семье?

– Именно. Страх был первой реакцией, мгновенной, привычной. Когда сестра напомнила, что Страцца мертв, Дафна вздрогнула, дернулась, будто ее ударили. Словно до сих пор она этого не понимала. В ее сестре я вижу человека, умеющего помочь. – Ева уткнулась лицом в его шею. – Я отлично знаю, как много это значит – иметь такую поддержку!..

– Ева, дорогая. – Рорк пригладил ее волосы, прижался к ним губами. – Да, ты сама пережила нечто подобное. Но именно твой опыт, твоя наблюдательность, твои инстинкты и способность сочувствовать жертве приведут тебя к ответам.

– Надеюсь, ты прав. Они и правда меня ведут. В нескольких направлениях сразу, но ведут.

– Тогда мы за ними последуем. После того, как ты поешь.

Она хотела привычно отказаться, затем поняла, что, на удивление, голодна.

– Вообще-то, я не против. За весь день съела только питу с мерзкой начинкой. – Она улыбнулась. – Готова съесть что угодно, если это настоящая еда.

– Удивительная покладистость!.. Ладно, жди. И прими таблетку от головной боли. Потом полбокала вина. Будет лучше работаться.

Он встал и пошел в свой кабинет.

Она проглотила таблетку, и тут вернулся Рорк – с коробочкой, обернутой серебристой бумагой.

– По-моему, сейчас самое подходящее время.

Она посмотрела на коробочку.

– Да ладно. Ведь Рождество было совсем недавно!

– А это что-то вроде таблетки, тебе сейчас нужно.

Ева не решилась отказаться после того, как он терпел ее рыдания, поэтому покорно открыла коробочку. И чуть не расплакалась снова, увидев маленькую музыкальную шкатулку.

Когда она подняла взгляд, Рорк понял, что сделал правильный выбор.

Просто милая белая коробочка с золотыми витушками. Заиграла музыка, и балерина, изогнув руки над головой, начала кружиться на одной ножке.

– Это пустячок… – начал Рорк.

– Нет, не пустячок. Нет. Помолчи минутку.

Ева сдержала слезы благодарности, восхищенная чудом, что у нее есть человек, который так ее любит.

– Это не пустячок, – выдавила она. – Это совершенно особенный подарок. Не мой стиль, да, не полицейский стиль. Но…

– Я даже не знал, для тебя я ее покупаю или для себя.

– Значит, для нас. Тебе стало грустно, когда я рассказала о том случае из моей жизни. Ты мог купить что-то модное и блестящее, а ты… ты взял болезненное воспоминание и превратил его в любовь. Я никогда не сумею… не смогу выразить…

Она глубоко вздохнула и молча смотрела, как кружится балерина.

– Что это за песня?

– Классика двадцатого века. «Маленькая танцовщица».

– Как подходит… Спасибо. – Ева подошла к нему, обняла. – У меня просто нет слов… Поставлю ее сюда.

Она подошла к полке, на которой сидел плюшевый кот – копия Галахада. Поставила рядом шкатулку.

– Будет служить мне напоминанием, что в жизни всегда есть место для чего-то душевного. – Она осторожно закрыла крышку. – И когда мне понадобится утешение, если тебя не будет рядом, я просто ее открою.

– Он не сломил тебя, – сказал Рорк.

– Нет, они нас не сломили. Поэтому она здесь на своем месте. Поэтому мы здесь на своем месте. А как мы с тобой подходим друг другу, Рорк? Нас не сломит никто и никогда.

Тронутый ее реакцией, он улыбнулся.

– Мы такие, какие есть и какими стали вместе. Я принесу еду.

Когда Рорк ушел на кухню, она еще раз погладила музыкальную шкатулку, затем взяла список, который прислала надежная Пибоди, и прочитала электронное письмо от Мира с благодарностью за помощь Рорка.

– Я забыла, – крикнула Ева. – В холле не было трупа. Куда делся дворецкий?

– Соммерсет жив и здоров, встречается с компанией друзей за ужином с выпивкой.

– Трупы дружат с зомби или… – Она обернулась, почувствовав соблазнительный запах. – Пицца?!

– Бывают времена, – сказал Рорк, неся блюдо к столу, – когда пицца просто необходима.

На мгновение Ева застыла, боясь, что снова заплачет, потом встала, подошла к нему. Обняла, поцеловала, нежно скользнула губами по его щекам, затем снова прильнула к его рту, все еще нежно, но уже с большей силой.

– И почему я не предлагаю тебе пиццу каждый день? Несколько раз в день.

– Как раз нужное количество. – Она стиснула Рорка в объятиях, покачалась вместе с ним. – Только один вопрос.

– Какой?

– Здесь нет шпината?

– Здесь нет шпината.

– Отлично. Думаю, вино – отличная идея. Я принесу.

Она оглянулась, выбрав бутылку с названием, которое было ей знакомо.

– Неважно…

– Что неважно?

– Как тяжело порой дается работа. Неважно, если ты злишься на меня или я злюсь на тебя, или мы жутко злимся друг на друга. Потому что мы всегда будем возвращаться вот к этому.

– К пицце и вину, – сказал Рорк с улыбкой.

– Вот к этому. Друг к другу. – Ева принесла бутылку к столу, налила ему бокал и себе полбокала. – И хватит на сегодня эмоций. Давай поедим.

Глава 19

– Как твой молодежный центр? Строится?

– Да. Надо будет съездить туда вместе с тобой. Подскажешь нам какие-нибудь новые идеи по поводу мелких деталей интерьера, когда мы будем близки к завершению.

– Детям, которые туда придут, не важны мелкие детали. Все, что им надо, это крыша над головой, кровать для сна и приличная еда.

В том числе, время от времени, пицца, подумала Ева.

– Но я знаю, что они получат там нечто большее, – добавила она. – Психологическую помощь, знания, тренинги, шанс стать кем-то, помимо жертвы, наркомана или мелкого воришки. Не имеет значения, в какой цвет вы покрасите стены или какие выберете столы и диваны.

– Возможно. Хотя жизнь в красивом продуманном пространстве может привить привычку заботиться о том, как они сами будут жить. – Он погладил ее руку. – И сделать вывод, что для кого-то они небезразличны, раз люди позаботились об этих мелких деталях.

– Верно. Хороший аргумент, – кивнула Ева. – Могу гарантировать, что ребят будет волновать размер экрана в гостиной и в какие видеоигры им позволено играть. – Она улыбнулась и откусила от пиццы. – И что они будут ныть по поводу школьных заданий и уборки в комнате.

– И это сделает их нормальными детьми, не так ли?

– Именно к этому ты и стремишься. Дать им шанс на нормальность. Это замечательно, Рорк. Я с удовольствием приеду.

– Я очень хочу, чтобы ты увидела наш прогресс.

– Когда вы планируете открыться?

– Весной. В мае, если все пойдет хорошо. Мы уже наняли несколько ключевых сотрудников и проводим проверки других.

– Вы быстро движетесь, это отлично.

– Не было бы отлично, мы бы сейчас здесь не сидели, не ели пиццу и не пили вино.

– Конечно, сидели бы. – Она откусила еще. – Рано или поздно ты бы ко мне присоединился.

Он засмеялся, взял второй кусок.

– Твоя головная боль прошла?

– Да.

И поскольку голова перестала болеть, а еще из-за всего, что у нее в жизни было – здесь и сейчас, – она плеснула еще немного вина в свой бокал, наслаждаясь моментом.

После еды Ева сразу перешла к кофе. Впереди ждали долгие часы тяжелой работы. Выводы, на которые указывали ее инстинкты, были временно отложены в сторону.

Факты и свидетельства, напомнила она себе. Чутья недостаточно.

– Какое у меня задание? – спросил Рорк.

– Мы выбрали имена из списков гостей и персонала на гала-вечере. Мужчины, которые соответствуют всем пунктам профиля Мира с небольшими уточнениями. Учитывая имеющиеся у нас показания, вероятность, что он там был – более девяноста процентов. Не исключено, что он явился незваным гостем, и его нет ни в одном списке, но начнем с этого.

Она вывела список, присланный Пибоди, на свой настенный экран.

– Этот моя часть. Я сузила возрастную группу, обозначенную Мира, – уверена, ему ближе к тридцати, чем к пятидесяти. Во всем остальном эти люди соответствуют ее профилю. Мы собираемся раскопать информацию на каждое имя. Семья, образование, поездки, финансы, нарушения закона, пусть даже самые мелкие. Медицинская информация, которую сможем добыть без хакерства… пока, по крайней мере.

– Лейтенант, – с сожалением произнес Рорк, – ты портишь мне удовольствие.

– Пока, – повторила она. – Вот пройдем весь список, а потом я поборюсь за разрешение на любую информацию. Связи с театром или кино – все, что требует навыков работы с гримом и костюмами, будет большим бонусом. То же самое касается интереса к любой электронике.

– И то и другое может быть просто хобби и не отражено в данных.

– Возможно. Я дам тебе первых пятерых.

– Похоже, много имен соответствуют профилю.

– Некоторые в то время были женаты или с кем-то жили, а теперь нет. Их мы тоже проверяем. В списке есть люди из персонала, которые не работали на том конкретном мероприятии, однако могли легко получить доступ. Их добавила Пибоди, и она права.

– Я начну в своем кабинете. Еще примерно час мне нужно будет параллельно поработать на себя, а потом приду к тебе.

Ева взялась за дело. За тридцать минут она вычеркнула два имени. Один из них в ночь нападения на Патриков был в Рио. Второй пострадал в автокатастрофе во время нападения на Страцца и все еще восстанавливался после перелома лодыжки и прочих травм.

Она запрограммировала автошеф на кофе и изучала следующего кандидата, когда вошел Рорк.

– Смотри-ка, этот парень ходил в школу клоунов. Зачем нужна школа клоунов? Зачем вообще нужны клоуны?

– Кто-то же должен смешить людей…

– Ты серьезно?

Он пожал плечами.

– Да, кое-кто боится клоунов, но многих они развлекают.

– Этот парень пополняет свой заработок в сфере общественного питания, выступая клоуном на вечеринках. Или его заработок в сфере общественного питания пополняет его клоунские гонорары. Трудно сказать. Так или иначе налицо грим, костюмы и склонность пугать людей до смерти.

– Некоторых людей.

– В общем, из моей пятерки только один заслуживает пристального внимания. Остальных я исключил.

– Хорошо. У меня трое из девяти.

Рорк приподнял бровь.

– Ты быстрее меня.

– Я же коп, – не без самодовольства пояснила Ева. – Хочешь еще часть списка?

– Давай.

Он сел за приставной столик – волосы связаны в хвостик, рукава закатаны.

Ева отправила ему еще пятерых и вернулась в свой ритм.

Через какое-то время она откинулась на спинку стула.

– Вот этот парень вряд ли убийца. Во всяком случае, не наш. Однако замешан в чем-то стремном.

– В стремном… завел десяток любовниц? У меня есть такие знакомые. Или стремный в смысле преступник?

– Я думаю, его любовница – еще и напарник. Она много путешествует, открывает подозрительные депозиты – мелкие, но если сложить вместе, то набегает прилично. Каждые шесть недель ездит в Аргентину – где нет ни родственников, ни бизнеса – и открывает крупные депозиты. Деньги потом исчезают, за исключением ровно десяти процентов.

– Переводятся на другой счет, – сказал Рорк. – Отмывание денег, а десятка – ее гонорар.

– Понимаю. К сожалению, у меня нет на них времени.

Однако Ева пометила файл, чтобы позже отправить его тем, у кого время должно найтись.

– Что? – спросила она, заметив усмешку Рорка.

– Несчастный мошенник и понятия не имеет о предстоящих ему новостях. «Сэр, с вас сняты подозрения в убийстве, но теперь вы находитесь под следствием по обвинению в отмывании денег».

– Ему следовало раньше об этом думать.

Она продвигалась дальше и нахмурилась, когда прозвучал сигнал коммуникатора.

– Даллас.

– Привет. – На экране появилась смазливая физиономия Макнаба.

– Ну, как успехи?

– Продвигаемся помаленьку. Ты не поверишь, что жители роскошного района выбрасывают на помойку!

– Ладно. А что с коммуникатором?

– Его только частично измельчило, нам повезло. Но возни будет много. То, что мне удалось собрать, выглядит самоделкой, слепленной из запчастей. То есть совершенно точно, что не все части от одного производителя или от одной модели.

– Хорошо. Отличная работа. Дай мне Пибоди.

– Минуту… Эй, Даллас хочет с тобой перетереть!

– Не хочу я тереть, – пробормотала Ева.

Рорк покачал головой, показал рукой жест, означающий «говорить».

– Почему он так и не скажет – поговорить?

Экран качнулся, когда Макнаб передал коммуникатор. Появилась Пибоди.

– У нас прогресс… ну, Макнаб тебе доложил. А у меня образовался подозрительный тип из первой восьмерки.

– Хорошо. Пришли мне. У нас… – Рорк поднял палец, показывая, что у него есть еще один. – Девять из первых двадцати девяти. Я тебе отправлю.

– Как ты сумела проверить двадцать девять? Я сижу над этим с…

– Рорк помогает.

– А, тогда ясно. Он и правда быстро работает на компьютере.

– Я все равно сделала больше, – выпалила Ева, не успев себя остановить. – Но это неважно. Остановись после десятого, идите домой. Вы оба.

– Двадцать, – сказала Пибоди. – Я нацелилась на двадцать.

– Ладно, двадцать. Прежде чем уйдешь, подозрительных пришли мне. Продолжим завтра.

Ева отключилась, прижала пальцы к глазам.

– Сделай перерыв, – сказал Рорк.

– Нет, не сейчас.

– Тогда нужно подкрепиться. Молоко и печенье.

– Я не пью молоко. Ты в курсе, откуда оно берется? – Ева невольно содрогнулась.

– Оттуда же и сыр в твоей обожаемой пицце.

– Сыр – дело другое. Печенье, пожалуй. Но после того, как сделаю еще пятерку.

– А как насчет соевого молока?

– Соевое молоко, соевое молоко… Повтори несколько раз подряд и услышишь, как противно звучит.

– Верю тебе на слово. – Браслет Рорка пискнул, и он взглянул на экран. – Это из Токио. Мне нужно ответить, потом я вернусь. Съедим печенье и что угодно, кроме молока.

Ева кропотливо изучала следующую пятерку. Взяла еще троих, а потом оттолкнулась от стола и проехала по комнате до своей доски.

Чутье не подвело, подумала она, и логика это подтвердила. Однако остальных все же надо тщательно проверить.

Она вернулась, взяла имена, которые прислали ей другие члены команды, и выстроила их в ряд.

Пока семнадцать. Семнадцать мужчин, чье прошлое, работа и привычки давали основания считать их возможными насильниками и убийцами.

Восемьдесят человек вычеркнуты ею и людьми, которым она доверяла. Еще сорока с лишним предстоит пережить вторжение полиции в их личные дела.

– Прости, задержался, – сказал Рорк, возвращаясь. – Тебе правда стоит сделать перерыв. Пять минут, чтобы дать отдых мозгу и глазам.

Он взглянул на экран на стене, на список имен.

– Ты добавила еще.

– Я разместила то, что прислали другие члены команды. Сделано больше половины.

Он снова посмотрел на нее.

– Ты полицейский до мозга костей.

– Тоже мне, новость.

– И любовь всей моей жизни. Поэтому я знаю тебя, как облупленную. Ты что-то нашла. Кого-то.

– Ну… Там больше одного человека.

– Что ты нашла? – настойчиво спросил Рорк.

– Измены, ложь, подозрительные сделки, постыдные тайны, ошибки, добрые дела, разбитые сердца.

– Ева.

– Жизнь полна противоречий. – Она вздохнула. – Вот уважаемый, высококвалифицированный доктор – на личном уровне не слишком любимый, но уважаемый. Шишка в своем мире. Ему не повезло не только в том, что его убили, но и в том, что расследование его убийства разоблачит его как насильника, возможно, садиста. Жестокий, властный сукин сын, который завладел слабой, очень молодой женщиной и, по сути, сделал ее своей пленницей.

– Я сказал бы, она была достаточно взрослой, чтобы выбраться. И были люди, готовые предоставить помощь. Не захотела. Возможно, мы никогда не узнаем, как ему удалось заковать ее в цепи.

Ева встала, прошлась по комнате.

– Несчастную хрупкую женщину жестоко избил, изнасиловал и душил человек, который использовал театральные эффекты, чтобы запугать свою добычу. Он ее унижал – а эта женщина уже страдала от постоянного унижения. В ходе долгого, жестокого и унизительного нападения ее муж был избит и убит. Она получила сильный удар по затылку и очнулась в таком глубоком шоке, что вышла из дома голой и побрела по улицам посреди холодной ночи.

Ева посмотрела на доску и на разбитое лицо Дафны.

– Она вышла на улицу, потому что нападавший освободил ее, как и своих предыдущих жертв. Другие пары вели похожий образ жизни, имели похожее социальное и финансовое положение. Шаблон. Убийство изменило картину; преступник становится более жестоким и совершает атаки чаще.

Ева могла себе это представить. Более того, могла это почувствовать. Все происходящее. Со всех сторон.

– Все началось с того раза, когда он пытался запугать женщину, навязать ей себя, – и был отвергнут. Тогда он начал фантазировать о женщине, которую не мог получить. Все это… – Она указала на доску. – Все это всегда сидело в нем, какую бы маску он ни носил, пряча истинное лицо. Может, он вообще не пошел дальше фантазии, – тем не менее фантазия росла, дополнялась подробностями, становилась все более злобной.

Ева вернулась к компьютеру, открыла файл, вывела изображение на экран.

На фотографии стояли, обнявшись, мужчина и женщина. Они смеялись, а за их спинами голубел океан. На ней было короткое летнее платье, которое ветер прижимал к бедрам, темные вьющиеся волосы развевались вокруг необычайно красивого лица. Хотя мужчина тоже был красив, подтянут, привлекателен, только женщина притягивала взгляд.

– Снимок сделан около двадцати лет назад и опубликован в каком-то глянцевом журнале.

– Кто они?

Ева жестом попросила его не торопиться и вывела на экран другое изображение.

Две пары стояли рядом. Вечерняя одежда, драгоценности, лоск – и в то же время в их лицах и позах чувствовалась легкость, радость момента.

– Эти женщины – родственницы? Сходство есть, хотя та, что слева…

– Да, необычайной красоты. Ошеломляющей. Объект его желания.

– Его мать?

– Нет. Его мать справа. Слева – его тетя. Он провел много времени с тетей и ее семьей. Приезжал в гости, жил на каникулах.

Ева увеличила лицо первой женщины, затем увеличила лицо второй.

– Ты видишь?

Рорк всмотрелся в лица внимательнее.

– У обеих темные вьющиеся волосы, обе очень красивы.

– Не только. Овал лица, форма рта. Не близнецы, но очень и очень похожи. Гармония черт, почти идеальная симметрия. Перед ним появилась женщина, о которой он мечтал большую часть своей жизни. Молодая, красивая и доступная. Но… – Ева взяла чашку с кофе. – Она его не захотела. Она захотела его двоюродного брата.

– Ты думаешь… – Рорку пришлось посмотреть на доску, чтобы прочитать имя. – Думаешь, что Кайл Найтли напал на своего кузена, избил и изнасиловал его жену? Украл ценности, мучил их, лишил душевного покоя, потому что мечтал о матери кузена?

– Я уверена. Я почувствовала что-то неладное, когда встретилась с ним в студии. Что-то странное сквозило в том, как он говорил о Розе. Не сами слова, просто их было слишком много. И он сказал, что увидел ее первым. Сказал будто в шутку, но его глаза не шутили. Он сказал, что посоветовал кузену подойти к ней, даже если она с кем-то другим. А сегодня она рассказала мне, что подошла первой. Думаю, когда я поговорю с Розой наедине, она расскажет мне, что Кайл Найтли подходил к ней, но ей пришлось ему отказать.

– Она его отвергла.

– Точнее, она едва его заметила, потому что уже увидела Невилла. Роза сказала мне сегодня, что влюбилась с первого взгляда.

Помолчав, Ева повернулась к Рорку.

– Я знаю, о чем она говорит. В первый раз, когда я тебя увидела… в толпе, на похоронах… меня словно ударило.

– Взаимно. Один взгляд… – Он машинально сунул руку в карман, потер пальцами пуговицу, которую носил с собой с тех пор, как она упала с ее костюма в день их встречи. – Значит, Роза почти не заметила его, потому что видела только его кузена.

– И его душевная рана воспалилась. Он богат, к нему ходят на поклон известные актеры, сценаристы и режиссеры, – а она говорит «нет»? Сначала мать кузена завлекает его своей красотой, но ничего не позволяет, а теперь кузен увел прямо из-под носа его мечту, молодую и свежую? Они должны за это заплатить, они заплатят – мерзкие людишки, которые вновь и вновь напоминают ему, что он отвергнут. А ведь он – лучший из всех, и он заставит их это признать.

Ева вздохнула.

– Его вторая жертва, женщина, пишет сценарии, как и его тетя. Теперь ясно, почему он выбрал Лори Бринкман, притом что ни одна другая женщина-жертва не занималась карьерой. Он не был женат, никогда ни с кем не жил, насколько я могу судить, имеет репутацию ловеласа: бульварные газеты пишут о его свиданиях с красотками, но он никогда надолго возле них не задерживался.

Она помолчала, сделала еще глоток кофе.

– Вскоре после восемнадцатилетия ему было предъявлено обвинение в изнасиловании. А потом снято. Примерно в то же время миллион баксов был переведен со счетов его родителей на счет той самой двадцатилетней женщины. Думаю, я найду еще несколько крупных выплат. Найтли играл в школьных спектаклях, но попал в струю, когда стал сниматься в музыкальных видео и продюсировать их. Одной из его звездных ролей, еще на первом курсе колледжа, был Дракула. В интервью он сказал, что считает Дракулу романтичным и сексуальным; соблазняя и умерщвляя жертв женского пола, Дракула давал им сексуальное освобождение в те времена строгих нравов. Он связывал женщин своей волей, затем освобождал от их собственных запретов.

– Интересная трактовка, – пробормотал Рорк. – Теперь мне хочется выпить.

– Пока я не могу этого доказать. Но докажу. Он учился на компьютерных курсах и окончил их с отличием, однако не пошел по этой стезе. Держу пари, когда мы опросим его знакомых, выяснится, что он один из тех, к кому обращаются с любыми компьютерными проблемами. «Кайл все может наладить».

Рорк протянул бокал вина.

– Пожалуй, да, – подумав, согласилась Ева, взяла бокал и отпила глоток. – Сегодня он сидел передо мной, обнимая жену своего кузена. Сжимая ее плечо. Он все это подстроил. Кузен на встрече за городом, сам он – на месте и уговаривает Розу поехать с ним, взяв с собой кого-то вроде режиссера для пущей убедительности. И он рядом, чтобы поддержать ее, когда она получит это сообщение.

– Отправленное дистанционно в определенное время.

– Да. Коммуникатор бросают в мусорный бак недалеко от дома Патриков – чтобы нагнать на них еще больше страха, – а режим измельчения включается буквально за минуту до того, как мы туда добираемся. Он предварительно убедился, что мы в Центральном. Я гнала всю дорогу, и мы все равно опоздали. Точный расчет.

Ева снова начала шагать по комнате.

– Он умен, но безрассуден. Это от высокомерия. Ему вовсе не обязательно было снова тревожить своего кузена и Розу, не обязательно было сидеть напротив меня.

– Но он этого хотел, – подхватил Рорк. – Патрики будут благодарны за то, что он был рядом с Розой, когда пришло сообщение. Что он отвез ее к вам, оставался с ней. Все это устроено именно для того, чтобы они были благодарны человеку, который так жестоко с ними обошелся.

– Он чертовски хороший актер. – Ева посмотрела на удостоверение личности Найтли. – И чертовски хорошо продумывает детали. Я должна все записать. Все записать, каждую мелочь, чтобы убедить Рео выдать мне ордер на обыск. У него есть хранилище, где он прячет украденные предметы, где он любуется ими, когда захочет. Однако нам еще нужно закончить проверку списка. Если я ошибаюсь…

– Ты не ошибаешься, – уверенно заявил Рорк. – Я поработаю над остальными именами, пока ты все записываешь. Но ты не ошибаешься.

Ей потребовался час, чтобы составить отчет. Затем Ева отложила текст, давая ему вылежаться, пока она изучала списки и вычеркивала другие имена. Наконец она отправила отчет Шер Рео с просьбой о личной встрече завтра с утра, поставив в копию всех членов своей команды, и написала Мира письмо с просьбой о консультации.

Закончив, села и закрыла глаза.

– Тебе нужно поспать.

– Знаю. Завтра я должна быть в полной боевой готовности. Если все сделать правильно, больше он ни на кого не нападет. Он уже наметил следующих жертв, заготовил костюм и реквизит.

– И в конце концов убьет своих тётю и дядю.

Ева открыла глаза и повернулась к Рорку.

– Да. Завершит цикл. Скорее всего. Я запросила доступ к его полной медицинской карте. Не исключено, что от первой изнасилованной жертвы удалось откупиться при условии, что он пойдет на терапию.

– Может знать его кузен.

– Да, наверное, придется к ним съездить. – Она взглянула на новое входящее сообщение. – От Рео. Быстро.

Ночую у друга в твоем районе. Могу приехать к тебе домой утром. В десять у меня досудебная встреча.

– Договорились, – пробормотала Ева, отправляя ответное сообщение с этим же словом. Затем послала сообщение Пибоди:

Приезжай ко мне к восьми на совещание и…

– Разве ты не хочешь проинструктировать всех сразу? – остановил ее Рорк.

– Черт. – Добавив в копию остальных, Ева дописала: …встречу с Рео.

– «Накормлю вас завтраком», – посоветовал добавить Рорк.

– Не-а.

– Ты просишь приехать сюда после того, как они работали до середины ночи? Прояви вежливость!

– Черт, черт. – Добавила. – Доволен?

– Этим – вполне. Но не тем, как слипаются твои глаза. Давай, пора ложиться спать.

– Ничего и не слипаются, – проворчала Ева.

Но к тому времени, как они добрались до спальни, она едва поднимала веки.

В центре кровати развалился кот.

– Вот куда он пошел. – Ева сбросила куртку, отстегнула кобуру. – Тоже полюбил большую модную кровать.

– Отличный вкус.

– Что ж, придется ему подвинуться. – Она села, сняла ботинки. Посидела. – Не хочу видеть сны. Я уже почти вижу их; они кружат в моей голове, ожидая, когда я закрою глаза. Не хочу.

– Помнишь нашу последнюю ночь на острове?

– Помню, как было много бессонных ночей.

Рорк улыбнулся, зажег огонь в камине.

– Мы расстилали одеяло на пляже, брали с собой бутылку вина, буханку хлеба, сыр, фрукты…

– И маленькие пирожные… эклеры.

– Да. Мы ели, пили, любовались океаном, смотрели, как садится солнце, пока оно не исчезало в воде. И выходила луна.

– Мы делали больше, чем просто сидели и смотрели, – припомнила Ева, вставая, чтобы раздеться.

– Да. Тогда это был весь наш мир.

– Если бы я знала раньше, что у тебя есть собственный остров, я могла бы выйти за тебя только ради него.

– Так пусть тебе снится остров, – сказал Рорк и потянул ее в кровать. Потом лег рядом с ней, прижал ее к себе и стал нежно гладить по спине. – Пусть тебе снится остров.

И он ей снился.

Глава 20

В сознании всплыла тревожная мысль и стряхнула сон. В темноте Ева потянулась к Рорку за утешением и опорой. Однако его не было.

Она села, прижав колени к груди, заново страдая от тяжести того, что ей предстоит сделать.

Она получит ордер и бросит Кайла Найтли в камеру. Она его расколет. Она знает, как его расколоть. Но потом…

Боже, потом…

В темноте кот вспрыгнул на кровать, ткнулся головой в ее ногу. Ева подняла его – ну и ну, сколько же он весит? – прижала к себе, как ребенок прижимает к себе плюшевого мишку. Кот замурлыкал, потерся широкой мордой о ее плечо.

– Мы всегда выживаем, да? – прошептала она, ослабляя хватку, чтобы погладить его и почесать. – Довольно умно было с моей стороны в тот день притащить твою толстую задницу домой. Да, я умная.

Она вздохнула.

– Свет, десять процентов.

В слабом свете Ева посмотрела на часы. Пять двадцать одна.

– Пора начинать.

Обняв Галахада напоследок, она встала с кровати и направилась к кофемашине.

– Ты ведь не признаешься мне, покормил ли тебя Рорк.

Кот смотрел на нее молча и сурово.

Ева насыпала ему сухого корма, добавила немного консервов из лосося и с чашкой кофе пошла в душ.

Сейчас думать об этом нет смысла, сказала она себе, подставляя тело водяным струям. Сделаем первые шаги, потом следующие, пока не дойдем до конца, затем пойдем дальше.

Когда она вышла, Галахад сидел перед чистой миской и старательно себя вылизывал.

Ева вошла в гардеробную, протянула руку к ближайшей куртке, но остановилась. Глянула назад. Напомнила себе, что кот ей в этом не помощник. И потом, она и сама на что-то годится. Конечно, одежда мало что значит в повседневной полицейской работе, однако сегодня… образ, восприятие, впечатление… Надо позаботиться и об этом, прежде чем раскалывать Найтли.

Обычно она избегала красного цвета – он казался ей слишком женским и чересчур вызывающим. Но, может, это именно то, что нужно сегодня.

Ева оглядывала секцию красных курток разных оттенков, пока не рассердилась на себя. Схватила первую попавшуюся.

Цвет насыщенный, причем не слишком яркий, решила она. И поскольку куртка доходила только до талии, добавляется тонкий намек – если расстегнуть, видна часть кобуры.

Из серой секции она вытащила пару простых прямых брюк.

Выбрала свитер, а не рубашку – не станет сковывать движения, если ей представится шанс… точнее, если она будет вынуждена применить к Найтли силу.

Ева оделась, захватила ботинки того же оттенка, что и брюки – так было проще, – и решила, что самая нудная часть ее дня закончена.

Она вернулась в комнату как раз когда туда вошел Рорк.

– Доброе утро. Я надеялся, ты поспишь подольше.

– Я выспалась… Что? – Она нахмурилась, заметив его изучающий взгляд. – Хочешь сказать, с этим что-то не так? – Она провела руками вдоль тела.

– Наоборот, лейтенант. Выглядишь сильной, умелой и решительной.

– Хорошо. Я такая и есть.

Он подошел к ней, приподнял ее подбородок.

– Тогда почему глаза грустные?

– Не грустные, а задумчивые. Во сколько ты встал, чтобы править своей вселенной?

– Незадолго до пяти. У меня было совещание по коммуникатору. – Рорк поцеловал ее. – Что-нибудь снилось?

– Да, но ничего плохого.

Хватит ему на меня смотреть, подумала Ева и пошла собирать свои вещи. Наручники, браслет, коммуникатор, полицейский жетон, банковские карточки.

– Это все, что у тебя есть?

– В смысле?

– Деньги.

Чувствуя, как поднимается раздражение, она пожала плечами.

– Потом заскочу к банкомату, сниму немного.

Рорк достал из кармана пачку денег, отделил несколько купюр.

– Вот, возьми, не трать время. – Когда она не шелохнулась, он, тоже слегка раздраженно, добавил: – Если тебя это так сильно беспокоит, можешь потом мне отдать. А сегодня у тебя есть дела поважнее, чем банкомат.

Ева взяла деньги, сунула в карман.

– Ты прав. Спасибо.

– Подпишем долговую расписку? Может, мне стоит взимать с тебя проценты?

– Я же сказала, что ты прав. – Увидев, как он приподнял бровь, Ева рассердилась. – Я и так не платила за вещи, которые на мне надеты.

Он склонил голову набок.

– Я не платил за твое оружие, наручники, коммуникатор…

– Черт, ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю. И понимаю, что ты ненавидишь покупать одежду. И вообще шопинг. А мне нравится.

Ева вздохнула.

– Я ищу ссоры… – Проклиная себя, она прижала руки к глазам. – Не могу объяснить.

– Ничего. Хочешь ссориться сейчас? – с нарочитой вежливостью спросил Рорк. – Или отложим на вечер?

– Дело не в нас с тобой. Наверное, я просто отвлекаю себя, чтобы не думать обо всем остальном. Хочу, чтобы все закончилось, хочу закрыть эту дверь.

– Эта дверь распахнута еще с предыдущего расследования. Неудивительно, что ты срываешься.

– Да. Мечтаю о расследовании чистого, незамысловатого убийства. Жадный ублюдок выбрасывает делового партнера из окна. Брат закалывает брата за последний пакетик соевых чипсов. Один супруг стреляет в другого за ходку налево. Что-нибудь такое же веселое.

– Не сомневаюсь, что твоя мечта сбудется. В этом мире нет нехватки жадности или тайных любовников. Разве что нехватка соевых чипсов бывает…

– Чертовски верно. Между нами все в порядке?

– Конечно.

– Надо завершить проверку остальных имен, поставить галочку.

– И меня ждут дела.

– Я покормила кота, – сказала она, когда они вместе пошли к выходу.

– Какое совпадение. Я тоже.

Ева посмотрела на Галахада и могла бы поклясться, что он ухмыляется.

Рорк улыбнулся коту.

– Бедолага понятия не имеет, что теперь ест низкокалорийный корм.

– Да?

– После осмотра у ветеринара, который посоветовал нашему мальчику сбросить от трех до пяти фунтов.

– Я дала ему немного лосося, – призналась Ева.

– А я – тунца.

Посмеяться вместе было приятно. Затем Ева прошла в свой кабинет и увидела, что длинный стол уже заставлен тарелками, блюдцами и чашками.

– О, черт.

– Людям нужно есть, – напомнил Рорк и ушел в свой кабинет.

Ева села, налила себе еще кофе и погрузилась в работу. Она едва заметила, как Соммерсет выкатил тележку с блюдами, накрытыми колпаками. Вернее, изо всех сил старалась не замечать.

Она услышала, что кто-то идет – не Пибоди, не ее шаг, – и повернулась в кресле в тот момент, когда в комнату вошла Рео.

– Ничего себе! Ты переделала кабинет!.. Потрясающе! У тебя камин! А твоя рабочая станция…

– Командный пульт, – поправила Ева.

– Очень впечатляет. А что на завтрак? Пахнет чудесно.

– А тот, у кого ты была в гостях, не покормил тебя завтраком?

Рео вздохнула и сняла пальто. На ней было узкое платье и короткий жакет – и то и другое мечтательно-зеленого цвета.

– Нет, ему нужно было рано уйти. Встречаемся несколько месяцев, и последние шесть недель почти серьезно. А теперь он больше чем на год уезжает в Сьерра-Леоне.

– Где, черт возьми, эта Сьерра-Леоне?

– В Западной Африке. Можно мне кофе?

Ева включила автошеф.

– Он учитель, состоит в организации под названием «Воины грамотности». Едет туда учить, просвещать. Благородная, достойная миссия, но для меня лично – очень не вовремя. – Рео пожала плечами, взяла кофе. – Что поделаешь.

Она подошла к доске.

– Твой рапорт подробен и тщательно составлен, но все по большей части основано на косвенных уликах.

– Тем не менее я права.

Рео отпила кофе, изучая доску.

– Сексуальная обсессия в отношении собственной тети – тетка, правда, сногсшибательная – привела к изнасилованию, пыткам и в конечном итоге к убийствам?

– Первое сексуальное насилие он совершил в восемнадцать лет.

– Заявительница отказалась от обвинений.

– И в это же время на ее банковский счет упал миллион долларов.

– Существенный момент. Но, Даллас, это все еще вилами на воде.

– Он соответствует профилю.

– Определенно. Но соответствуют и другие, как ты очень наглядно проиллюстрировала.

– Только несколько человек из всего огромного сборища на том гала-вечере. Хочешь сказать, это просто совпадение, что там присутствовали все до единой жертвы, а нападавший – нет?

– И этим непременно воспользуется защита. Ты правда думаешь, что найдешь украденные вещи – украшения, ценности, одежду – прямо в его доме?

– Да. Они ему нужны, они должны быть близко. Владея всем зданием, он живет в переоборудованном лофте. Не приглашает гостей – по его собственным словам. Предпочитает встречаться с людьми в ресторанах. Знаком с гримом, костюмами, сценой. А последние жертвы, убитые в ночь после метели? Они живут всего в четырех кварталах от его дома. Пешком дойти!.. Он нацелился на них именно потому, что они близко, потому что после смерти Страццы он хотел крови. Хотел убить.

– Ты уверена?

– На все сто! Я ощутила что-то неладное, когда впервые с ним говорила, а когда он пришел вчера, я все поняла. Мы уже начали изучать список потенциальных преступников, и тут явился он. Хотя мы все равно тщательно изучаем всех, он подходит, как чертова перчатка.

Рео кивнула и откинула назад копну светлых волос.

– Я добуду тебе ордер на обыск. Придется станцевать чечетку, но…

– Достань мне ордер, и я возьму засранца.

– Возьми его, и мы его посадим. Ничего, если я поем? Умираю от голода. Ночь прощания сожгла много калорий.

– Конечно. А вот и Пибоди с Макнабом, – добавила Ева, узнав их по грузному топоту и легким прыжкам.

Пибоди ввалилась в дверь и замерла, комично разинув рот.

– Ух ты! То есть супер ух ты! Это… Когда… С ума сойти… О, и балкон!

– Командный пульт офигенный! – Макнаб протопал ближе. – У тебя голографическая система и мультиэкран!..

Он протиснулся мимо нее, наклонился, разглядывая элементы управления, и забормотал что-то на своем компьютерном языке о доступных байтах, потоковой передаче и функциях.

– Ничего не трогай! – приказала Ева, однако отошла подальше, потому что Макнаб выглядел чересчур возбужденным.

– Волшебно, – восхитилась Пибоди, расхаживая по кабинету. – Красивая и функциональная комната. Подходит и тебе, и дому.

– Она и раньше была функциональной.

– Красота тоже важна, верно? Прежний кабинет был, знаешь, как бы отдельно. Сейчас прямо другая энергетика. – Она посмотрела на Макнаба, усмехнулась. – Вот-вот расплачется!

– Оттащи его, и садитесь завтракать.

Налив себе кофе, Ева отвечала на реакцию остальных, по мере того как они приходили.

Бакстер огляделся и кивнул.

– Здорово. Да, очень здорово. Именно то, что я называю домашним офисом. Свой кабинет в участке тоже сделай таким.

– Шикарно, но не кричаще, – заключила Ольсен после долгого осмотра комнаты. – Серьезное рабочее место с нужным количеством пиццы.

– Умеешь расставить приоритеты, – усмехнулся Тредуэй. – Когда я прочитал слово «завтрак», я думал дадут кофе и булочку, а у тебя тут… – Он снял купол с греющего блюда. – Свининка!

– Налетайте, – приказала Ева. – Нам многое надо обсудить.

Вошел Рорк, и она положила немного и себе в тарелку, потому что иначе это сделал бы он.

Когда все взяли себе добавки, Ева начала совещание.

– Итак, наш главный подозреваемый – Кайл Найтли. Если вы не читали отчет, прочитайте сейчас.

Поскольку у нее теперь имелся шикарный настенный экран, она вывела на него удостоверение личности Найтли.

– Подозреваемый… – Ева замолчала, когда вошла Мира. – Прошу прощения, доктор Мира, я не знала, что вы придете.

– Я подумала, что смогу ответить на любые вопросы, касающиеся патологии вашего подозреваемого. – Она оглядела собравшихся, пока говорила, и остановилась. – Но не буду вас перебивать.

Ева подробно изложила основные данные Кайла Найтли. Пока она говорила, Рорк подошел к Мира, прошептал ей что-то на ухо. Мира покачала головой, похлопала его по руке, затем выбрала себе место и села.

– Полагаю, что фиксация подозреваемого на его тете переросла в потребность воплотить фантазию в реальность посредством жестокого изнасилования. Мы запросили полные отчеты о свидетельских показаниях после его ареста за сексуальное насилие в возрасте восемнадцати лет, а также все юридические документы, которые могли быть созданы, чтобы убедить подавшую жалобу сторону снять обвинения.

– Миллион зеленых… что ж, убедительно, – вставил Бакстер.

– Именно. И эта выплата бросает подозрение на отказ от обвинений. Большой промежуток времени между этим инцидентом и нападением на Патриков дает основания предположить, что, вероятно, были другие инциденты и возможные выплаты как жертвам, так и свидетелям. Мы запросили доступ к его медицинским файлам в полном объеме.

– Я могу этому поспособствовать, – вставила Мира.

– От помощи не откажемся. Подозреваемый живет один, никогда не был женат и, судя по всему, не имел серьезных отношений. У него есть связи с миром театра и кино, опыт работы с профессиональным гримом, костюмами и сценическим реквизитом. Он принадлежит к высшему социальному и финансовому слою общества. Профиль, составленный доктором Мира, подходит ему так же идеально, как один из его сшитых на заказ костюмов. Верно? – спросила она Мира.

– Да. Очевидно, у Кайла Найтли развилась нездоровая привязанность к его тете – сестре матери. Сексуальное желание. Но она принадлежала его дяде. В какой-то момент он, вероятно, открыл свои чувства и был отвергнут. Был ли отказ сформулирован в вежливой или грубой форме, не имеет значения. Возникшая обида была так же сильна, как и его желание. В сознании Найтли они связаны между собой, поэтому для удовлетворения этого желания он должен использовать насилие. Чтобы исключить шанс на отказ.

– Затем он встречает женщину, которая вызывает у него такое же или подобное желание, – продолжила Ева. – И она его отвергла. Более того, предпочла его кузена – сына той самой женщины, которую он так хотел.

– Этого достаточно, чтобы воспламенить мозг тому, у кого он и без этого воспален, – прокомментировал Тредуэй.

– Когда эта женщина, – вставила Мира, – которую он хотел и которая как минимум могла бы служить суррогатом его навязчивой идеи, выбрала его двоюродного брата… последовал психотический срыв. Вероятно, Найтли насиловал и других женщин, как, например, в том случае, когда ему было восемнадцать, но считал эти нападения просто подчинением женщины его воле. Он как бы давал ей то, чего она на самом деле хотела. Однако когда Роза Патрик предпочла его двоюродного брата, просто насильственного секса стало недостаточно. За нанесенную обиду должны расплатиться оба: мужчина должен быть унижен и подчинен его силе, а женщина должна покориться ему сексуально и, самое главное, признать, что он лучше.

Ева помолчала и заметила, что Рорк принес Мире чашку чая.

– Мы знаем, кто он, что он собой представляет, где живет и где работает. Прокурор Рео получит необходимые ордеры на обыск его места жительства и студии – места работы. Пибоди, выясни расписание Найтли на сегодня. Используй любые уловки.

– Сделаю.

– Макнаб, запроси у капитана Фини команду компьютерщиков и копов для обеспечения безопасности. Вся электроника подозреваемого в студии должна быть конфискована.

– Я там тебе нужен? – спросил Макнаб.

– Нет, ты мне нужен в его доме. Если есть записи о преступлениях, жертвах и планах, то они, скорее всего, у него дома. Если подозреваемый будет в студии во время обыска, я хочу, чтобы Пибоди, Тредуэй и Ольсен забрали его для допроса. Если в расписании указано, что он будет дома, то мы все направимся туда.

– Сэр, – поднял руку Трухарт, – а если подозреваемый будет в другом месте – на съемках или на встрече?

– Если так, им займутся Пибоди, Тредуэй и Ольсен. Ты, Бакстер, Макнаб и я поедем в дом, где бы ни находился этот ублюдок. Если он там, мы покажем ордер и начнем обыск. Задержим его и доставим на допрос. Допрос проведу я.

– Никаких возражений, – кивнул Тредуэй.

– Я его расколю.

– Мы с удовольствием на это посмотрим, – добавила Ольсен.

– Мира, я хочу, чтобы вы тоже понаблюдали за допросом.

– Хорошо.

– Остальные, помните: он трус, а трусы могут быть опаснее храбрецов.

Рео читала что-то на экране своего коммуникатора.

– Я умею убеждать – ордеры придут через тридцать минут. Идите и возьмите его.

– Пибоди, дай мне его местонахождение.

Пибоди встала.

– Я только… – Она ушла на кухню. – Ох, ничего себе! И кухня!

– Сосредоточьтесь, детектив.

– Дай мне пару минут.

– Махну еще чашечку настоящего кофе перед боем. – Бакстер вернулся к буфету.

Рорк отвел Еву в сторону.

– Подключи меня, когда вы доставите его в Центральный участок, хорошо?

– У тебя, наверное, два миллиона своих дел.

– Почти миллион из них я сделал вчера вечером и сегодня утром. Дай мне знать. Я хочу быть в курсе, потому что я видел, что он сотворил с Дафной Страцца.

И еще потому, что твердо верил: Еве понадобится моральная поддержка.

Зашла Пибоди.

– Сегодня он собирается работать из дома до полудня.

– К полудню он будет сидеть в клетке, – усмехнулась Ева. – Макнаб, свяжись с Фини.

Внизу ждал внедорожник. Ева решила, что его заказал Рорк, верно предположив, что с ней будет большая команда.

– Оставь свою машину здесь, – сказала она Бакстеру. – Я привезу тебя обратно.

Он, Трухарт и Макнаб сели на заднее сиденье.

– Думаешь, Найтли попытается сбежать?

– Он высокомерен, поэтому вначале будет иная реакция: ярость, угрозы, «мой адвокат», бла-бла-бла. Может, попытается сбежать, когда поймет, что мы найдем его тайник.

– Не хочу показаться пессимистом, – начала Пибоди, – но вдруг он хранит трофеи в другом месте, о котором нам неизвестно?

– Они нужны ему, чтобы смотреть, трогать, предаваться воспоминаниям, когда захочется. Они нужны ему рядом.

– У меня есть трофей – приз за баскетбол в старшей школе. – Трухарт улыбнулся. – Мама хранит его на полке в гостиной. Вместе с фото нашей команды того же года.

– Я брал первые призы за математику в начальной школе, – добавил Макнаб. – Люблю на них смотреть.

– Значит, ты всегда был зубрилой? – ухмыльнулся Бакстер. – И все же. Может, мы будем патрулировать вокруг здания, пока вы вручаете ордер? На случай, если этот тип попытается выпрыгнуть из окна?

– Не помешает.

Она припарковалась и смотрела, как разворачивается Ольсен в поиске второго свободного места.

Особняк Найтли представлял собой солидный кирпичный дом на углу улицы, выкрашенный в серебристо-серый цвет. Окна были закрыты непрозрачными экранами, двойная парадная дверь находилась под сигнализацией.

– Давай прогуляемся, дружище. – Бакстер хлопнул Трухарта по плечу, и они зашагали прочь.

Хотя Еве не терпелось приступить, она ждала, пока из-за угла выйдут Ольсен и Тредуэй. Потом вытащила карманный компьютер, проверила и распечатала ордер.

– Вот так.

– Держу пари, он нас вспомнит, – сказал Тредуэй напарнице, затем взглянул на Еву. – Мы беседовали с ним после нападения на Патриков. Причем его не заподозрили, и теперь я очень зол на себя.

– У вас не было достаточно информации.

– Мы должны были раскопать, – тихо сказала Ольсен. – Ладно, теперь она у нас есть.

– Начали. – Ева нажала кнопку звонка.

– Держу пари, камера выводит изображение на экран почти в каждой комнате в здании. – Макнаб стоял спиной к глазку видеокамеры и говорил очень тихо. – И звук тоже.

– Хм. Хорошо, что у нас есть разрешение на вход. – Ева не стала понижать голос. – Дам еще один или два звонка на случай, если он спит. Пибоди, принеси из машины таран. Если не ответит, взломаем дверь.

Меньше чем через тридцать секунд щелкнули замки, и дверь открылась. На пороге стоял Кайл в домашнем свитере, трикотажных штанах, шлепанцах. Ева знала его – о да, она его знала – и поэтому заметила, как он надевает на лицо выражение испуга.

– Невилл и Роза… что-то случилось? О, боже, что…

– Нет. – Ева показала ему ордер. – Мы уполномочены произвести у вас обыск. Пожалуйста, отойдите назад.

– Что? Погоди-ка минутку…

– Отойдите, – повторила Ева, когда он попытался преградить им вход. – Немедленно! – добавила она, отодвигая его плечом.

– Вы не вправе врываться, – сказал Найтли.

– Вот ордер, прочтите.

– Плевал я на ваш дурацкий ордер. Это частная собственность, мой дом. Убирайтесь!

– Мистер Найтли, – ледяным голосом проговорил Тредуэй. – Не советую вам препятствовать исполнению законного ордера.

– Да пошли вы с вашим ордером… – Его лицо покраснело от ярости. – Посмотрим, что скажет мой адвокат.

– Да, проверьте, что скажет ваш адвокат. Пибоди, возьми на себя первую зону, Макнаб – всю электронику.

Кайл оттолкнул Ольсен и шагнул вплотную к Еве. Все маски слетели, и он смотрел на нее с жарким, неистовым бешенством, которого она и ждала.

– Дотронешься до чего-нибудь в моем доме хоть пальцем – и лишишься жетона, наглая сука! Не смейте ничего трогать! – Он выхватил из кармана коммуникатор. – Мой адвокат этим займется. И вами тоже.

– Пибоди, Ольсен, Тредуэй. – Называя каждое имя, Ева указывала рукой направление. – Вы мне мешаете, мистер Найтли.

– Убирайтесь из моего дома! Марко, позови Уэсли. Мне плевать, с кем он разговаривает! Позови его немедленно!

– Отойдите, мистер Найтли.

– Сама отойди! – прорычал он в ответ и толкнул ее.

Ева жестом велела остальным не приближаться и взялась за кобуру. О да, она его знала. Знала, на какие кнопки давить.

– Думаете, что вы здесь главный? Ошибаетесь, сейчас я здесь главная. Вы будете делать то, что я вам говорю, и дадите нам пройти. И не посмеете больше до меня дотронуться.

– Не указывай мне, что делать! Прочь из моего дома! – И Найтли наотмашь ударил ее по лицу тыльной стороной ладони.

Ева могла бы увернуться – она вовремя уловила движение, – но хотела, чтобы он ударил, хотела ощутить вкус крови во рту.

Четверо полицейских выхватили оружие.

– Отставить, – повысила голос Ева. – Я сама разберусь.

Поднимая руку, чтобы вытереть кровь со рта, она выкинула вперед ногу и сделала подсечку.

Найтли упал, сильно приложившись об пол. Ева достала наручники, надавила коленом на его поясницу и сковала ему руки за спиной, пока он, сыпя грязными ругательствами, пытался встать.

– Кайл Найтли, вы арестованы за нападение на полицейского офицера. – Она наклонилась к нему ближе. – И поверьте, последуют и другие обвинения. Пибоди, отправь пару копов отвезти мистера Найтли в Центральный участок для оформления задержания.

Тредуэй поднял Найтли на ноги.

– Я держу его… Почему бы нам не присесть, сэр?

– Снимите с меня эти штуковины! Вы знаете, кто я?

– О, я в точности знаю, кто вы, – отчеканила Ева.

Проходя по большому, изящно обставленному холлу, она следила за его лицом, за его глазами. Она видела ярость – его трясло от ярости, – но страха пока еще не было.

Затем, когда она поднялась на один пролет по изогнутой железной лестнице, за яростью мелькнул страх.

– Это здесь, наверху, да?

Спальня и кабинет Найтли выходили на широкий балкон, нависавший над холлом. А в задней части виднелась большая дверь, закрытая и запертая. Ева постучала по ней и услышала металлический звон.

– Макнаб.

– Да. – Он взбежал к ней, прыгая через две ступени зараз.

– Можешь разобраться с замками?

– Хм. Судя по тому, сколько их снаружи, потребуется время. Но сделаю.

– Позовешь меня.

Ева прошла в спальню. Трухарт последовал за ней.

– Бакстер сказал, тебе может понадобиться помощь.

– Возьми на себя кабинет, детектив.

Нашли порно – не запрещенное законом. Кое-какие сексуальные игрушки для игры в одиночку. «Он не приводил сюда женщин, – подумала Ева. – Здесь женщины ему не нужны».

Макнаб оказался прав насчет экранов, передающих изображение с наружных камер слежения. Со звуком.

Она вышла обратно, услышав крики Найтли. Двое копов держали его за руки. Он посмотрел вверх.

– Ты поплатишься!

– Кайл, вы знаете, что мы найдем, когда мой электронщик вскроет эту дверь. Мы оба это знаем. Так что это вы будете расплачиваться весь остаток своей никчемной жизни.

Его увели, и Ольсен закрыла за ними дверь.

– Уф, наконец-то тихо.

– Макнаб, долго еще?

– Уже скоро! Крутая система, очень крутая.

– Пибоди, тащи таран, и сейчас я серьезно.

– Погоди, Даллас! – В голосе Макнаба звучала паника. – Это уже дело чести. Пять минут. Всего пять.

Ему потребовалось десять, но затем он издал боевой клич.

– Есть!

Он оглянулся, когда Ева к нему подошла.

– Внутри могут быть ловушки.

– Он считает себя лучшим, помнишь? Он был уверен, что никто сюда не проникнет. Хотя… На всякий случай отойди.

Ева приоткрыла дверь, вгляделась в кромешную тьму.

– Свет на полную мощность, – скомандовала она.

Свет не включился.

– Вероятно, свет завязан на его голос, – подсказал Макнаб. – Я могу это исправить, но…

– …Потребуется время.

– У меня есть фонарь. – Тредуэй включил фонарик, направив луч внутрь комнаты, и стал медленно водить им по сторонам.

«Пещера Аладдина», – подумала Ева.

Глава 21

Пока Макнаб работал, Пибоди передала Еве еще один фонарь из чемоданчика. Ева вошла.

Оглядевшись, она отметила, что эта комната просторнее, чем главная спальня с ванной. Очевидно, большую часть своего времени Найтли проводил именно здесь. Длинный стол с компьютерами, коммуникаторами, экранами и прочей техникой будет для Макнаба как Диснейленд, и все, что Макнаб тут откопает, несомненно, добавит веса обвинительному заключению.

Направив луч света влево, Ева сначала услышала, как ахнула Пибоди, а мгновение спустя поняла причину. Одетая в красное коктейльное платье, дроид выглядела совсем как человек и была очень красивой. В руке она держала сумочку с красной птицей, какую им описала Нина Вашингтон после недавнего убийства. Украшения на дроиде тоже принадлежали Мико, заметила Ева. Затем она осветила кольцо с квадратным бриллиантом и инкрустированное бриллиантами золотое кольцо, надетые на безымянный палец левой руки дроида.

У всех жертв были украдены обручальные кольца, однако ни одно из них не соответствовало этим.

– В своем воображении он на ней женился, – выдохнула Ева. – Копия его тети… Он ее переодевал и еще черт знает что творил. Макнаб, когда разберешься со светом, посмотри, что можешь сделать с этим дроидом.

– А вот и сокровищница. – Тредуэй осветил фонариком большой стол-витрину, где лежали драгоценности, и три стеклянных шкафа с предметами искусства и дорогими безделушками.

– Причем все не только аккуратно расставлено, босс, – заметил Бакстер, – но даже подписано. Имена жертв. С ума сойти, предъявить ему обвинение будет проще, чем отобрать у ребенка конфету.

– Зачем отбирать у детей конфеты? – поинтересовалась Ева. В комнате зажегся свет, и она выключила фонарь. – Трухарт, зафиксируй тут панораму на триста шестьдесят градусов, пока никто ничего не трогал.

Последовало молчание, и Ева обернулась.

Он таращился на дроида.

– Детектив Трухарт!

– Сэр. Я просто… Что почувствует его тетя, когда станет известно, как ее использовал собственный племянник? Она, может, хороший человек. Каково ей придется, когда правда выйдет наружу?

– Надеюсь, она поймет, что это не имеет к ней отношения. Она для него – такой же объект, как и все предметы на этих полках. Сними панораму на триста шестьдесят.

Ева подошла к столу. Найтли разложил украшения по секциям, оставив свободное место для будущих трофеев. И сделал латунные таблички с надписями. Каждая секция, наполненная сверкающими драгоценностями, носила имя. Роза, Лори, Дафна, Мико.

Ева выдвинула ящик из стола, нашла там еще несколько табличек, узнала некоторые женские имена из составленного ими списка. Будущие жертвы, подумала она. Теперь они в безопасности.

– Даллас, здесь есть особенный столик.

Ева подошла к Ольсен. В стеклянной витрине резного полированного столика на ярко-синем бархате лежало несколько украшений. Одна серьга, тонкий браслет, пара маленьких серег-колечек, ожерелье из разноцветных бусин.

– Такие украшения и я могу себе позволить, – заметила Ольсен. – Недорогие вещи… а бусы похожи на те, что делают детишки для матери на ее день рождения.

– Это принадлежало ей, тете. Наверное, украл их, когда там гостил. А она подумала, что просто их потеряла или куда-нибудь сунула и забыла. Вещички на память, вероятно со времен его детства.

– Кое-какие вещи на полках я узнаю по фотографиям страховых компаний и по описаниям.

– А вот и комод с дорогим нижним бельем. – Бакстер указал на выдвинутый им ящик. – Все помечены и аккуратно разложены. И пакетики с ароматами, как их… саше. – Он вынул один, понюхал. – Приятно пахнет.

– Спорю, это любимый аромат его тети. – Пибоди подошла посмотреть. – И наверняка такой же аромат, как и в распылителе, который у него в гардеробной. Даллас, там все коктейльные платья, обувь и сумки из нашего списка. А также духи, красивое зеркальце на ручке и дорогой набор щеток для чистки дроидов.

– Убедись, что все занесли в протокол осмотра. – Ева прошла в дверь за маленьким витринным столиком. – Его гардеробная. Давай сделаем дополнительную запись, чтобы на видео были костюмы, грим, рабочий стол, парики.

– Там профессиональный стол для грима, – сказала Пибоди. – Почти такой же, как в студии. Видишь банку? Это материал для лепки накладных носов и…

– Рогов дьявола? – спросила Ева.

– Ага.

– Нужно взять образцы с поверхностей. Он, конечно, постирал все, что носил во время нападений, но могли остаться частицы, может, следы крови. – Она подошла к длинному черному плащу с капюшоном. – Дай мне ультрафиолетовый фонарь из комплекта. Я почти чувствую запах крови.

Пибоди достала фонарь, включила.

– Господи помилуй! – воскликнула она, увидев, как черный плащ засветился брызгами ярко-лилового цвета.

– Еще не стирал. Занятой мальчик. Пометь и положи в мешок для улик. Хочу поскорее передать его в лабораторию.

– Даллас? – Макнаб жестом указал на дроида. – Она запрограммирована реагировать только на голос и команды Найтли. Но защита была несложная. Теперь можешь задавать ей вопросы.

– Как тебя зовут?

Дроид улыбнулась.

– Астра. Я рада тебя видеть, Кайл. Я скучала по тебе, Кайл.

– Когда тебя запрограммировали?

– Я не понимаю.

– Кто тебя запрограммировал?

– Я не понимаю. Тебе придется меня наказать.

Ева вздохнула.

– Кому ты принадлежишь?

– Я принадлежу Кайлу. Только Кайлу. Хочешь трахнуть меня? – Дроид сжала руками груди. – Я хочу тебя, Кайл. Только тебя. Ты единственный. Ты самый лучший из всех, кто у меня был. Свяжи меня, Кайл. Заставь меня кричать. Заставь меня…

– Хватит. Выключи ее, Макнаб, и принимайся за компьютеры.

Ева отвернулась и заметила, что обычно стыдливый Трухарт не покраснел. Его взгляд был жестким, чисто полицейский взгляд.

– Ладно, мальчики и девочки, посмотрим, что еще мы сумеем найти.

К тому времени, как они закончили, Макнаб принес и раздал всем по бутылке воды. Пибоди жадно прильнула к горлышку.

– Кажется, мы установили рекорд. Никто никогда не собирал столько вещественных доказательств. Их регистрация займет много часов.

– Вот было бы развлечение для скучающего дрона. – Ева взглянула на свой коммуникатор. – Найтли арестован за нападение на полицейского и уже общается с адвокатом.

– В истории еще не было такого адвоката, который сумел бы перекрутить это дело, – сказала Ольсен.

– Они попытаются все списать на безумие. Мы им этого не позволим. Бакстер, я отвезу тебя и Трухарта к вашей машине.

– Не надо, босс. У Трухарта есть приятель среди патрульных возле этого дома, который отвезет нас к моей малышке.

– Отлично. Сегодня отлично поработали. Макнаб, ты превзошел себя.

– Спасибо.

– Продолжай превосходить. Когда погрузят дроида и остальную электронику, поезжай и покопайся в них еще.

Макнаб азартно потер ладони.

– С радостью.

– Ольсен, Тредуэй, до встречи в Центральном. Пибоди, ты со мной.

– Я хочу, чтобы он сел на всю оставшуюся жизнь, – сказала Пибоди, когда они шли к машине. – А потом чтобы реинкарнировал в слизня, и чтобы этого слизня засунули в крошечную коробку.

– Отличная идея.

– Но разве ты не думаешь, что он совсем чокнутый? – проворчала Пибоди, садясь в машину.

– Чокнутый на все сто. Однако с юридической точки зрения не сумасшедший. Нисколечко. Он соображал, что он делает, Пибоди, каждую минуту. Мира сделает такой же вывод.

– В автомобильном автошефе есть лимонад? Мне нужно восполнить силы.

– Не знаю, попробуй.

– Ты не хочешь?

– Не люблю газировки. – Ева начала выбирать кофе, затем почувствовала, что ей нужно что-нибудь холодное. – Пепси.

– Придется рассказать все Патрикам. Остальным жертвам тоже, но Патрики…

Пибоди передала Еве банку «Пепси».

– Мне ведь не обязательно играть хорошего копа с Найтли?

– Нет. Мы не нуждаемся в признании. Загоним его в угол, Пибоди, дадим ему почувствовать, каково это – быть в капкане. Свяжись с Рео, скажи ей, что мы едем. Мира тоже. И Рорку.

Ева включила мигалку и сирены.

– Не терпится скорее начать.

* * *

Когда она вошла в общий зал, Дженкинсон махнул ей рукой.

– Адвокат твоего засранца вопит, что хочет с тобой поговорить.

– Пусть ждет. Пибоди, отнеси опись трофейной комнаты и мастерской в допросную. Туда же веди этого мудака и его адвоката.

Ева прошла в свой кабинет, решила, что кофе все-таки не повредит, и села отбирать фотографии и документы. В конце концов, она собрала толстые папки отдельно для каждой жертвы и заканчивала последнюю, когда вошла Рео.

– Мне сидеть в допросной или в комнате для наблюдения?

– В комнате для наблюдения. Не хочу сейчас отвлекаться на юридические споры с адвокатом. Никаких сделок с ним, Рео.

– То, что ты изложила раньше, и то, что вы вкратце показали нам из дома подозреваемого, не оставляет места для сделок. Да и нет в них нужды. Я говорила с Мира. На данный момент она считает, что подозреваемый вменяемый.

– Я получу от него все, что нужно тебе и Мира. И ты его посадишь. Максимум охраны, куда-нибудь подальше, несколько пожизненных сроков.

Она встала, взяла со стола папки.

– Допросная «А», – сообщила Пибоди. – Они уже там. Адвокат, Уэсли Драммонд, элитный подручный для знаменитостей. Должна отметить, Найтли выглядит крайне самодовольным.

– Это ненадолго.

Ева двинулась в допросную «А».

– Запись продолжается. Лейтенант Даллас, детектив Пибоди входят в допросную для беседы с Кайлом Найтли и его адвокатом, Уэсли Драммондом.

На лощеном и не по сезону загорелом адвокате был костюм в тонкую полоску, который Рорк наверняка бы одобрил. Образ довершала аккуратная бородка и маленькое серебряное колечко в ухе.

– Мистер Драммонд, желаете ли вы сделать комментарий или заявление, прежде чем я зачитаю обвинения под запись?

– Спасибо, лейтенант, да, хотел бы. Я надеюсь, что мы сможем решить все без лишних затрат времени и суеты. Хотя я согласен, что вы имели законный ордер, чтобы войти и обыскать дом моего клиента, мы будем оспаривать доводы, использованные для получения данного ордера. Мой клиент, естественно, расстроен вторжением в его личную жизнь. А учитывая нападение на членов его семьи, душевное состояние мистера Найтли было и остается, естественно, шатким. Он отреагировал опрометчиво, однако, вероятно, был спровоцирован и лишь пытался защитить свои права и свою собственность.

– Ага. – Ева постучала по синяку на своем подбородке. – Ударив при этом офицера полиции при исполнении обязанностей.

– Я уверен, стороны могут признать, что ситуация была крайне эмоциональной, и решить вопрос, избегая негативного внимания прессы к вашему Департаменту.

– Ага. То есть в настоящее время вас беспокоит только первоначальное обвинение в нападении на офицера? Вас не беспокоят другие обвинения?

– Какие другие обвинения?

– О, Кайл, вы ему не сказали? Я зачитаю их под запись, чтобы мы все понимали, на каких позициях стоим. Кайл Найтли, в данный момент вы находитесь под арестом за нападение на офицера с дополнительными обвинениями в сопротивлении аресту…

Адвокат фыркнул. Ева подняла палец, прося его подождать.

– Вас также обвиняют во взломе и незаконном проникновении в дом, краже и хранении украденных вещей.

– Минутку… – начал было Драммонд.

– О, я только начала, до главного еще не дошли. Кроме того, вам предъявлено обвинение в нападении на человека, нападении с целью причинить телесные повреждения, удержании силой, избиении Невилла Патрика и Розы Патрик, а также обвинения в сексуальном насилии и изнасиловании Розы Патрик.

– Какая чушь! Позаботься об этом, Уэсли.

– Где возможные доказательства…

– Я не закончила. Вам также предъявлено обвинение… – Ева повторила все пункты, назвав имена Айры и Лори, затем перешла к супругам Страцца. – Вам также предъявлено обвинение в убийстве Энтони Страцца и…

Она подробно перечислила меньшие правонарушения в деле супругов Страцца.

– Наконец, вам предъявлено обвинение в изнасиловании и совершении акта содомии в отношении Мико Карвер и убийстве Мико и Ксавьера Карверов. Я что-нибудь пропустила, Пибоди?

– Пожалуй, много чего.

– Полагаю, в ближайшее время мы выдвинем новые обвинения. Но пока будем работать с тем, что имеем. Пибоди, на всякий случай еще раз зачитай мистеру Найтли его права.

– С радостью.

Ева видела, как крутятся колесики в мозгу адвоката, пока Пибоди декламировала «Миранду»[9].

– Мне нужно посовещаться с клиентом!

– Конечно. Даллас и Пибоди выходят из допросной. Запись выключена.

Она открыла дверь, посмотрела на Кайла с широкой улыбкой и постучала по своим папкам.

– У меня тут все есть.

– Он не сказал адвокату? – Пибоди пригладила волосы. – Неужели он и впрямь думал, что мы не войдем в его запертую комнату?

– Он трус и тянул время. Пытался придумать выход, убеждал себя, что дорогой адвокат его вытащит. Мы с ним не закончили, Пибоди, и я не имею в виду здесь и сейчас. Мы найдем других женщин, которых он домогался или насиловал, найдем документы, подтверждающие, что он запугивал или подкупал их. И передадим все Рео.

Ева взглянула на дверь и пожала плечами.

– Они там долго просидят. Попробуй связаться с женщиной, которой заплатил его отец. Той, первой. Убеди ее рассказать свою историю.

– Могу я ей сказать, что он арестован и ему предъявлены обвинения?

– Только про арест. Не говори про обвинения, никаких подробностей.

Ева вернулась в свой кабинет, села и некоторое время изучала доску. Затем просто закрыла глаза и погрузилась в размышления, пока адвокат не сообщил, что они закончили.

Зашла Пибоди.

– Я нашла ее, Даллас! Она переехала, вышла замуж, взяла фамилию мужа, но я ее нашла. Говорит, что постаралась все забыть и ей нечего сказать. Впрочем, когда мы сможем сказать ей, что он сядет, она с нами поговорит.

– Пока достаточно. Все, идем.

– Даллас и Пибоди возвращаются в допросную. Итак? – На этот раз Ева села, бросив папки на стол. – Обсудили?

– Мой клиент отрицает все обвинения.

– Серьезно?

– Лейтенант, эти преступления кошмарны, и если даже намек на них просочится в СМИ, репутации моего клиента будет нанесен непоправимый ущерб. Тогда Департамент полиции и вы лично получите гражданский иск.

Ева начала открывать папки и доставать фотографии с места преступления.

– Непоправимый ущерб нанесен Невиллу и Розе Патрик. Непоправимый ущерб нанесен Лори и Айре Бринкман.

– Ни одна из жертв не сможет опознать моего клиента. Я знаю Невилла и Розу лично. Они будут потрясены этими обвинениями, возмутительными и мерзкими обвинениями, которые вы предъявляете члену их семьи.

– Согласна, они будут потрясены. Ваш клиент рассказал вам о своей тайной комнате? Где он хранит свои трофеи? Мы вошли туда, Кайл, если вам интересно. Вы неплохо разбираетесь в электронике, но со мной был гений-компьютерщик. Он прошел сквозь вашу систему охраны, как горячий нож сквозь масло. Хотите посмотреть, что мы нашли за запертой дверью в доме вашего клиента, мистер Драммонд? На экран, Пибоди.

– Запись обыска, резиденция Кайла Найтли, временная отметка 33.42.6, на экран.

Панорама, снятая Трухартом, показала все.

– Мы забрали вашу подружку в компьютерный отдел. Она уже со мной говорила.

– Чушь собачья… – начал Кайл, однако резкий взгляд адвоката заставил его умолкнуть.

– Владение дроидом, секретной комнатой в доме, оборудованием, которое я тут вижу, и личными вещами – не преступление. И не является доказательством ваших обвинений.

– Дай наплыв, Пибоди. Здесь, в этой витрине, вы видите имена жертв женского пола, и в каждом отсеке, помеченном таким образом, лежат ювелирные украшения, украденные из домов в ночи нападений. Здесь на полках вы видите… – Она подождала, пока Пибоди найдет нужное изображение. – …Другие предметы, указанные как украденные в ночи нападений. Эти платья – включая то платье, что надето на дроиде – украдены у женщин-жертв в ночи нападений. Вы видите здесь костюмы, профессиональный грим и реквизит, который мистер Найтли использовал в те ночи, в том числе этот черный плащ и эти черные кожаные перчатки, на которых мы нашли кровь. Анализ показал, что это кровь Мико и Ксавьера Карверов. Вы видите утяжеленную дубинку, на которой мы нашли кровь названных жертв, а также кровь Энтони Страццы. Как все эти предметы попали в ваш дом, мистер Найтли?

– Пожалуйста, обращайте все ваши вопросы ко мне, – сказал ей Драммонд.

– Зачем? Он же не делится с вами информацией. Когда у вас возникла идея всего этого, Кайл? Костюмы, представление? Наверное, немало времени тратили на подготовку. Мы нашли мини-камеры и записи с них на вашем компьютере. Легко понять, как вы установили их в доме вашего кузена и забрали их той ночью, когда изнасиловали его жену. Но в других местах? Наверное, пришлось здорово попотеть, чтобы поставить там камеры. Как и в тех, на которые вы только нацелились.

Не сводя глаз с Кайла, она откинулась назад.

– Джейси и Родерик Корбо, Грегор и Камилла Джейн Лестер, Тойя Элпейдж и Грей Берроуз… Наши люди сейчас обходят дома и изымают установленные вами камеры в качестве вещественных доказательств. Ты следил за ними, мерзкий вонючий извращенец…

– Лейтенант! – запротестовал Драммонд.

– Ты слушал их личные разговоры. узнавал, когда они уезжали из дома, их распорядок дня. В той своей комнате ты просматривал записи, воображая, что ты с ними сделаешь, особенно с ней.

– Прекрати это! – Кайл повернулся к своему адвокату. – Сейчас же. Я не желаю сидеть тут и выслушивать дикую чушь.

– Лейтенант, я хотел бы еще раз посовещаться с…

– Я не хочу совещаться! – заорал Кайл. – Я сказал, прекрати это, и немедленно!

– Лейтенант, мне нужно поговорить с моим клиентом без записи.

Ева пожала плечами и встала.

– Даллас и Пибоди выходят из допросной. Запись выключена.

Пибоди тяжело вздохнула.

– Он серьезно думает, что адвокат может взмахнуть волшебной палочкой, и все прекратится?

– Потому что так было раньше. У него возникает маленькая проблема, и кто-нибудь ее улаживает. Возникает проблема побольше, и кто-то опять ее улаживает. Я думаю, мы найдем много следов этих проблем.

– Знаешь, по-моему, адвокат не слишком удивлен.

– Верно подмечено, детектив. Сперва он был явно потрясен, но по мере того, как все всплывает, он начинает вспоминать. Жесты, выражение лица… как переводил деньги женщине, кричавшей про изнасилование, которой он, вероятно, тогда не поверил. Или поверил, но все уладил для своего клиента.

Дверь открылась, и вышел Драммонд.

– Готовы?

– Я… я больше не являюсь адвокатом мистера Найтли.

– Пожалуй, это разумный ход с вашей стороны.

– Решение принял он, а не я. Но я никогда не вел дело, пахнущее смертной казнью. Кайл… ему нужен адвокат по уголовным делам. Он нуждается в психиатрическом обследовании. Он…

– Вы не его адвокат, – напомнила Ева. – Найтли будет обследован психиатром. Прошу прощения. – Она шагнула к двери, затем остановилась и подняла взгляд. – Вы многим женщинам заплатили после того, как он их изнасиловал?

Драммонд только покачал головой.

«Похоже, его тошнит, – подумала Ева. – По-настоящему тошнит».

И все же он лишь снова покачал головой и ушел.

Ева вошла в допросную.

– Запись продолжается. Даллас и Пибоди возвращаются в допросную. Мистер Найтли, вы отпустили своего адвоката?

– Отпустил? Я уволил болвана к чертовой матери!

– Вы хотите связаться с другим юридическим представителем и вызвать его?

– О, у меня будет юридический представитель. – Презрение мелькнуло в его голосе, блеснуло в его усмешке. – Я получу самых лучших адвокатов, поверьте.

– Хотите связаться с адвокатом сейчас?

– Мне нужно поискать, провести собеседования.

– Отлично. Пибоди, позаботься о том, чтобы мистера Найтли отвели в камеру.

– Бред сивой кобылы. Бред! Бред! – Он потыкал пальцем в стол. – Я хочу слушания, я хочу внести залог и хочу уйти. Немедленно!

– Этого не будет. Вы можете позвать мистера Драммонда, связаться с другим адвокатом, отказаться от своего права на юридического представителя и поговорить с нами или вернуться в камеру. Других вариантов нет.

– Я знаю свои права.

– Должны знать, мы зачитали их вам дважды. И, полагаю, вы слышали их не впервые. Там где-нибудь сказано, что Кайл пойдет домой, потому что ему так хочется?

– Думаешь, ты такая умная? – Он рассмеялся. – Думаешь, размахиваешь оружием и дерзишь, и это делает тебя сексуальной? Сексуальной тебя сыграла Марло Дерн. В фильме.

– Выбирайте. Старый адвокат, новый адвокат, отказ от адвоката и продолжение допроса – или обратно в камеру.

– Я не вернусь ни в какую камеру. Сядь. А ты… – Он указал на Пибоди. – Ступай и найди мне кого-нибудь, кто знает свое дело.

– Нет.

Он раздул ноздри.

– Что ты сказала?

– Нет. Вы отказываетесь от права на адвоката? Тогда в камеру. А я пойду перекушу.

– Ха-ха. Умеешь шутить, да? Не смешно. И кстати, тебе нужно сбросить фунтов десять.

– Ой, прям по больному месту! – Пибоди глянула на Еву и изобразила всхлипы.

– Отказываетесь от адвоката? – рявкнула Ева. – Да или нет. Любое слово, кроме «да», я воспринимаю как «нет».

– Да. – В голосе Найтли проскользнула нотка паники. Он откинулся на спинку стула и пожал плечами. – Почему бы не поговорить? Я вас не боюсь. Принеси мне выпить, – сказал он Пибоди.

– О, буду счастлива услужить. Смешать вам мартини?

– А ты умеешь? – спросил Найтли с усмешкой. – Сделай имбирный эль со льдом и долькой лайма.

Ева кивнула ей, и Пибоди, фыркнув, вышла из комнаты.

– Пибоди вышла из допросной. С чего бы вы хотели начать, с начала или с конца?

– У тебя плоская грудь и задница, как у мальчишки-подростка. И все же… С кем из начальства пришлось трахаться, чтобы дойти до лейтенанта?

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои сексуальные привычки. Вы звезда нашего шоу.

Она сделала паузу, внимательно посмотрела на него.

– Господи, Надин просто вцепится в это дело, возможно, издаст еще одну книгу, сделает еще один фильм, особенно теперь, с видами на «Оскар». Только посмотрите на себя.

Она вздохнула, покачала головой. Было заметно, как Найтли расцвел при мысли о таком внимании.

– Мозги, внешность, деньги и власть. Добавь сюда секс, и громкие заголовки обеспечены. Я слышала, как люди здесь говорили про Невилла, что он оказался слабаком.

– Так и есть.

– И вы это доказали. Трахнули его жену у него на глазах. Пусть знает, у кого в семье яйца.

– Я знаю, что ты делаешь. – Все еще ухмыляясь, Кайл покрутил пальцем в воздухе. – Пытаешься меня подмаслить.

– Просто говорю как есть. Как, по-вашему, почему она вам отказала в тот вечер, когда вы встретились, все трое?

– Она мне не отказывала.

– В самом деле? – Ева нахмурилась, просмотрела файл. – Но она говорила…

– Она лгунья. Она сказала, что она с этим мудаком, но она хотела меня. Ясно как день.

– Разве она ушла не с тем мудаком?

– Только потому, что я решил не тратить на нее время. А что она потом сделала? Она вернулась.

– К вам? Вы имеете в виду потом или в тот же вечер?

– В тот же гребаный вечер. Она подошла якобы к Невиллу, строила ему глазки, чтобы меня распалить, а потом ушла с тем мудаком.

– Но она вышла замуж за Невилла, даже после того, как вы дали ей еще несколько шансов. Она и это сделала, чтобы вас распалить?

– А как, по-твоему? Ты сама сказала, что он слабак.

– Пибоди вернулась в допросную.

Пибоди со стуком поставила на стол банку имбирного эля (нарочно выбрала «диетический»).

– Пейте.

Кайл взял банку, открыл и посмотрел на Пибоди взглядом холодной ненависти.

– Ладно, значит, Роза вышла замуж за Невилла, чтобы вас распалить, потому что только вас она на самом деле хотела, по крайней мере, сексуально. И может быть – просто предположение, – она вышла за него замуж именно потому, что он слабак?

Найтли щелкнул пальцами.

– Бинго! Ты умнее, чем кажешься.

– Многие женщины говорят одно, а думают другое. Некоторые женщины, возможно, большинство, выбирают слабака, потому что уверены, что смогут его контролировать, получать все, что хотят. Однако настоящий мужчина будет контролировать их, и им придется делать то, что хочет он. Как вы. Люди делают то, что хотите вы. Актеры, режиссеры, адвокаты. Женщины.

– Я построил собственную студию.

– Ну, вместе с Невиллом.

– Черт, да я и без него бы справился. Я взял его для компании.

– Вроде как сделали ему одолжение?

– Он мой двоюродный брат, – пожал плечами Найтли. – Мы давно друг друга знаем, и у него бывают хорошие идеи. Но именно я воплощаю их в жизнь. Он вносит свою долю – временем, деньгами. А у меня виденье.

– Значит, вы взяли его для компании, Роза вышла за него, потому что он слабак. Очевидно, он и правда слабое звено. Он пошел в мать или в отца?

– Его отец еще хуже Нева, поверь мне. Ни яиц, ни стержня. И режиссер паршивый.

– Интересно. А ваша тетя столько лет за ним замужем тоже для того, чтобы вас распалить?

Ева достала из файла фотографию Астры Патрик.

Глава 22

Ева увидела его реакцию. Желание и радость, быстро обращенные в ярость.

– Знаешь, какая у нее проблема? – требовательно спросил он.

– Не знаю.

– Всегда пытается быть осторожной, сковала себя правилами общества. Посмотри на нее, внимательно посмотри. У нее есть все. Лицо, тело. Красота, стиль и сексуальность, которые не теряются с годами. У нее есть все, – повторил он, проводя пальцем по лицу на снимке. – Кроме одного.

– Попробую угадать. Виденье.

Явно довольный, он поднял палец и указал на Еву.

– В точку. Нет виденья. Она застряла в колее с неудачником, просто тащится по инерции.

– А вы могли бы предложить ей гораздо больше.

– Я предлагал ей больше.

– И все же она выбрала колею. – Ева покачала головой, разглядывая фотографию. – Держу пари, она дала вам от ворот поворот. Тем не менее ворота остались открытыми ровно настолько, чтобы у вас оставалась надежда.

– Невилл сделал ей какие-то дерьмовые бусы на день рождения, и она их с таким видом носила, будто это королевские драгоценности. Я подарил ей кольцо, настоящее, излил чувства, все как положено. Она даже не взяла. Заявила, что у меня туман в голове. Что я милый, и что она польщена, и еще всякую чушь насчет того, как я встречу идеальную девушку.

– Сколько вам было лет?

– Пятнадцать, и я уже больше походил на мужчину, чем тот британский неудачник, за которого она выскочила. Она меня унизила.

– Вы не похожи на человека, который легко принимает отрицательный ответ. Вы не слабак.

– Я ждал. Решил, что мне нужно набраться опыта. – Он улыбнулся. – Понимаешь?

– О да. И часть этого опыта вы набрали у… – Ева вытянула из папки еще одно фото.

Найтли взглянул и пожал плечами.

– Не знаю ее.

– Вам было восемнадцать, когда она обвинила вас в сексуальном насилии. И отреклась от своих показаний после того, как ваш отец выплатил ей миллион. Припоминаете?

– А, та? – Он наклонился вперед, ткнул пальцем в глаз на снимке. – Она сама этого хотела. А потом расхныкалась, когда я дал ей то, что она хотела. Она обошлась мне в три месяца в долбаном реабилитационном центре. Я потерял все летние каникулы!

– Да, трудно вам пришлось. Но ведь вы давали Астре еще один шанс, верно?

– Сразу, как мне исполнился двадцать один год, я самостоятельно поехал в Лондон, забронировал лучший номер в лучшем отеле. И пригласил ее.

– Как вы убедили ее прийти?

– Позвал на ужин. Ее неудачник был в отъезде, а Невилл еще учился в университете. Я в городе, позволь пригласить тебя на ужин. Ужин с вином, изысканный и элегантный.

– И она купилась.

– Она понимала, о чем речь. Я просто давал ей предлог. Я приготовил шампанское и цветы, заказал ее любимые блюда, накрыл стол. Она была в синем платье. – Найтли закрыл глаза, изогнул губы в улыбке. Когда он открыл глаза, ярость вернулась. – И сделала вид, что шокирована, когда я ее поцеловал. Шокирована и зла. Влепила мне пощечину. Пощечину! И убежала, прежде чем я успел…

– Опять вас унизила.

– Я извинялся. Лил слезы. – Он похлопал себя по щекам, усмехаясь. – Всегда надо думать на перспективу.

Ева кивнула.

– Да, у вас есть виденье.

– Еще какое. Я умею ждать. Она увидит, каким я стал успешным, каким стал важным. И как я могу получить любую женщину, какую захочу. И тогда она придет ко мне.

– Но вы не могли получить любую женщину. Вы не смогли получить Розу.

– Я ее первым увидел! – В голосе Найтли звучало чистое и искреннее возмущение. – Думаешь, я мог позволить этой суке вот так отмахнуться от меня, сказать мне те же слова, что и Астра, «у тебя туман в голове, а я с Невиллом»?

– Играет в ту же игру. – Ева испустила глубокий вздох, показывая полное согласие. – Дразнит вас. Держит на поводке, чтобы взволновать. Но вы ведь умеете носить маски? Любящего кузена, надежного делового партнера, верного друга…

– Я все умею.

– Вы не повторяете ошибок. С Розой все было иначе. Вы ей показали! – Ева откинулась на спинку стула. – Если она хочет остаться в этой колее, с Невиллом, это ее потеря, но сначала она должна попробовать настоящего мужчину. Костюм Дракулы – гениально. Символично. Вампир – король вампиров – берет женщину, захватывает ее тело, разум и душу. Так?

Найтли улыбнулся, пожал плечами, отвел взгляд.

– Не смущайтесь. Вы заслужили похвалу. Так все спланировали, вплоть до мельчайшей детали. Использовали ограбление как прикрытие… И избили их обоих до полусмерти. Особенно Невилла.

– Поделом ему. Я увидел ее первым.

– Но думали вы об Астре, когда насиловали Розу. – Ева взяла снимок Розы из папки, положили рядом с фотографией Астры. – Посмотрите на них. Роза могла бы быть дочерью Астры.

– Ты тоже это видишь?

– Конечно. Так же, как я вижу, что она должна была быть вашей. Они обе. Сначала на вашем пути встал отец Невилла, потом сам Невилл, и это после всего, что вы для него сделали. Удивительно, что вы оставили его в живых.

– Ну, все же мы семья. К тому же я хотел, чтобы они с этим жили. Хотел видеть, как они пытаются с этим жить.

– О, я поняла. В ситуации с Розой и Невиллом вы торопились. Нужно было создать атмосферу, однако вы хотели поскорее заставить ее признать, что она сама этого хочет. Вы порвали на ней одежду. От остальных вы требовали, чтобы они разделись сами. Так гораздо соблазнительнее. И более унизительно для мужчины.

Найтли не ответил. Ева покачала головой.

– У нас есть доказательства. Вы не дурак, вы понимаете, что́ мы нашли в вашей квартире. У нас есть все, что нам нужно. Я просто… ну, должна признать, я заинтригована тем, как вы все это разыграли.

– Его адвокат все исправит, – добавила Пибоди. – Он может позволить себе целый взвод высокооплачиваемых юристов.

Ева пожала плечами.

– Мы сделали свою работу. Мне просто интересно услышать, как удавалось все так спланировать. Раз за разом. С такой точностью, до мельчайших деталей. И такие продуманные постановки. Изысканные, я бы сказала. Вы правда выбрали женщин на том гала-вечере? На благотворительном вечере «Слава искусству»? Что спустило курок?

– Они без конца обсуждали свадебные планы. Роза и Невилл. Все говорили о них и говорили. И все наши знакомые, все, кто подходил к нашему столику, спрашивали о свадьбе. Ой, жду не дождусь, вы идеальная пара, она будет такой красивой невестой… Буквально до тошноты!

– И вы стали осматриваться, прогуливаться по залу и увидели много красивых женщин, которых вы могли бы иметь. Замужних женщин, которым вы показали бы, что значит настоящий мужчина. И их мужей… Вы уже поставили камеры в доме Невилла?

– У него хватило наглости просить меня, чтобы я посидел у него дома, подождал грузовик, который привозил ее вещи. Мудак даже ничего не заметил.

– Вы смотрели на них, когда хотели. Видели их вместе в постели.

– И что? Это только подтверждало, насколько я лучше!

– Время вы выбрали просто идеально. Сразу после медового месяца. В самом начале их супружеского пути.

– Теперь она будет знать, на что обрекла себя до конца жизни. А он будет знать, что лучший секс в ее жизни был с другим мужчиной.

– А Лори? Лори Бринкман. – Ева достала фото.

– Ах, Лори. Какое лицо, какое тело, какой смех! Ее смех меня и зацепил. Смех говорил: «секс». Я достал из архива один из ее сценариев – неплохо.

– Астра ведь тоже сценарист?

– Это ее хобби, как и у Лори. Им не понадобилось бы никакое хобби, если бы они не вышли за неудачников! Если мужчина полностью удовлетворяет свою женщину, то ей ничего не нужно, кроме него.

– И вы видели, что Лори не удовлетворена сексуально.

– С ее-то скучным долдоном? Куда там! Лори меня и вдохновила. Я подумал: зачем останавливаться на Розе? Подумал, что вот здесь, на гала-вечере, дюжина таких же баб. Застряли в своей колее, в ловушке правил. Я выбирал их по очереди и представлял, как оно будет. А после Розы убедился.

– Вы установили камеры.

– Люди думают, что в своем доме они в безопасности, а это не так. Просто нужно быть наблюдательным, не торопиться, быть умным. Я мог бы недурно зарабатывать на жизнь работой с техникой. Все так говорят.

Найтли откинул волосы назад, полностью захваченный самолюбованием.

– Но про экспертов по технике не пишут в газетах, к ним не приходят звезды, и тележурналисты не жаждут взять у них интервью. Так что техника – просто мое хобби. Но какое же удовольствие – наблюдать на экране! Черт, у меня чуть не закончился попкорн!..

Он рассмеялся и допил банку имбирного эля.

– Таким образом вы узнавали их распорядок дня, их тайны. – Ева провела рукой над фотографией Лори. – Это помогло вам выбрать время, когда можно проникнуть в дом Лори, все там устроить, подождать, пока они вернутся домой из отпуска. Устроить им такое приветствие, да?

– Она была рада. Ты права, в тот раз я уже не торопился, поэтому заставил ее показать мне стриптиз. Она пыталась притворяться, выжала из себя слезы, когда я отлупил того неудачника, ее мужа. Я дал ей передохнуть, велел ей просить еще. И я дал ей еще. Идиот, за которого она вышла… как его зовут?

– Айра.

– Верно, старый Айра не способен ее удовлетворить.

– Почему вы так долго ждали между Розой и Лори? И потом с Дафной?

– Я верю в пользу репетиций. Если хочешь получить отличное представление – а я хочу, – то нужно репетировать.

– Для этого у вас был дроид?

– Да, дроид. А Дафна вообще должна была стать особенной.

– Почему?

– Ей нравится грубость. Богатый доктор, которого она подцепила, постоянно ее лупил, а она все возвращалась за новой порцией. Он связывал ей руки, надевал повязку на глаза и бил, что есть мочи. Душил ее тоже, но не до смерти. Потом доставал чемоданчик с медикаментами и лечил ее. Она рыдала и рыдала, но делала все, что он ей говорил. Он умел быть хозяином в доме, уважаю.

– Он был сильнее других.

– Не был слабаком, так скажу. Понимал, для чего нужна женщина и как научить ее уважению. Она говорила то, что он велел ей говорить, носила то, что он велел ей носить, и трахала его так, как он велел ей трахать.

– Как дроид? – вставила Пибоди.

– Ну, он же заплатил за нее, верно? Дал крышу над головой, кормил-поил, одевал. Когда ей требовалось об этом напомнить, он напоминал.

– Бьюсь об заклад, для вас это было особенным удовольствием – смотреть, как он ей напоминает.

Найтли ответил Пибоди сальной усмешкой.

Отец меня тоже избивал, подумала Ева. Насиловал ее, восьмилетнюю. И никто ничего не сделал. От этой мысли у нее внутри все задрожало, поэтому она не отдалась эху смерти, загнала его в дальний уголок сознания, сосредоточилась на моменте здесь и сейчас.

– Вы его уважали, – повторила Ева. – Он даже вызывал у вас восхищение. И все-таки вы его убили.

– Он сам напросился. Напал на меня.

– Я так и подумала, осматривая место происшествия. – Она взглянула на Пибоди, та мрачно кивнула. – Расскажите нам об этом. Полагаю, пока вас не было в комнате, он развязал веревки, которыми вы привязали его к стулу.

– Смотри, что случилось. – Найтли отодвинул пустую банку в сторону и подался вперед. – Давай я опишу тебе сцену. Дафна лежит в постели. Почти без сознания – вот что делает с женщиной полноценный секс! Несколько раз я ее душил, чтобы обеспечить оргазм посильнее. Может, в последний раз чуть переусердствовал, потому что мы оба увлеклись, но она дышала, я проверил. Он находился в отключке, так что я оставил их и пошел забрать то, что я наметил, и заодно выпить. Доктор держал в комнате наверху какой-то исключительный скотч. И вот я возвращаюсь… и охренеть!..

– Он вскочил и бросился на вас.

– Он вскочил и орал на Дафну, бил ее и душил. Вопил, что убьет ее. «Я убью тебя, шлюха!» Дафна была все еще связана и вырваться не могла. Признаться, меня это здорово возбудило. Тут он замечает, что я вошел, и вот тогда кидается. Чокнутый, совсем рехнулся. И двигался так быстро… Успел меня помутузить. Пришлось защищаться. Схватил я ту здоровенную вазу и шарахнул его по голове. Он и упал. Реки крови, – добавил Найтли, вспоминая. – Он мертв, она почти без сознания, с остекленевшими глазами. Сначала я подумал, что умерла, потом прислушался – дышит. Я поимел ее еще разок, по-быстрому, потому что все это меня очень возбудило. Потом развязал. Она лежала и не двигалась. Пусть спасибо скажет, что я стукнул его вазой по башке! Если бы не стукнул, была бы она сейчас такой же мертвой, как он. Короче, я собрал свои вещи, взял, что хотел, и ушел. Она должна меня благодарить. Теперь будет богатой вдовой, а не мертвой шлюхой. – Найтли постучал пальцем по пустой банке. – Я хочу еще.

– Принеси, Пибоди. Столько говорить… конечно, в горле пересохнет.

Ева расспросила его подробнее про нападение на супругов Страцца, уточнила детали. Когда Пибоди вернулась, Ева перешла к последним убийствам.

– Почему вы убили Мико и Ксавьера Карвер?

– Становилось скучно. Я уже начал скучать, пока не убил чокнутого доктора. Так всегда бывает, если ты ничего не меняешь и не растешь. Я хотел получить новый опыт. Хотел узнать, каково это. Тогда, с доктором… как его имя?

– Энтони Страцца.

– Да, Страцца. С ним все случилось быстро. Шарах, и готово. А я люблю планировать и предвкушать.

– Вы шли туда, уже намереваясь их убить?

– Настало время перемен. Время переходить на новый уровень.

– Вы знали, что она беременна. Вы поставили там камеры.

– Плевать! Они взбесили меня своими чудесными маленькими жизнями, чудесными маленькими планами. Я дал им большую, важную смерть.

– Они должны вас благодарить.

Найтли засмеялся, отпил из банки.

– Все это не имеет значения.

– Почему же?

– Потому что твоя хмурая подружка права. Я могу нанять взвод адвокатов. Целую армию. Таких, которые будут тянуть это дело в судах годы и годы, в то время как меня выпустят под залог. Ваши «доказательства» превратят в пыль. Каждую женщину, которую я когда-либо имел, заставят признать, что они сами этого хотели. Мы можем заключить сделку прямо сейчас, сберечь время и нервы. Заключение сделок – одна из моих специальностей.

– Как вы себе представляете эту сделку?

– Я признаюсь, что проникал в дома, устанавливал камеры. Однако делал это ради исследования, чтобы получить информацию для будущих кинопроектов. Я заплачу штраф, могу даже немного потрудиться на общественных работах, без проблем.

– Вы совершили несколько убийств.

– Этот Страппо…

– Страцца, – поправила Ева.

– Какая разница. Там была самооборона, ты сама так сказала. Я ударил его, защищая свою жизнь. Что до остальных, то у меня снесло крышу. Временное помрачение рассудка после вынужденного убийства. Я согласен на терапию, даже возмещу какой-нибудь финансовый ущерб. Сделаю щедрое пожертвование полиции Нью-Йорка. Скажем, миллион.

– Вы предлагаете миллион долларов полиции Нью-Йорка?

– Я могу себе это позволить. И, скажем, еще десять процентов каждой из вас. Для тебя это мелочь, учитывая, за кого ты вышла замуж. Но для этой… – Он кивнул головой на Пибоди. – Ей деньги будут не лишние. Небольшой приятный бонус со сделки, за мое сэкономленное время.

– Он предлагает тебе сто тысяч, чтобы все уладить, Пибоди.

– Слышу. Огромные деньги в сравнении с зарплатой детектива.

– Вот так. Сотрете эту запись, или я помогу вам отредактировать ее так, чтобы мы все прикрыли свои задницы. Я плачу штрафы, работаю на благо общества, беседую с психиатром и оказываю финансовую помощь полиции. Беспроигрышный вариант.

– Что ж, интересное предложение. Если не считать того, что три человека мертвы, четыре женщины изнасилованы, избиты и запуганы, четверо мужчин подверглись жестокому избиению.

Найтли имел наглость закатить глаза, пока она говорила.

– Вы испортили им жизнь или вообще отобрали жизнь, причем все сказали под запись. Совершенно ясно, что вы осознавали свои поступки, планировали преступления и не чувствуете ни капли раскаяния.

Он повернулся к Пибоди.

– Поговори с этой богатой сучкой, дорогуша, или ты потеряешь сотню кусков.

– Можешь взять свою сотню кусков и запихнуть их себе в задницу. – Пибоди подалась вперед и хлопнула руками по столу, наклоняясь ближе к его лицу. – Нанимай адвокатов, сукин сын, но сколько бы они ни стоили, ты сядешь в тюрьму. Будешь выть в бетонной коробке всю оставшуюся жизнь. Может, проживешь еще сто лет, и я надеюсь, что проживешь, и каждое утро будешь видеть перед собой одно и то же. Бетон и решетки. А еще я надеюсь, что там найдутся большие потные парни с гигантскими членами, которые обслужат тебя и скажут: «Да он сам этого хотел».

– Отвали от меня, тупая овца, а не то я тебя проучу.

– Попробуй.

Ева встала.

– Если вы не поняли слов моей напарницы, то поясняю: вам предъявлено дополнительное обвинение в попытке подкупа сотрудников полиции. И это просто вишенка на торте. Не будет тебе никаких сделок, ублюдок. Пибоди, позаботься, чтобы этого мерзкого подонка вернули в камеру.

– Я не пойду в камеру. Я хочу поговорить с вашим начальством! Немедленно!

– У вас нет таких прав. – Ева собрала папки.

– Я выйду под залог через час! – заорал Найтли.

Ева рассмеялась и почти силой вытолкнула Пибоди из комнаты.

– Так и тянет кого-нибудь стукнуть! – воскликнула Пибоди.

Ева усмехнулась.

– Только не меня, потому что я никогда не любила тебя больше, чем сейчас.

Пибоди хихикнула и потерла руками лицо.

– «Потные парни с гигантскими членами»?

– Да, не было времени придумать образ поярче.

– А я представила себе и теперь пытаюсь выкинуть из головы.

– Расслабься. Сходи в спортзал, если тебе нужно выпустить пар, побоксируй с дроидом. А пока найди пару больших потных копов, чтобы они швырнули этого жалкого ублюдка в камеру.

– Ты играла роль «хорошего копа». – Пибоди вздохнула. – Подкупила его своим заинтересованным, даже зачарованным видом. И это сработало. А я была, пожалуй, «ворчливым копом». Разновидность «плохого».

– Ты была крутым копом, – сказала Ева, и, заметив, что глаза Пибоди наполняются слезами, добавила резко: – Крутым! Не порть впечатление.

– Меня тошнит от него. Казалось бы, после всего, что мы повидали, после всех подонков, с которыми мы имеем дело, следовало бы привыкнуть. Но от него меня прямо тошнит.

– Он у нас в руках, Пибоди. Мы сделали свою работу на «отлично». Проследи, чтобы его вернули в камеру. Потом напиши отчет, хорошо? Напиши отчет и иди домой. Побоксируй с дроидом, займись любовью с Макнабом, свари суп… спусти пар.

Ева только сделала шаг к комнате для наблюдения, когда оттуда вышла Рео.

– Ты здорово облегчила мне работу.

Ева бросила взгляд в сторону допросной.

– Думаю, он год просидит в «Омеге», прежде чем начнет понимать, что его жизнь кончена.

– Я надеюсь, он поймет это раньше, но пусть хоть так. Хочешь, чтобы я связалась с жертвами и сказала им, что он у нас?

– Со всеми из списка потенциальных жертв, с кем мы говорили. Ольсен и Тредуэй лично сообщат об этом Патрикам и Бринкманам. Я возьму на себя Дафну Страццу.

– Хорошо. – Рео пожала руку Еве и ушла делать свою часть работы.

Ева подождала, пока выйдут Мира с Рорком, подняла палец и подошла поговорить с Ольсен и Тредуэем.

– Ты поджарила его, как колбасу, – сказал Тредуэй.

– Спалила до углей. При его самоуверенности это оказалось чертовски легко. Говорить с Патриками будет труднее.

– Да. – Ольсен покачала головой. – Это их убьет.

– Они должны узнать от вас. Вы с ними теснее общались. С Бринкманами тоже.

– Да, – согласился Тредуэй, – мы поговорим с ними. Чертовски здорово снова с тобой работать, Даллас. Фини умеет выбирать людей.

– Давай поскорее, пока не просочились слухи. А потом, напарник… – Ольсен легонько похлопала Тредуэя по руке, – пойдем куда-нибудь, выпьем.

– Заметано.

Ева подошла к Мире и Рорку.

– Полагаю, ты успел кое-что услышать из допроса, – сказала она Рорку.

– Думаю, большую часть. Ты отлично его раскрутила.

– Он хотел восхищения, хотел, чтобы его, так сказать, гладили по шерстке. И он не сумасшедший, – добавила Ева, обращаясь к Мире.

– Социопат, психопат, но нет, в юридическом смысле он в своем уме. Знаю, тебе было непросто ему подыгрывать, однако, сделав это, ты защелкнула капкан.

– С Найтли все. Вы не поможете мне… вернее, Дафне? Надо с ней поговорить.

– Я на сегодня свободна. Когда вы собираетесь ехать? – спросила Мира.

– Прямо сейчас. – Ева обратилась к Рорку: – Я думаю… если Мира не против… ты тоже мог бы с нами поехать.

– Хорошо. Давайте в моей машине.

– Предупрежу ее, что мы приедем. Наверное, она захочет, чтобы рядом была семья. Патрики и Бринкманы – семейные пары, они поддерживают друг друга. Дайте мне пять минут. Встретимся в гараже.

Когда Ева ушла, Мира положила руку на плечо Рорка.

– Это дело было для нее очень тяжелым по многим причинам, но у нее есть ты.

– И вы.

– Да. И следующая жертва.

Ева думала о следующей жертве, когда надавила на кнопку звонка у двери гостиничного номера Дафны.

Дверь открыла Тиш.

– Дафна в своей комнате. Снова кто-то пострадал?

– Нет, больше никто не пострадает.

– Вы его поймали. – На глаза Тиш навернулись слезы. – Почему вы сразу не сообщили, когда написали нам? Боже, какое облегчение! Наших родителей сейчас нет. Мы уговорили их выйти, прогуляться по парку…

– Мне нужно поговорить с Дафной.

– Конечно, извините… О, слава богу, вы доктор Мира? – спросила Тиш, жестом приглашая их пройти в гостиную. – Дафна мне вас описала.

– Да.

– Я рада, что вы пришли. Она чувствует себя… говорит, что чувствует себя… спокойнее, когда она с вами. А вы – Рорк. Я вас узнала. Я слышала, что вы помогли отвезти ее в больницу. Пожалуйста, садитесь. Я сейчас позову Дафну.

Тиш направилась было к спальне, затем остановилась.

– Простите, я должна вам что-нибудь предложить. У нас тут есть симпатичная маленькая кухня.

– Давайте, я приготовлю чай? – Мира сняла пальто, пока говорила. – Дафна тоже выпьет с нами.

– Я бы открыла шампанское, но чай так чай. Спасибо. Мы сейчас придем.

Ева подошла к окну, выглянула.

– Люблю Нью-Йорк. Хотя в нем обитают люди вроде Найтли, город замечательный. Он помог мне стать тем, кто я есть. Он дал мне дом.

– Ты все еще печальна.

– В Далласе, в последние дни в той ужасной комнате, я смотрела в окно. Там не было ничего настоящего, ничего, что я знала или понимала. Весь мой мир заключался в комнате, и мой мир был кошмарным. Даже после того, как я выбралась, после того, как я убила того подонка и ушла. Он иногда позволял мне смотреть телевизор. Иногда на экране я видела монстров, прямо как в моем мире. У нас здесь тоже бывают монстры, однако я их не боюсь. – Она на мгновение закрыла глаза. – Когда закончим, мы можем… конечно, на улице холодно, но нельзя ли нам пойти погулять? Просто немного походить по холоду и снегу?

– С удовольствием прогуляюсь.

– Если будет темно…

– Зажжем фонари. – Рорк подошел к ней, положил руки ей на плечи, поцеловал в макушку. – Это будет наш мир.

Она накрыла его руку своей ладонью. И сразу отпустила, услышав, как открылась дверь спальни.

Надо было повернуться, встать спиной к любимому городу.

Эпилог

Дафна, со слезами на глазах, с дрожащими губами кинулась к Еве, схватила ее за руки.

– Тиш сказала, что вы поймали дьявола… того человека. Вы его поймали, правда?

– Правда.

– О, боже… – Она обняла Еву, прильнула к ней. – Слава богу! Спасибо вам. Он не вернется? Никогда?

– Никогда не вернется. Давайте присядем.

Вошла Мира с подносом.

– О, доктор Мира! – Дафна поспешила к ней, чтобы забрать поднос. – Я так рада вас видеть. Я чувствую… – Дафна поставила поднос на столик перед диваном. – Сама не понимаю, что чувствую. Словно внутри меня что-то вот-вот сломается, и я не знаю, что со мной будет, когда это произойдет. Можно, я расскажу об этом доктору Ноблу?

– Он просил называть его Дел, – напомнила Тиш и начала разливать чай.

– Просто он был так добр ко мне и так беспокоился… Родители! Тиш, надо сообщить родителям!

– Они скоро вернутся. Выпей чаю, Даф. Переведи дыхание.

– Дафна… – Ева подождала, пока та возьмет чашку и повернется к ней. – Мужчину, который на вас напал, зовут Кайл Найтли. Вы его знаете?

– Я… по-моему, нет. Может быть, мой муж его знал?

– Вряд ли. Этот человек установил в вашем доме скрытые камеры и несколько недель следил за вами и вашим мужем.

– Он… – Чашка в руке задрожала, и Дафна поставила ее на поднос. – Следил?.. Он… нас записывал?

– Господи, вот больной ублюдок! – воскликнула Тиш, передавая чай Мира.

– Дафна, Энтони Страцца регулярно избивал вас и насиловал.

– Он был моим мужем. Он столько мне дал. Я была ему должна…

– Это бред собачий, Дафна, – резко сказала Тиш. – Ты сама знаешь, что это бред.

Дафна покачала головой.

– Пожалуйста, Тиш. Мой муж умер. Я не хочу говорить о нем плохо.

– Так говорите о нем правду. – Ева произнесла это достаточно строго; Дафна вскинула голову и посмотрела на нее испуганно. – Он избивал вас – а потом обрабатывал ваши раны, чтобы никто не заметил. Он угрожал избить вас еще сильнее, если вы кому-нибудь об этом расскажете или сделаете попытку уйти. Он насиловал вас, если вы возражали. Он угрожал причинить вред вашей семье, требуя, чтобы вы разорвали с ними отношения.

– Теперь это не имеет значения, – прошептала Дафна.

– Имеет. Запись включена. Я зачитаю вам ваши права.

– Что? – Тиш вскочила на ноги. – Какого черта?

– Тихо. Дафна Страцца, вы имеете право хранить молчание…

Ева зачитала «Миранду» и вздохнула.

– Я зачитала вам ваши права, потому что это защитит вас в будущем. Вы поняли свои права и обязанности?

– Да, но…

– Не лгите. Ложь только создаст трудности для вас и для вашей семьи. Помните также, что у нас есть видеозаписи с камер Найтли. Энтони Страцца когда-нибудь бил вас?

– Пожалуйста, не…

– Энтони Страцца когда-нибудь бил вас?

– Да, да, да. – Она опустила голову, и длинные темные волосы упали перед лицом, как занавес. – Если я сделаю что-нибудь глупое, или скажу неправильно, или…

– Он угрожал вам физической расправой?

– Да. – Дафна закрыла лицо рукой. – Но…

– Он угрожал физической расправой вашей сестре и вашим родителям?

По ее лицу текли слезы.

– Не сразу. Не сразу, понимаете? Сначала он был добрый, внимательный, романтичный. Он говорил, что я особенная, что я… само совершенство. Как-то раз я случайно сделала что-то неправильно, и это его рассердило. Он меня ударил… и так раскаивался, ему было так жаль, он просил прощения.

– А потом ударил вас снова.

– Да. Он сказал, что моя семья – не моя семья. Что теперь у меня есть только он. А они все равно мне не родители, они просто были обязаны кормить меня и одевать. Я знала, что это не так, но он злился, если я возражала. Однажды, один-единственный раз, я тоже была злая. Я ударила его по лицу и хотела убежать. Я крикнула, что уйду к своей семье. И он… сделал мне очень больно. Сильнее, чем раньше. Он долго меня бил и сломал мне запястье, и сказал, что если я когда-нибудь попробую к ним уйти, то он убьет их всех. Что он умеет сделать так, чтобы никто не догадался, и он их убьет, а виновата буду я.

– Чтобы вы от него не ушли.

Дафна покачала головой.

– Если я делала все, как он хотел, он почти никогда не злился. Если я носила правильные платья, говорила правильные вещи, тогда он бывал мной очень доволен. Тогда он бывал добрым, даже нежным. Поэтому я старалась ему угодить.

– Но иногда он все равно причинял вам боль.

– По моей вине. Если какой-нибудь мужчина слишком долго на меня смотрел или говорил что-то, что не нравилось моему мужу… для него это было оскорблением, которое я спровоцировала. Меня следовало наказать, напомнить, как правильно себя вести. Если я умоляла его остановиться или пыталась отползти, он бил меня еще сильнее и дольше. Он душил меня, пока я не теряла сознание.

– В его прикроватной тумбочке лежали белый шелковый шнур и белая шелковая повязка для глаз.

Лицо Дафны вспыхнуло румянцем, она прерывисто вздохнула.

– Он связывал меня этим шнуром и надевал повязку на глаза. Он насиловал меня и причинял мне боль. Хотя и не насиловал – я все равно ему принадлежала. Так он говорил. Я знала, что это неправда. Знала, но не уходила. Не представляла, как уйти. Он такой важный, уважаемый человек, все поверили бы ему, а не мне. Его дроиды за мной следили. Если я выходила из дома, он сразу же об этом узнавал. Я не могла выйти без его разрешения.

– Как долго это продолжалось?

– Впервые он ударил меня в наш медовый месяц. Я оскорбила его, огорчила тем, что красовалась на пляже. И мужчины глазели на меня.

– То есть с самого начала вашего брака.

– Да. Но теперь это не имеет значения. Все кончилось. Я хочу просто забыть.

– Вы не забудете, – ровным голосом сказала Ева. – В ту ночь, когда на вас напали, вы поднялись наверх вместе с мужем. Он был вами доволен?

– Нет. – Она смахнула слезу. – Нет, не был доволен. Гости слишком надолго задержались, и мне не удалось быть хорошей хозяйкой. Хорошая хозяйка знает, как завершить прием. Он стиснул мою руку, и я поняла, что он намерен причинить мне боль, но в комнате поджидал дьявол. Пожалуйста, не заставляйте меня вспоминать.

– Кайл Найтли, загримированный под дьявола, ударил Страццу, затем напал на вас. Верно?

– Я не знаю, кто это был. Но если вы говорите, что он… Да. Пожалуйста, я не хочу…

– Сейчас вы помните больше, чем раньше. Вы солгали вчера, когда я задала вам вопрос. Не надо, ложь будет разъедать вашу душу. И вы не сумеете забыть. Значит, Найтли связал вас, а потом вашего мужа. Верно?

– Да, но потом, когда мой муж был связан, он меня освободил. Он приставил нож… нет, не нож, а поменьше, серебряный и острый… к горлу моего мужа и сказал, что убьет его, если я не разденусь. «Медленно, – велел он. – Снимай все медленно». Я не хотела. Я хотела сбежать, но Энтони сказал: «Ты глупая сука». И я послушалась. Сняла всю одежду и легла на кровать, потому что дьявол так велел. Он снова меня связал, избил и потом изнасиловал. В красном свете клубился дым. Я так думаю. Он говорил, что мы в аду. Огонь и сера, сера и дым. Он резал меня, бил и насиловал. И смеялся. Потом снова избил моего мужа, и Энтони сказал ему комбинации от сейфов. И дьявол ушел.

– Что произошло, пока его не было? Когда остались только вы и Страцца?

– Мой муж разозлился на меня. Я была шлюхой, слабой, развратной шлюхой. Позволила дьяволу заняться со мной сексом. Говорила, что он лучший из всех, кто у меня был. Я пыталась объяснить мужу, что дьявол заставил меня, сказал, что убьет меня, если я этого не скажу… Но мой муж очень разозлился. На его лице была кровь, а само лицо было красно-черным, как у дьявола. Потом дьявол вернулся и снова избил Энтони. Снова меня изнасиловал. Принял таблетку, еще раз меня изнасиловал и стал душить. Он стискивал мне горло, как делал мой муж, и я отключалась, потом приходила в себя, и он снова меня насиловал. Мой муж, дьявол. И опять. Почему он меня не убьет, почему это никак не кончится? Он снова ушел. Кажется. У меня в голове все перепуталось. – Ее глаза наполнились слезами. – Все перепуталось.

– Что вы помните? Он снова ушел. А потом?

– Он ушел, а мой муж словно взбесился. Он разломал стул – бил по нему и бил, и стул сломался. Лицо красно-черное, и он стоял в красном свете, а я подумала: «Помоги мне». Помоги мне. У меня болело горло, когда я попыталась заговорить, но я сказала: «Помоги мне, Энтони. Скорее. Он вернется».

– Он вам помог?

– Он лег на меня. Мой муж. Дьявол. Его лицо. Мой муж. – Бледная как мел, Дафна прижала руки к вискам. – Теперь мой муж – дьявол, и он душит меня, бьет. Он сказал, что убьет меня за это. Убью шлюху. Бесполезная шлюха. Я теряла сознание. На этот раз я не очнусь. Он прикончил бы меня. Но он отпрыгнул. И дьяволы стали сражаться. Я видела сквозь свет и дым, как один ударил другого вазой, и лилии рассыпались.

Ее глаза слепо смотрели мимо Евы.

– Ненавижу их запах. Мой муж велел мне ставить в комнате лилии, но я терпеть не могла их запах. Они валялись на полу, и дьявол… нет, мой муж лежал на полу. Кругом кровь, столько крови. Затем другой засмеялся и снова подошел. Опять меня изнасиловал. Это не имело значения. Просто не имело значения. Я уже не чувствовала. Я не могла больше ничего чувствовать.

Потом стало тихо. Тихо и темно. Я встала. Мне, наверное, снился кошмар. Я ничего не чувствовала, кроме запаха лилий и крови. Он лежал на полу. А потом встал. Энтони? Кровь на его лице. Он ударил меня.

Дафна рассеянно поднесла руку к щеке.

– Он ударил меня, я упала. Упала и, наверное, снова потеряла сознание. Затем очнулась. Комната кружится, кружится… Дьявол – кто это? – дьявол кричит и мечется по комнате. Я пытаюсь встать. Он снова меня ударил? Не знаю, клянусь, не знаю. «Я убью тебя, и все подумают на него, подумают, что это тот, с кем ты трахалась. Шлюха. Ты позволила ему овладеть тобой. Больше никто тебя не коснется. Я убью тебя».

Дафна дрожала и повторяла снова и снова:

– Я убью тебя, я убью тебя, я убью тебя… Я не могла бежать. Мы упали? Мы упали, и ваза как-то оказалась у меня в руках. Он схватил меня за лодыжку. Или пытался схватить, не знаю. Все перепуталось. И я его ударила. Ударила вазой, что было сил. Прекрати, пожалуйста, прекрати. И ударила. Он прекратил, и стало тихо. Я ничего не чувствую. Просто хочу уйти. Куда-нибудь. Подальше от дьявола и запаха крови и лилий. Потом передо мной возникли ангелы… то есть, вы… И я попала в больницу.

Она прерывисто всхлипнула.

– Я убила его. Я убила своего мужа. – Плача, она свернулась клубочком. – Тиш, прости, я сначала не помнила. Клянусь, я не помнила. Я убила его.

– Молчи. – Тиш обняла сестру. – Даф, замолчи. Я звоню адвокату.

– Да, советую так и сделать, – сказала Ева. – Только подождите минутку.

– Я не позволю вам…

– Помолчите, – приказала Ева. – Хотите помочь, будьте с ней рядом. Дафна, вы убили Энтони Страцца.

– Да, да. Мне так жаль.

– Вы убили Энтони Страцца в целях самообороны. Все, что вы мне рассказали, соответствует уликам, собранным в ходе расследования. Ваш рассказ подтверждается также признанием, сделанным Кайлом Найтли. Вам следует связаться с Рэндалом Уизом. Он порекомендует другого адвоката, имеющего опыт в уголовных делах, но я вас заверяю, под запись, что никаких обвинений вам предъявлено не будет.

– Как же… я ведь…

– Найтли на вас напал и жестоко избил. Вы подверглись нападениям и жестокому обращению с риском для вашей жизни со стороны Энтони Страцца. Я уверена, доктор Мира согласится, что вы были в панике и боролись за свою жизнь.

– Конечно, – подтвердила Мира.

– То, что вы здесь рассказали, соответствует моей оценке места преступления, показаниям Найтли и выводам главного судмедэксперта. Завтра вы должны прийти ко мне со своим поверенным и рассказать все заново в присутствии прокурора Рео.

Все еще цепляясь за Тиш, Дафна уставилась на Еву.

– Вы меня не арестуете?

– За что? За то, что вы защищались от жестокого нападения и угрозы смерти? Нет. Запись выключена.

Ева взяла чашку с остывшим чаем и выпила залпом.

– У вас есть родные, которые вас поддержат. И помните: даже без учета обстоятельств нападения той субботней ночью рано или поздно Энтони Страцца исполнил бы свои угрозы. Однажды он зашел бы слишком далеко. Вы предотвратили такой исход, и это не преступление. И не грех.

– Я помню, как ударила его. Я постоянно видела это во сне и боялась признаться. Хотела верить, что это всего лишь сон.

– Пройдет время, прежде чем вы перестанете бояться. Но начало положено.

Ева поднялась. Тиш поднялась вместе с ней.

– Вам нужно было, чтобы она все это сказала под запись. Ради нее самой.

– Да, мне нужно было, чтобы она все рассказала под запись.

Тиш шагнула вперед, протянула руку.

– Спасибо.

– Я просто делаю свою работу.

– Это не значит, что мы не можем быть вам благодарны. Завтра мы все поедем с ней. Доктор Мира там будет?

– Непременно, – заверила ее Мира. – И сейчас я задержусь у вас ненадолго. Не возражаете, Дафна?

– Да, да, пожалуйста. Я чувствую… что-то сломалось. Лейтенант Даллас, я согласна на детектор лжи, если надо.

– Я сама неплохо чувствую правду, и Мира тоже. И вот этот парень. Договоритесь на завтра о времени, в зависимости от расписания доктора Мира.

– А вы там будете?

– Обязательно. Вы справитесь, Дафна. Нам пора, – сказала она Рорку.

В лифте он обнял ее, ощутил ее дрожь. И обнимал ее, пока они не вышли на улицу.

– Ты знала. Знала еще до того, как поговорила с Найтли.

– Да.

– Когда ты поняла?

– Заподозрила, когда увидела место преступления. Еще больше – после беседы с Моррисом. Это единственное, что объясняло все странности. То, что она его добила, я имею в виду. Затем, получив некоторое представление о Страцце и о ней самой, я пришла к выводу, что убила она, только я сомневалась, самооборона это, или она воспользовалась моментом.

– Поэтому ты была так печальна.

– Я не могла тебе рассказать. Это было бы сродни…

– Сродни предательству, – закончил Рорк и развернул ее к себе лицом, не обращая внимания на услужливого швейцара, который открыл для них дверь машины.

– Когда я увидела всю картину… будто смотришь в зеркало или слышишь множественное эхо. Я хотела дать ей выговориться.

Рорк поцеловал Еву, обошел машину с другой стороны и сел за руль.

– Дафна не убийца. Как и тот ребенок, которым ты была.

– Да. Если бы она его убила, потому что сорвалась, я бы сделала все, чтобы уменьшить ее ответственность, и чувствовала бы себя правой. Но я задавалась вопросом: я сделала бы это из-за нее, из-за обстоятельств или из-за меня?

– Все вместе. Благодаря пережитому ты могла более ясно понять и ее, и все происходящее. Я невыразимо горжусь тобой. Только не говори, что это просто твоя работа, – быстро сказал Рорк. – В твоем расследовании основной жертвой был Страцца, однако жертвой была и она, во всех смыслах этого слова. Ты раскрыла правду для него и о нем, но переживала ты за нее. За ту, которая больше всего в этом нуждалась.

– Она справится.

– Уверен, что справится.

– И Патрики тоже, хотя, конечно, это потрясет их до основания и навсегда оставит глубокие раны.

– Они поддержат друг друга, как ты и сказала. И мы с тобой. – Он взял ее руку, поцеловал. – Я уже мечтаю о прогулке вдвоем.

– Пока не замерзнем. А потом отогреемся в спальне у огня.

– Что скажешь, если мы немножко напьемся возле этого огня и посмотрим, что будет дальше?

– Скажу: я знаю, что будет дальше, и я полностью «за».

Ева смотрела в окно на почерневший снег у бордюров, на торопливых прохожих, огни рекламных щитов. На дороге уже начали собираться пробки, и сердитые водители то и дело в раздражении жали на клаксон.

Город, который я люблю, подумала Ева. Мое место. Он подходит мне идеально.

Сноски

1

Альфред Теннисон (1809–1892) – английский поэт, наиболее яркий выразитель сентиментально-консервативного мировоззрения Викторианской эпохи, 1-й барон Теннисон, или лорд Теннисон. Для эпиграфа использован отрывок из поэмы «Принцесса» в переводе Г.М. Кружкова (здесь и далее прим. перев.).

2

Строка из пьесы Уильяма Шекспира «Зимняя сказка». Перевод П.П. Гнедича.

3

Температура указана по шкале Фаренгейта. По Цельсию – 33,0.

4

Крокембуш – французский десерт, представляющий собой высокий конус из профитролей с начинкой, скреплённых карамелью или специальным сладким соусом, украшенный карамельными нитями, засахаренным миндалем, фруктами, засахаренными цветами.

5

Rainbow Room – легенда Нью-Йорка, ресторан и ночной клуб в стиле ар-деко, расположен на 65-м этаже Рокфеллер-центра. Открылся 3 октября 1934 года. Дизайн ресторана изначально создавался с целью отразить блеск и роскошь Америки первой половины двадцатого века.

6

«Нью-Йорк Никербокерс», более известный как «Нью-Йорк Никс» (New York Knickerbockers, New York Knicks) – профессиональный баскетбольный клуб, базирующийся в Нью-Йорке.

7

Любимая. (ирл.).

8

Игра, участники которой должны найти и собрать за ограниченное количество времени определённые предметы.

9

Правило Миранды – юридическое требование в Соединённых Штатах Америки, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлен о своих правах.