Влада Ольховская

Сильнее смерти

Пролог. Те, кто заканчивает войны

Сначала он был уверен, что вступил в эту войну из-за мести, потом – из-за женщины. И каждый раз ему казалось, что все не по-настоящему, что это всего лишь игра, от которой он может отказаться по первому же желанию. Но потом его месть свершилась, женщина исчезла, а он почему-то остался.

Это был не самый благоразумный поступок с его стороны. Живорожденные вампиры, такие, как Родерик, были истинными аристократами своего вида. Они свысока смотрели на все и на всех. Они делили территорию и зоны влияния, но они никогда не устраивали войны, считая такие серьезные столкновения напрасной тратой времени и сил. Да и Родерик, впервые услышав о противостоянии, был уверен, что его это не коснется.

Коснулось. Его обманули, использовали и предали. Поэтому теперь он хотел закончить все – не ради мести, не ради женщины, а ради того, чтобы это больше не повторилось ни с кем.

Была и еще одна причина, по которой он не уходил, не покидал тех, кого, к своему удивлению, начал осторожно называть друзьями. Эта война не была конфликтом магов и людей, людей и вампиров, вампиров и оборотней – словом, не была спором двух сторон, у каждой из которых своя правда. Все стало предельно простым, но ужасающим в этой простоте: жизнь сражалась против смерти. Все жители кластерных миров, какими бы они ни были, готовы были бороться за сохранение своего дома, а против них выступали существа, которые выползли из совсем другой реальности.

Поначалу у них хватало приспешников в кластерных мирах. Как же не присягнуть на верность великим чудовищам! Кому-то это сулило богатство, кому-то – власть, кому-то – магическую силу. Но постепенно даже до самых твердолобых дошло, что при победе чудовищ будущего нет ни у кого. Если ты останешься в живых, ты получишь свои груды золота и можешь хоть дом из них построить, однако это тебя не порадует, потому что строить ты будешь на выжженной земле и истлевших костях. Впрочем, тебе вряд ли позволят остаться в живых. К своим союзникам великие чудовища относились как к пушечному мясу: посылали на передовую и заставляли принять удар на себя.

Желающих разделить такую судьбу оставалось все меньше, и под конец за чудовищ сражались только безумные фанатики, сумасшедшие, худшее, что есть среди людей и нелюдей. Это была преданная, но немногочисленная армия, в рядах которой и стоял теперь Родерик.

Разумеется, он не собирался менять стороны. Он был предан Огненному королю, спасшему ему жизнь и объединившему нелюдей в борьбе с чудовищами. Именно эта верность и привела его сюда. Его союзникам нужно было знать, что будут делать великие чудовища, как попытаются спастись. Казалось, что они разгромлены… Но они не сравнились бы в легендах с божествами, если бы сдавались так просто.

Их приверженцами были в основном нелюди хищных видов, среди которых легко затерялся живорожденный вампир. Родерик впервые пришел на общее собрание и теперь видел вокруг себя лишь безумные взгляды и оскаленные клыки. Да, здесь наберется несколько сотен нелюдей, причем довольно опасных. Но это не та сила, которая может противостоять Великим Кланам и всем кластерным мирам! В чем подвох? Что будет дальше? Это Родерику и предстояло выяснить.

Он не знал, кто будет вести эту встречу, а потому опасался. Его видели рядом с Огненным королем, знали, кто он такой. Да, на собрание он пришел в магической маске. Но хватит ли ее, чтобы обмануть великих чудовищ и не выдать себя?

Проверять ему не пришлось. Очень скоро оказалось, что вести собрание будут не сами чудовища, которые слишком презирали своих адептов, чтобы снизойти до такого, и даже не Аурика Карнаж, верная им ведьма, когда-то освободившая их. Вместо себя они прислали молодую колдунью, сильную, наглую, но не играющую серьезной роли в этой войне.

Значит, догадывались, что их могут выследить, и не хотели рисковать.

– Братья и сестры! – обратилась она к собравшейся толпе. – Спасибо, что пришли сюда в час, когда ваша сила так нужна нам!

Родерик не сдержался, хмыкнул, но гул толпы удачно скрыл это. Братья и сестры, конечно! И эта ведьма, и те, кто пришел с ней, смотрели на рвущихся в бой нелюдей так, как и полагается смотреть на опасных безумцев, – с презрением. К их услугам обратились лишь потому, что недавно силы Огненного короля нанесли чудовищам несколько крупных поражений, значительно проредив их армию. Теперь уж у них и выбора нет, только вилять хвостом перед всяким сбродом!

Но что они будут делать с этим сбродом?..

Ведьма говорила долго, и ее голос был сладким, как мед. Ее вступительная речь ровным счетом ничего не значила, однако она действовала на толпу. Хищники, сначала разочарованные тем, кто к ним не вышла сама Аурика, присмирели и скоро обожали молодую ведьму так же, как и верховную. Родерик подозревал, что без магии тут не обошлось, однако он, живорожденный, был защищен от такого примитивного воздействия.

Убедившись, что звери перед ней притихли, ведьма наконец перешла к сути:

– Я знаю, что наше положение кажется вам незавидным. Но это еще не конец! Мы потеряли многих, а они многих сохранили. Так давайте же это исправим! Отомстим за павших товарищей, докажем тем, кто так долго издевался над нами, что мы сильны! Сделать это будет непросто, но вы справитесь, я верю в вашу силу и самоотверженность.

Вот разговор и потек в том направлении, которого ожидал Родерик. Когда речь заходит про самоотверженность, становится ясно, что в живых останутся немногие.

Служители ведьмы, прибывшие вместе с ней, вынесли вперед большой стол со стоящим на нем стеклянным сосудом. В сосуде плескалась густая черно-серая жидкость, и Родерик мгновенно почувствовал магическую энергию, исходящую от нее. Он понятия не имел, что за зелье внутри, но оно было куда могущественней, чем любое творение молодой ведьмы. Получается, это не ее работа, тут чудовища постарались…

– Мор всегда был одним из самых надежных орудий благородной войны, – торжественно объявила ведьма. – Давайте очистим им кластерные миры!

Она и дальше говорила об этом высокопарно, как о величайшем из чудес. Родерик слушал ее, но не восхищался, как обезумевшая толпа рядом с ним. За витиеватыми словами он видел суть – и эта суть его пугала.

Похоже, Сообществу, работающему на чудовищ, удалось вывести новую болезнь, которая стала бы одинаково смертоносной для людей и нелюдей. Всем, кто собрался в этом зале, предстояло заразиться ею прямо сейчас, а потом отправиться в разные кластерные миры и позволить этой чуме делать свое темное дело.

Это был гениальный план – лучший, чем ожидал Родерик, но он не мог восхищаться такой гениальностью, потому что она сулила смерть тысячам живых существ. Сообщество больше не было способно на открытое нападение, силы Огненного короля стали слишком велики. Другое дело – тайная атака, исподтишка, подлая, но в этой подлости неуловимая. Болезнь не даст слабину, не перейдет на сторону врага и никого не пощадит. Она будет безжалостно выкашивать мужчин и женщин, детей и стариков, людей и нелюдей. А главное, ее невозможно будет остановить – по крайней мере, достаточно быстро, чтобы спасти всех.

Открытую атаку несложно заметить и сдержать. Но чуму, тихо расползающуюся по кластерным мирам с отдельными гонцами, – нереально! Великие чудовища нашли идеальный способ использовать своих диких, не очень умных соратников. Их солдатам не нужно было ни думать, ни сражаться, они были важны просто как тела, которые переносили в себе нечто куда более важное, чем они сами.

И ни разу на этом собрании не прозвучало, что мор – это оружие не благородной войны, а конца света.

Своей речью ведьма окончательно подчинила толпу, и когда она закончила, нелюди, дикие всего несколько минут назад, стали выстраиваться в очереди, как самые послушные из овец. Они покорно дожидались укола, который станет для них началом конца, но позволит захватить с собой население целого мира. Есть ли большая радость для воинственных психов?

Вот теперь Родерику полагалось уйти. Отправляя его на эту миссию, Огненный король лично просил его не рисковать понапрасну и уж точно не жертвовать собой. Вампир легко ускользнул бы, он был опытным воином, и вся эта обезумевшая чернь никогда не удержала бы его.

Однако Родерик, к своему удивлению, остался и занял место в одной из очередей. Он не хотел умирать и прекрасно знал, чем рискует. Болезнь, созданная великими чудовищами, должна была пожирать всех – и живорожденных вампиров тоже. Поэтому, принимая этот укол, он ставил на кон все, что у него было.

Но иначе нельзя – именно потому, что он был солдатом этой войны не из-за женщины или мести, а из-за желания остаться частью кластерных миров.

Если он уйдет сейчас, это не заметят сразу – но заметят потом, на входе составлялись списки. Возможно, его посчитают трусом, но что если нет? Что если они догадаются, что среди них был шпион, и изменят свой план? Сведения, которые добыл Родерик, потеряли бы свою цену!

Если он уйдет сейчас, болезнь так и останется ничего не значащими словами и мутной жижей, которую он видел издалека. Принимая в свои вены эту дрянь, он сможет сразу доставить ее Великим Кланам, среди которых хватает талантливых лекарей. Они найдут лекарство, а может, средство, которое защитит от заражения! Иного способа спасти мирных жителей Родерик не видел.

Если он уйдет сейчас, он не сможет смотреть в глаза Керенсе, потому что никогда не забудет о своей трусости. И это было для него самым главным.

Когда подошла очередь Родерика, его рука не дрогнула. Он равнодушно наблюдал, как отрава проникает под его кожу, и понимал, что для него уже начался обратный отсчет. Но он ни о чем не жалел: в этом мире есть те, кто начинает войны, и есть те, кто заканчивает их.

Он хотел все закончить.

Глава 1. Все это тебе приснилось

Ее разбудил страх – сначала инстинктивный, неконтролируемый, а потом – призванный ее воспоминаниями. На нее напали! Ее заманили в ловушку и пытались убить! Но… почему не убили?

Дане хотелось вскочить с кровати, осмотреться и позвать кого-то, однако она очень быстро поняла, что ничего у нее не выйдет. У нее болело все тело, и от этого она не могла определить, какие раны получила: боль, не слишком сильная, но утомляющая, расползалась по мышцам, наполняя их слабостью. Голова казалась тяжелой, будто свинцом налитой, веки, кажется, опухли, руки и ноги не то что отказывались подчиняться, просто они были не готовы к прыжку с кровати и побегу в никуда.

Похоже, столкновение с чудовищами ей не привиделось, все было на самом деле. В момент, когда она меньше всего этого ожидала, когда все должно было идти хорошо! Она была с Амиаром, они пришли на свадьбу, пышную и нарядную. Наблюдая за счастливыми молодоженами, Дана думала лишь о том, что и у нее однажды такое будет. Она не ожидала подвоха!

Именно поэтому она попалась так легко. Она расслабилась, а во времена войны это недопустимо. Она поверила, что в таком безопасном мире, как резиденция клана Легио, никто ее не тронет. Да конечно! Как можно было повести себя так глупо?… Теперь Дана корила себя, а изменить ничего не могла. Когда ей показалось, что Амиар ранен и нуждается в ее помощи, она позабыла обо всем на свете, она слишком любила его, чтобы остаться в стороне.

Ее несколько оправдывало еще и то, что за ней пришли лично великие чудовища и Аурика Карнаж. Это не какие-нибудь трикстеры, джины или фэйри. Их обман – это искусство, это высшая магия, способная повлиять на кого угодно. Дана оказалась с ними один на один, и все должно было закончиться печально.

Они хотели ее убить и не скрывали этого. Что еще им могло понадобиться? Они прекрасно знали, что она предана Огненному королю и переманить ее на свою сторону невозможно. Мертвая она была куда ценнее для них, чем живая, потому что только она могла освободить полную силу Амиара. Они не стали бы медлить, давая ее друзьям шанс спасти Дану. Что может быть проще, чем уничтожить человеческую девушку, едва-едва овладевшую магией?

И все-таки они этого не сделали. Почему? Уж явно не из доброты душевной! Неужели ее спасли друзья? Кто-то заметил нападение и пришел за ней? Тогда почему она в таком печальном состоянии? А еще… куда исчезла ее связь с Амиаром?!

Это открытие прогнало остатки сонливости и онемения, напугало ее так сильно, что адреналин помог преодолеть боль. С тех пор, как Дана разделила с Амиаром силу Огненного короля, они были связаны. Всегда! Это была стихийная магия, вечная, и никто не сумел бы разорвать ее. Эта магия была теплом в сердце Даны, важной частью ее самой, основой всего, чем она стала.

Теперь ничего не было. Ни Амиара, ни магии. Дана осторожно попыталась призвать простейшее заклинание, однако у нее ничего не получилось. Там, где раньше величественной рекой текла сила Огненного короля, теперь было пусто.

Испуганная и окончательно запутавшаяся, она наконец сумела открыть глаза. Дана не бралась сказать, готова ли она узнать правду о собственной судьбе. Однако она не имела права позволять себе трусость. С ней что-то случилось, что-то очень плохое, и раз отменить это нельзя, нужно справляться с последствиями.

В конце концов, закрытые глаза еще не решили ни одной серьезной проблемы.

Она втайне ожидала обнаружить себя в каких-нибудь казематах или в клетке, но нет. Оказалось, что она лежит на обычной кровати в обычной больничной палате. Обычной! Рядом с ней не было ни одного магического артефакта, только банальная капельница, а под потолком вместо осветительной сферы была закреплена лампа. Получается, она во внешнем мире?..

Как это вообще понимать? Если бы ее поймала Аурика со своими чудовищами, она, даже не казнив Дану, заперла бы ее в какой-нибудь дальней камере, как поступала со всеми пленниками. Если бы ее спасли друзья, то уж точно не оставили бы ее, невесту Огненного короля, в простой человеческой больнице. Получается, это какой-то трюк? Или шутка?

Или помешательство?..

Дана не была привязана к кровати, однако встать пока не могла, слабость держала ее надежней любых оков. Ей только и оставалось, что позвать кого-нибудь.

За дверью послышалось движение. Совсем недавно Дана попыталась бы использовать магию, чтобы проверить, кто находится рядом с ней. Она была в этом не так хороша, как Амиар, однако кое-что у нее получалось.

Вот только магии по-прежнему не было. Ее силы исчезли вместе со связью с Огненным королем, и эта новая пустота была для Даны страшнее, чем собственное непонятное положение.

Если бы ее спасли друзья, Амиар сейчас был бы рядом с ней. Даже если бы по какой-то причине они вынуждены были воспользоваться больницей внешнего мира, мира людей, он бы все равно не отступил. А раз его нет рядом, она точно не с друзьями!

Думать о том, что Амиара, возможно, больше нет не только рядом с ней, она отказывалась. Невозможно, не с ним!

Когда дверь начала открываться, Дана насторожилась, мысленно готовясь к худшему. Кто это будет? Аурика? Кто-то из великих чудовищ? Палач с инструментами пыток, готовый доказать ей, что она напрасно выжила? Кто?..

Но когда дверь открылась, Дана увидела человека, которого никак не ожидала встретить здесь – и которого прекрасно знала. Ей казалось, что удивить ее еще больше просто невозможно, и вот ее накрыла новая волна шока.

– Мама?..

В палату вошла ее мама – мама, которую Дана не видела с тех пор, как попала в кластерные миры. После того несчастного случая прошло не так много времени, но казалось, что целая жизнь. Дана скучала по семье, сто раз хотела написать им – и сто раз останавливала себя.

Ее близким сказали, что она умерла в горах. Сначала это сделали, чтобы использовать Дану, продать ее и избежать огласки во внешнем мире. Но потом она познакомилась с Амиром, получила магические способности и влияние. Тогда она могла связаться с родственниками, однако, после долгих сомнений, предпочла не делать этого. Шла война, схлестнулись силы, которые обычному человеку трудно даже представить. Дана надеялась, что неведение защитит ее семью от этого, и готова была ждать, пока все не завершится.

А теперь ее мама была рядом с ней, обнимала ее, плакала, говорила что-то, однако из-за слез трудно было разобрать слова. Вот только… она смотрела на Дану, как на своего любимого ребенка, попавшего в больницу, а не как на воскресшую из мертвых. Это неправильно! Когда-то ее семье передали тело – фальшивку, изготовленную с помощью магии. Это тело похоронили, у нее была могила, никто не сомневался в ее участи.

Мать должна не просто переживать за нее, она должна выспрашивать у нее, что случилось, как такое чудо вообще возможно!

– Мама, где я? – тихо спросила Дана, когда первый ураган эмоций отступил. – И где Амиар?

– Ты в больнице, солнышко, – сквозь слезы улыбнулась мама. – Кто такой Амиар?

Ее будущий муж. Ее лучший друг. Ее магический напарник. Единственный мужчина, которого она по-настоящему любила.

Дане сложно было описать ту грандиозную роль, которую играл в ее жизни Амиар, и сейчас это было не так важно. Она не хотела тратить время на объяснения, настоящее было куда важнее, чем прошлое.

– Амиар – мой друг. Где он? Позови его!

– Я такого не знаю, – удивленно ответила мама. – Но если он был в твоей группе, не переживай! Там все остались живы, ты одна, бедная моя, пострадала сильно, они-то отделались легкими ушибами. Благодаря тебе! Глупый ты ребенок… а ведь я говорила тебе, что не нужно туда соваться, но разве ты меня послушаешь?

– Мама, подожди, не части. Какая группа? Что случилось?

– Как – что? Эта твоя поездка на Эльбрус ни к чему хорошему не привела! А я сразу предупреждала тебя, что так будет!

Мама объясняла, Дана слушала и хотела не верить, но не получалось. Потому что слишком многое было верным.

Поездка на Эльбрус действительно была – когда-то давно, в прошлой жизни, от которой Дана уже отвыкла. Все, что случилось с ней до Амиара, казалось ненастоящим и неважным, однако это ведь происходило с ней! Та поездка была концом, но она же была началом. Из-за глупости альпинистов, оказавшихся с ней в одной группе, Дана сорвалась с обрыва и должна была умереть, но вместо этого попала в кластерные миры. Одна реальность поглотила другую, и обратного пути уже не было.

Однако в маминой версии все сложилось иначе. Дана соскользнула со склона, но не упала. Она помогла другим альпинистам закрепиться, да только сама не удержалась. Ее ждала пропасть – а остановила преграда изо льда и камней. Она не дала Дане упасть, однако удар оказался слишком сильным. Дана получила серьезную травму головы. Люди, которых она спасла, отделались синяками и легким испугом. Дана же впала в кому, и тогда, на заледенелом склоне, никто не брался сказать, выживет ли она.

– Когда нам позвонили, я была в ужасе, – признала мама. – Я от каждой твоей поездки ожидала подвоха, но всегда убеждала себя, что слишком волнуюсь и ничего с тобой не случится. Так не случалось же! И тут – такое… Дать бы тебе по голове за такую глупость, но все уже сделали за меня!

Сначала Дана оказалась в местной больнице. Потом, когда ее состояние стало стабильней, ее по настоянию родителей перевезли в Москву. Прогнозы врачей были утешительными: травма серьезна, но не смертельна, просто нужно время на восстановление.

И время действительно помогло. После нескольких месяцев лечения Дана наконец пришла в себя.

Ее матери казалось, что все в этой ситуации понятно – не просто, но хотя бы предсказуемо. Опасность миновала, все закончилось, можно радоваться!

Вот только Дана радоваться не могла. Ей казалось, что на нее обрушилась та самая горная лавина, которой она хотела избежать. Мысли путались, сердце испуганно колотилось в груди, в глазах темнело от волнения. Такого просто не может быть!

– Мама, я была не здесь… – прошептала Дана.

– Что?..

– Я была не в горах, когда это случилось! Я была в саду, сначала с Амиаром, потом – одна. На меня напали, подо мной провалилась земля, и я подумала, что умру… Кажется, я успела призвать какое-то заклинание, но я совершенно не помню, какое…

Она запнулась, потому что поняла, как глупо звучат ее слова. Особенно здесь, в простой больнице внешнего мира, перед ее матерью, которая считает магию невозможной, как и все люди.

Мама не спешила смеяться над ней, но верить даже не собиралась. Она смотрела на Дану с нескрываемым сочувствием.

– Детка, тебе нужно успокоиться.

– Я не могу успокоиться, – нахмурилась Дана. – Мне надо знать, где Амиар! Я его не чувствую, а он, значит, не чувствует меня и жутко волнуется!

– Амиар – это часть твоего магического мира?

– Да, он колдун, но не это главное! Я, между прочим, тоже колдовать умею, и я…

– Дана, хватит, – мягко прервала ее мама. – Разве ты не понимаешь?

– Не понимаю чего?

– Нет никакого Амиара и никогда не было.

– Как это – нет? Его не может не быть!

– Нет, потому что нет ни колдунов, ни магии. Все ведь понятно, родная… Врачи предупреждали меня, что такое может случиться. Ты упала, сильно ударилась головой, ты несколько месяцев была в коме. Все это время твой мозг продолжал работать, тебе просто снились сны. Очень яркие – врачи говорили, что эти видения намного ярче простых снов. Но это все равно было не по-настоящему. Не переживай, это не опасно, это лечится, и мы тебя вылечим!

Дане хотелось зло рассмеяться, но она сдержалась – ее положение было слишком тяжелым для смеха. Вылечим! От чего? От любви к Амиару? От счастья? От желания быть с ним?

Есть такая особая категория фантастических фильмов, которые заканчиваются нелепо. Герой сражается, страдает, побеждает и превозмогает… а потом просыпается в своей старой доброй спальне и понимает, что все это ему приснилось. Ха-ха, очень смешно. Чудес нет, ты – все тот же, добро пожаловать обратно в скучную жизнь.

Она терпеть не могла такие фильмы. И она уж точно не ожидала, что одним из этих фильмов вдруг окажется ее жизнь! Ей не могло присниться лучшее, что с ней случилось! Нельзя влюбиться в иллюзию, нельзя дружить с иллюзиями, быть связанной с ними, страдать, теряя их, и радоваться за них, когда у них все хорошо.

Дана слишком четко все помнила, чтобы поверить в версию со сновидением. Но то, что теперь у нее это отняли, пугало ее до дрожи.

А мама совершенно не замечала того, что с ней творится. Она была поглощена понятной радостью родителя, ребенок которого выжил и вернулся к нему.

– Не бойся, солнышко, мы постараемся как можно быстрее забрать тебя домой. Теперь все будет хорошо!

* * *

Глядя на уничтоженную деревню, в прошлом процветающую, а ныне обращенную в угли, Эвридика Легио думала, что судьба этого поселка, в общем-то, похожа на ее собственную судьбу.

Ее жизнь нельзя было назвать счастливой и идеальной, но там был порядок, не оставляющий места не только хаосу, но и любой неопределенности. Эвридика была частью Великих Кланов – а это серьезно, это элита магического мира, сила, с которой считаются все кластерные миры. Ей и ее сестре-близнецу предстояло наследовать управление одной из семи главных семей колдовской реальности.

Они были аристократией, поэтому жили по строго заданным правилам. У них с детства почти не было свободного времени, не было друзей, только тренировки и постоянное чувство настороженности. Они против всего мира – только так и никак иначе. Эвридика и Диаманта верили, что это нормально, общая традиция всех Великих Кланов.

Поэтому когда стало известно о появлении Огненного короля, близнецы под влиянием отца отнеслись к нему с недоверием. Он воспринимался как угроза, чуть ли не друг чудовищ, способный разрушить все, что создавали многие поколения их семьи. То, что Амиар приходился им кровным родственником, ничего не значило для Эвридики и Диаманты, а другие кланы, присягнувшие ему на верность, казались им покорным стадом, не способным на свободное мышление.

А потом Амиар показал им, что частью стада как раз были они. Тогда близнецы приняли первое в жизни самостоятельное решение, противоречащее воле их отца: они примкнули к Огненному королю и к этой войне.

Эвридика сразу догадывалась, что их жизнь уже не будет прежней. Но она не ожидала, что все разовьется так стремительно! Ее сестра замужем… кто бы мог подумать. Ее Диа, ее вторая половина, теперь связана с кем-то еще – и эта связь, пусть и отличающаяся от связи близнецов, все равно очень сильна. Если бы им сказали, что одна из них может влюбиться, по-настоящему впустить кого-то в свою душу, раньше, еще до появления Огненного короля, они бы лишь рассмеялись. Однако Амиар доказал им, что возможно все.

Нет, Диа не изменилась, и она по-прежнему любила сестру. Но доверие между ней и Эвридикой больше не было замкнутым кругом, в котором посторонним нет места.

Сначала Эвридика решила, что сестра выходит замуж исключительно по воле долга. Ее брак с Артуром Мейнаром объединял людей и нелюдей в борьбе с великими чудовищами. Это был умный ход, правильный, и вместе с тем слишком подлый. Он казался Эвридике позором: разве для того они сопротивлялись воле отца и искали свое место в жизни, чтобы потом все равно швырнуть свою судьбу на костер служения некому высшему благу?

Но прошло время, миновали серьезные разговоры – и появилось новое понимание того, что случилось. Диаманта не пылала абсолютной любовью, не растворялась в Артуре, как, например, Амиар в своей Дане. Но она искренне хотела быть с ним, она хотела этого брака! А когда Эвридика убедилась, что Артур как раз влюблен в ее сестру, она наконец сдалась и перестала противиться. Свадьба этих двоих была омрачена исчезновением Даны, однако они все равно были счастливы, и их народы с готовностью пошли на сотрудничество.

Эвридика не могла злиться на сестру и еще по одной причине: это было бы лицемерием. Сложно было признаваться в этом, но и она сама уже не была свободна от симпатий и привязанностей к другим людям…

– Ну как? – поинтересовался Цезарь, подходя ближе к ней. – Нашла кого живого?

Цезарий Инанис, младший наследник Великого Клана, был одним из тех, кого ей полагалось ненавидеть. Да она и ненавидела, что скрывать! До появления Огненного короля все Великие Кланы не слишком хорошо ладили. Но Легио и Инанис были отдельной историей: это были боевые кланы, им куда проще оказалось уживаться с лекарями и торговцами, чем с себе подобными. В их неприязни сквозило соперничество, они друг друга на дух не переносили, и так продолжалось много поколений.

Так что да, она презирала Цезария до того, как узнала его, по слухам, по его происхождению, по репутации. Но, оказавшись рядом с ним и узнав его, презирать больше не могла.

Она честно боролась с этим чувством, как и полагалось истинной наследнице клана Легио. Она держала Цезаря на расстоянии столько, сколько могла. Но война, оказывается, меняет правила, заставляет забыть былые предубеждения и ценить только то, что есть сегодня. Не репутацию клана, а силу, преданность, желание помочь. У Цезаря все это было, и Эвридика больше не могла игнорировать его.

Если бы он оставался на расстоянии, было бы проще. Ее с детства учили самоконтролю истинного воина. Убивай в душе чувства, подавляй в себе все, кроме разума, потому что ты должна, обязана… И она подавляла, а потом врывался он, с этой его наглой улыбкой, с непробиваемой даже в дни войны жизнерадостностью, и все ее усилия обращались прахом.

Цезарь не упростил ей задачу, когда вызвался примкнуть к отряду Огненного короля. Раньше эту роль выполнял его двоюродный брат, старый друг Амиара, но в недавней битве с чудовищами он полностью лишился магии и теперь вынужден был скрываться. А отряду нужен был кто-то из клана Инанис, сила этой семьи была слишком важна и велика, чтобы от нее отказаться.

Так в игру вошел Цезарь. Со своими обязанностями он справлялся великолепно. Он, отличающийся наглостью и гордостью, граничащей с тщеславием, на поле боя был идеальным солдатом: делал то, что ему говорили, и ничего не боялся. А еще он будто бы случайно все время оказывался на одних миссиях с Эвридикой – вот как сейчас, например.

Она не смогла бы точно ответить, что происходит между ними, – даже самой себе, а больше она ни перед кем отчитываться и не собиралась. С одной стороны, и она, и Цезарь уважали свои семьи. Они понимали, что два наследника первой ветви ну никак не могут быть вместе – это слишком откровенное нарушение всех устоев и серьезная угроза для стабильности внутри кланов.

А с другой стороны, иногда они были над собой не властны. Это было похоже на наваждение: притяжение между ними оказывалось настолько сильным, что уже не получалось думать о правильных поступках, законах и запретах. Был только он, его глаза, его губы и руки, была завеса густой листвы, закрывающая их от всего мира, – и больше ничего.

Потом наваждение отступало, и они делали вид, что ничего не случилось. Эвридика знала, что это странный путь, ведущий в никуда. Но она пока слишком наслаждалась им, чтобы сойти на более прямую и удобную дорогу. Да и потом, сейчас война! Что если она погибнет уже завтра? Или даже сегодня! С собой в вечность Эвридика хотела унести память о счастье, а не о холодных запретах.

– Да нет здесь никого живого, – сказала она.

С тех пор, как нелюди согласились помочь Огненному королю, они были не просто наблюдателями, слова у них не расходились с делом. Они сами находили последние убежища Сообщества – такие вот, как эта деревня. Они нападали без жалости, они стремились уничтожить любую угрозу.

Хотя тут постарались не они. Насколько было известно Эвридике, когда прибыли отряды нелюдей, деревня уже догорала. У Сообщества были свои шпионы, и кто-то из них сумел узнать о приближающейся угрозе. Деревню сожгли, чтобы не терпеть очередное поражение, а заодно и замести следы.

Убедившись, что угрозы нет, нелюди сами вызвали магов из Великих Кланов, чтобы те еще раз осмотрели эту покинутую нору.

Осмотр был доверен близнецам и Цезарю. Артур Мейнар на такие миссии никогда не отправлялся, и за это Эвридика его уважала. Он не был слаб: из всех известных ей людей он, пожалуй, был сильнейшим. Но он понимал, что рядом с темной магией ему не место, и относился к этому спокойно. Он был достаточно уверен в себе, чтобы не пытаться доказать свою «нужность» нелепыми подвигами, которые мешали бы всем остальным.

Хотя сюда он мог бы прибыть, ничем не рискуя. Пока все указывало, что пламя чудовищ выжгло это место дотла. Тут и целых тел почти не сохранилось, не то что выживших!

Так что Цезарь мог и не подходить к ней с такими вопросами, а он все равно подошел. Он задержался на несколько секунд, словно ожидая от нее чего-то, но, не дождавшись, направился в другую сторону. Осмотр подходил к концу.

Эвридика нашла сестру на окраине деревни. Диаманта ничего не обнаружила и не скрывала этого. Уже можно было признаться, что в их миссии большого смысла нет, и отвлечься на другие вопросы.

«Слушай… есть личное дело», – подумала Эвридика.

Их мысленная связь была частью уникального магического наследия близнецов. Эвридику всегда радовало, что это останется с ними до конца – что бы ни случилось. Она всего раз в жизни потеряла Диаманту, всего раз не знала, где она и что с ней, и повторения такого ужаса она не хотела.

Диаманта удивленно посмотрела на нее и тихо рассмеялась.

«С каких пор тебе нужно предупреждать меня об этом? Все, что между нами, всегда личное!»

«Ну, теперь-то новые обстоятельства появились…», – смутилась Эвридика.

«Если ты про Артура, то зря. Он никогда не требовал у меня раскрывать ему все секреты, особенно наши с тобой».

«Я не только про Артура… Но сейчас хотела спросить про него. Как ты поняла, что он важен для тебя? Хотя бы чуть-чуть…»

«Не чуть-чуть», – покачала головой Диаманта. – «Ты говоришь о мужчине, за которого я согласилась выйти замуж. Понимаю, мое решение показалось тебе поспешным, продиктованным необходимостью. Но, уж поверь мне, если бы Артур сделал мне предложение в Слоновьей Башне, когда мы только познакомились, я бы отказала ему. Когда я соглашалась, я уже знала, кто такой Артур Мейнар, и давала согласие именно ему, а не первому попавшемуся дипломату».

«И ты любила его?»

«Это сложно… Я и сейчас не разобралась в том, что такое настоящая любовь. Но одно я знаю наверняка: у каждого она своя. У тебя она не будет такой, как у меня, поэтому мои ответы для тебя не так уж ценны».

«Почему это?» – удивилась Эвридика.

«Потому что весь мир верит, что мы с тобой совершенно одинаковые. Но мы-то знаем, что мы разные! Ты горишь сильнее, чем я, и влюбишься ты отчаянней. Да и мужчина у тебя будет другой – не такой сдержанный, как Артур, и тоже пылающий…»

«Ты так говоришь, будто уже известно, кто это!»

«А разве нет?»

Эвридика почувствовала, что краснеет – краснеет перед родной сестрой! Их разговор рисковал стать странным и неловким, но, к счастью, в него вмешался Цезарь.

– Дамы, а вы не могли бы переместить свои божественные персоны сюда? Вы не поверите, но я кое-кого нашел!

– Труп? – уточнила Диаманта.

– Да нет, живая она… Только я вас прошу: не добивайте ее, когда увидите, кто это, она и так еле держится.

Что ж, он всегда умел заинтриговать…

Цезарь стоял на углях, которые когда-то были крайним домом улицы, и близнецы поспешили к нему. Теперь уже и Эвридика чувствовала рядом с ним магическую энергию, но – слабую, угасающую, едва различимую. Непонятно, как Цезарь ее вообще заметил! Впрочем, он и сам владеет магией огня, поэтому остаточная тень колдовского пожара не ослепила его, как сестер Легио.

Добравшись до него, они увидели, что Цезарь замер, опустившись на одно колено. Он убрал в сторону угли, и под ними обнаружилась девушка – израненная, окровавленная, обожженная и едва живая. Но даже так те, кто был хорошо знаком с ней раньше, могли узнать ее.

Предупреждение Цезаря оказалось верным: первым и пока единственным желанием Эвридики было придушить гадину собственными руками.

Великие чудовища оставались в плену много лет, с тех пор, как потерпели поражение от первого Огненного короля. За их заточением следил Великий Клан Мортем – и справлялся с этой ролью прекрасно. Колдуны Мортем готовы были скорее жизнь отдать, чем позволить этим тварям выбраться на свободу. Даже у Аурики и Сообщества Освобождения ничего не получилось бы, если бы им не помогли изнутри.

Многим сложно было поверить в это, почти нереально, но факт оставался фактом. Среди Великих Кланов нашлись маги, которые добровольно перешли на сторону своих злейших врагов. В основном это были обладатели очень слабого дара, всегда остававшиеся на периферии семейных дел и настолько слабые, что только за счет предательства они и надеялись возвыситься. Они огорчали своих родных, но не становились серьезной угрозой, потому что переход на сторону чудовищ не увеличивал их силу.

Однако случались и исключения – такие, например, как наследники правящей ветви клана Интегри. Один наследник уже был мертв – чудовища без жалости пожертвовали им, когда возникла необходимость. Другая же наследница, еле живая, лежала теперь в углях у ног Эвридики.

По сути, все это началось если не с Рошель, то благодаря ей. Ее, младшую наследницу, милую, солнечную девочку, все обожали. Ей доверяли! Казалось: она так добра, что просто не знает о существовании зла. А Рошель проявила свою истинную природу, вогнав нож в спину главы клана Мортем – в самом буквальном смысле.

С тех пор она оставалась на стороне Сообщества. Ее семья пыталась вернуть ее домой, но Рошель отказывалась. Она была предана чудовищам душой и телом… и вот она оказалась здесь.

Глядя на нее, истерзанную и едва живую, Эвридика все равно не находила в своем сердце жалости. Они с Рошель были во многом похожи, обе получили свою долю разочарований и трудностей. Но даже в самые темные моменты Эвридике и в голову не приходило предать кластерные миры, убить тех, кто доверял ей, напасть подло, сменить улыбку на оскал! А Рошель все это сделала, у нее просто не было принципов, она приняла смерть родного брата как суровую необходимость, и это делало ее идеальным орудием в руках чудовищ.

Но почему тогда она здесь?

– Может, на нее напали нелюди? – предположила Диаманта.

– Не похоже, – отозвался Цезарь. – Посмотри, она явно была в пожаре, а пожар начали не они. Да и потом, нелюди уж точно рассказали бы нам, что тут валяется Великая колдунья!

– То есть, ее потрепали свои?

– Выходит, что так. Интересно, чем она им не угодила?

– А мне не интересно, – отрезала Эвридика. – Что бы с ней ни случилось, в этом может быть подвох.

– Какой подвох? – поразилась Диаманта. – Посмотри на нее, она едва дышит!

– Так давайте избавим ее от мучений!

– Эви, не смей!

– Она опасна! Рошель Интегри – кто угодно, но не бедненькая жертва, которую нужно спасти и пожалеть! Это мразь, которая убивала своих!

– Дамы, хватит! – вмешался Цезарь. – Я согласен с Эвридикой в том, что она опасна. Рошель сделала то, на что колдунья из Великого Клана не должна быть способна. Я не нахожу этому ни одного оправдания. Она окончательно отдалилась от нас, и обратного пути для нее нет. И все равно ее нельзя убивать, напротив, мы должны сделать все, чтобы спасти ее.

– Почему? – изумилась Эвридика.

Она не была обижена на него, ей было приятно, что Цезарь разделяет ее мнение. Пожалуй, это радовало ее даже больше, чем следовало бы.

– Потому что она – ценнейший источник информации, – пояснил Цезарь. – Если мы сумеем сохранить ей жизнь и допросить, война может завершиться раньше, чем мы надеялись… А главное, она – приближенная Аурики.

Он не стал продолжать, не сказал, что это значит, но близнецы и так догадались.

– Получается, она может знать, где Дана!

Глава 2. Договор со смертью

Оказалось, что в нем живут два разных человека, что Амиар Легио и Огненный король – это не одно и то же. Но именно это разделение сейчас спасало его.

Потому что Амиар Легио готов был сдаться. Казалось бы: откуда такой шок, откуда это глухое отчаяние, если он уже был один раньше? Да он большую часть жизни провел в одиночестве! Амиар стал изгоем в собственной семье, он научился не доверять людям и не нуждаться в них. Он не искал привязанностей и, заводя друзей, не зависел от них. Неплохо, если с кем-то можно поболтать. Но если нет – не страшно.

А потом появилась Дана и все изменила. Одиночество больше не было желанным, а холод в душе – неизбежным. Она показала ему другое счастье, то, которое не покупается и не отбирается у судьбы, а просто достается. Он связывал свое будущее с ней: их семья, их дети, все те дни, которые они проведут вместе… Ради этого Амиар жил! Да, из-за войны они пока не могли стать мужем и женой, но ему казалось, что единственная преграда между ними – это время. Нужно только подождать, и они все получат заслуженную награду.

Но вот ее забрали, и мир рухнул. Забрали прямо у него из-под носа! Дана была рядом с ним, а он покинул ее добровольно, потому что был уверен, что она в безопасности. Он даже не сразу заметил, что она исчезла! Бесполезно теперь оправдываться… Конечно, никто и не требовал от него оправданий, напротив, его старались поддержать. Но главным судьей здесь были не его друзья и союзники, а он сам.

Он не уберег Дану. Вот итог всего, вот все, что имеет значение.

Когда стало ясно, что она исчезла, он места себе не находил. Он метался по дому, как загнанный зверь, ему хотелось отправиться за ней, найти ее, вернуть любой ценой. Но он просто не знал, куда идти! Существовали сотни, если не тысячи кластерных миров, и Дану могли утащить в любой из них. Поэтому он, готовый ради нее на все, был вынужден бездействовать, сходя с ума от этого бессилия.

Лишь одно его утешало: он точно знал, что она жива. Остальные сомневались и стыдливо отводили глаза в его присутствии, но Амиару не было до них дела. Он чувствовал ее. Связь между ними ослабла настолько, что он больше не мог дотянуться до Даны. Однако эта связь все равно была, она не покинула его. И пока оставалась надежда, он готов был держаться.

Он ждал, – и почти надеялся, – что Сообщество предъявит хоть какие-то требования, попытается выменять Дану на него. Но Аурика и чудовища где-то затаились, они не собирались начинать торги. От этого вдвойне непонятным становилось то, что ее не убили на месте. Надолго ли это? И что будет, если она умрет?

Тогда и произошло разделение. Пока Амиар Легио сходил с ума, Огненный король действовал, потому что кто-то должен был действовать.

Огненный король был не человеком, не личностью, а воплощением воли, причем не только воли Амиара. Он был ролью, которую кому-то необходимо играть, живой надеждой, не позволяющей сдаться. Он был наследием всех тех, кто уже отдал свою жизнь, веря, что это не напрасно.

Так что Огненный король не имел права на жалость к себе. Глухая боль досталась Амиару, а Огненный король действовал, продолжая вести вперед своих союзников.

Внешне он оставался невозмутимым и собранным, его голос звучал ровно, его решения были мудрыми и продуманными. Некоторые не понимали этого. Им казалось, что этим он предавал Дану: значит, она не так уж важна, раз он не умер без нее? Они не понимали его, а он не собирался им ничего объяснять. Ему было важно лишь мнение друзей, они знали, что Амиар не вернулся к жизни без нее. Он лишь научился изображать жизнь так искусно, что многие ему поверили.

Потому что чудовища продолжали наблюдать за ними, находить магические лазейки и посылать шпионов. Они должны были знать, что Огненный король не сломлен. Да, без Даны он был лишен возможности использовать свою полную силу. Но союз с нелюдями и людьми уравновешивал это: у первого Огненного короля не было таких преимуществ.

То, что происходило с Амиаром, не было преимуществом мага, и он прекрасно знал это. Нет, скорее, такую черту подарила ему человеческая природа, унаследованная от матери. Люди справляются с горем по-разному, и многие, чтобы не сломаться, все свои силы бросают на выполнение долга.

Поэтому он полностью отдал свою жизнь Огненному королю, превратив того в идеального правителя, которого были достойны его союзники. А всю боль, все отчаяние, всю пытку ожиданием непонятно чего он оставил Амиару Легио.

Он делал то, что должен был, а сегодня он должен был встретиться с лидерами Великих Кланов. Он сам настоял на том, чтобы никто из них не присоединялся к нему в его борьбе. Амиар хотел, чтобы большинству магических семей осталась мирная, спокойная жизнь, а противостояние вел один отряд из лучших воинов. Но ему все равно нужно было знать, что происходит, потому что теперь, после недавних событий, никто не мог остаться в стороне.

Ему было странно смотреть на лидеров кланов, внимательно слушающих каждое его слово. Странно, потому что еще совсем недавно они были его врагами. Они наняли безжалостного убийцу, чтобы уничтожить его и Дану! А теперь они сами готовы были отдать за него жизнь. Мир все-таки непредсказуем…

– Как обстоят дела с поиском новых союзников Сообщества? – спросил Амиар.

– Все лагеря вербовки, известные нам, уже уничтожены, – отозвался Трофемес Инанис. – Им остро не хватает людей, только и остается, что устраивать атаки вроде тех, о которых сообщил нам Родерик. Удар, достойный только подлеца, – вполне в их стиле!

Для него, истинного воина, любая подлость была неприемлема, это чувствовалось. У клана Инанис хватало недостатков, но бесчестие в их число определенно не входило.

– Их атака с болезнью – это все равно серьезная угроза, – заметил Амиар.

– Это нам известно, – кивнул Коррадо Эсентия, лидер лучших лекарей среди всех Великих Кланов. – Моя семья работает с болезнью, которую принес Родерик. Он поступил несколько безрассудно, согласившись на такую жертву, но этим он, возможно, спас нас. Я никогда не видел ничего подобного, это худшая черная магия!

– Иного от них я и не ожидал. Скажи мне вот что: вы ведь сможете помочь Родерику?

– Еще рано говорить о таком… Но мы работаем!

Вот, значит, как… А ведь Родерик был живорожденным вампиром, одним из самых сильных существ магического мира! Если даже его сложно было спасти от этой болезни, то что же будет с остальными?

Если бы у него была полная сила Огненного короля, Амиар и сам попытался бы помочь с исцелением. Увы, это было невозможно без Даны – и чудовища наверняка наслаждались своим триумфом.

– А сами чудовища? Их нашли?

– Мы ищем, но пока серьезных результатов нет, – отозвалась Сарджана Арма. – Я сообщу тебе, как только что-то изменится.

– Дана где-то с ними…

Может, ему и не следовало такое говорить, показывая свою слабость, но Амиар просто не сдержался.

Сарджана и бровью не повела:

– Я знаю, ее мы тоже ищем – и мы ее найдем.

Хотелось бы верить…

– Я думаю, сейчас они резко сменят стратегию, – указал Мерджит Легио.

Почти всю жизнь Амиара он был для него если не врагом, то не другом так точно. Но разве это важно? Лидер клана Легио доказал, что ему можно доверять, пожертвовав собственным здоровьем и едва не лишившись жизни. Его разум оставался ясным, а вот тело стремительно его подводило, и большую часть времени он был прикован к креслу.

Амиар подозревал, что, когда закончится война, Мерджит добровольно отречется от трона, передавая его дочерям. Сейчас он держался лишь для того, чтобы, оставаясь лидером, уберечь Эвридику и Диаманту от возможных покушений.

От остатков его магии в этой войне больше не было толку, однако его способности стратега по-прежнему были бесценны.

– Они уже это сделали, когда придумали трюк с болезнью, – напомнил Трофемес.

– Этого мало. Болезнь – это, скорее, отвлекающий маневр, способ рассредоточить наши силы, отвлечь нас. Тут, кстати, они преуспели: даже если мы вовремя найдем лекарство, мы будем вынуждены следить за всеми кластерами сразу, чтобы вовремя гасить вспышки эпидемии.

– Но почему вы считаете, что это еще не все? – удивилась Фьора Арбор.

– Потому что это противоречило бы всему, что изначально их интересовало. Они не террористы, которые стремятся донести какую-то идею. У них вообще идеи нет! Они хотят владеть, управлять и повелевать. А для этого недостаточно хаоса в других кластерных мирах. Нужна полноценная, покорная им армия.

– Такая, как у них уже была?

– Нет, – покачал головой Мерджит. – Та армия подвела их, не оправдала их надежд. Чудовища – дети силы, и они уважают только силу. Они не будут искать верности существ, которые уже показали себя слабыми. Им нужен кто-то другой.

– Но кто? – поинтересовалась Сарджана Арма. – Мой клан сделал все, чтобы в кластерных мирах стало известно об их методах обращения с союзниками. Они убивают тех, кто им служит, жертвуют во имя своих целей! Нужно быть полным безумцем, чтобы работать с ними, чтобы польститься на их деньги, зная, что эти деньги не вернут жизнь мертвецу. Судя по донесению Родерика, безумцы с ними и работают.

– Это пока. Думаю, они сейчас затаились не только потому, что скрываются от нас. Они заняты, они ищут тех, кто будет на них работать. Нелюдей средней руки наши предупреждения запугали. Значит, им нужны те, кто смерти не боится.

Нелюди высшего уровня – Амиар тоже подумал о них. Подчинить их будет непросто, они не поддаются тем же соблазнам, что и слабая чернь. Хотелось поверить, что это и вовсе нереально, однако Амиар не позволил себе недооценить противника.

– Гадая, на что они способны, мы ничего не добьемся, – заметил он. – Нам нужны точные ответы. И сейчас у нас есть возможность их получить.

Роувен Интегри мгновенно понял его намек.

– Если ты о Рошель, то с ней пока не поговоришь – она не пришла в сознание.

– Но придет, – добавил Коррадо Эсентия. – Я лично наблюдаю за ней. Она выживет, разум не поврежден, да и тело тоже – ничего такого, что я не смог бы восстановить… Кроме одного.

– Чего именно?

Коррадо замялся, ответил не сразу, и уже это служило для Амиара лучшим доказательством того, что рана была не из простых. Коррадо был воином, даже оставаясь лекарем. Он не стал бы жалеть бессердечную предательницу. Однако с Рошель сделали нечто такое, что даже его потрясло.

– Скажем так, видеть она больше не сможет, – наконец ответил он. – Детали, думаю, не так важны.

– Вообще не важны, – холодно бросил Иерем Мортем. – Даже право жить – это больше, чем она заслуживает.

Что ж, винить его за такие слова Амиар не мог. Именно Рошель погубила его отца – предыдущего главу клана Мортем, а самого Иерема обрекла на заточение в мире мертвых. Другие лидеры кланов еще могли даровать ей помилование, но не Иерем.

– Постарайся привести ее в себя как можно скорее, – велел Амиар. – Нам нужны ее знания.

Он не говорил о том, что главный из вопросов – это место, где держат Дану. Ему и не нужно было о таком говорить, все и так понимали. Одна мысль о том, что Рошель может им помочь, обжигала Амиара.

Они искали Дану уже много дней, но лишь с появлением Рошель у них появилась хоть какая-то надежда. Вот только… Не слишком ли это подозрительно? Не слишком ли своевременная подачка со стороны великих чудовищ? Амиар все это понимал и не собирался доверять Рошель, что бы она ни сказала им. Однако игнорировать ее или казнить на месте он тоже не мог.

Он был бы рад предложить им план, объяснить, как все закончить, как не думать о том, что их близкие в опасности. Но такого плана у Амиара не было. Он, потерявший главное, что у него было, служил им не лучшим примером. Они сейчас могли договориться лишь об одном: как сохранять хотя бы видимость порядка в кластерных мирах.

Когда собрание было закончено, Амиар с удивлением обнаружил, что Иерем Мортем не спешит уходить, и скоро они остались в зале вдвоем.

Иерем был самым молодым среди лидеров кланов, однако это не значит, что его не воспринимали всерьез. Два пересекающихся шрама у него на лице служили лучшим напоминанием о том, что его юность закончилась раньше срока – в день, когда и началась эта война. Поэтому теперь Иерем, молчаливый и собранный, был для Амиара точно таким же ценным советником, как и все остальные.

– Я узнал о заклинании, которое могла использовать Дана, – тихо сказал он.

Удивление Амиара отступило, сменившись тревогой – и надеждой.

Он давно уже предполагал, что Дана осталась в живых не по милости чудовищ. Знали ли они вообще, что такое милосердие? Нет, вряд ли, они бы убили ее, если бы могли. А они не могли!

Это было возможно лишь в одном случае: если Дана помешала им. Но как? Да, у нее была сила Огненного короля. Так ведь чистой силы недостаточно! Требовалось еще и нужное заклинание, а тут Дане остро не хватало опыта.

Поэтому Амиар давно попросил всех лидеров кланов узнать у своих семей, какой магии они успели научить Дану. Они любили ее… Амиару приятно было знать, что она стала своей среди колдунов, что ей стремились помочь не потому, что она его невеста, а потому что она – это она. Ее с готовностью обучали, защищали, ей давали подсказки. Могли ли ее научить чему-то такому, что спасло ей жизнь?

Иерем сразу предположил, что тут замешан его клан – вечные хранители смерти. Но тогда он не знал, о каком именно заклинании идет речь… а теперь вот, похоже, узнал.

– Ее учила Керенса, поэтому я не могу узнать наверняка, – предупредил Иерем. Амиар и так знал, о чем он: Керенса Мортем, выполняя просьбу Огненного короля, оказалась в пространстве между мирами. – Но я изучил заклинания нашего клана и нашел то, которое вполне подходит под нашу ситуацию. Оно называется «Договор со смертью».

– Не слишком мне нравится это название…

– Суть не так уж плоха. Это заклинание придумали мои предки – как крайний метод выживания на поле боя. Оно позволяет пустить всю силу на одно-единственное заклинание. То есть, маг, призвавший это заклинание, не сможет колдовать, пока оно действует, за него он платит всей энергией, что у него есть, но порой это не самая большая цена.

– Что именно делает это заклинание? – поторопил его Амиар.

– Пока оно действует, смерть не властна над призвавшим магию. Его тело восстановится после любых травм, после любого заклинания, смерти просто не существует.

– Почему я никогда не слышал о таком заклинании?

– Потому что оно доступно только клану Мортем. Мои предки не хотели им делиться, но под давлением других кланов сделали запретным.

Сделали запретным – но не забыли. В мире высокой магии это означало лишь одно: они не спешили использовать такие чары. Но умели! И Керенса Мортем, обучавшая Дану, вполне могла их знать.

Иерем прав, это было бы гениальное решение. Керенса знала, что Дане тяжело защищаться, что она, невеста Огненного короля, в любой момент может оказаться под ударом. Так почему бы не обучить ее магии, которая спасет ей жизнь в любой ситуации? Сам характер заклинания предполагал, что оно быстрое и не слишком сложное – на поле боя нет времени для долгих ритуалов. Поэтому, когда на Дану напали, она вполне могла призвать его. У нее была энергия Огненного короля – то же самое, что энергия клана Мортем.

Никаких доказательств того, что Дана спаслась именно так, не было. Но все ведь сошлось! Возможно, Амиару не удавалось найти Дану, почувствовать ее, как раньше, не из-за происков Аурики Карнаж, а из-за того, что вся сила Даны сейчас уходила на поддержание чар.

– Если бы это было такое совершенное заклинание, твой клан бы в жизни не согласился признать его запретным, – отметил Амиар. – Какие там минусы?

– А разве они не очевидны?

– Ты уж извини, я сейчас не в том состоянии, чтобы трезво оценивать ситуацию.

Иерем мгновенно смутился – при всем его редком уме, жизненного опыта ему еще отчаянно не хватало.

– Не страшно… Минусы в том, что это заклинание забирает в буквальном смысле всю силу. Сам посуди: человек все еще остается на поле боя, но он именно человек, а не маг. Да, он не может умереть, но и сопротивляться он тоже не может. Ни одно заклинание не будет работать одновременно с договором со смертью, это не обсуждается. Ну и потом…

Молодой маг замялся, и Амиар был вынужден подтолкнуть его к ответу:

– Говори как есть.

– Защита от смерти не спасает ни от пленения, ни от боли. Вот в чем недостаток этого заклинания.

Амиар заставил себя воспринимать его слова спокойно и не соотносить их с Даной. Они говорят об обычном заклинании, всего лишь теория, и любая боль – это не ее боль.

Оставалось только поверить в это.

– Заклинание договора со смертью можно разрушить? – поинтересовался Амиар.

– Извне – нет. Это именно договор, у него две стороны, третьей вмешаться не позволят. Отменить заклинание может только Дана.

Вот только знает ли об этом она сама?.. Возможно, в панике она вспомнила нужное заклинание. Возможно, это даже было заклинание договора со смертью. Но успела ли Керенса обучить ее обратному заклинанию? И знает ли Аурика, с какой магией они имеют дело? Скорее всего, знает: верховная ведьма Сообщества бессердечна, но не безумна.

Она пойдет на все, чтобы заставить Дану отменить заклинание, отказаться от последней линии защиты. Как бы ни пытался Амиар оградить себя от этих мыслей, образы пыток, которые, возможно, приходится выдерживать Дане, сводили его с ума. Она там, одна с чудовищами, а он здесь – и ничем не может помочь!

Он сжал кулаки, чувствуя, как в душе разгорается ледяная ярость – опасная для любого правителя.

– Если встретишь у портала Роувена, передай, что Рошель должна заговорить, – тихо приказал Амиар. – Любой ценой.

– Передам, – невесело усмехнулся Иерем. – Будь уверен: я готов обеспечить ее разговорчивость.

* * *

Пожалуй, из всех, кто лично знал Рошель Интегри, Роувен был единственным, кто не желал ни пытать ее, ни убить. Скорее, наоборот: он чувствовал в своем сердце жалость, в которой сейчас было опасно признаваться.

Рошель была ему не чужой. Кто она, получается, внучатая племянница?.. Да, наверно, так. Родная кровь, особенно важная при том, что своих детей у Роувена никогда не было.

Прабабку Рошель, Хионию, он всегда любил и восхищался ею. Однако сама Хиония на сей раз не спешила становиться на сторону прямой наследницы. Поэтому Роувен приказал, чтобы ее не звали к Рошель, когда та проснется. Он хотел все сделать сам, он чувствовал, что только так поймет настоящую правду, не скрытую за обманом и ненавистью.

Но еще до того, как Рошель пришла в себя, у него состоялся непростой разговор с Коррадо Эсентией. Они встретились в кабинете Коррадо, и Роувена сразу насторожило то, что рядом со столом стоит манекен – точное изображение человеческой девушки.

– Она ведь не была жертвой того боя, не так ли? – мрачно спросил Роувен.

– Нет. Скорее всего, когда нелюди прибыли к той деревне, Рошель уже была в печальном состоянии.

– Что с ней случилось?

– Ее избили и изнасиловали.

Голос Коррадо звучал спокойно, ровно, в нем не было и тени эмоций – ни сочувствия, ни злорадства. Он просто выполнял свою работу, не думая о том, кем была его пациентка. Это, наверно, правильно, однако Роувен не мог относиться к ней так же.

По-своему, он был виноват перед этой девочкой – ведь это он отнял у Рошель и ее брата право наследования короны, разрушив их надежды.

– Ее… изнасиловали?

– Не думаю, что это более или менее страшно, чем избиение. Это происходило одновременно.

Такое случилось с кем-то из их клана… Немыслимо! Рошель была из высших ветвей, она могла по первому же желанию превратиться в призрака, и тогда никто не смог бы даже коснуться ее, не то что избить или изнасиловать. Получается, она допустила это? Или ее застали врасплох? Или кто-то нашел способ блокировать ее силы?

– Как… это случилось?

– Зачем тебе знать? – нахмурился Коррадо.

– Потому что она мне не чужая.

– Не думаю, что Амиар одобрит такие мысли…

– Со своими мыслями я разберусь сам, – перебил его Роувен. – Поверь, они никак не повлияют на мои поступки. Но я должен знать!

– Хорошо, пусть будет по-твоему. На нее напали несколько существ одновременно – это были не люди, но человекоподобные нелюди.

– Великие чудовища?..

– Вряд ли, если только в своем простейшем воплощении. В любом случае, и изнасилование, и избиение нанесли ей очень серьезные травмы, худшая из которых, как ты знаешь, связана с глазами. После этого ее оставили там умирать, она обгорела в пожаре, но, думаю, она сумела ненадолго прийти в себя и с помощью магии избежала части повреждений.

– Она может… притворяться?

Роувен слишком хорошо помнил, в каком состоянии была Рошель, когда ее доставили в резиденцию, но он должен был спросить.

– Я ничего не знаю об актерских способностях предателей, – вздохнул Коррадо. – Она, похоже, притворялась много лет, и никто этого не замечал, так что в этом она мастер. Но что бы ни творилось в ее душе, ее тело не лжет. Избиение было реальным. Изнасилование было реальным – это ни в коем случае не добровольный сексуальный акт. Она чуть не сгорела, и если бы ее нашли чуть позже, она была бы мертва. Да и ее глаза… Притворство это или нет, видеть она уже не сможет никогда. Не слишком ли большая жертва для диверсии?

– Так что случилось с ее глазами?

Когда Рошель привезли, ее лицо показалось Роувену одной сплошной раной. Впрочем, он не присматривался, утешал себя тем, что это, возможно, виновата грязь, а на самом деле все не так плохо. Теперь ему предстояло узнать правду.

Коррадо не стал отвечать. Он подошел к манекену и изменил свою руку так, что его пальцы превратились в массивные звериные когти. Когда перевоплощение было завершено, он ударил ими по лицу манекена, и, хотя Роувен был готов к этому, от звука трескающегося пластика он невольно вздрогнул.

Одного удара хватило, чтобы часть лица манекена отломилась и упала на пол.

– Примерно это с ней и случилось, – признал Коррадо. Он снова был холодным профессионалом, но только так он и умел справляться с болью, на которую у него не было права. – Я восстановил ее лицевые кости, зубы, мягкие ткани и кожу, кое-как воссоздал переносицу, но сделать ей новые глаза я не могу, там все уничтожено, мозг чудом не был задет. Это навсегда, Роувен.

– Не понимаю… зачем они так поступили с ней? – не выдержал Роувен.

– А разве не этого следовало ожидать? У того, кто решается на такое грандиозное предательство, нет будущего. Свои его обратно не примут, потому что граница прочерчена кровью. А чужие никогда не будут по-настоящему его уважать. Потому что, во-первых, он все равно не их породы, ну и во-вторых, они знают, что предателю доверять нельзя. Если ты отрекся от самого дорогого, откуда в тебе верность? Слава и триумф, полученные таким путем, долго не длятся. Мне жаль признавать это, но Рошель получила лишь то, к чему сама изначально шла.

И все это было понятно, Роувену нечего было возразить, однако он не мог вот так холодно вынести приговор молодой девушке, у которой и жизни-то было – всего ничего. Он и сам совершал ошибки, за которые его многие не любили. Да, не такие, как Рошель. Однако благодаря им он усвоил, как сложно быть вечным праведником.

Поэтому на встречу с ней он направлялся с тяжелым сердцем. Впрочем, Роувен не сомневался, что сумеет это скрыть, и она ни о чем не узнает.

Ее заперли в камере, стены которой были покрыты рунами. Здесь Рошель не смогла бы колдовать – хотя она пока и подняться не могла. Она полулежала на высоких подушках, худая, бледная, выглядящая даже младше своих скромных лет.

Коррадо неплохо поработал над ней: ее светлая кожа снова была безупречной, лицо казалось вполне нормальным, от чудовищной раны не осталось ни единого шрама. И только широкая белая повязка на глазах не позволяла забыть, что с ней случилось на самом деле.

Как только Роувен вошел, дверь за его спиной закрыли и заперли. Для него это ничего не значило: рун на стенах было достаточно, чтобы сдержать силу Рошель, но не его.

Он придвинул к кровати стул и сел неподалеку от молодой колдуньи. Рошель не повернулась к нему, хотя наверняка слышала его шаги. Да и зачем ей поворачиваться? Ей предстояло привыкнуть к новой жизни в вечной темноте.

– Здравствуй, Рошель. Ты знаешь, кто я такой?

– Лорд Роувен, как я теперь слышу.

– Ты у Великих Кланов.

– Да, я догадывалась. Те, с кем я была раньше, не оставили бы меня в живых.

– Тебя могли найти нелюди, – указал Роувен.

– Могли. Но они все равно передали бы меня вам.

Ее голос звучал безжизненно, как компьютерная запись. В нем не было ни горя, ни обиды, ни гнева. Как будто из Рошель вырвали ее душу, и тело продолжало существовать по инерции, потому что иначе не получалось.

Да оно и понятно: Коррадо мог вылечить ее, но Рошель все равно помнила, что с ней произошло.

– Почему они сделали это с тобой? – спросил Роувен.

– Потому что я стала бесполезна. Я была особенно ценна как шпион, открывающий им секреты Великих Кланов. Но это закончилось, когда меня разоблачили.

– Ну и что? Ты все равно оставалась Великой колдуньей.

– Да, и какое-то время этого было достаточно. Но потом все изменилось… И то Сообщество, которому я присягала на верность, уже не существует. Я стала бесполезна – а они потерпели слишком много поражений от Великих Кланов. Им хотелось отомстить.

– Но почему тебе? Сейчас, когда у них так мало союзников, твоя сила была бы особенно нужна им!

– Не слишком, – пожала плечами Рошель. – Да и мне они уже толком не доверяли. Им сложно врать, и они чувствовали, что моя преданность пошатнулась.

– Вот как?

– Я не могла относиться к ним так, как раньше.

Это не было ложью, потому что магия камеры не позволила бы ей лгать – и Роувен мог почувствовать ложь. Он не сомневался, что Рошель говорит ему правду. Но ему опасно было принимать эту правду, чтобы не питать в себе ненужную жалость.

Огненному королю и остальным нужны ответы, а не печальная история ее жизни.

– Значит, из Сообщества тебя изгнали? – уточнил Роувен.

– Меня пытали, насиловали – не знаю, сколько, но больше суток, – и оставили, беспомощную, гореть заживо. Это считается изгнанием?

И снова ее голос звучал сухо, как запись. Роувен не брался и предположить, что она чувствует.

– Ты использовала магию, чтобы выжить в огне. Значит, ты все-таки хочешь жить?

– Не думаю, что нормальная жизнь для меня возможна, – ответила Рошель. – Я – слепой уродец, да еще и разыскиваемая всеми кластерными мирами преступница. По законам большинства миров меня надлежит казнить. Нет, нельзя сказать, что я чего-то хочу. Магию я использовала скорее инстинктивно, я была не в том состоянии, чтобы о чем-то думать.

– Значит, если я попрошу тебя рассказать, что ты о них знаешь, ты не откажешь мне?

Это был опасный момент, способный много рассказать о Рошель. Начнет ли она возражать, как истинный фанатик? Или торговаться? Или попытается солгать ему?

Но нет, она не шелохнулась, в ней не было ничего похожего на радость или надежду. С Роувеном по-прежнему разговаривала бездушная машина.

– Я впала в немилость довольно давно, мне перестали доверять секреты, так что не думаю, что смогу быть по-настоящему полезна. Но на все ваши вопросы я отвечу, лорд Роувен.

– Почему? Откуда такое смирение?

– Потому что мне все равно.

И Роувен чувствовал, что она не лжет. Значит, можно было задать ей важнейший из всех вопросов.

– Ты знаешь, где держат Дану?

– Нет. Мне даже не сообщили, что она поймана, я узнала об этом от нелюдей, позже. Но рискну предположить, что она с Аурикой.

– А где Аурика?

– Понятия не имею.

Вот и все. Роувен понимал, что бесполезно злиться на Рошель – не она виновата в том, что они не могут помочь Дане. За ее плечами много грехов, но уж точно не этот. Если бы она знала!.. Что толку сокрушаться об этом?

Они все равно вернут Дану, Роувен повторял это себе снова и снова. Пока же он хотел воспользоваться тем, что Рошель больше не была связана верностью Сообществу, получить от этой встречи хоть что-то. Затишье, наступившее после исчезновения Даны, становилось опасным, его необходимо было разрушить.

– Какую самую опасную тайну Сообщества ты знаешь? – спросил он. – Они сделали все, чтобы ты умерла, значит, считали тебя опасной.

– Да, не думаю, что они рассчитывали на мое выживание.

– Должна быть причина.

– Ненависть к Великим Кланам – достаточная причина.

– Ты была с ними долго, до того, как началась война, – настаивал Роувен. – Неужели все секреты, известные тебе, потеряли цену?

На этот раз Рошель не спешила с ответом, она задумалась, а потом медленно, словно сомневаясь в собственной памяти, кивнула.

– Один, пожалуй, остался…

– Какой же?

– Мне известно, где устроила себе логово Эрешкигаль. И если вы воспользуетесь этим и застанете ее врасплох, вы сможете убить великое чудовище.

Глава 3. Предательница

Однажды ее жизнь уже перевернулась с ног на голову: когда она узнала, что магия существует. Теперь же Дане предстояло поверить, что никакой магии нет, и это оказалось намного сложнее.

Конечно, она была рада тому, что не очнулась в какой-нибудь яме или камере пыток. Но и это пробуждение стало серьезным испытанием: к ней вернулась жизнь, по которой она давно уже перестала скучать. Своим родителям Дана улыбалась вполне искренне, однако ее сердце замирало от боли при мысли о том, что Амиар сейчас один, без нее, ищет ее – и не может найти.

Она ни на секунду не поверила, что это действительно был просто сон. Не может такое присниться! Другие миры и чудовища? Пожалуй. Магия и путешествия? Да, бывает. Но не любовь к нему – потому что это было нечто новое, неповторимое и слишком сложное, чтобы быть плодом ее фантазии.

Получается, без вмешательства Сообщества здесь все-таки не обошлось. Только вот что именно они сделали? Почему действуют так мягко? Пока Дана не покидала больничную палату, у нее хватало времени на размышления об этом.

Понятно, что речь идет не о заботе. По какой-то причине Аурике и ее уродцам было выгодно устроить все именно так, поместить ее во внешний мир. Должно быть, они действуют по старому принципу: самое важное прячь на виду. Амиар и остальные ищут ее в кластерных мирах, им и в голову не приходит, что она здесь, на свободе! Во внешнем мире очень мало магии, она под запретом, и это усложняет задачу ее друзей.

Но это ничего, не безнадежно. Если Аурика поверила, что она, Дана, просто все стерпит и смирится, то очень зря!

Нужно было действовать, однако действовать осторожно, чтобы ее родители не стали заложниками этой игры. Аурика не случайно втянула их в эту историю, если что-то пойдет не так, они пострадают первыми. Поэтому как бы тяжело Дане ни было бездействовать, она терпеливо ждала удачного случая.

Ее терпение было вознаграждено: через пару дней ее выпустили. Она и правда чувствовала себя лучше, боли отступили, и, хотя она была слабее, чем обычно, Дана готова была действовать. Уже на следующий день она отпросилась у родителей на первую самостоятельную прогулку по городу.

– Надоело чувствовать себя очень большой подушкой, – пожаловалась она. – Или слишком умным овощем!

– Ну, не наговаривай, я бы сказал, что ты овощ средних способностей, – хмыкнул отец.

– Очень смешно! Я скоро вернусь.

Они ничего не заподозрили… Да и что они должны были подозревать? Их дочь отправилась пройтись по городу, в разгар теплого дня, когда ей ничто не угрожало. Это было вполне нормальное желание.

Дана же не собиралась наслаждаться возвращением на родные улицы. Как странно… Она мечтала прогуляться здесь с Амиаром, дождаться, пока кончится эта нелепая война, и вернуть возможность просто быть с ним, не ожидая удара в спину. Теперь же она была здесь и могла бродить хоть до заката, а толку? Без него это все не важно, не нужно… Смысл был в том, чтобы разделить это с ним, а не просто побродить по городу.

Она и теперь не гуляла, она искала. Дана прекрасно помнила, как Амиар рассказывал ей, что во внешнем мире хватает связи с кластерными мирами. Да, магия здесь не так очевидна. Однако нелюди все равно живут бок о бок с людьми, и у них должна быть возможность связаться с родным домом. Поэтому теперь Дана вспоминала обо всех общих порталах, артефактах, обо всех колдунах, которые могли ей помочь.

Она всматривалась в толпу людей, наполнявшую московские улицы. Дана не сомневалась, что среди них есть и нелюди, в мегаполисе их не может не быть! Сарджана, кажется, говорила, что в больших городах примерно треть населения составляют нелюди… И где же они? По идее, каждый третий в этой толпе должен быть носителем магии! Но как понять, кто именно? Ее собственный дар по-прежнему спал, связь с Амиаром была нарушена, и эта потеря казалась Дане незаживающей раной. Однако изменить она пока ничего не могла, приходилось надеяться на помощь со стороны.

Сначала она сосредоточила все усилия на поиске портала. Это был бы лучший выход! Конечно, она не знала, куда ее приведет такой портал. Но разве это важно? Клан Арма наверняка ищет ее, они почувствуют уже сам переход и отправятся ей навстречу.

Порталов во внешнем мире было мало, они были близки – и вместе с тем далеки. Они располагались так, чтобы любой нелюдь при желании мог добраться до них, но чтобы туда не угодили посторонние, потому что, вопреки романтичным сказкам, в кластерных мирах не слишком любили «попаданцев».

Единственный портал, о котором она вспомнила, располагался в антикварном магазине. Дана никогда не была там раньше, однако видела этот адрес в списке, который показывал ей Наристар Арма. Она понятия не имела, почему запомнила только его, но какая разница? Ей хватило бы и одного, чтобы все получилось.

В магазине царил приятный полумрак и было не слишком людно, хотя посетители все равно прохаживались вдоль полок, отвлекая внимание продавца. Это было к лучшему: Дана не знала, к какому виду он относится и узнает ли в ней союзницу Великих Кланов теперь, когда с ее даром творится непонятно что. Ей нужно было дождаться удобного момента и пробраться в подсобное помещение, туда, где хранились зеркала. Между ними есть портал, должен быть!

Дане показалось, что она выбрала идеальный момент, на нее никто не смотрел, а она умела быть ловкой, если нужно. Но, похоже, она серьезно переоценила свои способности…

– Девушка, а вы куда это направляетесь?

Она даже не успела зайти слишком далеко, не успела добраться до нужной двери! Дана замерла, и в этот миг в ее сознании мелькнула шальная мысль: все равно бежать туда, прыгнуть в портал до того, как ее поймают, и будь что будет!

Но она так и не решилась. Она не была уверена, что портал работает, что он вообще там. Вдруг список Наристара устарел? Нет, слишком рискованно, скандал будет такой громкий, что могут узнать ее родители. Тогда они в ближайший месяц не выпустят ее из квартиры! А быть под домашним арестом в ее возрасте – это цирк какой-то.

Поэтому Дана повернулась к продавцу и выдала самую лучезарную улыбку, на какую была способна.

– Я думала, там продолжение зала!

– Вы табличку «Служебное помещение» не видели?

– Ой, не заметила!

– Так замечайте!

Все это время она всматривалась в лицо собеседника, пытаясь найти хотя бы тень узнавания. Раньше нелюди легко чувствовали, кто она такая… Но он и на нелюдя не тянул!

Дана поспешила уйти, зная, что теперь он не перестанет на нее пялиться. Ничего, это был не последний вариант, сдаваться так просто она не собиралась. Если не получилось с порталом, нужно попробовать с артефактом, поэтому она направилась в городской парк.

Она знала, что наблюдательных артефактов в городе хватает, с их помощью нелюди проверяли, не нарушает ли кто-то магические законы. Но ей нужен был не просто какой-то артефакт, а творение клана Арма. Как она сразу об этом не подумала? Это же все равно что звонок домой!

Арма были эстетами и стремились даже свое вмешательство во внешний мир сделать красивым. Их наблюдательные артефакты были, среди прочего, и частью современных городских скульптур. Обычные люди, гуляя среди них, и не догадывались, что магия так близко, что чудеса, в которые они перестали верить еще в раннем детстве, – вот они, на расстоянии вытянутой руки.

Для Даны именно эти чудеса и были теперь родным миром, и она не собиралась отказываться от них.

Осмотрев статуи, она нашла те, что больше всего напоминали творения Сарджаны. Это должны быть они, ее работы, такой стиль не подделаешь! Убедившись, что за ней никто не наблюдает, Дана остановилась возле бронзовых птичек, застывших на бронзовом же дереве, и тихо сказала:

– Я не знаю, слышит ли меня кто-нибудь… Но вы должны услышать! Это Дана, я… Вы должны передать Огненному королю, что я во внешнем мире. Он ищет меня! Это срочно. Думаю, Сообщество где-то рядом, и нужно действовать осторожно. Мне необходимо вернуться, поспешите!

Она сомневалась, что ее услышат лично Наристар или Сарджана – у них слишком много дел, чтобы постоянно проверять все наблюдательные артефакты. Но кто-то же за этими игрушками следит! В клане Арма хватает магов, тут справится любой из них, даже самый слабый.

Дана надеялась, что получит хоть какой-то ответ. Не словами – куда там! Нет, ей хватило бы едва уловимого движения птицы, блеска в искусственных глазах, любого нарушения нормы, показывающего, что это не просто статуя.

Однако бронза оставалась бронзой, и у Даны не было никаких гарантий, что она действительно говорила с артефактом. Ничего, это не предел: есть еще картины, которые служат экраном в те миры, а может, ей удастся вспомнить, где находятся другие порталы, или найти своих друзей – ведь у каждого из них есть человеческое имя и своя жизнь во внешнем мире. Вариантов много, они непростые, но Дана все равно готова была испробовать их. Она и мысли не допускала о том, что просто смирится и никогда больше не увидит Амиара.

Но всем этим придется заняться позже. Она еще не до конца пришла в себя, она быстро уставала, и ей нужно было возвращаться. Дана была уверена, что это не проблема, она всем займется завтра, а сегодня проведет милый вечер с родителями.

Вот только с первого шага в квартиру стало понятно, что милого вечера, пожалуй, не будет. – Дана, подойди сюда, пожалуйста. Нам нужно серьезно поговорить.

Дана с детства не любила этот тон, суливший обычно одни проблемы. Сейчас она выросла и не боялась родительского гнева, однако дурное предчувствие появилось мгновенно. Она прошла в гостиную и обнаружила, что отец и мать сидят на диване, дожидаясь ее.

Они были не одни, кто-то занимал кресло, развернутое к окну, однако Дана пока не могла рассмотреть, кто это.

– Родная, что происходит? – спросила мама. – Где ты была?

– Просто гуляла по городу, – пожала плечами Дана.

– Просто гуляла? Ничего особенного?

– Ну да. А что там могло быть особенного?

Дурное предчувствие крепло, и все же Дана не хотела поддаваться ему так легко.

– Зачем ты пошла в антикварный магазин, Дана?

– Откуда ты знаешь об этом?

– Ты просто ответь мне – зачем? И что тебе понадобилось в подсобном помещении? Для чего ты туда полезла?

Мама волновалась, и это было заметно: ее голос дрожал, она нервно перебирала пальцами ткань юбки. Да и отец сейчас был мрачнее тучи. Им определенно было известно то, чего они знать никак не могли, и Дана не представляла, как они все это восприняли, какие выводы сделали.

Она бы, может, и попыталась рассказать им о магии, но присутствие незнакомца в кресле сдерживало ее.

– Что ты делала в парке? – продолжала допытываться мама. – Ты что, правда говорила со статуей? Зачем тебе могло такое понадобиться?

Она не ожидала такого поворота, но не позволила себе поддаться панике. Что бы ни случилось, помочь ей мог только самоконтроль. Амиар справлялся с ситуациями похуже этой – и ничего!

– Откуда вы все это знаете? – поинтересовалась Дана. – Что за мной следили – это понятно. Но я не думаю, что это делали вы. Тогда кто?

– Врачи, – тихо ответила мама.

– Что? Врачи? Какие еще врачи? С каких это пор врачи следят за пациентами?

– Всегда следят, если есть риск опасного поведения, – донеслось со стороны кресла.

Голос был женский и подозрительной знакомый – настолько, что от него мурашки шли по коже.

– Нас предупредили, что травма головы, которую ты получила, может быть опасней, чем казалось изначально, – добавила мама. – Что нужно наблюдать за тобой, особенно когда ты останешься одна. Первые признаки ведь появились сразу, когда ты проснулась.

– Какие еще признаки?

– Разве ты не понимаешь? Дана, я узнавала… В твоей группе не было никого по имени Амиар. Ты его придумала.

– Мама, я никого не придумала! И я сама разберусь, что настоящее, а что – нет!

Она понимала, что нужно сдерживаться, оставаться спокойной, только так она сможет доказать, что она не сумасшедшая. Однако шок от того, что родители согласились на слежку за ней, был слишком велик. Она ведь даже не таилась в городе! Она считала, что это не нужно. Теперь Дане оставалось лишь догадываться, каким диким ее поведение смотрелось со стороны.

По сути, она сама виновата: слишком рано расслабилась.

– Солнышко, тебе нужна помощь… Очень нужна…

– Не нужна мне никакая помощь, я сама справлюсь!

Женщина, сидящая в кресле, снова заговорила:

– Боюсь, это уже не в вашей власти. С такими болезнями невозможно справиться, нужна медицинская помощь. Мы уже понадеялись, что все обошлось, и отпустили вас домой. А к чему это привело? Пока симптомы безвредны, но это только начало. В будущем, если оставить все как есть, вы станете угрозой для себя и своих родных. Это недопустимо, Дана.

Гостья наконец поднялась с кресла, обернулась – и Дана мгновенно узнала ее. Удивление было настолько велико, что накрыло с головой, лишило дара речи и возможности двигаться. Дана просто застыла на месте, как одна из тех статуй, которые она видела в парке.

Потому что прямо перед ней стояла Аурика Карнаж.

Верховная ведьма Сообщества Освобождения, убийца, предательница, союзница чудовищ теперь стояла в ее доме, всего в паре шагов от ее родителей! А у самой Даны не было ни тени магических способностей, и не было возможности позвать на помощь. Безвыходная ситуация, тупик!

Правда, Аурика почему-то не спешила нападать, да и выглядела она не как обычно. Вместо длинных платьев и ведьминских балахонов на ней был строгий деловой костюм, поверх которого она небрежно набросила белый халат. Иссиня-черные волосы Аурика собрала в строгую прическу, а холодные глаза теперь таились за глянцево блестящими стеклами очков.

Из ведьмы Аурика вдруг превратилась в современную молодую женщину, которая смотрела на невесту своего врага не с ненавистью, а с сочувствием.

– Дана, вы взрослый разумный человек, – заявила Аурика. – Разве вы не видите, что происходит?

– Что же?

– Вы придумываете людей и события, которых и в помине не было. Вам мерещится нечто непонятное – я могу объяснить вашу попытку проникнуть в служебное помещение магазина только так. Вы говорите со статуями! Если оставить все как есть, исход будет неприятен. Вы погрузитесь в мир иллюзий, перестанете узнавать людей, которые вас окружают. Вы поверите, что у вас что-то отнимают или что-то скрывают от вас. Вы попытаетесь защитить это и станете опасной. Вы можете напасть на своих родителей! Ваш мозг травмирован, Дана, вы больны, вас нужно лечить.

– Родная, мне очень жаль, – всхлипнула мама, а отец поспешил обнять ее за плечи.

Дана не обратила на них внимания, она смотрела только на Аурику.

– И кто же меня будет лечить, вы?

– Да, – кивнула ведьма. – Знаю, сейчас вам это неприятно, но рано или поздно вы поймете, что я желаю вам только добра. Не представляю, кем я предстаю в вашем выдуманном мире, но я – врач и ваш друг. Мы с вами немедленно отправимся в больницу!

Они обе знали, что «больница», о которой говорила Аурика, была не совсем больницей.

Дану ждал сумасшедший дом.

* * *

Амиар понимал, что совет с участием всех лидеров Великих Кланов, да еще и нелюдей, превратился бы в базар. Напрасная трата времени! Однако принять такое решение единолично он не мог, только не в этот раз. Поэтому он ограничился тем, что позвал в свой дом Хионию и Роувена Интегри.

Он думал, что все решится быстро. Теперь же ему казалось, что он вдруг попал на заседание суда, где перед ним спорили адвокат и прокурор – и эти двое, кажется, были готовы поубивать друг друга.

Роувен верил, что Рошель говорит им правду. Он не пытался оправдать эту девицу и не просил Амиара помиловать ее – это было бы преждевременно, ведь для нее пока не выбрали наказание. Однако он считал, что ей можно верить. После всего, что с ней случилось, Рошель потеряла верность Сообществу и стала союзницей Великих Кланов.

Хиония же была убеждена, что это ничего не значит. Она была прабабкой Рошель – родственницей более близкой, чем Роувен. По идее, это она должна была всеми силами спасать наследницу. Однако Хиония словно и позабыла про любую связь между ними.

– Не доверяйте ей, – умоляла она. – Можете считать меня чудовищем, отказавшимся от своей плоти и крови, ваша воля. Но не позволяйте ей вас обмануть!

– Да не обманывает она нас! – в который раз указал Роувен. – Она была в комнате, где невозможно солгать.

– Обман и ложь – это не одно и то же, не всегда.

– Да неужели?

– Именно, в твоем возрасте надо бы знать это, братец! Иногда для обмана не нужна ложь, нужно просто правильно подать правду.

– Не слишком ли она, по твоему представлению, коварна для молоденькой девушки?

– Не слишком! – отрезала Хиония. – Я не теряла веру в Рошель до последнего. Я пыталась ее спасти, сколько могла, я говорила с ней – и говорила побольше, чем ты! Но я давным-давно поняла, что она предана Аурике душой и телом.

– Ее изнасиловали и ослепили! Это, по-твоему, ничего для нее не изменило?!

– Да, и произошло это именно в момент, когда мы отчаянно нуждаемся в информации.

– Хиония, да как ты можешь?!

Амиар больше не слушал их, потому что понимал: сейчас беседа перерастет в банальную семейную ссору. Он сосредоточился на том, что рассказала своей семье Рошель.

Она действительно назвала реально существующий мир – Иркаллу. Это был не слишком большой кластер, отличающийся специфической энергией, способной замаскировать присутствие великого чудовища. Иркаллу использовали как кладбище для существ, тесно связанных с землей: дриад, гномов, леших и прочих созданий. Постоянно там никто не жил, и это тоже могло стать важным обстоятельством для Эрешкигаль.

По словам Рошель, каждое великое чудовище выбрало собственное логово, свой мир, где они искали одиночества. Они редко укрывались в таких мирах – их манила охота. Однако с тех пор, как Эрешкигаль была ранена на собрании нелюдей и проклята, она отдалилась от своих собратьев. Она силилась преодолеть чары и не могла. Для других чудовищ она стала ослабевшим животным, недостойным права называться их сестрой.

Поэтому там, в Иркалле, она была одна, без союзников и служителей.

Да, это могло быть ловушкой. Но что если нет? Что если это их шанс? Амиар не сомневался, что рано или поздно Эрешкигаль преодолеет проклятье и вернет полную силу. Так не лучше ли предотвратить это сейчас?

– Арма проверяли этот мир? – спросил Амиар, прерывая поток взаимных обвинений двух лидеров клана Интегри.

– Конечно, по моей просьбе, – отозвался Роувен, бросив победоносный взгляд на Хионию.

– Иркалла – это кладбище, ты знаешь, какая там энергия, поэтому даже Арма не могут определить, там сейчас Эрешкигаль или нет.

– Меня интересует не Эрешкигаль, про нее нас предупредили. Ты мне лучше скажи, могут ли там быть другие великие чудовища? Или крупный отряд нелюдей?

– Да если бы в таком мирке засели хотя бы два чудовища, Арма обнаружили бы это безо всяких специальных проверок! Нет, там или одно, или никого. К тому же, Рошель говорит, что чудовища не любят оставаться вместе в маленьких кластерах.

– Предательницы вообще поговорить любят, – проворчала Хиония.

Роувен не обратил на нее внимания, он продолжил:

– Что же до нелюдей, то большого отряда там не будет. Если только какая-нибудь разведывательная группа… Мы с ними легко справимся. Иркалла – мир, который подходит для атаки, ты и сам это знаешь, там удобно будет распределить наши силы.

– «Удобно» – вот ключевое слово, – заметила Хиония. – Но кому удобно? Нам или чудовищам?

– А в чем их выгода?

– В том, что мы, поверив россказням Рошель, отправим туда свои лучшие силы. Весь отряд Огненного короля в одном кластере, радость-то какая! Им не нужно будет даже драться с нами, достаточно будет уничтожить нас вместе с Иркаллой!

– Глупостей не говори, мы в любой момент сможем отступить!

– Отступить, да? А нас что, никогда не ловили в запертых кластерах? Не было такого?

И снова Амиар перестал их слушать. Похоже, на помощь, которой он ожидал, можно было и не рассчитывать, решение предстояло принять ему.

Он не тешил себя надеждой, что Эрешкигаль расскажет им, где Дана. Они не смогут поймать ее, и шанса нет. Чудовище нужно или не трогать, или уничтожить.

Риск и правда велик, если Рошель использовали, чтобы заманить их в ловушку. Аурика свободно пользуется запретной магией, невозможно угадать, какую западню она могла для них приготовить! Позволять ей собрать своих врагов в маленьком кластере крайне рискованно.

А с другой стороны, если это не ловушка, они могут упустить очень важную возможность. Исчезновение Даны стало не только личной трагедией Амиара, среди союзников пошли слухи, что Огненный король лишился своей полной силы. Уныние расползается быстро, как плесень, еще немного – и оно может стать опасным.

Уничтожив Эрешкигаль, он докажет, что победа будет за ними, и она уже близка. Да, он не может использовать свою полную силу. Но ведь и великое чудовище пока во власти проклятья, их шансы равны!

– Мы отправимся туда, – наконец заявил Амиар.

– Что?! – возмутилась Хиония.

– Прекрасное решение, – кивнул Роувен.

– Не прекрасное, а вынужденное. Но мы будем действовать не только силами нашего отряда. Я поговорю с лидерами кланов, спрошу, готовы ли они дать нам больше воинов – или поучаствовать в этой охоте лично. Даже если Аурика собиралась устроить западню, вряд ли она ожидала такого. Прикрытие нам обеспечат кланы Интегри и Арма: ваших совместных сил будет достаточно, чтобы открыть для нас портал, если что-то пойдет не так.

Теперь даже Хиония видела, что он не поддался возможному обману. Амиар просто делал то, что было сейчас необходимо.

– Надеюсь, хотя бы ты лично не будешь участвовать в этом? – мрачно поинтересовалась Хиония.

– Буду, я не собираюсь прятаться за спинами моих друзей.

– Ага, давай, подыграй Сообществу!

– Ты пытаешься представить все так, как будто это очевидный обман. Не нужно. Ни у тебя, ни у кого-либо еще нет доказательств, что Рошель все еще на их стороне.

– А мне доказательства и не нужны. Бывают люди, которые предают случайно, или по глупости, или потому, что их самих обманули. Но Рошель – другая. Мне больно говорить об этом, но она – предательница до мозга костей, ее ненависть к Великим Кланам настолько велика, что Сообщество может ей хоть руки и ноги отрубить, это ничего не изменит. Настанет день, когда вы горько пожалеете о том, что поверили ей. А я, оказавшись права, не буду торжествовать, нет. Потому что даже я не берусь предсказать, к какой беде приведет ваша наивность.

Не дожидаясь ответа, Хиония направилась прочь из зала. Ее никто не задерживал, и Амиар, и Роувен понимали, что сейчас с ней бесполезно разговаривать.

Амиар знал, что принял правильное решение, и не сомневался в нем. И все же он не мог избавиться от ощущения, что в чем-то Хиония была права.

Глава 4. Тишина Иркаллы

Роувен слишком хорошо понимал, что сейчас на кону, и не мог остаться в стороне. Их жизни – да, и это самое важное. Еще – репутация Огненного короля, его авторитет в этой войне. Но было и кое-что такое, что имело значение лишь для клана Интегри: доверие к Рошель.

Если она обманула их и заманила в ловушку Сообщества, для нее все будет кончено. Ей даже не дадут выздороветь, не посмотрят на ее благородное происхождение, ее казнят на месте! Но если она сказала правду… Это все меняет. Получается, у Рошель еще есть шанс вернуться к нормальной жизни! Что бы там ни придумала себе Хиония, наследница не безнадежна, ее душа не прогнила насквозь и может исцелиться.

Он готов был к этому бою – но не к тому, что Сарджана шла туда вместе с ним.

Когда Амиар рассказал лидерам кланов о том, что собирается сделать, она сама вызвалась помочь. Такого Роувен не хотел! Он был готов рискнуть собой, но не ею. Зачем ей вообще решаться на такое? Она – глава клана изобретателей, ученых, исследователей. Ей не место на поле боя – такой хрупкой, нежной… слабой!

Но Роувен не мог сказать ей об этом, она бы никогда его не простила. Он даже не имел права открыто выражать свою заботу. Сарджана – лидер клана, такой же, как и он. По какому праву глава дома Интегри лезет в ее жизнь? Не слишком ли это подозрительно?

Ему было, что скрывать, и это все усложняло. Он чувствовал то, что чувствовать не имел права. Он не мог спокойно смотреть на нее, каждое прикосновение к ней, каждая возможность взглянуть в ее глаза опьяняли его. Роувен проходил через такое раньше, знал, что это означает. А толку? От понимания его преступление не становилось легче! Он никогда не умел выбирать «правильных» женщин, тех, которых одобрил бы его клан. Да и сама Сарджана была слишком предана своей семье, чтобы допустить такую кощунственную связь. Поэтому он должен был сдерживаться даже рядом с ней и не пытаться объяснить, как ему хочется оградить ее от любой беды.

Лучшее, на что он был сейчас способен, – остаться рядом с ней в Иркалле и сделать все, чтобы она не пострадала.

Это был враждебный мир, в котором ни на секунду не получалось забыть о притаившейся здесь угрозе. Мир-кладбище был погружен в вечный полумрак – здесь не было дней и ночей, рассветов и закатов. Единственным источником света в Иркалле было призрачное бело-голубое сияние, рваными облаками зависшее над мокрой болотистой землей.

Поверхность кластера полностью состояла из грязи. Ноги тонули в ней по щиколотку, но не больше, здесь не было провалов, глубоких омутов и ям. Насколько было известно Роувену, эта земля поглощала только мертвецов, которых сюда приносили, живым нечего было опасаться… кроме, разумеется, Эрешкигаль.

Из болот к небу тянулись одинаковые черные деревья. Все они были гигантскими, сравнимыми разве что с небоскребами, и полностью лишенными листьев. В этом мире вообще не было зелени! Только бледный свет, черные деревья и черная же земля. На добрый десяток метров от корней стволы были идеально гладкими, и лишь дальше начиналась паутина ветвей, сухих, похожих на сведенные судорогой пальцы. Воздух в Иркалле был жарким и влажным, дышать таким оказалось тяжело, отсюда хотелось уйти как можно скорее.

Но они не могли уйти. Только не теперь, когда все началось.

У них был план – они пришли не просто так. Союзники Огненного короля были сильны, они распределились по кластерному миру, разыскивая Эрешкигаль. Амиар настоял на том, чтобы никто не бродил здесь по одному, и в напарницы Роувену досталась Сарджана, как он и хотел.

– Зачем ты здесь? – не выдержал Роувен, когда они отдалились от остальных.

– За тем же, зачем и ты, – отозвалась она с привычной невозмутимостью. – Что тебя так смущает? Мы уже выполняли миссии вместе.

Только то были другие миссии! Разведка, сбор информации, общий бой, на который брошены все силы, и никто не может остаться в стороне, – это одно. Но такая охота…

Сарджана вполне могла переждать ее в безопасности! Неужели она не понимала, насколько противоестественно смотрится в помойке вроде Иркаллы? Она, такая светлая, тонкая, похожая на ангела – среди грязи и мертвых деревьев.

Но если сказать ей об этом, она не обратит внимания. Роувен был знаком с ее дедом и не сомневался, что характер Сарджана унаследовала от него: при всей кажущейся скромности, она была своевольна, как дьявол.

– Я просто не понимаю, что именно ты собираешься делать, – уже чуть мягче сказал Роувен. – Эрешкигаль, насколько мне известно, предпочитает ближний бой, это не твоя фишка.

– Она предпочитает не только ближний бой, особенно сейчас, когда у нее нет рук.

– Все равно, что ты будешь делать, если начнется бой?

– Увидишь, – загадочно улыбнулась Сарджана.

Она, похоже, в себе не сомневалась, да и Роувен не хотел бы. Однако сама мысль о том, что она может пострадать, приводила его в такой ужас, что все предыдущие заслуги Сарджаны попросту забывались.

Он утешал себя лишь тем, что в их отряде много сильных воинов, Сарджане не обязательно участвовать во всем этом. Где-то среди деревьев затаились близнецы Легио, рядом с ними наверняка ошивается Цезарий Инанис – отойдет он от Эвридики, как же! Коррадо, Алеста, Амиар – всех их должно быть достаточно. Сарджана просто посмотрит на это и все, что может случиться? Возможно, Эрешкигаль и вовсе здесь нет, все обойдется!

Но потом в центральной части кластерного мира прогремел взрыв, и надежда на то, что боя не будет, испарилась.

Сарджана первой опомнилась, первой и побежала на звук. Это даже злило Роувена: куда ее несет? Неужели она не понимает, что для нее это опасней, чем для остальных?

Несмотря на всю свою уверенность в спорах с Хионией, он не был убежден, что все получится и их не обманули. А если так, то любая неудача в этом бою будет его виной. Он не хотел никого терять или подставлять, но Сарджана все равно была отдельной историей. Роувен мог врать себе и делать вид, что его жизнь принадлежит только ему и ни от кого не зависит, лишь до тех пор, пока с главой клана Арма все было в порядке.

Они издалека увидели проплешину в лесу, образованную сломанными деревьями. Облака сияния там словно сгустились, они прилетели на бой, как падальщики слетаются на запах крови. Искореженные стволы деревьев были покрыты толстым слоем льда, а над ними парила белоснежная птица.

– Смотри, она все-таки создала крылья! – поразился Роувен. – Значит, проклятье разрушено?

– Нет, крылья – не руки, и даже они едва у нее получились. Эрешкигаль гораздо слабее, чем была раньше.

Тут Сарджана понимала побольше, чем он: она видела первый бой с Эрешкигаль и миг, когда чудовище было проклято. Значит, у них был шанс на победу, а слова Рошель оказались правдой!

Ледяная птица отчаянно сопротивлялась, но она, похоже, была здесь одна, никто ее не охранял. Эрешкигаль сражалась, как загнанное в угол животное, а не как хозяйка Иркаллы, у которой есть план. Роувен чувствовал окружающее ее удивление, переходящее в ярость.

До того, как на нее напали, Эрешкигаль была спокойна, она не сомневалась, что здесь, на тихом старом кладбище, ее не найдут. Она, привыкшая нападать, когда ей удобно, сама стала жертвой – возможно, впервые.

На сей раз Сарджана не спешила, она затаилась среди деревьев, и Роувен был благодарен ей за это. Значит, он мог, не беспокоясь о ней, вступить в бой.

Он заставил время вокруг Эрешкигаль замедлиться – но только вокруг нее, и от этого казалось, что гигантская птица увязла в воздухе, как в смоле. Близнецы Легио, пусть и не ожидавшие такого, воспользовались ее слабостью, поймали ее в облако разрушительной энергии, создавать которую могли только они. Роувен, который и сам когда-то был ранен этой силой, знал, на что она способна.

Другое существо погибло бы на месте, а Эрешкигаль вырвалась, справилась, заплатив за это окровавленными перьями. Она освободилась и от чар Роувена, и от заклинания близнецов, но это не значит, что она спаслась. На нее обрушилось пламя, способное растопить любой созданный ею лед – в этом Цезарий Инаний был на высоте.

И снова Эрешкигаль спасла лишь уникальная способность к самоисцелению, которой отличались все порождения ее мира. Он взлетела повыше, туда, где ее не могли достать, а секундой позже Роувен услышал ее голос, звенящий в воздухе.

– Кто предал меня? Кто отрекся? Я должна знать имя!

Ее злость не была игрой, а ее боль – подделкой. Она, раненая и униженная, действительно хотела знать, кто обрек ее на такую судьбу. Эрешкигаль прекрасно понимала, что ее не могли случайно обнаружить на ничем не примечательном маленьком кладбище. Для такого нападения нужен был четкий план, который ее враги не сумели бы составить без правильных подсказок.

Все это радовало Роувена, наполняло его душу надеждой, которую он долго не решался себе позволить. Получается, Рошель не обманула их! Она действительно не была больше предана Сообществу и отреклась от того, кого раньше почитала как божество. Она не пожалела Эрешкигаль, потому что поняла истинную суть великих чудовищ!

Значит, у Рошель еще могло быть будущее – настоящее будущее, а не вечное заключение. Но чтобы все получилось, Эрешкигаль должна была пасть.

А погибать ледяной птице совсем не хотелось. Она попыталась подняться еще выше, добраться до верхней границы кластера и вырваться прочь, во внешний мир. Эрешкигаль видела, что рядом с ней много противников, и все они сильны. Она не собиралась благородно принимать бой, она уже убегала от них один раз и готова была сделать это вновь.

Но ей не позволили. Деревья Иркаллы, раздробленные ею, ожили и потянулись вверх – в битву вступила Алеста Арбор. Она не пыталась поймать Эрешкигаль, вместо этого колдунья создавала в небе над ними некое подобие купола. Все они были внутри, никто не добрался бы до границы.

Сообразив, что у нее отняли и эту возможность, столько раз спасавшую ее, Эрешкигаль поддалась гневу и перешла в наступление. Они слишком рано сочли ее ослабевшей – и теперь поплатились за это. Ветер, призванный ее крыльями, откинул в сторону близнецов Легио и завалил их деревьями. Цезарий Инанис тут же устремился к ним, и хотя сам он не пострадал, он был отвлечен. Эрешкигаль попыталась добраться до Алесты, однако вмешался Амиар, отбросивший ледяную птицу в сторону.

Он не был Огненным королем – но не был он и тем магом, которым считался раньше. Благодаря Дане он мог брать больше энергии даже через печать, сдерживавшую его. Он был сильным воином, уверенным в себе и опытным, а потеря Даны наделяла его нужной беспощадностью.

Если Эрешкигаль и верила, что теперь он слаб, то недолго. Когда она попыталась напасть, он создал из мертвых деревьев пики, окончательно уничтожившие ее крылья. Она переродилась – у нее просто не было выбора. Эрешкигаль приняла свою последнюю, самую совершенную форму. В этом теле она была сильной – и уязвимой. Амиар и остальные заставили ее пройти через все обличья, теперь ее можно было убить.

Роувен хотел помочь в этом. Он вышел вперед, готовясь напасть… но не смог. Потому что там, над собой, в призрачном сиянии Иркаллы, он вдруг увидел Сарджану.

Он не представлял, как это произошло, как они поменялись местами. Это была магия Эрешкигаль, не иначе! Он смотрел на нее, пойманную там, в воздухе, и ничего не мог сделать. Все его существо противилось самой идее напасть на Сарджану, он не сумел бы, даже если бы очень хотел. Убить себя – и то было бы проще!

Это стало для него откровением. Да, Роувен знал, что привязался к ней. Но то, что происходило с ним сейчас, не было простой привязанностью. У чувства, заставляющего беречь другого человека больше, чем себя самого, было имя, однако он никогда не решился бы его назвать. Нельзя, невозможно, не нужно так подставлять их обоих!

Пока он сомневался, она действовала. Сарджана направила к нему руку – и с нее сорвалась стая острых ледяных осколков. Роувен оправился в последний момент, попытался отскочить и не успел. Они попали в него, повалили на землю, один даже прошил его насквозь.

От удивления Роувен даже не чувствовал боли. Как он мог попасться так глупо?! Он, прекрасно знавший все способности Эрешкигаль! Он должен был подготовиться к тому, что эта тварь в своем последнем воплощении может принимать облик того, кто дороже всех для ее соперника.

Но он не ожидал, что для него это будет Сарджана…

Он попытался встать, но Коррадо, каким-то чудом оказавшийся рядом с ним, не позволил.

– Тихо, не дергайся, а то откроется внутреннее кровотечение!

– Выживу, – буркнул Роувен.

– Если все останется, как есть, – не факт.

– Я не могу позволить ей выиграть!

– Это не игра, это бой, и наша задача – не только победить, мы все должны выжить.

– Но если она уйдет, она нам больше не попадется, второго шанса не будет!

– Так ведь она еще не ушла.

Это, увы, могло стать лишь вопросом времени. Роувен чувствовал, что Эвридика и Диаманта Легио живы, однако возвращаться к сражению они не спешили, значит, атака чудовища оказалась успешной. Цезарь не отдалялся от них, и это было правильно: близнецы сейчас могли стать слишком простой жертвой.

Главным противником Эрешкигаль был Амиар. На него наверняка действовала ее сила, и он видел… Кого? Дану, разумеется, Роувен и не сомневался в этом. Ему оставалось лишь догадываться, какой ценой дается Амиару сражение с ней. Но он справлялся – потому что был Огненным королем, потому что знал, что Даны здесь быть не может, а то, что он видит сейчас, – лишь преграда на пути к ней, которую он должен устранить.

Вот только…

– Его не хватит, – тихо сказал Роувен. – Его сил будет недостаточно. Эта тварь что, бессмертная, что ли?

– Она – великая чудовище, а это значит, что она в шаге от бессмертия. Но она не бессмертна.

Вечная невозмутимость Коррадо среди этого хаоса раздражала.

– Не похоже!

– На самом деле, она на грани.

Тут лидеру клана Эсентия можно было доверять. Это остальным казалось, что Эрешкигаль совсем не меняется и битве с ней не будет конца. Коррадо чувствовал энергию жизни намного тоньше.

Но тем обиднее им будет проиграть – зная, что оставался лишь один удар, который они не смогли нанести.

– Они не справятся!

– Справятся, – возразил Коррадо. – Что за неуместная обреченность?

– Может, Эрешкигаль и на пределе, но Амиар тоже, он взял все, что мог без Даны!

– Он не один.

– А кто с ним? Цезарь до нее не дотянется, Легио пока вне игры.

– Есть Алеста.

– Ей не хватит опыта! Помоги мне встать, я должен…

– Ничего ты не должен.

– Я привел нас всех сюда, – напомнил Роувен.

– Это не твоя личная война. Уймись и доверься другим!

– Кому?!

– Тем, про кого ты забываешь, например.

Эрешкигаль между тем отчаянно рвалась на свободу. Теперь уже и Роувен чувствовал, как мало магической энергии у нее осталось. Почти ничего! Она сама себя загнала в угол, сделав своим убежищем мир-пустышку. Тишина Иркаллы дарила покой – и больше ничего, потому что это была тишина смерти. Во всем этом кластере не было ни единого источника энергии, которым могла бы воспользоваться Эрешкигаль.

Собрав остатки сил, она отбросила в сторону Амиара, не менее утомленного, чем она, заморозила лес рядом с Алестой и Цезарем. Это не навредило им – но задержало. А она даже не думала о противниках, Роувен чувствовал, что она призывает магию перемещения, готовясь открыть портал. Почему нет? Все ее противники были на значительном расстоянии, среди деревьев, под ней была пустая болотистая земля, ее некому было атаковать. Еще немного, еще чуть-чуть – и все…

Портал действительно открылся, но совсем не тот, который призывала Эрешкигаль. Она стремилась создать дверь в небе, но вместо этого обрушилась земля, образуя прямо под чудовищем грандиозный провал – не меньше пятидесяти метров в диаметре, Роувену сложно было сказать наверняка. И там, в темноте этого портала, таилось нечто живое…

– Что за чертовщина? – поразился Роувен. – Откуда он взялся?

– Ну а кто у нас умеет открывать порталы на ровном месте?

Сарджана! Как он мог про нее забыть?!

Оглядевшись, он без труда обнаружил ее: она стояла неподалеку, у границы деревьев, и наблюдала за всем происходящим с таким равнодушием, будто просто смотрела театральную пьесу, да еще и на редкость скучную. Однако руки колдуньи по-прежнему были сведены в магическом жесте, призвавшем портал, и сомневаться, кто контролирует заклинание, не приходилось.

Эрешкигаль тоже поняла это. Ее безумные глаза встретились с ясными, как наполненный солнцем янтарь, глазами Сарджаны. Чудовище рванулось к ней, но добраться до нее так и не успело.

Портал не был дырой в пространстве, он был воротами, выпускающими монстра. Роувен прекрасно знал, что глава клана Арма умеет делать големов как никто другой. Она и раньше создавала себе защитников, но ни один не был таким, как этот. Глядя на создание, вырвавшееся из земли, Роувен отказывался верить своим глазам. Как такое возможно, сколько магии для этого нужно, сколько мастерства?

Сарджана была тихим омутом, который ни он, ни кто-либо другой не мог до конца познать. Она лишь казалась отрешенной, в ее душе бушевало пламя, разожженное войной, потерями, отнятой у ее семьи мирной жизнью. Она мстила – но не примитивными атаками, а подготовкой. Пока остальные поддавались страстям, Сарджана укрывалась в тишине своей мастерской и создавала новые заклинания.

Одно из них воплотилось в гигантском черве, вырвавшемся из портала. Размер его бронированного тела сложно было даже угадать – из земли поднялась ничтожная часть. Он весь был мускулами – и был челюстями. Всю его голову занимала круглая пасть, в которой клыки располагались воронкой. Этот голем-червь, по сути, был идеальным оружием против любого из великих чудовищ: его челюсти уничтожали их совершенные тела до того, как те успевали восстановиться.

Конечно, этого было бы недостаточно, если бы на стороне Эрешкигаль оставалась ее магия – но магии больше не было, она израсходовала все, а из-за проклятья нелюдей у нее сохранилось не так уж много. Великое чудовище тоже поняло неизбежность своей судьбы – за секунду до того, как стало слишком поздно.

Тишину Иркаллы последний раз разрезал яростный крик Эрешкигаль – а потом на ней сомкнулись челюсти, и ее не стало.

* * *

Аурика Карнаж никогда не боялась заводить врагов. Напротив – она стремилась к этому! Потому что ничто не могло доставить ей такое удовольствие, как гибель глупца, осмелившегося противиться ей. Власть над чужими жизнями пьянила ее, однако именно в уничтожении врагов она находила особое удовольствие. Она словно сталкивалась с волей судьбы в чистом виде – и разрушала эту волю.

Поэтому теперь она была даже рада, что у нее не получилось убить невесту Огненного короля сразу, хотя тогда эта неудача жутко раздражала Аурику. Но все к лучшему, потому что финал будет один, а потраченное время – лишь новый виток удовольствия. Дана сама виновата в своих бедах: она могла бы принять быструю смерть, а теперь получит пытку, с которой ничто не сравнится.

Причем опускаться до примитивных издевательств Аурика не собиралась. Это было слишком просто, слишком грубо… Да и потом, ведьма не была уверена, что физическая боль способна разрушить заклинание договора со смертью, которое и спасало Дану. Чтобы все получилось, невеста Огненного короля должна была полностью потерять веру в магию.

Теперь Аурика готова была пойти на многое, чтобы доказать этой человеческой девице: никакого волшебства не существует. Ведьма без труда создала иллюзорный мир, в который заключила и себя, и Дану. Их тела оставались в замке Сообщества, но их разум переносился в реальность, которой никогда не было – и в которой Аурика контролировала все.

Только она знала, что это все не настоящее, только она могла по доброй воле возвращаться в свое тело. Дана даже не догадывалась, насколько уязвимым было ее положение с самого начала. Этой дурочке, пожалуй, казалось, что она может скрыться, спрятаться, убежать куда-то, раз все, что ее окружает, похоже на внешний мир… Пусть верит, так даже легче! Жертвы, потерявшие надежду, нагоняли на Аурику скуку. То ли дело – такие, как Дана: ведьма искренне наслаждалась возможностью их сломать.

Так что в том мире она бывала теперь чаще, чем в настоящем, оставив управление Сообществом Плутону. Дана превратилась в ее любимую игрушку, для которой Аурика подготовила немало интересного… Интересного, разумеется, лишь одной из сторон.

Сейчас Аурика прогуливалась по своим новым владениям. Она посвятила много времени созданию этой больницы, зато теперь она без сомнений могла сказать, что довольна результатом. Ей предстояло управлять величественным каменным зданием, отдаленно похожим на британские психиатрические лечебницы позапрошлого века – и на приют, в котором она воспитывалась. Перед ней было пять этажей, наполненные психами всех мастей, процедурными комнатами и даже операционными. Все это сломало бы кого угодно, а уж одну молодую человеческую девушку – легко! Ведьма даже надеялась, что это не произойдет слишком быстро, было бы обидно потратить сколько времени на подготовку и сразу получить результат!

Однако пока Дана сдаваться не собиралась. Отдалившись от родителей, она больше не сдерживалась. Она рвалась на свободу, как дикая кошка, но ее без труда удерживали два рослых санитара.

Особая прелесть иллюзии, созданной Аурикой, была в том, что Дана все чувствовала, это был не тот случай, когда можно ущипнуть себя и проснуться. И травмы, полученные здесь, неизбежно передавались ее телу, оставшемуся в далеком замке.

– Пусти меня! – Дана зло посмотрела на Аурику, стоящую перед ней. – Зачем все это? Зачем это притворство?

Потому что это весело. Но говорить правду ведьма, конечно же, не собиралась.

– Нет никакого притворства, Дана, – сочувствующе сказала она. – Я лишь пытаюсь вам помочь!

– Иди ты к черту со своей помощью!

– Вот видите? Вас опасно оставлять среди людей, вы себя не контролируете. Но не переживайте, у нас отличное заведение, мы справлялись и со случаями посложнее.

– Тебе ведь все это нравится, не так ли? А честь – хоть какое-то представление о чести у тебя есть? Хочешь убить – пожалуйста, но делай все открыто.

Похоже, Дана совершенно не помнила, как призвала заклинание договора со смертью, однако это тоже было на руку Аурике.

– Когда-нибудь вы поймете истинную заботу ваших родителей и их любовь к вам, – назидательно произнесла ведьма. – А пока у вас буйный период, это нужно прекратить.

– Пусть эти гориллы меня отпустят, и я покажу тебе, что такое буйный период!

Аурика больше не слушала ее, она обратилась к санитарам. Впрочем, это тоже было частью спектакля: они, иллюзии, не могли ее услышать, и все, что говорила ведьма, предназначалось для Даны.

– Нашей дорогой гостье нужно привыкнуть к своей новой жизни. Пожалуйста, помогите ей в этом. Сегодня пусть отдыхает, а завтра я назначу ей программу лечения.

Санитары одновременно кивнули и потащили вырывающуюся Дану в темный коридор. Аурика с удовольствием наблюдала за этим, но следом не пошла. Она и так знала, что будет дальше.

Это на словах все звучало неплохо, почти дружественно. Первый день в больнице этой упрямице запомнится надолго!

Сейчас двое незнакомых мужчин отведут ее в служебные помещения, холодные и мрачные, с поросшими плесенью стенами. Там ей предстоит раздеться под их немигающими взглядами – мало ли, что сумасшедшая может натворить! Аурика даже подумывала позволить им развлечься с этой девицей, но решила, что еще слишком рано, это собьет эффект от всего, что будет дальше. Страдания должны идти по нарастающей!

Потом будет ледяной душ, больничная пижама не по размеру, тесная общая камера. Пусть эта гордая упрямица поймет, что она больше не невеста Огненного короля, она – никто, и у нее нет причин держаться за жизнь.

Она сломается. Все ломаются. Просто кто-то – сразу, а кто-то держится, и Аурике было даже любопытно, сколько продержится она.

Размышляя об этом, ведьма неспешно прогуливалась по дорожкам одичалого сада, который сама же создала вокруг больницы. Она наслаждалась всем этим, своим маленьким приключением, пронизанным новизной. Вокруг нее был дивный день – это ведь для нее, а Дане остались темные комнаты в подвале!

Словом, она была уверена в своей победе – а потом Аурика свернула за угол больницы и застыла в немом изумлении.

С дорожки открывался отличный вид на небольшое здание, в котором располагался бассейн и залы для водных процедур. Его Аурика и ожидала увидеть, ее удивляло не оно, а огромная надпись на одной из стен.

Штукатурка была белоснежной. Надпись – красной, и мухи, слетевшиеся к ней, доказывали, что это кровь, а не краска. Кровь превращалась в линии, линии – в буквы, буквы – в слова.

А слова говорили ей: «Я доберусь до тебя».

Аурика понятия не имела, на что смотрит. Как, почему?.. Это ведь не реальный мир! Такое даже там смотрелось бы дико, а в созданной ею иллюзии и вовсе невероятно. Здесь все происходило только и исключительно по ее воле, потому что другой просто не было.

Сейчас в этом мире были заперты два существа с полноценным разумом – она и Дана. Однако Дана пока пребывала в полной уверенности, что находится во внешнем мире, да и потом, ее магия была поглощена договором со смертью. А без магии такого не сделаешь!

Беззаботное настроение ведьмы улетучилось, торжество не было больше таким полным, и даже беспомощная жертва не веселила ее. Надпись на стене была угрозой – сразу в нескольких смыслах. Аурике стало не по себе, и, хотя она по-прежнему была в саду одна, ведьма прошептала заклинание, возвращая свой разум обратно в тело.

В замке все было по-прежнему: мир, покой и тишина. Аурика лежала в своей спальне, Дана, как показала быстрая проверка, спала в тюремной камере. На замок не напали, чары не были под угрозой. Но как тогда понимать случившееся?

Она боялась искать ответы сама, а потому поспешила к Плутону, который все еще гостил в ее замке.

Из всех великих чудовищ, он был ей ближе всего, Аурика немало поработала над тем, чтобы все сложилось именно так. Она быстро смекнула, что Плутон сильнее остальных, и, если бы они выбирали лидера, выбор пал бы на него. Она ценила его покровительство, потому что благодаря этому ей можно было не бояться недовольства других чудовищ, таких, как своевольный Вейовис, например. Вот и теперь она бежала к своему господину за защитой.

Плутона она нашла в библиотеке. Он стоял у окна и безразлично рассматривал кластерный мир, раскинувшийся за стеклом. Он, конечно же, слышал, как ведьма вошла, но не счел нужным повернуться к ней.

– Приветствую вас, – Аурика низко поклонилась чудовищу. – Мой повелитель, мне жаль прерывать ваше одиночество, но мне нужна ваша помощь.

Она терпеть не могла склонять голову. Аурика слишком много сил потратила, чтобы никогда этого не делать. Плутон был единственным исключением – его ведьма даже побаивалась. Да, она была ему нужна, она ему помогала, освободила его… она делила с ним ложе. Но все это было бы важно для человека. Он же был порождением совершенно иного мира, поэтому Аурика не тешила себя мыслью, что никогда не станет его жертвой, и старалась пореже просить его о чем-то.

Сегодня у нее просто не осталось выбора.

– Господин, вы помните мир, который я создала для поимки Даны? Мне кажется, в него кто-то проник! Сегодня я обнаружила следы постороннего вмешательства, как бы невероятно это ни звучало. Я не думаю, что это Огненный король или его дружки, потому что они попытались бы связаться с Даной, а не со мной. Это существо… оно угрожало мне, господин!

Чары Аурики были тайными и сложными. Для того, чтобы проникнуть в созданный ею мир, нужен был впечатляющий уровень силы. И эта угроза… получается, тот, кто проник туда, не столько друг Даны, сколько – враг Аурики?

Она запуталась, ей нужен был совет и, закончив рассказ, она смиренно ждала. Однако Плутон будто и не слышал ее.

– Эрешкигаль мертва, – сказал он. – Мне не жаль ее, но это нужно учитывать.

– Мой господин…

– Молчи и слушай меня. Я знаю, что Эрешкигаль была не слишком ценна для нас. Она не смогла преодолеть примитивную магию, отнявшую у нее руки, и этим опозорила себя. Ты тоже все понимаешь. Однако таким пониманием отличаются не все. Те наши союзники, которые имеют хоть какое-то значение, могут воспринять это как знак грядущего поражения. Мне нужно изменить их мнение прямо сейчас.

– Но как?

– Получив новую силу, которая нас поддержит. Силу, значительно превышающую скромные способности Эрешкигаль.

Аурика прекрасно знала, о какой силе он говорит. Плутон уже упоминал при ней свой план, и она пришла в восторг: такого Огненный король точно не ожидает!

Но сейчас ведьма была слишком обеспокоена собственными проблемами, чтобы вновь восхищаться Плутоном.

– Я бы хотела помочь вам…

– Не нужно, – прервал ее Плутон. – Я справлюсь сам, как и было задумано. Но отныне я буду занят этим. Невесту Огненного короля я оставляю тебе. Надеюсь, ты не подведешь меня?

– Никогда.

– А твои проблемы?

– Я с ними справлюсь, можете быть спокойны.

Теперь у нее просто не оставалось выбора: если бы она продолжила просить его о помощи, Плутон усомнился бы в ней. Тем, в ком он сомневается, он просто не сохраняет жизнь.

На самом деле, Аурике было далеко до той уверенности, которую она пыталась изобразить. Кто-то проник в ее мир – это все равно что войти в свою спальню и обнаружить там грязного бродягу! Хотя нет, тот, кто оставил надпись на стене, не был бродягой. Он был силен, и он издевался над ней!

Кто это мог быть? Когда Аурика начинала вспоминать всех тех, кому она перешла дорогу, список получался слишком длинным, а ведь к нему нужно было еще прибавить неизвестных ей родственников и друзей убитых ею жертв! Нет, так она его не вычислит. Ну и что теперь?

Рушить тот мир и начинать с начала? Не факт, что Дана так же легко поверит обману, эта паршивка удручающе умна.

Значит, нужно продолжать, даже если каждое возвращение в мир иллюзий теперь становилось риском не только для Даны, но и для Аурики. Плевать, она не беспомощна и не позволит какому-то наглецу менять ее планы!

Да и потом, мой враг – не всегда друг моего врага, есть существа, нацеленные только на разрушение и просто не способные на помощь. Возможно, тот, кто пришел за Аурикой, лишь увеличит страдания Даны.

Глава 5. Случайные встречи совсем не случайны

Они победили – и все остались живы. Амиар долго не решался поверить в это, искал подвох, проверял, не почудилось ли ему. Раньше столкновения с великими чудовищами приводили к печальным последствиям, и за любой триумф приходилось платить огромную цену. А теперь, когда он не мог использовать силу Огненного короля, все вдруг получилось неожиданно легко!

Хотя стоит ли удивляться? Это была не его личная заслуга, и Амиар прекрасно понимал, что на этот раз им просто повезло. Заклинание Сарджаны, о котором она никому прежде не рассказывала, ранение Эрешкигаль, а главное, помощь Рошель – все сложилось в их пользу.

По его настоянию сразу несколько кланов проверили Иркаллу, но подвох так и не нашли. С Эрешкигаль было покончено.

– Я не знаю, как тебя благодарить, – признал Амиар.

В полутемном кабинете их было трое: он, Коррадо Эсентия и Сарджана Арма. Она прибыла, чтобы сообщить о последнем осмотре Иркаллы, а Коррадо еще с утра заявился к Огненному королю, и Амиар не видел причин скрывать от него этот разговор.

– Благодарить меня? – удивилась Сарджана. – За что?

– Ты знаешь, за что.

– Я знаю, о чем ты говоришь, и верю, что ошибаешься. Я не делала тебе одолжения. Я выполнила свой долг – и мне, признаюсь, это было приятно. Мне жаль, что мы не смогли узнать у нее, где Дана, но не думаю, что это было возможно.

Упоминание Даны отзывалось острой болью в груди. Проходили дни, но время не лечило Амиара, становилось только хуже. Сейчас он не мог позволить себе такую слабость, а потому сменил тему:

– Так что это было? Что ты использовала против нее?

– Это был червь земли, – невозмутимо отозвалась Сарджана.

– Что, прости?

– Червь земли. Ты знаешь, что меня вдохновляют человеческие легенды. У многих народов есть байка о том, что под землей живет гигантское нечто, похожее на червя или змею. Размеры этого существа могут быть разными, в зависимости от воображения сказителей. Но меня вдохновила сама суть, и я вообразила Землю как яблоко, в котором завелось насекомое.

Амиар невольно представил создание, достаточно большое и сокрушительное, чтобы прогрызать Землю изнутри, и ему стало не по себе.

– Но ведь это существо не живет на самом деле в Земле? – поспешил уточнить он.

– Нет, конечно, – рассмеялась Сарджана. – Люди порой наивны, когда речь заходит о магии, и не видят то, что находится у них перед носом, но такое они бы не упустили! Я создала для него отдельный кластерный мир, примитивный, даже проще, чем Пустошь. Призвать червя можно, открыв врата в этот мир.

– У тебя ловко получается, – заметил Коррадо. – Это хорошее оружие, поздравляю.

– Хорошее, но не идеальное. У червя хватает недостатков: у него беда с маневрами, он заметен, его скорость маловата для оставшихся великих чудовищ. Ну а его преимущества вы видели.

– Видели, и я не устану благодарить тебя, хотя ты и не видишь в этом большой заслуги.

Он ожидал, что Сарджана сейчас уйдет. Амиар не желал этого, просто понимал, что ее отчет закончен. Однако глава дома Арма не двинулась с места.

– Как проходят поиски Даны? – спросила она.

– Ты же знаешь, что никак, – помрачнел Амиар. – Ничего! Ее как будто нет… как будто и не было!

– Не отчаивайся…

– Я не отчаиваюсь, не пойми меня неправильно. Но Дана все еще у них, и мы ничего не можем с этим поделать!

– Как знать… Я ведь не зря спросила об этом.

Амиар и сам понимал, что Сарджана не из тех, кто будет касаться опасной темы развлечения ради. Но после стольких разочарований и неудач он просто боялся позволять себе надежду. И все же теперь он насторожился, невольно пересев на край кресла.

– Клану Арма удалось что-то выяснить?

– Увы, нет, иначе я бы сказала тебе сразу, – покачала головой Сарджана. – Просто я подумала еще об одном пути поиска, который мы не пробовали. Нужно использовать духовную связь между тобой и Даной. Это, в некотором смысле, нить, по которой можно двигаться.

Вот и еще одна надежда рухнула.

– Как будто я этого не пробовал, – горько усмехнулся Амиар. – Связь бесполезна! Она лишь позволяет мне чувствовать, что Дана жива – и на том спасибо.

– Ты зря перебиваешь, я не закончила. Я знаю, что ты искал ее, да и многие другие искали. Но, может, все дело в окружении? Одно дело – искать одну тонкую нитку в дремучем лесу, где полно бурелома и не хватает света, другое – в ярко освещенной белой комнате, где больше ничего нет. Я предлагаю тебе использовать место, когда-то создававшееся для связи материального и духовного миров. Если все получится, ты сможешь отгородиться от любой другой магии и просто искать Дану – как дух, а не как человек. Думаю, способностей Огненного короля для этого вполне хватит.

Амиар видел, как насторожился Коррадо: он понимал все опасности такого поиска. Да и Амиар их знал, однако готов был рискнуть.

– Что это за место? – поинтересовался он.

– Я вспомнила о нем не сразу, а потом долго обдумывала, подойдет ли оно, поэтому не сочти мое предложение наивным или импульсивным.

Сарджана сняла одно из колец, унизывавших ее изящные тонкие пальцы. Она на несколько секунд зажала его между ладонями и прошептала заклинание. Когда она убрала руку, на ее ладони остался маленький стеклянный шарик. Он плавно поднялся в воздух и поплыл вперед, постоянно увеличиваясь. Очень скоро перед тремя магами оказалась массивная прозрачная сфера, внутри которой таился целый мир.

А точнее, проекция мира, но это было такое совершенное изображение, что все здесь казалось настоящим. Амиар видел перед собой пышно разросшиеся леса, скрывшие под своими кронами землю. Среди их изумрудной листвы то и дело проглядывали остатки зданий из белого и золотистого мрамора. Сейчас это были лишь руины, однако даже в них узнавалось былое величие.

– Это Агарта, – пояснила Сарджана. – Очень старый кластер, ныне частично покинутый.

– Что значит «частично покинутый»? – изумился Амиар. – Мне казалось, что кластеры или используются, или превращаются в Пустоши, или уничтожаются.

– Уничтожать Агарту еще рано, у нее осталось слишком много энергии. А ее прошлое не позволяет превратить ее в Пустошь, это было бы унизительно.

– Я слышал об этом мире, – задумчиво добавил Коррадо. – Не видел его, но слышал само название. Насколько мне известно, раньше это была точка связи с миром энергии. Если угодно, астралом – для него много названий.

– Верно, – подтвердила Сарджана. – Великие Кланы никогда не использовали такие миры, нам это было просто не нужно. Агарту предпочитали маги другого порядка, там творились очень серьезные заклинания и заключались сделки. Но в местах с такой энергией применение запретной магии неизбежно, оно стало повторяться все чаще, и между колдовскими сообществами появилось негласное соглашение оставить Агарту в покое. Там больше никто постоянно не жил, а первое время даже была охрана, не каждому позволявшая остаться там. К тому же, порталы в Агарту сделали очень сложными, не всякий маг средней силы мог воспользоваться ими, не говоря уже о слабых.

– Опять же, не проще ли было полностью закрыть или уничтожить этот кластер?

– Видишь вот это? – Колдунья указала на остатки мраморных колонн, проглядывавших через ветки деревьев. – Это были храмы. В Агарте призывали существ, живущих в пустоте, иногда даже поклонялись им. Но это на самом деле не боги, а нелюди разного вида, следовательно, они скорее мстительны, чем великодушны. Их храмы решили оставить в покое, чтобы не провоцировать их. Сегодня Агарта используется крайне редко, но это хорошее место для медитации, потому что кластер по-прежнему связан с чистой магической энергией.

Вряд ли Сарджана до конца понимала, какие возможности таит в себе Агарта, Амиар и сам не брался точно это оценить. Но он догадывался – и ему нравились эти догадки.

Да, он не до конца владел способностями Огненного короля, однако он готов был учиться – ради Даны. У него была сила клана Интегри, позволяющая видеть через пространство и время, сила клана Эсентия, связанного с жизнью, и сила клана Мортем, связанного со смертью. Неужели всего этого будет недостаточно?

– Думаю, клан Арма сможет открыть мне портал, – только и сказал он.

– Тут большой сложности нет, но все же я должна кое о чем тебя предупредить: это не будет простая прогулка или безопасное путешествие.

– Не думаю, что в моей жизни осталось хоть что-то безопасное, – вздохнул Амиар. – Разве Агарту все еще охраняют?

Он готов был отправиться туда прямо сейчас, лучшего времени Амиар и не представлял, и не только потому, что ему нужно было вернуть Дану как можно скорее. О смерти Эрешкигаль известно всем кластерным мирам, Великие Кланы снова в почете, им доверяют, и никто уже не будет так пристально следить за Огненным королем. Если он затаится где-нибудь на день-два, это никого не насторожит.

– Нет, Агарту не охраняют, – ответила Сарджана. – Но она опасна сама по себе. Послушай… Те, кого там почитали за богов, – это не всегда какие-нибудь безобидные элементали или бесплотные духи. Иногда это были демоны.

А вот это уже было неприятно. Демоны были одним из худших проявлений темной магии, порой такими же опасными, как великие чудовища. Главным спасением от них было то, что даже с их способностями было трудно прорвать завесу между миром мертвой энергии и живых существ.

Однако если Агарта когда-то использовалась для призыва и сделок, завеса там предельно тонка. Почувствовав приближение такого могущественного существа, как Огненный король, демоны могут потянуться к нему.

Вот только…

– Если ты думаешь, что это меня остановит, то зря, – отметил Амиар.

– И мысли такой не допускала, – еле заметно улыбнулась Сарджана. – Это было безнадежно уже после того, как я упомянула имя Даны. Я лишь хочу сказать, что тебе нельзя идти туда одному. Во время медитации ты будешь беззащитен или хотя бы уязвим. Нужно, чтобы с тобой пошел кто-то достаточно сильный, чтобы уберечь тебя.

– Согласен, мы не можем рисковать Огненным королем, – добавил Коррадо. – Поэтому с ним пойду я.

Амиар и Сарджана повернулись к нему одновременно, и оба не скрывали своего изумления. Коррадо сейчас был занят: его клан искал лекарство для болезни, которую Сообщество уже выпустило в кластерные миры. К тому же, Эсентия занимались эвакуацией зараженных, разве мог он отвлечься от этого?

Оказалось, что мог.

– Поиск лекарства застопорился, – неохотно признал Коррадо. – Мы нашли средство, которое позволяет уберечь от заражения, это большое достижение. Но моя семья пока не может предложить лекарство, которое помогало бы всем нелюдям без исключения. Печально, но болезнь сильнее всего влияет на тех, кто в иных условиях обладает самым крепким здоровьем.

Он не стал продолжать, однако Амиар и так понимал, что это значит.

Лекарства, способного вылечить Родерика, все еще не было. Вампир помог им, пожертвовал собой, чтобы они вовремя получили вирус, и этим уже спас тысячи жизней. Однако его собственное будущее оставалось под угрозой.

Да и заражение, пусть и сдержанное, не остановилось.

– Я хочу путешествовать именно из-за этого, – добавил Коррадо. – Я знаю, что моя магия способна остановить эту дрянь, но я не знаю, как. Агарту когда-то называли местом просветления. Я надеюсь, что она поможет мне разобраться в собственных силах и найти то, что я ищу.

– То есть, вы оба собираетесь там медитировать? – уточнила Сарджана. – Ну и кто тогда будет заниматься охраной?

Она была сдержана, как и прежде, однако ей хватило одного выразительного взгляда, чтобы маги поняли, какого невысокого она о них мнения.

– Не одновременно же! – поспешил заверить ее Коррадо. – Один охраняет, другой использует магию…

– И оба толком не отдыхают и все больше устают, – холодно указала Сарджана.

– Ценю твою заботу, но я – лидер клана, а Амиар – Огненный король…

– Но и противостоять вам там будут не бешеные бурундуки. Коррадо, это мир, в который призывали демонов! Не ожидала от тебя такой наивности.

– Уж прости, что мои мысли заняты пока только лекарством. Но ты права, нам нужен кто-то еще.

– Отряд привлечет внимание, – нахмурился Амиар.

– Я говорю не об отряде и даже не о группе. Если нас будет трое, это нестрашно, никто ничего не заметит. Предлагаю взять Алесту Арбор.

– Алесту? – удивилась Сарджана. – А она не слишком молода для таких миссий?

– В ее случае, талант значит больше, чем возраст.

Тут Амиар был с ним согласен: никого лучше он и сам бы не предложил. Почти все его союзники сейчас были заняты эвакуацией зараженных миров. Да и потом, кого из них можно было пригласить в одиночестве? Близнецы Легио не разделяются, тут и думать нечего. Цезарий Инанис от них не отойдет, да и опасно запирать этого пироманьяка в мире, где раньше бродили демоны. Наристар Арма захочет взять с собой Свету, Сарджана не может покинуть клан…

А вот Алеста идеальна. Все деревья, с годами завоевавшие Агарту, будут ее верными союзниками. Они первыми предупредят ее о любой угрозе, они помогут ей, а если надо и спасут ее.

– Да, Алеста подойдет, – подтвердил Амиар.

Сарджана не стала спорить:

– Как знаете. Мой клан обеспечит портал, который поможет вам добраться до Агарты. Не задерживайтесь! Пока Сообщество затаилось, ничего серьезного не происходит. Но меня не покидает чувство, что это ненадолго: смерть Эрешкигаль подтолкнет их к действию, и я надеюсь, что мы будем готовы.

* * *

Его новая жизнь была очень странной, и Цезарю порой казалось, что это лишь сон, который вот-вот закончится, и все вернется на круги своя.

Люби только себя, заботься только о себе, подпускай близко только свою семью и иногда, если будут силы и настроение, помогай другим представителям клана, тем, что послабее. Таков был основной закон дома Инанис. И Цезаря всю жизнь это устраивало: он был не из тех, кого хлебом не корми – дай добро свершить.

Но теперь все изменилось, и на свои новые дни Цезарь смотрел с тем же любопытством, с каким дети смотрят мультфильмы. Он догадывался, что причина таких перемен не в проснувшейся тяге к геройству. Да, опыт двоюродного брата повлиял на него, показал, что в жизни должно быть нечто большее, чем пустые развлечения. Но главной движущей силой перемен все равно стала она.

Теперь Цезарь наблюдал за ней украдкой – это уже вошло в привычку на их совместных заданиях. Они с Эвридикой Легио были зверями одной породы, поэтому их и тянуло друг к другу. Цезарь не смог бы никому это объяснить, да и не хотел. Зачем? Есть особый вид правды, который предназначен только для двоих.

Многие считали, что между близнецами Легио нет разницы, – Цезарь и сам в это когда-то верил. Теперь собственная убежденность казалась ему смешной. Эвридика и Диаманта только выглядят одинаково, в душе это два разных существа – они напоминали ему два тонких молодых дерева, которые срослись корнями, но не слились же! Диаманта была спокойной и рассудительной. Эвридика пылала ярко, как и он сам. Цезарь чувствовал: только она поймет его так, как он понимал ее.

Он не забывал про запреты, ему просто было на них плевать, а Эвридике – нет, и это все усложняло. Но Цезарь не сомневался, что рано или поздно они смогут это преодолеть. Война уже изменила многие древние традиции Великих Кланов, может, изменит и эту?

– Знаешь, тебе пошел бы костюм медсестры, – хмыкнул Цезарь, подходя ближе.

– Иди к черту, – беззлобно буркнула Эвридика.

– Полагаю, что у него сейчас поспокойней, чем здесь.

Они следили за тем, как проходит эвакуация очередного кластерного мира, зараженного Сообществом. Основную часть работы взяли на себя маги клана Эсентия, а присутствие близнецов и Цезаря лишь не позволяло толпе слишком громко возмущаться.

Кластер был небольшой и мирный: тихий курорт, где никто не ожидал беды. Причем дорогой курорт, и все, заразившиеся здесь, потом разнесли бы болезнь по влиятельным и уважаемым семьям. Неплохой план со стороны Сообщества, но провальный, и это развлекало Цезаря.

Людей и нелюдей разделили на две группы. Одна, самая большая, даже не видела зараженного, присланного Сообществом. Им после проверки предстояло отправиться домой.

Группе поменьше не повезло: они вполне могли заразиться. Эсентия уже вкололи им вакцину, но нужно было несколько дней, чтобы узнать, насколько она эффективна. Пережидать эти дни нелюдям предстояло в Небесных горах – большом кластере, принадлежащем клану Эсентия. Раньше он использовался для лечения и реабилитации, а теперь стал зоной карантина.

Цезарь не боялся заразиться. Ему уже ввели вакцину, хотя он не видел в этом особой необходимости. Его вера в абсолютное здоровье клана Инанис просто не позволяла ему беспокоиться о таких мелочах. Где он, а где болезни, созданные каким-то жалким Сообществом? Смешно просто!

Поэтому на таких миссиях он бы откровенно скучал, если бы не она. Цезарь ловил себя на том, что ему нравится просто видеть ее, стоять с ней рядом, иногда якобы случайно касаться ее. Дикость какая-то, на самом деле… Не так давно он был уверен, что единственный контакт с женщинами, который способен ему понравиться, – это страсть, жар, эмоции, доведенные до предела, решительность и никакой нежности. Но с Эвридикой все почему-то было иначе. Он не отказался бы разделить с ней жар, ее преимущество было не в этом, а в странном удовольствии, которое дарили ему ничего не значащие прикосновения рук.

Он не был уверен, разделяет ли его чувства Эвридика, однако подозревал, что да, потому что она никогда не отстранялась от него. Но сейчас пришлось: ее отвлек шум со стороны толпы. Похоже, кому-то из богатых троллей очень уж не хотелось на карантин, зато они были бы не прочь позавтракать молоденькими магичками из клана Эсентия.

– Началось, – закатила глаза Эвридика.

– Я разберусь…

– Ну уж нет, моя очередь!

И эта черта тоже нравилась ему – бесовская, наглая, раньше возмущавшая его, потому что никому, кроме клана Инанис, не дозволено было вести себя так. Однако Эвридика показала ему, что и Легио справляются вполне неплохо.

Она и Диаманта одним прыжком спустились с холма вниз, туда, где сейчас гудела толпа. При их появлении нелюди мгновенно затихли – близнецы были слишком хорошо известны во всех кластерных мирах. Троллю не позволили даже извиниться: изящная, миниатюрная Эвридика одним ударом отшвырнула его на соседнюю улицу, и Цезарь не выдержал, расхохотался.

Мир был в печали и войне. Но Цезарь не чувствовал себя несчастным.

Близнецы остались возле магов Эсентия, чтобы помочь, да и он задерживаться не стал, это было бы странно – смотреть на них вот так. Цезарь неторопливо спустился с холма, теперь он прогуливался среди нелюдей. Он ничего особенного не делал, однако от него шарахались – они или узнавали его, или чувствовали его энергию.

Цезарь к такому привык, и тем больше было его удивление, когда одна девушка не поспешила укрыться, а побежала к нему.

– Привет! Как я рада тебя видеть!

Он, не ожидавший никого здесь встретить, поначалу растерялся, но очень быстро узнал ее. Как такую не узнать! Высокая, стройная, красивая, как ангел, – с этими ее густыми золотыми волосами и лазурными, как вода у тропических островов, глазами. Среди мрачной толпы она, такая легкая и воздушная, казалась божеством.

Он не был хорошо знаком с Илоизой Витре – да что там, он едва знал ее! Просто судьба в последнее время сталкивала их слишком часто, и каждая такая встреча становилась серьезным испытанием для Цезаря.

Впрочем, он был уверен, что больше не увидится с Илоизой. Их знакомство началось, когда Эвридика игнорировала его. У них все шло так хорошо, он рвался продолжить их связь, она – нет. Для Эвридики традиции были куда важнее, она будто построила между ними незримую стену. Тогда, поддавшись гневу, Цезарь решил, что она просто играла с ним. Ее слова, их поцелуй в обреченном мире – все это ничего не значило. А ползать на коленях перед кем-то из рода Легио он не собирался!

Поэтому он просто отстранился от нее, он искал спасения в легких развлечениях и пытался убедить себя, что никакой Эвридики в его жизни не было. Одним из таких развлечений должна была стать Илоиза Витре. Почему нет? Она была так красива, что ни один мужчина в здравом уме не прошел бы мимо. И она хотела Цезаря не меньше, чем он хотел ее! Им обоим было плевать, что они едва знакомы, они и не собирались проводить вместе всю жизнь. Однако Цезарь не успел разделить с ней даже страсть: Эвридика позвала его, попросила о помощи, и он не смог отказать.

Вот тогда он и попрощался с Илоизой, уверенный, что их пути больше не пересекутся. Но для нее, видимо, все было иначе, потому что она обнимала его, как старого друга. А он не решался ее оттолкнуть, чувствуя, как она дрожит.

Он мало что знал об Илоизе, но без труда догадался, что она очень богата. Они и раньше встречались в таких мирах – дорогих, предназначенных для развлечения. Потом Цезарь примкнул к отряду Огненного короля, и для него началась совсем другая жизнь, для Илоизы – нет, и логично, что она оказалась на этом курорте.

– Мне так страшно, – прошептала она. – Мне сказали, что я могу быть заражена! Боже… Со мной такого никогда раньше не случалось, я даже не знаю толком, что такое болезни!

– Не факт, что ты в опасности, – указал Цезарь. – Тебе уже сделали укол?

Эти объятия затягивались, раздражая его. Ему не слишком хотелось, чтобы Эвридика увидела его таким! Да, он ничего плохого не делал, но он терпеть не мог выяснение отношений.

Илоиза, словно почувствовав это, наконец отстранилась, но теперь она обеими руками держала его руки, не позволяя ему отойти.

– Да, мне сделали укол… Я ведь не могу тебя заразить? Ты уже среди зараженных…

– Я не среди зараженных, я просто работаю здесь. Великие Кланы отвечают за карантин.

– То есть, нас вылечат? – спросила она, и в лазурных глазах светилось такое наивное, почти детское доверие, что Цезарь невольно улыбнулся.

– Тебя пока и лечить не от чего, заражение не доказано.

– Я даже не знаю, что это за болезнь такая…

– Нечего тут знать, – заметил Цезарь. – Самое благоразумное – это не паниковать. Не устраивать истерики и не потрясать тут деньгами, званиями и влиятельными знакомствами. Вас ведь не в тюрьму отправляют, а на карантин! Причем в весьма приятный кластерный мир.

– А ты там будешь?

– Буду.

– Я очень рада, – улыбнулась Илоиза. – Не думай, что ты чем-то мне обязан, ты что! Я ни о чем не попрошу. Я просто боялась, что это какой-то обман, чуть ли не похищение, и мне было очень страшно! Но теперь, когда я знаю, что ты здесь, все по-другому. Я верю тебе!

– Рад, что смог оказаться полезным.

Цезарь попытался мягко высвободить руки, однако Илоиза словно не понимала намек. Она держала крепко, а вырываться открыто было бы слишком унизительно.

– Мне кажется, сама судьба сводит нас вместе! – прошептала Илоиза. – Сам подумай, вспомни наши предыдущие встречи!

– Тебе не кажется, что ты их переоцениваешь?

– Нисколько!

– Это просто случайные встречи.

– Случайные встречи совсем не случайны, – рассудила она. – Я вижу в этом знак. Но не подумай, что я буду преследовать тебя! Нет, просто… спасибо, что ты есть.

Она наконец отпустила его, и Цезарь изобразил неловкое подобие улыбки. Пожалуй, в этот момент он был единственным мужчиной на весь кластерный мир, способным смотреть на Илоизу с неприязнью. Ее красота была совершенна, а он думал лишь о том, чтобы одна не в меру внимательная колдунья не увидела их вместе. Ее вряд ли умилят все эти разговоры о неслучайных встречах!

Цезарь был бы не против и вовсе не встречаться больше с Илоизой. Но когда они оба окажутся заперты в мире карантина, это будет не так просто.

Глава 6. Семейные узы

Дана понятия не имела, кто ее окружает. Люди ли это вообще? Как странно было задаваться таким вопросом – раньше он уже показался бы ей верным признаком сумасшествия! Но раз в деле замешана Аурика, ее собратьями по несчастью мог оказаться кто угодно.

В клинике лечились и мужчины, и женщины. Они спали на разных этажах, однако в общих залах никто не мешал их общению. Хотя какое общение? Нет, все, кого Дана видела перед собой, были безнадежно больны. Одни из них были способны лишь бессвязно мычать, а то и вовсе молча пускать слюни, глядя в пустоту. Дана внимательно наблюдала за ними, пытаясь найти хотя бы тень разума, указание на то, что это лишь талантливая актерская игра. Но нет, похоже, их рассудок был навсегда утерян.

Однако эти хотя бы не были опасны. Они жили мирной жизнью растений: изредка перемещались с места на место, ели и спали. Они никого не трогали. Была в клинике публика и похуже.

Здоровенные крепкие мужчины, которые за секунду переходили от сонного спокойствия к неудержимой ярости без какой-либо причины. Истеричные женщины, бросающиеся на соперниц, как дикие кошки. Рычащие и воющие существа неопределенного пола, от которых Дана не слышала ни одного понятного слова. Все они легко дрались, не сдерживали естественные потребности и могли без стеснения спариваться, совсем как животные, ни от кого особо не таясь. Никто из них не проявлял магических способностей, и все равно Дана не могла поверить, что она окружена людьми.

Такой была ее тюрьма – Дана и мысли не допускала, что это настоящая больница. Она не нуждалась в лечении! Что бы ей там ни твердили, она не сомневалась в себе.

Амиар был. Кластерные миры были. Вот и все, что ей нужно знать.

Поэтому ее дни проходили не в попытках разобраться, что не так с ее разумом, а в банальном стремлении выжить. Ей нужно было держаться подальше от буйных пациентов, которых здесь было удручающе много. Однажды они чуть не уволокли ее в темное пространство под лестницей, и Дана прекрасно знала, что с ней случилось бы, если бы они преуспели. Она сумела вырваться, однако теперь ее кожу покрывала сплошная сеть синяков, царапин и ссадин. Она боялась спать по ночам, не зная, оставят ее в покое или попытаются задушить подушкой. У нее были все основания ждать беды и от санитаров, которые вовсе не стремились помогать ей.

Все это изматывало ее, лишало сил. Она знала, что должна держаться и не терять веру. Но это только на словах легко! На практике же, не так просто смириться с усталостью, болью, грязью, недостатком нормальной еды и сна. Дана подозревала, что она и сама уже больше похожа на грязную бродягу, а не на случайно попавшую сюда девушку. К счастью, в клинике не было зеркал.

Но больше всего на нее давила абсолютная власть Аурики Карнаж. Вот уж кто здесь королевой ходил! При этом ведьма старательно делала вид, что она – всего лишь главный врач, стремящийся помочь своим пациентам. Она никогда не использовала магию и с Даной общалась так, словно и не было за их плечами никакого общего прошлого.

– Вам нужно отказаться от своей пустой веры, – мягко говорила Аурика. Она каждый день вызывала Дану в свой кабинет и повторяла одно и то же. – Вы понимаете, что именно это удерживает вас от исцеления? Это первый шаг. Как только вы отпустите самую болезненную проблему, вы откроете себя нормальной жизни. Дана, милая, подумайте: разве то, о чем вы говорите, возможно? Магия, другие миры… Господи, да вы просто начитались сказок!

Дана не спорила с ней – она просто молчала, глядя в пол. Какой смысл спорить с таким очевидным обманом? Только силы понапрасну тратить!

Нельзя сказать, что сессии с Аурикой давались ей так уж легко и не наносили никакого вреда. В первое время – да, она без труда игнорировала болтовню этой ведьмы. План Аурики казался ей хоть и не совсем предсказуемым, но все же очевидным. Но потом оказалось, что вода действительно точит камень.

Дана уставала, и накапливающееся утомление мешало мыслить здраво. Перед глазами у нее постоянно были не вольные просторы кластерных миров, а замкнутое пространство сумасшедшего дома. Серость, грязь, люди с пустыми глазами… Это на кого угодно повлияло бы!

На фоне этого сплошного полотна безумия, ровный голос Аурики казался свежим ветром, ее взвешенные рассуждения – отдушиной после тупого мычания пациентов. Дана не хотела придавать всему этому значения, однако иначе уже не получалось. Ей стыдно было думать об этом, но визиты к Аурике постепенно превращались чуть ли не в отдых.

Может, этот метод и сработал бы, если бы не одно «но»: Амиар. Уставшая, оторванная от реальности, запутавшаяся, Дана порой была готова поверить, что она действительно выдумала кластерные миры. Она видела рядом с собой столько психов, каждый из которых верил в собственную реальность, и ей казалось, что она ничем не отличается от них. Однако каждый раз, когда ей становилось совсем плохо, она заставляла себя вспомнить его.

Амиар не мог быть иллюзией. И не только потому, что Дана никогда не принадлежала к числу девушек, отчаянно мечтающих выйти замуж и придумывающих себе принца. Он и идеальным-то не был! Но она любила его таким, какой он есть. Когда становилось совсем плохо, она сжималась на своей узкой койке, закрывала глаза и заставляла себя снова вспоминать то, что было между ней и Амиаром: от того дня, как он спас ее на аукционе, до их вынужденного расставания.

Вот тогда наваждение, искусно сплетенное Аурикой, отступало. В урагане хаоса сумасшедшего дома Амиар был единственной постоянной, основой, точкой опоры. Его нельзя было забыть – и уж точно нельзя было перестать верить в него. Именно благодаря ему Дана знала, что это все не по-настоящему, а Аурика – вовсе не заботливый доктор, спасающий ее разум.

Аурика наконец сообразила, что ее усилия ни к чему не приводят, да и вряд ли могут привести. Уставшая и измучанная, Дана все равно смотрела на нее диким зверьком, готовым вцепиться ей в горло, а не загнанной жертвой.

Тогда ведьма сменила тактику.

– Мне очень жаль, что до этого дошло, Дана, – тяжело вздохнула она, всем своим видом показывая, что это действительно величайшее огорчение в ее жизни. – Но вы сами виноваты.

– Что на этот раз? – мрачно осведомилась Дана.

– Если вы не поддаетесь обычному лечению и не желаете идти нам навстречу, нам придется прибегнуть к более радикальным методам.

Аурика не стала пояснять, что именно она имеет в виду, но слова были не нужны. Дана и без того знала, что ничего хорошего ее здесь не ждет.

Повинуясь приказу своей руководительницы, санитары взяли Дану под руки. Та, впрочем, и не пыталась сопротивляться: она слишком хорошо знала, что это ни к чему не приведет. Она решила не тратить понапрасну силы, не зная, что ждет ее дальше.

Обычно после бесед с Аурикой Дану отпускали обратно в палату или в общую комнату, но не на этот раз. Санитары повели ее на этаж процедур, и Аурика их сопровождала.

Дана уже бывала здесь, но по своей воле. Стремясь придумать хоть какой-то способ сбежать из клиники, она осматривала здание, запоминала планировку, прикидывая, где может ускользнуть. Этот коридор, полный глухих металлических дверей, неизменно пугал ее. Она не знала, что находится в процедурных комнатах, однако ей достаточно было криков пациентов, которых туда забирали. Она точно не хотела разделять их участь!

Но теперь ей не оставили выбора. Пока один санитар удерживал Дану, другой открывал перед ней дверь.

Аурика все это время внимательно наблюдала за ней, ожидая, очевидно, просьб о помиловании. Однако Дана угрюмо молчала. Ей было страшно – до слез, до паники, однако не настолько, чтобы она позабыла обо всем на свете. Она прекрасно знала, что ее мольбы лишь позабавят ведьму, но ничего по-настоящему не изменят.

За дверью скрывалась комната средних размеров с замазанным светлой краской окном. В центре стоял металлический стол, прикрученный к полу и оснащенный ремнями и наручниками. Над столом размещалась круглая медицинская лампа, сразу напомнившая Дане о кабинете стоматолога. Однако оборудование, стоявшее здесь, было ей не знакомо: какие-то провода, трубки, металлические ящики с рядами кнопок. Будь ее воля, она бы всю жизнь прожила, не видя их.

Металлический стол был накрыт чистой простыней, однако в кабинете все равно зависла жуткая вонь, вырывавшаяся, очевидно, из стока, оборудованного в полу.

– Я до последнего надеялась, что ваш мозг сможет восстановиться и работать нормально, – скорбно сообщила Аурика. – Но не сложилось, и ему не помешает стимуляция.

Вот теперь Дана сопротивлялась – отчаянно, так, как не сопротивлялась даже в первый день здесь. Перед страхом того, что ее ожидало, усталость отступила. Она сама от себя не ожидала такой силы!

Увы, этого было недостаточно. Ее попытки освободиться, похоже, только веселили санитаров. Не прошло и пяти минут, как она была надежно привязана к столу. Тут уже мужчины отступили, и за дело взялась Аурика.

Она смазывала кожу на лбу и висках Даны какой-то холодной липкой дрянью и закрепляла на ней электроды. Она не торопилась, позволяя жертве понять, что ее ждет. И Дана действительно понимала! Она видела такое – но только в фильмах, никто в современных больницах не пользовался таким методом.

Эта безумная ведьма собиралась пропустить через ее голову заряд электричества. Дана не была медиком, она не могла точно предсказать, к каким последствиям это приведет, но она видела в клинике достаточно примеров. Пациенты, которых увозили на «лечение током» возвращались смирными и тихими. Они возвращались пустыми! После такого они были способны общаться только простейшими фразами, а то и вовсе замолкали навсегда. Они забывали собственные имена, даже те из них, кто раньше казался вполне вменяемым. Лучшее, на что они были способны, – это бродить по коридорам тенями и пускать слюни, не понимая толком, что они делают.

Дана такого не хотела! Она рванулась, пытаясь освободиться, но ремни держали крепко. Аурика лишь рассмеялась:

– Поздно, звезда моя, все уже решено.

Электроды были закреплены, в рот ей толкнули резиновую трубку – кляп, призванный сберечь зубы. Одно лишь это указывало, что ее ждет. Боль? Да. Унижение? Да. Но больше всего Дана боялась даже не этого, а непоправимого вреда, который могла нанести ей такая пародия на процедуру. Только вот она не могла ничего изменить: ослепленная ярким светом, обездвиженная, не способная произнести ни слова…

Она зажмурилась, ожидая первой волны боли. Но боли не было, был только странный звук, а потом исчез яркий свет, пробивавшийся даже через сомкнутые веки. Дана испугалась, что ослепла, и поспешила открыть глаза. Однако с ее зрением все было в порядке, проблемы были не у нее, а у больницы.

Лампа, закрепленная над столом, перестала работать – и не только она. Отключилась вся аппаратура, все датчики и устройства. Судя по неподдельному удивлению на лице Аурики, она такого никак не ожидала. Еще бы! Эта больница была ее территорией, ее личной игровой площадкой, где все шло по ее правилам. Могла ли она предположить, что ей помешают в тот самый момент, который она наверняка предвкушала?

Повинуясь ее немому приказу, санитар выбежал в коридор, а спустя пару минут вернулся.

– Нет электричества, – сообщил он. – Нигде нет, во всем здании!

– Так верните его!

– Не получится… Никто не знает, что это за поломка и как ее устранить. Простите, похоже, это надолго…

Вот теперь это была та самая Аурика Карнаж, которую знала Дана. Маска доброй докторши исчезла, лицо ведьмы исказилось яростью, на которую обычный человек, пожалуй, не способен.

– Да будь ты проклят, – процедила Аурика сквозь сжатые зубы. Лишь после этого она наконец вспомнила о Дане и указала на нее санитарам. – Эту отвязать и запереть в палате.

– И все?

– Да, не до нее сейчас!

Похоже, опасность миновала, пытка была не отменена – но отложена! Дана никак не могла поверить в свою удачу, все ждала, когда же раскроется подвох. Однако подвоха не было, ее действительно вернули в палату и оставили в покое. Персонал клиники метался по этажам, и даже магия Аурики была неспособна вернуть электричество. Это не могло быть случайностью – слишком уж своевременно все произошло, и без колдовства тут наверняка не обошлось.

Кто-то только что спас ей разум, а возможно, и жизнь!

Вот только кто?..

* * *

Он должен был знать правду, теперь уже точно должен был. Роувен понимал, что никто не разделит его стремление и не поймет его – даже Сарджана, видевшая его насквозь. Но поступить иначе он просто не мог.

Даже когда оказалось, что Рошель сказала им правду, никто не изменил своего отношения к ней. Да оно и понятно – слишком много она сделала. Ей не собирались доверять, и она по-прежнему была заперта в магически защищенной комнате. Роувен тоже не хотел ее выпускать, однако он готов был ее выслушать.

Он никого не предупреждал об этом разговоре, но все равно столкнулся в коридоре с Хионией, и не похоже, что это произошло случайно. Она стояла посреди коридора, скрестив руки на груди, и смотрела на него с нескрываемым осуждением.

Ее несгибаемая жестокость по отношению к Рошель начинала раздражать.

– Хочешь что-то сказать – говори, – вздохнул он.

– В твоем сердце появляется сочувствие к ней, и это слабость. Она воспользуется твоей добротой.

– Я тешу себя надеждой, что эта доброта ее спасет.

– Очень зря, – покачала головой Хиония. – Нельзя спасти ту, кто не хочет быть спасенной.

– Мы этого еще не знаем. Сейчас у нее хватает причин увидеть истинную сущность великих чудовищ!

– Таких причин и раньше хватало. Не ходи к ней. Ты слаб, и она воспользуется этим.

– Она выдала нам Эрешкигаль!

– Больную, раненую, отвергнутую другими чудовищами Эрешкигаль. Какое большое достижение. Был ли лучший способ получить ваше доверие?

– Слушай, ну вот как ты можешь? – не выдержал Роувен. – Тебе она ближе, чем мне, это твоя родная кровь! Что, семейные узы в клане Интегри больше не имеют никакого значения? Рошель ошиблась – так ведь и я ошибался! Но мне дали шанс все исправить.

На этот раз Хиония не спешила с ответом. Она разглядывала его так, будто хотела заглянуть в душу, и Роувен не был уверен, что у нее не получилось. Да, сейчас Хиония выглядела молодой, и все же эти глаза, мудрые, жесткие, выдавали, какой долгий путь она прошла на самом деле.

– Я не отказываюсь от своей доли вины, – тихо сказала Хиония. – Я среди тех, кто позволил Рошель вырасти такой. Я не замечала трещины в ее душе, пока не стало слишком поздно. Но это не значит, что я сразу отреклась от нее. Я верила в нее, Роувен, сколько могла. И я готова была простить ее, если бы она хотела прощения. Но она не хотела.

– Сейчас это могло измениться!

– Вряд ли. Ее грех – не ошибка, а часть ее сущности, и в этом ее главное отличие от тебя. Послушай меня: не ходи к ней. Для тебя это куда опасней, чем для других. Послушай Сарджану, если не хочешь слушать меня, она скажет тебе то же самое!

– Я не собираюсь никого слушать! – нахмурился Роувен. – Я – лидер этого дома и сам могу принять решение!

– Лидерство не защищает тебя от ошибок.

– И не убивает во мне человечность – в отличие от некоторых!

– Человечность и наивность – не одно и тоже…

– Достаточно, – прервал ее Роувен. – Я сам решу, как поступить с Рошель! Она – единственная наследница высшей линии, которая у нас осталась!

– Уже самой мыслью, что она может возглавить клан, ты подвергаешь нас всех опасности.

– Меня ты простила…

– Ты не был с ног до головы покрыт кровью своих друзей и близких.

– Поступай, как знаешь. Я не говорю, что смогу простить Рошель. Но я хочу дать ей шанс объясниться.

Хиония раздраженно закатила глаза.

– Дело твое. Я в этом цирке участвовать не буду! Я покидаю резиденцию сегодня же.

– Куда ты собралась?

– Буду искать Дану!

– Ее уже ищет Амиар.

– Помощь ему не помешает!

Со стороны Хионии это не было простым упрямством. Она, бывшая глава клана, а ныне – лидер второй ветви, действительно была способна видеть сквозь пространство, как никто другой. Поэтому ее помощь была бы неоценима даже для Огненного короля, и все же Роувену было неприятно, что у этой помощи такие причины.

Останавливать Хионию он не собирался. Рано или поздно она угомонится, а сейчас будет даже лучше, если она покинет резиденцию: он не хотел однажды утром обнаружить несчастную Рошель с перерезанным горлом.

Когда препятствие исчезло с его пути, он направился к камере.

Рошель, конечно, была там. Никто к ней не приближался, ее охрану доверяли магии. Для семьи она была все равно что прокаженная, и Роувен чувствовал, что это не притворство. Его родные, как и Хиония, видели в ней чудовище, а не несчастную слепую девушку.

Она принимала свое одиночество с удивительным смирением. Рошель ни о чем не просила и не жаловалась, она только-только начала вставать с кровати и теперь привыкала распознавать мир наощупь.

Когда Роувен вошел, она была у стены, водила по ней пальцами, словно надеялась найти что-то. Услышав, как щелкнул замок, она повернулась к нему, прижалась спиной к стене и застыла.

– Это я, – предупредил ее Роувен.

– Я знаю, что это вы. Больше сюда никто не ходит, – улыбнулась Рошель. Улыбка у нее по-прежнему была удивительно красивой, а повязка на глазах делала ее трогательно беззащитной перед ним. – Вы нашли Эрешкигаль?

– Да. Она мертва.

Роувен не сводил с нее глаз, стараясь заметить хотя бы проблеск шока или сожаления на ее лице. Но нет, Рошель нисколько не расстроила весть о гибели той, кому она раньше готова была посвятить свою жизнь.

– Миссия прошла более чем успешно, – добавил Роувен. – С нашей стороны – ни потерь, ни серьезных ран.

– Я знала, что так будет, несложно угадать.

– Ее смерть радует тебя?

– Нет, мне все равно.

И пока Рошель говорила ему только правду.

– Я хочу спросить тебя кое о чем, – признал Роувен. – Это важно для меня. Я не знал тебя, когда ты росла, поэтому я теперь не представляю, как все для тебя началось и почему ты пошла на это… но я бы хотел знать.

– Это сложно объяснить словами, – пожала плечами Рошель. – Тут, скорее, вопрос чувств.

– Что ты чувствовала?

Он действительно хотел понять ее. Перед ним стояла юная девушка, почти дитя, решившаяся на убийство, отрекшаяся от всего, что должна была считать самым дорогим. Роувен силился понять ее, стать на ее место, но у него ничего не получалось. Он не мог представить обстоятельства, способные оправдать такое чудовищное решение.

А Рошель не казалась даже запутавшейся – только очень, очень печальной.

– Я чувствовала, что все, кого я знаю, не живут, а проживают некое подобие кукольной жизни, – задумчиво ответила она. – Как будто это репетиция, а настоящая жизнь начнется позже. Для них существовал сценарий, да и для меня, и никто из нас не посмел бы от него отказаться.

– Какой еще сценарий?

– Нормы. Традиции. Иерархия Великих Кланов. Моя семья казалась очень счастливой, обеспеченной – кому еще так повезет? Но я рано поняла, что на самом деле это не везение. За нами постоянно наблюдали, мы должны были соответствовать ожиданиям. У нас была власть – а мы хотели больше, потому что нам чуть ли не с младенчества внушали, что только к этому и нужно стремиться. За нас даже решали, за кого выходить замуж, на ком жениться, когда заводить детей… и что будет с этими детьми! Разве это жизнь? Настоящая?

Кто-то другой, возможно, обвинил бы ее в том, что она на все смотрит через призму юношеского максимализма. Но Роувен как раз понимал, что она права. Он и сам когда-то отказался от правления кланом, потому что чувствовал: правила связывают его, древние законы не позволяют дышать свободно.

Но он ушел один, потому что он, как ни крути, был эгоистом. Рошель же попыталась изменить мир для всех.

– Ты не поверишь, но за недовольство нашими замшелыми догмами я тебя винить не могу, – горько усмехнулся Роувен. – Однако способ, который ты выбрала…

– Способ я выбрала на основании цели, – мягко перебила его Рошель. – А цель поставила такую, что иным способом ее добиться было нельзя. Видите? Все взаимосвязано. Я, должно быть, кажусь вам худшей из преступниц… Не вам лично, всем, кто связан с Великими Кланами. А у меня правда другая: я просто не могла поступить иначе.

Роувен сильно сомневался, что Иерем Мортем, отца которого она обрекла на смерть, согласился бы с этим. Однако чувствовалось, что Рошель сейчас честна. Да и какой смысл ей что-то скрывать после всего, что с ней случилось?

– Хорошо, и что это была за цель?

– На самом деле, у меня их было несколько. – Рошель подняла руку и начала загибать пальцы. – Уничтожить саму иерархию Великих Кланов – это раз. Пусть всех оценивали бы по их способностям, а не по тому, кто где родился! Отменить запрет на свободные браки – это два. Сама я не была ни в кого влюблена, но я видела, сколько страданий причиняет этот дурацкий контроль… Знали бы вы, как трудно расти в семье, где двое презирают друг друга! Я никому такого не желала. И стереть саму тайну магического мира – это три. Я знаю, считается, что люди не должны знать о нас, что не готовы узнать… Так чья это проблема, их или наша? При свободе магии мир стал бы лучше! Я сражалась за эту свободу, а Сообщество Освобождения стало моим единственным союзником.

Он снова и снова напоминал себе, что не должен жалеть ее, а не жалеть не мог. Рошель, при всей жестокости ее поступков, все равно шла за мечтой – и не самой плохой мечтой. Она так хотела мира, что готова была ради него на войну. В этом чувствовалась чуть ли не детская наивность: вот раньше свободы не было, а сейчас будет, я вам покажу, какие дурацкие у нас законы!

Она не думала о том, что законы и традиции появились не на пустом месте. Да, многие из них устарели – но многие не потеряли свою значимость. Вот только идеальный мир, придуманный Рошель, сиял так ярко, что ослеплял ее, не позволяя видеть кровавый след, который она за собой оставляла.

А теперь она уже не могла увидеть ничего. Если бы Роувен верил в карму, он признал бы случившееся с Рошель ее работой.

– Меня казнят? – равнодушно поинтересовалась Рошель. – Если да, то хотелось бы поскорее.

– Тебя мучает ожидание смерти?

Она низко опустила голову, на ее щеках вспыхнул болезненный румянец.

– Меня мучают мои собственные воспоминания, лорд Роувен. Да и зачем тянуть? У вас война, а по закону военного времени вы можете не затягивать с судом. Да хоть сейчас меня убейте – и никто вас не осудит, вот правда! Разве я этого не заслужила?

Однако Роувен вышел из комнаты, так и не сумев дать ей ответ.

Глава 7. Пургаториум

Это был суровый мир, где жизнь существовала не благодаря его покровительству, а вопреки всему. Мир, где не было ни единого растения, ни единого светлого цвета, только камни – черные, серые и бурые. Одни из них были творением природы, другие же остались от в прошлом величественных зданий: их стены, их крыши, перекрытия между этажами. Неподалеку валялось то, что могло быть металлом или деревом, а ныне превратилось в горы гнили.

День здесь сливался с ночью. Разница между ними была, и время шло по привычному кругу. Однако различить это не всегда удавалось, потому что небо было затянуто сплошной пеленой облаков, то и дело вспыхивавших красным сиянием. Иногда из них вырывались молнии, громыхал гром, и на мертвую землю проливалась стена ливня. Иногда буря приносила один лишь ветер, который завывал, как голодный зверь, и поднимал в воздух колючие облака песка и пыли.

Это был мир после смерти, уже разрушенный и просто не способный на восстановление. Люди, пожалуй, и не смогли бы дышать его ядовитым воздухом. Казалось, что такой кластер можно только уничтожить, что нет ни единой причины сохранять его.

Но причин хватало, и главной из них стало то, что в этом каменном остове цивилизации сохранилось достаточно энергии, чтобы он существовал еще не одну сотню лет. Он не мог поддерживать жизнь – зато отлично поддерживал магию, и этому быстро нашли применение.

Так у кластерного мира, названного Пургаториум, появились обитатели. Они не были народом или видом, каждый из них предпочитал держаться сам по себе, и лишь немногие объединялись в группы, да и то ради развлечения, чтобы потом так же стремительно разойтись.

Обитатели Пургаториума не любили свой дом, да и вряд ли воспринимали его так. Они здесь просто выживали: прятались от песчаных бурь, устраивали себе гнезда в разрушенных зданиях, копали норы в мертвой земле. Они охотились, и те, что послабее, порой становились жертвами. Впрочем, случалось это редко. Никто не попадал в Пургаториум просто так, и причина, что привела их сюда, теперь не давала им умереть.

Пургаториум был тюрьмой строгого режима для магических существ. Пожалуй, во всем множестве кластерных миров было не найти второго такого места, с ним сравнилась бы разве что клетка великих чудовищ. Однако она давно была уничтожена, а Пургаториум остался.

Сюда попадали те, кто совершил тяжкие преступления, но по какой-то причине не мог умереть. Одним просто повезло: их судили в кластерных мирах, где смертная казнь была под запретом. Другие были связаны узами жизни со своими адептами, поэтому, убив их, можно было уничтожить целое поселение, а на такое никто бы не пошел, если за самими адептами не было грехов. Ну а третьи просто принадлежали к видам, которые очень сложно убить, почти нереально, и проще было отправить их в Пургаториум.

Эта тюрьма не была похожа на иные. Заключенных просто бросали в эту угрюмую реальность – и оставляли в ней навсегда. Внутри кластерного мира они были вольны делать что угодно, потому что делать здесь было нечего. Никто не запирал их в камеры, не кормил, не наблюдал постоянно, что они делают. Зачем? Выживание отныне становилось их проблемой. На Пургаториуме лежали мощнейшие чары защиты, они никому не позволяли выбраться, и о тех, кого отправляли в этот кластер, быстро забывали.

Но это не значит, что связи с внешним миром здесь не было. На каменной равнине на одинаковом расстоянии друг от друга были построены башни, поразительно крепкие и новые по сравнению с руинами Пургаториума. Это была территория полиции, единственные точки наблюдения за тем, что здесь творится. Через башни в тюрьму доставляли новых заключенных, и любой, кто переходил ее ворота, уже не мог вернуться.

Поэтому сами полицейские никогда бы на такое не решились. Если бы кто-то из них случайно оказался за пределами башни, никто и не подумал бы его спасать, его сразу же объявили бы мертвым, даже если бы он еще сумел какое-то время выживать снаружи. Поэтому никто не задерживался на этом посту, те, кому не повезло, отбывали повинность и торопились уехать.

Полицейские просто следили, чтобы никто не пытался сбежать. Изредка и с опаской выглядывая в маленькие окна башен, они видели смерть и разрушение, существ, умоляющих о пощаде, и существ, угрожающих им. Полицейские убеждали себя, что это просто шоу, тут все не по-настоящему. Иначе в этом мире было не выжить.

Тем не менее, никто из них и мысли не допускал, что граница Пургаториума может быть нарушена. Защитой этого мира по общему договору занимались сразу несколько видов нелюдей, среди них были даже Великие Кланы. Они окружили тюрьму десятком заклинаний, пробить которые было просто невозможно. Никто не мог попасть в Пургаториум извне и уж точно никто не мог выбраться наружу. Вера в это дарила покой другим мирам.

Но однажды эта вера пошатнулась.

В этот день небо Пургаториума, скованное грозовым багрянцем, рычало громче обычного. Те, кто привык к этому миру, ожидали, что скоро оно породит очередную грозу. Однако небо порвалось, и через образовавшийся разрыв вошло нечто новое, то, чего запертый кластер еще не видел.

Это был настоящий гигант – колосс высотой не меньше десяти метров, в Пургаториуме, лишенном деревьев и высоких зданий, сложно было оценить его истинный рост. Его могучее тело казалось полностью сделанным из глины, его лицо, лишь отдаленно напоминающее человеческое, ничего не выражало, да и живым не выглядело. Вокруг его рук, ног и туловища извивались, как змеи, массивные стальные цепи. Они не сковывали его, они принадлежали ему, подчиняясь его воле. Едва колосс спрыгнул на серую землю Пургаториума, как цепи взвились в воздух и разлетелись в разные стороны. Они закрепились на камнях и руинах, натянулись, позволяя гиганту стоять ровно даже под самыми сильными порывами ветра.

Его видели если не все, то многие. Заключенные, оказавшиеся в этот момент на поверхности, удивленно шептались и призывали тех, кто скрывался под землей. Они, преступники, убийцы, насильники и истребители всего живого, не спешили нападать, потому что чувствовали грандиозную силу, окружавшую это существо.

А обитатели полицейских башен и вовсе не могли поверить своим глазам. Кто-то пробрался в Пургаториум, граница нарушена!

Когда первая волна шока отступила, полицейские бросились к артефактам, проверяя, в каком состоянии сейчас кластерный мир. Новости были более-менее утешительными: войти в Пургаториум было по-прежнему проще, чем выйти. Да, гигант проник не совсем понятным путем. Ну так что же? Он все равно оказался в том же положении, что и заключенные, он не мог сбежать!

Вот только его это, похоже, не волновано. Он заговорил, и его голос, низкий и гулкий, без труда пробивался через рокот грозы.

– Мое имя Плутон, так меня привыкли называть те, кто верен мне, и те, кто хочет моей смерти. У меня нет настоящего имени, поэтому отныне вы можете использовать это. Я пришел сюда, чтобы стать вашим господином.

Заключенные все еще не нападали, но они собирались вокруг него. Настороженные его могуществом, они, тем не менее, были далеки от почтения. Слабые в Пургаториуме не выживали, а сильные не признавали над собой господ.

– Я знаю, что вам это кажется странным, – продолжил Плутон. – Но верность будет вознаграждена. Ценой служения мне станет ваша свобода.

– Да он просто псих, – проворчал один из полицейских, наблюдавших за ним из башни. – Он хоть соображает, куда попал?

– Нужно сообщить об этом Великим Кланам, – напряженно отозвался его напарник. – Кажется, имя Плутон мне знакомо…

Колосс пока не обращал внимания на башни. Он смотрел на заключенных так, как пастух смотрит на только что найденное стадо.

– Я знаю, в чем вас убедили, – заявил он. – Сюда можно войти и нельзя выйти. Вы смирились и решили, что ваша жизнь пройдет под этим небом. Никогда не смиряйтесь! Я вошел сюда – и я сумею выйти. Здесь нет выхода? Прекрасно. Значит, я буду разрушать этот мир, пока выход не появится. Это просто вопрос времени – но разве вы куда-то спешите? Оставайтесь подле меня, и скоро я выпущу вас обратно в кластерные миры!

* * *

Агарта была тихим миром, удивительно красивым и спокойным, напоминающим скорее мирную провинцию, а не место жертвоприношений. Портал, созданный кланом Арма, вывел путников на окраину кластера, и теперь перед ними вилась широкая дорога, покрытая бронзовым гравием. К дороге вплотную подступали очень старые, пышно разросшиеся деревья, давно не знавшие руки садовника, и Амиару казалось, что он вдруг попал в заброшенный парк.

Дане бы здесь понравилось. Об этом он подумал сразу, как только попал в Агарту. Размышлять, что бы она сказала, было естественно, и хотя сам он пока не мог наслаждаться окружающей его красотой, он все равно хотел бы поделиться этим с ней. Он надеялся, что время еще будет…

Они пришли в этот мир втроем, как и собирались. О том, где они находятся, знали только в клане Арма, да и то не все. Остальных это попросту не касалось.

Алеста Арбор огляделась по сторонам, сделала глубокий вдох, наслаждаясь чистейшим воздухом мира, не тронутого прогрессом, улыбнулась.

– Здесь тихо, – сказала она. – Я говорю не только про звуки, здесь магически тихо, я не чувствую никаких заклинаний. Деревья говорят, что крови и разрушений тут давно не было.

– Неплохое начало, – кивнул Коррадо. – Но это не значит, что нам можно расслабиться. Присутствие Огненного короля способно привлечь тех, кого мы совсем не хотим видеть.

– Да я и не собиралась расслабляться!

– Но и бояться пока нечего, – указал Амиар. – Мне нужен центр этого мира, точка, где энергия сильнее всего, ее источник.

– Сейчас найдем!

В таких мирах представители клана Арбор осваивались быстрее всего, и Алеста не была исключением. Она повела своих спутников через заросли, она находила нужные повороты и скрытые тропинки. Когда они отдалились от границы, на их пути стали попадаться первые следы человеческого присутствия: небольшие беседки, открытые галереи, раскрошившиеся колоннады и мраморные здания, пронизанные цепкими древесными корнями. Алеста не смотрела на них, не обращала внимания, она уже чувствовала, куда им нужно попасть.

Мир Агарта не был необитаем, но его обитатели не могли стать угрозой для колдунов. Здесь жили птицы – очень много птиц, порой попадались мелкие зверьки и даже змеи, однако чудовищ Амиар не замечал. Похоже, вся эта фауна когда-то использовалась для украшения храмов. А может, и для жертвоприношений? Теперь уже трудно сказать, потому что животных и птиц давно отпустили на свободу, они прижились здесь и стали естественной частью Агарты. Их негромкое щебетание успокаивало точно так же, как теплый ветер, переплетенный с медовым запахом цветов.

Путешествие через кластерный мир было недолгим, скоро Алеста привела их к храму. Этот оказался самым большим из всех, что Амиару доводилось здесь видеть. Здание, построенное из золотисто-белого мрамора, когда-то было таким грандиозным, что оно до сих пор сопротивлялось натиску природы.

Правда, победа эта не была абсолютной. Храм не позволил деревьям прорасти на своей территории. А они в отместку обрушили ветвями его бронзовый купол, разбили витражи его окон, оттолкнули в сторону витые колонны. И все равно здесь сохранились почти все стены и даже причудливая мозаика на полу.

– Тут очень странная энергия, – нахмурился Коррадо. – В ней есть что-то противное самой жизни!

– Да, гиблое место, – кивнула Алеста. – Деревья его не любят, они говорят, что когда-то здесь пролилось слишком много крови. Так много, что она до сих пор в земле!

– Но ты все равно притащила нас именно сюда?

– Вы не просили найти вам уютное местечко для пикника, вы просили точку силы. Пожалуйста!

– Алеста права, – подтвердил Амиар. – Логично предположить, что самый большой храм построили там, где больше всего магии.

– Но кровь…

– Жертвоприношения были там, где связь между мирами тонка. Мы пришли для этого.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – проворчал Коррадо.

– Да. Понимаю я и то, что у меня нет выбора.

Он уже многое испробовал, чтобы найти Дану. Он не знал, сколько еще продержится, и если ради ее спасения нужно было рискнуть встречей с демонами… Что ж, пусть будет так.

Амиар вошел в главный зал храма, Коррадо и Алеста остались снаружи, чтобы не мешать ему. Часть пространства была завалена обрушившимся куполом, и все же Амиар без труда нашел участок, где ему ничто не угрожало, по крайней мере, сейчас.

Он сел на пол, скрестив под собой ноги, и сосредоточился. Вся его воля была направлена на то, чтобы призвать магию: сейчас, когда некому было снять печать, энергии у него было не слишком много, однако больше, чем раньше, и он готов был ее использовать. Он просто отпустил свою душу, заставил ее позабыть о теле и лететь вперед, в темноту.

Он прекрасно понимал, каким беспомощным это его делало. Сейчас его мог убить кто угодно – демоны, шпионы Сообщества… даже ядовитая змея, случайно оказавшаяся рядом! Амиар передавал свою жизнь в руки своих спутников, и если бы он ошибся в них, все было бы кончено.

Но он дарил им это доверие без сомнений и оговорок. Амиар оказался в таком положении, когда действовать вполсилы уже нельзя. Отдай все – или даже не начинай, простой расклад.

Он не слишком часто медитировал – война не оставляла на это времени. А то, что сейчас он двигался вслепую, лишь усложняло ему задачу. Он не знал, что именно ищет, куда хочет попасть – куда вообще можно попасть из Агарты! Ему не хватало знаний и опыта, сейчас он искал даже не иголку в стоге сена, а нечто в стоге сена, маленькое, невидимое, возможно, не существующее.

Казалось бы: при таких условиях, на что можно надеяться? Зачем вообще стараться? Неизвестность пугает больше всего, а в его случае это была опасная неизвестность. Амиар до сих пор не знал всех способностей великих чудовищ и не исключал, что кто-то из них может навредить его душе, даже когда она далека от уязвимой плоти.

Но он все равно не сдавался. Он думал только о Дане и использовал нарушенную связь между ними как путеводную звезду. Если звезда скрылась за облаками, она все равно существует, правильно? Нужно только ее разглядеть.

Этот отчаянный поиск привел его в темноту. Не в темный мир, а в пустое пространство, где света не было, потому что нечему было его давать. Амиар чувствовал, что небольшой запас энергии, отмерянный ему печатью, на исходе. Нужно было возвращаться обратно в Агарту и отдохнуть, а он упрямо шел вперед. Он звал Дану, он хотел если не найти ее, то хотя бы увидеть издалека, убедиться, что она еще жива – и ждет его!

Неожиданно его желание было исполнено. Во тьме перед ним появился просвет, и просветом этим была она. Дана застыла в пустоте, она не видела его, да и не могла увидеть: она спала. Она, застывшая, неподвижная, кому-то другому и вовсе показалась бы мертвой, однако Амиар не сомневался, что такого просто не может быть.

Ей не позволяли проснуться, и он даже знал, кто. Следом за Даной из темноты появлялись чудовища. Их клыки, их щупальца, их когтистые лапы и унизанные шипами ветви, похожие на древесные… Они тянулись к хрупкой беспомощной девушке со всех сторон, словно желая показать Амиару, что именно ее ждет. А он с ужасом понимал, что ничего не сможет изменить.

Вряд ли это происходило именно сейчас. Скорее, он столкнулся с чем-то вроде предсказания – или зашифрованного послания. Только вот его несложно было разгадать! Дана в плену у Сообщества, как он и ожидал. Она совсем одна, она не сможет защищаться, и сейчас он вынужден будет смотреть, как эти уродцы издеваются над ней, ранят, уничтожают прямо у него на глазах!

Амиар готов был на все, чтобы ее спасти, однако пустота между мирами не требовала у него ровным счетом ничего. Она была безжалостна к нему, превращая его в наблюдателя. Перед ним должна была решиться судьба самого дорогого человека, а он только и мог, что смотреть!

Но когда когти и ветви рванулись к Дане, чтобы порвать ее на части, ей все-таки помогли. В последний момент между ней и существами появилось серое крыло, настолько большое, что оно без труда сдержало атаку чудовищ. Оно было призрачным, дымчатым, и все же в нем можно было различить отдельные перья: крыло принадлежало неведомой птице, не рептилии, и Амиар понятия не имел, к какому виду она относится.

Он даже не мог толком ее рассмотреть! Крыло, укрывавшее Дану, тянулось в темноту, поглотившую тело того, кому оно принадлежало. Чтобы разглядеть призрачного защитника, Амиару нужно было подойти поближе – вот только его время в пустоте закончилось.

У него больше не было энергии, чтобы питать заклинание, и магия безжалостно потащила его обратно в Агарту. Не важно, чего он хотел и что считал необходимым. Сила Огненного короля знала, что если он не свяжет душу и тело, он может погибнуть.

Его путешествие длилось дольше, чем он ожидал: когда он вернулся, над Агартой сгустились сумерки, готовые в любой момент перейти в темную ночь. Амиар только сейчас понял, как сильно он устал. Он задыхался, кожу покрывала пелена испарины, сердце колотилось так часто, что, казалось, хотело пробить грудную клетку и вырваться на свободу. Он пошатнулся и упал бы, если бы его не поддержал Коррадо. Глава клана Эсентия опустил руку ему на плечо, и Амиар мгновенно почувствовал себя лучше.

– Тихо, не дергайся, а то лишишь нас главного генерала в этой войне, – посоветовал Коррадо. – Судя по шальному взгляду, ты нашел ее?

– Не нашел… Но я ее видел! Она жива!

– Никто в этом и не сомневался.

– Мне нужно вернуться туда!

– Не сейчас. Я могу вылечить твое тело – оно не особо и пострадало, хотя ты точно преодолел допустимый предел. Но твоя магия так быстро не восстановится, ты и сам это знаешь. Тебе нужно часов пять покоя – не меньше.

Амиар знал, что он прав, но легче от этого не становилось. Пять часов покоя – это пять часов пытки! Вдруг чудовища почувствовали, что он нашел Дану? Что если это заставит их поторопиться и убить ее? Хотя нет, она давно была бы мертва, если бы они могли это сделать.

Вот только что им мешает? Раньше он был уверен, что дело в самой Дане и том заклинании, о котором говорил Иерем. Но теперь, снова и снова обдумывая то, что он увидел в пустоте, Амиар начинал сомневаться в этом. То серое крыло… чье оно? Кому оно могло принадлежать?

– Коррадо… ты знаешь хоть одно существо с гигантскими серыми крыльями?

– Я таких много знаю, вообще-то. А что?

– Я видел его рядом с Даной, – тихо отозвался Амиар. – Похоже, оно помогает ей… Кто-то ей помогает. Не знаю, кто.

– Как такое возможно? – поразился Коррадо.

– Вот и мне хотелось бы знать. Вероятно, нелюдям удалось ее обнаружить?

– Если бы ее обнаружили, мы бы уже знали об этом. Поверь, все кластерные миры, оставшиеся на нашей стороне, уже осведомлены, что она пропала. Если бы ее нашли, нам бы дали знать. Да они просто не смогли бы это от нас скрыть!

– Почему ты так уверен?

– Доверяй, но проверяй, – усмехнулся глава клана Эсентия. – Мы ценим своих союзников, но это не значит, что мы отозвали своих разведчиков из их миров. Обнаружение Даны – очень большая новость, Амиар, громкая новость. Ее не удалось бы скрыть, мы бы знали минут через двадцать после тех, кто ее нашел. Да и потом, у нелюдей нет ни единой причины врать нам или скрывать что-то от нас.

– Может, они помогают ей, не зная, кто она такая?

– Ты что, наших союзников за идиотов держишь?..

– Я просто пытаюсь понять, как такое возможно, – признал Амиар.

– Ты уверен, что ей действительно помогают?

В этом Амиар как раз не сомневался. Его видение не было буквальным: вряд ли кто-то вот так бросался на Дану. Он просто искал ответов, и магия подарила их ему, но заключила в символы. Ее неподвижность – знак того, что она в клетке и не может освободиться, иначе она вернулась бы к нему сама. Когти, направленные на нее, – предупреждение о чудовищах. Но серые крылья… чьими они могут быть?

Если это существо помогало Дане, оно было другом. Но почему тогда оно не связалось с Великими Кланами? Откуда оно могло прийти? В этой войне нет третьей стороны, наделенной такой силой!

Или все-таки есть?..

От своего первого путешествия Амиар получил больше, чем ожидал, и все равно этого было непростительно мало.

Пошатываясь, он поднялся на ноги и уверенно заявил:

– Мне нужно попробовать еще раз!

Однако Коррадо был неумолим:

– Только утром. Я понимаю, зачем ты это делаешь, и уважаю твою волю, но не позволю тебе убить Огненного короля!

С этим пришлось согласиться, Амиар и сам знал, что ему нужен отдых. Он успокаивал себя тем, что Дана там не одна, кто-то способен о ней позаботиться.

Главное, чтобы неведомое создание не решило сменить сторону.

Глава 8. На правах сестры

Семья Легио была не слишком высокого мнения даже о других Великих Кланах. Людей или нелюдей они привычно воспринимали как вассалов – или безликую толпу, порой попадающуюся у них на пути. Но в жизни Диаманты в последнее время было много перемен, которые она с готовностью принимала.

Поэтому теперь она могла смотреть на вампира с уважением. Ей не важно было, какая кровь текла в венах Родерика и чем он занимался раньше, до встречи с Огненным королем. Она тоже не всем в своей жизни могла гордиться! Нет, важно было только то, что он сделал сейчас.

– Ты как? – сочувствующе поинтересовалась колдунья.

Она была одной из немногих, кто решался его навещать. Болезнь Родерика развилась и теперь была настолько очевидной, что его сторонились даже те колдуны, которые получили спасительный укол. Им выгодно было забыть, что именно его решение сохранило им всем жизнь.

– Как будто меня переехал поезд, – усмехнулся Родерик, демонстрируя потемневшие клыки. – И продолжает ездить по мне кругами.

По замыслу Сообщества, он уже должен был умереть. Вирус чувствовал себя в его крови вполне комфортно, он использовал против вампира его же силу и убивал могущественного хищника изнутри. Клану Эсентия удалось замедлить процесс, они постоянно поддерживали Родерика зельями, воздействием артефактов и переливанием крови. Однако все понимали, что это временная мера. Он, как и прежде, двигался к пропасти, просто теперь не бегом, а маленькими шажками.

Он переносил это с удивительным достоинством, которое и заслужило уважение Диаманты. Вряд ли он раньше подозревал, что может быть таким слабым – он сильно похудел, его тело едва подчинялось ему, и только глаза, как и прежде, пылали решительностью.

– У клана Эсентия ведь ничего нет для меня? – поинтересовался он.

– Нет.

Кому-то другому Диаманта попыталась бы соврать. Это раньше она была слишком высокомерна для попыток поддержать тех, кто слаб. Сейчас многое изменилось… особенно после того, как в ее жизнь пришел Артур. Но Родерик в такой поддержке не нуждался, он не перестал быть воином и заслуживал честности.

– Боюсь, что уже и не будет.

– Не говори так! – возмутилась Диаманта. – Коррадо Эсентия не сдастся, я-то его знаю. Он упертый, как баран, но сейчас это нам на руку.

– Охотно верю. Но дело не в Коррадо, а во мне. Вирус, созданный Сообществом, подстраивается под каждого носителя. То, что раньше не давало мне заболеть, теперь не позволит мне выздороветь, только и всего.

Родерик еще не был сломлен, но в такие моменты Диаманта видела, как сильно болезнь измотала его. Не вовремя же Керенса Мортем решила уехать! Если бы она осталась здесь, она бы нашла способ его поддержать. Да она сама стала бы его причиной держаться за жизнь!

Но Керенсы здесь не было, и неизвестно, когда она вернется. Им оставалось надеяться только на лекарство.

– Эпидемию удалось сдержать?

Вот на этот вопрос Диаманта ответила с готовностью:

– Да, и только благодаря тебе! Мы, кажется, перехватили всех зараженных, которые были с тобой на том собрании. Им удалось передать вирус другим жителям кластеров, но таких мало, и все они сейчас здесь.

За кластерными мирами все еще наблюдали, однако новых случаев заражения не было уже давно. Диаманта начинала верить, что и не будет. Сообщество должно понять, что эта атака отражена, нет смысла терять своих последних приспешников!

Поэтому в Небесных горах, кластере, отданном под карантин, сейчас собрались все зараженные, ожидавшие лекарства. Да, их оказалось несколько сотен – а могли быть сотни тысяч. Но из этих сотен некоторые уже умерли – те, что были послабее… Диаманта не готова была сообщить о них Родерику, а сам бы он не узнал, он был слишком слаб, чтобы покинуть свою палату.

– Мне нужно идти, – признала она. – Я загляну к тебе завтра.

– Не утруждайся, я в порядке, на самом-то деле, – пожал плечами Родерик. – Вот только… Если вернется Керенса, сразу сообщи мне, хорошо?

– Конечно!

Но оба понимали, что Керенса Мортем вряд ли успеет вернуться до его смерти.

Ей пора было идти на обход: она, Эвридика и Цезарь Инанис были единственной охраной Небесных гор, маги Эсентия, собранные здесь, отвечали за лечение и драться совершенно не умели. Но трех представителей высших ветвей своих кланов было более чем достаточно для одного кластера. Диаманта и вовсе верила, что хватило бы только ее и сестры, она была не рада тому, что Амиар отправил с ними этого болтливого Инаниса.

Зачем? Чтобы порадовать Эви? Сомнительная радость, если учитывать, что общение с Цезарем может навредить ей! Диаманта прекрасно знала, что ее сестра чувствует к нему. Она просто не до конца определилась, как к этому относиться. Эвридика приняла Артура очень хорошо, пусть и не сразу. Может, и ответ Диаманты должен быть таким же? Но ведь это Инанис! Как можно было его полюбить?

Чтобы не портить себе настроение мыслями о таком странном союзе, Диаманта предпочла полностью сосредоточиться на работе.

Кластерный мир Небесные горы напоминал ей одно из кристально чистых озер Швейцарии, со всех сторон окруженных высокими заснеженными пиками. Это был не слишком большой, но просторный кластер, поражающий первозданной красотой природы. Тому, кто попал сюда случайно, и вовсе показалось бы, что это курорт или заповедник, а все потому, что больница, обустроенная здесь, скрывалась от посторонних глаз.

Она была встроена в горы, и ее корпуса занимали всю цепь. Здесь находились десятки удобных палат, операционные, диагностические залы и личные кабинеты врачей. При этом Небесные горы не создавали ощущение тюрьмы, изначально кластер задумывался как реабилитационный центр, и пациенты могли в любой момент прогуляться по узким тропам, спуститься к озеру или посидеть на наблюдательных площадках. Чистый горный воздух освежал, а великолепие природы дарило покой.

Небесные горы очень легко превращались в защищенное убежище, если нужно, и Эсентия воспользовались этим. Не все пациенты с пониманием отнеслись к своей изоляции, но уйти они просто не могли.

Среди них хватало сильных нелюдей, и, возможно, они выражали бы свое недовольство активней, если бы не присутствие близнецов Легио. Диаманта прекрасно знала, что в кластерных мирах они с сестрой известны не только силой, но и жестокостью, да и буйный нрав Цезария не был ни для кого секретом. Поэтому свои ежедневные обходы она совершала не столько для защиты пациентов, сколько ради напоминания: они в Небесных горах не одни, за ними наблюдают, и нужно вести себя разумно.

Она проходила по этажам, то и дело выглядывая наружу. Диаманта не ожидала увидеть ничего особенного, она просто старалась поднять себе настроение после встречи с Родериком. Однако в одном из жилых корпусов ее ожидало не слишком приятное открытие.

На площадке сидели двое – Цезарий Инанис собственной персоной, а с ним какая-то блондинка, молодая и очень красивая. Они были так увлечены друг другом, что даже не заметили приближение Диаманты. Блондинка льнула к магу и что-то увлеченно шептала ему на ухо. Он внимательно слушал ее и нисколько не возражал против такой близости.

Диаманта почувствовала, как в ее душе мгновенно вспыхивает пламя гнева. Она была более спокойной из сестер – но только не когда речь заходила об Эвридике. Да кем этот подонок себя возомнил?! Диаманта прекрасно знала, что Цезарь изо всех сил старался понравиться Эви, их притяжение не было случайным. Но если он действительно влюблен в нее, разве стал бы он тут кокетничать с другими?

Или этот эгоцентрист, самопровозглашенный царь всего, устал спать один? Диаманта не сомневалась, что Эви еще не подпустила его так близко. Да, они целовались, это не слишком хорошо, но и не смертельно. Однако Цезарь пока и мечтать не мог оказаться с ней в одной постели. Вот на сколько хватило его терпения, его верности и привязанности!

У Диаманты был выбор, сделать который она должна была прямо сейчас. Первый вариант – не вмешиваться. Оставить все как есть, позволить связи Эвридики и Цезаря развиваться и умирать естественным образом. В конце концов, его беседа с этой блондинкой была не таким уж страшным преступлением! Второй вариант – позволить Эви узнать об этом. Она гораздо эмоциональней, она уязвима в своей привязанности и выводы сделает мгновенно. Скорее всего, это причинит ей боль, но иногда немного боли нужно для выздоровления, ведь правда?

Здравый смысл подсказывал, что в чужую судьбу лучше не лезть. Но Диаманта решила, что на сей раз она может вмешаться – на правах сестры.

«Эви», – позвала она через их мысленную связь.

Сестра сейчас была в лечебном корпусе, далеко отсюда. У нее не было шанса случайно увидеть этих двоих, и вмешательство Диаманты многое меняло.

Эвридика отозвалась мгновенно: «Здесь я. Что-то случилось?»

«Ты мне скажи».

«В смысле?»

«Хочу показать тебе одно воспоминание».

Сейчас Цезарь и неизвестная блондинка отстранились друг от друга, их разговор смотрелся не слишком впечатляюще. Поэтому Диаманта передала сестре воспоминание о том, как они только что обнимались.

Реакция Эвридики превзошла все ее ожидания. Нет, она не сказала ни слова, ни о чем даже не подумала. Однако Диаманта прекрасно различала ее чувства: гнев, возмущение, обида, боль – и ревность!

Похоже, все зашло даже дальше, чем предполагала Диаманта. Это нужно было срочно прекращать.

«Ну и зачем ты мне это показываешь?» – наконец подумала Эвридика.

«Ты знаешь, зачем». «Понятия не имею».

«Тогда пора нам это обсудить. Встретимся через пять минут у озера».

«Без проблем».

Она ушла, а Цезарь Инанис так и не заметил ее. Он продолжал беседовать с блондинкой, не подозревая, какие перемены его ждут.

* * *

Бар был неплохой, маленький, не слишком темный, и главным его недостатком Хиония назвала бы то, что доски оказались плохо сколочены, и в зал дуло изо всех щелей. Само по себе это было не так плохо, однако ветер приносил с собой песок из пустыни, который потом зависал в воздухе, оседал на столах… да повсюду оседал. Порой она даже чувствовала его на зубах, и это было не слишком приятно.

Придя сюда, она сначала привлекла ненужное внимание – как привлекла бы любая красивая женщина. Рядом оказалось удручающе много не слишком умных самцов, почему-то решивших, что она явилась в этот кластер исключительно ради них. Но одного ледяного взгляда было достаточно, чтобы намекнуть: неправильное движение, неудачно выбранное слово – и они обнаружат себя где-нибудь за пределами галактики. Они были лишены мозгов, а не инстинкта самосохранения, и быстро отступали.

Главное, никто не узнал ее как Хионию Интегри, бывшую главу Великого Клана, и она чувствовала себя совершенно свободной.

Ей сейчас хотелось быть как можно дальше от своей семьи – она злилась на Роувена. Он вел себя как последний тюфяк, да еще и пытался выставить ее бессердечной стервой, наплевавшей на основные ценности Великих Кланов! Смотрите, какая злобная бабка, отказалась от любимой правнучки…

Она ведь действительно отказалась – потому что должна была. Лишь после предательства Рошель она особенно остро поняла, сколько лет жизни своих наследников она пропустила, как мало времени им уделяла. С этим сожалением Хионии предстояло жить до конца дней, исправить прошлое она не могла. Но при этом она здраво смотрела на настоящее и будущее!

Рошель приняла решение раз и навсегда. Та улыбчивая девочка, которую помнила Хиония, умерла в тот же день, когда умер Анор Мортем. С тех пор ее именем и образом пользовалось совершенно другое существо, хищное, злобное, недостойное зваться Великой колдуньей.

Перемена произошла, и обратного пути уже не было. Только как объяснить это Роувену? Напрасно говорят, что женское сердце добрее. Мужчину обмануть несложно, если обман делает ставку на жалость, а не на агрессию. Роувену почему-то казалось, что хрупкая юная девочка, пережившая такие страдания, – это уже спасенный ангел.

У Хионии не было никаких доказательств, что это не так, кроме собственной интуиции. Она могла бы соврать, что у нее было видение, однако Роувен почувствовал бы обман и еще больше отдалился бы от нее. Беда в том, что никаких видений или предостережений со стороны магии не было. Настороженность Хионии питалась исключительно человеческой интуицией.

Мужчины жалеют женщин охотней, чем другие женщины. Там, где Роувен видел искупительное страдание, Хиония наблюдала лишь ловкий трюк. Изнасилование? Можно подстроить. Избиение? Рошель бы и не такое выдержала ради служения своим идеалам. Лишение глаз? Чудовища наверняка пообещали ей, что все исправят!

Но если бы она начала говорить о таком, ее бы сочли монстром похуже Рошель или Аурики Карнаж. Поэтому она просто ушла, и лишь на свободе вздохнула полной грудью.

Это не значит, что она готова была отказаться от помощи Огненному королю, друзья были слишком дороги ей. Со времени своего ухода Хиония делала именно то, о чем и сказала Роувену: искала Дану. Она даже, кажется, продвинулась в этом, однако сейчас ее внимание было поглощено другими новостями.

– Вы слышали? – поинтересовался гоблин, сидевший неподалеку от нее за барной стойкой.

– Пургаториум захвачен!

– Пургаториум? – недоверчиво переспросил изрядно выпивший эльф. – Тюрьма?

– Да! Та самая!

– Да как ее можно захватить? – хмыкнул бармен. – Она ж никому не принадлежит! Это просто свалка для живых отходов!

– Вы что, не смотрите новости?

– Не доверяю болтовне всей этой магической элиты, или как там они себя называют!

– На этот раз они говорят чистую правду! Младший из моего рода работает там, в наблюдательных башнях. Он всем в нашей семье сообщил, что правда это!

Никто пока не сказал, что с этим связано Сообщество. Но… кто еще? Хиония сомневалась, что в кластерных мирах сейчас есть другая сила, способная замахнуться на такое.

Она прекрасно знала, что такое Пургаториум. Ее клан был среди тех, кто помогал поддерживать порядок в этом кластерном мире. Там были заперты худшие представители всех видов, самые жестокие и беспощадные.

Вот оно! Вот тот самый ответный удар, которого они давно уже ожидали от Сообщества. Они думали, что чудовища придут мстить Великим Кланам, как было раньше. Но нет, Аурика и ее союзники поступили хитрее.

Захватом Пургаториума они убивали двух зайцев: получали несокрушимую армию и подрывали веру в то, что Сообщество уже повержено. Но Хиония пока не представляла, как они собираются этого добиться. Понятно, что они все сильны. Однако на охрану Пургаториума брошено столько сил, что его нельзя просто открыть, как обычную клетку. Его замки и преграды – это шелуха, которую нужно убирать слой за слоем. И каждый новый этап требует огромных сил!

Все возможно, но быстрой такая победа точно не будет. Сообщество нужно было остановить немедленно, пока врата Пургаториума еще закрыты. Когда Хиония поняла это, ее первым порывом было вернуться обратно, объединиться с кланами и помочь Амиару.

Но она не двинулась с места. Хиония осталась сидеть все на том же высоком барном стуле, она только ударила пустым стаканчиком по стойке, без слов требуя у бармена новой порции.

Нелюди между тем продолжали обсуждать захват тюрьмы.

– Так значит, за этим стоят те самые враги Великих Кланов, о которых все болтают?

– Выходит, что так.

– А сами Великие Кланы чего не чешутся?

– А чего им чесаться? За Пургаториум отвечают нелюди!

– Так враги-то их!

– Это теперь общие враги. Может, они думают, что из Пургаториума никто не выберется…

– Так никто и не выберется!

В этом Хиония как раз уверена не была. Она тут же прикинула: смогла бы оттуда сбежать она, одна из лучших колдуний дома Интегри? Пожалуй, смогла бы, если бы ее просто бросили в Пургаториум, не ставя при этом никаких сдерживающих печатей на нее лично.

Значит, и Аурика сможет, она неплохо разбирается в порталах. Но все это, как и распространение болезни, наверняка лишь отвлекающий маневр. Не может же Сообщество всерьез надеяться разрушить Пургаториум! Вон, даже безмозглые нелюди в этом баре понимают, что такое просто невозможно.

Чудовища заставляют Амиара и остальных думать об этом, бросить туда все силы и больше не искать Дану. Все ведь сводится к ней!

Поэтому Хиония не собиралась отступать. Если след, на который она вышла, окажется верным, очень скоро Огненный король получит обратно свою невесту.

Глава 9. Человек теней

В любой психиатрической клинике есть пациенты, которые ненавидят главного врача. На это и делала ставку Дана.

Ей нужен был союзник. Она ждала того, кто помог ей, отключив в клинике электричество, однако загадочный спаситель не спешил связываться с ней. На следующий день Дана была вынуждена признать, что это, скорее всего, была лишь какая-то ошибка в заклинании. Чудеса случаются, но не в этот раз, а значит, ей предстояло спасти саму себя.

А для этого и нужен союзник, кто-то, кто проследит за санитарами, подскажет нужный момент, поможет. Для этого не обязательно быть гением или даже не быть сумасшедшим. Подошел бы любой пациент, способный выполнять простейшие команды и не бояться Аурику. Разве это сложно?

Оказалось, что да. Добрая половина пациентов вообще была не способна разговаривать с ней, и хорошо, если они на нее не бросались. Все остальные отвечали ей, но услышав, что нужно противостоять Аурике, мгновенно сбегали. Никто не называл ее ведьмой, пациенты искренне верили, что она – врач, и все равно боялись ее, как огня. Видно, Аурика легко выделяла потенциальных бунтарей и быстро доводила их до такого состояния, когда они уже не могли стать для нее угрозой.

Дана почти отчаялась, когда неожиданно кто-то сам обратился к ней.

– Дана! Неужели это ты? Правда?

Голос был знакомым, но смутно, Дана никак не могла вспомнить, где слышала его раньше. Впрочем, когда она обернулась к девушке, заговорившей с ней, все стало на свои места.

Они не были подругами – могли бы стать, но не успели. Они и знакомы-то были не слишком долго, однако позже это лицо снова и снова возвращалось к Дане в ночных кошмарах. Лиза! Невысокая блондинка, миниатюрная, почти как ребенок, но при этом такая сильная и решительная… А еще – погибшая. Мертвая!

Они попали в кластерные миры одновременно. Обе понятия не имели, что такое магия, да и не хотели узнать, но их никто не спрашивал. Их попросту похитили, швырнули в реальность, где им совсем не место, вместе с другими девушками, которым предстояло стать чьими-то женами и любовницами. Из всей толпы, только Лиза и Дана в свое время решились на побег. Однако их смелость не была вознаграждена: Дану поймали, а Лиза погибла.

Вернее, Дана все это время была уверена, что ее спутница тогда не выжила. Она видела, как Лиза провалилась в пелену, за которой скрывался открытый океан. Но свидетельницей самой смерти она не стала, ее увели в замок! Ей просто казалось, что никто не выжил бы в таких условиях, и она была единственной, кто оплакивал Лизу.

Но теперь та самая Лиза стояла перед ней. Она изменилась за это время, но не сильно: отросли волосы, кожа стала бледной и нездоровой, худоба дошла до опасного предела. Это и понятно, если все это время Лиза провела здесь, в сумасшедшем доме Сообщества.

Странно, что они не пересеклись раньше, хотя и не слишком. Только теперь, задумавшись о побеге, Дана начала всерьез знакомиться со своими товарищами по несчастью и получила такой вот подарок судьбы.

Они пока не могли разговаривать – не получалось, слезы душили обеих. Они обнялись, крепко, а Дана все не могла поверить, что ей не мерещится. Она боялась, что, если она сейчас отстранится, Лиза снова исчезнет.

Но нет, они обе действительно были здесь. – Лиза! Но как?.. Я думала, что ты мертва!

– Я то же самое думала про тебя, – смущенно улыбнулась Лиза. – Помнишь, как мы расстались? Я надавила на ту штуку – и упала. Я думала, что это конец, какая-нибудь пропасть, а неожиданно плюхнулась в океан! Понятия не имею, как это произошло… Я ожидала, что и ты сейчас последуешь за мной, но тебя нигде не было. Тогда я решила, что тебя догнали те гарпии, что летели за нами, помнишь?

– Помню, конечно…

– Может, оно и к лучшему, что ты не была со мной. Я ведь оказалась посреди воды! Я понятия не имела, где я, куда ни глянь – всюду волны. Я попробовала плыть наугад, просто прямо, но мои силы быстро кончились, а земли поблизости по-прежнему не было. Я боялась, что мне конец, и тут меня подобрал корабль! Хоть в чем-то повезло.

– Но как ты оказалась здесь?

– Слишком просто и быстро, – усмехнулась Лиза. – Ты же меня знаешь, я честная… Не знаю, когда лучше промолчать, а следовало бы – в моем-то возрасте! Вернувшись домой, я начала рассказывать о том, что со мной было, о похищенных девушках, о тетках, бегающих по потолку… Все рассказала, что знала! Я была уверена, что должна всех вас спасти, что обнаружение меня в океане послужит лучшим доказательством того, что я говорю правду.

– Но ничего не получилось?..

– Ровным счетом ничего. Мои слова про странных женщин сочли простым бредом. То, что я очутилась в океане, – проявлением буйного помешательства, якобы я сама туда удрала и потеряла память, что-то в этом духе. А когда я начала перечислять тех, кто был со мной, мне сказали, что вы умерли. Не пропали без вести, а именно умерли! Ваши тела нашли, вас похоронили… Все закончилось! Я не могла смириться с этим – и оказалась здесь. Но знаешь, чему меня научила вся эта история?

– Чему? – рассеянно спросила Дана. Ей пока сложно было смириться с мыслью, что Лиза прошла через все это. Из-за нее! У нее было немало возможностей найти Лизу и помочь ей, однако у Даны и мысли не было, что та может быть жива.

– Тому, как важно иногда промолчать. Это и спасало меня в месяцы, проведенные здесь. Я делала все, что мне говорили, помалкивала, не пыталась доказать, что я не сумасшедшая. Думаю, я только потому и осталась жива и здорова! Тех, кто ей не нравится, врачиха ломает. Как палочку об колено: хрясь – и нет человека! Есть только слюнявое нечто, с которым бесполезно говорить.

– И ты не пыталась сбежать?

– Я хотела, – признала Лиза. – Слушай, я от монстров сбежала, ты думаешь, я смирилась бы с этой конурой? Но я поняла, что действовать нужно или умно, или никак. У меня только один шанс и будет! Неудача – это все равно что смерть. Даже если меня не убьют, такой, как раньше, я уже не буду. Смысл так жить? Нет, спасибо, обойдусь. Так что я присматривалась, ждала… Сама не знаю, чего, но дождалась вот тебя!

Теперь все должно было измениться для них обеих. На такую удачу Дана даже не рассчитывала! Лиза – это больше, чем человек, которому можно объяснить, что нужно делать. Ей можно доверять, по-настоящему! К тому же, она знает про магию и уж точно не испугается.

– Мы можем сбежать отсюда, – уверенно заявила Дана. – Причем сегодня же! Это не так сложно, если действовать с умом. У меня есть план!

– У меня, представь себе, тоже, – хмыкнула Лиза. – Я здесь столько времени торчу, что только план выдумывать и оставалось! Но давай сначала выслушаем твой.

Скоро оказалось, что их планы почти совпадают. Они обе видели одно и то же, подмечали детали, просчитывали лучшие варианты. Лиза была полицейской, она умела выбирать стратегию, ну а Дану многому научила эта война. Да, пока она не могла колдовать – и не говорила своей спутнице, что умеет. Однако они обе были во внешнем мире, где магия не так уж важна. Они должны были справиться, Аурика не ожидала от них такой слаженности!

Действовать нужно было немедленно: если бы ведьма заметила, что они начали общаться, все было бы кончено. Однако ее сегодня, похоже, вообще не было в больнице. Лучших обстоятельств и не придумаешь!

Они снова бежали из ловушки вдвоем, но в прошлый раз это кончилось трагедией, а теперь должно было получиться. Они без труда ускользнули от сонных санитаров, привыкших к тупому повиновению пациентов, и укрылись в саду.

– Я не знаю, что за забором, но мне кажется, что улицы близко, – указала Лиза. – По крайней мере, голоса прохожих с той стороны слышны часто.

– Да какая разница, что там? Все лучше, чем здесь! Я охотней целый лес перебегу, чем выдержу еще день в этой психушке!

– Тоже верно, хотя дальше нам будет сложно: мои родственники, например, верят, что я безумна, они сами вернут меня сюда!

– У меня есть друзья, которые нам помогут, – заверила ее Дана. – Нужно только добраться до них!

– Мне бы дочь увидеть…

– Все будет, просто верь мне!

Они дождались, пока у забора пройдет патруль, хотя сложно было так назвать двух болтавших о чем-то санитаров, которые даже не потрудились оглядеться по сторонам. Теперь у них было не меньше двадцати минут полной свободы – они обе давно наблюдали за охраной, обе это заметили. А им бы и пяти минут хватило! Ведь осталось только перемахнуть через последнюю преграду – и все, свобода!

Вот только забор оказался куда выше, чем выглядел из окна. Дана подошла ближе к гладкой бетонной плите и покосилась на нее с нескрываемым сомнением.

– Нет, сама я через эту дуру не перелезу, – вздохнула она. – Хорошо, что нас двое! Подсади меня, а потом я тебе сверху помогу забраться, или можем наоборот. Что скажешь? Лиза?..

Однако ответа не было – и это напрягало, ведь Лиза только что шла рядом с ней, буквально в шаге за ее спиной! Это что, шутка такая? Но какие сейчас могут быть шутки?

Растерянная, Дана обернулась – и никого рядом с собой не обнаружила. Лизы не было ни возле забора, ни у дорожки, ни даже рядом с кустами, в которых они только что прятались. Ее вообще нигде не было! Двор больницы хорошо просматривался, и, если бы она решила уйти, Дана увидела бы ее даже вдалеке. Но Лиза словно в воздухе растворилась!

Отказываясь верить, что такое возможно, Дана вернулась обратно по их следам. Вот только «их» следов больше не было. На земле, по которой они проходили, таясь от санитаров, остались отпечатки одной пары ног.

– Потеряли что-то, милейшая?

Сосредоточенная на поиске своей спутницы, Дана совершенно позабыла об окружающем мире – а зря, потому что мир ее помнил. Голос Аурики застал ее врасплох, заставил Дану вздрогнуть, всем своим видом выдавая, что она делала что-то запрещенное.

А ведьма теперь была совсем близко, стояла на дорожке в компании санитаров и наблюдала за Даной с легким любопытством. Так обычно смотрят на возню маленького глупого зверька. Наивный хомяк верит, что, копая достаточно усердно, проделает дыру в пластиковой клетке!

– Где она? – раздраженно спросила Дана. – Что вы с ней сделали?

– О ком вы?

– Где Лиза?

– Лиза? – изумленно переспросила Аурика. – Не припомню здесь пациенток с таким именем! А вы, господа?

Она обратилась к санитарам, но и те подтвердили, что ни о какой Лизе никогда не слышали. И это было странно! Дана была готова поверить, да и верила, что Аурика – гениальная актриса, которая могла изобразить что угодно. Но не эти дуболомы же! Они, похоже, действительно не знали, кто такая Лиза.

– Она была со мной, – указала Дана.

Ей хотелось говорить уверенно, как и раньше, но уже не получалось.

– Когда вы начали общаться?

– Около часа назад… даже меньше. Разве это важно?

– Конечно, важно, – кивнула Аурика. – Галлюцинация вполне могла продлиться столько времени.

– Какая еще галлюцинация?! Лиза была здесь!

– Вы серьезно верите, что здесь вдруг оказалась ваша подруга? Правда? Насколько это вообще вероятно?

На этот раз Дана смутилась, она и сама понимала, что вероятность встретить тут Лизу была не слишком высока. Но ведь они обнимали друг друга, касались! Если бы это была галлюцинация, Дана бы заметила, она умела отличать реальность от вымысла!

Ведь правда?..

Ей только и оставалось, что настаивать:

– Лиза была здесь!

– Вы настолько в этом убеждены?

– Конечно!

– Тогда давайте проверим.

За все время их разговора Аурика ни на секунду не потеряла самообладание – в отличие от Даны, которая готова была сорваться. Пожалуй, сегодня они впервые были похожи на настоящих доктора и пациентку.

– Проверим? Что значит – проверим?

– Мы ведь не в каком-то магическом Средневековье, в самом деле, мы в двадцать первом веке! Здесь есть видеокамеры. Если не верите мне – поверьте им, уж у них-то точно нет причин лгать вам.

Дане не хотелось соглашаться на это, однако она не находила ни одной причины отказаться. Вместе с Аурикой она вернулась в больницу, и на этот раз санитары не касались ее – они видели, что она готова идти сама.

Ее привели в комнату охраны, включили для нее монитор, нашли нужную запись – и Дана увидела себя. И только себя! Вон она во дворе, вот подается вперед, словно обнимая кого-то, а потом стоит и говорит сама с собой. Все то время, что она видела рядом с собой Лизу, она была одна.

Если бы ей сказала это Аурика, она бы никогда не поверила. Однако картинка на экране оказалась беспощадней любых слов.

Аурика стояла рядом с ней и смотрела на Дану с нескрываемым сочувствием.

– Теперь вы понимаете, о чем я говорю? Вы очень серьезно больны. Вы ненавидите меня, считая непонятно кем, а ведь я всего лишь пытаюсь вам помочь! Думаю, сейчас вам лучше вернуться к себе и основательно подумать над тем, что сегодня случилось.

Дана не стала отвечать, ей не было дела до Аурики. Ее разум только что не отличил мираж от реальности! Причем, если бы не камера, никакие слова не убедили бы ее в правде. Что это, единичный случай? Или тенденция, которая установилась уже давно, но Дана просто не замечала ее?

А если так, то Аурика вполне может оказаться права во всем. Не было кластерных миров, Огненного короля, ее друзей… не было Амиара и любви к нему! Ну и что с того, что эта любовь казалась ей настоящей? Мало ли, на что способен поврежденный мозг!

Нет, Дана пока не сдалась, однако она впервые допустила, что с ней, возможно, что-то не так. Она устала – устала физически и морально, безумные существа, окружавшие ее, словно вытягивали из нее силу. Как сопротивляться, если не понятно, где спасение, что настоящее, а что – нет? Что если Амиар существует только у нее в голове?

Эта мысль пугала ее, настолько, что Дана не могла оставаться в своей постели. Она забилась в самый дальний, самый темный угол, она хотела просто забыть про весь мир.

Но мир про нее не забыл. Рядом с ней вдруг остановился один из самых невменяемых пациентов – вечно всклокоченный, будто пытающийся спрятаться в собственных волосах, не способный связать и двух слов… По крайней мере, раньше не способный. Он расправил плечи, посмотрел на нее и заговорил спокойно и ясно:

– Вы разве не знаете, что унынию здесь не место? Оно плохо уживается с безумием. Раз уж все мы сошли с ума, надо бы повеселиться.

– Что? – только и смогла произнести Дана.

– Вас, впрочем, это не касается, вы не безумны.

– Я в этом уже не уверена!

– Нет-нет, будьте уверены. Ваша проблема – не болезнь.

– А что же тогда?

– Не что, а кто. Аурика Карнаж, естественно. Но и от нее есть спасение.

– От спасения я бы как раз не отказалась!

– Так получите его! Разве вы еще не поняли? Человек теней постоянно рядом, он смотрит на вас. Позвольте ему спасти вас – призовите его! Назовите его имя, и все закончится.

– Человек теней? Имя? О чем вы вообще?

Однако пациент не ответил ей. Разум исчез из его взгляда так же быстро, как и появился. За Даной снова наблюдали дикие, едва фокусирующиеся глаза – а потом пациент и вовсе ускакал с животным воем.

Но Дане показалось, что в дальней части комнаты стоит человек, сотканный из теней, и наблюдает за ней. Желание сдаться, такое сильное всего пару минут назад, постепенно отпускало ее.

* * *

Плутон не мог поверить, что не нашел этот мир раньше. Вдыхая его нежный яд, он чувствовал себя живым, как никогда раньше. Он был дома! Все, что окружало его сейчас, напоминало ему ту реальность, которую он покинул, теперь уже далекую и почти забытую. Он не тосковал просто потому, что любые сложные эмоции были ему чужды, их он считал типично человеческой слабостью. Но если бы он мог… Да, он бы сказал, что это связь с прошлым.

Ему нравилось примитивное, всепоглощающее умирание Пургаториума, его твердая земля, его темные норы. Это небо, грозы, ослепляющий песок – лучшее воплощение войны, которое он видел, и лучшее отражение его души.

– Пожалуй, я оставлю этот мир себе, когда все закончится, – сказал Плутон.

Его единственным слушателем было существо, которое смотрелось в Пураториуме откровенно лишним.

Плутон пока не подчинил себе обитателей этого кластерного мира, но они постепенно привыкали к нему. Они были сильными. Это не добавляло ему уважения или симпатии к ним, но порождало желание использовать их, как инструмент.

Они все были разными, но в каждом читалась сила, иначе они не попали бы в Пургаториум. Над его головой пролетали покрытые броней драконы. Земля под ним содрогалась, когда ее разрывали тела гигантских змей. Где-то неподалеку носилась дикая стая, вой которой был способен напугать смертных сильнее, чем грохот грозы. Еще этим утром Плутон видел, как посреди разрушенной улицы ифрит сцепился с вендиго, и оба они ушли окровавленными, израненными, но непобежденными. На него уже с интересом посматривали здешние горгоны и фениксы. Все они были кровожадны, но при этом разумны, и он не сомневался, что однажды они признают его власть.

На их фоне особенно ничтожным и жалким казался человек, говоривший с Плутоном. Всего лишь старик, иссушенный временем и заботами, седой, как последний снег зимы, едва ли способный долго дышать ядовитым воздухом Пургаториума.

И все же дышал он легко и чувствовал себя прекрасно. Когда он замирал, он был руинами, но когда двигался, в нем просматривалась бодрость юного существа.

– Кем он был? – спросил Плутон.

– Кто? – уточнил старик.

– Тот, чье тело ты нацепил.

– А, этот… Колдун.

– Из Великих Кланов?

– Не-а, человек, какой-то там старейшина. Уважаемый, создал кластерный мир, был чуть ли не кумиром, покровителем, ну и далее по списку…

– Но он все равно был столетней рухлядью. Так зачем ты нацепил его кожу?

– Потому что он со своими учениками задумал убить меня, – рассмеялся старик. – Тогда я снял его лицо, надел сам и так пришел к его ученикам. Они даже не поняли, кто их убил, честное слово! Ладно, в мире мертвых разберутся, если такой действительно есть. Если бы они договорились с Великими Кланами, толку было бы больше. На мою удачу, они были слишком гордыми, чтобы поступить правильно.

Плутон только головой покачал: гордость на его памяти сгубила не один народ. Каким бы ни был человеческий колдун, он должен был понять, что его энергии никогда не хватит для победы над Осирисом.

Старик задумчиво посмотрел на свои сухие, покрытые морщинистой кожей руки.

– Да, ты прав, тело – дрянь. Возьму кого-нибудь посильнее. Есть тут кто?

– В этом мире нет слабых, тем он и прекрасен. Но я бы предпочел, чтобы ты не трогал наших будущих солдат.

– Чего это?

– Нам нужно их доверие.

– Они не друзья тут, – отмахнулся Осирис.

– Мы тоже не друзья, но я вступлюсь за тебя, а ты – за меня. Я верю, что они подобны нам, поэтому не будем им вредить без необходимости.

– Но мне нужно новое тело!

– Так давай его добудем.

Это решение не было спонтанным – Плутон давно к нему готовился. Он привыкал к этому миру, напитывался его воздухом, его аурой. Со стороны казалось, что со своего прихода он просто существует здесь. Но он, порожденный когда-то миром разрушения, умел адаптироваться ко всему. И когда он привык к Пургаториуму, он готов был покорить его.

Он пока не мог выбраться из этого кластера. Аурика предупреждала его, что здесь установлены несколько слоев защиты, разрушить которые не так-то просто. Однако до этого Плутон должен был показать и узникам Пургаториума, и их стражам, и затаившемуся где-то Огненному королю, насколько велики его возможности.

Поэтому глиняной колосс впервые за долгое время двинулся с места. Сухонький старик уселся у него на плече, и его, пожалуй, многие и вовсе не замечали. Но такая роль вполне устраивала Осириса: он прибыл в этот кластер позже и пока не освоился, да и своего нынешнего тела он стыдился.

Колосс шел к одной из башен. Они были частью этого мира – и вместе с тем не были. Плутон не надеялся воспользоваться их порталами, он знал, что это невозможно. Его цель была иной: он помнил, что раньше полицейские были символом власти в этом мире.

Он хотел показать Пургаториуму, что власть сменилась.

Плутон остановился в паре шагов от башни, невозмутимый, как и прежде. Он чувствовал тревогу людей и нелюдей, запертых внутри, и она придавала чудовищу уверенности. Они наверняка сейчас убеждали друг друга, что башня защищена, им ничто не угрожает. Об этом думали и заключенные, наблюдавшие за Плутоном издалека.

– Поможешь мне, когда будет нужно, – велел Плутон.

– Да без проблем.

Из его тела вырвались новые цепи и оплелись вокруг башни. Они давили сильно, как змеи, кольца которых сомкнулись на долгожданной жертве. Плутон чувствовал сопротивление – и камней, и магии. Камни отталкивали его силу, магия ранила его. Но он не зря столько ждал и приноравливался к Пургаториуму. Теперь этот мир поддерживал его, а его совершенное тело восстанавливалось быстрее, чем защитное заклинание успевало ему вредить.

Он ни о чем не просил Осириса, тот сам уловил, когда пришел его черед. У основания башни волнами поднимались песок и грязь, разрушающие ее фундамент быстрее любого тарана. Внутри кричали полицейские, работали порталы, но они не могли увезти отсюда всех и сразу. Здание уже рушилось, там, внутри, обваливались потолки и крошились стены, грохот оглушал, а облака пыли мешали дышать.

У многих от этого не выдерживали нервы, порождения Земли всегда казались Плутону слишком нежными созданиями. Ворота башни открылись, и полицейские начали выбегать в мир, который раньше казался им воплощением преисподней. Вряд ли они до конца понимали, что делают и на какую участь себя обрекают. Им в этот миг казалось, что нет ничего страшнее смерти под завалами.

Но это они напрасно… Заключенные сориентировались быстрее, чем ожидал Плутон, и вот уже первые обитатели Пургаториума набросились на своих недавних тюремщиков.

– Э, так не годится! – нахмурился Осирис. – Так они все тела выжрут, что мне тогда останется?

– Если тебе что-то нужно, бери, а не ной, ведь ты – хозяин мира, – напомнил Плутон.

– Вот пойду и возьму!

Дряхлый старик соскочил с плеча колосса с поразительной ловкостью. Он коршуном налетел на одного из убегавших полицейских, рослого красавца мага, навалился на него, прижал к каменистой земле. Плутон отвернулся, его никогда не забавляло обилие крови.

Все его внимание было сосредоточено на башне. Он отдал этому большую часть силы, которую накопил в Пургаториуме, но своего он добился. Башня с жалобным стоном развалилась на части, погребая под собой последних полицейских. Они все были мертвы – и те, что выбежали, и те, что остались внутри. Некоторые успели воспользоваться порталами, но это ничего, Плутон хотел, чтобы кто-то спасся и разнес по кластерным мирам весь ужас того, что здесь случилось.

Конечно, в Пургаториуме осталось еще немало таких башен, и уничтожить их будет не проще, чем убрать магическую защиту тюрьмы. Неважно! Огненный король и его союзники получили свое послание.

Они должны понять, что его победа – просто вопрос времени. Они решили, что уничтожили Сообщество Освобождения? Да, вот только это ничего не значило. Они убили рабов, а не господ. Ту сомнительную шайку созвала Аурика Карнаж, и она перестала быть важной в день, когда Плутон и остальные вырвались из плена.

Теперь он не собирался становиться лидером какой-то мелкой группировки, его истинная цель была куда благородней. Плутон хотел перестроить миры по своему образу и подобию, и Пургаториум должен был стать отличной точкой отсчета.

Глава 10. Цена одной секунды

Алесту не покидало чувство, что в этой войне у каждого есть своя миссия, вроде как тайная, но при этом очевидная для всех. Например, Амиар ищет Дану, Коррадо пытается создать лекарство, Эвридика Легио и Цезарий Инанис мужественно стараются не начать целоваться у всех на виду, чтобы не расстроить папенек. Словом, все чувствуют, ради чего они вообще живут.

И только она, Алеста, жила по закону леса: она просто существовала, радовалась каждому дню и не старалась предугадать будущее. Это умение пришло к ней не сразу, но теперь, когда она им овладела, она искренне не понимала, чего еще от нее могут ждать.

Сейчас ей было почти стыдно за свою беззаботную увлеченность настоящим. Она наблюдала за Коррадо, мрачным и не выспавшимся, и хотела помочь ему, но не могла.

– Что, совсем никакого просвета? – сочувствующе поинтересовалась Алеста.

Она знала, что они с Огненным королем сейчас оба похожи на фанатиков. Они ныряли в мир духов при первой же возможности, легко бросая свое тело здесь, под чужой защитой. Как будто их и не интересовало, что с ними будет! А какой толк от этой медитации, если им некуда будет вернуться?

– Просвет-то есть, – задумчиво отозвался Коррадо. – Но я еще никогда не встречал вируса, который так сопротивлялся бы моей магии. Я почти уверен, что его основой стала кровь кого-то из чудовищ. Знать бы, кого!

– Разве это помогло бы?

– Может быть. Их природа противоречива и не совсем привычна для нашей реальности. Но у нее все же есть свои внутренние законы… Хотя какой толк говорить об этом? Мы вряд ли узнаем, кто из них постарался. Сейчас я могу спасти слабых и даже нелюдей средней силы, однако я совершенно не могу спасти сильных, и это меня добивает, потому что обычно все наоборот.

– Спасти сильных? – смутилась Алеста. – Не уверена, что понимаю…

– Все очень просто: спасти сильных нелюдей. Тех, чей иммунитет обычно сам не подпускает к ним таких болезней. Благодаря предупреждению, мы отследили заражения, никакой эпидемии не будет, и сильных, заразившихся этой дрянью, не так много. Но они есть, и если я не придумаю что-то в ближайшие дни, они умрут.

Он не стал продолжать, но Алеста и так знала, что доводит его до отчаяния. Погибнут не только некие абстрактные «сильные», с которыми никто из них не был знаком. Умрет и Родерик! Вампир, который не обязан был помогать им, но помог, без которого случилась бы катастрофа. Он верил им и обратился к ним за помощью, а они что? Они не могли его вылечить! Это перекрывало все, и не так важно, что они хотели этого, важно, что они не были способны.

Алеста знала, что ее клан тоже умеет лечить – травами. Однако она понимала, что сейчас это не поможет, и не путалась под ногами у Коррадо. Она думала, что настало время покоя, небольшая пауза в общем хаосе, позволяющая ей наконец отдохнуть. Однако эта пауза неожиданно закончилась.

Первыми заволновались деревья. В Агарте они напоминали Алесте жителей богатой провинции, легко позволяющих себе праздность, потому что мир вокруг них отличается удивительной щедростью. Для них были созданы лучшие условия, они просто росли – не это ли счастье? Им будто и не знакомы были тревоги внешнего мира!

Однако теперь эта беззаботность растворилась, как утренняя дымка, и Алеста услышала, что голоса деревьев наполнены страхом.

Опасность… Остерегайся!

Уходи от врат до того, как они откроются!

Здесь никого не щадят, не пощадят и тебя, даже если ты – наш друг. Беги!

Они идут за тобой…

Алеста замерла, пытаясь прочитать энергию окружавшего их мира. Да и Коррадо насторожился, ему не нужны были предупреждения, он и сам уловил, что Агарта начала меняться.

Она первой поняла, что опасность исходит изнутри. Никто не открывал портал и не пытался вторгнуться в кластерный мир. Деревья знали эту угрозу, а значит, она появлялась здесь и раньше. Поэтому Алеста переключила внимание на полуразрушенные храмы, и не зря.

Самый большой из них, тот, в котором медитировал Амиар, остался прежним, здесь царили тишина и покой, отсюда даже птицы пока не улетели. Но соседний храм… Там происходило нечто странное: энергия жизни сливалась с энергией смерти, и тонкая материя пространства рисковала в любой момент порваться.

– Похоже, мы привлекли ненужное внимание, – заметил Коррадо.

– Это точно… А что вы хотели? Тут то твоя энергия сияет, то его, это должны были заметить.

– Мы ради того сюда и пришли…

– Да я вас не виню, – отмахнулась Алеста. – Вы пришли сюда сиять, чтобы на вас демоны слетелись, как комары на лампочку, а я пришла вас защищать. Но поскольку погибать мне все равно не хочется, надо валить. Разбуди его!

– А ты куда?

– Тот, кого мы невольно призвали, будет здесь слишком быстро, мы не успеем обойти его. Я попытаюсь его задержать, но и вы поторопитесь!

Коррадо не стал ее отговаривать, он прекрасно знал, что иначе нельзя. Он поспешил в главный зал к Амиару, а Алеста вышла из храма и двинулась через густой лес, расступавшийся перед ней. Из-за буйной зелени она не видела нужное здание, но чувствовала энергию, и ей этого хватало.

Храм, в котором должен был открыться прорыв, был поврежден гораздо сильнее, чем тот, что служил им убежищем. Здесь словно буря бушевала, хотя деревья вокруг него остались целыми. Остатки стен указывали, что раньше здание было мрачным, темно-серым и не слишком высоким. Больше похоже на крепость, а не на место восхваления! И здесь точно лилась кровь, деревья помнили это.

Алесте совсем не хотелось соваться в эти руины, но она не отступила. Она уже не притворялась человеком, она была воином, и она могла справиться со всем… Должна была справиться.

Воздух в храме дрожал, как бывает над асфальтом в сильную жару. Здесь и правда было теплее, чем снаружи. Это могло указывать на мир, скрытый за разломом в пространстве, и этот мир настораживал Алесту. Где там обещают вечное пламя?..

Жар собирался в одной точке на стене, разрастался, и скоро привычная реальность дрогнула. Каменная стена казалась жидкой, и за ней, как за полупрозрачной пленкой, можно было рассмотреть какое-то движение. Алеста призвала в зал ветви деревьев и корни, позволяя им разрастись и заполнить собой все вокруг. Она не бралась сказать, чего именно ожидает, и все же ей казалось, что у нее будет последнее предупреждение, прежде чем все начнется, хоть какое-то указание на ее противника…

Однако указания не было. Само пространство будто порвалось, и из пустоты вырвались две массивные лапы. Каждая из них была размером с Алесту, не меньше, и напоминала странную смесь человеческих и животных черт: широкая ладонь, пять пальцев, когти, острые наросты, плотная шкура. То, что скрывалось за разрывом, было несколькими существами сразу, и вместе с тем не было никем.

Алеста чувствовала, что оно сильно, от энергии, бурлящей в его теле, захватывало дух. От него веяло жаром и смертью, и она даже не решилась бы противостоять ему, если бы не одно «но»: оно не могло выбраться из портала.

Это был демон, могущественное порождение иной реальности – даже не кластерного мира, а иного бытия, непривычного людям! Его власть сложно было вообразить. И все же никто не призывал его сюда и не открывал портал, он пришел сам, поэтому пока он не мог прорваться через завесу и тянулся к Алесте через это препятствие.

Деревья помогали ей: острые корни били по существу, пробивали его шкуру, пытались скрутить. Но раны, оставленные ими, мгновенно заживали, а боли оно будто и не чувствовало. Оно без труда разрывало деревянные сети, сплетенные перед ним Алестой, и пробивалось вперед. Оно, скорее всего, было вечным, время для него шло по-другому, и его совершенно не волновало промедление в несколько минут. Цену одной секунды знает только тот, кто смертен, и Алесте эта цена была известна слишком хорошо.

Из разрыва уже появлялась морда существа – оскаленная, жуткая, лишенная шкуры. Она чем-то напоминала морду адской гончей, но была куда страшнее – и крупнее. Глядя на истекающие слюной челюсти, Алеста понимала, что они могут уничтожить ее в одно движение. Раз – и нет никакой наследницы клана Арбор, есть только пятно крови на замшелых камнях. Но сколько их в Агарте было, таких пятен? Этой земле не впервой впитывать кровь!

Испуганная этой мыслью, Алеста невольно замедлилась и чуть не поплатилась за это, когда темная лапа существа рванулась к ней. Но дотронуться до нее когти не успели: Коррадо, внезапно оказавшийся рядом с колдуньей, отсек существу пальцы, и оно с воем отпрянуло.

Магия клана Эсентия изначально была создана для созидания, а не разрушения, поэтому многие представители этой семьи не умели драться. Но не лидер – он как раз стал исключением. Коррадо Эсентия был одним из лучших воинов среди Великих Кланов, мастером ближнего боя, великолепно владеющим любым оружием. Он использовал магию, чтобы изменять свое тело и тела своих противников. Он вряд ли мог повлиять на демона, рвущегося к ним из иной реальности, зато мог подготовить к этой битве собственную плоть. Он умел быть одновременно человеком и зверем, птицей и рептилией, и это неплохой дар, когда нужно сдержать кого-то в тесном зале.

Так ведь не он должен был сдерживать!

– Что ты делаешь здесь? – поразилась Алеста. – И где Амиар?

– Занят, – коротко отозвался Коррадо.

– Что?!

– Я попытался его разбудить, но он не приходит в себя.

– Так попытайся еще раз, ради кого я тут стараюсь!

– Дело не в этом. Амиар наверняка услышал меня, и если он не вернулся в мир, значит, нашел нечто важное, какое-то указание на Дану. После нападения демона мы должны будем уйти из Агарты, другого шанса у него не будет!

– Если он не поторопится, ни у кого из нас ничего не будет! Слушай, это не тот случай, когда можно «Мамочка, я не хочу в школу, я еще посплю полчасика!»

– Ты ведь знаешь Амиара, он не будет понапрасну рисковать, – указал Коррадо.

– Да, я знаю Амиара, поэтому могу сказать, что ради Даны он себе голову отрубит, если понадобится.

– Хочешь бежать – беги, ты знаешь, где портал. Но я его поддержу!

Может, ей и следовало бы сбежать. Эти двое вели себя непередаваемо глупо, рисковали там, где это совсем не нужно. Алеста знала Дану и тоже хотела ее вернуть. Однако сама Дана вряд ли одобрила бы такую глупость со стороны Огненного короля!

Но объяснить все это Алеста не смогла бы, иногда доводы рассудка бессильны. Ее выбор и правда был небогатым: уйти или остаться. Проклиная все на свете, она решила остаться.

Теперь они сражались с демоном вдвоем, и это чуть облегчило задачу Алесты, но не слишком. Существо не обращало внимания на собственные раны, оно, изначально не живое, не могло умереть. Оно замирало, получив слишком серьезные повреждения, и двигалось дальше. А вот его соперники уставали, и для них раны не были такой мелочью.

Алеста с ужасом наблюдала, как из разрыва появляется мощная шея существа, вытянутая грудная клетка, крылья… Если оно вырвется в кластер, это будет конец, оно даже не подпустит их к порталу! Они уже сейчас вынуждены были отступать. А существо рвалось за ними, как кошка, внезапно обнаружившая крысиную нору.

Когда они оказались за пределами разрушенного храма, Алеста попыталась создать преграду посерьезней. Она вырастила вокруг руин массивные деревья, стволы которых могли бы соперничать с металлом, сомкнула их сплошной стеной, закрыла сверху, и получился плотный купол – на который сразу же обрушились удары. Преграда трещала, во все стороны летели щепки; Алеста, надеявшаяся хотя бы на полчаса спокойствия, обреченно понимала, что у них не больше пяти минут.

– Нужно уходить, тащи его силой, если придется! – крикнула она.

– Ты прекрасно знаешь, что связь с духовным миром нельзя прерывать силой, это может привести к необратимым последствиям.

– Ага, поняла, доктор. Только смерть в зубах демона тоже приводит к необратимым последствиям!

– Мы еще не умерли.

– Некоторым из нас и не хочется!

Демон оказался даже умнее, чем она предполагала. Глядя на его изуродованную морду и дикую ярость, легко было забыть, что хитростью его народ превосходит людей. Вместо того, чтобы тратить время на полное разрушение преграды, он сосредоточил все усилия на одном участке. Проломив там дыру, он снова тянулся к колдунам.

Алеста и Коррадо могли остановить его, но на этот раз им не пришлось даже пытаться. Демона обожгло белое пламя, заставившее его отпрянуть. Обернувшись, Алеста с удивлением обнаружила, что Амиар уже стоит рядом с ними.

Вид у Огненного короля был измученный, утомленный до предела, однако он все равно сумел добраться сюда – и у него хватило магии, чтобы отпугнуть это существо.

– Извиняюсь за опоздание, – криво усмехнулся Амиар. – Обстоятельства!

– У тебя получилось? – спросил Коррадо.

– Кое-что получилось, хотя мне и самому сейчас сложно сказать, что.

– Позже разберешься, надо бежать! Как только мы уберемся отсюда, демон сам вернется обратно, ему подобные не могут просто разгуливать по нашему миру без приглашения, он терпит боль, только пока видит свою цель.

– Не мешало бы закрыть Агарту хотя бы на время, чтобы он новые цели высматривать не начал, – добавила Алеста.

– Сделаем, – согласился Амиар. – Здесь мы уже получили все, что могли.

* * *

Он знал, что женщины могут быть непредсказуемы, но не подозревал, что это касается и ее. Эвридика была особенной… она была воином! Цезарю казалось, что уж от нее-то никаких странностей ждать не приходится.

Оказалось, что нет, он понимал ее не так хорошо, как ему хотелось бы.

Миссия, доверенная им Огненным королем, была слишком простой для Цезаря – всего-то охрана тихого кластера, в котором половина обитателей на ладан дышит. Но везде были свои плюсы: простейшая работа оставляла ему немало свободного времени, которое он надеялся провести с Эвридикой.

Поначалу у него это даже получалось. В Небесных горах было не так уж много напоминаний о Великих Кланах и их традициях. Они оба могли расслабиться и делать то, что им хочется, благо им хотелось одного и того же. Эвридика улыбалась ему, и касаться ее здесь было куда проще, чем во внешнем мире. Она сама протягивала ему руку, сама целовала… Он в жизни не чувствовал себя так, как рядом с ней! Мелочи, к которым он раньше относился с презрением, оказались притягательней, чем откровенная страсть.

И вдруг она будто стену между ними построила. В один миг! Вот все было хорошо – а вот она натянуто улыбается ему и спешит убраться подальше.

Цезарь не знал, как это понимать. Как на такое реагируют, что делают? Раньше, если женщина начинала капризничать, он просто менял ее на женщину повеселее – быстро, просто, удобно. Но заменить Эвридику было нельзя, даже при том, что в мире существовала ее точная копия, такая вот ирония.

Он искал причину сам и не нашел. Он ничего плохого не делал! Да он ради этой колдуньи чуть ли не себя перекроил, разве за это он не заслуживает хоть какой-то благодарности? Но нет, Эвридика вела себя с ним так, будто он прошелся бодрым кругом и наплевал в лицо всей ее семье.

Тогда Цезарь решил выяснить, на что она взъелась, однако и это оказалось не так просто. Подобные разговоры можно было вести только наедине, а Эвридика сторонилась его, как чумы. Она постоянно была то с сестрой, то с магами Эсентия, то с пациентами и старательно делала вид, что не понимает его намеки на уединение.

Сперва это удивило Цезаря, потом – обидело и, наконец, разозлило. Если она способна на такое, значит, он в ней ошибся, вот и вся история. А в море много рыбы, хватит на всех!

Словно почувствовав его настроение, Илоиза Витре начала мелькать рядом с ним все чаще. Она и раньше не скрывала, что хочет быть с ним, признавалась в этом так откровенно, что самолюбие Цезаря не позволяло ему игнорировать ее. Но он все равно терпеливо объяснял ей, что ему сейчас не до того. Он не рассказывал ей про Эвридику, потому что болтать об этом было небезопасно, однако она, кажется, и сама почувствовала, что дело вовсе не в долге или работе.

Она вообще тонко разбиралась в чужих эмоциях. Илоиза первой заметила его недовольство и не позволяла мрачному настроению захватить его. Цезарь все меньше возражал: почему нет? Не он это начал, а Эвридика, вот пусть и посмотрит, сколько времени он останется без внимания.

Илоиза не была грубой или наглой в своем обожании, в ней чувствовалось изящество истинной аристократки. Она словно шагнула прямиком из прошлого, когда обольстительные куртизанки легко пробивали себе путь на самый верх. По крайней мере, так казалось Цезарю.

– Понятия не имею, почему меня к тебе тянет, – с тяжелым вздохом призналась Илоиза. – Это глупо?

– Хочется верить, что нет.

– Ты меня не любишь.

– Да и ты меня, ну и что?

– Я не знаю, что это за притяжение. Может, и любовь.

– Нет, не любовь, – покачал головой Цезарь.

Он и сам не брался сказать, почему так уверен в этом.

Он лишь знал, что Эвридика заметила его новую пассию. Чем больше времени он проводил с Илоизой, тем чаще она смотрела на них. Трюк был примитивный – пожалуй, даже слишком примитивный для Цезаря. Но какая разница, если все работает? Он и сам не мог толком понять, чего добивается и как во всем этом разобраться, он просто плыл по течению, надеясь, что все решится само собой.

Однако стало только хуже: в один из вечеров, когда он провожал Илоизу до дверей ее спальни, она вдруг сказала:

– Пойдем со мной, останься, прошу тебя.

– Я не могу… Ты же знаешь.

– Не можешь? – удивилась она. – Нет, не знаю и даже впервые слышу. Только потому, что ты меня не любишь? Никогда бы не подумала, что ты такой романтик!

Цезарь невольно вспомнил их знакомство, когда оба не скрывали, что им просто хочется секса на одну ночь.

– Нет, не думаю, что могу претендовать на звание романтика года, – фыркнул он.

– Тогда иди со мной… мне это нужно!

– Так уж и нужно?

Лазурные, непередаваемо красивые глаза Илоизы смотрели на него серьезно и печально.

– Да, нужно, я боюсь, что умру здесь. А если так, то я хотела бы перед этим быть с тобой.

– С чего ты взяла, что умрешь? – поразился Цезарь. – У тебя еще даже болезнь не нашли!

– Но если найдут, мне кажется, я умру. Я точно знаю, что не заражу тебя, ты уже принял лекарство, только поэтому я прошу тебя.

– Илоиза, я…

Он и сам не знал толком, что должен ей ответить. По идее, отказаться, пусть и мягко… Но почему? Почему он должен сдерживаться и отказываться? Эвридика ясно дала понять, что старые традиции для нее важнее всего. А перед ним стоит одна из красивейших женщин в мире и просит его всего об одной ночи! Какой псих станет ей отказывать?

К счастью, ему так и не пришлось принимать решение. Услышав торопливые шаги, он обернулся и увидел, что к нему спешит один из магов Эсентия. Все они были низшего уровня, и Цезарь не собирался даже узнавать их имена, не то что запоминать их. Да и целители, наслышанные о его прошлом, старались обходить его стороной.

Но не в этот раз.

– Лорд Инанис, вот вы где! То есть, простите, но вас искали…

– Кто?

– Леди Легио, господин.

С Эвридикой что-то случилось – эта мысль была первой и самой страшной. Цезарь не знал, почему она вдруг появилась, ведь даже самку горного дракона убить проще, чем Эвридику Легио. Но избавиться от беспокойства он уже не мог.

– С ними все в порядке?

Его самообладания хватило лишь на то, чтобы сказать «с ними», хотя интересовала его всего одна.

– Что? – растерялся маг Эсентия. – А как с ними что-то может быть не в порядке?..

Для колдунов послабее близнецы были если не кумиром, то эталоном так точно. Поэтому вопрос застал целителя врасплох, и его удивление успокоило Цезаря.

– Ну, что-то же случилось, – напомнил Цезарь.

– Да, в Небесных горах есть… сложности. Мы сообщили о них леди Легио, а они велели найти вас.

Похоже, расслабился он рано. Если близнецы позвали его, значит, «сложности» в зоне карантина и правда появились. Этого оказалось достаточно, чтобы он тут же забыл об Илоизе. Цезарь не собирался брать ее с собой и, направляясь за магом Эсентия, даже не помнил, попрощался он с ней или нет.

Он думал, что опасность исходит от болезней, но все оказалось куда запутанней: к вечеру этого дня Эсентия не досчитались пары врачей. Маги, которым запрещено было покидать Небесные горы, словно растворились в воздухе! И вряд ли они могли уйти, никого не предупредив. А с другой стороны, куда они могли деться? В кластере хватало опасных нелюдей, но ни один из них не был достаточно силен, чтобы незаметно убить Великого колдуна.

Поэтому их искали – и близнецы, и Цезарь, и другие колдуны. Да только все зря. Ночью никто не ложился, они осмотрели гору внутри и снаружи, однако пропавших целителей так и не нашли.

На следующий день все порталы Небесных гор были заблокированы, и эта миссия уже не казалась Цезарю такой простой.

Глава 11. Не теряя веры

Это было его решение, за которое Роувен готов был нести полную ответственность, но отступать не собирался. Впрочем, желающих осуждать его все равно бы не нашлось: Хиония так и не вернулась в семейный дом, а Огненный король и остальные были слишком заняты ситуацией в Пургаториуме, чтобы вспоминать о Рошель.

– Это будет твой последний шанс, – предупредил он.

– Я его не просила, – тихо ответила Рошель.

– То есть, ты его не примешь?

– Приму, хотя и не знаю, заслуживаю ли я этого…

Роувен тоже не знал. Он лишь понимал, что проще всего осуждать ее ошибки и думать о том, что это все из-за глупости и жестокости. Но он сам не был идеален, он сам совершил немало такого, за что ему теперь было стыдно. Он разговаривал с Рошель и чувствовал: она не пуста внутри, в ней есть сила и воля, которые еще могут быть направлены на служение клану. Даже если весь мир перестал в нее верить, Роувен готов был протянуть ей руку.

Однако его доверие не было слепым. Эту комнату Рошель могла покинуть лишь при одном условии: на ее кожу наносили печать, полностью блокирующую магию. По сути, она из колдуньи превращалась в обычную девушку, молодую, слабую, да еще и не видящую мир. Она была беспомощна, а чтобы Сообщество не пришло за ней, Роувен собирался постоянно ее сопровождать.

Рошель на все согласилась. Это решение далось ей нелегко, потому что после потери зрения магия оставалась ее единственной связью с миром. И все же, когда Роувен впервые вывел ее из дома в сад, она казалась счастливой, как никогда раньше.

– Вот уж не думала, что когда-нибудь вернусь сюда, – улыбнулась Рошель. – Или что у меня появится причина благодарить вас! Бабушка ведь еще не вернулась?

– Нет. Хионии нужно время.

– Ей не нужна я, только и всего. Так всегда было… Сначала – клан, вся семья, а только потом ее родные дети и внуки. Я не виню ее, наверно, так и должно быть. Но я бы не стала таким правильным лидером, как она. Поэтому я и хотела разрушить систему.

Роувен и сам признавал, что никто не справлялся с правлением так, как Хиония. Она не была бездушной – напротив, она чувствовала тонко и глубоко. Однако она умела сажать свои желания на короткий поводок. Она делала то, что нужно, даже если это причиняло ей боль. Роувен раньше считал, что он тоже должен стать таким. Но теперь, глядя на Рошель, он сомневался, что это правильный путь.

Они отошли от дома и свернули на аллею, образованную разросшимися кустами сирени. Роувен специально изменил время внутри кластера, чтобы они зацвели. Цветы были удивительными: темно-фиолетовыми, как летняя ночь, светлыми, словно выцветшими, и белоснежными. Но игра их цвета больше ничего не значила для Рошель, зато молодая колдунья могла наслаждаться тонкими переливами ароматов и мягкими лепестками.

– Словно облако на ладони держу! – засмеялась Рошель, когда он вложил ей в руки ветку сирени. Но уже спустя миг колдунья снова была серьезна. – Почему вы так добры ко мне, лорд Роувен?

– Даже не знаю… Наверно, я столько за свою жизнь сделал неправильно, что теперь мне хочется искупить это. Это ведь из-за меня твой брат примкнул к Сообществу, а потом и погиб…

– Он был достаточно взрослым, чтобы принимать собственные решения.

– Да, но для некоторых решений нужны определенные обстоятельства, и мне печально признавать, что я стал для него таким обстоятельством. Да и потом, я не теряю веры, что ты воссоединишься с кланом по-настоящему, не только со мной.

– Вы еще скажите, что я возглавлю семью!

– Нет, это вряд ли, – возразил Роувен. – Даже если бы этого захотел я, другие Великие Кланы не восприняли бы тебя всерьез. Но разве ты этого хочешь? Мне кажется, тебе милее и ближе простая жизнь.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я и сам был когда-то таким.

Выходя из дома, Рошель никак не решалась отпустить его руку. Но теперь она, кажется, освоилась и по прямой дорожке сада шагала вполне уверенно, поглаживая ветку сирени так, будто держала живого котенка.

– Если у меня есть хоть малюсенький шанс вернуться в семью, то связан он с помощью Огненному королю, – задумчиво произнесла она.

– А разве это невозможно? Ты до сих пор ненавидишь его?

– Я никогда его не ненавидела. Я не считаю Амиара Легио великим, только и всего, он просто маг, как и многие другие. Все, что я делала для Сообщества, никогда не было связано с чистой ненавистью. Любые потери я воспринимала как необходимые жертвы для будущего мира.

– А теперь ты можешь сражаться за мир вместе с нами, – указал Роувен. – Ты знаешь достаточно, чтобы помочь нам. Подумай, что еще нам нужно знать, чтобы побыстрее со всем покончить!

Рошель оживилась:

– О, пока я сидела в камере, у меня хватало времени для размышлений! На что мне там отвлекаться? Только темнота и я… больше ничего, даже магии нет. Зато память работает вовсю!

– И что же ты вспомнила?

– Я прикинула, что может быть вам полезно. Я не буду торговаться с вами, лорд Роувен, требовать какую-то плату за свои ответы, потому что не знаю, могут ли они быть вам полезны. Я просто скажу, а вы решайте, что делать дальше. Вы считаете, что победили Сообщество Освобождения? Это правда, оно доживает свои последние дни. Но не слишком радуйтесь, потому что победа над Сообществом – это не победа над великими чудовищами.

– Мне казалось, они едины.

– Были едины, – уточнила Рошель. – Но они никогда не были равнозначны. Чудовища нуждались в Сообществе, пока были в заточении, и потом, позже, когда мир был новым и они только привыкали к нему. Так действует их природа, это я уже поняла: они привыкают к тому, что их окружает. Зато когда привыкнут, их силу не сдержать! Вот поэтому они могут выжить где угодно. Из-за Огненного короля некоторые чудовища погибли, не вступив в свою полную силу, осталось четверо. Но эти как раз полностью восстановились – и они сильны, как никогда.

– И Аурика с Сообществом, получается, им больше не нужна?

Его собеседница мгновенно помрачнела, нервно сжала пальцы, сминая нежные лепестки сирени.

– Да. Думаю, это отчасти объясняет то, что случилось со мной. Я доверяла Аурике, именно она привела меня в Сообщество. Пока у нее было больше власти, меня не трогали. Но у Аурики и великих чудовищ разные мечты. Ей нужно было нечто вроде мирового господства – если говорить упрощенно. Чтобы ей все поклонялись, исполняли любой ее приказ. Она хочет контролировать вообще все, никаких исключений!

– Но чудовища не захотели делить с ней власть?

– Не совсем так, просто власть как таковая их не интересует. Наблюдая за ними, я поняла, что цель у них только одна: получить удовольствие, так или иначе. Некоторые из них получают удовольствие, управляя другими существами, и это роднит их с Аурикой. Но другим милее охота, убийства, причинение боли, соблазнение, обман… Они живут очень долго и от всего устают.

– Только тянет их исключительно на разрушение, – не выдержал Роувен. – Они не пробовали свою силу хоть на что-то полезное пустить?

– Нет, конечно. Вы разве не поняли? Они хищники.

Довод был сомнительный, однако Роувен решил не придираться к нему, его интересовало кое-что другое.

– Значит, сейчас между Аурикой и чудовищами разлад?

– Скорее, это разлад между ней и ее собственными мечтами. Она слишком много лет придумывала, какой идеальной ее жизнь будет после того, как она освободит чудовищ. Но оказалось, что им чужда благодарность, это человеческая черта. Аурика рядом с ними, пока она может быть полезна, а оставаться полезной ей с каждым днем все сложнее. Думаю, гибель невесты Огненного короля станет для нее решающим испытанием. Если Аурика не убьет ее, чудовища отвернутся от нее.

Рошель говорила обо всем этом спокойно, чуть ли не напевно, будто рассказывала ему легенду, никак не связанную с реальностью. Роувен не знал, от чего ему страшнее – от судьбы, возможно, уготованной для Даны, или от того, во что превратилась его племянница.

И все равно он верил, что это не безнадежно. Рошель еще ни разу не пыталась ему соврать – разве это не достижение?

– Плутон сейчас в закрытом кластерном мире, – заметил Роувен. – Аурика не может быть с ним?

– Нет, конечно, она при невесте Огненного короля.

– Но с Плутоном еще кто-то из великих чудовищ…

– Скорее всего, Осирис, – подсказала Рошель.

– Тебе это известно?

– Нет, со мной такими планами не делились, но угадать нетрудно. Я ведь сказала, что они не одинаковые, чудовища эти, и каждое ведет себя по-своему. Плутон – это как раз тот, кому нравится управлять народами и захватывать миры. Хель такое не интересует, хотя она не менее жестока. Она слишком своевольна, чтобы выполнять его план, она всегда придумает свой собственный. Осирис тоже не любит подчиняться, но ему просто все равно, что делать, лишь бы это его веселило.

– А Вейовис? Почему ты не учитываешь его?

– Разве вы не знали? – изумилась Рошель. – Его сейчас нет в кластерных мирах! Он отправился в Междумирье, чтобы вернуть камни стихий.

«Разве вы не знали»! Как они могли такое знать?

Они допустили ошибку, спрашивая Рошель только о том, что казалось ей важным. Теперь Роувен убедился, что бесценными для них как раз могут оказаться ответы, которые она считала ничего не стоящими.

Соблазн узнать побольше о чудовищах был велик, однако Роувен понимал, что приоритет у них сейчас один – Дана. Если она не вернется, все может оказаться напрасным.

– Тебе известно, какие миры остались в распоряжении Аурики? – поинтересовался он.

– Кое-какие я знаю, но не все… Штук десять-двенадцать, наверно, – кивнула Рошель.

– Тогда начнем с этого. Назови мне их все, опиши, что она там делала. Ты хотела вернуться к семье? Вот твой обратный билет!

Роувен сильно сомневался, что Аурика решилась бы удерживать Дану в одном из миров, о которых известно ее потерянным приспешникам. Но с чего-то ведь нужно начинать!

* * *

Никто и никогда не противостоял Аурике Карнаж так нагло и открыто. Любой, кому хватало смелости бросить ей вызов, быстро отправлялся проверять, существует ли жизнь после смерти. Она находила способ уничтожить даже самых опасных противников: она не верила в честные поединки и считала, что все методы хороши, если твой враг перестает дышать.

Но теперь она не видела врага, и это сбивало ее с толку.

Аурика прекрасно понимала, как важно ее задание. Ее связь с Плутоном оказалась куда слабее, чем она рассчитывала. Она должна была доказать ему, что она сильна – с Сообществом или без него. Она пообещала подарить ему сердце невесты Огненного короля! Но как это сделать, если теперь ей мешает не только заклинание, но и неизвестный?

Она пыталась понять, кто это может быть, но путалась в именах и событиях прошлого. Почти все ее враги были мертвы – однако у каждого из них остались могущественные родственники и друзья, которых она даже не знала по именам. И охоту мог начать любой из них!

Верховная ведьма уже привыкла побеждать. У нее получалось то, что другие считали невозможным, причем всегда. Аурика с детства считала себя избранной, а потом лишь убеждалась в этом. И вот она будто оказалась со всех сторон окружена каменными стенами!

Она больше не могла навредить Дане – по крайней мере, не открыто. Понимание этого пришло не сразу, Аурика до последнего отказывалась верить, что такое вообще возможно в мире, полностью сотканном из ее мыслей. Однако закрыть глаза на правду не получилось.

Аурика решила устроить этой девице пытку ледяной водой – лопнули трубы, и весь этаж оказался затоплен.

Она хотела вколоть Дане наркотик – но лекарства вдруг перемешались, и никто уже не знал, какое из них нужно.

Она, срываясь, приказала одному из санитаров банально утащить эту стерву в одну из подсобок и изнасиловать – и по пути к палате санитар упал так неудачно, что сломал обе руки.

Можно было пробовать это снова и снова, но какой смысл? Неизвестная тварь, засевшая в ее маленьком уютном мирке, ясно дала понять, как много она может.

Тогда ведьма решила действовать без жалости: уничтожить этот мир, всю эту историю с больницей, и начать сначала. Но и эту возможность у нее отняли! Призрачная реальность была неподвижной, она связывала Аурику и Дану с кем-то еще, и именно тот, третий, удерживал их.

Она начинала паниковать. Ее пугал даже не неведомый ей враг, потому что Аурика слишком верила в себя, она не сомневалась, что однажды уничтожит его, как и всех остальных. Нет, куда больше ее волновало то, что время утекало. Очень скоро Плутон потребует отчет – а она его разочарует! Аурику спасало лишь то, что пока он был занят Пургаториумом и не мог связаться с ней.

Она наконец оставила Дану в покое и все свои усилия сосредоточила на поиске неизвестного. В иллюзорном мире она теперь бывала чаще, чем в настоящем! Аурика жила здесь, и это принесло результат… но совсем не тот, на который она рассчитывала.

Он сам явился к ней, однако не как противник, бросающий ей вызов. Он был тенью в уголках ее зрения, трещинами на стекле, хрустальным бокалом, взорвавшимся у нее в руках с такой силой, что осколки поранили ей губы и подбородок. Но при этом она никогда не видела его лица и не могла четко прочитать его энергию.

Аурика все это затеяла, чтобы свести с ума Дану, а в итоге готовилась распрощаться с рассудком сама. Когда она пытала других, это казалось таким веселым и простым! Но теперь над ней кружил незримый стервятник, и ее не покидало чувство, что спасения больше нет.

Этой ночью он разбудил ее звуком шагов – легких, крадущихся, шагов хищника, приближающегося к жертве. Аурика подскочила на кровати, испуганная, попыталась включить свет, но дрожащей рукой только сбила лампу.

– Кто ты такой?! – крикнула она, чувствуя, как на глазах впервые за много лет закипают слезы.

Ей не ответили, но когда она призвала осветительное заклинание, ведьма все же получила доказательство, что была здесь не одна.

На стене перед ней было выведено: «Все возвращается к тебе».

– Да будь ты проклят! – взвыла Аурика. – Слышишь? Выходи, прими это проклятье! А хочешь убить – убей, но открыто!

Как странно… Сколько раз она смеялась, когда ее жертвы умоляли ее о том же? Почему она теперь решила, что для нее все будет иначе? Аурика не бралась сказать наверняка, она была слишком зла и напугана, чтобы мыслить здраво.

Но если она рисковала в любой момент сорваться, то Дана чувствовала себя чуть ли не в санатории! Эта девица, которая еще недавно казалась почти сломанной, вдруг восстановилась, и Аурика подозревала, что без ее незримого врага тут не обошлось.

– В чем дело, доктор? – с показным дружелюбием спросила Дана. – У вас такой усталый вид! Вам нездоровится?

– Простите, Дана, у меня сейчас нет на вас времени.

– Почему? А если мне нужно поговорить? Я ведь сумасшедшая и нуждаюсь в повышенном внимании! Может, я испугалась магии, которой не существует? Вы ведь не боитесь магии, доктор?

На секунду Аурика даже заподозрила, что это Дана издевается над ней, каким-то образом призывая магию через заклинание договора со смертью. Но нет, она не могла, она ведь даже не знала, что это не внешний мир!

– У меня есть и другие пациенты, просто дождитесь своей очереди.

– Забавно, мне казалось, что нет у вас пациентки важнее меня… Что-то изменилось?

Аурика не выдержала, резко обернулась к ней и прошипела сквозь сжатые зубы:

– Не испытывай мое терпение, отродье. Здесь нет Огненного короля, способного тебя защитить!

Она надеялась этим выбить Дану из колеи, шокировать, напугать, заставить вновь почувствовать свое беззащитное одиночество. А девка выдержала ее взбешенный взгляд с наглостью, на которую имеют право разве что ведьмы, но никак не люди, случайно получившие способности!

– Какой еще Огненный король, доктор? Тот, которого не существует?

В другое время Аурика без труда выдержала бы это испытание. Она была актрисой – и хозяйкой всего. Но постоянное волнение и бессонные ночи измотали ее, затянувшееся погружение в вымышленную реальность отняло слишком много сил. Она не могла убить Дану, а больше она ничего не хотела.

Поэтому она развернулась и направилась прочь, словно убегая от собственной пациентки. Она дала слабину, и Дана тут же воспользовалась этим. Где была та запуганная пленница, которая недавно в отчаянии рвалась из рук санитаров? Аурика не отказалась бы ее вернуть!

Но та, кто шел за ней, словно и забыла, что находится здесь не по доброй воле.

– Помедленней удирайте, доктор, я за вами не успеваю! – рассмеялась она.

Похоже, на этот раз выполнить волю Плутона все-таки не получится. Аурика уже готова была отдать эту стерву чудовищам, пусть сами ее убивают, даже если это будет стоить ведьме их уважения.

Однако пока они были заняты в Пургаториуме, и ей приходилось ждать. Она вышла из больницы в сад, обогнула здание по узкой тропинке, надеясь, что хотя бы здесь Дана от нее отстанет. Но нет, та продолжала шагать за ней следом, уже не обращая внимания ни на искаженные лица пациентов, ни на мрачную решимость санитаров.

Казалось, что хуже этот день уже не станет: она потеряла контроль над клиникой, поддалась панике, не могла разрушить мир, который сама и построила. Что еще могло пойти не так?

Но для ее неизвестного врага не было предела. Свернув за угол, Аурика обнаружила перед собой… кладбище.

Кладбище! Целый участок ее мира вдруг изменился. Там, где она создала ровную лужайку, теперь росла высокая трава, среди которой проглядывали надгробья. Они были очень старыми, заросшими лишайником и мхом, но все равно узнавались без труда. Целая череда могил на ее земле!

Дана, следовавшая за ней по пятам, тоже увидела это. Она остановилась у границы высокой травы и скрестила руки на груди.

– Судя по твоей отвалившейся по самые гланды челюсти, ты этого не делала, – усмехнулась она. – Как интересно! Может, завтра эта дыра и вовсе превратится в курорт? Ты уверена, что ты хоть чем-то здесь еще управляешь?

Как же хотелось ответить ей с презрительной уверенностью – да не получалось. Потому что Аурика и сама не бралась сказать, чей это мир.

– Пошла вон! – крикнула она.

Она невольно принимала унижение от какого-то неизвестного существа, но не готова была терпеть насмешки этой девки. Еще одно слово, одна самодовольная ухмылка – и она просто набросилась бы на Дану в самой обычной попытке выцарапать ей глаза.

Но Дана словно почувствовала это. Не сказав больше ни слова, она ушла, оставив Аурику наедине с древними могилами.

Одиночество не принесло ведьме того облегчения, на которое она рассчитывала, и она сорвалась. Она бросилась вперед, упала на колени возле первой же могилы и начала срывать с надгробного камня слои мха.

Ей нужно было знать, что это, какой послание здесь таится. Вот только ее усилия привели лишь к сломанным ногтям и исцарапанной коже. Тогда она, не поднимаясь, переползла к соседней могиле, очистила ее, но результат не изменился.

Очень скоро Аурика убедилась, что на появившихся из пустоты могилах не было ни имен, ни портретов.

Глава 12. Гости Небесных гор

– Ну и чего они от меня хотят? – устало поинтересовался Амиар.

Иногда ему казалось, что он попал в одну из тех средневековых ловушек, в которых стены вдруг сдвигаются с места и медленно, но неотвратимо давят несчастную жертву, заключенную внутри. Он был не один – и вместе с тем его не покидало чувство, что никого по-настоящему важного рядом с ним не осталось.

В первую очередь, он скучал по Дане. Он настолько привык к ее присутствию, что она казалась естественной частью его самого. Никто ведь не планирует однажды лишиться руки, правда? Не сидит и не думает, что это обязательно произойдет, не прикидывает, как будет без нее обходиться. Без Даны ему становилось трудно просто проживать день за днем, и он не знал, на сколько еще хватит его сил.

Но дело было не только в ней. У него хватало союзников, и все же он не мог избавиться от чувства, что его никто по-настоящему не понимает. Ему не хватало даже Катиджана – которого он когда-то считал своим врагом и который, однако, подкупал своей насмешливой честностью.

Его нынешние союзники были сильны и благородны, но никто из них не был по-настоящему похож на него. Это и давило на него чувством одиночества, так что приглашению в дом Арма он особенно порадовался. Сарджана и Наристар были одними из немногих, от кого он не ожидал удара в спину.

В главной резиденции Арма царили мир и покой. Сарджана не стала торопить его с деловой встречей, она позволила ему расслабиться, и Амиар был благодарен ей за это. Он сам назначил время, в которое они собрались в библиотеке. На этот раз только втроем – не пришла даже Света, уже успевшая стать женой Наристара.

– Я несколько отошел от дел, пока был в Агарте, – признал Амиар. – Не жалей меня, скажи, насколько плохи наши дела.

– Не настолько, чтобы заказывать белый флаг, – отозвалась Сарджана.

Наблюдая, как она разливает чай по чашкам из белого фарфора, тонкого, как розовые лепестки, казалось, что она способна лишь на это – мирные посиделки в богатых дворцах. Амиар и сам обманулся бы, если бы не видел, как она расправилась с Эрешкигаль. Он подозревал, что Сарджана намеренно создает себе репутацию аристократичной девы, далекой от земных забот, чтобы враги до последнего не воспринимали ее всерьез.

– Настоящая беда у нас только одна – Пургаториум, – пояснил Наристар и, смутившись, быстро добавил: – Кроме исчезновения Даны, разумеется.

– Не нужны эти оговорки из вежливости, – покачал головой Амиар. – Дану я найду сам. Вы мне скажите, что сейчас должен знать Огненный король.

– Как минимум то, что в Пургаториуме засели два великих чудовища, окруженные целой сворой не таких великих, но все-таки опасных чудовищ. О том, что там происходит, уже знают все кластерные миры, они следят.

– Следят они… А поучаствовать в спасении не хотят?

– Этого пока не может никто, – отозвалась Сарджана. – Пургаториум все еще заперт, и любая атака может нарушить равновесие его магии, упростив чудовищам жизнь.

– Тут или все, или ничего, – заметил ее брат. – Или не соваться к ним, или нападать с уверенностью, что мы уничтожим их внутри Пургаториума.

– Где б такую уверенность взять! – усмехнулся Амиар.

– Нигде. Ты пока на нее не имеешь права.

Жестко, но верно. Он мог бы встретиться с Плутоном только при полной силе Огненного короля. Да и то не один, ведь чудовищ в Пургаториуме минимум двое! А если заключенные решат помочь им?..

Амиар чувствовал, что для них снова начинается гонка со временем.

– Я продолжу поиск Даны, – сказал он. – Но как только я найду ее, я сам отправлюсь в Пургаториум. К этому моменту все остальные должны быть готовы.

Его собеседники не стали говорить, что Дану он может не найти… по крайней мере, живой. Они знали, что в этом нет смысла: такую возможность Амиар все равно не принял бы. Вместо этого Сарджана поинтересовалась:

– Какой же подготовки ты хочешь?

– Насколько мне известно, в Пургаториуме есть башни-порталы.

– Есть, но после того, как Плутон разрушил одну из них, полицейских оттуда эвакуировали, а все порталы запечатали.

– Ну и зря, – указал Амиар. – Если Плутон планирует бежать оттуда, то уж точно не через те порталы.

– Думаю, это скорее попытка успокоить жителей кластерных миров, а не остановить его.

– Но эти башни можно открыть?

– Естественно, вопрос пары секунд для нашего клана, – ответила Сарджана.

– Я так и думал. Я хочу использовать их. Пусть эти башни займут мои союзники – те, кто готов помочь мне, когда я верну свою силу. Из этих башен будет проще всего перейти в Пургаториум и со всем покончить.

– Одну башню Плутон уничтожил, – напомнил Наристар.

– Я знаю. Поэтому в каждой должно быть по двое-трое человек, не больше. Уничтожить башню мгновенно он не сможет, а если он снова начнет этим развлекаться, мои союзники успеют уйти через порталы.

Амиару было тяжело сейчас, но это вовсе не значило, что он готов был сдаться. Напротив, после того, что эти существа сделали с его жизнью и жизнью Даны, он рвался покончить с ними больше, чем когда-либо. Даже его усталое сознание благодаря злости без труда создавало план, который ему казался простым, оставалось только объяснить это остальным.

– Кого же ты хочешь там видеть? – поинтересовался Наристар.

– Дело не только в том, кого хочу видеть я. Я могу лишь просить о помощи, но каждый из моих друзей все равно самостоятельно решает, идти за мной или нет. Мы уже понесли серьезные потери… Но в ком-то я уверен. Например, близнецы Легио первыми отправятся…

– На близнецов пока ставку не делай, – прервала его Сарджана, смущенно отводя взгляд. – Я не сомневаюсь в их верности – или любви к дракам. Но есть нюанс, который может им помешать.

– Та-а-ак… Что за нюанс?

– Они сейчас в Небесных горах.

– Ну и что? – удивился Амиар. – Разве так сложно вызвать их?

– Небесные горы закрыты. Клан Эсентия пока не сообщает подробности, но это связано с карантином.

Чувство того, что все люди рядом с ним лишь временно и вот-вот должны исчезнуть, вернулось. Оказалось, что в этом карантине неизвестно насколько застряли Диаманта, Эвридика и Цезарь Инанис. Хиония Интегри куда-то уехала, и никто не знал, где она. Коррадо и Алеста пока не пришли в себя после путешествия в Агарту. Керенса Мортем все еще в Междумирье. Родерик серьезно болен и может не выжить.

Дана далеко от него!

Он не был один – и вместе с тем был. А война одного человека долго не длится.

– Но тех, кто хочет тебе помочь, все равно хватает, – поспешила заверить его Сарджана. – Начиная с меня и всех глав кланов!

– Которых я не могу подпустить к этому, потому что кто-то должен охранять семьи.

– Они пришлют тебе на помощь других воинов из своих кланов, я уверена.

– Но это все равно не то. Не переживай за меня, я справлюсь. Кажется, я даже вижу в этом знак судьбы.

– Что? – поразился Наристар. – Какой еще знак судьбы?

– Намек мне: если уж мне досталась сила Огненного короля, я должен справляться сам, а не постоянно просить кого-то о помощи.

– Не выдумывай глупостей, – поморщилась Сарджана. – Мы не просто твои союзники, мы твои друзья, мы хотим помочь тебе! И мы имеем право защитить свой дом и своих близких. Мы с тобой!

– Я знаю, просто… Было бы легче, если Дана была здесь.

– Мне жаль. Я надеялась, что путешествие в Агарту даст тебе ответы.

– Оно и дало, осталось только понять их!

Его второе путешествие в мир энергии было куда удачней. Амиар уже знал, что ищет – он шел тем же путем, и на этот раз он смотрел внимательней. Он искал не образы и символы, а реальность.

Поэтому рядом с Даной он увидел фрагменты мира, окружавшего ее. Стена – сначала ему показалось, что кирпичная, но потом он разглядел, что кладка куда старше и сделана она из грубо обработанный камней. Окон нет, свет явно магический, а значит, это кластер, а не реальный мир. На стенах – сырость, но не обычная, а какая-то белесая.

Но на этом – все, и его находка значила не так много, как он думал вначале. После возвращения из Агарты он провел не один час, пытаясь понять, где она, прежде чем признал свое поражение.

Теперь он рассказал все это Сарджане, без особой надежды, просто потому, что если кто-то и мог знать больше остальных, то только Арма.

Сарджана выслушала его внимательно, желанных ответов не дала, но и не промолчала.

– Думаю, тебе нужно как можно скорее встретиться с Роувеном.

– С Роувеном? – изумился Амиар. – Он-то здесь при чем?

– Не он, а Рошель. Похоже, Роувен начал медленно, но верно приручать ее, а она очень много знает о делах Сообщества. Что если мир, где держат Дану, ей известен?

Имя Рошель Интегри было связано только с подлостью и предательством, эта колдунья была последним человеком, которому Амиар готов был доверить судьбу Даны. Но ведь очередь как раз дошла до последнего человека! Никто другой не сумел ему помочь, так вдруг Рошель сможет?

– Ты доверяешь ей? – спросил Амиар, глядя на Сарджану.

– Нисколько, да и Роувен тоже. Но если она вам солжет, вы оба это почувствуете. Вполне может оказаться, что мы не зря ее спасли.

* * *

«Пять докторов, семеро пациентов», – подумала Диаманта.

«Это уже точно?» – спросила Эвридика.

«Пока – да, но, боюсь, станет больше».

Они пока не смогли определить, куда исчезают нелюди. Покинуть Небесные горы было просто невозможно! Сначала – да, был шанс, хотя и тогда за порталами следили. Но когда стало известно о пропавших магах, их и вовсе перекрыли. Куда тогда девались все остальные?

Эвридика никому не призналась бы в этом, но она была даже рада, что все сложилось именно так. Нет, она не желала никому смерти, она беспокоилась о пропавших. И все же новый ритм бодрил ее, давал ей важные задания, отвлекавшие ее от ненужных мыслей, недостойных наследницы клана Легио.

Они с сестрой больше не расставались, осматривая корпус за корпусом. Цезарь с ними не пошел, он держался сам по себе. Стратегия, выбранная Диамантой, сработала: когда Эвридика перестала поощрять его, он быстро потерял к ней интерес.

И это было даже обидно! Она ведь пыталась доказать сестре, что в их связи, пусть и не совсем правильной, есть нечто особенное, то, за что стоит сражаться. А каков итог? Она была для него лишь экзотичным приключением.

Вот поэтому Эвридика и заставила себя не думать ни о чем, кроме поиска: так она спасалась от обиды и унижения.

Завершив очередной обход, они оказались у палаты Родерика и обнаружили, что вампир уже дожидается их на пороге.

На него было больно смотреть: болезнь довела его до предела, подточила изнутри, как паразит. От гордого хищника осталась лишь слабая тень. Пожалуй, было бы к лучшему, если бы его разум тоже сдался, запер его в спасительной коме или забвении. Но нет, сознание Родерика оставалось ясным, он прекрасно понимал, что с ним происходит и что его ждет.

Даже если Эсентия найдут лекарство для вампиров, для него уже станет слишком поздно. Но свои последние дни он предпочел проводить не в апатии, а в охоте, пусть и такой.

– Нашли их? – спросил он.

В последнее время он говорил очень мало и только по делу, даже слова давались ему с трудом.

– Ни следа, – ответила Диаманта.

– И ни следа посторонних, – добавила Эвридика. – Все проверки показывают, что в Небесных горах давно уже находятся одни и те же люди.

– Людей здесь нет.

– Ну, одни и те же существа! Суть в том, что мы никого больше не привозили. А первые гости прожили вместе несколько дней, прежде чем начались исчезновения. Мы уже опросили всех магов Эсентия, и за это время никто не показался им подозрительным.

– Я вот тут подумал… – Родерик запнулся, закашлялся, быстро и зло стер с губ кровь и продолжил: – Я подумал: что если у некоторых вирус проявляется не так, как у других?

– Заставляя их пропадать? Вряд ли. Вирус может действовать сильнее или слабее, но сами симптомы одни и те же, – указала Эвридика.

– А пропавшие маги Эсентия получили вакцину, – отметила Диаманта. – Они и вовсе не могли заразиться. Почему ты решил, что это из-за вируса? Только потому, что здесь карантин?

– Не только. Я чую… смерть.

– Разве ее можно почуять?

– Трупный запах, – холодно пояснил Родерик. – Я, конечно, смертник, но я все равно вампир. Когда вы мне сказали, что здесь происходит, я кое-где походил – где смог. Сначала я поймал запах крови, но слишком слабый, чтобы быть знаком беды. И был еще трупный запах… Недавней смерти.

Он снова закашлялся, и на этот раз приступ был настолько сильным, что вампир едва не упал, и Эвридике пришлось поддержать его. Она и Диаманта проводили его до постели и помогли лечь. Родерик, может, и хотел бы задержать их возле себя, но не смог: он то ли заснул, то ли потерял сознание.

Покинув его комнату, близнецы настороженно переглянулись.

«Как думаешь, можно ему верить?» – поинтересовалась Эвридика. – «Или это уже бред умирающего?»

«Не похоже, что он в бреду».

«Так что же, всех наших пропавших кто-то убил, а мы и не заметили?»

«Если и так, это было очень странное убийство», – рассудила Диаманта. – «Раз мы его не заметили, значит, это сделали без магии. Но раз магии не было, должна быть кровь, просто так сильного нелюдя не завалишь! Родерик сказал, что запах смерти был сильнее запаха крови».

«Короче, одни несовпадения?»

«Именно, и нет смысла гадать, как же их убили. Но чтобы больше не топтаться на месте, предположим, что он не ошибся и это действительно случилось. Тогда нам нужно искать не пленников или беглецов, а трупы».

Это меняло правила игры. Они обошли весь кластерный мир уже несколько раз, но так никого и не нашли. Так ведь они осматривали только места, где были условия для жизни! А трупы… С ними бы никто церемониться не стал.

Эвридике хотелось рассказать обо всем этом Цезарю, но она сдержалась. Если он ее так легко отпустил, то она и подавно не должна думать о нем! А с любой опасностью он справится сам, он ведь не какой-нибудь пухлый целитель Эсентия, на него нападать – себе дороже.

В ее голове вновь прозвучал голос сестры: «Ты думаешь о том же, о чем и я?» Эвридика быстро проверила их общие мысли и кивнула: «Надо идти к озеру».

Озеро было центром этого мира, чистым творением природы, единственным местом, которое Эсентия не использовали. Здесь было слишком холодно, чтобы купаться в нем, но в солнечные дни на воду спускались лодки, и казалось, что никакая угроза в этой воде попросту невозможна.

Близнецы сначала тоже думали так, поэтому во время поисков не обратили на озеро особого внимания. Теперь они направились прямиком к нему и очень скоро стояли на каменистом берегу.

«Ты уверена, что нужно делать это именно сейчас и вот так?» – с опаской спросила Эвридика.

«В смысле?»

«Не сказав никому из клана Эсентия…»

«Тебя беспокоит то, что мы не сказали врачам, или что с нами нет кого-то другого?»

«Очень смешно!»

«Я и не смеюсь. Вспомни, мы всегда были вдвоем, и будем вдвоем, кто бы ни появился в нашей жизни».

Эвридика бросила выразительный взгляд на обручальное кольцо сестры, но возражать не стала.

Они давно не колдовали и были в отличной форме, энергия переполняла их обеих, поэтому им несложно было призвать заклинание, которое кому-то другому показалось бы невероятным. Озеро, до этого безмятежное, вздрогнуло перед ними и двинулось, но не в стороны, не волнами. Оно текло вверх, вода занимала место чистого горного воздуха, замирая в нем причудливыми формами. Слой за слоем близнецы поднимали озеро, обнажая темное дно.

Они пропускали воду через воздух, как муку пропускают через сито. Если бы мертвые тела были там, в волнах или на дне, Эвридика и Диаманта нашли бы их. Они были убеждены, что обнаружат пропавших в озере – или не обнаружат вообще, как же иначе? Ни одна из них не была готова к тому, что случилось дальше.

Тела действительно оказались в озере, но они не были мертвыми – не до конца. Едва близнецы подняли воду на том участке, как бывшие врачи и пациенты бросились на них со скоростью, о которой при жизни и мечтать не могли. Они выли, обнажая потрескавшиеся зубы, а их застывшие глаза уже были затянуты пеленой. В этих существах больше не было ни разума, ни памяти о том, кем они были раньше. Остался только голод…

В этот миг близнецы вынуждены были поблагодарить своего отца. Если бы Мерджит Легио не был так строг с ними, если бы не заставил отдать львиную долю своего детства тренировкам, они бы погибли. Нападение было настолько быстрым и неожиданным, что уничтожило бы даже опытных воинов. Но сестры поднялись на собственный уровень, они сами стали легендой, и это на них равнялись все остальные. Они, пока еще не понимая, что происходит, сориентировались мгновенно. Эвридика и Диаманта призвали воду, которую все еще держала их магия, и создали плотную стену между собой и разъяренными существами.

«Зомби?» – брезгливо подумала Эвридика.

«Не просто зомби, а Великие колдуны, превращенные в зомби и дожидавшиеся нас здесь. Ты понимаешь, что это значит».

И она действительно понимала.

Представители Великих Кланов не были полностью защищены от превращения в зомби, однако сделать это было очень трудно. Да, пострадавшие врачи были из низших ветвей своей семьи. Но это все равно особая каста! К тому же, вместе с ними перевоплощение прошли могущественные нелюди из числа пациентов.

Обычный зомби никогда не заразил бы представителей таких разных видов быстро и без шума, без малейшего следа борьбы. Справиться с такой задачей могло только одно существо: король зомби. Этот редкий вид обладал возможностью превращать в своих слуг любых живых существ, управлять ими, лишая воли.

Так они и оказались на дне озера. Обычные зомби, лишенные контроля, мгновенно поддались бы голоду. Но эти сидели смирно, а вода надежно укрывала их, потому что в воздухе они больше не нуждались. Они выжидали своего часа, но теперь король зомби наверняка узнает, что они обнаружены, и сменит тактику.

«Слушай, я не очень хорошо знаю этих тварей», – подумала Эвридика. – «Он мог заразить их, уйти и управлять ими из другого кластера?»

«Исключено. Он может управлять ими на расстоянии, но точно не из другого мира. Чему удивляться? Мы ведь давно знали, что на Сообщество работает король зомби!»

Они и правда знали – с его армией они столкнулись давно, когда эта война только началась. Однако они и предположить не могли, что он пробрался в Небесные горы следом за ними! Эвридике казалось, что после поражения в Сивилле этот урод затаится и не будет работать на чудовищ ни за какие деньги.

«Нужно найти его… Сегодня, сейчас же!»

«Да», – кивнула Диаманта. – «Пока он не заразил всех, кто заперт в этом мире».

Глава 13. Мертвое имя

Амиар думал о том, что должен чувствовать сейчас. Что полагается испытывать Огненному королю? Пожалуй, гнев, возмущение, даже ненависть. Однако он сидел перед слепой девушкой, смотрел на нее и не чувствовал ровным счетом ничего. Все его мысли и эмоции были устремлены к Дане, и Рошель могла стать лишь ступенькой на пути к ней.

Сама Рошель тоже выглядела спокойной, как царица в изгнании. Она ни о чем не просила Амиара и не пыталась перед ним извиниться. Да они даже не были толком знакомы! Их связывали только его титул и ее предательство.

Если кто и суетился сейчас, то только Роувен. Чувствовалось, что в племяннице он видит нечто большее, чем простую пленницу. Возможно, шанс спасти родную кровь или искупить ошибки, которые он сам же и придумал.

– Рошель уже помогла составить список из двадцати одного мира, которые Аурика использовала еще до освобождения чудовищ, – торопливо сообщил Роувен.

– Поздравляю, теперь нужно отнять двадцать и оставить один, – отозвался Амиар, не спуская глаз с собеседницы. Сейчас, когда половина ее лица была закрыта повязкой, он не брался угадать, о чем она думает. Однако ложь он бы почувствовал, Амиар не сомневался в этом. – Все указывает на то, что это кластерный мир.

– Это может быть не один из миров, которые мне известны, – указала Рошель.

– Не отрицаю, но давай все же попробуем. Судя по тому, что я видел, ее держат в каком-то замке, очень старом, чуть ли не средневековом. Но если учитывать возможности кластерных миров, думаю, это подделка под старину.

– Она в комнате или в камере?

– Похоже, в камере или каком-то подвальном помещении. Во всяком случае, окон я там не видел.

– Это сокращает список, но не так сильно, как хотелось бы, – заметила Рошель. – Что-нибудь еще? Может, там было медицинское оборудование?

– Нет, а если и были артефакты, то я их не увидел. Но там была вода на стенах – странный осадок, с чем-то белым, похожим на соль…

Рошель, до этого казавшаяся почти сонной, вдруг встрепенулась, пересела на край стула.

– Соль? Вы уверены?

– Это было похоже на соль – так мне показалось…

Он запомнил эту деталь, но не посчитал ее важной, полагая, что сам замок куда важнее. Но оказалось, что именно потеки воды и были подсказкой, которую ждала Рошель. Это поразило Амиара точно так же, как ее искреннее желание помочь.

– У Аурики есть несколько замков, она любит такие места, потому что они помогают ей считать себя королевой, – торопливо заговорила Рошель. – Но среди этих замков есть один особенный. Он построен на самом берегу, на границе леса и моря. В буквальном смысле! Поэтому часть его подвала постоянно подтапливает морская вода. Да, это идеальный мир, чтобы спрятать там Дану!

– Почему ты так уверена в этом?

– Это далекий кластер, на который просто так не наткнешься. По документам он и вовсе считается закрытым и превращенным в Пустошь! Но это неправда, в нем еще полно магической энергии. Он маленький, поэтому его легко охранять и следить за порталами, которые в него ведут. Но при этом он хорошо укреплен! Я не знаю, чем этот кластер был раньше, но Аурика превратила его в настоящую крепость.

– Какая там система охраны? – спросил Роувен.

– Не знаю… Я не уверена. Я была там всего один раз вместе с Аурикой. Охрана была скудной, но там никто не жил. Я не знаю, что происходит там сейчас. Я бы хотела сказать вам больше, правда…

– Все в порядке, – заверил ее Амиар. – Просто назови нам расположение этого кластера, остальное мы сделаем сами.

Предложение Сарджаны дало ему больше, чем он ожидал. Он так долго искал Дану, столько дней и ночей провел с глухим отчаянием в душе, что вера в спасение никак не приходила. Дана жива и скоро будет с ним! Эта мысль затмила собой все, даже захват Пургаториума и участь Небесных гор.

Но и теперь он вынужден был сдерживаться, уже не ради других, а ради Даны. Амиар понятия не имел, кто и как ее охраняет. Им было известно, что два чудовища сейчас в Пургаториуме, третье – в Междумирье. Но никто не знал, где Хель – а она как раз могла остаться с Аурикой. Однако и без нее верховная ведьма Сообщества никогда не отличалась слабостью. Ловушки могли поджидать их везде, начиная с порталов.

Чтобы вернуть Дану живой, нужно было действовать быстро и наверняка, а он даже не мог призвать всех своих союзников! Кластерные миры следили за нападением на тюрьму, и лучшие воины Великих Кланов должны были оставаться рядом с ней, у всех на виду.

Амиар бросил беглый взгляд в зеркало, мгновенно различая линии клейма на своей коже. Если бы не это, он бы ни в ком не нуждался, он бы давно вернул ее сам! Но какой толк сокрушаться о том, что невозможно исправить?

Роувен, проводивший племянницу обратно в камеру, догнал его в саду перед поместьем Интегри.

– Я пойду с тобой, – сказал он. – Туда, за ней. Вроде как это очевидно, но вдруг ты сомневаешься.

– Начало неплохое, но нужен отряд таких, как ты, чтобы решиться на все это…

– Ты забыл, что в твоем распоряжении далеко не один отряд, или я что-то пропустил, пока играл в няньку для трудного подростка?

– Не всеми, кто в моем распоряжении, я могу распоряжаться, такой вот грустный поворот, – усмехнулся Амиар. – Я не буду трогать боевые группы Великих Кланов – возможно, Сообщество только этого и ждет, чтобы напасть, они ищут пробел в обороне.

– Разумно, но у тебя и без отрядов хватает союзников.

– И из них я могу свободно просить о помощи только тебя, Алесту и Коррадо, хотя даже Коррадо под вопросом, он занят лекарством.

– Еще есть Сарджана, – указал Роувен. – Как мы могли недавно убедиться, она полна сюрпризов.

– И все-таки нам нужны воины, которые умеют драться и вблизи, и на расстоянии. Эви, Диа, Цезарь, Хиония – не вовремя они решили исчезнуть!

Все это злило Амиара, и он надеялся хотя бы от Роувена получить сочувствие, а вместо этого наткнулся на непонимающий взгляд. Глава дома Интегри смотрел на него так, будто он объявил, что готов начать сольную карьеру аккордеониста и махнуть рукой на эту их войну.

– Слушай, я знал, что вместе с Даной исчезла часть твоей силы, – заметил Роувен. – Но, похоже, она отвечала и за стратегию!

– Это еще как понимать?

– Ты же, блин, Огненный король! Тебе нужен отряд, ты даже знаешь, кто именно, ну так чего ты сокрушаешься, грустно глядя на газон? Позови их! Хиония получит твое послание и прибежит сама, где бы она ни была, думаю, она уже перебесилась.

– Но близнецы и Цезарь заперты…

– Так давай поможем им! Отправимся туда прямо сейчас и выясним, что случилось. Мы не можем ждать, пока они отсиживаются в Небесных горах! Особенно сейчас, когда мы лишились Керенсы и наемников.

Спокойная, чуть насмешливая уверенность Роувена понемногу передавалась и Амиару. У Вольного Ветра из клана Интегри была потрясающая способность сохранять оптимизм, даже когда все казалось безнадежным.

– Но если мы отправимся за близнецами, Дане придется еще дольше нас ждать, – указал Амиар.

– Ну и? Лучше уж пусть подождет один день, чем погибнет, если ты не приведешь туда нужных воинов! Да и потом, Дана – не единственная твоя забота. За Эвридику, Диаманту и даже Цезаря, будь он неладен, ты отвечаешь точно так же, как за нее. Цени тех, кто присягнул тебе на верность, и это окупится.

– Я смотрю, склонность пофилософствовать у вашего клана в крови, – усмехнулся Амиар.

– И это я еще трезвый, заметь!

– Небесные горы запечатаны. Сколько времени тебе понадобится, чтобы открыть туда путь?

– Да хоть сейчас, босс, – Роувен поднял вверх руку со сведенными для щелчка пальцами. – Только скажи.

* * *

Дана больше не пыталась заговорить с другими пациентами, потому что поняла: это бесполезно. Все ее надежды были связаны только с собственными силами – да еще с неизвестным ей покровителем.

Аурику он изводил, это без сомнений! Ведьма выглядела уставшей, замученной, и Дана готова была поспорить, что она не спала дня три, а то и больше. Утомление такого уровня не проходит даром, Аурика больше не сможет прогуливаться здесь и выжидать непонятно чего. Незнакомец лишал ее терпения, вынуждая рано или поздно сделать глупость.

А вот Дану оставили в покое. Санитары, послушные приказам ведьмы, метались по этажам и искали что-то – а вернее, кого-то. Дана стала для них такой же безликой пациенткой, как и все остальные. Это давало ей время, чтобы тоже искать его. Но если санитары осматривали этажи, то она наблюдала за тенями и темными углами. Она чувствовала: он где-то рядом, он должен показаться.

И Дана не ошиблась. В следующий раз она увидела его на рассвете: она проснулась раньше других и решила прогуляться. В ее первые дни в больнице никто такого не позволил бы, да и сейчас не должен был, но ее будто и не заметили. Она не собиралась идти к забору, потому что не сомневалась: такой вольности Аурика точно не допустит. Однако ей достаточно было медленной прогулки на свежем воздухе, в окружении жемчужного света раннего утра.

Незнакомцу, видно, тоже нравилось это время – когда солнце готовится пробиться через облака, но и мрак ночи еще достаточно силен. Он стоял вдалеке, среди старых деревьев, дававших ему дополнительную тень, и наблюдал за Даной. Она, замершая на дорожке, могла рассмотреть лишь его силуэт, зато гораздо лучше, чем раньше!

Да, это определенно был мужчина, высокий и широкоплечий. Он носил не медицинский халат или форму медбрата, а длинный походный плащ. Такими часто пользовались в кластерных мирах, но не во внешнем мире. Получается, он колдун? Конечно, а как же иначе, глупо было скорее предполагать, что он не связан с магией!

Но кто он? Дана внимательно всматривалась в полумрак, надеясь найти в силуэте знакомые черты. Она знала, кого хотела бы видеть на этом месте, тут и сомнений нет. Однако сколько бы она ни разглядывала его, она не могла ни в фигуре, ни в осанке найти доказательств, что это он.

Он был похож на Амиара, этого не отнять, и тот, кто знал Амиара похуже, уверенно объявил бы, что там скрывается Огненный король. Однако Дана не могла так обознаться. Может, они с Амиаром были знакомы не слишком давно, но за это время они успели прожить вместе целую жизнь. Он был больше, чем любовником и другом, она знала его как часть себя – достаточно хорошо, чтобы не перепутать с незнакомым магом.

Да и потом, Амиар, если бы он попал сюда, не стал бы помогать ей украдкой! Он бы первым напал на Аурику, избавился наконец от проклятой ведьмы и завершил это издевательство.

Но все равно, при всех очевидных доказательствах, Дана так сильно скучала по нему, так хотела снова увидеть, что не удержалась и спросила:

– Амиар?

Незнакомец отрицательно покачал головой.

Он услышал ее! Никакое расстояние ему не помешало, у него был острый слух, как и у любого мага. Это отрезвило Дану, заставило стряхнуть удивленное оцепенение и вспомнить, где она находится.

– Кто вы? – спросила она, подходя чуть ближе. Даже зная, что он не единожды спасал ее, она не решалась бежать к нему. Он же к ней не подошел!

На сей раз ответа не было, однако незнакомец не двинулся с места.

– Вы на моей стороне?

Кивок. Он показывал, что помогал ей не случайно, и это уже успокаивало. И все-таки кто он? Дану знали во всех Великих Кланах, да и с нелюдями она была неплохо знакома, так что союзников у нее хватало. Только они должны были вести себя иначе, и поведение этого типа напрягало ее: он словно сам себе усложнял задачу. Если он может отключить электричество во всем доме, почему бы не обрушить забор?

Она была уже близко, и скоро даже тени не помешали бы ей разглядеть его лицо. Однако он этого не допустил – словно его пугала мысль, что они наконец познакомятся! Он развернулся и направился прочь, а пышные ветви деревьев почти мгновенно его скрыли.

Дана побежала следом, возмущение избавило ее от остатков страха и робости. Она хотела задержать незнакомца, объяснить ему, что им нужно держаться вместе, да куда там! Когда она выбежала на другую сторону аллеи, его уже нигде не было. Он будто растворился в воздухе, как…

Как призрак?

Слово, сначала мелькнувшее в ее мыслях как насмешка, неожиданно стало подсказкой, тем самым ключиком, которого не хватает, чтобы справиться с головоломкой. Все это время Дана считала, что ей помогает живой маг, достаточно чудаковатый для того, чтобы не подходить к ней и не говорить с нею. Однако если рассматривать его, как призрака, все предстает в ином свете.

Призраки бывают очень сильны, особенно если при жизни они были могущественными существами, наделенными магией. Дана читала, что чем более мучительной и несвоевременной была их смерть, тем больше своей былой силы они забирали в загробную жизнь. Если их разозлить, эта сила запылает ярче, чем при жизни!

Да, ей вполне мог помогать мертвец. Он и сам указал на это, когда создал кладбище, так напугавшее Аурику. Дана почти не сомневалась, что он был одной из жертв этой ведьмы. Аурика принесла немало бед, она разрушила несколько кластерных миров! Она привыкла оставаться безнаказанной и не задумываться о последствиях.

Но рано или поздно кто-то должен был прийти за ней – и пришел он. Дана понятия не имела, почему сейчас и именно сюда. Скорее всего, это было просто совпадение, ведь обычно призраки не проникают во внешний мир. Какая разница? Главное, что он может ее спасти и определенно хочет этого!

Он не зря показался ей на глаза, не зря через других пациентов намекнул, что она должна позвать его. Несмотря на усилия Аурики, Дана помнила все, чему научилась в кластерных мирах. Она знала, что над некоторыми существами, особенно бесплотными, имя обладает огромной властью. Это их личная печать, их связь с миром живых. Если призвать призрака по имени и натравить его на Аурику, ведьма не справится с ним! Однажды она его уже убила, ее ход сделан, теперь дело за ним.

Однако имя было не только преимуществом, но и слабостью. С его помощью изгоняли даже демонов, не говоря уже о неупокоенных духах! Если Аурика тоже сообразит, что это призрак, она и сама приступит к поискам имени. Она изгонит призрака, и некому будет защищать ее пленников!

Такого Дана допустить не могла. Она уже не думала ни о побеге, ни о способах вернуть свои магические способности. Все ее мысли вертелись вокруг мертвого имени. Как вспомнить то, чего ты никогда не знал? Как это вычислить, если нет никаких подсказок, имя может оказаться любым?

Ее задача казалась невыполнимой, но она не была готова сдаться. С тех пор, как ее заперли здесь, она впервые получила реальный шанс спастись, и упускать его Дана не собиралась.

А между тем день в больнице шел по привычному графику. Пациентов согнали обратно в больницу, отвели на завтрак, после которого многих ожидали процедуры. Дану это не волновало, она уже привыкла к тому, что ее никто не трогает. Аурика дергаться не будет, она слишком боится призрака!

Так что Дана завтракала спокойно, так, как делала уже много раз. Она убедила себя, что если ведьма не отравила ее сразу, то и дальше этого делать не будет – зачем, если есть более быстрые и надежные способы ее убить?

Но Аурика умела быть непредсказуемой, это Дана почувствовала сразу после завтрака. Она даже не успела встать из-за стола, когда у нее закружилась голоса. Зрение стало мутным, словно прямо у нее перед глазами зависла пелена тумана, звуки казались то оглушительно громкими, то неразличимо тихими, и всегда – гулкими, как в тоннеле. Она больше не чувствовала пространство, не различала даже, где верх, где низ! Мир двигался, под ней будто пол шатался, хотя Дана прекрасно понимала, что это невозможно.

Она попыталась встать, но тут же повалилась на пол. Со стороны она наверняка смотрелась мертвецки пьяной: неуклюжее создание, унизительно слабое и жалкое. Однако Дана прекрасно знала, что это не опьянение, даже не похоже. Что бы ни дала ей Аурика, это действовало намного сильнее алкоголя. Тело Даны стало слабым, мысли путались, становились рваными и вялыми.

Очень скоро прямо перед ней остановились дорогие туфли на шпильке, и прогремел голос ведьмы, который в мир Даны прилетал низким и глухим.

– В чем дело, Дана? Вам плохо?

– Что ты… сделала? – с огромным трудом произнесла Дана. Она не бралась сказать, насколько различимыми получились ее слова.

Но Аурика поняла ее.

– Всего лишь дала вам лекарство, дорогая. Это же больница, не забыли? С вашей памятью творится непонятно что, а мы все никак не могли ее вылечить. Пришло время попробовать новый способ. Не бойтесь, вы не умрете – вы просто выздоровеете. Разве не чудесно?

Вот ведь гадина! Даже в своем нынешнем состоянии Дана еще могла догадаться, что задумала эта ведьма. Сообразив, что ее пленница не откажется от Амиара добровольно, а призрак не позволит пытать ее, Аурика решила пойти другим путем. Она подмешала какую-то дрянь в еду и воду. Скорее всего, этот наркотик был призван не только ослабить Дану, но и сделать что-то с ее памятью… Отнять у нее Амиара, отнять единственную надежду, которая давала ей сил!

Аурика рассмеялась, довольная собой, и отошла, а Дана продолжала барахтаться на полу. Ни пациенты, ни санитары не обращали на нее внимания, они просто обходили ее стороной. В маленьком царстве Аурики Карнаж не было жалости.

Держась за лавку и стол, Дана кое-как сумела подняться на ноги. Ну а дальше что? Она прекрасно знала, что первый же шаг без опоры приведет к новому падению. Впрочем, здесь она тоже не была в безопасности. Пока ее просто шатало из стороны в сторону, и она не знала, когда потеряет сознание. Но потеряет – это не может длиться вечно.

Будет ли она помнить Амиара, когда проснется? Или хоть кого-то из своих друзей? Или саму себя?

Она должна была запомнить. Дана сейчас была не в том состоянии, чтобы все продумать, приходилось импровизировать. Она столкнула на пол стакан, из которого пила, и позволила себе снова упасть. Со стороны это наверняка смотрелось случайностью, и Аурика, даже продолжая наблюдать за ней, вряд ли что-то заподозрила.

Набрав пригоршню осколков, Дана забралась под стол, забилась подальше и закатала рукав больничной рубашки. Она не представляла, что однажды ей придется совершить такое, но темнота, сгущавшаяся в ее глазах, не давала сомневаться или медлить перед страхом боли. Она выбрала осколок потоньше и принялась за дело.

Боли, как ни странно, не было. Наркотик Аурики притупил ее чувства, и теперь она почти завороженно наблюдала, как на ее коже появляются алые полосы. Они получались неровными, сильно кровоточили, мешая писать дальше, но буквы, сложившиеся из этих линий, все равно можно было прочитать.

«Помни» – вот и все, что у нее получилось, слово, пометившее, как клеймо, внутреннюю сторону ее предплечья. Это слово было ею самой, кластерными мирами и Амиаром, было всем, за что она сражалась.

Дана понятия не имела, будет ли этого достаточно, когда она проснется. Больше она ничего сделать не могла: темнота наконец победила, отняв остатки ее сознания.

Глава 14. Моя любовь

– Я, понимаете ли, страшно далека от событий кластерных миров, – очаровательно улыбнулась ему Леди белая змея, обнажая ряды тонких клыков, похожих на иглы. – Я попала сюда давно… Не знаю когда. Предполагалось, что я никогда не выйду, поэтому какой смысл интересоваться новостями?

Плутон прекрасно знал, что за ее очарованием, за ее вежливостью, граничащей с робостью, на самом деле скрыто пламя ярости. Женщина-рептилия, изящно свернувшаяся на холодной земле, была способна разрывать людей на части за считанные секунды. Ее белоснежная чешуя, залитая свежей кровью, наверняка была страшно хороша. Плутон надеялся, что однажды ему доведется увидеть это.

Многие наверняка предполагали, что он захочет покорить узников Пургаториума. Поразить их своей силой, запугать, а если надо – и убить кого-то, чтобы получить авторитет среди остальных.

Он мог бы, но такая победа его не привлекала. На примере Сообщества он убедился, что власть, основанная на страхе, ни к чему не ведет. Сначала твои подданные склоняют перед тобой колени – а потом бегут с поля боя, а то и вовсе на сторону врага.

Он умел приспосабливаться ко всему, и к природе живых существ тоже. Поэтому, оставив Сообщество в прошлом, он собирал новую стаю. Ему больше не нужны были пустые фанатики или продажные наемники. Он рвался вести в бой таких существ, как его нынешняя собеседница, объединившая в себе человеческие и змеиные черты.

– Не страшно, что вы еще не знаете обо мне, – заверил ее Плутон. – Вы услышите достаточно.

– А зачем? Мне достаточно того, что я вижу.

– Затем, что, выпустив вас отсюда, я хотел бы увидеть вас снова. Вы уникальны.

Леди белая змея закрыла ладонями лицо, словно смущаясь. Плутон сделал вид, что обманут этим, она – что поверила, будто он обманулся. Она чувствовала его силу не хуже, чем он – ее. Леди белая змея наблюдала за ним, оценивала, и он знал, что она поражена.

– Даже если я вдруг освобожусь, а это считается невозможным… Зачем мне возвращаться к вам? Я всегда была одна.

– Не хочу показаться грубым, но из-за этого одиночества вы и оказались здесь. Разве вас поймал один человек?

– Нет, меня поймал полицейский отряд, и я сумела уничтожить только половину, – тяжело вздохнула Леди белая змея. – Но это не мой промах, тут почти у всех такая история.

– На это я и пытаюсь указать! Вы сражаетесь честно, одни, а на вас нападают сворой. Я предлагаю это прекратить. Я создам стаю, каких раньше не было. Вы будете охотиться вместе, не подавляя друг друга.

– Но чем эта охота будет лучше прежней?

– Тем, какую кровь вы получите, – ответил Плутон. – Вы убивали людей? Неплохо – но далеко не предел. Вместе вы справитесь с любым нелюдем и магом, вы уничтожите всех, кто пленил вас здесь, сожрете их семьи…

Леди белая змея захлопала в ладоши, как обрадованный ребенок.

– Звучит просто чудесно!

– А будет еще лучше. Подумайте об этом, ведь уже сегодня вы будете на свободе.

– Сегодня? – поразилась она. – Но ведь завеса еще держится!

– Сегодня, верьте мне.

Таким и был его план. Плутон прекрасно осознавал, что на полное разрушение всех уровней защиты Пургаториума уйдет немало времени – может быть, годы! А это слишком долго. Но зачем тратить столько времени и сил, разбирая сплошную каменную стену, если можно пробить в ней лаз?

На это он и собирался направить все свои силы. Из-за хаотичной магии Пургаториума здесь нельзя было создать постоянный портал, даже маленький. Но можно было время от времени открывать двери, отправляя узников по одному в случайные кластерные миры. Плутон и сам не брался сказать, где они окажутся, но какая разница? В Пургаториуме были собраны только сильнейшие монстры, которых не смогли казнить, они бы справились с чем угодно.

Чувствуя, что пространство вот-вот поддастся и путь будет открыт, Плутон выбирал тех заключенных, которых хотел выпустить. Перед освобождением он говорил с каждым из них – вот как сейчас с Леди белой змеей. Он объяснял им, кто он такой, на что способен и почему они должны вернуться к нему.

Это и было основой его новой армии: их добровольное решение. Они были достаточно умны и сильны, чтобы выяснить, когда он покинет Пургаториум и куда направится. Он знал, что не все они вернутся к нему. Но каждый из тех, кто вернется, будет стоить целого отряда.

Леди белая змея уползла, оставив его. Плутон больше не был глиняным колоссом – такое тело требовало слишком много энергии и привлекало к нему внимание, которое теперь стало ненужным. Поэтому он вернул себе облик человека и укрылся в одном из полуразрушенных домов. Со стороны могло показаться, что он ничего не делает, однако он не прекращал искать слабые места в границе Пургаториума, и заключенные чувствовали это.

Долго его одиночество не продлилось, к нему подошел воин – массивный кобольд, высокий для своего вида, но значительно уступающий в росте человеческому телу Плутона. Раз он попал в Пургаториум, значит, отличался силой, доступной только элите этого невзрачного вида, магией, способной пронизывать горы. Хотя какое это теперь имеет значение, если он мертв?

– Не самое удачное тело, – заметил Плутон.

– Ты сам сказал брать слабейших, потому что сильные тебе понадобятся, – напомнил Осирис. – Цени мою жертву, а не издевайся тут! Хотя для этого мира – нормальное тело. В любую нору пролезет!

– Ты можешь остаться в нем и больше никого не убивать.

– Могу. Но это же скучно!

Плутона несколько раздражали его развлечения. Что если этот кобольд с готовностью перешел бы на их сторону? Что если его сила однажды стала бы бесценной для них? Впрочем, говорить об этом Осирису было бесполезно. Среди всех братьев и сестер, он был единственным, с кем Плутон не готов был ссориться.

Особенно теперь, когда в мире их осталось всего четверо – и то если вернется Вейовис.

– Ты так медленно переправляешь их через границу, – пожаловался Осирис. – Сколько еще мы будем здесь торчать? Это скучный мир!

– Ты сам только что признал, что развлекаешься охотой.

– Так себе развлечение, только потому, что других нет. Мне нужно нечто большее!

– Ты получишь это, когда мы выберемся, – заверил его Плутон.

– И это возвращает нас к вопросу, на который ты не ответил: когда? Скольких тебе нужно вызволить отсюда, чтобы ты унялся?

– Это связано не с ними. Чтобы стая, которую я собрал, стала настоящей и могла охотиться так, как я хочу, Огненный король должен быть уничтожен. Все закончится здесь, в Пургаториуме.

Осирис удивленно присвистнул:

– Ничего себе ты замахнулся!

– Иначе нельзя. Он разрушил то, что построила Аурика – а она собрала для нас целую армию.

– Сброд, а не армия!

– И тем не менее, они были сильны. Огненный король показал, что он сильнее. Я могу стерпеть то, что он истребил солдат Аурики. Но мою стаю он не тронет.

– Если он так же упрям, как его предшественник, то он тебя в покое не оставит.

– Поэтому я и жду его, – кивнул Плутон.

– Ты так надеешься на Аурику и тот план с девочкой?

– С невестой Огненного короля? Было бы неплохо, если бы получилось. Хорошо даже! Это значительно упростило бы нашу задачу. Но я сомневаюсь, что, даже если Аурика убьет ее, это погубит Огненного короля. Он живет ради нее – но не только ради нее, мы недооценили его и заплатили за это жизнями братьев. Есть и другой план, который не связан с Аурикой, но связан с Пургаториумом.

– Серьезно? – оживился Осирис. – А почему я не знаю?

– Потому что тебе и не положено знать.

– Эй!

Однако на этот раз Плутон был неумолим:

– Все так, как и должно быть, чем сложнее план, тем меньше у него хранителей. Ты скоро сам все увидишь. Последняя ловушка, подготовленная для Огненного короля, уже открыта, и он, насколько мне известно, в нее ступил. Скоро она захлопнется, и Пургаториум станет подходящей могилой для того, в ком течет кровь предателя. Вот тогда ты поймешь, как создаются лучшие из планов.

* * *

Тревогу объявили по всему медицинскому корпусу. В коридорах были установлены не только осветительные и наблюдательные сферы, здесь оказалось немало артефактов для оповещения. Теперь из них звучал ровный голос кого-то из магов Эсентия.

– В Небесных горах объявлен повышенный уровень тревоги. На территории кластерного мира находится король зомби, уже заразивший несколько пациентов. По межкластерным законам, это преступление, и мы просим совершившего его немедленно сдаться, это станет смягчающим обстоятельством на суде.

Цезарь лишь криво усмехнулся: сдастся этот урод, конечно! Если он начал нападать, значит, за этим и пришел.

Короли зомби были редким и очень умным видом. Они не знали голода, мучавшего их примитивных сородичей. Они были сильны и бессмертны, это дарило им право строить жизнь по собственным желаниям. Следовательно, король зомби, оказавшийся в Небесных горах, не мог никого заразить случайно, он наверняка контролировал свои способности идеально.

Нет, он послан сюда, чтобы заражать. Цезарь не сомневался, что это тот самый король зомби, которого уже давно наняло Сообщество. Теперь его прислали сюда! Зачем – понятно: когда стало ясно, что план с эпидемией в кластерных мирах провалится, Аурика Карнаж решила извлечь из него хоть какую-то пользу. Она знала, что в мире, предназначенном для карантина, соберутся лучшие врачи клана Эсентия, а если повезет, то и сам Коррадо. Она хотела убить их, лишить Великие Кланы талантливых медиков, отомстить за свое поражение.

Правда, странно, что король зомби пошел на такое. Раньше он вел себя благоразумней, он убегал, когда опасность возрастала, он не собирался жертвовать собой ради Аурики и компании. Оказавшись в Небесных горах, он не мог не знать, что порталы тут перекрыты и он в ловушке. Почему он обнаружил себя? Или он не хотел, его просто раскрыли?

Этого Цезарь пока не знал наверняка, предупреждение он услышал вместе со всеми остальными. Его мысли мгновенно устремились к Эвридике: не ранена ли она? Если короля зомби обнаружили близнецы, не напал ли он на нее? Цезарь, может, и решил наказать ее холодом и равнодушием, но мысль о том, что она пострадает, приводила его в ужас, которого он прежде не знал.

Голос мага Эсентия продолжал звучать из скрытых динамиков:

– Помните, что порталы перекрыты. Пожалуйста, не собирайтесь возле них. Система блокировки устроена так, что теперь они могут быть открыты только снаружи. Собираясь в толпу, вы увеличиваете риск заражения. Рекомендуем вам отправиться в палаты и запереть двери до прибытия помощи. Помощь уже в пути. Сохраняйте спокойствие.

Что ж, идея была не самая плохая: если палаты будут заперты, даже те, кто уже заражен, не смогут стать серьезной угрозой. Цезарь не сомневался, что в Небесных горах есть единая система магического управления. Как только пациенты окажутся в палатах, двери будут заблокированы точно так же, как и порталы.

Он не собирался идти к себе, и не только потому, что для него, воина, это смиренное ожидание было бы унизительным. Ему нужно было найти Эвридику, срочно! Хотя бы увидеть, что она жива… А там уже пусть снова косится на него с высокомерным презрением, плевать, лишь бы с ней ничего не случилось.

Ему нужно было оказаться рядом с ней и защитить ее, но Илоиза Витре этого, конечно же, не понимала.

Когда зазвучала тревога, они как раз прогуливались по коридору. Это уже вошло в привычку: веселая болтовня Илоизы и ее влюбленный взгляд исцеляли самооценку Цезаря, оцарапанную первым на его памяти отказом. Он не воспринимал ее всерьез, просто рядом с ней ему было легче.

Теперь же она превратилась в помеху. Когда он инстинктивно подался вперед, чтобы бежать к главному корпусу и искать Эвридику, она обхватила обеими руками его руку, прижалась к нему, как запуганный зверек.

– Не бросай меня, – прошептала Илоиза. – Пожалуйста!

Он и правда не мог ее бросить. Он сам внушил ей симпатию, заставил поверить, что она что-то для него значит. Илоиза была не виновата в том, что, глядя на нее, такую красивую, ласковую, почти совершенную, он не мог уже ее желать, потому что она была не похожа на ту, другую…

Поэтому Цезарь должен был убедиться, что она в безопасности, прежде чем искать Эвридику. Он осторожно отстранил от себя Илоизу и обнял ее за талию, увлекая за собой.

– Пойдем, я провожу тебя в палату.

– А как же ты? – поразилась она.

– Я охраняю это место, забыла? Я не могу остаться с тобой.

– Только поэтому? Или потому что здесь нет очаровательных близняшек?

Не стоило удивляться тому, что она заметила, Илоиза не была дурой. Однако стыда Цезарь все равно не чувствовал. Его ведь никто не спрашивал, хочет он влюбиться или нет, в чем его вина?

– Идем, нужно спешить, – только и сказал он.

Она не стала возражать, но по ее глазам можно было понять очень многое.

Больница не была охвачена хаосом, и в этом определенно чувствовалась заслуга врачей. Они не разбежались по укрытиям, они помогали пациентам, направляли их. Но откуда-то снизу, с этажей, выходящих к озеру, уже слышался протяжный вой, который ни с чем не спутаешь.

Теперь Цезарь не сомневался в том, что случилось с пропавшими целителями и пациентами. Король зомби обратил их, но заставил затаиться. Похоже, он готовился к масштабному нападению, которое вряд ли должно было произойти сегодня.

Однако его планам помешали, и сориентировался он довольно быстро. Его порождения заражали других, увеличивая его охотничий отряд. Король зомби не только обращал нелюдей, он подчинял их, превращая в марионеток. Узкие коридоры, залы без окон – больница Небесных гор отлично ему подходила, тут некуда было бежать! Его воины были лишены собственной воли, они не боялись смерти, поэтому без страха бросались на любых противников. А те, в свою очередь, не спешили убивать их. Медики Эсентия знали, что обращение можно исцелить, если ввести зараженным вакцину в первые сутки после укуса. Но для вакцины как раз нужна кровь короля зомби, и непонятно, где он затаился!

Цезарь был воином, ему хотелось не наблюдать, а действовать, поэтому он спешил, бежал по коридорам первым, увлекая за собой Илоизу, а она едва успевала за ним.

– Подожди! – крикнула она, задыхаясь. – Не так быстро, я сейчас упаду!

– У нас нет на это времени, – жестко отозвался Цезарь.

Он знал, что она справится, даже если ей сейчас тяжело. Он бы пожалел ее, если бы любил – но он не любил. Цезарь понимал, что она ничего плохого не сделала, и все же сейчас она была препятствием. Своей медлительностью она словно нарочно отдаляла его от Эвридики!

Добравшись до ее палаты, Цезарь наконец смог вздохнуть с облегчением.

– Все, давай туда, а я пошел!

Но Илоиза не спешила входить. Она стояла, держась за стену, и пыталась прийти в себя. Она дышала тяжело и хрипло, ее фарфоровая кожа покраснела, глаза были полуприкрыты.

– Кажется, я сейчас потеряю сознание… – прошептала Илоиза.

– Неудачный момент!

– Уж извини, что я не такая крепкая, как ты или эта твоя…

– Осторожней с выбором слов, – холодно посоветовал Цезарь.

– Да пошел ты… Просто доведи меня до кровати и можешь бежать к ней.

Ему не хотелось тратить на это время, однако возразить он не мог, потому что видел: сама она просто не дойдет. Цезарю пришлось подставить ей плечо и вместе с ней войти в темную палату.

Он ожидал, что это задержит его на минуту, не больше. Он был так раздражен, что даже не потрудился проверить энергию комнаты, в которую они входили. Он не ожидал подвоха – и тут же заплатил за свою ошибку.

Он даже не успел включить свет, когда несколько пар нечеловечески сильных рук схватили его и потащили из прихожей в комнату. В следующую секунду Цезарь почувствовал, как в него впиваются зубы, тупые и острые – они остались такими, какими были у этих нелюдей до перевоплощения. Он получил рваные раны плеча, руки, шеи и запястья, прежде чем успел отшвырнуть их от себя.

Цезарь не сомневался, что заражен, однако это не пугало его, а злило. Ему нужно было только расправиться с ними, а потом забрать Илоизу, которой, скорее всего, тоже досталось, и бежать вместе с ней к целителям, пусть они решают, как быть!

Побег не должен быть сложным, вряд ли здесь много зомби… с чего им собираться в ничем не примечательной палате?

Но вспыхнул свет, и Цезарь увидел, как сильно он ошибался. Зомби заполняли комнату, их здесь собралось так много, что за ними было не видно стены. Они скалили на колдуна окровавленные зубы и клыки, однако нападать больше не спешили.

Это противоречило их инстинктам, и лишь одна причина могла заставить целую свору вести себя так. Цезарь, раньше ни о чем не догадывавшийся, наконец начал понимать, что к чему. Он обернулся к двери, где оставил Илоизу, и увидел именно то, что и ожидал увидеть.

Она перевоплощалась, но не из-за заражения – на ней не было и капли крови. Нет, она, как и все короли зомби, просто умела прятать свою истинную внешность, которая привлекла бы к ней слишком много внимания. Но теперь больше не было нужды скрываться.

Усталость, которую она изображала в коридоре, как рукой сняло. Илоиза стояла ровно, гордо расправив плечи, она уже не задыхалась – она вообще не дышала. Ее кожа побледнела, и эта бледность не была аристократичной, она была трупной. Ее золотые волосы почернели, а глаза налились кровью.

Однако все это были лишь внешние перемены. Цезарь не сомневался, что для Илоизы они были маскировкой и никак не влияли ни на ее разум, ни на способности.

Вот, значит, как. Он почему-то был убежден, что король зомби – это мужчина.

Цезарь чувствовал, как яд этих тварей смешивается с его кровью. Его зараженные раны пульсировали болью, которая волнами расходилась по телу и оборачивалась слабостью. Он был магом высшей ветви клана Инанис, и это замедляло перевоплощение… но не спасало его. Яда было слишком много, Илоиза, долго изучавшая его, отлично знала, что делает.

Он заставил пламя вспыхнуть на своей коже. Оно прижгло раны – и вынудило мертвецов отпрянуть от него. Разбегаться они не собирались, они сами уже ничего не решали, а Илоиза продолжала заслонять собой дверь.

– Осторожней с выбором заклинаний, – посоветовала она.

– С чего это? Чтобы тебя не обжечь, киса?

– Чтобы не обжечь всех остальных. Тебе ведь уже не очень хорошо, правда? А станет только хуже. Ты уверен, что ты способен в таком состоянии контролировать магию огня? Я вот думаю, что вряд ли. Разгорится пожар… А ты знаешь, что такое пожар в заблокированном здании, киса?

Она откровенно издевалась над ним, а Цезарю приходилось терпеть, потому что она была права. Многие пациенты уже спрятались, двери заблокированы. Если гора вспыхнет изнутри, они все погибнут!

Одно лишь это усложняло ему задачу, но была и еще одна проблема. Даже боль и злость не позволяли Цезарю забыть, что существа, напавшие на него, не виноваты в том, что делают. Скорее всего, многих из них Илоиза обратила сегодня – если не всех. Значит, их еще можно спасти! Так что он не мог сжечь их или разрубить на части.

Илоиза все это прекрасно знала, она наблюдала за ним с нескрываемым любопытством.

– Ну и что же ты будешь делать теперь?

– То, что и должен: убью тебя.

Да, он не мог использовать огонь, но он ведь и не был простым огненным магом! Он был одним из наследников клана Инанис, и он собирался показать ей это.

Цезарь заключил ближайших к нему зомби в ледяные глыбы: это должно было удержать их, не убивая. Теперь ему нужно было добраться до Илоизы, и уж ее-то он щадить не собирался!

Но она не забывала, с кем сражается. Она двигалась так быстро, что казалась миражом. Он даже не успел дотронуться до нее, когда она исчезла! Ослабленный ядом, Цезарь не успел увидеть, куда она делась. Он растерянно оглянулся по сторонам, но это оказалось не нужно – она снова была рядом.

Он почувствовал, как ее зубы, не слишком острые, но крепкие, как металл, смыкаются на нем. Она впилась в ту часть шеи, что переходит в плечо. Илоиза кусала не как вампир, зомби рвали своих врагов, как бешеные псы. Вот и она отскочила от него лишь с лоскутом кожи и частью мышц. Цезарь зажал рану рукой, но это едва ли могло остановить кровь. Ему пришлось призвать огонь, и комнату наполнил запах обожженной плоти.

Теперь яда в его крови было еще больше. Он не знал, сколько сможет сохранять собственное сознание, не то что сражаться. Цезарь не мог понять, как он такое допустил, почему не распознал истинную природу Илоизы раньше… Хотя чему тут удивляться? Все знали, что королям зомби несложно скрыть свою сущность, их магия была магией крови, а не энергии.

– Милый, ты даже не представляешь, сколько я ждала этого, – проворковала она ему на ухо. Цезарь попытался пробить ее острым осколком льда, но Илоиза мгновенно отскочила от него и рассмеялась.

– Неплохо, но зря. Теперь ты точно будешь моим, мне нужно только подождать.

В этом она была удручающе права. Цезарь чувствовал, как яд расползается по его телу, поражая мышцы. Магия боролась с ним – а преодолеть не могла. Чудо, что он пока на ногах!

– А ведь я пришла из-за тебя, моя любовь, – задумчиво добавила Илоиза. – Думаю, тебе будет приятно узнать это.

– Близнецы… уничтожат тебя…

– О да, в этом я даже не сомневаюсь. Поэтому я не буду встречаться с ними. Как только ты перевоплотишься, я заберу тебя и уйду, вот и все, что мне нужно.

– Почему?..

Она была не обязана ему объяснять. Но его агония веселила Илоизу – она наслаждалась победой над таким гордым существом. Ради этого она готова была даже дать ответы, чтобы он понял, как давно был обречен.

Илоиза Витре была королем зомби второго поколения. Легенда гласила, что первыми королями стала небольшая группа колдунов, получивших этот дар через черную магию. А дальше все пошло от них: новыми королями зомби становились те, что умудрялись сожрать головной мозг своих предшественников. Такое случалось крайне редко, поэтому их вид так и не стал многочисленным.

Но Илоизе Витре повезло. Благодаря ее удивительной красоте один из королей зомби обратил ее и сделал своей любовницей. Ее разум был подавлен, от ее воли не осталось и следа, и она не могла даже подумать о сопротивлении. Все сделали за нее: ее хозяина убили охотники, жаждавшие забрать его силу. Когда они получили свою долю и ушли, к мертвому телу подползла она, окончательно потерявшая разум и поддавшаяся голоду. В тот день она была простым животным, которому случайно достался крошечный кусочек зараженного мозга.

Но Илоизе этого хватило. Ее человеческий разум восстановился – и это был блестящий разум, достаточный для того, чтобы она быстро завоевала уважение во времена, когда уважение к женщинам было редкостью. Она с содроганием вспоминала годы, когда она была куртизанкой, ее переполняла ненависть. Илоиза решила позволить именно этой ненависти питать свое будущее. Она не хотела использовать свою красоту, она положилась на грубую силу.

Она стала наемницей, готовой взяться за любое задание. Она без жалости убивала даже тех, кого другие убивать отказывались, и это принесло ей известность в определенных кругах. О ее жестокости говорили с содроганием, и не было еще такого задания, которое она не выполнила бы.

Поэтому ее и наняло Сообщество Освобождения. Илоизе полагалось поддерживать их, заражая, если нужно, целые города, и она делала это с привычной безжалостностью. Убедившись, что она сильна, Аурика предложила доплатить ей за другое задание: уничтожение союзников Огненного короля. За Великих колдунов ведьма готова была платить по головам: одна отнятая жизнь – одна награда. Илоизе понравилось такое предложение, оно разжигало в ней азарт.

Ее первая встреча с Цезарем была случайной. Она не искала его, но узнала мгновенно и подошла уже с намерением убить. Он тогда был один, он искал утешения после первого разрыва с Эвридикой – а Илоизе показалось, что он просто хочет развлечься. План сложился сам собой: заманить его подальше от толпы, затащить в постель, а потом, когда он меньше всего будет готов к нападению, впиться ему в горло и навсегда сделать своим.

Он и правда мог попасть в ее сети, Цезарь теперь с раздражением признавал это. Но Эвридика, сама того не желая, спасла его.

Это задело Илоизу. Она прекрасно знала, как ее красота действует на мужчин. Ум не позволял ей ожидать от жертв мгновенной возвышенной любви, это было бы слишком. Но они хотели ее – не могли не хотеть, а значит, не могли и отказать.

Ее самолюбие было уязвлено, и она искала новой встречи с Цезарем, охотилась именно на него. Теперь Илоиза думала не только о награде Аурики, хотя деньги стали бы приятным бонусом. Ей просто хотелосьдобраться до Цезаря, и чем больше она узнавала о нем, тем сильнее пылало это желание.

За ее плечами были десятилетия опыта, этого должно было хватить, чтобы соблазнить его и подчинить навсегда. Она знала, как обойти его магию, как усыпить бдительность. Но, на беду Илоизы, на ее пути стояла преграда, с которой она раньше не сталкивалась: он был влюблен.

Сейчас Цезарь видел в этом определенную иронию. Он роптал на это чувство, стыдился его, считал слабостью… А оно было его силой. Раньше, еще до того, как он по-настоящему узнал Эвридику, он бы легко поддался чарам Илоизы. Он не привык отказывать красивым женщинам, да и зачем?

Но то раньше. Теперь же он знал, что существует нечто большее, чем ночь с красивым телом, недостаточно важным даже для того, чтобы запоминать имя. Илоиза, может, и не поняла это до конца, однако почувствовала.

Она не могла стать одной из тех женщин, которым отказывают, это немыслимо! Поэтому, узнав, что Цезарь будет работать в зоне карантина, она сделала все, чтобы оказаться рядом с ним. Для нее это было большим риском: ее бы раздавили без разговоров, если бы опознали. Но она надеялась подготовить себе армию побольше, а потом устроить отвлекающий маневр.

Судя по всему, что-то пошло не так. Обращенных зомби обнаружили, атака началась раньше срока. Сейчас Илоизе было бы разумнее сбежать до того, как ее обнаружили. Но нет, жажда мести уже была слишком сильна. Илоиза была готова рискнуть всем, – именем, репутацией, даже жизнью, – лишь бы он достался ей.

И пока у нее все получалось! Цезарь был безнадежно заражен, этот корпус больницы захватила ее свора, а близнецы сейчас наверняка оставались рядом с магами Эсентия, защищая их. Эвридике и Диаманте и в голову не пришло бы, что ему, колдуну из рода Инанис, нужна помощь. Да он и сам пока не мог в это поверить!

Но от правды не убежишь. Он чувствовал спазмы, все сильнее сводившие его мышцы: перевоплощение начиналось. Поддавшись одному из них, Цезарь упал, изо рта пролилось что-то горячее – похожее на кровь, но слишком черное, чтобы быть кровью. Еще немного, совсем чуть-чуть, и он станет послушной собачкой у ног Илоизы.

Эта мысль приводила его в бешенство. Ему хотелось вырвать из себя эту заразу, выжечь ее, но ни одно заклинание не было на это способно. Он подозревал, что его сила и непокорная природа замедляют перевоплощение – Илоиза нервничала из-за того, что им пришлось задержаться. Но это не влияло на его судьбу, все должно было решиться здесь и сейчас.

А потом металлическая дверь слетела с петель, и их с Илоизой уединение было нарушено.

Дверь не упала, нет, она прямо в воздухе распалась на части, обратившиеся тонким тросом и лезвиями. Трос связывал обычных зомби, не позволяя им двинуться с места, а лезвия полетели в их королеву, изрезали ее, изранили, и даже со своей скоростью Илоиза не могла уклониться от них.

Все это произошло настолько быстро и неожиданно, что Цезарь даже не решался поверить своим глазам. Его… спасли? Невозможно, это против правил поведения в карантине! Однако очень скоро Цезарь увидел ту, кого правила интересовали не больше, чем его.

Эвридика уверенно шагнула в комнату, невозмутимая и даже, казалось, скучающая. Но Цезарь и сам был воином, он понимал, что это лишь маскировка, лучший способ скрыть свои истинные чувства. Он ожидал, что следом за колдуньей появится и ее сестра, но нет, все указывало на то, что Эвридика пришла одна. Как это возможно? Как Диаманта могла оставить ее в такой момент?

– А я все думаю: где он ходит? – беззаботно произнесла Эвридика. Но каким-то непостижимым образом в этой беззаботности слышалось больше угрозы, чем в рычании бешеного животного. – Он, конечно, не слишком пунктуален, но не настолько же! А тут – ты.

Илоиза зашипела, не сводя с колдуньи кровавых глаз. В воздухе по-прежнему летали лезвия, Эвридика не была заражена, а значит, она представляла для королевы зомби куда большую опасность, чем обманутый Цезарь.

– Знаешь, мне было действительно любопытно, чего ты на нем виснешь? – продолжила Эвридика. – Но ему следовало задуматься об этом раньше, чем мне.

– Облажался, – буркнул Цезарь.

– Ты лучше побереги силы, будет весьма некстати, если она сумеет тебя обратить.

– Это все равно случится! – прорычала Илоиза. – Он будет моим!

– Ты понимаешь, что ты зациклилась?

– Я умею получать свое!

– Дурная ты все-таки баба, – покачала головой Эвридика. – Ты умеешь получать свое – хвалю, молодец. Но на этот раз ты замахнулась на мое, а я такого не прощаю.

Лезвия рванулись к Илоизе, но ее закрыли последние зомби, подвластные своей госпоже. Илоиза воспользовалась их вынужденной жертвой, она бросилась вперед, пробивая одну из стен собственным телом. Ее силы хватило, чтобы раздробить камень и оказаться в соседней палате, уже оттуда она побежала к двери.

Эвридика ее не преследовала. Скрутив последних зомби, она подошла к Цезарю, остановилась рядом с ним, а он не решался даже посмотреть на нее. Какой позор для клана Инанис! Он подпустил врага так близко, отвлекся… что, если он перевоплотится? Он не хотел, чтобы Эвридика видела его таким: обезумевшим животным, бросающимся на всех, кто оказался рядом. Только вот как это остановить?

Ответа не было, и Цезарь был уверен, что оказался в тупике. Он ожидал, что Эвридика подаст ему руку, а вместо этого почувствовал укол в шею – в центр раны, оставленной Илоизой.

– Вот, так-то лучше, – заметила Эвридика, отбрасывая в сторону пустой шприц.

– Что это? – только и сумел спросить он, глядя на колбу с остатками мутной жидкости.

– А как ты думаешь? Вакцина от вируса зомби, разумеется! В каждой больнице она есть, неужели ты ожидал, что в больнице Эсентия ее не будет и они лечат исключительно подорожником?

– Я, скорее, делал ставку на чистотел, – хмыкнул Цезарь.

– Оно и видно! Среди королей зомби есть не только психи вроде твоей возлюбленной, но и нормальные парни. Они жертвуют свою кровь на вакцину, благодаря этому ты сегодня не превратишься в секс-игрушку для одной психички. Здорово, правда?

– По шкале от одного до десяти, на сколько тебе нравится надо мной издеваться?

Эвридика вмиг посерьезнела:

– Меньше, чем ты думаешь. Наверно, мне настолько страшно думать о том, что с тобой случилось бы, если бы я пришла хотя бы на пару минут позже, что мне остается лишь отвлекаться этими шуточками…

В груди кольнуло, и он почувствовал это даже через боль, оставленную вирусом зомби. Как странно! С помощью магии его пыталась подчинить Илоиза – а по-настоящему подчинить могла она, даже не стараясь сделать это.

– Эви, я…

– Потом поговорим, хорошо? Мы не можем оставаться здесь. Я сообщу Диа, как выглядит наш загадочный король зомби, и мы поймаем ту тварь. Все закончится, а потом… у нас с тобой будет все время на свете.

Глава 15. Да здравствует король

Когда Небесные горы закрыли, изолировав от других кластерных миров, Амиар догадывался, что там не все гладко – кто угодно бы догадался! Но он и предположить не мог, что дошло до такого.

Коридоры, в которые они попали, были покрыты алыми разводами. Былые тишина и покой, которые Эсентия стараются сохранять во всех своих кластерах, нарушали вой и животное рычание. При этом Амиар не увидел перед собой ни одного трупа, и это несколько утешало.

Коррадо, встревоженный этим куда больше, чем Амиар, мгновенно определил, где находится живая энергия. Многие пациенты оставались в своих палатах – живые и невредимые, хоть и запуганные. Но все остальные собрались в одном из корпусов, занимавших самую большую гору.

– Эвридика и Диаманта живы, если тебе интересно, – сообщил Коррадо. – Цезарь тоже.

– В этом я как раз не сомневался. Ты мне лучше объясни, какого черта здесь творится?!

– Не черта, а зомби, – уточнил Роувен Интегри. – Здесь все смердит от зомби, разве ты не чувствуешь?

Амиар ничего не чувствовал, но своему спутнику поверил. Они поспешили в другой корпус, потому что в Небесных горах, похоже, ничего еще не закончилось, и они прибыли как раз вовремя. Да, они прошли через тайный портал, создать который мог только глава дома Интегри, втроем, без армии, без оружия. Но какое оружие нужно Огненному королю и двум правителям? Они просто не были готовы к такой наглой атаке, однако удивление, вызванное этим, быстро отступало.

Пока они пересекали горные лабиринты, Амиар поймал себя на мысли, что никогда еще не видел Коррадо Эсентию таким злым. Лидер клана не показывал эту злость открыто, но она улавливалась в его движениях, взглядах, сжатых кулаках. У него ведь были все основания злиться! Этот кластерный мир не был основной резиденцией его мира, и все равно он находился под покровительством Эсентия. Любой, кто приходил сюда гостем, получал защиту Великого Клана, и нападение на пациентов было огромным унижением.

Король зомби не мог не знать, что своей атакой он бросает Коррадо чуть ли не личный вызов. Странно, что он пошел на такое.

Добравшись до нужного корпуса, они почти сразу увидели первых зомби, вот только эти существа вели себя странно. Они не бросались на живых, как следовало бы ожидать, даже не смотрели на них. Вместо этого они замерли, прижимая к собственным вискам скальпели, ножи и крупные осколки стекла. В таком положении они готовы были уничтожить самих себя мгновенно, и даже мнимое бессмертие не защитило бы их, если бы головной мозг был поврежден.

– Кто-нибудь понимает, что здесь происходит? – нахмурился Роувен.

– Они под полным контролем короля зомби, – пояснил Коррадо. – Лучше их сейчас не трогать.

Король зомби всегда управлял созданными им существами. Но обычно контроль был условным, без такого четкого выбора действий, потому что это отняло бы у их лидера слишком много сил. Раз король зомби пошел на это сейчас, значит, у него должна быть серьезная причина – скорее всего, он загнан в угол.

Амиар не был уверен, что сумеет спасти всех пациентов, поэтому пока не хотел рисковать. Он и другие колдуны продолжили путь, пока не добрались до большого зала, занимавшего всю вершину горы. Обычно здесь проводился осмотр пациентов при эпидемиях или общие собрания в мирные времена. Теперь же это место больше напоминало арену, на которой будущие противники напряженно наблюдали друг за другом.

Одну сторону занимали зомби. Они стояли в несколько рядов, закрывая путь к тому самому королю – который, к удивлению Амиара, оказался королевой. Боевая сила этих зомби была не так уж велика, близнецы без труда справились бы с ними, а уж при помощи Цезаря – тем более.

Но главным козырем королевы было не это, а ценность тех, кем эти зомби были раньше. Заразив их, она, по большому счету, взяла их в заложники.

Близнецы и Цезарь тоже были здесь. Магу досталось, это было видно: его покрывала засохшая кровь, да и рваные раны на шее и руках еще не успели затянуться. Но следов заражения Амиар не видел, а значит, свою дозу лекарства Цезарь получил.

Маги из Великих Кланов, конечно же, почувствовали его появление, они просто не сочли нужным оборачиваться. А вот королева зомби словно обрадовалась ему:

– Ну надо же, Ваше Величество! Как удачно, что вы с нами.

Амиар пока не обращал на нее внимания. Он ожидал, что приедет сюда, заберет близнецов и сразу же отправится за Даной. Наивно! Похоже, он попал в разгар опасного боя.

Он, Коррадо и Роувен подошли к близнецам.

– Король-зомбак проявил себя в самый неподходящий момент? – полюбопытствовал Роувен.

– Вообще, изначально она хотела переспать с Цезарем, – со скучающим видом сообщила Диаманта. – И только потом до драки дошло.

– Что?..

– Не было такого, – поспешно пояснил Цезарь. – То есть, было не так!

– Да какая разница, как было? – вмешалась Эвридика. – Зовут это счастье Илоиза, она – тот самый король зомби, который изначально выступал на стороне Сообщества. Убитый город – это она. Тысячи жертв – это она. Что вам еще нужно знать?

– Только одно: почему она до сил пор жива? – хмыкнул Роувен.

– Учитывая, что она – зомби, я бы не торопилась называть ее живой!

– Заражение произошло меньше суток назад, – пояснила Диаманта. – У нас есть гарантированный шанс их спасти, вакцины хватит на всех.

– Но только если она даст нам время ввести эту вакцину, – добавила Эвридика. – А она, как видишь, не хочет.

Положение королевы зомби было незавидным. Она прекрасно знала, что не сможет справиться и с половиной собравшихся здесь магов. Их сдерживали только заложники, но… разве это не тупик? Если она убьет их, она обречет на верную смерть и себя, а умирать этой красавице, похоже, не хотелось. Она не была фанатичной последовательницей великих чудовищ, она просто польстилась на деньги и теперь готова была на все, чтобы спастись.

По крайней мере, Амиар думал, что она это понимает. Однако Илоиза оказалась куда наглее.

– Есть предложение, – заявила она. – Мой враг – только Огненный король.

– Какое удивительное открытие, если учитывать, что полчаса назад меня здесь не было, – заметил Амиар.

– Я верю в судьбу, и раз она привела тебя сюда, почему бы не воспользоваться этим?

– Даже не знаю… Может, потому, что я могу свернуть тебе шею безо всякой магии? Хотя где мои манеры? Вперед, побеждай, вот он я.

Однако Илоиза, как и следовало ожидать, не двинулась с места.

– Давай не будем ломать комедию, а? – поморщилась она. – У меня сейчас больше двух сотен обращенных. Это нелюди разных видов, среди них есть женщины и даже дети. Ты знаешь, что я успею убить их, если понадобится. Много у тебя останется союзников, когда станет известно, что ты обрек такую толпу на смерть, чтобы сохранить свою шкуру?

Амиар сильно сомневался, что о таком стало бы известно, ведь Небесные горы контролировали его союзники. Однако для него намного важнее было то, что ему предстояло держать ответ перед собственной совестью.

Он был напряжен, он искал заклинание, которое могло помочь, обезвредить Илоизу, сохраняя жизнь ее заложникам. Но такого заклинания просто не было!

– При чем тут вообще спасение моей шкуры? – поинтересовался Амиар. – Я пока не услышал от тебя никаких внятных требований!

– Все просто, величество: я готова обменять их всех на тебя.

– Сразу нет, – хором заявили близнецы.

Амиар пока не возражал, он смотрел только на Илоизу. Он не боялся ее – а вот она была напугана. Похоже, ей уже от кого-то досталось в этом кластере. Скорее всего, от Цезаря, раз он тоже выглядит потрепанным, от кого же еще?

– Я просто заражу тебя, – продолжила Илоиза. – Дождавшись, когда ты полностью перевоплотишься, я уйду вместе с тобой, а все остальные останутся в живых.

– Не слишком ли это амбициозный план? – поинтересовался Коррадо. Его терпением в этот момент можно было только восхищаться.

– Не слишком. Я меняю пару сотен жизней на одну – да я в проигрыше! – подмигнула им Илоиза.

– Ты всерьез думаешь, что кто-то пойдет на это? – спросила Эвридика.

Илоиза не стала отвечать – по крайней мере, словами. Молоденькая сирена, стоявшая в первом ряду зомби, резко дернула рукой. Послышался звук трескающейся черепной кости, и скальпель вошел глубоко в висок. Тело сирены, теперь уже окончательно мертвое, повалилось на пол.

Ярость, сжигающая Коррадо изнутри, была почти осязаемой. Амиар и сам был зол, но он не брался представить, что чувствует глава клана Эсентия. Он был целителем, он создал Небесные горы для сохранения жизни, а не для такого варварского уничтожения!

– Это только первое предупреждение, – отметила Илоиза. – А вы, если прошли по этажам, могли увидеть, сколько у меня тут таких предупреждений.

Амиар не знал, что делать дальше. Он не собирался никуда уходить с ней, потому что это было бы верным самоубийством. А он сейчас отвечал не только за свою жизнь, сдаваясь Илоизе, он потерял бы возможность спасти Дану. Но вместе с тем, он просто не мог обречь всех обращенных на смерть! Они доверились Великим Кланам, они даже не были частью этой войны, им просто не повезло оказаться не в том месте не в то время!

Пожалуй, нужно было атаковать Илоизу открыто. Амиар признавал, что тогда многие заложники погибнут – но все остальные выживут! Если повезет. А если не повезет? Какой властью обладает король зомби?

Размышляя о лучшем пути атаки, Амиар осматривал зал – и заметил нечто странное: темное пятно на далеком потолке. Светильники парили низко, и та часть свода была укутана полумраком. Там определенно кто-то был, но кто – Амиар не мог разглядеть.

Ему и не нужно было, он и так вспомнил, кого так и не увидел в этом кластерном мире. У него плана не было, ему оставалось только тянуть время.

– Ну и где гарантия, что ты не убьешь их, поймав меня?

– Нет гарантии, – отмахнулась Илоиза. – Зато есть гарантия, что я их точно убью, если ты не сделаешь, что говорят.

– Это даже смешно, – не выдержал Цезарь. – С чего ты взяла, что одна безмозглая зомби может уничтожить Огненного короля?!

Его горячность дорого им обошлась: на пол повалились еще два убитых заложника. Амиар едва сдерживался и уже напал бы, если бы темное пятно не зависло прямо над Илоизой. Королева зомби все еще не видела его – зато заметил кто-то из младших целителей, и это все решило.

Проследив за удивленным взглядом молодого мага, Илоиза обнаружила угрозу, но убежать или защититься не успела. Хищник, до этого таившийся наверху, оттолкнулся от потолка, налетел на нее, и они сплелись на полу. Они рвали друг друга без жалости, как животные, они были существами одной стихии и сражались по одним правилам. Им не нужна была магия для этого поединка, только сила их тел, и в этом чувствовалась первобытная честность.

Амиар знал о том, что Родерик болен и ему становится хуже. Но одно дело – слышать о таком, другое – увидеть своими глазами. От живорожденного вампира, аристократа и великолепного воина, осталась лишь жалкая тень. Болезнь источила его, измотала, и для него обратный отсчет уже начался.

Но, узнав об опасности, он не мог отлеживаться в постели и все равно пришел сюда. Для этой битвы Родерик, скорее всего, собрал остатки сил, все, на что было способно его погибающее тело. Он был слишком горд, чтобы отступить!

Они были удивительными противниками. С одной стороны – равными по силе, близкими в иерархии нелюдей, а с другой – практически не встречающимися в кластерных мирах. Они уважали силу соперников, поэтому не бросали друг другу вызов.

Но сейчас речь шла не о поединке, а о битве насмерть. В иных обстоятельствах Родерик, пожалуй, был бы сильнее ее. Но он был болен, а Илоиза – изранена кем-то до встречи с ним. У каждого из них была своя слабость, однако была и своя сила. Для Илоизы преимуществами стали здоровье и выносливость короля зомби, для вампира – понимание того, что это его последний бой.

Поначалу Амиар не представлял, как Родерик решился на такое, чего вообще хочет от этой битвы. Но осознание пришло быстро, почти сразу, и он уверенно остановил близнецов, которые готовились разнять соперников.

– Ты чего? – поразилась Эвридика.

– Он же умрет! – указала Диаманта.

– Да он и так смертник, – проворчал Цезарь. – Дайте мужику кайфануть в последний раз!

А вот Роувен разделял мнение Амиара:

– Не думаю, что со стороны Родерика это гордая попытка умереть на своих двоих, а не сгнить в постели, хотя все возможно.

– Что еще это может быть?

– Увидите. Но даже если я ошибся и он хочет красивой смерти, подходящей вампирьему лорду… он имеет на это право. Нам он уже помог.

Это было подмечено верно: Родерик напал на Илоизу так неожиданно, что она не успела расправиться с заложниками. Теперь Коррадо и другие целители поспешно отнимали у них оружие и делали уколы. Амиар же продолжал наблюдать за битвой.

Оба были в отчаянии, но лишь один из них знал, что значит поверить в свою неизбежную смерть, а потом получить тонкий лучик надежды. Это, похоже, и помогло ему. Родерик рванулся изо всех сил, подминая зомби под себя, навалился на нее, и крик Илоизы последний раз прозвучал в зале – а потом все было кончено.

Амиар отвернулся, не желая видеть то, что произойдет дальше. Его догадки подтвердились: Родерик не спешил отходить от тела.

– Он что?.. – шокированно начал Цезарь и не смог продолжить.

Но Амиар и так понял, что его поразило.

– Да.

– Но он же вампир!

– Это ничего не меняет, правила одни для всех.

– Он живорожденный, разве это не позор для них?

– Не знаю, я не настолько в теме. Но порой желание жить значит больше, чем любой позор. Недавними заложниками занялись целители. Пациентов выводили из зала, провожая обратно в палаты, и скоро лишь немногие остались рядом с Родериком – и тем, что было когда-то королевой зомби.

Вот тогда недавний вампир поднялся на ноги. Он почти не изменился – по крайней мере, не так, как изменился бы на его месте человек. Его кожа и без того была бледной, волосы – черными, а глаза – красными. Просто раньше он прятал это под артефактами, а теперь получил способность перевоплощаться в человека усилием воли.

Как и многие другие способности.

– Так кто же ты теперь? – полюбопытствовал Роувен. – Наполовину вампир, наполовину – король зомби?

– Нет, – возразил Родерик. – Это так не работает. Я стал тем, кем и должен был стать, переняв эту силу. Подозреваю, Илоиза когда-то обрела свои способности точно так же.

– Даже проще, – заметил Цезарь, приблизившись к ним. – Она просто подобрала объедки охотников, а ты свою силу получил в честном бою.

– Ну и как оно? – спросил Амиар. – Как ты себя чувствуешь?

– Я здоров, если ты об этом.

– Я не об этом.

Он тоже не сомневался, что болезнь, созданная Сообществом, отступит перед силой короля зомби. Пожалуй, он был единственным существом, не подвластным ей!

Но ради этого исцеления Родерик отказался от всего, начиная со своей собственной природы. Да, между вампирами и зомби много общего. Но ведь и различий хватает!

Амиар бросил на него испытующий взгляд:

– Как думаешь, ты сможешь жить с этим? Жить таким?

– Пока не знаю, я, если честно, еще не до конца понял, что случилось… Нужно время. Но в этой войне важно совсем другое, – указал Родерик. – Я снова здоров, и я в строю. Так что, если вам нужна моя помощь, я к вашим услугам.

* * *

Это был сложный сценарий, отлично проработанный, не гениальный, но точно талантливый. Если бы все было как в дешевой комнате страха, где одни и те же фанерные монстры выскакивают из укрытий в одно и то же время, она бы заметила это сразу. Однако в клинике все было организовано гораздо сложнее, и Дане потребовалось прожить здесь много дней и избавиться от паники, прежде чем она заметила подвох.

Зато когда она его все-таки заметила, долго сомневаться ей не пришлось. Сознание, открытое всем странностям этого места, легко подмечало новые детали. У каждого пациента и санитара здесь была роль, четкая модель поведения, которую он повторял изо дня в день. Появиться в общем зале, постоять у стены, утащить кого-нибудь в процедурную. Они вели себя именно так, как ведут живые люди, но разница была лишь в том, что живые люди каждый день делают хоть что-то новое, даже привычные действия они повторяют иначе. А обитатели клиники напоминали Дане цирковых лошадок, которые привыкли ходить по кругу.

Она не бралась сказать, когда именно обнаружила это. Ей сейчас приходилось нелегко: Аурика накачивала ее лекарствами, и лишь надпись на руке, болезненная и воспаленная, служила якорем, не позволяющим упустить драгоценные воспоминания. Но если своим разумом Дана хоть как-то управляла, то телу приходилось сложнее. Она уже не могла гулять по саду, большую часть дня она проводила в общих залах, наблюдая за пациентами. Вот тогда она и увидела, что они всегда оказываются на одних и тех же местах.

Она знала, что Аурика колдует, но не представляла, что находится внутри настолько сложного заклинания. Это могло означать лишь одно: они сейчас не во внешнем мире. Потому что даже глава Сообщества не решилась бы на такую наглость! Не из уважения к законам, конечно, просто Аурика должна была понимать: по магической энергии, которую требует такое заклинание, их наверняка найдут.

Но если это не настоящий мир, то что же тогда? Дана не видела вокруг себя ни одного признака кластера. Здесь было электричество, санитары смотрели телевизор, а главное, в небе сияло солнце! В кластерных мирах не бывает солнца. Дана слышала, что самым могущественным магам удавалось воспроизвести в искусственном небе образы луны и звезд. Но солнце, сияющее, дарящее тепло… нет, это за гранью!

Был момент, когда она решила, что ей все это снится, однако тут снова помог порез на руке. Боль была настоящей, кровь – тоже. Разве во сне бывает так больно? Да и потом, во сне была бы только она, а Дана не сомневалась, что Аурика здесь, это не затаенный страх из ее подсознания.

Человек теней тоже был настоящим – насколько настоящим вообще может быть призрак. Он был в этом мире! Дана иногда даже злилась на него: почему он не подойдет, не объяснит ей все? Но нет, он по-прежнему оставался лишь далеким силуэтом без лица – и без имени. Имя она пока не вспомнила.

Значит, нужно было надеяться на себя, как и раньше, и Дана видела только один способ изменить ситуацию.

Когда ее пригласили в кабинет Аурики, она не стала ждать, что скажет ей ведьма, и задала вопрос первой:

– Ну и сколько ты будешь меня тут держать?

Лицо Аурики осталось каменным, и она выглядела бы истинной правительницей даже здесь, если бы не тени, оставленные под ее глазами бессонницей. Ведьма еще не проиграла эту битву, но противник изрядно потрепал ее, и противником этим была не Дана.

– Вы выйдете, когда вылечитесь, – отозвалась Аурика.

– Хорошо, можем притворяться дальше. Но я, вообще-то, спрашивала, не когда я выйду из больницы, а когда я выйду из этого мира в настоящий.

Аурика вздрогнула – еле заметно, почти неуловимо. Но Дана, внимательно за ней наблюдавшая, не упустила это.

Она понимала, что рискует, ведь Аурика, поняв, что весь фарс с больницей ни к чему не привел, могла пойти на более решительные меры. Однако Дана была больше не в силах терпеть это болото, неведение, безнадежность! Да и потом, что бы ни устроила ведьма, человек теней останется рядом, ведь правда?

– Дана, вас саму не тревожит то, что вы верите в какой-то другой мир? Вы понимаете, что это ненормально?

– Я хотя бы знаю, что меня тревожит. А ты? Ты уже разобралась, кто он? Что он с тобой делает? О чем напоминает?

Она уверенно смотрела в глаза ведьме, и, как бы ни старалась Аурика, скрыть свою ненависть у нее уже не получалось.

Возможно, сама Дана не сумела бы ее так измотать. Аурика не напрасно стала главой Сообщества, нарушившего вековые запреты. Она была мудрой, хитрой и безжалостной. Но тот, кто ворвался в этот мир, человек теней, знал о ней намного больше, чем пленница. Он видел ведьму насквозь, использовал каждую ее слабость, иначе он не добился бы такого.

И вот теперь Аурика сорвалась.

Ее срыв не был истерикой, и даже теперь в ней чувствовался странный аристократизм, призывавший ее сдерживаться во что бы то ни стало. Ее ярость была холодной: Аурика наклонилась вперед, ближе к Дане, и смотрела на нее немигающими, как у змеи, глазами.

– Ты, похоже, поверила, что он тебя спасет, – усмехнулась ведьма. – Что ты во всем разобралась, умная маленькая девочка, и прекрасный принц уже спешит тебе на помощь. Или отважный рыцарь? Кого ты там ждешь, малышка? Но правда гораздо печальней. Мои проблемы тебя не касаются. Я просто давала тебе шанс, которым ты не воспользовалась.

– Шанс на что, на безумие, ненависть к себе, потерю Амиара?

– Шанс на быструю смерть! – отрезала Аурика. – Без боли и пыток. Ты должна умереть и все равно умрешь, но теперь я буду действовать по-другому.

И еще одна догадка Даны подтвердилась: Аурика по какой-то причине не могла убить ее. Но как это все связано с клиникой, да еще и ненастоящей?

– Если ты меня просто отпустишь, все закончится, – указала Дана.

– Это вряд ли, и наверняка мы не узнаем никогда, потому что я не собираюсь тебя отпускать. Ты знаешь, где находишься?

Дане хотелось соврать, сохранить за собой хоть какое-то преимущество, однако она прекрасно знала, что ведьма почувствует ложь. Пришлось ответить честно:

– Нет. Но какая мне разница? Одно твое логово ничуть не лучше другого!

– Вот тут ты не права, – зло рассмеялась Аурика. – Как я и предполагала. До чего-то ты докопалась, да и то потому, что я отвлеклась на этого проклятого… Не важно.

– А что тогда важно?

– То, что у этой больницы есть одно чудесное преимущество, которое поднимает ее над любым кластерным миром. Здесь силы Огненного короля просто не существует! Твой прекрасный возлюбленный не сможет тебе помочь, как бы ни старался, а значит, вы не увидитесь даже перед смертью. Ну что, королева? Такую правду ты хотела от меня услышать? Зря ты отказалась верить, что это просто лечение, после которого ты останешься в живых.

Глава 16. Жизнь по правилам и без

Пожалуй, ей следовало позвать кого-то на помощь. Однако Хиония до последнего не была уверена в своем открытии, поэтому решила проверить все сама, а потом уже сообщать Амиару. Но уж точно не Роувену! Маги, оставшиеся в доме, передали ей, что он теперь таскает Рошель с собой повсюду, как обезьянку. Еще чуть-чуть – и простит ее, как будто и не было ничего! Девочка ошиблась, с кем не бывает… А кто вернет жизни ее жертвам?

Хиония злилась на Роувена за это наивное доверие и злилась на себя за то, что в ее душе такого доверия к собственной правнучке нет. Все инстинкты Хионии продолжали шептать, что это змея, свернувшаяся на груди своего покровителя. Она не лишилась яда и не потеряла клыки, она просто ждет подходящего момента!

Поэтому Хионии только и оставалось, что бродить по кластерным мирам, подальше от главной резиденции Интегри. Но бродить, конечно, не бездумно. Все ее силы, вся магия были направлены на поиск Даны.

Она не могла сравниться с Роувеном – легендарным Вольным Ветром, да она и не пыталась. Однако Хиония все равно была сильна. Она родилась лидером второй ветви семьи, она много лет возглавляла клан, это что-то да значит! К тому же, ее способности к ясновидению были развиты куда лучше, чем у Роувена. Да, она отдала весь запас энергии, которую копила годами, на заклинание омоложения. Но с тех пор Хиония не жалела себя и верила, что у нее получится. Поэтому она смотрела сквозь пространство и время, она искала, она знала, что без Даны Амиар не справится.

Вот только Даны нигде не было. Это могло означать одно из двух: либо она умерла, либо что-то сдерживает ее магические способности, накрывая ее непроницаемой пеленой. А в ее смерть Хиония отказывалась верить с таким же упорством, как Амиар.

Она почти отчаялась, когда в едином полотне бытия уловила подозрительную энергию – сильную, опасную и смутно знакомую. Это была не Дана – но это было одно из великих чудовищ! Всего лишь вспышка, неясный блик, и все же Хиония не сомневалась, что ей не почудилось.

Великие чудовища тоже не спешили просто так проявлять свою силу. Да и потом, Хионии уже было известно, что Плутон и Осирис сейчас в Пургаториуме – об этом во всех кластерах говорят! А Вейовис, если верить Рошель, вообще не в мире живых. Остается только Хель!

Почему она не присоединилась к своим братьям в захваченной тюрьме? Ответ казался Хионии очевидным: она охраняла Дану. Разве могло что-то менее важное разлучить великих чудовищ? Хель заставили следить за бесценной пленницей, вот и все.

Хиония хотела рассказать об этом остальным, правда, хотела. А потом начала сомневаться. У Огненного короля сейчас и так забот хватает, его силы распределены между Пургаториумом и теми кластерными мирами, где обнаружили следы загадочной болезни. Конечно, услышав имя Даны, он бросит все на свете и помчится за ней. Но будет ли это разумно, если Даны там нет? Не загубит ли его репутацию? Не будет ли стоить жизни нелюдям, оставшимся без защиты? Вот поэтому Хиония никому ничего не сказала. Ее клан был разведчиками, и она вполне могла справиться с этой ролью – одна!

След Хель привел ее в Асфодельские равнины. Это был небольшой кластер, тихий и безобидный. Войдя в него, Хиония попала на территорию пологих холмов и обширных равнин. То тут, то там сияли в лучах невидимого солнца кристальные ручьи, землю покрывала невысокая густая трава, удивительно мягкая, искристая, как грани изумруда. Больших деревьев здесь не было, но попадались молоденькие деревца и кустарники. Погода баловала теплом, какое обычно встречается на границе весны и лета: не слишком жарко, но точно не холодно. Эта погода и мягкий бриз позволяли гулять по Асфодельским равнинам часами.

Собственно, для этого и был построен кластер. Он, обладавший очень скромным запасом магической энергии, предназначался для медитации, мирных переговоров и уединения магов, нуждавшихся в нем. Сразу несколько видов нелюдей покровительствовали этому миру, и все же Асфодельские равнины никому не принадлежали, и никто не жил здесь постоянно.

Попав в этот тихий уголок, Хиония почти сразу засомневалась в своих предположениях. Разве могли Дану держать здесь? В этом мире не было ни одного здания! Что, для нее землянку вырыли? А хоть бы и так, все равно неудачное решение. В мире медитации любая магия звенит, как колокольчик, и привлекает слишком много внимания.

Хиония была уверена, что ей придется искать ответы на эти вопросы, но неожиданно она получила их безо всяких усилий.

– Значит, ко мне пришла ты. Одна? Какая жалость, я надеялась, что вас будет больше!

Энергия Хель, вроде как исчезнувшая, вспыхнула с новой силой. Чудовище перестало таиться, и, обернувшись, Хиония обнаружила, что она уже не одна на равнине.

В человеческом облике великого чудовища не было ничего страшного. Напротив, Хель была даже красива – да и не следовало ожидать, что ее тщеславие позволит ей быть некрасивой. Не слишком высокая, она обладала великолепной фигурой, которую не могло скрыть полупрозрачное длинное платье. Медные волосы молодой женщины, перехваченные золотым обручем, чуть заметно вились, безупречная кожа отличалась аристократичной бледностью, лицо казалось печальным, но холодные светло-карие глаза не позволяли поверить в искренность этой печали. По изумрудной траве Хель шагала босиком, у нее не было с собой никакого оружия, и она смотрелась трогательно беззащитной. Вот только колдунья чувствовала темную энергию, окружавшую чудовище незримым облаком, и не собиралась расслабляться.

– Что происходит? – спросила Хиония.

– Я все ждала, когда кто-то придет ко мне в гости. Я была уверена, что вы ищете меня и мою семью, поэтому решила немного поколдовать и посмотреть, что будет дальше, – беззаботно отозвалось чудовище.

Значит, это была ловушка, которую, несмотря на всю простоту, нельзя было назвать примитивной. Хель выбрала Асфодельские равнины, потому что это место меньше всего подходило для засады. Она не стала приводить с собой отряды, которые легко обнаружили бы – и от которых никогда не было никакого толку. Она предпочла действовать сама, и простота ее плана была его лучшим преимуществом.

Такого Хиония не ожидала. Ей почему-то казалось, что сейчас, во время войны, чудовища сплотятся, и у каждого будет своя миссия… Но Хель держалась сама по себе. Она, если задуматься, никогда не лезла в бой. Она наблюдала, изучала, а теперь вот решила поохотиться.

И эта охота была успешной. Хиония не знала всех ее способностей, однако кое о чем слышала. Поэтому она не пыталась создать портал и уйти, Хель уже закрыла этот кластер, придется подождать.

Хиония не тешила себя надеждой на победу. Она понимала, что ее сил в жизни не хватит, чтобы уничтожить великое чудовище. Даже у Роувена это вряд ли получилось бы! Поэтому приоритет у нее был всего один: выживание. Ей придется драться с Хель, чтобы отвлечь чудовище, это факт. Но, возможно, у нее получится бежать – если очень повезет.

Пока что Хель наблюдала за ней с легким любопытством, словно ничего особенного и не происходило, однако колдунья понимала, что это лишь затишье перед бурей. Когда все начнется, обратного пути уже не будет.

– Я тебя знаю, – заявило чудовище.

– Я тебя тоже, невелико достижение.

– Зря ты не гордишься. Меня знают все – это естественно. Но я помню мало имен, потому что не люблю слабых. Запоминать слабых – все равно что запоминать насекомых. Думаю, то, что я запомнила твое имя, большая честь.

– Я в восхищении! – язвительно заметила Хиония.

Однако Хель не обратила на нее внимания, она продолжала рассуждать:

– Хиония Интегри… Я рада, что в мои сети попался кто-то из рода Интегри. Вы, говорят, гении времени… Но и я тоже гений. Смотри!

Женщина, стоящая перед ней, преобразилась. Ее изящное тело начало уменьшаться, пока не превратилось в маленькую девочку. Малышка подмигнула Хионии, однако надолго такой не осталась. Ее тело вновь начало расти, а потом – иссыхать, и вот уже перед колдуньей оказалась морщинистая старуха, древняя, как само время. Но и она ухмылялась с довольным видом, а потом вернула себе молодое и сильное тело.

Хель действительно управляла временем, причем легко, по первому капризу. Оно словно принадлежало ей! Хиония в жизни не видела ничего подобного, даже Роувен был не настолько хорош.

Ее шансы выжить стремительно таяли, и все равно колдунья отказывалась сдаваться. Она не может умереть здесь, так глупо… это просто неправильно!

– Почему ты не с остальными? – поинтересовалась Хиония.

На самом деле, ее это не волновало, ей нужно было выиграть хоть немного времени. Какая ирония! Она, повелительница времени, теперь готова была вести переговоры ради минут и секунд.

Но ей нужно были эти минуты и секунды: они позволяли собрать энергию, вспомнить самые сложные заклинания, известные ей, приготовиться к тому, к чему приготовиться нельзя.

– Зачем они мне? – удивилась Хель. – У Плутона есть свой план, сложный, который наверняка убьет Огненного короля – так он говорит. Осирису все равно, где убивать, вот он и убивает там. А мне что делать? Ужасный мир, пыльный насквозь… Там еще и нужно смотреть, на кого охотишься, потому что какие-то игрушки Плутону нужны. А мне чужда пустая кровожадность, поэтому я охочусь здесь.

На сторонников Огненного короля – Хель об этом не сказала, но и так было понятно. Она прекрасно знала, что ее и чудовищ ищут. Она сделала свой магический след тонким и едва различимым, чтобы найти ее смог только кто-то из сильных магов.

И вот она получила Хионию.

Хотелось обвинить в этом Рошель, да не получалось. Рошель ни словом, ни намеком не указала на Асфодельские равнины, она, похоже, не знала, что здесь готовится. Хель действовала сама по себе.

– А теперь мне придется тебя убить, – сообщило чудовище. Сочувствие Хель в этот миг казалось таким искренним, что ему даже можно было поверить. Правда, для этого пришлось бы забыть, кто она такая. – Не переживай, я тебя запомню. Ты будешь первой Великой колдуньей высшего уровня, которую я уничтожу. Разве это не здорово?

– Праздник жизни просто. Но зачем тебе это?

Однако Хель больше не поддавалась, она говорила ровно столько, сколько ей было интересно. Теперь же ей хотелось действия, и она начала перевоплощаться.

Это не было очередной игрой со временем с ее стороны, Хиония с тревогой признала, что ее соперница меняет свое тело. Хель принимала звериную форму – всего лишь первую! А чтобы убить ее или серьезно ранить, нужно было подтолкнуть ее к трем перевоплощениям. Однако колдунья сомневалась, что ее сил хватит даже на это.

Хель все еще сохраняла человеческую форму – ее силуэт не изменился, только стал больше, да и тонкие черты лица еще узнавались. Однако больше ничего в ней не было прежним. Она была женщиной, созданной растениями, была изгибами тонких древесных стволов, переплетением стеблей, нежнейшими лепестками и острыми шипами.

Лишь теперь Хиония поняла, почему для битвы чудовище выбрало Асфодельские равнины. Этот мир дарил все преимущества ей и отнимал последнюю надежду у ее противников. Хель управляла растениями, и в плодородной почве этого кластера они разрастались до внушительных размеров. А вот у того, кому не повезло сражаться с ней, дела обстояли не так хорошо. Здесь негде было спрятаться, негде укрыться, ничто не могло сдержать чудовище и подарить хотя бы минуту покоя.

И все равно Хиония не собиралась сдаваться. Нелепость ловушки, в которую она себя загнала, злила ее. Вот Рошель порадуется, когда узнает о ее смерти! Ее имя запомнят не как имя мудрой правительницы, а как жертвы чудовища. Это не позор – но и не та память, на которую она рассчитывала.

Когда на нее бросились первые стебли, Хиония фазировала, стала призраком, использовав простейшее заклинание клана Интегри. Пока она была в таком состоянии, никто не мог ее коснуться. Она, правда, тоже не могла нападать, однако нападать на Хель она не собиралась. Это было бы самоубийством! Фазирование требовало не так уж много энергии, это заклинание Хиония могла поддерживать целыми днями. Может, этого будет достаточно, чтобы загнать Хель в тупик?

Но нет, такой трюк сработал бы с какой-нибудь неопытной ведьмой или с нелюдем послабее. Хель принадлежала к великим чудовищам – силе, изначально направленной против магии Великих Кланов. Она прекрасно знала, что происходит.

– Неплохая задумка, – оценила она. – Но разве этого поведение, достойное воина? Вот так отсиживаться?

Хиония не стала отвечать ей, понимая, что этим выдаст себя. Сейчас не нужно спорить, нужно выжидать, затаиться, терпеть…

Чудовище сделало все это бесполезным.

– Я не могу позволить тебе испортить игру, – вздохнула она. – И задержаться здесь надолго я тоже не могу. Сейчас я использую куда больше магии, чем раньше. Твои друзья могут заметить ее, если очень постараются. Правда, сейчас они наверняка заняты Плутоном, но – вдруг? Нет, это недопустимо.

Она протянула к Хионии руку, и время пошло быстрее. Кто-то другой и не понял бы, что происходит. Казалось, что Хель просто управляет растениями: трава вокруг Хионии желтела, засыхала, истлевала и вырастала вновь. Однако Хиония, от рождения связанная с тканью времени, чувствовала, что на самом деле трава – это просто следствие.

Хель ускоряла время рядом с ней, и минута превращалась в день. Из-за этого заклинание фазирования, такое простое в иных условиях, стремительно высасывало энергию из колдуньи. Это было так неправильно, так неожиданно, что опомнилась Хиония, лишь когда ее усталость стала опасной.

Вот тогда она отскочила в сторону, чтобы оказаться в привычном временном потоке, и прервала заклинание. Но она уже была задета, она чувствовала себя так, будто только что пробежала марафон. Она тяжело дышала, ее кожу покрывала пелена пота, мышцы ныли от нагрузки, которой не было.

– Так-то лучше! – сказала Хель. Таким тоном учительница начальных классов обращается к маленькому ребенку. – Больше не исчезай. Я люблю видеть своих жертв, когда они умирают! Если еще раз станешь привидением, я сделаю так, что в свое тело ты вернешься уже старухой. Хотя, насколько мне известно, ты и есть старуха. Жаль… в умирающей молодости есть своя прелесть. Но ты выглядишь молодой, так что, думаю, этого будет достаточно.

Хиония не собиралась принимать указания от чудовищ или подчиняться этой твари, но Хель попросту не оставила ей выбора. Колдунья чувствовала, что ее противница владеет магией времени намного лучше, чем она сама, и это унижало.

Возможно, если бы Хель захотела, она бы и вовсе уничтожила половину ее заклинаний. Но она позволила Хионии сражаться, потому что это ее забавляло.

А вот Хиония чувствовала нарастающее отчаяние. Она не могла сбежать – и не могла даже близко подойти к Хель! Она была изранена, утомлена, а чудовище все так же безмятежно улыбалось. Неужели это конец? Никто ведь не придет…

Никто не может прийти. Она ушла добровольно, и ее не ищут. Но оно и к лучшему: Хиония не простила бы себя ни в этом мире, ни в ином, если бы из-за ее беспечной самоуверенности умер кто-то еще. Она попалась в ловушку Хель, и она должна была заплатить за это.

Асфодельские равнины теперь едва узнавались. Да не было уже никаких равнин! Все вокруг скрылось под противоестественным, опасным лесом, сплошными зарослями, в которых не было места ничему живому. То, что создала Хель, не было порождением красоты. Оно было острым, обманчивым, ядовитым, эти деревья, кусты и травы словно ненавидели саму жизнь и уничтожали ее в любом проявлении.

Колдунья чувствовала, что и это еще не все. Корни деревьев проникли глубоко в почву Асфодельских равнин, разрослись там, добрались до самого основания кластера. Вряд ли это было случайностью: магический лес, созданный ради одной охоты, не нуждался в такой сложной корневой системе. Нет, Хель определенно задумала нечто грандиозное!

Словно догадавшись о ее мыслях, чудовище заявило:

– Ты ведь понимаешь, какая тебе выпала честь? Или ты еще не сообразила?

– Что ты делаешь? – спросила Хиония. Говорить сейчас было сложно, она задыхалась от усталости.

– Готовлю тебе могилу, разумеется. Поздравляю! Ты умрешь вместе с Асфодельскими равнинами. Кто еще может похвастаться такой честью? Не благодари!

Вот теперь назначение корней стало понятным Хионии – и ужасало ее. Чудовище готовилось разорвать саму материю кластерного мира. Это было не нужно и требовало огромных усилий, но они, видимо, и привлекали Хель. Она словно стремилась доказать всем, – и своему семейству, и Огненному королю, – что она может, она способна.

Асфодельские равнины были не самым большим и сложным кластером, но это все равно целый мир! Разрушить его – все равно что снести здание голыми руками. Это будет катастрофа, которую невозможно пропустить. Помимо потери самого мира, магам придется справляться с последствиями: неизвестно, куда упадут обломки, заметят ли что-то люди, не связанные с магией. Насколько было известно Хионии, Асфодельские равнины располагались над глухими лесами, поэтому случайных жертв, скорее всего, не будет. А что если нет?

Впрочем, она об этом уже не узнает. Хиония с холодящей сердце обреченностью признала, что ей придется умереть здесь. Нет выхода! Сбежать она не сможет, навредить Хель у нее не получится, спасти этот мир – тем более. Она устала, она едва держится на ногах… все кончено.

Хель тоже это почувствовала.

– Это было неплохо, – указала она. – Но и не хорошо. От самой Хионии Интегри я ожидала большего! Что с тобой? Ты потеряла свое могущество вместе со старостью?

То, что чудовищу казалось шуткой, таило в себе частицу истины. Хиония действительно дорого заплатила за вторую молодость. Если бы она сохранила всю ту энергию, она бы, возможно, сейчас смогла бы что-то изменить… Нет, она бы все равно умерла, тут без вариантов. Но она бы, может, сберегла этот мир!

Какая уже разница?

– А может, ты просто затаилась? – продолжила Хель. – Тебя называли мудрой правительницей. Что это, хитрость старухи в молодом теле? Ты хочешь, чтобы я поверила в твою слабость и не била в полную силу? Нет, мне нужно убедиться, что ты умрешь здесь. Представь, какой позор это будет для меня, если ты выживешь!

Хиония молчала, и не только потому, что слишком устала. Она просто не видела смысла разговаривать с этим созданием. В мире Хель существовала только Хель и те, кто мог сравниться с ней силой. Все остальные были для нее лишь игрушками, их мнение не имело значения.

Она не знала, что будет делать чудовище, но долго ждать ей не пришлось. Ветви рванулись к ней со всех сторон, а отступать было некуда: Асфодельские равнины скрылись в дебрях. Да Хиония и не успела бы отступить, даже если бы хотела, усталость замедлила ее, а в бою это непростительно.

Ветви, прочные и острые, как лезвия, могли бы убить ее, если бы Хель того хотела. Но у чудовища был другой замысел: она перебила руки и ноги колдуньи, а потом отступила, оставляя недавнюю соперницу на траве.

– Вот и все! – улыбнулась Хель. – А теперь, прости, мне нужно уйти, я ведь не могу разрушить этот мир, пока я внутри. Приятно было с тобой познакомиться!

Женщина, сотканная из растений, сделала шаг назад – и исчезла. Однако то, что она начала, уже было необратимым. Мир стонал, как живое существо. Магический лес дрожал, земля трескалась, разваливаясь на части.

А в центре разгорающегося хаоса была Хиония. Она не пыталась бежать, зная, что не сможет даже подняться. Хель ушла, забрав всю ее магическую энергию, убедившись, что ее победа будет обязательной и неоспоримой.

Теперь Хионии только и оставалось, что сжаться на траве, окрашенной ее кровью. Говорят, что у самонадеянности высокая цена… Но не такая же, так не должно быть! Ее душили слезы, но не страха, а гнева и досады. Все, что происходило с ней, было несправедливо! Она совершенно четко осознала, что умрет здесь; вот, значит, как заканчивается ее путь… когда она только начала жить!

С рождения Хионии прошло без малого сто лет, но при этом она не могла сказать, что прожила сто лет. Это не жизнь! Она просто существовала по правилам, придуманным кем-то задолго до ее появления на свет. Она делала все как нужно, была прилежной ученицей, достойной наследницей, хорошей женой и мудрой правительницей.

Она не допускала ошибок, и единственным человеком, против которого она совершила преступление, была она сама. Потому что жить строго по правилам – большой труд, и ради успеха нужно чем-то жертвовать. Хиония пожертвовала свободой собственной души, своим счастьем и любовью, самой способностью любить.

Она утешала себя тем, что это не предел. Она создала заклинание, способное вернуть ей молодость, а значит, дать второй шанс, о котором многие только мечтают. Теперь она собиралась жить совсем по-другому: передать корону Роувену, больше не отвечать ни за что, кроме своей жизни, и слушать голос собственного сердца. Разве не это называют правильным, естественным?

Она только сейчас поняла, что даже тогда думала о правилах. А что делать? Привычку, созданную целой жизнью, так просто не перечеркнуть.

Но у нее должно было получиться! Она поняла свои ошибки и стремилась исправить их. Разве этого недостаточно? Это не дает ей никаких прав?

Очевидно, нет. Хиония знала, что последние моменты перед смертью дают шанс оценить все, что удалось сделать. А она сделала куда меньше, чем хотелось бы! Она с горечью признавала, что уходит одинокой, никому не нужной, и это имело гораздо большее значение, чем ее заслуги перед кланом.

Хорошо, что она была правительницей, но Роувена, которому выпала честь стать полководцем в дни войны, запомнят куда лучше, чем ее, руководившую семьей в скучное мирное время. Нет, в свете подступающей смерти ее карьера казалась Хионии не таким уж большим достижением. Она думала о том, что не сумела стать хорошей матерью и бабушкой, не сумела полюбить детей, рожденных от нелюбимого мужчины, так, как они того заслуживали. Да она никого по-настоящему не любила! Она надеялась, что второй шанс исправит и это. Но вот он закончился – вторые шансы, оказывается, не так уж хороши, нужно держаться за первый.

Асфодельские равнины уже исчезли – теперь они были отдельными осколками мира, потерявшими точку опоры. Они падали, и Хиония почувствовала, что отрывается от земли, потому что она была куда легче, чем махина под ней. Куски кластера летели вниз и дробились, ломались деревья, рассыпались на отдельные ветви кустарники. Колдунья не знала, что именно ее убьет. Может, падение на землю внешнего мира, может, камни в воздухе, может, острая ветка пробьет ей грудь… Какая разница? Исход все равно один.

Она устала. Хиония не могла больше сражаться, потому что чувствовала себя пустой и бессмысленной. Ничего, сейчас все закончится…

Она ожидала боли, но почувствовала то, к чему была совсем не готова. Две сильные руки поймали ее в воздухе, удержали – причем удержали бережно, как жених держит невесту, а не как хищник хватает добычу! Кто-то осторожно прижал ее к себе, воздух вокруг нее очистился от пыли, шум разрушающегося мира затих.

Что это, неужели конец? Она все-таки умерла, да так быстро, что не заметила, как это произошло? Теперь она в ином мире, и ее встретил кто-то из мертвецов – тех самых близких людей, которых она потеряла и оплакала. Но если так, почему она еще чувствует свое усталое тело?

Ничего не понимая, Хиония открыла глаза и увидела лицо того, кто держал ее. Удивление колдуньи лишь возросло.

– Ты?.. – прошептала она.

– Я, – кивнул он. – Давно не виделись, правда? Я бы сказал, сколько, но я не считаю время. Когда ты бессмертен, оно не очень-то нужно. Не в обиду тебе будет сказано, повелительница времени.

Пока шла битва, в Асфодельских равнинах не было никого, кроме нее и Хель, Хиония не сомневалась в этом. Конечно, поднятый ими шум могли услышать, а уж разрушение кластера сложнее не заметить, чем заметить! И все равно, из всех обитателей кластерных миров, он был последним, кого она ожидала встретить здесь.

Его невозможно было не узнать. Высокий и стройный, он обладал скорее телом гимнаста или танцора, но никак не воина, и, глядя на него, невозможно было угадать ту силу, что скрывается в нем. Его кожа мерцала едва уловимым жемчужным сиянием, его волосы, напротив, были такими темными, что поглощали свет, а его глаза таили в себе перламутровые переливы далеких звезд, о которых на Земле просто не знали. Все это было чертами древнейшего рода нефилимов, существ, которым по капризу природы была подарена целая вечность. Этот дар, как часто бывает, с годами обесценился, и чем старше был нефилим, тем меньше чувств оставалось ему доступно, тем меньше радости приносила ему жизнь.

Суорин Микаэль не стал исключением. Он жил так долго, что все видел и все познал. Ему стало так скучно, что он добровольно покинул кластерные миры, запер себя в убежище для таких же скучающих монстров, как он сам.

Там Хиония и познакомилась с ним, узнала случайно – и была поражена красотой этого создания. Она только-только вернула себе молодость и собиралась насладиться всеми преимуществами юного тела. Они с Суорином провели вместе ночь, позже он помог ей освободиться из плена, да и сам остался в кластерных мирах. Он уже не готов был хоронить себя заживо, и Хиония втайне надеялась, что это из-за нее, что он почувствовал нечто большее, чем удовольствие от той ночи.

Но если так, он должен быть вернуться к ней, он мог бы ее найти, с его могуществом это было даже слишком просто! А он не пришел. Хиония видела этому лишь одно объяснение: не хотел. Война утомляла его, и Хиония, очевидно, не была достаточной причиной преодолеть эту меланхолию. Она смирилась – заставила себя смириться и перестала ждать.

Так почему он здесь, сейчас?..

– Ты настоящий? – прошептала она. Губы, покрытые запекшейся кровью, едва двигались.

Она не знала, что он чувствует, совершенное лицо нефилима оставалось бесстрастной маской. Но он прижимал ее к себе, а его магия закрывала их невидимой стеной. Мир вокруг них продолжал рушиться, однако им это больше не угрожало.

– Да, – кивнул Суорин.

– Но… как?

– Не думай об этом пока, ты слишком слаба, тебе нужно отдохнуть. Не беспокойся, – он впервые улыбнулся ей. – Я тебя больше не оставлю.

Хиония по-прежнему ничего не понимала, но она уже и не надеялась – не в том состоянии была. Усталость наконец взяла свое, но, теряя сознание, колдунья не боялась, что погибнет.

* * *

Они были везде.

Ее разум, сильный, волевой, пытался защитить ее, строил преграду за преградой, но это не помогало – по крайней мере, не так, как она надеялась. Аурика знала, что они не настоящие, они даже не призраки, а лишь иллюзия призраков. Но этого все равно было недостаточно, чтобы равнодушно смотреть в их кровавые глаза и не шарахаться от иссохших рук, протянутых к ней.

Она знала их всех. Аурика могла не помнить их по именам, она редко запоминала своих жертв. Но не так сложно было догадаться! Ее мир, мир, который придумала она и который должен был стать идеальным, они заполонили, как насекомые. Образы, давно стершиеся из ее памяти, появлялись вновь. Они, конечно, не обретали плоть и не могли дотронуться до ведьмы. Но то, что они получали четкую форму, уже было плохо.

Они не бросались на нее открыто, к такому она быстро привыкла бы. Беда в том, что они вели себя как самые настоящие призраки: таились и нападали только тогда, когда их меньше всего ждут. Это и мешало ее разуму справиться с ними.

Она не знала, когда очередное изуродованное существо проползет над ней по потолку, когда она увидит окровавленное отражение в зеркале… Аурика всегда наслаждалась убийствами. Они дарили ей власть, которая ни с чем не сравнится. Подмена жизни на смерть, создание трупа из живого существа – ведьме казалось, что ничего нет прекрасней. Она никогда не сомневалась и не терзалась муками совести, Аурика шла вперед, не оборачиваясь.

И вот теперь прошлое догнало ее и заставило обернуться.

– Я знаю, что это ты! – крикнула она, шарахнувшись от очередной тени в своей спальне. – Я доберусь до тебя, и тогда никакая смерть тебя не спасет, ты будешь умирать снова и снова!

Он не ответил; он никогда не отвечал. Но он изводил ее день ото дня, а спокойных ночей она и не помнила. Аурика даже хотела бросить этот мир, однако она не могла из-за Даны. Ей нужно было расправиться с невестой Огненного короля, иначе Плутон заставил бы ее пожалеть, что она родилась на свет.

Ей казалось, что благоразумней будет вообще разрушить этот мир, однако призрак не позволял ей это сделать. Тогда Аурика и убедилась, что это призрак: никакая энергия жизни не смогла бы так сопротивляться ее власти.

Она наконец догадалась, что произошло, как эта мразь прокралась в ее владения. Во всем была виновата Дана, будь она проклята! Она, по большому счету, и открыла врата для этого существа.

Заклинание договора со смертью связывало эту девицу с двумя мирами одновременно: миром живых и миром мертвых. Призвав такую магию, Дана будто удерживала дверь открытой, сама того не понимая. Поэтому когда Аурика утянула ее сознание в иллюзорный мир, этим воспользовался кто-то из мертвецов, просочившийся за ней.

Конечно, такое не каждый смог бы провернуть. Чтобы преодолеть завесу смерти, нынешний призрак должен был обладать колоссальным даром при жизни, остатки которого навсегда были связаны с его душой. Кроме того, он наверняка был лично знаком или с Аурикой, или с Даной. В мире призраков, обнаженных душ, потерявших плоть, чувства и эмоции играют особую роль. Они – канаты, привязывающие призраков к живым.

Сначала Аурика даже не знала, кто он: ее враг или хранитель Даны. Но теперь-то все стало очевидным! Он знал о ней все. Он видел всех, кого она убила, и призывал сюда их образы. Он был ее судьей, припомнившим ей все преступления ее жизни, и эта мысль приводила Аурику в ярость.

Она привыкла быть госпожой. Все вокруг, и живые, и мертвые, призваны были служить ее воле. Если она когда-то убила этого типа, почему он не мог просто остаться в могиле?! Все, тебя нет, ты проиграл – смирись!

Но он почему-то не смирился. Он выматывал Аурику, как охотничий пес выматывает добычу, загоняя ее к охотнику. Изначально ведьма еще пыталась сосредоточиться на Дане и не обращать на призрака внимания. Однако он становился наглее.

Он словно обесценивал ее достижения, саму ее жизнь! Никто никогда не помогал Аурике Карнаж, даже близкие люди только и делали, что ставили ей палки в колеса. Но она не позволила их зависти и замшелым законам ведьм остановить себя. Она забралась на вершину, пусть даже по головам. Ей было все равно, что там о ней говорят другие, она могла собой гордиться!

Однако кровавые призраки, наполнявшие ее иллюзорный мир, нагло превращали ее успех в серию преступлений, а не подвигов и завоеваний.

– Ты не защищен от меня, – процедила Аурика сквозь сжатые зубы. – Твоя власть не вечна, она скоро закончится! Я знаю, как от тебя избавиться!

Она действительно знала. У существ, не имевших плоти в мире живых, сохранялась сильная связь со словом, которое их определяло, – с их именем. О, если бы она узнала это имя! Оно бы все изменило.

Аурика заставила бы это существо выйти на свет, призвала его, а потом уничтожила снова – как наверняка уничтожила когда-то. Или нет, можно унизить его еще больше… Она заставила бы его смотреть, как она расправляется с Даной. Эта выскочка не сможет прятаться за договором со смертью вечно! Ведьма собиралась довести ее до такого страдания, что она сама захотела бы умереть. Это видел бы и призрак, он сам проводил бы в мир мертвых ту, кого всеми силами пытался спасти.

Какая чудесная это была бы месть… Аурика доказала бы всем мирам, живым и мертвым, что она непобедима!

Увы, пока имя ускользало от нее, привычка презирать своих жертв, отказывая им даже в памяти, сыграла с ней злую шутку. Она знала, что связь с именем работает в две стороны: призыв может как уничтожить призрака, так и усилить его власть. Аурика боялась этого. Если Дана каким-то чудом вспомнит имя раньше нее, она даст своему защитнику огромную власть!

Нет, она не может вспомнить, не должна. Ведь она, скорее всего, даже не знала это существо при жизни…

И все равно Аурике нужно было торопиться. Потому что она, окруженная тенями собственного прошлого, понятия не имела, сколько еще она выдержит.

Глава 17. Единое целое

Амиар прекрасно знал, что каждый из его союзников переносит свою боль, как тяжелую болезнь, на ногах – молча, без жалоб. Близнецы толком не отдохнули и отказались от этого, готовые помочь ему. Цезарь едва залечил свои раны и, по-хорошему, ему следовало бы пару дней отлежаться, а он себе и часа покоя не позволил. Роувен никак не мог связаться с Хионией, и это пугало его, но он отстранился от дел семьи, потому что знал: он нужен здесь. О том, что сейчас переживает Родерик, и думать было страшно.

Но они все равно шли за ним, и Амиар был бесконечно благодарен им за это. Если бы он мог, он бы пожалел их, заставил не вмешиваться. Только вот он не мог – от этого зависела жизнь Даны.

Они собрались в резиденции Арма, из которой легко было попасть в любой кластерный мир. Теперь Амиар и его союзники рассматривали карту нужного им кластера, последний раз обсуждая план, стараясь улучшить его. Хотя ко всему подготовиться нельзя, Амиар признавал это и надеялся на удачу.

Мир был небольшой, лишенный постоянного населения – кроме его владельцев, а значит, случайных жертв можно было не опасаться. Магическая проверка показала, что там сейчас находятся существа средней силы, но и что-то еще, странное, непонятное… Скрытое от них.

Амиар позволил себе надеяться, что это может быть она.

– Самая опасная территория – это лес, – указал Амиар. – Там проще всего устроить засаду, там у них будут преимущества. Почти все нелюди, которые работают на Сообщество, отлично чувствуют себя в лесу.

– Преимущества? – изумилась Эвридика. – Братец, о каких преимуществах ты говоришь?

– Не нужно их недооценивать.

– Думаю, меня и Диа хватит на все преимущества, которые судьба им отмеряла.

– Я с вами, – тут же вызвался Цезарь.

– Это будет лишним, – поморщилась Диаманта.

Амиар понятия не имел, что произошло между ними в Небесных горах, но сейчас всех троих сковывала напряженность, вряд ли связанная с этой войной. Он не мог такого допустить: у них хватало истинных врагов, им нельзя было ставить подножки друг другу! Поэтому Амиар был вынужден вмешаться:

– Лес на Эвридике, Диаманте и Цезаре. Возражения не принимаются.

Вряд ли Диаманта была довольна таким решением, но она была опытным воином и знала, когда лучше промолчать.

– Думаю, у них есть порталы и в море, – заметил Роувен. – Такие порталы посложнее будут, зато их удобно прятать.

– Вот поэтому я и доверю их тебе, – указал Амиар. – За морем будете следить вы с Сарджаной.

Он не ставил целью свести их вместе любой ценой. Они были просто мастерами нужной магии – пространства и артефактов. Однако то, как эти двое посмотрели друг на друга, доказывало, что он принял удачное решение.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Амиар не сдержался и едва заметно улыбнулся. Роувен и Сарджана были сильнейшими магами и великими лидерами. Но когда речь заходила об их собственных жизнях, они начинали вести себя, как смущенные дети.

– За садом при замке будет следить Алеста, ее одной хватит, – продолжил Амиар. – Не думаю, что это будет так уж сложно. В замок со мной отправятся Родерик и Коррадо. На этом все.

Он не хотел брать с собой слишком большую группу – или тех, кому не мог полностью доверять. Когда речь шла о безопасности Даны, он становился диктатором и не стыдился этого. Да, им придется постараться и рискнуть, но они справятся, всегда справлялись!

Однако на этот раз не все были с ним согласны.

– Ты упустил вот этот участок, – Сарджана постучала пальцем по карте.

– Я его не упустил, я просто не считаю его важным. Это всего лишь полоска пляжа, какой в ней толк?

– Она права, – нахмурился Роувен. – Пляж – это отдельная история. Песок – часть земли с точки зрения элементов, но его могут использовать отдельные виды нелюдей, причем использовать так, как нам и не снилось…

– Так, я понял, боимся песка, – прервал его Амиар. – Ну и что вы предлагаете?

– Кто-то должен следить за этой территорией, на случай, если через нее попытаются увезти Дану или вызвать подкрепление.

– Кто? У всех свои роли. Я не хочу тащить туда целую армию, это не останется незамеченным.

– Могу я пойти, – неуверенно предложить Цезарь. – За Легио лес, а я займусь пляжем.

– Это не слишком разумно, – указала Эвридика. Она так старалась казаться равнодушной, что само это старание выдавало ее с головой. – Цезарь еще не оправился, опасно отпускать его одного.

– У нас тут не реабилитационный центр, – хмыкнула Диаманта.

– Я согласен с Эвридикой, – кивнул Амиар. – Цезарь будет полезен в этом бою, но я не хотел бы оставлять его одного. Да и потом, лес слишком велик даже для троих, не говоря уже о двоих.

– Ну и кого мы тогда отправим сторожить чертовы пески? – поинтересовался Роувен.

– Может, мы подойдем? – донеслось до них со стороны двери.

Обернувшись, они увидели, что к их маленькому собранию присоединились еще двое. Гости не были нежеланными – но точно стали неожиданными.

Амиар внимательно всматривался в полумрак, пытаясь понять, не обманывают ли его глаза. Эвридика и Диаманта переглядывались, явно общаясь мыслями. Роувен, никогда не отличавшийся скромностью, удивленно присвистнул. Даже Коррадо, обычно невозмутимый, как скала, – и тот хмурился. Самообладание сумела сохранить только Сарджана, если она и была поражена, то никак это не выдала, в лучших традициях своего клана.

Первой не выдержала Алеста:

– Все видят то, что вижу я, или это галлюцинация?!

Со стороны двери к ним обращалась Хиония, а рядом с ней стоял… нефилим. Нелюдь, само появление которого считалось в кластерных мирах чудом. Даже Амиару, который был лично с ним знаком, оказалось сложно поверить, что Суорин Микаэль действительно присоединился к ним. Шок остальных и вовсе сложно было описать.

– Думаю, мне стоит счесть это комплиментом, – усмехнулся нефилим. – Для тех, кто видит меня впервые, сообщу: мое имя – Суорин Микаэль, и я – старый знакомый Огненного короля.

Амиар наконец опомнился:

– На которого я, признаться, не рассчитывал!

– У тебя не было оснований на меня рассчитывать, потому что я не собирался возвращаться. Теперь я изменил свое решение. Хиония рассказала мне о том, какая судьба постигла Дану, и я готов помочь.

– Я получила сообщение Роувена, – добавила Хиония. – О том, что я нужна. К этому моменту Суорин уже был со мной, и я позвала. Надеюсь, вы не против?

– Нисколько.

Амиар сильно сомневался, что эти двое просто пересеклись на какой-нибудь парковой дорожке. Их встреча таила в себе целую историю, но сейчас у него не было времени узнавать это. Его тело было струной, натянутой в ожидании, одна мысль о том, что Дана так близко, а он может не успеть, опоздать на какую-то минуту, сводила его с ума. Поэтому боли его друзей, равно как их успехам, приходилось ждать до более подходящего времени. Сейчас для Амиара было важно лишь то, что на их стороне нефилим, это было сказочным достижением, о котором он раньше не смел и мечтать.

Хиония и Суорин идеально закрывали пробел. Пожалуй, этих двоих было даже слишком много для такого небольшого участка, однако они не желали разделяться. Амиар, понимая, что любая помощь от нефилима, – это каприз, не стал спорить. Теперь все должно получиться!

Ему сложно было описать собственные чувства, когда они добрались до нужного кластера. Он даже не понимал толком, что происходит, он в жизни не сталкивался с таким волнением. Они с Даной были единым целым – давно, так давно, что он и не помнил, как он жил раньше. Ее исчезновение было для него равносильно потере половины себя, он словно не жил все это время, и дальше бы не смог, энергия, отмерянная ему одиночеством, дошла до предела.

Это был тихий мир, аккуратный и даже красивый – той простейшей красотой, которой не хватает после больших кластеров с тысячами жителей. Небо здесь было серым от облаков, однако это был легкая дымка, не сулившая дождя. От моря веяло свежестью, и лес будто вторил ему зелеными волнами. Ели и сосны этого мира были настолько старыми, что они сами по себе теперь казались силой стихии.

Даже замок, примостившийся между землей и водой, не казался угрожающим, слишком уж органично он вписался в пейзаж. Однако Амиар не позволил этому покою обмануть себя. Когда он взглянул на серые стены, ему показалось, что его ударила молния, чувства, и без того обостренные, обжигали его, ему нужно было туда!

– Она здесь, – еле слышно произнес он.

– Ты уверен? – уточнила Сарджана.

– Да. Я чувствую ее.

– Тогда у нас еще больше причин для осторожности.

Это она отдала последние приказания, она проследила, чтобы все четко знали свои роли в этом плане. Амиар был бесконечно благодарен ей за это. Сам он сейчас был в таком состоянии, что никакое чувство долга не отвлекло бы его от одного-единственного желания.

Она совсем близко…

С этого момента он полностью зависел от верности своих союзников – нет, своих друзей. Он не зря позвал сюда только тех, кого мог считать друзьями, кроме разве что Суорина. Он предвидел, что так будет. Амиар доверился им и ни на что не отвлекался, он шел только вперед, к своей цели.

В лесу полыхнуло пламя и обрушилась часть деревьев, а значит, там действительно скрывалась западня. Но Амиар не беспокоился за своих кузин, они могли с этим справиться, да и Цезарь, как бы тяжело он ни был ранен раньше, будет скорее нападать, чем защищаться.

Скоро волны магической энергии нахлынули со стороны сада и моря, там тоже было неспокойно. Пляж пока оставался мирным, однако если приспешники Аурики побегут туда, их ждет большой сюрприз.

Амиар не смотрел по сторонам, он шел только вперед. Сердце у него в груди колотилось так быстро и громко, что этот стук заглушал все вокруг. Его магическая энергия была направлена на замок, но он не колдовал. Он искал ее – и ту связь, что соединяла их раньше. Дана здесь, должна быть… или он попросту сходит с ума от отчаяния.

Когда они приблизились к стенам, на них бросились вампиры среднего уровня, но Амиар не обратил на них внимания. Он предоставил их Родерику, зная, что тот не подведет.

Его ожидания оправдались. Возможно, Родерику все еще тяжело было признавать, что он больше не вампирий лорд – и что прошлое не вернется никогда. Но гордость опытного воина не позволяла ему не знать собственное тело. Он уже изучил все способности короля зомби и управлялся с ними мастерски. А тех хищников, которых не успевал перехватить он, уничтожал Коррадо.

Они не разговаривали, и Амиар был благодарен им за это. Ему казалось, что любой лишний звук сейчас собьет его концентрацию и не позволит ему уловить сообщение, которое, быть может, пыталась передать Дана.

Он был вынужден призвать магию, лишь когда на его пути появились ведьмы. Не похоже, что они всегда дежурили здесь. Скорее, их появление было похоже на отчаяние, последнюю линию сопротивления.

Это внушало определенную надежду, поэтому Амиар просто отбросил их своего пути и поспешил к двойным деревянным дверям, которые они охраняли.

За дверями скрывалась лестница, ведущая вниз. В подвал, похожий на тот, что был в его видении! Позабыв и о плане, и о том, где он находится, Амиар бросился туда. Родерику и Коррадо оставалось лишь догонять его.

Если бы в замке были великие чудовища, затаившиеся там, внизу, он бы с легкостью попал в их ловушку. Но на этот раз судьба уберегла его, засады не было. Было только то самое подземелье – и была Дана.

Она лежала на постели у стены – совсем как в его видении, неподвижная и замершая, а соседнюю постель занимала…

– Это что, Аурика? – смутился Коррадо.

– Собственной персоной, – раздраженно подтвердил Амиар.

Это и правда была она, не двойник, Амиар чувствовал это. Между двумя кроватями на полу были установлены три кристалла, пылающие пламенем разного цвета. Амиар чувствовал, что все это – часть заклинания, связывающего Аурику и Дану, лишь поэтому он не подбежал к ней, не обнял. Он не знал, не навредит ли ей этим, и только страхом он мог обуздать свое беспокойство за нее. Они победили, замок захвачен, но ничего еще не закончилось.

Кроме этих двоих, в подземном зале была и третья женщина – молодая ведьма, судя по наряду, одна из приближенных Аурики. Эта была умнее и сильнее остальных, Амиар чувствовал ее энергию. Она не собиралась бросаться на противников, которым откровенно уступала. Она наблюдала за ними без испуга, с высокомерием, достойным плененной королевы.

– Добро пожаловать, – холодно заявила она. – Хотя мы, признаться, не ожидали здесь Огненного короля.

Она не лгала, Амиар чувствовал это. Ведьме едва удавалось сдерживать злость. Похоже, они и правда не готовились к его появлению, они были уверена, что их не найдут!

Их и не нашли бы, по крайней мере, не так быстро, если бы не помощь Рошель. Получается, не Аурика подослала к ним юную колдунью Интегри, она не ожидала, что все обернется именно так.

– Что происходит? – спросил Амиар, не сводя глаз с Даны. Он тосковал по ней и раньше, но теперь, когда она была прямо перед ним, а он не имел права ее коснуться, он столкнулся с новой пыткой. Ни одна победа не давалась им легко, никогда, и бесполезно было искать справедливость.

– Почему я обязана вам отвечать? – поинтересовалась ведьма.

– Потому что иначе я снесу Аурике голову, и дело с концом.

– Не советую вам это делать.

– Тогда дай мне хоть одну причину, и желательно побыстрее.

– Леди Карнаж и человеческая девушка связаны, их души и разум переплетены. Убив одну, вы неизбежно навредите другой, даже если она останется в живых.

Усилием воли Амиар заставил себя отвести взгляд от Даны и посмотреть на Коррадо.

– Она говорит правду?

– Это магия ведьм и мне сложно сказать наверняка, но очень похоже на то. Их жизненная энергия точно переплетена. Если ты уничтожишь тело Аурики, не разъединив их души, это может нанести необратимый вред Дане.

– Так раздели их!

– Не уверен, что могу, – покачал головой Коррадо. – Я как раз целитель тел.

– Ваша магия вам не поможет, – презрительно бросила ведьма. – Они заперты в мире, который создала леди Карнаж. И только леди Карнаж решает, кто и когда выйдет оттуда!

Вот и все, что Амиару нужно было знать.

– Тогда мне придется наведаться к леди Аурике в гости, – усмехнулся он.

– Вы не посмеете! – вспыхнула ведьма. Похоже, ее и правда поражало то, что кто-то может не считать Аурику Карнаж божеством.

– Ты не поверишь…

– Это и правда может быть очень опасно, – заметил Коррадо. – Если это некое подобие мира-иллюзии, то там твоя магия перестанет действовать. Вернее, действовать-то она будет, но любым заклинанием ты можешь навредить Дане.

– Значит, не буду колдовать, – отрезал Амиар. – Я большую часть жизни прожил почти без магии, как-нибудь справлюсь. Я должен ее вернуть!

– Я понимаю твое рвение, но не уверен, что смогу помочь тебе…

– Но здесь не только ты. Роувен и Хиония великолепно путешествуют между мирами – возможно, и для путешествия между душами их силы будет достаточно. А если нет, у Сарджаны наверняка найдется нужный артефакт, или она разберется, как работают эти, – Амиар кивнул на кристаллы. – Коррадо, я не могу отступить, только не сейчас.

– Ты рискуешь оставить нас без Огненного короля.

Это и правда был важный аргумент, но Амиар не мог поставить общее благо превыше своего, только не сейчас. Он повернулся к Родерику и попросил его:

– Приведи сюда остальных, когда они смогут, скажи, что мне нужна их помощь.

– Значит, образумить тебя мне не удастся? – мрачно осведомился Коррадо.

– А кому это когда-либо удавалось? Я отправляюсь за ней, и если я не смогу вернуться с Даной, я готов и вовсе не возвращаться.

* * *

Творилось нечто странное – странное даже для загадочного мира, подвластного ведьме. Дана не знала, что стало тому причиной: ее попытка надавить на Аурику или что-то еще? Хотя нет, вряд ли это из-за нее. После того разговора Аурика просто выпроводила ее из своего кабинета и все.

Нынешний хаос напоминал ей сорняк, который ветер принес непонятно откуда. Это было буйное растение, стремительно занимавшее место, которое для него не предназначалось. Строгий порядок клиники попросту исчез, пациенты метались по этажам, а санитары даже не пытались их остановить. Те, кто раньше казался Дане людьми, теперь напоминали сломанные заводные игрушки: они не разговаривали, словно и не видели друг друга, да еще двигались странно, так, как живое существо не могло.

Она не знала, как это понимать, и ей было страшно.

– Эй! – позвала она. – Где ты там? Если ты ждал торжественного момента для появления, то вот он, самое время!

Однако человека теней по-прежнему нигде не было. С тех пор, как она разоблачила Аурику, он и вовсе не появлялся, не мелькал рядом с ней. Раньше Дана не могла поговорить с ним, но его присутствие успокаивало ее. А теперь она чувствовала себя одинокой и всеми брошенной.

Оставаться в клинике было попросту опасно. Пациенты становились все агрессивней, а некоторые и вовсе налетали на стены, расшибаясь в кровь. Если бы они так налетели на нее, дело не ограничилось бы синяками!

Аурика не спешила наводить порядок в своих владениях. Даже если все это устроила не она, ведьма предпочла не вмешиваться, затаиться где-то. Тогда, может, это устроил человек теней? Но он никогда раньше не действовал так агрессивно!

Не зная, что и думать, Дана выбежала из больницы во двор. У нее не было плана, в этот миг она повиновалась только инстинкту самосохранения. Она слишком долго держалась, чтобы умереть здесь вот так глупо! Она обязана выжить любой ценой, чтобы снова увидеть Амиара.

К своему удивлению, она обнаружила, что ворота больницы открыты. Она никогда раньше не видела их открытыми – сколько бы она ни наблюдала за двором, через них не входили люди и не въезжали машины. Она даже поверила, что это не настоящие ворота, а очередной трюк со стороны Аурики!

И вот эти ворота были распахнуты. Это могло быть обманом, но могло быть и правдой. В любом случае, клиника постепенно тонула в безумии, и оставаться здесь Дана не могла.

Она понятия не имела, что находится за пределами больницы, она совершенно не помнила дорогу сюда. Она просто бежала, хотя после долгого заключения и всего, что она пережила здесь, двигаться было не так просто. Но она видела, что иначе сейчас нельзя, мир менялся так стремительно, что принять его за настоящий у нее уже не получилось бы, даже если бы она не выяснила правду раньше.

Небо затянула сплошная пелена багровых облаков, и из них хлынул дождь, но не прозрачный, способный очистить эту землю, а черный, словно пропитанный пеплом. Земля дрожала, как под ударами, листья и трава стремительно увядали. Это был апокалипсис пусть и маленького, но все-таки мира.

А что делать во время апокалипсиса? Зачем вообще что-то делать, если заканчивается все? Пожалуй, сдаться и принять неизбежное куда разумней, но у Даны просто не получалось, это было не в ее природе. После всего, что она выдержала, просто остановиться и принять смерть? Нет уж, спасибо, лучше в движении, на бегу… Результат тот же, но так честнее, пусть и труднее.

Она добралась до маленького городка, образованного двух-трехэтажными кирпичными домами. Земля дрожала, как в судорогах, по стенам зданий шли трещины, штукатурка обваливалась на асфальт, а сам асфальт проламывался. И все вокруг поливал этот черный дождь, делавший всех людей одинаковыми. Хотя, может, они и были такими с самого начала? Слишком уж похожи они были под черной краской – все одного роста, одной комплекции.

Дана не ожидала увидеть здесь знакомое лицо. Да она вообще настоящих людей не ожидала встретить, куда там знакомых! И все же ей хватило одного взгляда, чтобы найти его, и никакая перепуганная толпа, никакой дождь не могли помешать ей.

Амиар тоже ее заметил, он замер на другом конце улицы, он не сводил с нее глаз, словно не решаясь поверить, что она настоящая. Это могло быть очередной иллюзией, самой жестокой попыткой Аурики обмануть ее, вот только… Дана не просто его видела. Она его чувствовала. Сомнения, накопившиеся за эти дни в ее душе, вдруг вспыхнули, как порох, и так же быстро выгорели. Вот же он, настоящий! А если он есть, все остальное уже не важно и не страшно.

Она рванулась к нему, и он побежал ей навстречу. Они встретились посреди улицы, он подхватил ее на руки, закружил, прижимая к себе. Дана знала, что их беды еще не закончились. Хаос разрастался, люди кричали, кровавое небо истекало черным дождем. Но в короткий миг их встречи все это не имело значения. Есть высшие ценности, чувства над любыми бедами, и это было одно из них.

Ей даже слова не были нужны. Она просто поцеловала его, отчаянно, страстно, потому что только так Дана могла объяснить, – или попытаться объяснить, – что она чувствовала. Но Амиар понимал, он всегда понимал.

Этот миг не мог длиться вечно, и все же Дана не хотела его отпускать. Разве после целой вечности друг без друга они не могли остаться вдвоем хотя бы на минуту?

Но нет, этот разрушающийся мир не давал им покоя, он обратился к ним голосом Аурики.

– Ну надо же! Да Огненный король, оказывается, глупее, чем все, кто был до него!

Ведьма зависла в воздухе на высоте метров десяти над трескающейся землей. Разрушение не касалось ее, и все указывало на то, что Аурика управляет им. Но почему? Такой неуклюжий план был совсем не в ее стиле! Должно быть, что-то пошло не так, и у нее не осталось другого выхода.

Аурика всегда ненавидела их, и все же никогда еще Дана не видела в ее глазах такой черной злобы, как сейчас.

– Все кончено, – объявил Амиар. – Я знаю, где мы. Это ведь не реальность даже… Это мир, воссозданный твоим больным сознанием!

Вот, значит, как… Все это время она была внутри иллюзии. Ее пытались убедить в том, что она сумасшедшая, пока она находилась у кого-то в голове, просто замечательно!

– Если ты знаешь это, должен знать, что этот мир реален для вас, – указала Аурика. – Может, не в том, что вас окружает, но в страдании и смерти так точно. Это мой мир!

– Так что же ты медлишь? Давай, вперед, владычица морская!

Дана понятия не имела, по каким правилам работает магия в этом мире, да и Амиар, похоже, тоже двигался наугад. Он решил, что раз его магия тут не действует, то и ведьма ничего не добьется. Но это он напрасно: ярость Аурики была для нее лучшим вдохновением. Она действовала без былого изящества, однако после того, как человек теней много дней изматывал ее, иначе и быть не могло.

Ее дикие атаки все равно оставались бесконечно опасными. Амиар и Дана убедились в этом, когда на них начал обрушиваться ближайший дом.

Они оба так привыкли полагаться на магию, что теперь, когда магии не было, растерянность задержала их, а потом уже было поздно бежать. Дане только и оставалось, что прижаться к нему. Она, наверно, должна была бояться… Но страха больше не было, она просто устала от него. Радость от того, что Амиар рядом, затеняла все остальное.

Дом не долетел до них – массивное здание словно взорвалось в воздухе, рассыпалось на сотни кирпичей, и ни один из них не задел Дану и Амиара. Это не могло быть случайностью, в мире, принадлежащем ведьме, случайностей не существует.

Аурика увидела его первой, она больше не смотрела на Дану и Амиара, наблюдая за чем-то на высоте. Проследив за ее взглядом, Дана обнаружила того, кто и должен был прийти им на помощь.

Человек теней. Он снова появился. Он был лишь силуэтом, стоящим на самом краю крыши: высокий широкоплечий мужчина в длинном плаще; и исчезать он не собирался.

Если и был на свете кто-то, кого Аурика Карнаж ненавидела больше, чем Огненного короля, это определенно был он. Ведьма даже не могла скрыть это, ее колотило от злости.

– Это еще кто? – тихо спросил Амиар.

– Я не знаю, но… Он призрак, и он защищал меня!

– Вот ты и вылез, – криво усмехнулась Аурика. – А я все ждала: когда это будет? Сколько ты позволишь мне гонять твою любимицу, прежде чем появиться? Я хотела, чтобы ты пришел! Мне нужно твое имя, и раз я не могу вспомнить его, я узнаю его заново!

– Как она может узнать его имя? – смутилась Дана.

– Может, если постарается, – пояснил Амиар. – По остаточной энергии можно определить, кем призрак был при жизни. Думаю, она попытается восстановить его лицо, а там уже вспомнит, как его звали. Раз он кидается на нее с таким гневом, они точно были знакомы!

Это было плохо. Человек теней был их единственной надеждой, Дана зависела от него! Но если Аурика узнает его имя, она изгонит его, и все будет кончено.

Они должны были опередить ее! Она должна была… Человек теней так долго оберегал ее, настало время отплатить за его доброту! Дана не сомневалась, что он хочет избавиться от ведьмы. Если она попросит о помощи, если призовет его, связав его душу с собственной, он получит полную свободу. Это нужно всем: и ему, и Дане, и Амиару, которого она должна спасти, даже если он пришел спасать ее!

Но кто он, кто? Дане казалось, что она уже получила какую-то подсказку, причем из самого неожиданного источника – от Аурики! Что-то эта ведьма сказала такое, что указало на призрака… Только вот что, что?

«Успокойся, – велела себе Дана. – Ничего еще не закончилось!»

Но могло закончиться в любой момент, счет пошел на минуты, в которые Аурика должна была узнать его имя, а Дана – вспомнить.

Он был рядом с ней.

Он защищал ее так же отчаянно, как нападал на Аурику.

Защита и нападение были для него равны, он отдавал им одинаковую силу.

Значит, он не только презирает Аурику, он почему-то любит Дану! И Амиара тоже, иначе он не появился бы в тот момент, когда опасность угрожала именно ему…

Что там сказала Аурика? «Огненный король, оказывается, глупее, чем все, кто был до него».

Все, кто был до него…

Аурика определенно призывала заклинание, чтобы заставить тени развеяться и показать ей лицо того, кто превратил ее жизнь в ад. Это было долгое и трудное заклинание, одно из сложнейших, и ведьма почти закончила подготовку к нему – но все равно опоздала.

Дана продолжала сжимать руку Амиара, она просто не могла его отпустить, однако она всем телом повернулась к человеку теней, стоящему на крыше.

– Я знаю твое имя! – крикнула она.

Глава 18. Где ваш защитник?

Все те заключенные, что были по-настоящему важны, оказались на свободе. Их было немного – не больше сотни. Но Плутон выбрал только лучших, каждый из них был подобен отдельной армии. Он говорил с ними, открывал для них порталы, и они уходили. У него по-прежнему не было никакой гарантии, что они вернутся к нему, они ничего ему не обещали.

Но гарантии и обещания нужны людям, а Плутон презирал любое сходство между собой и человеком. Он верил своей силе, верил инстинктам, а инстинкты шептали, что он уже получил нужное ему доверие.

Все узники Пургаториума прежде пробовали вести самостоятельную охоту – и попались. Если они достаточно умны, они усвоят урок и в нужный час соберутся вокруг сильного лидера.

– Ты уже закончил здесь возиться? – полюбопытствовал Осирис. – Мне надоела эта дыра, ничего нового!

Тело, которое он использовал на этот раз, было женским. Это было лишним доказательством того, что Осирису скучно: теперь он изучал не только виды, но и особенности каждого из полов. Для него это значило не так много, как мог бы подумать человек. Все порождения их родного мира изначально были бесполыми, и только на Земле приобрели ту форму, которую пожелали.

Погибшая, похоже, была суккубом – и очень красивым суккубом. Возможно, она привлекла Осириса именно своей красотой, но отказала ему, потому что тогда он занимал тело бесформенного болотного чудовища. Свою ошибку она поняла довольно быстро – но было уже поздно.

– Подготовка завершена, – ответил Плутон.

– Но ты все равно не уйдешь?

– Ты же знаешь, что нет.

Уходить сейчас? Немыслимая глупость, если учесть, как все хорошо складывается!

Он привык к Пургаториуму, это удивительное место питало его силой. Да, он постоянно отдавал свою энергию порталам, но Плутон ожидал, что будет сложнее. Теперь, когда он вернул в кластерные миры всех, кто был ему нужен, он не слишком устал и готов был к главному представлению.

Работая над порталами, Плутон сохранял человеческую форму и укрывался в руинах. Ему было все равно, что подумают о нем полицейские, он нуждался в уединении. Но сейчас он снова принял форму глиняного колосса и гордо возвышался перед наблюдательными башнями.

Осирис предпочел остаться в стороне. Он, даже не владея магией порталов так же хорошо, как Плутон, давно мог бы сбежать, но ему было интересно, что произойдет дальше, потому что всего плана он не знал.

Весь план был известен только двоим.

– Как здесь тихо! – заявил Плутон. – Ничего не происходит, никого нет… Где же хозяева? Где те, кто призван прогнать меня?

Он подозревал, что ответа не будет, потому что ни один переговорщик не рискнул бы сунуться в Пургаториум. Однако со стороны башен к нему все-таки обратились:

– Зачем нам прогонять тебя? Преступник, который сам пришел в тюрьму! Куда мы тебя отправим, в другую тюрьму? Ты там, где и должен быть!

Что ж, они подтвердили, что наблюдают за ним. Как раз это и было нужно Плутону.

– Вас не смутило, что я пришел сюда по доброй воле? Велика же ваша вера в свои силы, даже после того, как я раздавил ваших собратьев, как муравьев! Этого было мало? Так давайте продолжим!

Он снова создавал портал, но на этот раз – большой. Предыдущие двери были маленькими, всего лишь лазейки в магических стенах Пургаториума. Их не замечали, а даже заметив, не могли отследить.

Теперь Плутон хотел, чтобы его видели. Портал был не просто большим, он был небрежным, неаккуратным – просто разрыв в пространстве. Плутон хотел, чтобы со стороны казалось: он сделал это играючи, хотя на самом деле это было нелегко. Но какая разница? Люди и нелюди верят тому, во что хотят верить.

Заключенные послабее все эти дни предпочитали держаться подальше от Плутона. Возможно, их отпугивал он сам, а возможно, другие узники, с которыми он разговаривал. Зато теперь все эти существа, увидев возможный путь на свободу, позабыли о страхе и нерешительности. Они отреагировали именно так, как он и ожидал: они летели, бежали и ползли вперед. Им было все равно, куда ведет этот портал, они так устали от вечных камней Пургаториума, что готовы были согласиться на любое путешествие.

Плутон не требовал у них никакой платы за свою помощь, с ними он не говорил, в отличие от сильнейших. Он просто придержал для них портал, позволяя им уйти. Он сделал все, чтобы со стороны это казалось простым для него, и лишь когда его силы были на исходе, он отпустил завесу.

Он никого ни о чем не предупреждал, и внезапно захлопнувшийся портал стоил жизни дюжине нелюдей, не меньше. Плутону было плевать на них. Они были заменимы и не важны, а их смерть показывала, что ему лучше подчиняться, а не пытаться воспользоваться его силой.

Его послание кластерным мирам прозвучало. Он только что выпустил из Пургаториума десятки заключенных, которые казались запертыми навсегда – только это и позволяло многим законопослушным нелюдям спокойно спать по ночам.

– Как там ваша вера в надежные тюрьмы, держится еще? – насмешливо поинтересовался Плутон. – И где ваш защитник? Где тот Огненный король, на которого вы уповаете? Он якобы искал меня? Так вот же я, уже столько дней на виду, а он все не приходит! Ваша вера в тюрьмы была ошибкой. Ваша вера в Огненного короля была заблуждением. Я последний раз предлагаю вам сдаться и принять мою власть и власть моих братьев. Пощады не будет.

Плутон не ожидал, что они на самом деле сдадутся, они слишком боялись его. Но он точно знал, что волна грандиозных потрясений уже запущена. У Огненного короля попросту не останется выбора: либо он явится сюда, пусть даже ослабленный печатью, либо потеряет уважение кластерных миров навсегда.

* * *

Он стоял на одной из наблюдательных площадок, расположенных на башнях замка, – одинокая фигура на фоне серого моря. Диаманта понятия не имела, позволено ли ей подходить к нему, нужно ли это.

Но удержаться она не смогла. Это раньше, до того, как все завертелось, она и Эвридика были обучены не обращать внимания ни на кого, кроме своей семьи. Теперь все изменилось, и она осторожно позволила себе верить, что у них с сестрой есть друзья.

– Как ты? – спросила она, подходя ближе. – Я тебе не помешаю?

Родерик обернулся, и она встретилась взглядом с кроваво-красными глазами короля зомби. – Нет, все в порядке. Что-то случилось? Амиар и Дана вернулись?

– Хотелось бы, но нет.

Они без труда захватили этот кластер, Сообщество определенно было не готово к такой атаке. Но если в этом им повезло, то в остальном – нет. Дана оказалась заперта в каком-то непонятном мире-ловушке, Амиар отправился за ней, а все остальные вынуждены были терпеливо ждать, потому что ничего больше сделать не могли.

Ожидание выматывало, особенно с учетом того, что творилось сейчас в Пургаториуме. Они нужны были там – а застряли здесь! С другой стороны, какой толк отправляться туда без Огненного короля?

Диаманта подошла ближе и облокотилась на каменное ограждение, наблюдая за морем.

– Так что ты здесь делаешь?

– То же, что делаю теперь всегда, когда моя помощь не нужна: привыкаю к себе, – отозвался Родерик.

– Не представляю, что ты чувствуешь…

– Да я и сам в этом еще не разобрался. По идее, мне, живорожденному вампиру, полагалось гордо принять смерть, лишь бы сохранить чистоту своей крови. Но знаешь, что? Оказалось, что умирать – это, вообще-то, страшно. Я не говорю, что ради выживания готов на все, но на превращение в короля зомби, как оказалось, готов.

– Думаю, тебе легко будет привыкнуть, ведь многие силы этих видов совпадают!

Диаманте действительно хотелось подбодрить его. Это было новое желание, она никогда раньше не поддерживала никого, кроме сестры, и теперь находить слова было непросто, но она все равно пыталась.

Родерик, кажется, это понял.

– Спасибо. Ты знаешь, сама смена вида, как ни странно, меня не слишком беспокоит. Гораздо сложнее мне привыкнуть к тому, что придется расстаться с Керенсой.

Его голос наконец дрогнул. Родерик, опытный воин, умел скрывать свою боль, однако иногда она доходила до высшей черты, и не справлялся даже он.

Диаманта так и не разобралась, что за отношения связывают его с Керенсой Мортем – главой второй ветви своей семьи, генералом Великого Клана. Сначала они вроде как были напарниками на миссии, потом – друзьями, и поползли слухи, что на ночь они отправляются в один и тот же дом.

Но потом Керенса отправилась в Междумирье, и Родерик не поехал с ней. Диаманте казалось, что уже это было лучшим знаком расставания, любви, которая так и не разгорелась. Разве нет?

Оказалось, что нет.

– Почему ты думаешь, что тебе придется с ней расстаться? – спросила Диаманта.

– А как иначе? Наша связь изначально вызывала вопросы, не притворяйся, что не знаешь.

– Знаю, и раньше я была бы в первом ряду желающих наказать вас. Но эта война многое изменила…

– Я знаю, – кивнул Родерик. – И если бы речь шла только о традициях, я бы не обратил на них внимания, как не обращал и раньше. Но теперь я должен уйти, потому что я опасен для нее. Поцелуй с королем зомби – вероятность заражения. Секс с королем зомби – стопроцентная гарантия заражения.

– Есть вакцина…

– И что? Постоянно таскать с собой лекарство? Она будет делать укол после каждого поцелуя? А если она не успеет? Если она не заметит, как моя кровь попала на нее, – во время боя, например? Я не могу так рисковать, я слишком люблю ее для этого. Забавно… Я отказался сопровождать ее в Междумирье, потому что боялся, что энергия этого пространства превратит меня в чудовище, с вампирами такое случается, говорят. А что в итоге? Я перевоплотился здесь!

– Керенса – опытная колдунья, – напомнила Диаманта. – Возможно, она найдет способ…

– Я не заставлю ее искать способ и рисковать. Я должен ее защитить, и я знаю только один способ сделать это. Когда она вернется, я справлюсь.

Он сказал «когда», а не «если». «Если» было бы правильней. Никто не знал, вернется ли Керенса, слишком уж опасно было пространство, в которое она вошла.

Диаманта не знала, как поддержать его, ей только и оставалось, что оставить Родерика одного. Колдунья чувствовала, что в этом он нуждается куда больше, чем в разговорах.

Опустевший замок угнетал ее, неизвестность давила. Ей хотелось, чтобы Амиар и Дана вернулись и все продолжилось, потому что открытое противостояние не так страшно, как это затянувшееся затишье.

Она решила вернуться в подвал и вместе с остальными наблюдать за ними, но не добралась даже до лестницы: на верхнем этаже ее ждал Цезарий Инанис. Он не преграждал ей путь, это было бы слишком большой наглостью, откровенным вызовом. Однако он стоял, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, явно ожидая кого-то. А кого еще? Не Родерика же!

– Что тебе нужно? – поинтересовалась Диаманта.

Прозвучало не слишком учтиво, но уж как есть. Она не помнила, когда они последний раз оставались наедине, да и не рвалась к этому, особенно после Небесных гор.

– Сказать тебе кое-что хотел.

– А ты меня с Эвридикой, случайно, не путаешь?

– Нет, – отозвался Цезарь. – Я прекрасно знаю, где сейчас Эвридика, я вас перестал путать после той истории с городом. А еще я знаю, что вы обе злитесь на меня, но ты – больше, чем она. Эви это тоже понимает и не позволяет себе приблизиться ко мне.

– Это одно из самых мудрых ее решений на моей памяти, – холодно заметила Диаманта.

Она ожидала, что сейчас Цезарь начнет возмущаться, угрожать ей, требовать, чтобы она оставила сестру в покое. Однако он был все так же невозмутим, и такая сдержанность была непривычной для любого мага Инанис, а уж для вечно пылающего Цезаря – и подавно.

– Знаешь, сначала я думал, что это все из-за неприязни ко мне и моему клану, – задумчиво произнес он. – Но потом я понял, что я вообще не при чем. Ты охраняешь Эвридику. Только, понимаешь ли, я последний человек, от которого ты должна ее охранять. Я люблю ее.

И снова его голос прозвучал на удивление ровно, Цезарь не вырывал из себя это признание, он просто называл чувство, с которым давно примирился. Диаманта еще больше растерялась, потому что она, как и любая колдунья, без труда отличала ложь от правды.

Цезарь не лгал ей.

– Но если ты ее любишь, почему ты так легко отказался от нее?

Вот теперь Цезарь нахмурился.

– Я? Отказался? Когда такое было?

– В Небесных горах! – с вызовом напомнила Диаманта. – Прекрасная Илоиза Витре висела на себе, как обезьяна на пальме, а ты и рад был!

– Да ладно тебе, ты же не можешь использовать это против меня всерьез, а? Мы все знаем, чего хотела от меня Илоиза!

– Ее поведение и желания меня мало волнуют, мне интересней твои. Я видела, как ты уединялся с ней, вы там мило шептались, наслаждаясь красотами Небесных гор. Романтика!

– Вот оно что… – усмехнулся Цезарь. – Сестры Легио внимательней, чем я ожидал. А еще говорят, что лучшие шпионы – это Интегри! Но скажи мне вот что… Ты видела, как я целовался с ней? Нет. Ты видела, как я объяснялся ей в любви? Нет. Ты видела, как я ее на той террасе перегнул через лавку и отымел? Тоже нет. А я, представь себе, примерно так и обращался с влюбленными в меня дамами до того, как познакомился с Эви.

– Это не делает тебе чести.

– Мне не нужно ничего делать, хватает того, что есть. У меня были простые отношения с женщинами, и я ожидал, что они и дальше будут простыми. Но с тех пор, как появилась Эви, многое изменилось, и я шептался с Илоизой из-за нее.

– Ты хоть себя слышишь со стороны? – поразилась Диаманта.

– Я слышу, и ты тоже послушай, не перебивай. Тогда я еще не знал, что Илоиза – злобный паразит, по которому топор плачет. Я думал, что она обычная девушка, и жалел ее чувства. Я шептал ей все причины, по которым мы не можем быть вместе. А все потому, что я хотел, чтобы и Эви точно так же не посылала меня к чертям, отказывая мне, если бы до этого дошло. Ты учишься понимать других, когда у тебя самого хрен знает что на душе, Диа.

– Значит, ты даже допускаешь, что она может тебе отказать? Я думала, клан Инанис не признает отказов как явление!

– Только когда мы можем на что-то повлиять, – указал Цезарь. – Но знаешь, что? Любовь – та еще холера. Когда любишь кого-то, даешь ему право уничтожить тебя, и у Эви было такое право. Так что я пытался к этому подготовиться. Не веришь мне – спроси своего мужа. Он тебя обожает, он поймет. Это ты его не любишь, и тебе сложно понять.

Упоминание Артура было совсем некстати – Диаманта терпеть не могла, когда остальные приплетали его к своим историям. Это был ее муж, ее спутник, разве так сложно понять?

– Слушай, чего ты от меня хочешь? – устало спросила Диаманта. – Чтобы я порекомендовала Эви помириться с тобой, потому что ты просто лапочка?

– Было бы неплохо, но я сомневаюсь, что ты на такое способна. Я даже не прошу тебя перестать настраивать ее против меня. Делай ты что хочешь!

– Я все еще жду ответа на мой вопрос.

– А ответ простой: я хотел, чтобы ты поняла, что я люблю ее. Потому что, думаю, так тебе будет спокойней. Я – последний человек в мире, который причинит ей боль. Мне важно, как она относится ко мне, но если даже она не обращает на меня внимания, я все равно буду защищать ее, пока у меня есть силы. На это мне твое разрешение, к счастью, не требуется.

Ей нужно было что-то ответить, но она понятия не имела, что, правильные слова просто не находились. Судьба сжалилась над ней: со стороны лестницы послышались торопливые шаги, и им пришлось прервать этот разговор.

Очень скоро в коридор выглянула Сарджана Арма. Она выглядела непроницаемо спокойной, но от главы дома Арма и не стоило ожидать иного. Гораздо больше для Диаманты значило, что она спешила сюда – эта колдунья никогда не спешит без причины.

– Есть новости? – спросила Диаманта.

– Есть, но не от Амиара, а из Пургаториума. Думаю, вам лучше спуститься к остальным.

Глава 19. Прощай

Радость от того, что Дана снова рядом, перемежалась со злостью на Аурику и унижением из-за того, что он не мог защитить самого дорогого ему человека. Они были в мире, который полностью состоял из магии, магия здесь была повсюду – и все равно Амиар не мог управлять ею! Даже рядом с Даной, способной высвободить силу Огненного короля. Эта сила была бы здесь слишком разрушительна, она потянула бы их на дно. Получается, они зависели от милости Аурики.

Хотя нет, какое там… Вряд ли Аурика даже знает, что такое милосердие. Если бы их судьбу действительно решала она, они давно были бы мертвы. Так что их настоящее и будущее оказались в руках того странного типа, который давно уже спасал здесь Дану.

Серые крылья… Вот и все, что Амиар о нем помнил. Но сейчас никаких крыльев не было, был только человек на крыше. Им нужно было назвать его имя, и срочно, пока не заработало заклинание Аурики. Если бы она вспомнила имя первой и прогнала его, все было бы кончено!

Так что им нужно было самим призвать его, попросить его о помощи. Амиар, знавший о магии смерти куда больше Даны, понимал, как это важно. Назвав имя, они не только позволили бы этому духу восстановить потерянную магию, но и поделились бы с ним частью собственной энергии. Призрак уже вплелся в этот мир, стал его частью, он был бы здесь таким же всесильным божеством, как Аурика. Нет, даже сильнее, потому что его больше не сдерживали бы усталость и ограничения плоти!

Вот только Амиар помнил десятки, если не сотни имен живых и мертвых. Какое из них должно прозвучать здесь? Кто был достаточно силен, чтобы прорвать главную завесу всех миров и из смерти снова шагнуть в жизнь? Кто обладает достаточной для этого яростью и пламенем души?

Он не знал. Но Дана знала! Объявив, что ей известно имя, она застала его врасплох. Может, и не стоило бы удивляться, ведь она провела в заточении много дней, и призрак был ее единственным союзником и заступником. Но все равно, если она не вспомнила его раньше, почему сейчас?.. Просто перед лицом смерти или есть другая причина?

Амиар был уверен, что его удивление уже доведено до предела, что больше оно уже не будет. Но когда имя наконец прозвучало, он застыл, пораженный, скованный двумя простыми словами. Он не мог даже дышать, не то что говорить или принимать решения, и все теперь зависело от Даны.

– Амарканд Легио! – крикнула она, не сводя глаз с существа на крыше. – Ты – Амарканд Легио, и я прошу тебя о помощи!

Она должна была ошибиться. Это не мог быть он, просто не мог! И все же, когда она позвала его, призрак выпрямился в полный рост и откинул с лица капюшон.

Амиар никогда не видел его, но сразу узнал, потому что это лицо всю его жизнь наблюдало за ним с портретов и фотографий. Амарканд Легио, сильнейший маг их клана – до появления Огненного короля. Легенда, оборвавшаяся слишком рано… Он умер, так и не увидев рождение собственного сына, но уже зная, кем он будет, какая сила в нем скрыта.

И убила его Аурика, причем убила подло и жестоко! Если учитывать это, многое видится иначе. Амарканд был связан с Аурикой как со своей убийцей – но он был связан и с Даной, которая стала для него надеждой на будущее. Он был достаточно силен, чтобы пробраться в этот мир и понемногу, по чуть-чуть, захватить власть над ним. И теперь он был здесь.

Амарканд уверенно шагнул вперед – с крыши, но эта высота его не волновала. Его тело не было настоящим, а значит, не могло разбиться. Он ловко приземлился на ноги и продолжил идти так же легко, как и раньше, будто не было этого падения.

Он остановился рядом с ними. Они были так похожи… Амиар, с детства привыкший к одиночеству, не мог поверить в это сходство. Странно, да – смотреть и не верить, но по-другому не получалось.

Он много думал о своем отце, всегда, и это было естественно. Сначала он был зол. Ему казалось, что Амарканд предал его, бросил, отнял у него ту спокойную, защищенную жизнь, которая была положена наследнику первой ветви по праву рождения. Потом Амиар просто смирился, сообразив, что бесполезно обижаться на мертвецов. А став Огненным королем, он обнаружил, что смерть Амарканда была величайшей жертвой – ради него, и это усилило боль потери.

Но он никогда, ни при каких обстоятельствах не надеялся встретиться со своим отцом.

– Давно хотел поговорить с вами, – усмехнулся он. – Дана, мне жаль, что я не смог поддержать тебя так, как тебе хотелось. Но мое положение здесь давало мне не так много возможностей.

– Я не в обиде, – тихо сказала Дана, не сводя с него завороженного взгляда. Она тоже видела сходство. – Я так благодарна вам, лорд Легио…

– Амарканд. Ничего еще не закончилось, и времени у нас совсем немного, но не волнуйтесь. Теперь я все сделаю сам.

– Я не знаю, как вас благодарить…

– То, что я здесь, уже благодарность. Я ждал этого больше тридцати лет.

Аурика тоже узнала его. Может, она и не оплакивала каждую свою жертву… да она вообще никого не оплакивала. Но были те, кого даже она не смогла бы забыть, и легендарный Амарканд Легио наверняка был в их числе.

Амиар продолжал наблюдать за ним, не в силах произнести ни слова. Дана сжала его руку сильнее, и он был благодарен за эту поддержку, но даже она сейчас не могла помочь ему прийти в себя.

Это был его отец… Этот молодой маг, сейчас – его ровесник, его отец! Но смерть умеет дарить вечную молодость, пусть и на свой лад.

Амарканд был силен, уверен в себе, даже насмешлив. Он смотрел на ведьму, отнявшую у него жизнь, но и теперь не чувствовал пустой ненависти. Ненависть – для слабых, а его появление здесь было данью справедливости. Он был именно таким, каким хотел видеть его когда-то Амиар – в детстве, когда одиночество загоняло его в угол и он думал о том, что было бы, если бы его родители остались в живых. Амарканд был символом той самой жизни… хорошей жизни!

Но если бы у него не отняли ту жизнь, сегодня у него не было бы Даны. История идет так, как должна идти, и сослагательное наклонение бесполезно. «Если бы» должно оставаться несбыточной мечтой и всегда ею будет.

– Надо же, какая удача! – заявила Аурика. – Мне еще никогда не удавалось убить кого-то дважды!

Она напрасно храбрилась, потому что получалось у нее откровенно плохо. Она устала, разрушая этот мир, да и выглядела она так, будто это она много дней провела в камере, а не Дана! Аурика была не в себе, ее холодное превосходство просто растворилось, сменившись паникой королевы, которая обнаружила, что ее обожаемая корона все это время была картонной.

И тем не менее, ведьма не сдавалась. Когда Амарканд двинулся к ней, она попыталась остановить его, она бросила на это все возможности своего мира. Но даже здесь, в убежище, которое она и выдумала, Аурика была бессильна. Когда-то она победила его только за счет обмана и предательства. Теперь же ее принуждали к честному бою, и она не знала, как выкрутиться.

Она пыталась обрушить на него здания, проломить под ним асфальт, увлекая его в темноту, поразить его молнией с грозового неба. Бесполезно! Власть от нее перешла к нему. В честном бою у ведьмы, привыкшей пользоваться чужой силой, не было ни шанса против главы дома Легио.

Амарканд же не спешил нападать на нее. Он даже не говорил с ней, потому что знал: это бесполезно. Аурика слишком долго жила только своими желаниями. Она не знает, что такое стыд или сожаление. Она – центр мира, ее мысли всегда будут посвящены только самосохранению.

Поэтому он показывал ей истину иначе. К окнам домов, окружавших их, прильнули люди и нелюди… все – мертвые. Но если Амарканд не выглядел мертвецом, то эти сохранили на себе жуткие черты последней агонии. Амиар не знал никого из них, но не сомневался, что все они были когда-то жертвами Аурики.

Вот они, ее судьи и присяжные. Вот единственное объяснение, которое она заслужила. Эти мертвецы были ответом на ее возможные мольбы о пощаде и требования о том, чтобы ее оставили в живых, как велят законы кластерных миров. В этой реальности действовал всего один закон, самый примитивный.

Прими то, что дала им. Круг замыкается.

Сообразив, что она не сможет навредить Амарканду, Аурика попыталась бежать. Она прошептала заклинание, которое наверняка должно было вернуть ее в человеческое тело, однако ничего не произошло. Этот мир уже переплелся с ней, связал ее душу и не собирался отпускать.

Со стороны домов к ней потянулись тонкие прутья арматуры. В реальном мире металл никогда не обладал такой гибкостью, мягкой, почти как у воды, но здесь было возможно все. Сколько бы Аурика ни металась, прутья поймали ее, скрутили, пробили насквозь. Один из них обвился вокруг нижней половины ее лица, не позволяя ей произнести ни звука. Ведьма все еще была жива, но она потеряла последнюю власть над этим миром. Ловушка, созданная ею для Даны, вдруг обернулась против нее.

Амарканд подошел ближе, остановился напротив ведьмы и посмотрел на нее с удивительным для неупокоенного духа безразличием.

– А ведь я говорил тебе, – напомнил он. – Я предупреждал, что все вернется к тебе. Это не месть, это справедливость. Она сама выбирает время и руку, которой она будет действовать, но она приходит за всеми. Теперь дождись меня, и мы уйдем вместе.

Это было единственной насмешкой, которую он себе позволил: Аурика была навеки прикована к месту.

Покончив с ней, он вернулся к Дане и Амиару. В этот момент Амиар и сам толком не понимал, что чувствует. Перед ним стоял его отец – которого у него не было. Между ним и Амаркандом мостом протянулись лишь фотографии, чужие воспоминания и несбывшиеся мечты.

Да и Амарканд смотрел на сына, которого не знал. Он не застал рождение Амиара, не видел его детство, не подмечал в нем свои привычки и умения. Он видел, что сын вырос почти его копией. Но разве этого достаточно?

Оказалось, что да. Амарканд первым подался вперед и обнял его. Это не было демонстрацией или данью обычаям. Амарканд Легио всегда делал только то, что ему хотелось, даже после смерти.

Амиару казалось, что у него внутри бушует ураган – разрушительный смерч, сносящий на своем пути остатки покоя. Даже когда Амарканд отстранился от него, чтобы обнять Дану, это чувство не исчезло.

Появление Амарканда ничего не изменит, и вместе с тем, ничто уже не будет прежним.

Мир продолжал разрушаться, а значит, времени у них было совсем немного. Амарканд тоже знал это и обратился к Амиару:

– Ты не представляешь, как я хотел встретиться с тобой. Еще до того, как я узнал твою мать, у меня была необычная жизнь, и я бы многое мог назвать своим достижением. Но лишь когда я узнал, что родишься ты, я понял, что такое настоящее достижение.

– Ты умер из-за меня, – тихо напомнил Амиар.

– Нет. Умер я из-за нее, – Амарканд кивнул на Аурику. – В тебе я возродился. Это единственное бессмертие, в которое я верю и верил всегда. Из нас двоих, только ты все сделал правильно. Я не смог дать тебе всего, что хотел и должен был дать. Но даже без этого ты превзошел меня и стал лучше, чем я когда-либо надеялся стать.

– Ты не знаешь этого…

– Знаю. Я знаю все. С той стороны многое открывается по-другому, и хотя это уже не жизнь, это не потеря связи. По-своему, я всегда с тобой. Ты – продолжение, но я и твоя мать… мы – история, которая была до тебя. Единая история. Я знаю все, что было с тобой. Ты никогда, никогда и ни в чем меня не разочаровывал. Наверно, после того, как я подвел тебя, я не имею права тобой гордиться, но я все равно горжусь. И Эмилия… Ты воплощаешь лучшее, что было в нас. Теперь вам нужно уходить, чтобы это продолжилось.

Тут Амарканд был прав: мир разваливался на части, и дальние улицы уже пожирала тьма. Однако Амиар просто не мог уйти, только встретив его. Ему столько нужно было спросить, столько сказать! Эти вопросы преследовали его много лет, и теперь, когда у него наконец-то появился шанс задать их, они словно испарились!

Но, может, в этом и был ответ? Смерть подводит черту, но не перечеркивает то, что было. Амарканд отдал ему все, и этого было достаточно, чтобы он устоял на ногах и стал Огненным королем. Он справился с таким грузом, потому что уже был закален болью…

Да, все складывается так, как и должно было. Амарканд повернулся к Дане и улыбнулся ей:

– Я рад, что Амиар сделал такой же удачный выбор, как я когда-то. Но я верю, что вас постигнет иная судьба. Говорят, что дети страдают за грехи отцов, но мы с Эмилией, подозреваю, просто не успели нагрешить, и все, что было, вы уже искупили.

– Спасибо, – всхлипнула Дана. – Вы спасли меня, а я даже не могу вас отблагодарить! Если бы не вы…

– Нет у тебя никаких долгов передо мной, – мягко прервал ее Амарканд. – Если кто и в долгу, так это я. Ты подарила мне уникальный шанс, равного которому просто нет. Ты позволила мне исправить то, что я считал незавершенным. Я когда-то ошибся, поверив Аурике. Я не понял сразу, кто она такая, я позволил ей обмануть меня. Но сегодня я смогу все расставить на свои места. Аурика в прошлом клялась, что хочет остаться со мной… Что ж, я дам ей такой шанс. Но вам двоим пора возвращаться в жизнь, в мир, где вас ждут. Если ценность жизни придают свершения, то вы будете моим. Спасибо.

– Прощай, – еле слышно ответил Амиар.

Возможность попрощаться с теми, кто уходит навсегда, дается редко. Но только получив ее, можно понять, какое это сокровище. Амиар пришел сюда, чтобы спасти Дану, и только. А получил он знание о том, что отец у него был – все эти годы, даже если он не догадывался. Был и всегда будет – как часть его.

Темнота сгустилась, поглощая их, и он так и не успел услышать ответ Амарканда. Но это было и не важно, порой словам нужно оставаться несказанными…

…Они очнулись в подземелье, и почти сразу к ним бросились друзья, ожидавшие их. На него со всех сторон сыпались вопросы, на которые Амиар не мог ответить, он все еще не пришел в себя после случившегося. Он искал глазами Дану, он вдруг испугался, что она снова исчезла, так и осталась в умирающем городе.

Но нет, она тоже была здесь, обнималась с прильнувшими к ней в непривычном порыве нежности Эвридикой и Диамантой. Надо же… похоже, до этих троих наконец-то начало доходить, что очень скоро они станут сестрами.

А вот Аурика Карнаж не шевелилась. Она, мертвенно бледная, так и осталась лежать на узкой кровати, теперь так похожей на погребальное ложе.

Коррадо Эсентия подошел к ведьме и провел рукой над ее телом, проверяя энергию.

– Мертва, – объявил он. – Окончательно и бесповоротно, это не трюк. Рискну предположить, что от разрыва сердца. Что бы она ни увидела там, в мире иллюзий, ее тело не справилось с таким шоком. Это вы ее убили?

– Нет, – покачал головой Амиар. – Ее убил тот, кто и должен был.

* * *

Эти двое поражали Роувена. Едва оправившись – не только после погружения в иллюзию, после разлуки, которая наверняка ударила по обоим, – они принялись за дело. Они не позволили себе ни дня отдыха, который заслужили. Да и как могло быть иначе? Амиар уже знал, что Плутон бросил ему открытый вызов в Пургаториуме. Он не мог отказаться или медлить, это слишком напугало бы кластерные миры, вызвало панику, которую они и так едва сдержали.

Поэтому сейчас и Амиар, и Дана были на ногах. Наблюдая за ними, Роувен невольно вспоминал Амарканда и Эмилию Легио. Воспоминание не было случайным: Амиар успел рассказать, кто помог им.

Роувен был одним из немногих, кто хорошо знал и Амарканда, и Эмилию. История их любви не была для него счастливой. Все просто: он хотел, чтобы Эмилия принадлежала ему и только ему. Да, когда он встретил ее, она уже была беременна. Это для него ничего не меняло, любовь к женщине была равносильна любви к ее ребенку.

Вот только для Эмилии существовал лишь Амарканд, всегда так было, даже после его смерти. Это была связь, с которой Роувен соперничать не мог. Он вынужден был смириться, отступить, принять роль простого друга, который всегда остается на почтительном расстоянии. А когда он узнал о грядущей смерти Эмилии, он просто не смог смириться. Он шагнул на тридцать лет в будущее не только для того, чтобы помочь Амиару. Он чувствовал: он и сам не переживет день ее смерти, если останется в нем.

Ему казалось, что он никогда больше не сможет полюбить вот так, по-настоящему. Его притяжение к Эмилии было не просто желанием получить красивую женщину. Его в ней восхищало все: ее ум, храбрость, самоотверженность и даже верность, которая не позволяла им быть вместе. Роувен не сомневался, что второй такой просто нет, и сердце, покрытое шрамами, уже ни к кому не потянется.

Но он не впервые поторопился с выводами, водилась за ним такая привычка. Сердце не советовалось с ним насчет того, кого любить и сколько оставаться мертвым. Оно проснулось, когда было нужно, и эта связь, странная, но уже не безнадежная, оказалась куда сильнее, чем его безответное чувство к Эмилии Легио. Думая об этом, он невольно посмотрел на Сарджану, объяснявшую что-то Огненному королю, и улыбнулся.

Она узнает, когда придет время. Возможно, не ответит ему, пересилит себя и соблюдет старинные запреты. Но она узнает!

– Я никого не заставляю идти со мной, – в который раз повторил Амиар.

Похоже, мысль о том, что кто-то может умереть из-за него, не давала ему покоя. Да оно и понятно, после всего, что уже случилось! Как ни странно, о собственной смерти он даже не думал.

– Да ясно уже, – усмехнулся Цезарь. – Давай по делу, Легио, потом монолог о чести и доблести толкнешь.

– Фирменная учтивость клана Инанис, – вздохнула Сарджана. – Но Цезарь прав во всем, за исключением хамства. Не думай о нас, думай о миссии.

У них не было времени на то, чтобы собирать все Великие Кланы или даже обращаться к нелюдям. На вызов Плутона нужно было ответить, причем сейчас же, а это значит, что в Пургаториум предстояло отправиться тому же отряду, что захватил замок Аурики.

Роувена это не беспокоило, здесь и так были собраны лучшие.

– Возможно, вы и правы, – признал Амиар. – Тогда только по делу. В Пургаториуме будет три основные угрозы. Первая – это, понятно, Плутон. Его мы с Даной берем на себя, но я попрошу Роувена и Сарджану подстраховать нас.

Красиво сказал – «мы с Даной». Роувен не сомневался, что Дану он на километр к этому уроду не подпустит. Ее задача будет проста: снять печать, а дальше за дело возьмется Огненный король. Роувен и Сарджана отправляются туда, чтобы следить за Даной, а не помогать.

Роль стороннего наблюдателя не слишком радовала Роувена, однако возражать он не стал. На войне полагается выполнять даже те приказы, что тебе не нравятся, вот и все.

– Там будет еще Осирис, и я не думаю, что он останется в стороне, – продолжил Амиар. – Его придется взять на себя Эвридике, Диаманте и Цезарю. Я знаю, что многого прошу, но я верю в вас. Я знаю вашу силу и не сомневаюсь, что у вас получится.

– Э-э… а ты никого не забыл? – поразилась Хиония. – Ну, я прям не знаю… Может, половину своих союзников?!

У Роувена пока не было шанса поговорить с ней наедине, и он понятия не имел, где она была после ухода из резиденции Интегри и что делала. Но сейчас она стояла, прислонившись спиной к нефилиму, а тот обнимал ее за плечи, и это было не простой дружеской поддержкой.

Она где-то нашла себе нефилима. Что ж, Хиония всегда умела заинтриговать!

– Никого я не забыл, – покачал головой Амиар. – Вы двое, а еще Коррадо, Алеста и Родерик возьмете на себя заключенных.

– С чего ты взял, что они полезут? – удивился Цезарь. – Это не их битва.

– А им не важно, их или не их, – рассмеялась Хиония. – Для многих достаточно того, что это просто битва. Помнишь, кого отправляют в Пургаториум?

– Не нужно забывать, что Плутон умеет мотивировать себе подобных, – добавил Коррадо. – Он влияет на них и знает об этом. Кто-то из них нападет на нас, потому что мы из Великих Кланов, кто-то – просто потому, что мы живые. Я согласен с Амиаром, силу заключенных тюрьмы строгого режима нужно учитывать.

– Значит, решено, – подытожил Амиар. – У вас час на подготовку и на то, чтобы еще раз все обдумать. После этого я жду вас в Пургаториуме.

Кому-то этот час показался напрасной тратой времени, но только не Роувену. Ему это время как раз было необходимо, причем не для беседы с Хионией – она как раз могла подождать. Из кластера ведьм он отправился обратно в резиденцию Интегри.

Он должен был увидеть Рошель.

Все кластерные миры по-прежнему были настроены против нее, однако Роувен чувствовал, что он может ей верить. Все, что она сказала им, было правдой! Она помогла найти и уничтожить Эрешкигаль, она дала бесценную подсказку насчет убежища Аурики. Сумели бы они найти Дану так быстро? Вряд ли, а без нее Амиар не смог бы принять вызов Плутона! Получается, Рошель уже сделала для этой войны больше, чем иные сторонники Огненного короля.

Теперь Роувен подготовил для нее последнее испытание. Он знал, что именно Аурика Карнаж уговорила Рошель предать свою семью. Она много лет была для юной колдуньи наставницей, авторитетом, кумиром даже. Роувен хотел посмотреть, как его племянница отреагирует на смерть ведьмы. Если Рошель хотя бы чуть-чуть, в глубине души, сама того не желая, верна Сообществу, он это почувствует.

Она все еще жила в камере, надежно запертая, и клеймо, полностью блокирующее магию, оставалось на ней. Рошель была здесь не колдуньей, а всего лишь ослепшей молодой девушкой, но свою участь она принимала с поразительным смирением.

Когда Роувен пришел к ней, она искренне обрадовалась.

– Аурика мертва, – сказал он. – И мы вернули Дану.

Он не сводил с нее глаз, вся его магия была направлена на нее. Он видел ее, разделял ее чувства, она была для него миром, и он ничего бы не упустил.

Вот только упускать оказалось нечего. Смерть Аурики нисколько не печалила Рошель, равно как и неизбежный распад Сообщества.

– Это очень хорошо, – кивнула Рошель. – Передайте Огненному королю мои поздравления, если они для него хоть что-то значат.

– Теперь очередь за чудовищами.

– Это будет не так просто, как убить Аурику.

– Поверь мне, Амиар и остальные это знают. Мы это знаем! Я скажу тебе больше: не факт, что у нас получится убить их обоих на этот раз, а Хель и Вейовис вообще шляются непонятно где. Это не трагедия, наша нынешняя задача куда проще: вышвырнуть их из Пургаториума, а потом уже разбираться с ними окончательно. Все это не должно быть показательным выступлением для всех кластерных миров.

– Тогда я желаю вам удачи, – улыбнулась Рошель.

– А ты не хочешь отправиться с нами?

Это предложение не было спонтанным: Роувен долго над ним думал. Он до последнего не знал, решится ли, однако теперь, когда он смотрел на хрупкую, болезненно бледную девушку, навсегда лишившуюся глаз, это казалось простым и естественным.

– Я? – удивилась Рошель. – Вы что, собираетесь вернуть мне магию?

– Никогда и ни в коем случае.

– Тогда зачем я вам? Я не смогу помочь!

– А я не прошу тебя о помощи и не зову на поле боя. Я лишь предлагаю тебе побыть в полицейской башне, пока все не закончится, а потом попинать трупы тех, кто сделал это с тобой. Как тебе идейка?

Его план был куда сложнее, чем возможность поддержать Рошель. Он надеялся, что Амиар и остальные увидят ее искреннюю ненависть к чудовищам и смогут понять, что она уже другая. Они смогут простить ее! По крайней мере, стоило попытаться.

Но возвращать ей магию Роувен не собирался. Клан Интегри был силен, он не нуждался в воинах. Сейчас гораздо важнее было напомнить им всем, что такое настоящая семья…

Глава 20. Пока мы вместе

Эвридика никогда не боялась таких миров, как Пургаториум. Напротив, они казались ей куда более подходящими для битв, чем мирные реальности. Ей не жалко было разрушать все это, потому что она не видела перед собой ничего такого, что ей хотелось бы уберечь.

И она точно не боялась Осириса. Ее не волновало, что он – чудовище из легенд, которыми ее пугали в детстве. Сегодня он был лишь противником, которого нужно уничтожить.

Она чувствовала себя странно счастливой. Эвридика даже сомневалась: уж не сошла ли она с ума? Ведь она вступала в битву, способную отнять ее жизнь! Но мысль о том, что по одну руку от нее сейчас находится сестра, а по другую – Цезарь, внушала ей спокойную уверенность.

Вот оно что… Ее счастье было связано не с дракой, а с тем, что она оказалась рядом с ними. На поле боя не было времени для сложных объяснений, сомнений и драмы. Здесь существовал только настоящий момент, к этому она искренне стремилась.

«Осторожнее, – предостерегла ее Диаманта. – Ты рискуешь стать небрежной».

«Я знаю, что делаю», – возразила Эвридика.

Она не сводила глаз с Осириса, а он смотрел то на нее, то на сестру, словно стараясь найти разницу между ними. Потом он понял, что для него этой разницы просто нет, и махнул на них рукой.

– Вы стали такими одинаковыми в Великих Кланах! – рассмеялся он. – Даже во мне одном больше различий, чем в вас.

Он встречал их не в человеческом теле, а в облике массивного черного кентавра. Эвридика не знала, почему так, она не слышала, чтобы великие чудовища притворялись нелюдями. Однако это было не слишком важно, потому что Осирис не собирался делать вид, будто этот бой не имеет для него значения. Перед своими новыми противниками он перевоплотился сразу. Его тело расплывалось, меняло форму, превращаясь в нечто совершенно иное.

Краем глаза Эвридика заметила, что покой пока был дарован только им, остальным уже приходилось нелегко. Расчет Амиара оказался верным: узники Пургаториума заскучали без настоящей охоты. А может, они просто пытались выслужиться перед Плутоном! В любом случае, они не сдерживались. Не раздумывая о том, кто перед ними, они рвались вперед.

Их тут было много – даже не десятки, а сотни, а противников у них оказалось всего пятеро. Это кого угодно сбило бы с толку! Нелюдям казалось, что не так уж важно, насколько сильна добыча, если она уже объявлена добычей. Но их ожидало разочарование, которое многим из них стоило жизни.

Самой большой глупостью, пожалуй, было броситься на Суорина, не проверяя его силу. Хотя что тут проверять? Кожа, волосы, глаза – все это выдавало в нем нефилима, он не пытался скрыть свое благородное происхождение. Нелюдям поумнее хватило бы одного взгляда, чтобы бежать от него прочь. Но нелюди поумнее не попадали в Пургаториум, а сила не всегда равна уму.

Стая существ успела лишь приблизиться к Суорину – и мгновенно была уничтожена. На них словно свалился огромный вес, раздавивший их, как насекомых. Нефилим для этого ничего не делал, не было ни торжественно выкрикнутых заклинаний, ни сложных магических жестов. Он просто посмотрел на своих противников – и их не стало. Теперь Эвридика понимала, почему он заскучал от самой жизни: когда можешь все, становится просто неинтересно.

Но теперь он, похоже, нашел нечто новое, то, чего у него не было раньше. Ни разу за эту битву он не выпускал из поля зрения Хионию Интегри. Она дралась сама – и побеждала, потому что она тоже была сильна. Но когда кто-то из нелюдей приближался к ней со спины, пытался напасть подло, Суорин уничтожал его до того, как Хиония успевала заметить. Эти двое скоро будут очень любопытны… Эвридика надеялась прожить достаточно долго, чтобы увидеть, что с ними станет.

Родерик полностью освоился со своими новыми способностями – настолько, что его со всех сторон окружали зомби, готовые защитить его. Да и заключенные уже не так бодро бросались на него, когда сообразили, что он может не только убить их, но и использовать их тела. Даже атаковать его было рискованно – ведь тогда они наглотались бы зараженной крови! Словом, король зомби пугал их куда больше, чем живорожденный вампир.

Алесте Арбор в этом мире приходилось нелегко. Мертвая, прожженная веками черной энергии земля и отравленный воздух Пургаториума совершенно не подходили для растений – ее главного оружия. Ей удалось вырастить на камнях колючие сухие лианы, однако их было достаточно скорее для обороны, они плохо подходили для нападения. Это заметила не только Эвридика, Хиония тоже не отходила от Алесты, а значит, Суорин присматривал за ними обеими.

Казалось, что Коррадо Эсентия будет в этой битве совсем уж лишним. Когда-то Эвридика даже не понимала: что лекарь потерял на поле боя? Однако глава клана Эсентия не зря снискал репутацию одного из лучших воинов Великих Кланов. Он легко изменял собственное тело, приспосабливая его для сражения, и любая рана не держалась на нем дольше пары секунд. Да, он не был так смертоносен, как нефилим, но он ни от кого не зависел, ему не нужна была помощь.

А потом перевоплощение Осириса было завершено, и у Эвридики не осталось времени смотреть по сторонам.

Перед ними стояло его первое звериное воплощение: не самое сильное в бою, зато требующее совсем мало энергии. Эвридика уже видела его, таким было тело его тени, существа, которое порой выпускали из заточения Великие Кланы. Мумия, иссушенная, почти хрупкая на вид. Размером и силуэтом она была очень похожа на человека, однако отличалась длинными руками – до самой земли.

Эвридика помнила, что это не главная опасность Осириса, и скоро получила тому подтверждение. Песок вокруг них взвился, закружился в воздухе и обрушился на них пустынным штормом. Из-за него невозможно было видеть, дышать, даже двигаться, он был повсюду – и он был опасен. Под влиянием магии Осириса песок напоминал крохотные кусочки стекла, способные изрезать и глаза, и легкие.

Так что с противниками послабее Осирис справился бы за считанные минуты, но три наследника Великих Кланов просто не могли уступить ему так легко.

Диаманта и Эвридика призвали волну энергии, которую могли создавать лишь они. Магия окружила их щитом, закрыла от всего, она, губительная для их врагов, была их спасением. Цезарь же действовал проще – он пылал настоящим пламенем, через которое песок просто не пробивался. Если Осирис надеялся поразить их своими играми в песочнице, то напрасно!

Цезарь напал первым, он заморозил мумию и почти сразу обжег огнем, чтобы чудовищу было сложнее адаптироваться к такому контрасту температур. Осирис сумел отразить атаку, но лишь частично. Цезарь подобрался слишком близко, ударил по замороженной руке, и та просто рассыпалась на осколки. Мумия попыталась схватить его второй рукой, но тут уж вмешались близнецы, оттолкнувшие его когти от колдуна.

«Даже ты не можешь спорить, что он хорош», – подумала Эвридика.

«Кто, Инанис? Да, подраться он любит».

«Драться надо не только любить, но и уметь!»

«Хоть что-то у него получается хорошо!»

Диаманта явно вредничала, но Эвридику это не смущало. Ей нравилось просто смотреть на Цезаря, наслаждаясь его тонким контролем над магией, той разрушительной энергией, что его окружала. Хотя бы смотреть древние законы ей не запрещали!

Осирис тоже оценил возможности противника, но не наслаждался ими. Он быстро понял, что его первого воплощения для таких врагов не хватит. Он обманулся тем, что их всего лишь трое, но, заметив свою ошибку, не собирался упрямиться.

На этот раз он переродился куда быстрее, и вот уже перед ними возвышался человек из грязи, странное существо, которое, казалось, едва удерживало форму. Это воплощение было им незнакомо, но его энергия определенно превосходила мумию.

«Не убираем защиту, – предупредила Диаманта. – Думаю, его способности похожи на то, что было раньше».

«Да я и не думала ничего убирать!»

Грязевое существо, судя по всему, не обладало способностью к дальним атакам, оно стремилось подпустить их к себе поближе. Но ни Цезарь, ни близнецы не собирались попадаться в эту ловушку. Эвридика и Диаманта направили на чудовище целый град камней, которых в Пургаториуме хватало. Цезарь превратил мир вокруг него в воронку огня и льда, соединившую в себе три грани разрушения: жар, холод и острые лезвия.

И в какой-то момент показалось, что Осирис поддался, что их объединенная атака оказалась куда эффективней, чем они ожидали. Грязевое существо начало заваливаться, и Цезарь, охваченный азартом охоты, подался вперед. Эвридика не винила его за это, она бы и сама поступила точно так же, если бы ее не удержала Диаманта – всегда более спокойная и рассудительная.

«Стой! Это еще не конец, урод, похоже, в опоссума играет».

«Да нет же, он крепко получил!» – возразила Эвридика.

«Не забывай, кто он. Мы с тобой не с болотным чудовищем сражаемся! Он еще свое возьмет».

И он действительно взял. Подпустив Цезаря поближе, он направил на него грязевой поток – грязью оборачивалось все вокруг, не только его тело. Цезарь был опытным воином и сумел заморозить вязкую жижу, направленную на него. Однако это не стало абсолютной защитой, потому что теперь на него со всех сторон обрушились ледяные глыбы.

Они могли раздавить его… собственный лед мог раздавить его! Цезарь это понимал, Эвридика, скованная ужасом – тоже. Да и Диаманта, первой распознавшая ловушку, не могла не догадаться, к чему все идет.

Но она не поддалась страху и удивлению. Диаманта перенесла из ближайшего разрушенного здания несколько плит, укрывших Цезаря щитами. Колдун поспешно отошел в сторону, и лишь тогда Диаманта позволила плитам рассыпаться.

«Ты спасла его!» – пораженно подумала Эвридика.

«Ну да. А как же иначе, если он – наш союзник?»

«Я думала, ты так сильно его не любишь, что готова избавиться от него любой ценой!»

«Глупостей не говори! – возмутилась Диаманта. – Я действительно не в восторге от Инаниса, но я никогда не обреку его на смерть за это! Да и потом, даже у этого рыжего шута есть одно-единственное достоинство, за которое он может быть мне симпатичен».

«Какое же?»

«Он любит тебя».

Эта мысль, обыденная, ровная, будто ничего особенного не значащая, поразила Эвридику чуть ли не больше, чем недавнее нападение на Цезаря.

«Что?!»

«Это вы с ним обсудите сами. Не отвлекайся, ничего еще не закончилось!»

Цезарь, униженный тем, что едва не попался, теперь рвался отомстить. Но он не поддался ярости, он действовал куда умнее, чем можно было ожидать. Он позволил близнецам отвлечь Осириса, а сам, собрав побольше энергии, в один миг окружил чудовище кольцом высокого пламени, тянувшегося к темному небу Пургаториума.

Огонь обжигал глину, и хотя она не была обычной, Осирису все равно приходилось непросто. Он старался погасить пламя или отвлечь колдунов, но ничего не получалось, это воплощение просто не подходило для сражения с ними. Его тело высыхало и трескалось, из трещин сочилась кровь, показывавшая, что он серьезно ранен.

Эвридика ожидала, что он снова перевоплотится. Третье тело было самым сильным – и уязвимым. Но он ведь не может сдаться!

Однако Осирис не собирался жертвовать собой или даже рисковать ради битвы, которую он начал не он. Вторжение в Пургаториум наверняка было планом Плутона, и его брат следовал за ним лишь до тех пор, пока это было забавно. Но теперь, когда пролилась его кровь, он не собирался задерживаться здесь.

Осирис все же вырвался из пламени, заплатив за это львиной долей своей энергии. Вместо того, чтобы снова кидаться на близнецов и Цезаря, он ушел в сторону – туда, где уже открылся для него портал. Он отступил, даже не дойдя до предела своих возможностей, и можно было не сомневаться, что в Пургаториум он уже не вернется.

Это была победа! Да, не абсолютная, ведь Осирис все еще остается проблемой, он не раз напомнит о себе. Но теперь они прогнали его, опозорили перед всеми кластерными мирами, доказали, как сильны Великие Кланы! И, что еще важнее, никто из них троих не пострадал. Это ли не триумф?

Захваченная настроением момента, Эвридика не удержалась и обняла Цезаря, стоящего рядом с ней. Он такого не ожидал, но и не растерялся. Он поднял ее на руки, закружил, а Эвридика наклонилась к нему и поцеловала. Она слишком скучала по этому, слишком долго не касалась его вот так – и ей было плевать, кто их увидит и что подумает. Они оба заслужили награду!

Эвридика ожидала, что уж теперь-то Диаманта вмешается, окрикнет их, возмутится и отчитает. Однако ничего не произошло, и в своем сознании Эвридика по-прежнему была одна.

Диаманта наблюдала за ними с легкой улыбкой и ничего не говорила.

* * *

Амиар только сейчас понял, как сильно он скучал по своей полной силе и свободе, которую она дарила. С тех пор, как он узнал о своих возможностях, он даже через печать мог брать больше энергии, чем раньше. Он, привыкший к малому, обходился и этим. Но лишь в такие моменты, когда магия переполняла его и рвалась на свободу, он понимал, как много на самом деле может.

Единственное, что его волновало, – это Дана. Он предпочел бы, чтобы она и вовсе осталась подальше от Пургаториума, ей было совсем не место на этой выжженной земле. Однако опыт уже показал, что происходит, когда он упускает ее из виду. Поэтому она тоже была здесь, наблюдала за ним со стороны руин, под защитой Сарджаны и Роувена. Амиару нужно было полностью довериться им, чтобы не отвлекаться во время битвы.

Плутон не стал скрываться от него, это было бы глупо – после того, как он сам бросил ему вызов. Он даже в человеческом облике все равно напоминал чудовище: очень высокий, массивный, с грубым, будто вытесанным из камня лицом. Он словно старался убедить весь мир, что на самом деле он глуп и ценит только примитивные драки, однако Амиар не позволил себе обмануться.

– Ты заставил себя ждать, – усмехнулся Плутон.

– У меня нет времени являться по первому зову каждой моськи.

Плутон старался делать вид, что не задет, однако он так привык к абсолютному почтению своих рабов, что любая попытка посмеяться над ним отзывалась в его душе гневом. Амиар видел отражение этого гнева в его глазах, а вот сам он был спокоен. Теперь, когда они с Даной снова стали единым целым, он может все, и не так важно, сколько времени этой займет.

– Но ты все равно здесь, – указал Плутон.

– Не из-за тебя.

– Да неужели?

– Точнее, из-за тебя, но не так, как ты думаешь. Ты поднял слишком много шума, все кластерные миры гудят. Этим ты напоминаешь мне трехлетнего ребенка, который бегает по коридорам с барабаном: всех бесишь, однако серьезного вреда от тебя нет. Я пришел, чтобы тебя угомонить.

Плутон сжал кулаки, не сводя с Амиара немигающего взгляда. Он, видно, ожидал от Огненного короля высокопарных речей о добре и зле – а напрасно. Амиар прекрасно знал, что с великими чудовищами бесполезно разговаривать, они не сбились с пути, они делали то, что было заложено в них природой, но природой Генезиса, а не Земли.

Обернувшись на охваченный битвой Пургаториум, Плутон спросил:

– В этом ты видишь детские забавы?

– Какой ребенок, такие и забавы. Да и потом, этот мир был рухлядью с самого начала, его сложно испортить, зато починить – легко.

Не отворачиваясь от Плутона, Амиар протянул руку к руинам той самой полицейской башни, которую чудовище разрушило. Теперь в этой груде кирпичей едва ли узнавалось величественное строение, однако Амиара это не волновало, он и не собирался отстраивать ее с нуля.

Он нашел в себе силу клана Интегри и обернул время вспять для этой башни. Он знал, что для живых существ это невозможно, а вот для предметов – легко. Кирпичи, уже припорошенные песком, взмывали в воздух, кружились, возвращались на свои места, снова прирастали друг к другу цементом.

Амиар хотел бы вернуть жизнь полицейским, погибшим здесь, но этого он сделать не мог, и приходилось притворяться, что они не так уж важны. Зато башня была восстановлена за пару минут, такая же высокая и крепкая, как прежде.

Со стороны это наверняка смотрелось эффектно: то, что никто другой не сумел бы сделать, для Огненного короля стало сиюминутным магическим капризом. Такого впечатления Амиар и добивался. На самом деле, восстановление наблюдательной башни требовало огромного запаса энергии, однако ему это пошло на пользу. У Огненного короля было так много силы, что она разрывала тело изнутри, и Амиару было выгодно выпускать ее вот так.

Это была магия высшего уровня, которая не могла не впечатлить Плутона. Однако он не зря стал лидером среди великих чудовищ: даже сейчас он великолепно владел собой.

– Ты просто показал мне то, что я знал изначально, – указал Плутон.

– Что же?

– Что к тебе перешла полная сила того, кто раньше звал себя Огненным королем.

– Да. Того, кто уже один раз надрал задницу тому, кто зовет себя Плутоном.

– Я знал его лучше, чем ты, он был моим братом, поэтому не думай, что понимаешь его. Он был слабее меня в самом главном: он не смог убить меня. Должен был! Но эта его жалость… Черта людей, которую никому из нас не стоило перенимать. Я такой ошибки не допущу.

– Так у тебя и шанса не будет!

Он уже чувствовал, что Плутон перевоплощается, и точно – скоро тело его собеседника вспыхнуло ярким светом. Напасть на него в этот момент Амиар не мог, и дело было даже не в благородстве. Во время перевоплощения энергия великих чудовищ была слишком нестабильна, она постоянно менялась. Любая магия, направленная против нее, могла разрушить ее – но могла и дополнить, позволив ей перенять свободности противника. Амиар знал об этом и не хотел рисковать.

Он ожидал, что увидит первое воплощение Плутона. Они все так делали: сначала призывали первую звериную форму, надеясь обойтись малой кровью, и только потом поднимали ставки. Разве мог Плутон быть иным?

Оказалось – мог. Зная, что перед ним Огненный король в зените своего могущества, Плутон сразу же призвал третью форму: глиняного колосса, окутанного металлическими цепями, тело, которое в Пургаториуме уже видели.

Это сбивало Амиара с толку. Древние книги говорили, что чудовищ можно убить, проведя их через три перевоплощения. Но что делать, если сразу была призвана третья форма? Остается ли она уязвимой – или правила меняются? Амиар подозревал, что ответы неизвестны даже самому Плутону, ему только и оставалось, что проверить.

Он мог бы изменить свое тело, стать гигантом, равным Плутону, но не собирался этого делать. Амиар лишь поднялся в воздух, чтобы быть на одном уровне с глазами чудовища. Ему очень хотелось обернуться к Дане, убедиться, что она в порядке, и только потом начать бой. Но – нельзя. Это лишь выдаст Плутону, где она прячется, увеличит угрозу для нее. Восстановившаяся связь между ними и так подсказывала Амиару, что она жива и здорова.

В теле глиняного колосса Плутон уже не говорил, скорее всего, просто не мог. Но он нападал с той самой яростью, которую Амиар заметил еще во время разговора.

Цепи взвились в воздух легко, и казалось, что в них вообще нет никакого веса, они – просто нити паутины на ветру. Однако эту легкость придавала им только огромная сила Плутона. Когда они били по земле или руинам зданий, кирпичи и камни обращались в пыль. Цепи атаковали, пытались оплести его со всех сторон, создавали металлическую сеть, чтобы Амиару некуда было бежать.

Вот только он и не собирался убегать. Он просто уничтожал цепи, которые тянулись к нему, пытались ударить то снизу, то со спины – у Плутона, как и следовало ожидать, не было таких непонятных ему ограничений, как честь или уважение к сопернику. Он полагался на первобытную силу – которую теперь отражала точно такая же сила.

В распоряжении Амиара были все способности Великих Кланов. В прошлом его серьезно ограничивало незнание этих сил, да еще недостаток опыта. Но он не терял времени даром, и теперь он четко знал, на что способен. Конечно, по тонкости мастерства он бы не сравнился с лидерами кланов, ведь у них за плечами были годы обучения. Однако для битвы с Плутоном его силы вполне хватало.

Цепи, направленные к нему, замерзали во льду, становились хрупкими, а потом легко дробились на части. Они покрывались ржавчиной под влиянием времени, внезапно ускорившегося вокруг них. Они перешибали друг друга, перехваченные умением клана Легио управлять пространством. Амиар использовал против чудовища весь мир – его камни, его провалы в земле, его бури. В этом смысле, Пургаториум был прекрасен тем, что его не нужно было жалеть.

Плутон злился все больше. Он видел перед собой маленькое существо, сородичи которого были его постоянными жертвами… Но видел он и отражение того самого Огненного короля, который предал его, и все это питало его ненависть. Однако какой в ней толк, если противник попросту сильнее?

Тогда гигант попытался использовать единственную слабость Амиара и напасть на Дану. Однако и это было напрасно: Сарджана и Роувен без труда уничтожали цепи, направленные к ней, да и сама Дана могла за себя постоять. Теперь, когда она больше не использовала заклинание договора со смертью, ее силы вернулись, и пару раз она даже сумела ранить Плутона его собственными цепями.

Она не боялась, как не боялся и Амиар. В этот миг ему казалось, что они делят одну душу на двоих, а значит, им уже ничего не страшно.

Нужно было заканчивать, поэтому защиту Амиар теперь дополнял нападением. Он вырастил под ногами глиняного колосса древесные корни, приковавшие того к земле. Теперь Плутон не сдвинулся бы с места, даже если бы хотел. Оставалось лишь уничтожать его цепи – но не все сразу, нет. Амиар очень быстро обнаружил, что если сосредоточить усилия на одном участке массивного, как авианосец, тела, то цепи не успевают восстановиться.

Он делал все, чтобы добраться до казавшейся несокрушимой плоти. А вот она на проверку оказалась немногим прочнее, чем обычная магическая глина. Нет, простое оружие ей вряд ли навредило бы. Так ведь Амиар не пользовался простым оружием, его сила пришла из того же источника, что и магия Плутона.

Гигант очень скоро почувствовал это. На его теле появлялись все новые проломы и трещины. На месте этих ран цепи появлялись не так быстро – а порой не появлялись вовсе, все силы Плутона уходили на исцеление. Амиар не давал ему ни минуты покоя, он знал, что единственный способ победить существ, способных на самовосстановление, – разрушать их быстрее, чем они успевают излечиться.

Тело Плутона постепенно превращалось в руины, такие же, какими недавно была полицейская башня. Рубикон был пройден: чудовище окончательно потеряло контроль над битвой, которую само и начало.

Плутон понимал, что может проиграть. Возможно, он впервые за свою долгую жизнь осознал это так ясно: вот она, смерть, смотрит на него, рвется к нему. Его слишком часто называли богом, так часто, что он и сам поверил в это. Только опасно попадать в ловушку тщеславия в мире, где таких богов полно.

Чувствуя, что его тело наполовину уничтожено, он перевоплотился. Он отступил на шаг назад, ко второму воплощению, требовавшему куда меньше энергии. В глиняной пыли Амиар не успел даже разглядеть его, он лишь видел, что это некое подобие человека.

Он был уверен, что сейчас все рассмотрит, когда чудовище снова нападет на него, но напрасно. Плутон воспользовался завесой из пыли и грязи, созданной его перевоплощением, чтобы отступить. Амиар давно подозревал, что чудовище подготовило себе путь к бегству, и не ошибся. Плутон скользнул в портал, как крыса прячется в нору, и пространство снова сомкнулось до того, как осела последняя пыль.

Он бежал.

Он выжил, и Амиар не сомневался, что уже к завтрашнему утру Плутон восстановит свою полную силу, а от ран не останется и следа. Но он бежал, проиграл, был опозорен перед всеми кластерными мирами. Он надеялся изменить ход этой войны? Напрасно, он словно самому себе перебил хребет. Амиар знал, что рано или поздно настигнет его, однако будет это не сейчас.

На сегодня все закончилось.

Глава 21. Время исправлять ошибки

Дана боялась, что после тех игр с ее памятью, которые устроила Аурика, ей будет тяжело восстановить клеймо Амиара, ведь это была сложнейшая магия. Но нет, даже если бы она забыла все заклинания, это, единственное, она бы все равно вспомнила.

Она была счастлива, глядя на него. Дана понимала, что в последнее время ему пришлось нелегко. Может, даже хуже, чем ей! Ведь она, загнанная в иллюзорный мир, запутавшаяся, все равно могла верить, что с ним все в порядке. А он знал, что она у великих чудовищ. Дана не представляла, как он вынес такое.

Но теперь все возвращалось на круги своя. Завершив восстановление печати, Дана обняла Амиара и вместе с ним наблюдала за Пургаториумом. Битва закончилась – и они победили.

Пожалуй, впервые за время этого противостояния победа далась им такой невысокой ценой. Да, они не убили ни одно из великих чудовищ, но они обратили в бегство сразу двух, и все кластерные миры теперь знают об этом! К тому же, никто из их союзников не пострадал.

Этого Дана всегда боялась больше всего. Ей казалось, что их преследует злой рок, и за любую удачу судьба берет двойную цену. У вас что-то получилось? Хорошо, а теперь попрощайтесь с кем-то из своих друзей! Анор Мортем, Лукиллиан Арма, Катиджан Инанис – этот хоть и не умер, но больше не вернется, и Дана даже скучала по нему.

Но не сегодня, нет. Сегодня они имеют полное право праздновать победу, настоящую, такую, какой она и должна быть.

– Как думаешь, Пургаториум закроют? – полюбопытствовала Дана, наблюдая за темным мертвым миром.

– Вряд ли. Таких миров мало, а заключенных нужно куда-то девать.

– Но ведь чудовища показали, что он уязвим!

– Ну, полностью они его так и не открыли, – напомнил Амиар. – Они лишь показали слабые места в линии обороны, это даже полезно. Теперь нелюди учтут все, что здесь произошло, и будут внимательней.

Они пока не могли уйти. Ирония заключалась в том, что у Пургаториума не было врат как таковых, и даже его хозяева не управляли переходами. Сюда легко было войти – как вошла, например, Рошель Интегри по приглашению Роувена, чтобы присоединиться к общей радости. Дана не знала, насколько это правильное решение со стороны Вольного Ветра, но предпочла не вмешиваться. Она не готова была отдалиться от Амиара и тратить время на скандалы. Рошель не опасна – она слепая, она лишена магии, какая тут может быть угроза? С ней разберутся потом, это уже внутреннее дело клана.

А всем остальным просто оставалось ждать, пока Роувен и Сарджана создадут безопасный портал.

– Как думаешь, они отблагодарят тебя?

– Кто? – удивился Амиар.

– Нелюди.

– Смотря что ты называешь благодарностью. Медаль имени снежного человека они мне не дадут и торжественный ужин не устроят. Но они все видели, что я сделал, и они будут помнить об этом, а еще они запомнят силу моих союзников. Это отразится на том, как нелюди будут относиться к Великим Кланам, уж поверь мне, и не только во время войны.

Она верила, потому что и сама знала, насколько сильны их друзья. Близнецы, Цезарь, Алеста, Коррадо… она скучала по ним. Теперь, глядя на них, живых и настоящих, Дана и сама не бралась сказать, почему сомневалась в плену у Аурики. Как она вообще могла допустить саму мысль, что их может не быть?!

А еще она думала об Амарканде Легио. Остается ли он связан со своим сыном даже сейчас? Может ли видеть то, что происходит здесь? Гордится ли им?

Он должен гордиться, если видел то же, что и Дана. Амиар наконец стал тем, кем и должен был – идеальным Огненным королем, тем самым, который мог принять не только имя, но и саму роль своего предшественника. Да, он был магом из клана Легио, но он был и кем-то большим.

Тем, ради кого его родители отдали жизнь. Амиар сделал все, чтобы они не пожалели об этом. Хотя, наверно, они и не могли пожалеть…

– Скоро отбываем, – заметил он. – Портал почти закончен, я чувствую. Думаю, мне стоило помочь им, прежде чем возвращать печать.

– Отдыхай уже! – рассмеялась Дана. – Я не говорю, что мы со всем справимся без тебя. Но ведь друзья для того и нужны, чтобы ты не тянул все на себе!

– Без некоторых я бы и вовсе не взялся за это, – улыбнулся Амиар.

Она смотрела только на него, не замечая ничего вокруг, потому что это было куда лучше, чем присматриваться к мертвым равнинам Пургаториума.

– Мы ведь возвращаемся домой? – спросила она.

– Да, я…

Он начал отвечать ей – а закончить не смог. Не успел, не получилось. Амиар даже не крикнул, а странно, болезненно вздохнул, словно воздух мог его спасти. Глаза, только что направленные на Дану, напоминали резко потушенное пламя: вот они смотрели на нее – а вот застыли, обратившись в бездушное стекло. Из его губ, так и оставшихся приоткрытыми, хлынула кровь, а тело начало медленно заваливаться на Дану.

Она, шокированная случившимся, совершенно к этому не готовая, подхватила его, но удержать не смогла. Ее сил хватило лишь на то, чтобы замедлить падение, и они оба оказались на земле.

Вот тогда Дана и поняла, что произошло, увидела ритуальный нож, по самую рукоять всаженный ему в спину – точно в сердце.

Он умер мгновенно. Огненный король, переживший битвы с чудовищами, гигантами, монстрами, о которых люди даже не догадывались, был убит без тени магии, самым обычным оружием. Но именно банальность этой смерти делала ее неотвратимой. Амиар, как бы силен он ни был, все равно оставался человеком. Он мог исцелить любую рану, мог отвратить смерть, почувствовав ее приближение. Однако сейчас он ни о чем не догадывался, он был расслаблен, он оставался рядом с Даной и верил, что все закончилась.

А смерть – вот она, подкралась на мягких лапах, неслышная, невидимая. Она просто забрала его, вырвала прямо из рук Даны! Он умер, так и не успев понять, что произошло.

Дана же не собиралась понимать. Ей было все равно. Все ее существо, ее душа, каждая клеточка ее тела были захвачены одной мыслью: его больше нет. Она не только видела его мертвое тело, она чувствовала, как пустота пожирает магическую связь между ними. Это не было трюком или обманом, как когда-то.

Она даже не смотрела на того, кто убил его. Для нее весь мир превратился в тело, к которому она прижималась. Тело, еще истекающее кровью, но уже мертвое. Разница между живым и мертвым так велика… Дана всегда это знала, но даже в худшем из кошмаров не представляла, что ей однажды доведется увидеть его смерть. Да еще такую подлую, когда все закончилось… Но какая разница? Смерть есть смерть, и обстоятельства вряд ли делают ее лучше.

Она кричала – а может, и нет, она не бралась сказать наверняка. Дана хотела сделать хоть что-то, но вместе с тем понимала, что сделать уже ничего нельзя. Жертва принесена, обратной дороги нет, оттуда не возвращаются. И как бы она ни кричала, как бы ни задыхалась от рыданий, ее горе не могло изменить ход судьбы.

Огненный король был мертв, и ей оставалось лишь последовать за ним.

* * *

Его привлек крик Даны, и, посмотрев туда, Роувен просто не смог поверить своим глазам. Амиар лежал на земле, и он был мертв – каждый маг, оказавшийся в Пургаториуме, чувствовал это. К нему прижималась шокированная, сломленная болью Дана, покрытая его кровью, а над ними, безжалостная и безучастная, стояла…

– Рошель, – прошептал Роувен.

Ему не нужно было спрашивать, что случилось, он и сам это понял. Рошель, приведенная им – и прощенная им! – попросту подошла к Амиару сзади и вогнала нож ему в спину. Это было настолько элементарно… Никто не обыскивал ее перед допуском в Пургаториум. Им казалось, что лишение магических сил и слепота – это уже лучшие доказательства ее невиновности. А она готовилась к этому, раз принесла нож, готовилась с самого начала. Ей только и оставалось, что подойти и ударить; похоже, она привыкла к жизни без глаз куда легче, чем предполагал Роувен.

Он не помнил, как преодолел расстояние между ними, все было как в тумане. Секунда – и все они, все спутники Огненного короля, оказались возле нее. Роувен не выдержал, отвесил ей пощечину, и Рошель упала на землю, но не прекратила улыбаться.

Она была уверена в себе и не собиралась сожалеть. Зачем? Похоже, это было ее миссией с самого начала.

Только теперь Роувен понял, как ловко эта девица обвела его вокруг пальца. Рошель рассказывала ему, ради чего пришла в Сообщество, как развилась ее ненависть к Великим Кланам. Но она никогда не говорила ему напрямую, что теперь отказалась от этих идей, он сам додумал за нее события, которые были ему выгодны! Ему так хотелось видеть в ее судьбе искупление собственных грехов, что он закрыл глаза на очевидное! Он забыл, что лучшая форма лжи – это частично рассказанная правда.

За время этой войны они привыкли к грандиозным опасностям. Они не учли, что Амиар – все равно человек, особенно когда на нем стоит печать. Это великих чудовищ нельзя убить так просто. Его человеческая природа – это его уязвимость. Если смерть наступает мгновенно, ее уже не отвратить.

Об этом знали все. Коррадо склонился рядом с мертвым телом, хотя и сам понимал, что ничего уже не изменит. Помочь мог бы разве что маг из клана Мортем – но таких магов тут не было! Керенса Мортем до сих пор не вернулась из Междумирья, а Амиар, посылая ее туда, и предположить не мог, что она ему понадобится.

Да, все закончилось, но именно эта завершенность убивала.

– Если вы стараетесь оживить его, то не надо, – сказала Рошель, вытирая с лица кровь из разбитой губы. Она даже не пыталась подняться на ноги. – Я слышала его сердце, когда била, а теперь не слышу. На лезвии была кровь василиска, я знала, что у меня будет только одна попытка.

– Зачем? – только и смог спросить Роувен.

Он знал, зачем она это сделала, да только поверить не мог. Может, не все так просто, у нее есть иная причина? Но нет, Рошель сказала именно то, что он и ожидал услышать.

– Потому что Великие Кланы должны быть уничтожены! – процедила она сквозь сжатые зубы. Роувена поражало то, сколько ненависти таилось в этом хрупком, нежном на вид создании. – В вас все прогнило изнутри! Вы – язва, которую нужно вскрыть и вычистить, только тогда она начнет заживать. Я положила этому начало, остальное сделают за меня!

Она знала, что умрет здесь, что живой ее не отпустят, и ее это нисколько не волновало. Рошель дошла до той стадии безумного фанатизма, когда цена одной жизни куда меньше, чем цена идеи.

– Ты позволила этому случиться! – поразилась Сарджана. – Избиение, изнасилование, твои вырванные глаза… ты все это допустила!

– Конечно, – кивнула Рошель. – Потому что жалость порождает глупость.

– Но из-за тебя погибли Аурика и Эрешкигаль! Кто тогда твои союзники?!

– Погибли те, кто стал слабыми, а слабым в этом мире не место.

Вот, значит, как… Теперь ясно: Сообщество и правда давно уже потеряло силу. Аурика Карнаж была нужна чудовищам, пока они могли использовать ее. Даже если она свято верила, что использует их!

Но теперь Плутон готов был стать на ноги. Он использовал больной разум Рошель, чтобы обратить ту против собственной наставницы. Он знал, как опасен шпион, предатель, убийца… Но получить нового предателя он не мог, Великие Кланы очистились от истинной гнили, теперь здесь оставались только те, кто был верен Огненному королю и своим семьям. Тогда Плутон пошел другим путем: задействовал старые связи.

Он постарался, чтобы все получилось, этого не отнять. Он так изуродовал Рошель, что она казалась совершенно неопасной. Но он не тронул ее разум, оставив ей ту хитрость, которая когда-то помогла открыть клетку чудовищ.

Однако и Плутон, и Рошель понимали, что одной жалости было бы недостаточно, чтобы вернуть ее в лоно семьи. Нужны были решения и поступки, который ее родня посчитала бы верным знаком выздоровления. Поэтому она почти сразу принесла в жертву Эрешкигаль – которая, похоже, не знала, что ее ждет. Вряд ли Плутон сообщил ей, что ее обрекли на заклание! А ведь выбор, если задуматься, далеко не шокирующий. Из-за проклятья Эрешкигаль потеряла большую часть своей силы, она стала обузой, а великие чудовища никогда не были существами, способными на заботу о раненых собратьях.

План Рошель работал идеально, но на пути у нее стояла серьезная преграда – Хиония. Родная прабабка не только не хотела верить Рошель, она намеренно искала в действиях той подвох. Не от жестокости – просто Хиония была единственной, кто все это время пытался вернуть Рошель. Она встречалась с правнучкой, звала ее обратно, но всякий раз получала отказ. Тогда Хиония и поняла, что дело вовсе не в заблуждениях юности или обмане со стороны чудовищ. Рошель сама себе назначила богов и демонов, отныне она служила только им.

Возможно, Хиония и разрушила бы ее план, если бы не вмешательство Роувена. С ним все как раз было наоборот: он хотел верить племяннице. Так хотел, что готов был оправдывать ее и искать лучшее в ее поступках.

Она сдала им Аурику, потому что бывшая наставница значила для нее так же мало, как родная семья, важен был только Плутон. Но Роувен не понял этого, он поверил в ее искренность и даже начал убеждать остальных.

Он привел ее сюда! Он дал ей шанс подойти к Амиару незаметно, неслышно, и вогнать нож ему в спину. Это был первоисточник всех предательств, эталон, который не терял свою силу сквозь тысячелетия.

– Тебе это ничего не даст, – бросила Диаманта.

– Тебя вообще не будет, – добавила Эвридика.

Они и избавились от Рошель. Они поймали ее в поле энергии, создаваемой близнецами, абсолютной, всепоглощающей, и колдуньи не стало. В один миг она была, а в другой на ее месте осталось лишь облако алой пыли.

Вот только она ни о чем не пожалела и не раскаялась. Рошель прекрасно знала, что так будет, потому она и пожертвовала глазами: она не собиралась жить в мире вечной темноты, без магии. Себя она считала мученицей, призванной выполнить важнейшую миссию. А дальше смерть просто освобождала ее! Она уже вошла в легенду – женщина, убившая Огненного короля.

Рошель Интегри умерла с улыбкой на губах.

Улыбалась она не зря: война была проиграна. Да, сейчас это казалось неочевидным, потому что Плутон и Осирис удрали с поджатыми хвостами. Но Плутон, убегая, наверняка знал, что будет дальше! Они выздоровеют и вернутся – а кто встретит их? Великие Кланы способны были уничтожить их только с сильным лидером, объединяющим их.

Теперь этот лидер лежал на земле, окруженный озером собственной крови. Дана прижалась к нему, затихшая, неподвижная, и Роувен знал, что она уже не оправится после этого удара, она тоже была для них потеряна.

Близнецы, выместив первую злость, стояли, растерянные. Цезарий Инанис обнял Эвридику, и она доверчиво прижалась к нему, ища защиты. А что он мог? Все они были воинами, но не полководцами. Никто не сумел бы заменить Амиара.

Алеста и Родерик держались в стороне, наблюдая за происходящим с немым ужасом. Они, как и Роувен, постепенно осознавали неизбежность того, что грядет.

Коррадо все еще пытался что-то сделать – наверно, потому, что просто не мог не пытаться. Бессилие и беспомощность были ударом, к которому он оказался не готов. Но рано или поздно ему придется остановиться и признать, что все уже кончено.

Единственным, кто не был потрясен, оказался Суорин Микаэль, однако иного от нефилима и ожидать не стоило. Он прожил на свете много сотен лет, и никакая война уже не могла удивить его.

А вот Хиония, стоявшая рядом с ним, не была столь равнодушна. Она смотрела только на Роувена, и он ожидал от нее упрека, того «Я уже говорила!», на которое она имела полное право. Однако в зеленых глазах, обращенных на него, он видел только сочувствие. Хиония прекрасно понимала, что его боль будет куда острее, чем у остальных, потому что ее дополнит чувство вины. Эта доброта еще больше добивала Роувена, он не хотел принимать милосердие, которое не заслужил.

С трудом оторвавшись от этих спокойных, незаслуженно прощающих ему все глаз он посмотрел на Сарджану. Она стояла рядом с ним и улыбалась ему, словно желая показать, что она будет рядом до самого конца. Сказать об этом она не могла – Роувен чувствовал, что ее душили слезы.

Он подвел всех, кто ему доверял, всех, кто был ему дорог. Это он помог Рошель убить Амиара, сам того не желая! И все смерти, которые последуют за этим, будут на его совести. Хаос в кластерных мирах, падение Великих Кланов, гибель его друзей – одного за другим…

Гибель Сарджаны. Неизбежная гибель, потому что ее, сильнейшую колдунью, лидера клана и союзницу Огненного короля, не пощадят. Сможет ли Роувен защитить ее? И сколько это продлится?

Нет, это бессмысленно. После смерти Амиара любой день, который они себе выиграют, будет всего лишь агонией. Они пока уничтожили только трех чудовищ – и то ценой немалых жертв. Но остается еще четверо, сильнейших, самых могущественных!

Им нужен Амиар. Нужен больше, чем кто-либо еще…

Больше, чем Роувен.

Он наконец понял, что должен сделать, и это решение далось ему на удивление легко. Роувен никогда не рвался к смерти, но никогда и не боялся ее. Он знал, что однажды придет и его час. Да, это произошло раньше, чем он думал, но он все равно чувствовал в себе нужное смирение.

Он усмехнулся и подмигнул Сарджане.

– Все будет хорошо, не переживай.

– Что? – смутилась она.

Она не могла понять – а вот Хиония догадалась без труда.

– Роувен, не смей! Ты не можешь!

– Могу и посмею! – отрезал он. – Нельзя терять времени, еще минута – и ничего не получится.

– Мы найдем другой выход!

– Другого выхода просто нет.

Он не собирался спорить, потому что время действительно утекало. Роувен прекрасно знал, что он намного сильнее других магов своего клана. Легенды даже называли его самым сильным колдуном Интегри за всю историю, и это, возможно, было правдой. А значит, у него должно было хватить сил на заклинание, которое всегда считалось запретным… Не просто запретным, невозможным даже!

Но он ведь когда-то шагнул вперед на тридцать лет. Почему у него вдруг не получится вернуться на пять минут назад?

Он прекрасно знал, что делать этого нельзя, и не потому, что такое перемещение требовало чудовищного количества энергии. Он вступал в противостояние с самим потоком времени. Роувен возвращался в час, где он уже существовал, и должен был встретить самого себя. Два проявления одной сущности не могут жить одновременно, это недопустимо. Роувен ни секунды не сомневался, что это его разрушит. Он лишь надеялся, что перед собственной смертью он успеет все исправить.

Хиония бросилась к нему, надеясь остановить, но было уже слишком поздно. Он повторил серию магических жестов так, словно делал это каждый день, прошептал заклинание, и время, захлестнувшись вокруг него петлей, потянуло его назад.

Часы всего мира замерли, и их стрелки изменили привычный ход. Минута, две, три… Пять. Как он и хотел, на большее не был способен даже Вольный Ветер из клана Интегри.

Он снова был в Пургаториуме, где союзники Огненного короля еще праздновали победу и не знали, какая трагедия их ждет. А беда уже была рядом – Рошель, подкравшаяся к Дане и Амиару сзади, занесла руку для последнего удара.

Роувен фазировал, чтобы ускориться, и появился прямо перед ней. Она этого не видела – но почувствовала сразу. Он перехватил ее руку, сжал запястье с такой силой, что она, крикнув, выронила нож. Роувен знал, что, наверно, имеет полное право ее убить – за преступление, которое она готова была совершить. Но он не стал, он просто отбросил ее в сторону.

Рошель упала на землю и свернулась, как змея. Она даже не пыталась подняться, потому что знала, что это бесполезно. К ней уже привлекли внимание, заметили, и эффект неожиданности, ее единственное преимущество, был утерян.

Но на нее сейчас не обратили внимания. Все смотрели на Роувена – а вернее, на двух Роувенов, потому что он сам, прежний, тоже был здесь, он помогал Сарджане с порталом и не ждал беды.

Но он первым сообразил, что произошло. Он взглянул в глаза самому себе – и не увидел ни боли, ни сожаления.

– Это того стоило? – только и спросил он.

– Это того стоило, – кивнул Роувен.

А потом они вновь стали единым целым. Они, сами того не желая, обратились призраками, слились, а плоть обрели уже одним человеком. Одна память наложилась на другую, и знание из будущего никуда не исчезло, даже при том, что уже не могло стать реальностью.

Не исчезло и понимание того, что он скоро умрет. Как такое забудешь! Его тело попыталось объединить две сущности, но вернуться в нормальный временной поток оно просто не могло. Роувен чувствовал, что внутри у него все разрушается. Он то превращался в призрака, то становился человеком, и от него это больше не зависело.

Хиония, конечно же, догадалась, что произошло, она и Суорин помогли ему опуститься на землю, а остальные окружили их со всех сторон.

Теперь Роувен видел рядом с собой не мрак Пургаториума, а лица друзей. Пожалуй, не худшие обстоятельства для смерти.

– Сколько минут? – коротко спросила Хиония.

– Пять.

– Ты с ума сошел?!

– А какая разница? Меня точно так же убила бы одна минута.

– Что произошло? – вмешался Амиар, пораженный не меньше других.

– Этот придурок вернулся сюда из будущего и теперь умрет, потому что так делать нельзя!

– Хиония старалась казаться раздраженной, но даже за этой маской ей не удавалось скрыть подступающее отчаяние.

– Умрет? – ужаснулась Сарджана.

Из них двоих, она всегда была спокойней, она больше чтила традиции и думала о благе клана. Но сейчас даже это было не важно для нее. Сарджана опустилась на колени и мягко отстранила Хионию, чтобы получить возможность поддерживать Роувена за плечи.

Это ничего не меняло, но ему нравилось чувствовать ее тепло на своей коже, особенно теперь, когда его самого пожирал холод.

– Это нужно остановить! – нахмурился Амиар.

– Это невозможно остановить, – покачала головой Хиония. – Иначе это заклинание не стало бы запретным. За возможность исправить ошибки прошлого всегда платят жизнью, поэтому никто так не поступает.

– Значит, я и тут особенный, – горько усмехнулся Роувен.

– Зачем? – прошептала Сарджана. – Неужели не было другого пути?

– Не было. Рошель убила Амиара – по-настоящему убила, все, конец! И произошло это лишь потому, что я пустил ее в Пургаториум. Я должен был это исправить!

– Да будь ты проклят, – прошипела Рошель.

Куда исчезла та несчастная слепая девочка, которой он так хотел помочь? Нет, даже не так… Как он мог придумать несчастную слепую девочку, когда рядом с ним все это время была хищная тварь? Кто из них был по-настоящему слепым?

Близнецы с угрожающим видом двинулись к ней, но Роувен остановил их:

– Стойте! Не убивайте ее, потому что она хочет умереть. Судите ее справедливо, она не убила Огненного короля.

– Зато я убила тебя, – рассмеялась Рошель. – Это меньше, чем я надеялась, но… тоже неплохо!

Она была пугающе права. Умирание уже началось, и Роувен чувствовал, что в запасе у него остались считаные минуты, те самые, которые он украл у судьбы.

Он не собирался тратить эти минуты на страх, агонию и сожаление. Раз у него осталось так мало, он должен был вложить в это время все, что не успел при жизни.

– Чувствую себя старым дедом, оглашающим завещание, – рассмеялся Роувен. – А, к черту, все равно стыдиться не будет времени. Алеста, у тебя такой же старт, как и у меня: уникальная врожденная сила, с которой ты пока не разобралась. Не дури, как я, натворишь бед. Лучше всего я себя чувствовал только в клане… Я был на своем месте – и ты будешь. Родерик, у тебя все будет нормально, несмотря ни на что. Ты просто из такой породы, которая всегда выживает…

– Хватит прощаться, – возмутился Амиар. – Просто скажи мне, как это остановить, у меня есть сила!

– Иногда силы недостаточно, – признал Роувен. Он видел череду кровавых трещин, покрывающих его кожу, но боли не чувствовал, потому что боль была создана природой, как призыв к спасению, а его обреченное тело уже поздно было спасать. – Близнецы… кто там из вас кто, все время путаю? У спокойненькой, Диаманты, и так все нормально, этот ее муж не даст ей наворотить дел, даже когда она не в духе. Эвридика, перестаньте с Инанисом таиться по кустам, все и так все видят, вы только себе мешаете. Амиар, Дана, за вас я как раз не беспокоюсь. Если вас не будут подставлять такие идиоты, как я, вы переживете все на свете. Сарджана…

Вот тут он запнулся. Да, ему нужно было торопиться, и до этого он говорил быстро, а перед ней тараторить не смог. Так странно… О легкой влюбленности легко и говорить – чуть ли не стихами. Но подобрать слова для большой любви куда сложнее, она слишком совершенна, чтобы облечь ее в звук.

Поэтому он так долго не решался сказать ей правду – и вот он дошел до черты, за которой второго шанса уже не будет.

– Я люблю тебя, – наконец произнес Роувен. – Я готов был скрывать это, пока было нужно, но не вечно. Прости за все глупости, что я наговорил тебе вначале… Ты была слишком идеальна, чтобы в это поверить. Ты и сейчас идеальна. Традиции запрещают даже думать об этом, не то что говорить? Да побоку мне традиции, я люблю тебя! И мы бы изменили их, если бы остались, ведь правда? Кому менять законы, если не лидерам? Я хотел бы быть с тобой, всегда, быть твоим мужем, потому что я не очень-то ценю простую дружбу с теми, кого люблю. Но раз этого не будет… прости, что подвел тебя. И спасибо, что ты была у меня, потому что благодаря тебе все не так уж плохо сейчас. Я оставляю мир, в котором есть ты, только это я и хочу сохранить.

Он надеялся, что она ответит ему. Хотел этого! Он слышал, как кто-то плачет рядом с ним… Как многие плачут. Но он больше не смотрел на них, не мог. Его темнеющее зрение было обращено на Сарджану, он хотел, чтобы ее лицо стало последним, что он увидит в жизни, хотел услышать ее голос.

Но она ничего не сказала. Сарджана наклонилась к нему и поцеловала его, и это говорило больше, чем любые слова. Роувен давно об этом мечтал – а теперь, получив, убедился, что реальность порой лучше любой мечты.

Открытие было горько-сладким, потому что ее поцелуй доказывал: она может нарушить традиции. Он напрасно сомневался в ней. Сарджана приняла бы его предложение, позволила бы ему любить себя, так, как он всегда хотел…

Но раз ничего не вышло, Роувен отдал все, что у него оставалось, этому поцелую. Он знал, что через секунду поток времени подхватит его, разорвет на части, не оставит им даже тела для погребения. Но он ни о чем не жалел, потому что в этот день он спас Огненного короля.

Глава 22. Вопреки всему

Хиония прожила на свете почти век и прекрасно изучила все заклинания своего клана. Но некоторые казались ей настолько невероятными, что она недоумевала: зачем их вообще придумали? Для чего создана магия, неподвластная ни одному живому существу?

Так было и с возвращением в прошлое. Если бы кто-то мог вернуться назад и исправить ошибки, мир был бы совсем иным! Но это заклинание требовало слишком большой силы. Именно это было главным его недостатком, даже не то, что пришлось бы заплатить жизнью за одно путешествие. Фанатиков, таких, как Рошель, хватало, однако у них, к счастью, просто не было нужного запаса энергии.

Так что она была убеждена, что никогда такого не увидит. И вот увидела! Все разворачивалось прямо перед ее глазами, а она все не могла поверить, что это по-настоящему. Не может быть, не с Роувеном! Как бы она ни злилась на него из-за его милосердия к Рошель, она никогда не желала ему смерти. Он же легенда, а легенды не умирают! Но если и умирают, то только так, как сейчас: в невозможном заклинании.

Она отчаянно надеялась найти решение. Она ведь тоже из клана Интегри, она должна придумать, как обмануть время! Но именно времени ей и не хватало, и в этом чувствовалась определенная издевка. Нет, нельзя, невозможно…

Ей только и оставалось, что отпустить Роувена с миром, он заслуживал это. Такую жестокую необходимость признали все – кроме одного человека.

Сарджана Арма, только что нарушившая все традиции, прервала их поцелуй, но не отстранилась от Роувена. Она даже сейчас казалась Хионии мраморной статуей, слишком совершенной, чтобы быть живой.

– Прости, – прошептала Сарджана, глядя ему в глаза. – Но я не могу тебя потерять. Я уже лишилась на этой войне одного дорогого человека, и больше я не выдержу.

Роувен не смог спросить, что она имеет в виду, а она не стала объяснять. Сарджана сняла кольцо, которое носила на безымянном пальце, как обручальное, и положила ему на грудь.

Кольцо, заряженное ее силой, мгновенно вспыхнуло. Свет окружил Роувена со всех сторон и обрел новую форму. Теперь он был похож на смолу – или, вернее, на кристалл, мигом затвердевший. Вначале прозрачный, он сменил свет, налившись насыщенным изумрудным сиянием.

Сарджана отошла в сторону, а на земле остался только полупрозрачный кристалл, в котором угадывался силуэт Роувена. Хиония чувствовала энергию, исходящую от артефакта. Этой силы было достаточно, чтобы сдержать любое колдовство – даже ход самого времени! Находясь там, Роувен словно оказывался вне миров, в особом пространстве, где существовал он один и никто не смог бы добраться до него.

Ни о чем подобном Хиония раньше не слышала, но это заклинание вполне могло оказаться изобретением Сарджаны.

Дана, испуганно прижимавшаяся к Амиару, опомнилась первой:

– Что это такое? Он… он вообще жив?

– Жив, – подтвердила Сарджана. Ее голос звучал ровно, словно ничего страшного и не произошло.

Ее самоконтроль всегда поражал Хионию, но теперь он дошел до невозможного уровня. Ведь она любила Роувена! Этот поцелуй выдал ее, невозможно так притворяться. Но, даже любя, она не поддалась отчаянию и сохранила самообладание, достаточное для того, чтобы его спасти.

Или, по крайней мере, не дать ему умереть прямо сейчас, потому что Хиония была не уверена, что это действительно спасение.

– Что это за штука? – Цезарь указал на изумрудный кристалл.

– Артефакт, над которым я в последнее время работала. После смерти моего дедушки я не могла избавиться от мысли: что если я могла что-то изменить? Что если все повторится, а я не буду готова?

– Лукиллиан Арма сам выбрал свою судьбу, – напомнил Амиар. – И он умер героем!

– Я знаю. Но это не значит, что новые герои тоже должны умирать. Поэтому я создала артефакт, который способен сохранить тело в таком состоянии, в котором оно было в один момент времени.

– Проще говоря, это не спасает Роувена, а просто не дает ему умереть прямо сейчас, – печально признала Хиония. – Послушай… мне жаль тебя разочаровывать, но то, что с ним происходит, нельзя вылечить. Твой артефакт хорош, когда нужно доставить кого-то в больницу, к целителям. Но Роувен не ранен и не болен, его пожирает само время. Нельзя отменить время!

Кто-то другой уже прервал бы ее. Но Сарджана, бледная, измученная, даже сейчас сохраняла терпение истинной царицы. Именно эта величественность и дарила Хионии робкую надежду на то, что колдунья Арма, возможно, найдет способ одолеть время.

– Я все это знаю, – кивнула Сарджана. – Магия Интегри известна мне не так хорошо, как моя собственная, но кое-что о времени я знаю, потому что уже не раз создавала часовые артефакты. Я понимаю, что сегодня состояние Роувена необратимо, и нет в мире силы, способной его спасти. Но что будет завтра? И послезавтра? Этого мы не знаем. Совсем недавно такого артефакта не было, но я его изобрела. Если бы я сделала это раньше, возможно, он сохранил бы жизнь Анору Мортему. Видите? Магия не стоит на месте, все развивается. Если Роувен умрет сегодня, для него ничего не изменится. Но этот артефакт сможет поддерживать в нем жизнь и год, и два… сколько угодно, пока я не найду решение. А я его найду. Я слишком люблю его, чтобы отпустить, и простите мне этот эгоизм, леди Хиония.

Хиония слушала ее, как завороженная. Может, ей самой и не повезло с наследниками, но Лукиллиан Арма мог по праву гордиться своей внучкой. Сарджана унаследовала его стальную волю – и превзошла его во всем.

– Хорошо, – кивнула Хиония. – Я доверяю тебе жизнь Роувена… и благодарю тебя.

Это слышали все, и даже Рошель, затаившаяся в грязи. Когда ее покушение на Огненного короля сорвалось, она утешала себя тем, что убила Роувена Интегри, это придавало ее жертве хоть какой-то смысл.

Но теперь, узнав, что и он не погиб, она поддалась истерике.

– Нет! Вы не имеете права так играть со временем! Он выбрал смерть – и он должен сдохнуть! Никто в кластерных мирах не простит вам такие игры со смертью!

Зря она напомнила о себе. Это Хиония смотрела на нее с отвращением и жалостью, не зная, что с ней делать. Остальные были настроены куда решительней.

Диаманта осталась на месте, а вот Эвридика не сдержалась, двинулась к ней, и Цезарь тут же последовал за колдуньей. Вряд ли это было попыткой угодить ей, скорее, ему и самому не терпелось расправиться с предательницей.

Но до Рошель они так и не добрались – они словно натолкнулись на невидимую стену.

– Нет, – властно произнес Суорин. – Я понимаю ваши чувства, но расправы здесь не будет. Пока Роувен Интегри находится в кристалле, кланом управляет вторая в очереди на трон – Хиония. Рошель Интегри все еще часть клана, а значит, только Хиония может решать ее судьбу.

– Ну так пусть Хиония позволит нам свернуть ей шею, – раздраженно закатила глаза Эвридика. – И поскорее, пора убираться из этой дыры!

Хиония не хотела принимать никакие решения. И снова надеть корону она тоже не рвалась, она с таким трудом избавилась от этого проклятого лидерства! Но Роувен только что показал ей: иногда желания значат не так уж много. Она, даже не оправившись от потрясения, уже видела, что никто больше не способен возглавить клан во времена войны.

А значит, она должна была скрыть свою боль, запереть поглубже, плакать о ней ночью – но не сейчас, не у всех на виду.

Хиония расправила плечи и медленно подошла к Рошель. Услышав ее шаги, та оскалилась, как мелкая собачка, посаженная на короткий поводок.

– Ну, давай же! Убей! Или позволь этим подстилкам добить меня! Ты же хочешь, я знаю!

– Нет, – покачала головой Хиония. – Этого хочешь как раз ты. Прости, Рошель, но потакать твоим желаниям никто больше не будет. Ты не умрешь.

– Что? – поразилась Рошель. – Нет! Мое преступление… Есть только одна кара – смерть! Я покушалась на Огненного короля, я ранила Роувена!

Чем больше Хиония слушала ее, тем четче понимала, что приняла правильное решение. Жизнь пугала Рошель куда больше, чем смерть. Потому что какая это жизнь! Слепая, слабая, исчерченная ранами, навсегда лишенная магии – не таким Рошель представляла свое будущее!

Но именно таким ему предстояло стать. Хиония даже не бралась сказать, чего в этом решении больше: жестокости или милосердия.

– В Пургаториуме и так пролилось слишком много крови, новой не будет. Ты будешь жить, Рошель, но ты навсегда останешься в заточении.

Спорить с этим решением никто не стал – кроме Рошель, но преступники не так часто соглашаются с вынесенным приговором.

Они все же покинули Пургаториум, однако от былой радости победы не осталось и следа. Кристалл с телом Роувена был передан на хранение клану Арма, Хиония не сомневалась, что он в надежных руках. Сарджана упряма, она не смирится, пока не добьется своего.

Для клана Интегри весть о случившемся стала страшным ударом. Только там, разговаривая со своей семьей, Хиония поняла, как права она была, согласившись вернуться. Ее родные были в панике! Они потеряли Роувена – и их недавняя наследница пыталась убить Огненного короля! К каким последствиям это приведет? Не разрушит ли отношения с другими кланами? Не сделает ли их изгоями?

Кто-то другой не справился бы с нарастающим страхом. Но Хионии они верили – они все ее знали. Они переложили всю ответственность на нее… Им почему-то казалось, что ей это нравится. Кто же не хочет быть правителем?

Но Хиония как раз не хотела. Понимая, что поступает правильно, она все равно чувствовала себя несчастной – птицей с перебитыми крыльями.

– Ты справишься, – прошептала она. – Всегда справлялась…

– Конечно, справишься. Ты слишком сильная, чтобы проиграть.

Голос Суорина, прозвучавший в другом конце зала, застал ее врасплох. Хиония спустилась сюда, на территорию общих собраний, в пять утра, потому что ее не отпускала бессонница, и ей нужно было где-то укрыться от одиночества и горя. А он, видимо, почувствовал это. Суорин был ее гостем в резиденции, стоило ли удивляться его появлению?

Она повернулась к нему и улыбнулась. Из-за всего, что случилось, они почти не оставались наедине. После того, как нефилим спас ее в Асфодельских равнинах, они сразу же отправились на помощь к Огненному королю. Было спасение Даны, битва в Пургаториуме, предательство Рошель… и стало только хуже.

Не так Хиония представляла себе их воссоединение. Да и Суорин, скорее всего, тоже.

– Пришел попрощаться? – спросила Хиония, стараясь изобразить хоть какое-то подобие улыбки. Не получилось.

Она знала, что он уедет, интрига была в другом: попрощается он или исчезнет по-английски? Выходит, он выбрал вежливый вариант.

Суорин, конечно же, не мог остаться. Он, нефилим, быстро уставал от любого повторяющегося занятия, а что могло быть банальней и стабильней, чем ведение дел клана? Нет, он хотел от Хионии совсем не этого. Он надеялся, что она развлечет его – так, как раньше. А она теперь не могла уделять ему все свое время.

Она должна была отпустить его, и Хиония лишь надеялась, что у нее получится провести этот разговор достойно, без слез. Сарджана Арма же как-то справлялась!

Но Суорин снова поразил ее:

– Вообще-то, я пришел, потому что у меня есть просьба.

– Ко мне?

– А к кому же еще? Или не ты – леди Хиония Интегри, глава Великого Клана Интегри?

В его голосе была ирония, но – дружеская, совсем не похожая на издевку, и Хиония наконец сумела улыбнуться.

– Да, вроде бы, это я.

– Тогда я прошу у вас, леди Хиония, официального разрешения остаться рядом с вашим кланом.

– Что? – растерялась она.

– Ладно, пойдем проще: я хочу остаться с тобой, – рассмеялся Суорин. – Это так удивительно, что ты смотришь на меня, будто мертвеца увидела?

– Скорее мертвые восстанут, чем нефилим останется на одном месте…

– Учитывая немногочисленность нашего вида, не думаю, что разумно придавать нам общие черты, – заметил он. – Но в чем-то ты права, меня не волнуют места. Я хочу остаться не в резиденции Интегри, а с тобой, где бы ты ни была.

– Но… почему?

Ей казалось, что это сон, и Хиония никак не могла поверить, что все происходит по-настоящему. Суорин, кажется, понял и простил ей недоверчивую растерянность.

– Потому что ты дала мне что-то важное, – задумчиво ответил он. – То, чего у меня раньше не было. А я считал, что у меня было все. Я пока не до конца разобрался, что это такое. Но когда я покинул тебя первый раз, это новое чувство почти исчезло, и мне его не хватало. Я бы хотел получить его вновь.

– Я не могу ничего тебе обещать.

– А я и не прошу. Но я буду с тобой. Я помогу тебе защитить клан, ты больше никого не потеряешь – верь мне. Ты не обязана со всем справляться одна, я помогу тебе.

– Потому что должен?

– У меня в этом мире нет долгов. Но я хочу быть с тобой, иной причины мне не нужно.

Она не знала, сколько он пробудет с ней, не знала, исчезнет из его души новое чувство или разрастется. Для сердца нет ни правил, ни законов, и даже Хиония не всегда могла заглянуть в будущее. Да и зачем?

Она была счастлива рядом с ним в настоящем, это она знала наверняка. Последние дни принесли ей столько горя, что она имела право надеяться и на радость.

– Пусть будет по-вашему, господин Микаэль, – Хиония чуть наклонила голову, как и полагалось благосклонной правительнице. – Клан Интегри сочтет за честь видеть вас своим гостем столько, сколько вам это будет угодно.

– Даже если я захочу остаться навсегда?

– Особенно если вы захотите остаться навсегда.

Она не сказала ему о том, что чувствовала. Но он и так все знал.

* * *

Дана поверить не могла, что они наконец получили долгожданную паузу. Ничего еще не кончилось, но им нужно было это время наедине – почти как воздух. Они были в доме, который Амарканд Легио когда-то построил для своей семьи, и теперь, когда Дана знала его лично, она еще больше ценила это место.

Амиар никогда не ставил цели воплотить мечты своего отца – он даже не думал об этом. Но, оказывается, все сложилось само собой.

– Когда мы должны быть в резиденции Арма? – тихо спросила она, прижимаясь к нему.

– Сегодня вечером, но на ночь там не останемся, – отозвался Амиар. – Просто поговорим и все, а потом вернемся сюда.

Они и правда могли отдохнуть: что-то закончилось бы и без них, а что-то пока не требовало их внимания.

Оставшиеся великие чудовища затаились. Дана подозревала, что их подкосила даже не битва в Пургаториуме, а провал плана с Рошель. Это был сложный замысел, тонкий, он должен был сработать – и отчасти сработал. Но Плутон, похоже, не готов был принять половину результата, на который рассчитывал. Все или ничего!

Со смертью Аурики Сообщество Освобождения было полностью уничтожено, Великим Кланам только и оставалось, что отловить его последних сторонников, беспомощных без своей предводительницы. Однако это не гарантировало безопасность кластерным мирам и не прекращало войну. На свободе оставались еще четыре чудовища – и от них можно было ожидать чего угодно. Никто не мог сказать, где сейчас Плутон, Осирис, Вейовис и Хель… и как они связаны друг с другом.

Зато эпидемию в кластерных мирах удалось окончательно погасить. В этом помогла кровь короля зомби, с ее помощью можно было вылечить даже самые тяжелые случаи. Получилось так, что через свое личное горе Родерик стал спасителем сотен жизней. Вот только Дана сомневалась, что для него это было достойной заменой всего, что он потерял.

Но они ведь все что-то теряли в этой войне…

Она до сих пор не могла думать о том будущем, из которого вернулся к ним Роувен. Там Амиар был мертв! Дане сложно было даже представить, как такое возможно. Как это вообще могло случиться, как она пережила его смерть?

Она старалась не отходить от него слишком далеко. Со временем страх ослабнет и эта привычка, скорее всего, исчезнет. Но пока Дане так было спокойней.

Они несколько дней провели в своем маленьком уютном кластере, и тут им было хорошо. Дана предпочла бы и дальше никуда не ходить, но судьба Огненного короля спокойствием никогда не отличалась, и теперь им нужно было встретиться с Наристаром Армой.

А ведь раньше все важные новости сообщала им Сарджана! Но сейчас она даже не вышла к ним, когда они прибыли в ее дом. Дана не могла винить ее за это. Если бы с Амиаром случилось то же, что с Роувеном, она бы и вовсе не выдержала!

Все время Сарджаны отныне уходило на поиск лекарства, а львиная доля ее энергии питала кристалл, не дававший Роувену погибнуть. Естественно, в таком состоянии она не могла возглавить клан. Она и не притворялась, что может, и временно передала всю власть своему младшему брату – Наристару.

Но он стал другом Огненного короля даже раньше, чем она, так что волноваться на этот счет не приходилось.

Дана была уверена, что этот визит будет значить не так уж много. Да и Амиар относился к нему без особого волнения – они и раньше вот так встречались, чтобы обсудить последние новости кластерных миров.

Однако нынешний разговор должен был стать особенным. Дане хватило одного взгляда на Наристара, чтобы понять это. Он не обладал идеальной выдержкой своей сестры и не смог скрыть усталость и волнение.

Амиар тоже это понял:

– Что случилось? И, прошу тебя, давай не будем тратить время на условности и приветствия. Сразу к делу!

Так Наристару было даже проще.

– «Вега» вернулась.

– Что?! Когда?

– Вчера.

– Вчера – и ты сообщаешь мне об этом только сейчас?!

Наристар и глазом не моргнул:

– Да, я сообщаю тебе об этом только сейчас, потому что знаю тебя. Услышав о возвращении «Веги», ты бы сразу помчался проверять, что там. А это корабль, вернувшийся из Междумирья! Неизвестно, кто оказался на борту, не привезли ли они какие-то болезни…

– Это мои друзья, – холодно напомнил Амиар.

– И мои тоже! Но после всего, что было, мы не можем рисковать Огненным королем. Поэтому я предпочел все проверить сам и только потом вызвал вас.

Дана знала, что ему это не понравится. Когда речь заходила о близких ему людях, Амиар забывал об осторожности. В клане Арма тоже поняли это, и она втайне была с ними согласна. Поэтому она обняла Амиара и улыбнулась ему, когда он перевел на нее взгляд.

– Не злись, – попросила Дана. – Все ведь хорошо!

– Мы не знаем, хорошо все или нет, мы даже не знаем, жива ли Керенса!

– Керенса жива, – поспешил заверить его Наристар. – Ей и остальной команде удалось вернуть камни!

– Видишь?

– И вся команда выжила? – не унимался Амиар. – Оттуда вернулись все, кого мы посылали?

Вот теперь Наристар наконец отвел глаза, и это было плохим знаком.

– Тут… все сложно, – ответил он. – Думаю, вам лучше встретиться с Керенсой, и она сама вам все расскажет.

А они, в свою очередь, сообщат ей, что случилось. Про Рошель, Сарджану, Роувена… и Родерика.

Дана не представляла, как Керенса все это выдержит, как справится. Она должна – она сильнее, чем кажется. Мысли о ней заставляли Дану еще больше ценить то, что было у нее самой. Она не знала, что готовит им будущее, и не могла с уверенностью сказать, что они никого не потеряют. Но сейчас она держала обеими руками руку Амиара и убеждала себя, что не расстанется с ним никогда.

А пока они вместе, они могут куда больше, чем кажется всему миру.