Сурен Цормудян

ГЕРОИ МЛЕЧНОГО ПУТИ

Галактика Млечный Путь — гигантская, гравитационно связанная система, содержащая примерно 200 миллиардов звезд. Лишь один их процент доступен наблюдениям человека с Земли.

Но это сейчас. А завтра?

Пролог

В начале двадцать первого века, а точнее, на исходе второго его десятилетия мир безнадежно загнал себя в тупик. Общемировой экономический кризис… Кризисы экологические и политические… Все это огромными валунами скатывалось на человечество, грозя в скором времени превратиться в могильный курган. Судорожные поиски решения скопившихся проблем перемежались и с попытками этих проблем не замечать, а прожить отпущенный срок, что называется, всласть. Положение ухудшалось из года в год, и уже мало кто видел перспективу того, что цивилизация все же доберется до будущего столетия. Или даже до середины двадцать первого…

Региональные войны вспыхивали вновь и вновь. Экспансия одних порождала жестокое сопротивление других. Никто уже не считал жертв гуманитарных операций по поддержанию демократии. Никто не считал, сколько пришлось уничтожить мирных жителей, чтоб взять под контроль ближайшую к ним нефтяную скважину или источник пресной воды. И все сложнее стало подсчитывать погибших от стихийных бедствий. Мир катился в пропасть, и человечество, подобно людям с затонувшего корабля, барахтающимся еще в воде, топило друг друга в панике и агонии.

К исходу третьего десятилетия двадцать первого века десятки региональных войн и противостояний грозили соединиться, как объединяются мчащиеся с гор селевые потоки в долине, которую они пожирают.

Учитывая обилие ядерного оружия на планете и то, что стран, обладающих таковым, стало больше, мир замер в ожидании скорого и неминуемого конца. Однако человечество медлило спустить ядерный курок. В обезумевшем мире еще остались капли инстинкта самосохранения. Цивилизация из последних сил старалась избежать ядерной катастрофы, которая готова была произойти уже в любой момент. Однако в первый год четвертого десятилетия произошло событие, о котором не умолкают споры до сих пор, несмотря на то что уже давно существует официальная версия случившегося.

В одночасье мир вдруг лишился электричества. Перестали работать электронные приборы. Самолеты не могли взлететь. Лишь у тех, что находились в тот момент в полете, не отказали системы, но только до того момента, как они совершили посадку.

Через некоторое время люди по всей Земле стали видеть высоко в небе нечто и вовсе невообразимое. В одних источниках утверждалось, что это гигантские летающие тарелки. Другие уверяли, что это были парящие пирамиды. Или сигарообразные НЛО?

Отсутствие рабочей техники не позволило сделать многочисленные и качественные снимки этих явлений. Лишь немногие люди, сохранившие еще старые камеры, не нуждающиеся в электронной начинке, смогли сделать несколько нечетких, размытых снимков и кадров того, что парило в облаках. Вскоре внезапно заработало радио. Мировые лидеры стали один за другим объявлять населениям своих стран, что случилось нечто невообразимое. Пришествие высокоразвитой цивилизации из космоса.

В мире было объявлено чрезвычайное положение — для предотвращения беспорядков и массовых истерий.

Миру было объявлено, что массовое вторжение пришельцев не несет угрозы людям. Наоборот. Пришельцы явились, чтобы вывести людей из тупика. Однако они не собирались спасать человечество просто так. Они требовали кое-что взамен.

Именно этими требованиями и было обусловлено начало глобального мирового саммита. Больше не было стран-изгоев и лидеров, объявленных другими нерукопожатными. На саммите собрались все, как и требовали пришельцы. Долгие прения, споры и диспуты привели к тому, что общими усилиями была принята новая модель экономического развития. Своей очереди дождались и другие насущные проблемы человечества, которые необходимо было срочно решать. Через некоторое время работа электронных систем в мире возобновилась. А еще позже мир узнал, что пришельцы передают землянам несколько технологий, призванных облегчить преодоление человечеством кризисного, переходного периода.

И уже с начала второй половины двадцать первого столетия для землян началась эра не только межпланетных перелетов, но и межзвездных. А пришельцы, прозванные в обиходе землян «Светлыми силами», к тому времени уже ушли, завещая землянам жить в мире и развитии. Также они поставили условие, что космические путешествия человеческой цивилизации должны ограничиваться рамками, установленными этими самыми «Светлыми». И только по истечении нескольких лет скрытого наблюдения за спасенным человечеством те самые пришельцы отправляли сообщения лидерам Земли, что районы их полетов расширяются.

Вскоре земляне обнаружили не только планеты, пригодные для жизни человека, но и те, что имели своих разумных жителей. Это стало предтечей образования Содружества прогрессивных цивилизаций. Межпланетного союза между совершенно разными видами, эти планеты населявшими. Области, входящие в это содружество, назвали Контактикой.

Однако за видимой благодатью всегда маячит тень. Иногда она едва заметна. Но она существует.

К концу третьего десятилетия двадцать второго века стало очевидно, что назревает новый кризис, теперь уже в масштабах освоенного космоса. Оставалось только гадать, какие формы он примет и какие последствия будет иметь. Что ж, все в истории повторяется…

Только масштабы иные…

И эпоха…

И вот настал 2131 год. Наши дни…

* * *

Он бродил по развалинам древнего рыцарского замка, с нескрываемым интересом разглядывая каждый кирпич. Зачем он выбрал это место, было непонятно, но оделся он самым подходящим образом — в камуфлированные штаны с высокими черными ботинками и черную армейскую куртку. Правда, вряд ли кто-то принял бы его за военного. В местных лесах частенько бродили грибники, одетые так же. И хотя в это время года грибов не было, Дэвид не выглядел ни странно, ни подозрительно.

Рональд медленно брел за ним, понурив голову. По сравнению со своим молодым спутником он был одет действительно нелепо. На Рональде был серый костюм тройка, который уже запылился и покрылся белесыми нитями паутины. Однако он не особо обращал на это внимание. Он только злился оттого, что Дэвид до сих пор не объяснил суть дела, ради которого они познакомились накануне вечером, и не мог взять в толк, зачем они притащились в глубокий лес к этим руинам.

Наконец он осведомился:

— Вы решили устроить мне экскурсию? Надеюсь, не платную?

— Ценю ваш юмор, любезный Рональд. — Дэвид обернулся. — Вас что-то злит? Чьим присутствием здесь вы недовольны — моим или вашим?

— Нашим.

— Полно вам. Вы еще мне спасибо скажете за то, что я вытащил вас из каменных джунглей, где вы день ото дня прозябаете.

— Это зависит от дела, которое привело вас ко мне.

Пауза между знакомством и сделкой затянулась.

— Вы деловой человек, — улыбнулся Дэвид.

Они остановились. Путь преграждала большая груда обломков, некогда бывших, скорее всего, участком стены и потолком. Дэвид взобрался на обломки и, запрокинув голову, взглянул на ясное полуденное небо.

— Чудесный день, не так ли? — произнес он, щурясь от солнца.

— Это зависит от того, что я сказал. — Рональд уже не скрывал раздражения.

— Да расслабьтесь вы! — снова улыбнулся Дэвид, садясь на большой обломок, венчавший груду. — Простите, я предложил бы вам тоже присесть, но боюсь, вы костюмчик испачкаете.

Это было последней каплей. Рональд молча повернулся и побрел прочь.

— Стойте! — Дэвид спрыгнул на пол. Несколько камней скатилось с вершины. — Ну постойте же! — Он положил руку Рональду на плечо, не переставая нагло улыбаться.

Рональд лишь дернул плечом, стряхивая ладонь своего спутника, и ускорил шаг.

Дэвид остановился и, дав ему сделать шесть шагов, проговорил более низким и резким голосом, подхваченным стенами галереи полуразрушенного замка, которые превратили звук в зловещее эхо:

— Сейчас я самое близкое для вас существо во вселенной. Вам некуда идти. НИКТО ВАС НЕ ЖДЕТ.

Рональд замер.

— Что это значит? — тихо спросил он.

— Это значит, что мне кое-что известно о вас. Наша встреча не случайна, и я вам нужен не меньше, чем вы мне. — Дэвид подошел к собеседнику. — Я ваш спаситель.

— Вы знаете о моей проблеме?

— Не в деталях, но — да.

— Откуда?!

Рональд повернулся к Дэвиду лицом. Тот стоял, скрестив руки на груди и пристально глядя на него. От этого человека, с окрашенными в желтый цвет волосами, темными, почти черными глазами, орлиным носом и волевым подбородком, исходила такая сила, что Рональд чувствовал ее всем своим существом. Только теперь он понял, до чего боится своего спутника.

— Занятие у меня такое — все приходится знать.

Очередная улыбка. Дэвид был бы красавчиком, не порти его обнажавшиеся при ухмылке крупные клыки, но женщины, вероятно, находили в этом свою прелесть. Поняв, что Дэвид нравится женщинам, Рональд дополнил свой страх еще и ненавистью к нему.

— Как вы думаете, любезный Рональд, зачем мы здесь? Вы ведь понимаете, что я не случайно выбрал эти развалины для разговора? Это место — символ. Мы видим полуразрушенный рыцарский замок глубоко в лесу и не удивляемся ему. Мы считаем, что он всегда здесь был, но это не так. Много столетий назад его просто не существовало. Потом его кто-то спроектировал, затем построил. Как часто мы задумываемся о людях, которые его воздвигли? Практически никогда. Порой мы стараемся представить себе его обитателей. Воссоздаем в своем воображении события, которые могли здесь происходить, но о строителях — ни слова, ни мысли. А кто важнее в истории? Русский писатель Даниил Гранин говорил: «Человечество было сформировано не императорами, жрецами, полководцами, а теми, кто создал топор, колесо, самолет, кто нашел злаки, следил за звездами, кто открыл железо, полупроводники, радиоволны». Как тут не согласиться…

— Я совершенно не понимаю, к чему вы клоните. Мы так и будем ходить вокруг да около?

— Не любите долгих прелюдий? Но поймете ли вы меня правильно, если я, не приводя никаких аргументов, перейду сразу к делу? Понимаете, Рональд, я должен быть уверен, что мы будем сотрудничать. Иначе я не могу открыть вам суть дела. А для уверенности мне нужно подготовить вас морально. Убедить согласиться со мной.

— Такое секретное дело? — усмехнулся Рональд.

— Достаточно секретное. И не совсем законное. Соображаете?

— Что-то мне уже не очень хочется слушать вас. Вы хотите предложить мне нарушить закон? Честно говоря, не представляю, чем можно убедить меня пойти на такое.

— Я хочу предложить вам быть не просто человеком, живущим в определенную историческую эпоху, а творцом истории. Я предлагаю вам сделать что-то значительное. Вы самореализуетесь и преодолеете ваш нынешний кризис с честью и гордо поднятой головой.

— Сколько пафоса, — хмыкнул Рональд. — Впервые слышу, чтобы человек преодолевал кризис и самореализовывался через совершение преступления.

— А кто говорит о преступлении? — развел руками Дэвид. — Я говорю о возможности изменить мироустройство. И никакого пафоса. В вашем поведении его больше, любезный Рональд. Довольно вам вести себя рохлей.

— Не оскорбляйте меня.

— Вы сами себя оскорбляете. Вы унижаете себя. Вы похожи на живой труп. И все из-за какой-то женщины. Не много ли чести ей и боли вам?

Услышав эти слова, Рональд побагровел.

— Это не ваше дело, — процедил он сквозь зубы и двинулся прочь.

— А вы на земле проживете, как черви слепые живут, ни сказок о вас не расскажут, ни песен о вас не споют… — громко произнес Дэвид вдогонку.

Рональд не останавливался. Он покинул замок через пролом в стене и направился по узкой тропе в сторону шоссе, проходившего в километре с лишним севернее.

— Ты сам прибежишь ко мне, — пробормотал Дэвид, глядя ему вслед.

Глава 1

27 апреля 2131 года. Земля. Калининград

Ловский сидел в кресле и безразлично смотрел на темно-синюю обложку меню. Минуту назад он заглядывал внутрь, но ничего не понял. Состояние души Рональда Ловского не давало ему разобрать даже буквы кириллицы, знакомой с детства. Он решил дождаться человека, с которым ему была назначена встреча, и пусть тот выберет, что заказать к столу. Сновавшие по ресторану официантки посматривали на него и, видя, что он до сих пор не определился с заказом, бежали мимо, хотя он сидел за столиком уже четверть часа. Ловский боялся даже пошевелиться. Ему казалось, что любое лишнее движение приведет его к помешательству, которое завершится погромом в этом ресторане.

Ловский осторожно поднял левую руку и взглянул на часы. Ганн был человек пунктуальный, и если позволял себе задержаться, то не более чем на пять минут. От назначенного времени прошло три. Еще две, и Рональд за себя не ручается. Он держался благодаря теплившейся в душе надежде. Хотя рассудок говорил, что все кончено, сердце еще сопротивлялось. Оно билось, несмотря ни на что, и заставляло его жить.

Он медленно убрал руку, не сводя глаз с синего прямоугольника меню, словно в том была какая-то магическая сдерживающая сила.

— Извините, — спросила официантка, — вы будете что-нибудь заказывать?

— Дайте мне еще минуту, — еле слышно ответил Ловский, не поднимая головы. Он говорил одними губами, но официантка кивнула и тактично удалилась.

В ресторан вошел высокий, атлетически сложенный блондин. Рональд взглянул в его сторону, и сердце бешено застучало. Это был частный детектив Олег Ганн, в котором Ловский видел последний источник надежды. Ганн улыбнулся и кивнул официанткам и бармену. Те тоже ответили ему улыбками и приветственными кивками. Очевидно, Олег постоянно назначал встречи своим клиентам в этом ресторане, и все работники «Балтийской Афалины» его знали. Ганн посмотрел на Ловского, и улыбка исчезла с его лица. Он вздохнул и неторопливо направился к клиенту.

«Неужели все плохо?» — Рональд вздрогнул от этой мысли.

— Здравствуйте, Рональд Генрихович. — Олег присел за столик.

— Здравствуй, Олег, — кивнул Ловский, бывший вдвое старше двадцатишестилетнего Ганна, а потому обращавшийся к нему на «ты». Он только и смог поздороваться. Говорить дальше Ловский не решился.

— Самое противное в моей работе — приносить людям дурные вести. — Олег сочувственно взглянул на Ловского.

Тот нервно потер подбородок дрожащей рукой:

— Значит, это правда?

— К сожалению, да. Правда. Ваша жена действительно состоит в интимной близости с субъектом, на которого вы нам указали. И боюсь, это не временное увлечение. У них все серьезно.

В ответ на эти слова Ловский со всей силы ударил кулаком по столу и взглянул на Олега так, словно тот и был во всем виноват.

— Жестокий ты человек, Ганн, — обессиленно произнес несчастный муж.

— Пожалуйста, возьмите себя в руки. Жестока истина, а я лишь ее доношу. К тому же вы сами наняли меня, и я обязан говорить правду. Если хотите, мы можем отложить этот разговор, но будет только хуже. Лучше уж сейчас собраться с силами и пережить драму, чем растягивать боль на неопределенное время.

— Какого черта… — Ловский безразлично уставился в окно.

— Простите? — не понял Олег.

— Так… — Рональд Генрихович пожал плечами. — Кто он?

— Некий Мейсон Крупп. Чиновник с планеты Атлантия. Находится на Земле в длительной служебной командировке. Кстати, хочу вас предостеречь от опрометчивых и необдуманных поступков. По закону о частной детективной деятельности, все дела, которыми занимается мое сыскное агентство, тщательно архивируются, а копии сдаются в спецархив Комитета госбезопасности России. А он, как вам, наверное, известно, курирует всю частную сыскную деятельность в стране, а также Министерство внутренних дел.

— По-твоему, я собрался кого-то убить? — Ловский горько усмехнулся. — Разве что себя.

— Послушайте, Рональд Генрихович, все еще может устроиться. Скоро его командировка кончится, и он улетит к себе на Атлантию. Тогда ваша жена забудет свое мимолетное увлечение, и все станет…

— Ты ведь только что сказал, что у них любовь, — пробормотал Ловский.

— Кто знает грань между любовью и увлечением? Во всяком случае, еще не все потеряно. Я, конечно, не хочу напрасно вас обнадеживать, но ведь есть шанс…

— Олег, ты женат? Или хотя бы девушка любимая у тебя есть? — Рональд пристально посмотрел на частного детектива.

— У нас недавно закончился медовый месяц. А что?

— Представь себе свою любимую жену. Она лежит на широкой кровати с белоснежными простынями. Ее волосы веером разбросаны на подушке. Она абсолютно нага. У нее широко раздвинуты ноги, а соски ее тверды как неспелая клубника. Для тебя ведь нет зрелища прекрасней, правда? А теперь представь, что на ней лежит какой-то тяжело сопящий голый упырь, которого она обнимает, царапает ему ноготками спину и визжит от удовольствия, как свинья, а он своими ритмичными движениями доказывает себе, тебе и всему миру, что она ш…

— Прекратите сейчас же! — перебил его Ганн. — И возьмите себя в руки!

Олег нахмурился и недобро смотрел на своего клиента.

— Разве может быть после этого что-то нормально? Как это выкинуть из головы и забыть? — Ловский вдруг прослезился. — Я ведь боготворил ее. Называл ее голубушкой. Был ей всегда верен. — Теперь Ловский плакал.

Олег опустил голову. Настроение у него сильно испортилось. Ганну было мерзко не то от описанной картины, не то от истерики взрослого мужчины. Хотя Олег не смог бы ответить, как повел бы он сам себя при виде такого зрелища.

Ганн достал из нагрудного кармана синего пиджака карточку и протянул ее Ловскому.

— Что это? — Ловский всхлипнул.

— Визитка человека, который вам поможет справиться с болью. Это моя добрая знакомая — Руслана Плутоновна Плутонова. Очень опытный психолог высокого класса. Я настоятельно рекомендую вам позвонить ей сегодня же.

Рональд Генрихович взял карточку и, глядя на нее, стал тереть ладонью лоб. Было видно, что он немного успокоился.

— Спасибо. Пожалуй, я так и сделаю.

— А вот отчеты о моей работе. — Олег протянул клиенту дюймовый диск. — Здесь все. В том числе отчет о расходовании выделенных вами средств и прайс-лист стоимости предоставленных услуг. Но я прошу вас воздержаться от изучения отчетов до беседы с психологом. Не мучьте себя понапрасну.

— Хорошо, Олег. Спасибо. — Ловский посмотрел в окно.

— Вас подвезти?

— Нет, благодарю. Я на таксилет пойду. Мы так ничего и не заказали. — Рональд достал бумажник.

— Ничего страшного. У меня договор с несколькими ресторанами города. В том числе и с этим. Для меня и моих клиентов всегда есть столик.

— Ясно. — Рональд задумчиво кивнул.

— Вы в порядке?

В ответ Ловский только усмехнулся.

— М-да. Глупый вопрос. — Олег сконфуженно почесал затылок.

— Да нет. Почему же. — Рональд пожал плечами. — Я в норме. Справлюсь.

На этот счет Ганн испытывал сильные сомнения, но решил промолчать. В конце концов, в мире не было такой боли, которую не мог бы стерпеть человек. Как говорил Фридрих Ницше и любил повторять один старый знакомый Олега: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Оставалось надеяться, что и этот несчастный в своем горе только приобретет полезный опыт, закалится и станет сильнее. Но убедить в этом Ловского не представлялось возможным. По крайней мере, сейчас.

— Я, пожалуй, пойду. — Рональд Генрихович поднялся с кресла. — Что-то голова у меня болит. Поеду домой. Посплю. Спасибо за все, Олег.

Что-то в тоне Ловского было не так, и Олег это почувствовал. Но не придал особого значения. Ведь Ловский терял любимую женщину, и странности в его поведении можно было объяснить сильнейшей депрессией.

— Как вам будет угодно. — Олег слегка улыбнулся и попытался состроить гримасу полного понимания, хотя и был еще зол на клиента за несдержанность и истеричность. — Может, все-таки подвезти? Я на машине.

— Нет, что вы, спасибо. — Ловский тоже был «сама любезность», но чувствовалось, что он хочет поскорее избавиться от частного детектива. — На таксилете быстрее. Как-никак по воздуху лететь.

— Как вам будет угодно, — повторил Олег, вставая и радуясь такому повороту событий. Подвозить на самом деле не хотелось.

— Всего доброго. — Рональд пожал Олегу руку.

— Не забудьте про психолога. Это придется очень кстати.

— Конечно. Благодарю. — Ловский двинулся к выходу.

Ганн не спеша побрел следом.

Когда он вышел на улицу, его клиент уже садился в обтекаемой формы желтый таксилет на специальной стоянке возле ресторана. Бросив на Олега мимолетный взгляд, Ловский поспешно опустил дверь пассажирского салона, и таксилет тут же взмыл вверх. Провожая его взглядом, Олег поднял голову. Летающему такси понадобилось несколько секунд, чтобы затеряться на высоте птичьего полета среди десятков других таксилетов и легковых аэромобилей, гудевших гравитационными двигателями в небе Калининграда. Какое-то смутное чувство тревоги не покидало частного детектива, но он не мог понять, что в поведении Ловского его так настораживало. Ведь Ловский не первый обманутый муж, с которым ему приходилось иметь дело.

* * *

Если «Балтийская Афалина» представляла собой тихий и уютный семейный ресторан, то клуб «С-13» был заведением более специфическим. Он находился под землей, и внутри царил полумрак. Весь интерьер заведения от осветительных приборов до мебели и отделки был стилизован под внутреннее убранство субмарины времен Второй мировой войны. В зале, где стояли столики для посетителей, был слышен звук переговорных радиоустройств, из которых постоянно доносилась речь вахтенных в разных отсеках лодки. Иногда эти звуки прерывались ритмичной психоделической музыкой, подаваемой облаченным в повседневный мундир мичмана Советского флота диджеем, который трудился за музыкальным пультом в виде полуразобранной торпеды. Позади красовалось полотнище советского военно-морского флага, словно дрожавшее на ветру под действием потайных механизмов.

Атмосфера в клубе «С-13» была исполнена мрачноватой романтики. На стенах висели картины, живописавшие знаменитые морские сражения. Разрывы артиллерийских погребов, рвущие в клочья могучие крейсеры. Торпедные атаки. Залпы главных калибров. И всюду гибель кораблей и их экипажей.

Ловский ухмыльнулся, глядя на эти картины, взял у бармена бокал с крепким вином и направился к свободному столику подальше от входа и диджейского пульта.

Он сел и продолжил изучать оригинальное убранство бара. Ловский был здесь впервые. На противоположной от диджея стене находился большой монитор. Однако он не показывал клипы. Изображение уподоблялось панораме, явленной в перископе. Мимо то и дело проплывали вражеские линкоры и эсминцы, а «С-13» вел своими торпедами атаку за атакой, и все с озвучкой.

В клубе появился новый посетитель. Войдя в зал, он постоял у входа и окинул помещение взглядом. Кому-то махнул рукой и улыбнулся. Затем двинулся к центральному столику, поскольку тот теперь единственный оставался незанятым.

Ловский обратил на него внимание, потому что даже в полумраке клуба сообразил, что где-то уже встречался с ним. При виде посетителя диджей объявил в микрофон:

— Уважаемые друзья! Прошу приветствовать! Наш человек в Голливуде!

Тот помахал диджею и сел за столик.

— Как дела в Голливуде? — продолжал диджей, обращаясь к посетителю.

— Как в Голливуде! — развел руками гость. Ему пришлось кричать, так как в зале было довольно шумно.

Диджей включил музыку поспокойнее, сошел и присоединился к вновь прибывшему.

Рональд равнодушно отвернулся и снова стал разглядывать интерьер.

В зал вошел еще один посетитель. Его-то Ловский и ждал. На сей раз тот был одет не по-военному. Дэвид был в черном пиджаке поверх белой футболки. С лица не сходила самоуверенная улыбка. Он снова скалился, и это выводило Рональда из себя. Так и хотелось двинуть этому блондинчику кулаком по зубам, чтобы сменил физиономию с ехидной на обиженную, для разнообразия. Но блондин все лыбился, словно насмехаясь над Ловским со всеми его проблемами.

— Рад вас видеть, любезный Рональд, — произнес Дэвид, садясь напротив. — Разлука оказалась недолгой. Верно?

— Ну, — кивнул Ловский.

Странное дело. Когда Дэвид со своей фирменной интонацией произносил слово «любезный», он делался менее неприятным. Дэвид как будто чувствовал момент, когда собеседник приходил в окончательное бешенство, и за доли секунды до пика умело вставлял учтивое слово и гасил взрыв, после чего Рональд становился слабым и покорным.

— Я с нетерпением ждал вашего звонка. Вы все-таки решили поговорить со мной? — Тон Дэвида стал дружеским и располагал к откровенности.

У Рональда ком к горлу подступил — до того ему хотелось выговориться и найти понимание.

— Вы женаты, любезный Дэвид? — Ловский невольно повторил фирменное словечко блондина, глядя мимо своего визави.

Дэвид придвинулся ближе и шепнул:

— Скажите, Рональд, если бы я был женат, то разве был бы так безмятежно счастлив?

Ловский вдруг расхохотался. А Дэвид добавил:

— Еще Генри Льюис Менкен говорил: «Холостяки знают женщин лучше, чем женатые; в противном случае они бы тоже женились». Или: «Наихудшее в браке то, что он позволяет женщине поверить, будто всех мужчин так же легко одурачить».

— Мне нравится ваше чувство юмора, — покачал головой Рональд. — Чем они вам так досадили, что столько нелестных эпитетов в их адрес?

— Да ничем. — Тот пожал плечами. — Они такие, какие есть. И жить с ними невозможно, и пристрелить нельзя. С вами, похоже, так дело и обстоит.

Услышав слово «пристрелить», Ловский вдруг пристально взглянул на блондина горящими нездоровым блеском глазами.

Дэвид уловил этот взгляд, но не подал вида. Еще он увидел по лицу Ловского, что тот стал дружелюбнее к нему. Этого он, очевидно, и добивался.

— Вы получите за вашу услугу восемьсот пятьдесят тысяч галаксов. Это почти пятьсот тысяч рублей. На эти деньги можно купить транссистемный бизнесшаттл. Перед вами откроется бескрайний космос. Вы вот работаете в высшем аэрокосмическом училище, которое каждый год — не без вашей помощи — выпускает все новое и новое пополнение для звездного флота Земли. Через два месяца очередной выпуск, и уже осенью ваши ребята будут бороздить вселенную, насыщаясь ярчайшими впечатлениями. А вы когда-нибудь покидали Землю?

— Был пару раз на Луне, в командировке. Один раз на Марсе. Облетал Сатурн. Дважды сопровождал экзаменуемых при сдаче летной навигации.

— И все? — Дэвид изобразил разочарование. — Я моложе вас, но побывал на двадцати четырех планетах. И не по одному разу. Поверьте, любезный Рональд, это далеко не предел.

— Разве это главное в жизни?

— А что, на ваш взгляд, главное? — Дэвид вопросительно уставился на собеседника.

— Я даже не знаю, — обессиленно пожал плечами Рональд. — У моей жены есть любовник, — добавил вдруг он.

— Понятно, — покачал головой Дэвид. — Ну так сделайте что-нибудь значительное.

Ловский окинул зал мрачным взглядом и, сделав глоток из бокала, произнес:

— У меня есть еще одно условие. Это помимо денег, о которых вы говорите.

— Но, любезный Рональд, я даже не сказал еще, что от вас требуется, — развел руками блондин.

— Я согласен на все. Мне терять уже нечего. — Ловский сжал кулаки.

— Зато есть что приобрести, — подмигнул Дэвид. — Чего же вы хотите ещё?

— Убейте любовника моей жены. Выпотрошите этого ублюдка! Я хочу, чтобы на моем рабочем столе красовался подсвечник, сделанный из его черепа! Я хочу, чтобы вы скормили его останки свиньям! Я хочу полить родную планету кровью этого упыря с Атлантии!

— Тихо, тихо! — Блондин предупредительно поднял руки. — Вас могут услышать.

— Вы понимаете меня? — продолжал Ловский.

— Честно говоря, я в некоторой растерянности. — Дэвид откинулся на спинку кресла. — Я предполагал, что вы попросите нечто подобное, но думал, что это будет касаться вашей жены…

— Ни в коем случае! Не смейте даже думать об этом! Она неприкосновенна!

— Успокойтесь. — Блондин вскинул ладони. — Я вас понял.

— По крайней мере, пока… Она должна стать свидетелем моего триумфа. Я хочу добиться многого, не считаясь ни с чем… — У Ловского от возбуждения затряслись руки. — А потом я уже сам решу, что с ней делать.

Дэвид задумчиво глядел на своего собеседника и, казалось, жалел, что связался с ним.

— Скажите, Рональд, с чего вы взяли, что я отношусь к людям, способным на убийство?

— Все живое способно на убийство…

— Только без философии. Я конкретный вопрос задал. — Блондин стал резок.

— Вы мне предлагаете колоссальную сумму. Вы затеяли дело, которое мало отличается от тяжкого преступления. Названный вами гонорар — просто блеф, и вы меня убьете, после того как я выполню свою часть сделки, ЛЮБЕЗНЫЙ ДЭВИД.

Последние два слова он произнес так, будто говорил блондину: «Я раскусил тебя!»

Дэвид тихо рассмеялся.

К ним подошел официант.

— Здравствуйте, друзья. Чего изволите? — поинтересовался он, держа наготове электронный блокнот.

Блондин взял со стола меню и вопросительно уставился на Ловского.

— Как себе, — ответил тот, — и крепкого чего-нибудь. У меня бокал уже пустой.

Дэвид кивнул и сказал официанту:

— Из блюд — две «полундры». Коктейль «аврал», тройной, моему другу и минералку мне.

— Сию минуту, — улыбнулся официант, нажал кнопки на блокноте и устремился к барной стойке.

— Так что? Я не прав? — вернулся Ловский к прерванному разговору.

— Логика, конечно, в этом есть, — усмехнулся блондин, — но это полный бред.

— Почему?

— Потому что я знаю, что это бред. А вам кажется иначе.

— Докажите, что я не прав, Дэвид.

— Ничего и никому я доказывать не собираюсь. Похоже, я только время с вами теряю.

— Ладно. Давайте перейдем прямо к делу.

— Так-то лучше, — хмыкнул тот.

К ним подкатил приземистый робот-официант с подносом, на котором стояли заказанные блюда.

— Спасибо, — произнес Дэвид, снимая с подноса посуду.

— На здоровье, — протарахтел робот ржавым баритоном и укатил прочь.

— Эти деньги реальные. И вам придется поверить мне на слово. А что касается того субъекта, который вам, извините, рога наставил, то у меня встречное предложение.

— Лучше бы я просто макароны по-флотски заказал, — пробормотал Ловский, глядя на блюдо под названием «Полундра», которое своим вызывающе ярким видом напоминало последствия взрыва на складе лакокрасочных изделий.

— Вы слышите меня, любезный? — Блондин повысил голос.

— Конечно, конечно. — Рональд попробовал на вкус и удовлетворенно кивнул. Оказалось сносно.

— Из мужской солидарности я помогу вам с этим делом, но лишать его жизни будете сами. По-моему, в этом достаточно логики, и это весьма символично. Ведь вы отомстите. Вы не получите такого удовлетворения, если его убьет кто-то другой. В этом суть биологической природы самца, защищающего свою территорию.

— Я что, животное, по-вашему? — Ловский уставился на собеседника. — Не боитесь, что я обижусь?

— Нисколько. Я вам нужен. — Дэвид осклабился. — Вы разве не хотите собственноручно прикончить того мерзавца?

— Очень хочу. Но здесь это чистое безумие. Мы ведь в России. Меня схватят раньше, чем остынет его труп.

— Я же сказал, что помогу вам. Вы, кажется, упомянули, что он с Атлантии, верно?

— Верно, — кивнул Ловский.

— Вот там его и достанем. Криминогенная обстановка на этой планете — просто мрак. Так что сами понимаете.

— Ну а в чем суть нашей сделки? Что от меня требуется?

— Насколько я знаю, в вашей академии начинается пора выпускных экзаменов. Так? — Блондин ел и запивал пищу минеральной водой.

— Да. После майских праздников.

— И если я не ошибаюсь, через месяц — практическая сдача летной навигации. Верно?

— Ну, почти. Двадцать пятого мая.

— А в чем суть этого экзамена? Поясните, пожалуйста.

— Да все просто, в общем-то. Шесть курсантов-выпускников сдают практический летный экзамен на нашем учебно-тренировочном звездолете. С ними летят старший техник-инструктор — это, как правило, я — и старший консультант-экзаменатор. Еще пара вспомогательных роботов. Старт с космодрома на мысе Таран. Выход на нижнюю орбиту, затем переход на среднюю и дальнюю. Делаем восьмерку вокруг Земли и Луны и на субсветовой тяге летим к Сатурну. Там молодой экипаж производит калькуляцию маршрута в заданную точку Контактики, после чего осуществляется переход в режим гиперпространственного скачка. Выходим из гиперпространства в промежуточной точке. Отрабатываем прием груза в космосе и стыковку со станцией или кораблем. Дальше снова калькуляция и опять гиперскачок в конечную точку маршрута. Там — отработка действий при возникновении внештатной ситуации и возвращение на Землю.

— А в этот раз вы летите?

— Последние два раза летал я. В этот раз, возможно, тоже я. Если нужно, это легко устроить.

— Очень нужно, Рональд. А какова конечная цель? И что за промежуточная точка?

— Честно говоря, не знаю. Каждый год они меняются, чтобы выпускники прошлых лет не могли передать новичкам диск с готовыми расчетами маршрута. Очередной маршрут определяется на преподавательском совете за неделю до полета и держится в тайне. Курсанты узнают о нем только на орбите Сатурна. В основном это планеты в секторах, где нет риска встретиться с пиратами.

— Замечательно. — Дэвид покачал головой. — Просто прекрасно. Запомните, Рональд, вы непременно должны лететь.

Глава 2

Он не понравился ей сразу. Это был среднего роста брюнет в дорогом черном костюме. Зашел в приемную и прямо с порога бросил на нее оценивающий взгляд. На лице бывалого мачо, кроме двухдневной щетины, еще и кривая ухмылка. Из-под насупленных черных бровей — тяжелый и даже гипнотический взгляд темно-карих глаз. Он держал руки в карманах брюк, выставив наружу большие пальцы, и это выдавало надменность.

— Олег у себя? — спросил он, продолжая нагло ухмыляться. Он даже не поздоровался. Действительно, хам.

Она выдержала небольшую паузу, демонстрируя пренебрежение к незваному гостю, не обремененному манерами, и ровным голосом осведомилась:

— А вы, собственно, кто?

Улыбка сползла с лица, густые брови медленно поднялись.

— Что?..

Она почувствовала себя увереннее.

— А ВЫ, СОБ-СТВЕН-НО, КТО? — по слогам произнесла девушка, откровенно издеваясь над незнакомцем.

— Кто — я? — Тот вытащил руки из карманов и явно растерялся.

— Нет-нет, что вы, я со стулом разговариваю… Конечно — ВЫ!

Он повернул голову и взглянул на стул, стоявший у двери, в которую он только что вошел. Затем снова сунул руки в карманы и сказал:

— Девушка, вы с Луны свалились? Так даже там знают, кто я такой.

— А почему вы мне хамите?!

— Вы первая начали! Тем более что я не хамлю, а объясняю.

— Лучше объясните мне, кто вы такой, черт вас побери!

— Обойдемся без чертей, а?! Во всей обозримой Вселенной не сыскать человека, который не знал бы меня! — Он говорил так, словно это была чистая правда.

— Да кто вы, блин, такой, в конце концов!!! — Она вскочила с кресла и стукнула обоими кулаками по столу…

* * *

Идиллию, царившую в кабинете Ганна, откуда тот под «Лунную сонату» любовался городом с тридцатого этажа, прервала ворвавшаяся в кабинет секретарша. Олег вздрогнул. Он повернулся к ней на вертящемся кресле:

— Что случилось, Жанна?

— Там какой-то тип пришел. Тебя спрашивает. Говорит, что он Симон Дирев… или Дирив… В общем, дерево он, семейства дубовых! — в сердцах бросила секретарша.

Олег захлопнул челюсть, перестал жевать жвачку и уставился в потолок, вспоминая человека с таким именем. Затем взглянул на девушку и спросил:

— Может быть, Симон Ди Рэйв?

— Точно! Ты его знаешь? По-моему, полный придурок!

— Ты что! Впусти его немедленно! — Олег вскочил.

Она пожала плечами и, открыв дверь, недовольно произнесла:

— Заходите.

Ди Рэйв вошел в кабинет, даже не взглянув на стоявшую у двери Жанну.

— Дружище! Ты, я смотрю, совсем зазнался! К тебе не пробиться! — воскликнул Симон, лучась улыбкой.

— Небольшое недоразумение, — виноватым тоном произнес Олег.

Друзья обнялись, и Ганн пригласил Ди Рэйва присесть в мягкое, обтянутое черной искусственной кожей кресло. Сам он сел в такое же напротив.

Жанна, явно недовольная незваным гостем, вышла из кабинета, не дожидаясь, что Олег станет их знакомить и мирить.

— Ну и характер, — покачал головой Симон, когда она удалилась.

— Ты про Жанну? Что у вас произошло?

— Представляешь, она не знает, кто я такой.

— То есть… — Олег явно не понял, что Ди Рэйв имеет в виду.

— Видишь ли, Олег, — Ди Рэйв перешел на ехидный поучительный тон, — я все-таки с некоторых пор очень известная личность.

— Ну и что с того? По-моему, Симон, это ты зазнался.

— Вовсе нет, — тот мотнул головой, — просто в этой Калифорнии мне прохода не дают. Особенно после двух новых премьер. Видел их?

Олег принялся доставать из сейфа вино и фужеры.

— Напомни названия.

— «День искупления». Презентация была в октябре. А в марте — ремейк первой части старинной «Звездной саги».

— Ага, — Олег разлил вино в фужеры, — «Звездную сагу» я смотрел. Даже два раза. Жене очень нравится.

— Ты что, женился?

— А не пошел бы ты куда подальше, — укоризненно покачал головой Ганн, — я же тебе, подлецу, два раза приглашения на свадьбу высылал.

— Совсем из головы вылетело с этой суматошной богемной жизнью. Завертелся, замотался. С меня подарок, дружище.

— Да ладно тебе. Давай лучше выпьем за встречу. — Ганн протянул Ди Рэйву вино.

Они чокнулись и выпили залпом, словно это было не вино в фужерах, а водка в граненых стаканах.

— Как же я так, — продолжал сокрушаться Симон.

— Да хватит тебе. Есть не хочешь?

— Нет. Я заходил в «С-13». Там с диджеем поели. Выпили малость.

Олег подлил вина.

— Все. Теперь пьем культурно, — объявил он. — Так, значит, ты снялся в «Звездной саге»?

Симон кивнул.

— А кого ты там играл? — поинтересовался Ганн.

— Олег, ты офонарел? Мне тот же вопрос сегодня задал диджей. По-моему, ответ очевиден. Ты бы секретаршу свою пригласил. Неудобно как-то получилось. Познакомимся. Помиримся.

— Она не секретарша, а делопроизводитель, — пробормотал детектив, смакуя вино.

— Невелика разница, — пожал плечами Ди Рэйв. — Извини, я не знал, что между вами что-то есть.

Олег чуть не поперхнулся.

— С чего ты взял?

— Ну, ты так отреагировал…

— Ты опять забыл, что я теперь женат?

— Нет, при чем здесь это? Когда наличие супруги мешало интригам на стороне? Ты ведь лучше меня это знаешь, детектив, — усмехнулся Симон.

— Ты в своем порочном Голливуде совсем моральный облик потерял. Я порядочный человек.

— Не сомневаюсь, — засмеялся Ди Рэйв. — Только не обижайся. Значит, между вами ничего нет? Это хорошо. — Он потер руки.

— Если ты имеешь на нее виды, то я тебя огорчу несказанно, — хмыкнул Ганн, отпивая вино.

— Как тебя понимать? — насторожился Симон.

— Ее мужчины не интересуют.

— Как это? А кто ее интересует?

— Женщины.

Теперь чуть не поперхнулся Ди Рэйв.

— Но это же ненормально!

— Скажи это ей, только запишись предварительно на прием к дантисту, — хихикнул Ганн. — Когда кто-то касается ее личной жизни, она бывает очень сурова, а в совокупности с первым разрядом по рукопашному бою это дает потрясающий эффект.

Ди Рэйв грустно взглянул на друга, залпом осушил фужер и, протянув его Олегу, вздохнул:

— Налей-ка, братец, до краев.

* * *

Жанна продолжала набирать на клавиатуре компьютера ежемесячный отчет, который необходимо было сдать куратору до первого мая. Она услышала, как дверь кабинета частного детектива Олега Ганна открылась, но никак не отреагировала на звук. В двери показался Ди Рэйв.

— Ладно, Олег, мне еще в Москву сегодня лететь. Рад был повидать. После всех дел, думаю, возьму себе отпуск. Вот тогда отдохнем. Счастливо!

— Пока! — донесся голос Ганна. — Привет передавай всем, кого увидишь.

— Договорились.

Симон махнул рукой и, притворив дверь кабинета, направился к выходу. Однако у стола, за которым сидела Жанна, задержался.

— Простите, Жанна, я извиниться хотел, — обратился он к ней.

— Извинения приняты, — сухо ответила та, не поднимая головы.

— А давайте познакомимся, — улыбнулся он, пытаясь разрядить обстановку.

— Жанна, — произнесла она без эмоций и не меняя позы.

Крепкий орешек. Но Ди Рэйв не хотел сдаваться.

— Может быть, сходим как-нибудь… куда-нибудь…

— В кино? — усмехнулась она.

— Я не собираюсь водить вас на свои фильмы, — нахмурился Симон. — Я не хвастун какой-нибудь.

— Ага, я уже это заметила, — засмеялась Жанна.

Ди Рэйв почувствовал, что проигрывает. Он уперся кулаками в стол и, пригнув голову, подошел к ней.

— Вы же сказали, что извинения приняты.

— Приняты, — кивнула девушка. — Приняты к сведению. И только.

— Можно ли добиться от вас прощения? — спросил Симон.

— А от вас всегда алкоголем пахнет? — ответила та.

Он отодвинулся от нее.

— Жанна, вы мне сердце разбиваете, — с серьезным видом произнес Ди Рэйв.

— Оно у вас есть? — Девушка пристально на него посмотрела. — Простите, Симон, я с радостью продолжила бы нашу милую беседу, но у меня много работы, так что всего доброго. Тем более вам в Москву лететь.

— Я еще вернусь, — подмигнул ей Симон, открывая входную дверь.

— Олег будет очень рад, — усмехнулась Жанна.

* * *

В Москву из Калининграда летали комфортабельные авиалайнеры для локальных воздушных перевозок. Именно на один из таких рейсов и ждал посадку Ди Рэйв, сидевший за столиком в кафе аэропорта. Он взглянул на часы. До посадки на пассажирский «Ил» оставалось двадцать минут, поэтому можно было не спеша пить свой кофе.

В аэропорту было малолюдно. Несколько минут назад ушли в небо два стратосферных «сверхзвука» Ту-344. Один держал путь во Владивосток, другой в Нью-Йорк. Каждый борт вмещал в себя четыреста пассажиров, и после отбытия этих лайнеров, когда разошлись провожающие, здание аэропорта опустело. Осталось лишь две сотни тех, кто ждал рейс на Москву, но строение было огромным, и двести человек выглядели жалкой кучкой.

— Что, зайти не судьба была? — послышался чей-то недовольный голос.

Симон обернулся и увидел, что рядом остановился человек. На вид ему было, как и Ди Рэйву, лет двадцать шесть. Он был чуть выше ростом. Около двух метров. Этого человека с богатырским сложением звали Макс Иглов. Он, как и Олег Ганн, был его старинным другом еще с ранних школьных лет.

— Привет, Макс. Садись, что стоишь?

— И как это понимать? — продолжал Иглов, садясь за столик. — В «С-13» зашел, Олега навестил, а ко мне наведаться некогда.

— Чего ты кипятишься, Макс? Я только утром из Америки. Мне еще в Москве надо побывать. А послезавтра я вообще на Зети улетаю. Я просто физически не успею всех повидать!

— Эй, терминатор! — крикнул Иглов роботу-официанту. — Выпить чего-нибудь дай!

— Поконкретнее, пожалуйста, — ответил невозмутимый робот.

— Чего уж конкретнее, сто грамм водки мне и моему, с позволения сказать, другу!

— Может, не надо водки? А, Макс? Я в клубе с мичманом виски глотнул. С Олегом винца хряпнули. Чем день-то закончится?

— Так ты даже пил с ними? А я не при делах, да? Ну и кто ты после этого? — фыркнул Иглов.

— Погоди. Вот закончу все дела. Возьму отпуск. Соберемся все вместе…

Робот принес водку.

— Послушайте, уважаемый, — обратился Симон к официанту, — здесь не сто, здесь все двести грамм.

— Совершенно верно. Как и заказал ваш друг.

— Але, я заказывал сто грамм! — возмутился Иглов. — Я русским языком сказал, сто грамм водки мне и моему другу!

— Я знаю четыреста языков и наречий. Я прекрасно вас понял. Вы сказали: «Чего уж конкретнее, сто грамм водки мне и моему, с позволения сказать, другу!» — Робот воспроизвел даже голос Макса. — Выражения «чего уж конкретнее» и «с позволения сказать» я опускаю, поскольку они к делу не относятся. Остается — «сто грамм водки мне и моему другу». Это значит — сто граммов вам и сто граммов вашему другу. Итого двести граммов на двоих. Если вы имели в виду сто граммов на двоих, то должны были сказать именно так. Что непонятно?

Макс уставился на робота и после недоуменной паузы угрожающе произнес:

— Иди отсюда, киборг-убийца.

— Не надо хамить, — надменно произнес робот, уходя.

— Успокойся, Макс, — засмеялся Ди Рэйв. — На вот лучше. — Симон протянул ему бокал с водкой.

— Ты видал? У него еще и эмоциональный эмулятор. А, ладно. Давай. За встречу. — Иглов тут же забыл про инцидент с официантом.

Они выпили и закусили бутербродами.

— Что у тебя за дела? — поинтересовался Иглов.

— Ты ведь смотрел новую «Звездную сагу»? — почесал в затылке Ди Рэйв.

— Ты что? Я же на премьеру в Лос-Анджелес прилетал! Забыл? — воскликнул Макс.

— Очень хорошо. Так вот. — Симон принял деловой вид. — Как понимаешь, это кино не чей-то каприз. Сейчас, когда на дворе эра межзвездных путешествий, старая фантастика стала вновь актуальна. Вымыслы романтиков доконтактической эпохи особенно интересны обывателям нашего времени. И режиссер, Николас Вистлер, решил сорвать банк на возрождении в мире кинофанов фантастики прошлого, адаптировав ее к современным реалиям.

— Ближе к делу. А то сейчас улетишь, а я так ничего и не пойму, — махнул рукой Иглов.

— Суть в том, что я лечу на Зети с презентацией фильма и пробной партией товаров нашего концерна. В том числе с партией роботов типа «Сайлер» и «Текнас». На эту парочку у концерна особые надежды. Предполагается, что на бытовых роботов, созданных по образу и подобию героев фильма, будет сумасшедший спрос. Хотя некоторые считают, что массовое производство уничтожит индивидуальность персонажей, которых публика, кстати, восприняла очень хорошо. Но мы, вероятно, решим эту проблему созданием продвинутого искусственного интеллекта, и у каждого экземпляра появится уникальный характер. Ну а поскольку я приложил немалые, в том числе и материальные, усилия к созданию фильма, то буду вести презентацию сам. Я теперь не просто актер, а киномагнат.

— Вот как? А почему Зети? Это же черт знает где, на краю Контактики!

— Именно поэтому. Роботы-помощники особенно нужны на планетах, которые сейчас быстро обживаются. Со мной вылетают еще пять представителей. Груз тот же, планеты — другие.

— Надолго летишь, киномагнат? — передразнил Иглов.

— На несколько дней. На дорогу уйдет больше. Потом вернусь и возьму отпуск.

В этот момент объявили посадку на рейс до Москвы. Друзья попрощались, и Симон направился к платформе.

* * *

Ди Рэйв сидел в кресле и смотрел в иллюминатор, за которым пылал величественный закат. Однако думал он не о красоте солнца, садившегося в облака под крылом самолета, а о красоте иной. Из головы не шла неприступная, колкая на язык, умная и сильная девушка. Симон вдруг понял, что после ухода из офиса Ганна он думает только о Жанне. Она понравилась ему сразу. Ее каштановые с рыжеватым оттенком волосы, спадавшие на изящную шею с родинкой. Он влюбился в ее фигуру, но особенно в большие глаза, хотя зеленый цвет глаз ему никогда не нравился.

— Добрый вечер.

Симон вздрогнул от неожиданности. У его кресла стояла симпатичная стюардесса в синей униформе «Аэрофлота». Киномагнат отметил, что глаза зеленые и у нее, но не идут ни в какое сравнение с глазами Жанны. Ди Рэйв даже вытянулся вперед к стюардессе, чтобы получше рассмотреть.

— Простите? — Она отпрянула.

Поняв свою оплошность, Симон плюхнулся обратно в кресло и невозмутимо заявил:

— Я спросил, чего вы хотели.

— Я хотела узнать, не желаете ли вы чего-нибудь, — улыбнулась та.

— У вас есть шампанское?

— Конечно.

— Будьте добры.

— Хорошо, сейчас.

Стюардесса просияла и двинулась дальше между рядами пассажирских кресел.

Ди Рэйв снова уставился на закат. Что же с ним происходит? Ответ был очевиден. Он за пять минут умудрился влюбиться в девушку, которая не знала его и не скрывала презрительного к нему отношения, даже узнав о нем. Как же так? Жанна была красива и женственна. Смела и благородна. Да, она благородна. Ведь она отшила его без всякого кокетства. Резко и без пошлостей. Симон даже поежился в кресле, понимая, что ее поведение сделало честь ей, а не ему. В ее взгляде таились и нежность, и страсть, ум, сила и добрая грусть. И даже детская наивность. Сколько разных качеств в одном человеке!

Симон уперся лбом в холодное стекло иллюминатора, как будто это могло помочь избавиться от беспокойных мыслей. Он страстно захотел выпрыгнуть из самолета и, рассекая небо, промчаться вниз. Долететь до офиса Ганна, проломить головой крышу и, сокрушая перекрытия, рухнуть в приемную, свалиться к ней на стол, за которым она что-то печатает, и крикнуть: «Жанна! Я вас люблю!» А она ответит…

— Вот ваше шампанское.

— А?! — Ди Рэйв снова вздрогнул и обернулся.

— Я говорю, вот ваше шампанское, — повторила стюардесса.

— Спасибо, — вздохнул Симон.

Девушка смерила его удивленным взглядом и удалилась.

— Наверно, решила, что я рехнулся, — вслух подумал киномагнат. — Хотя по большому счету сейчас так оно и есть.

* * *

Был поздний вечер. Столица оделась в пеструю мантию разноцветных огней. Небо тоже мерцало огоньками — аэромобилей — и оставалось чистым только над Красной площадью. Эта зона была закрыта для полетов частного транспорта. Но пешие прогулки разрешались, и по брусчатке сновали десятки людей — в основном приезжие. Встречались и представители внеземных рас.

Невдалеке от Мавзолея прохаживался молодой человек из местных. Он мало обращал внимания на красоты ансамбля, давно привыкнув к собору Василия Блаженного и Кремлю. Этот симпатичный худощавый брюнет, роста чуть выше среднего, предпочитал глазеть на девушек. Звали его Алекс Крюгер — обычное имя для граждан великой многонациональной державы. Другом, которого он ждал, был Симон Ди Рэйв.

Алекс взглянул на часы: Симон задерживался. Хотя нет. Вон он неспешно идет от величественного собора. Улыбнулся, глядя на фотографирующуюся возле Мавзолея группу молодых азиатов. При виде Крюгера махнул рукой и ускорил шаг. Друзья обнялись.

— Давно ждешь? — поинтересовался Симон.

— Минут пятнадцать. Как добрался? — Крюгер хлопнул товарища по плечу.

— Весело, — многозначительно хмыкнул Ди Рэйв. — Итак, какие у нас планы на вечер?

— Сейчас дождемся одного деятеля и будем решать.

— Ермака? — обрадовался Симон.

— Его самого. На службе что-то задерживается. Сегодня он не на Лубянке, а здесь.

Симон удивленно посмотрел на друга, кивнул на Кремль:

— Здесь?!

— Именно. Круто поднялся, да?

— Ничего себе. Может, он в мое отсутствие президентом стал?

— Пока еще нет, — засмеялся Алекс. — Но кто знает! Вот и он. — Крюгер посмотрел в сторону Спасской башни.

Из ворот башни выехала черная представительская «Волга» и, повернув, не спеша двинулась в их сторону.

— Капитан госбезопасности Роман Ермак собственной персоной, — торжественно объявил Алекс, когда автомобиль остановился.

Водительское стекло опустилось, и оттуда высунулась коротко стриженная голова с парой больших черных глаз и неповторимой улыбкой Чеширского кота.

— Такси на Дубровку заказывали? — засмеялся Ермак.

— Чур, я спереди, — потребовал Алекс.

— Да пожалуйста, — хмыкнул Симон, распахивая переднюю дверь. — Просто авторитетные люди всегда сзади.

— Кто спорит, — хохотнул Крюгер, запрыгивая внутрь.

«Волга» рванула с места. Роман завел назад руку, Ди Рэйв пожал ее.

— Симон, сколько же мы с тобой не виделись? — спросил Ермак. В его голосе звучала неподдельная радость.

— Года полтора, — закивал киномагнат после небольшого раздумья.

— Мы уж думали, ты забыл про нас, — укоризненно сказал Алекс. — Совсем американцем стал.

— Кстати! — снова подал голос Роман. — Смотрел на днях твой новый фильм. «Звездная сага». Так и не понял, кого ты там играл.

— Идите вы все к черту, — буркнул киномагнат.

* * *

— Тебе это место понравится, — улыбнулся Алекс, когда они вышли из черной «Волги».

Симон на это ничего не ответил. Самочувствие у него резко ухудшилось по дороге. Очевидно, выпитые за день виски, вино, водка и шампанское начали выяснять отношения. Но Ди Рэйв старался не подавать вида, что он неважно себя чувствует. «Святой долг» обязывал завалиться с друзьями в какое-нибудь увеселительное заведение и выпить за встречу. Место они уже нашли. Это был ночной бар «Афродита» на Тверской. Осталось дело за малым. Пить.

Друзья зашли в бар. Громкая музыка, прокуренный воздух и духота сломали волю Ди Рэйва, который сопротивлялся попыткам выпитого за день алкоголя возобладать над ним. Его зашатало.

— Зачем здесь эта труба? — Киномагнат схватился за хромированный столб, подпиравший потолок в центре круглого зала.

Алекс поймал его за руку и потащил за собой, приговаривая:

— Поверь мне, дружище, лучше не трогай. Это не для тебя.

По окружности зала выстроились столики с мягкими диванами. Перегородки образовывали кабинки. За один такой стол и сели друзья.

— Слушайте, братья, мне что-то совсем плохо, — простонал Ди Рэйв, уткнувшись лицом в ладони.

— Ну, начинается! — Крюгер, севший напротив, откинулся на спинку дивана и развел руками. — Мы столько не виделись. Ты нас полтора года игнорировал. В кои-то веки встретились, и ты не хочешь отметить это дело?

— Ну, держись, — угрожающе произнес Ди Рэйв, — я-то помню, как ты морду воротишь от водки. Я сейчас закажу ее, родимую. И попробуй отказаться.

— Ради такого дела выпью, — не сдавался Алекс.

К столу подошла официантка:

— Здравствуйте, молодые люди. Чего желаете?

— Водки, много! — крикнул киномагнат.

— Может, не стоит пить? Глянь на него, — тихо сказал Ермак, обращаясь к Алексу и кивая на Симона.

— Нормально все. — Ди Рэйв услышал и отмахнулся.

— Молодой человек, по правилам нашего заведения мы даем не больше трехсот граммов водки на человека. В качестве исключения — литр на троих. Вас устроит?

— Нет конечно! — поморщился Симон.

— Простите, но ничем не могу вам помочь…

— Нормально, нормально! — вскинулся Крюгер. — Нам хватит. Еще принесите бутылку минералки без газа. Пол-литра яблочного сока и…

— …пельмени-и, — мотнул головой Ди Рэйв.

Алекс посмотрел на Романа. Тот утвердительно кивнул.

— И пельмени, — кивнул Крюгер, — ваши самые лучшие. Сибирские.

— Хорошо. — Официантка ушла.

— Один литр, — пробормотал Симон, — это же просто СМЕШНО! — Последнее слово он выкрикнул.

— Тихо, брат. У нас все под контролем, — заговорщицким тоном произнес Алекс, доставая из внутреннего кармана белого пиджака серебряную фляжку. — Стопроцентный гавайский ром!

— Хе-хе-хе! — восхитился Ди Рэйв и достал из такого же кармана черного пиджака золотую фляжку. — Пятизвездочный армянский коньяк!

— А что у тебя за пазухой? — Крюгер взглянул на Романа.

— Шестнадцатизарядный «стечкин», — отозвался Ермак.

* * *

— Как мне там надоело, — выдавил Ди Рэйв, пытаясь насадить на вилку скользкий пельмень. — Они же барыги все! Для них иссс… иксс… искусство — бизнес!

— А для тебя? — усмехнулся Крюгер, намекая на огромные деньги киномагната.

— Погоди, Алекс, ты прекрасно знаешь, откуда у меня столько денег. И ты, Роман, знаешь. А то, что я актером стал, это вообще дикая случайность. И об этом вы тоже в курсе. А что касается гонораров за фильмы, так это зарплата. — Симон вздохнул и поучительным тоном добавил: — Пока приходится платить за хлеб насущный, деньги понадобятся даже мне. Хотя я их глубоко презираю.

— Интересно слышать от человека, который входит в сотню самых богатых людей в мире! — засмеялся Ермак. — Даже в журнале «Форбс» отметился.

— Я же сказал, это было случайностью. Чертов камень просто лежал в пыли на богом забытой планете. Что мне было делать? Пройти мимо? — Ди Рэйв усмехнулся. — Кто бы из вас прошел мимо ксибериума размером с кулак?

— Зачем мы спорим? — сказал Ермак, поднимая рюмку. — Давайте выпьем за нас.

— Трезвая мысль, — заплетающимся языком пробормотал киномагнат.

Они чокнулись и выпили.

— Вообще, ребята, я вам скажу, — продолжал Симон, закусывая, — деньги — тлен. Это далеко не самое главное в нашей бренной жизни.

— А что самое главное? — поинтересовался Крюгер.

— Водка… — Ди Рэйв поморщился и замотал головой. — Тоже не самое главное.

— Ну так что же?

— Представь себе. Ты стоишь на берегу моря и смотришь на алый закат. А море неспокойно. Оно не спит. Оно здоровается, бьет волнами в берег у ваших ног. Ты стоишь не один! В твоих объятиях прекрасная нимфа. Ты прижал ее к себе, и вы любуетесь тонущим солнцем. «Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — значит вместе смотреть в одном направлении». Это Экзюпери. И вот вы проводили солнце. Вот оно зашло за горизонт. Вы улыбаетесь полной луне и зажигаете взглядом первые звезды. И в их неярком интимном свете вы наслаждаетесь друг другом, не скупясь на ласки, не стесняясь страсти. Всю ночь. А потом вы встречаете солнце — так же, как провожали. А оно игриво спрашивает: чем это вы занимались, пока меня не было?

— Красиво глаголешь, — вздохнул Крюгер.

— Жанна такая необыкновенная, — всхлипнул Ди Рэйв. — Ей бы это понравилось. Я уверен.

— Что за Жанна? — Ермак словно очнулся от спячки.

— Какая Жанна? — Симон понял, что сболтнул лишнее.

— Тебе лучше знать. Твои слова, — пожал плечами Роман.

— Да это я так, гоню, — стушевался тот.

— Короче говоря, — покачал головой Алекс, — тебе, дружище, уже давно пора жениться.

— Ни в коем случае, — ужаснулся Ди Рэйв.

— Что так? — спросил Ермак, разливая спиртное.

— Какой из меня муж? Нет. Я… мне… ну… — Симон замялся. — Хреновый я человек, пацаны! — воскликнул вдруг он.

Его спутники переглянулись, они были трезвее. С Ди Рэйвом творилось что-то неладное. Напившись пьян, он никогда не впадал в меланхолию.

— Чувство вины опирается на преувеличенное представление о собственной значимости, — послышался голос из соседней кабинки.

Сидевший с краю Алекс высунулся и посмотрел назад. Спиной к нему сидел человек и тоже оглядывался. Он был немного похож на его голливудского друга. Тот же возраст, тяжелый взгляд и ухмылка. Правда, он был стройнее раздобревшего от богемной жизни Ди Рэйва, да к тому же яркий блондин.

— Что-то не так? — ухмыльнулся незнакомец, обнажая крупные клыки.

— Чего вы тут только что сказали? — нахмурился Крюгер.

— Это не я сказал. Это Дэн Готлиб.

— Что-то я его здесь не вижу. — Алекс был резок.

— Он это сказал, а я через столетия повторил. Ваше здоровье. — Блондин поднял свой бокал.

— Очень неосторожно с вашей стороны. — Тон Крюгера стал угрожающим.

— Вы, любезный, лучше бы поучили манерам своего друга, который орет на весь бар, — парировал незнакомец.

Назревал скандал, и Ермак толкнул Алекса локтем:

— Отстань от него.

— Но он же хамит выше меры…

— Алекс, угомонись, я тебе говорю, — настойчиво повторил Роман.

— Ладно. — Крюгер вздохнул и отвернулся.

Блондин по имени Дэвид негромко рассмеялся и подмигнул сидевшему напротив Ловскому.

— Одного из них мы, кажется, сегодня днем видели в Калининграде, — произнес Рональд. — По-моему, в «С-13».

Дэвид кивнул и сказал:

— Вселенная велика, но тесен мир, не так ли? Не обращайте на них внимания. Мы просто отдыхаем.

Ровно в полночь в баре погас свет. Освещение осталось только в кабинках, но тусклое. Выше и ниже хромированного столба вспыхнул лунный свет. Он выхватывал девушку, обнимавшую столб и медленно покачивающую бедрами в такт громким вступительным аккордам. Из одежды на ней были черные туфельки и черное белье. Еще резинка для денег на левом бедре. Тоже черная.

Ди Рэйв был совершенно пьян, ибо больше не думал ни о чем, да и не видел ничего, кроме виртуозной стриптизерши. Он завороженно глядел на нее и даже не моргал.

Крюгер толкнул в бок Романа и, кивнув на Симона, усмехнулся:

— Глянь на него! Я же говорил, что ему здесь понравится!

— Дурная была затея, — озабоченно пробормотал Ермак, который начал предчувствовать что-то неладное.

Дэвид посмотрел через плечо на киномагната и обратился к Ловскому:

— Кажется, сейчас что-то будет.

Танцовщица поймала взгляд Симона и решила, что тот в ее власти, а потому незамедлительно выложит всю наличность.

Это было большой глупостью с ее стороны.

Девушка дюйм за дюймом приближалась к пьяному молодому человеку, взиравшему на нее обалделыми темно-карими глазами с масленой поволокой.

Вот она уже рядом. Это приватный танец, посвященный ему одному. И хотя выпитый алкоголь не дает Ди Рэйву разобраться в происходящем, он все же отчетливо ощущает запах ее тела. Симон тщетно силился разглядеть ее лицо, но то ли не мог сфокусировать взор, то ли освещение в баре специально было таким, чтобы виден был только блеск миндалевидных глаз танцовщицы.

Она продолжала соблазнять его, но денег все не было. Тогда танцовщица стала действовать более настойчиво. Подойдя к нему вплотную, она стала в своем танце тереться об Ди Рэйва. Сработало! Особенно после того, как она вскользь коснулась грудью его лица.

Пьяный актер что-то пробубнил и, вытащив из кармана розовую купюру, показал ее девушке:

— Куда это… деть… а?

В ответ она, извиваясь, выставила левое бедро с резинкой. Ди Рэйв несколько раз попытался вставить купюру, но все старания были тщетны: бедро мелькало перед глазами.

— Да стой ты спокойно! — брякнул он, схватил ее за ноги и притянул. Та вскрикнула от неожиданности.

— Не ори. Щас все сделаю… — Симон с великим трудом засунул деньги за резинку и отпустил танцовщицу.

Девушка собралась было отойти от столика, но вовремя заметила, что Ди Рэйв снова полез в карман. Она вернулась, продолжая танцевать на ходу. Киномагнат помахал перед ней сверкавшей перламутром купюрой. Та поняла, что видит десять тысяч галаксов. Деньги немалые.

— Может быть, для этого найдется местечко поукромнее? — ухмыльнулся Симон.

Девушка лизнула свой указательный палец и, медленно ведя им по своему телу вниз, указала на свои трусики. Затем слегка оттянула их и движением брови дала понять, что там самое место для такой крупной банкноты.

Ди Рэйв встал. Его сильно шатало, но он устоял. Затем он протянул руку с купюрой к «укромному местечку», и вдруг ноги у него подкосились, так что Симон рухнул на пол, зацепив трусики и стянув их. Падая, он от души впаялся лицом в ее грудь и своим носом расстегнул бюстгальтер. Ловкий трюк, достойный бурных оваций. В баре и впрямь кто-то зааплодировал.

Девушка завизжала, прикрываясь руками, а Ди Рэйв, ворочаясь на полу, кряхтел:

— Что ты орешь-то?! Недотрога, а! Это десять штук, детка, терпи мои капризы!

— Животное! — взвизгнула та, пятясь в темноту. Нормально она идти не могла из-за путавшегося в ногах предмета нижнего белья.

— На себя посмотри!

Танцовщица высвободила ногу и другой метнула в него трусики.

— Фу-у! — Симон увернулся.

Стриптизерша, цокая каблучками, бросилась в темноту к двери, ведущей в служебные помещения.

Бросив прощальный взгляд на ее ягодицы, Симон крикнул:

— Иди сюда, э! Деньги-то забери! Ты их заслужила! — Он захохотал.

— Придурок! — послышалось из глубин заведения.

Ди Рэйв поднялся на ноги. Перед ним вырос массивный охранник и невозмутимо предложил:

— Молодой человек, я настоятельно рекомендую вам покинуть наш ночной бар.

— Еще чего. Нет, вы слышали?

Симон, ухмыляясь, повернулся к друзьям. Крюгер сидел, закрыв лицо руками, а Ермак держался за голову. В их позах изобличался ужас увиденного.

— Молодой человек, я вынужден повторить…

— Ты что, смерти не боишься? — перебил его пьяный киномагнат.

В этот момент его повело назад так, что запрокинулась голова. Казалось, он вот-вот упадет. Ди Рэйв даже руки развел, пытаясь балансировать, но вместо этого описал головой дугу и врезал лбом охраннику по переносице. Снова грянули аплодисменты.

Страж рухнул на пол и застонал, держась за нос. Тут же к Симону подскочили еще три охранника, точные копии первого.

— Порву, гады! — завопил Симон, делая страшную гримасу.

Он бросился на одного из них. Споткнулся о первого. Падая, увлек за собой третьего. Тот врезался лбом в хромированный столб. В общем, началась свалка.

Роман, не дожидаясь разрешения Алекса, запрыгнул на стол и тут же приземлился возле дравшихся.

— Ребята! Отпустите его! Беру все на себя! Мы все возместим! — крикнул он, разнимая противников.

Дэвид презрительно взирал на все происходящее.

— Видите, любезный Рональд, — обратился он к Ловскому, — еще недавно этот человек романтично говорил о прекрасном. О закате. О любви. А теперь полюбуйтесь на него. Воистину — ecce homo! Вот человек!

* * *

Черная «Волга» мчалась по ночной Москве. За рулем сидел Роман, но машину вел автопилот. Рядом развалился Крюгер и попивал из бутылки лимонад.

На заднем сиденье распластался Ди Рэйв. Он вроде бы спал, но иногда издавал едва различимое бормотание.

— Куда этого дебошира денем на ночь? — поинтересовался Роман.

— За город и в канаву, — хмыкнул Крюгер. — Конечно, ко мне домой.

— Весело посидели, — вздохнул Ермак.

— Это точно, — кивнул Алекс.

— Твоя идея была, — укоризненно продолжил Роман, глядя на Крюгера.

— Откуда я знал, что он весь день пил? — развел руками тот.

— Когда мы приехали в бар, ты уже знал об этом. И на кой черт, скажи мне, надо было его поить?

— То есть?

— Ты думаешь, я не заметил, что ты почти всю свою водку слил Симону, а сам для вида пил воду? — Роман пристально посмотрел на Алекса.

— Нет, ну что за скоты, а? — воскликнул вдруг Симон. — Порву гадов!

— Расслабься, — усмехнулся Алекс. — Порвал уже всех.

Ди Рэйв причмокнул несколько раз и вдруг запел:

Я подарю тебе планету, где мало кислорода,

Ее населяют хищные уроды,

Здесь или очень холодно, или слишком жарко,

Это не планета, а просто клоака!

Но здесь нет злости и нет доброты,

Здесь нет пьяных и не растут цветы,

Здесь никто не врет…

Только я и ты.

Я подарю тебе воздух, чтоб ты могла тяжело им дышать,

Подарю тонны золота, чтоб не могла от меня убежать,

Здесь нету людей и не с кем побыть,

Теперь ты не сможешь мне изменить!

Но здесь есть я и любовь моя,

Здесь вместо рек лавы струя,

Здесь никто не голоден…

Только ты и я.

Я подарю тебе почву, ты посадишь цветы,

Но лучше, конечно, картофель посади,

Подарю тебе воду, чтоб могла ты почву полить,

Но лопату не дам, вдруг захочешь меня ты зарыть.

Мне здесь плохо, и будет плохо тебе,

Это ведь не то, что жить на Земле,

Я буду мучиться, но мучиться будешь и ты,

Потому что здесь — НЕТУ ЕДЫ!

Друзья переглянулись.

— Может, его в клинику сразу? — спросил Роман.

Глава 3

Было позднее утро. Таксилет доставил Ловского из калининградского аэропорта к его белому многоэтажному дому на улице Шиллера. Город уже проснулся и окунулся в будни. Рональд поднялся на лифте на пятый этаж и вошел в свое жилище. К его удивлению, жена была дома.

Алиса стояла в коридоре и встретила его взглядом, полным обиды, укора и злости. Но даже такая она оставалась обворожительной. Поджала пухлые алые губы. На щеках появились ямки — знак радости или негодования. Она нахмурила брови, которые стали похожи на крылья парящей ласточки.

Рональда кольнуло в сердце. Неужели вся эта красота теперь не для него?

— Ты где был, Рон? — резко спросила Алиса. — Где ты шлялся всю ночь? Я даже не говорю про вчера.

— А в чем дело? — Ловский изобразил невинное удивление и протиснулся мимо нее.

— Как тебя понимать? — Тон стал еще резче.

Рональд вдруг понял, что она даже не подозревает о том, что ему известно о любовнике. Иначе не стала бы лезть с претензиями. Но если у нее есть другой, то почему она так кипятится из-за отсутствия мужа?

— Я был в космосе, — угрюмо бросил Рональд. — И очень устал.

— По работе? — Она немного смягчилась. — Но ты всегда предупреждал заранее. И до экзаменов еще далеко. Может, расскажешь?

— Непредвиденные обстоятельства. Так получилось, — устало ответил муж, садясь на серый велюровый диван.

Женщина направилась на кухню, равнодушно спросила:

— Завтракать будешь?

Он нерешительно посмотрел ей вслед и вдруг окликнул:

— Алиса, подойди, пожалуйся. Присядь рядом.

Она нехотя вернулась. Присела на край дивана, держа дистанцию.

— Я соскучился по тебе, — тихо сказал он и, придвинувшись, поцеловал в щеку. Затем стал обнимать. — Я очень по тебе соскучился. Я тебя хочу.

Алиса отстранилась. Но позаботилась улыбнуться:

— Рональд, я… Я всю ночь не спала. Нервничала. У меня голова болит. И я очень сердилась. — Она встала и пошла в кухню. — Идем завтракать.

— Прости, — буркнул Ловский и подумал: «Накувыркалась со своим…».

Он поднялся с дивана и направился к бару. Очень хотелось выпить. Вынул серебристую бутылку с американским виски. Помимо нее, внутри стояло еще три десятка различных напитков. Целая коллекция. Но Ловский все же заметил, что чего-то не хватает. Он медленно отошел от бара. В висках запульсировала боль.

— А где шампанское? — спросил он с непривычным ехидством. Он и сам не заметил, что скопировал своего нового приятеля Дэвида — человека, ощущавшего превосходство над окружающими.

— Что?

Либо не расслышала, либо сделала вид.

— Здесь не хватает бутылки шампанского! — крикнул он.

Жена вошла в комнату:

— А… Это… Вчера Лариса заходила. Мы с ней выпили. А что? — Алиса пожала плечами. Казалось странным, что муж обратил внимание на такую мелочь, как отсутствие одной бутылки шампанского. Но он почему-то заметил.

— Лариса, значит, приходила, — скептически покачал головой Рональд. — А по какому случаю пили?

— Она… брата вчера провожала…

Еще одна ехидная улыбка.

— У Ларочки разве есть брат?

— Да… Троюродный. Он на другой планете живет. Рон, я не понимаю, к чему эти расспросы? И почему такой тон?

— Троюродный. — Ловский вновь покачал головой. — Значит, вы в космопорте вчера были, раз уж провожали его?

— Д-да… — Она стала растерянно кусать губу. Видимо, поняла, что сказала лишнее.

Рональд подошел к столу, включил компьютер и вывел на экран график отлета пассажирских звездолетов из Калининграда. 27 апреля был всего один такой вылет. Звездолет следовал на планету Росс. При этом он делал промежуточную посадку на планете Атлантия.

Кажется, Олег Ганн рассказывал ему, что любовник Алисы — чиновник с планеты Атлантия. Значит, это он улетел. Она его провожала. Он был здесь. В этой квартире. Какая бесстыжая наглость! Они выпили бутылку шампанского. А потом? Было бурное прощание. Они занимались этим… Где? На диване? Или в спальне? Может быть, в кухне, на столе? Или в ванной, под струями воды?

Размышляя над этим, Рональд начал терять контроль. Его руки затряслись. Особенно правая, сжимавшая бутылку американского виски.

* * *

Ди Рэйв проснулся с жуткой головной болью и прочими радостями похмелья. Он не сразу понял, что находится в квартире Алекса Крюгера. Вспомнить что-либо Ди Рэйву не удавалось. Он медленно поднялся с софы, но сразу же снова прилег. Черный костюм, который он так и не снял, совсем измялся.

Алекс услышал возню и заглянул в комнату.

— Завтракать будешь? Хотя по времени уже обед…

— Издеваешься? В моем состоянии только есть, — простонал киномагнат. — Лучше расскажи, что вчера было.

— А ты не помнишь?

В ответ Симон мотнул головой и поморщился.

— Совсем ничего не помнишь? — с сомнением глянул на него Алекс.

Ди Рэйв кивнул и снова скривился.

— Даже не знаю, братец, плохо это для тебя или хорошо, что ты все забыл, — усмехнулся Крюгер.

— Не темни, — простонал Ди Рэйв и сел.

— Ты такое устроил в «Афродите»!

— В какой еще Афро… Черт! Неужели это не сон?!

— Смотря что ты имеешь в виду.

— Бар, стриптиз, охранники.

— Ага. Улица, фонарь, аптека, — передразнил его Алекс. — Хорошо, что сам вспомнил. У меня язык бы не повернулся все это пересказать.

— Великий Космос! Какой позор! — сокрушенно воскликнул Ди Рэйв.

— Несмываемый, — поддакнул друг.

— Дай воды, — вздохнул Симон, отмахнувшись от последнего слова. — Черт возьми. Я же публичная фигура. Если меня кто-то узнал… Блин…

Алекс принес ему большую кружку холодной воды. Киномагнат отпил немного и уставился на остатки. Он вспомнил зачем-то, что у воды и водки разная плотность, а потому тренированный человек умеет определить по колыханию жидкости, что налито в стакан — водка или нет. Допив воду, он с трудом поднялся и направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Это заняло около получаса, после чего он вошел в столовую. Крюгер смотрел телевизор и поглощал какое-то блюдо собственного приготовления. Из их компании он был единственным кулинаром, за что друзья называли его хозяюшкой, а Крюгер сильно обижался и посылал всех по неопределенному адресу.

— Кушать будешь? — снова спросил он у Симона, прожевывая пищу.

— Нет, — отказался киномагнат, которому стало дурно от запаха еды. Это не означало, конечно, что Алекс плохо готовил. Просто таково было теперешнее состояние Ди Рэйва.

В прихожей послышался шум. Симон вопросительно взглянул на друга:

— Ты кого-то ждешь?

Тот не успел ответить. Ввалился запыхавшийся Роман Ермак. Не говоря ни слова, он подошел к Крюгеру, бесцеремонно взял у него тарелку, сел рядом на диван и стал есть. Вид у него был такой, будто он пешком поднялся на сорок третий этаж.

— Тебя со службы пораньше отпустили? — поинтересовался Крюгер. — Или выгнали совсем за вчерашнее? — добавил он, смеясь.

Роман посмотрел так, что стало ясно: ему не до шуток. Он грубо сунул Алексу пустую тарелку и обратился к Ди Рэйву:

— Собирайся.

— Куда? — нахмурился Симон, не любивший, когда разговор начинали издалека, чем, кстати, постоянно занимался Ермак, доводивший друзей до белого каления.

— Надо. — Роман был в своем репертуаре.

— Мне, например, сегодня никуда не надо, — пожал плечами Ди Рэйв.

— Я за тобой приехал. Идем.

— Да куда, черт возьми?!

— На Лубянку, — коротко ответил Ермак.

Киномагнат изумленно посмотрел на друзей.

— Я что, арестован? Из-за какой-то стриптизерши?

— Ты в этой Америке последние мозги пропил? Нет конечно! — воскликнул Роман. — Объясняю. Мой шеф, полковник Калашников, с утра мне сказал: «Некоторые молодые сотрудники нашего отдела, находясь не по службе в злачных заведениях, порочат честь и достоинство офицеров госбезопасности. У вас серьезные проблемы, капитан Ермак. Я знаю, что зачинщиком был ваш заокеанский друг, и очень хочу с ним познакомиться. Если вы не найдете веских доводов, чтобы убедить его навестить меня, то это не лучшим образом скажется на решении вашей проблемы, товарищ капитан. Если он не дешевый трус, пусть явится ко мне». Я передаю дословно, Симон.

— Поехали, — бросил Ди Рэйв, направляясь к выходу. Он сделался очень мрачен.

* * *

Ловский сидел в скверике возле своего дома, на деревянной скамейке, выкрашенной в ярко-зеленый цвет. День был теплый, солнечный, но он трясся, как в лихорадке. Его и без того бледное лицо стало совсем белым. Он боязливо озирался по сторонам, вздрагивая от малейшего шума, даже от гомона детей, довольных теплым днем и окончанием занятий в школе. Среди зелени и цветов, яркого солнца и радостных детей Рональд выглядел потусторонним существом. Не от мира сего. Он взглянул на кучерявого рыжего восьмиклассника в темно-синем школьном костюме и красном галстуке поверх белой рубашки, который школьники носили с тех пор, как пришедшая к власти в России Державная Элита возродила в стране пионерскую организацию. Этот паренек нес в руках два ученических пада. Второй принадлежал однокласснице в аккуратном, пурпурного цвета, с белым воротником и манжетами школьном костюме для девочек, тоже с галстуком. Ловский с завистью глядел на эту пару, полную веры в счастливое будущее. Он завидовал их трогательной наивности и чистоте душ и помыслов, еще не тронутым фальшью, вычурностью и пошлостью взрослой жизни. Ими действительно можно было залюбоваться. Школьники заметили странного, нездорово выглядевшего мужчину на скамейке и подошли к нему.

— Извините, вам плохо? — спросила круглолицая девочка с умным взглядом и пепельными волосами.

— Может быть, мы можем чем-то помочь? — добавил ее рыжий спутник.

— Нет, ребята, все в порядке. У меня весенняя простуда, — покачал головой Ловский, пряча воспаленные от еле сдерживаемых слез глаза.

— Извините. — Школьники кивнули и двинулись своей дорогой.

Рональд проводил их взглядом и подумал, что если бы в год свадьбы его и Алисы, четырнадцать лет назад, они завели бы ребенка, то сейчас тот был бы таким же красивым, как эти двое. Но детей у них не было. До сего момента Ловский никогда не тяготел к детям. Может быть, именно поэтому Алиса стала искать замену своему мужу?

Дэвид появился, как всегда, внезапно, хотя Рональд его ждал.

— Что случилось, любезный? Мы же договорились: до начала наших действий видеться как можно реже. Но не успели расстаться, как вы звоните, и я слышу панику.

— Я убил ее, — тихо сказал несчастный муж.

Блондин вздохнул. Он все понял без лишних слов.

— Кто-нибудь знает об этом?

— Нет. — Рональд отрицательно замотал головой.

— Где она?

— Дома. В комнате. Там… кровь…

— Идем. Мне нужно взглянуть. — Дэвид поднялся со скамейки.

— Может, не надо? — Ловский задрожал.

— Надо. Идем. Возьмите себя в руки, — настойчиво произнес Дэвид.

Они поднялись на пятый этаж и вошли в злополучную квартиру. Из прихожей не было видно никаких следов разыгравшейся драмы. Рональд прошел по коридору и медленно повернул голову, глядя в дверной проем гостиной. Блондин стоял у входной двери, наблюдая за компаньоном.

Ловский на какое-то время замер, глядя внутрь, затем его затрясло, и он выкрикнул, схватившись руками за голову:

— Нет!

Он бросился к лежавшей на полу жене.

Дэвид медленно двинулся за ним, с любопытством следя за поведением несчастного мужа.

— Нет, нет, нет! — продолжал кричать Рональд, падая на колени и прижимая к себе мертвое тело жены.

Голова ее была залита кровью, соломенного цвета кудри слиплись и превратились в бурую кровавую массу. Рядом лежала ребристая бутылка с виски, которая тоже была перепачкана кровью. Очевидно, Рональд бил жену по голове, пока та не умерла.

— Что же я наделал! Что я наделал, боже! Лисеночек, прости меня! Прости! — Ловский был на грани безумия. Он рыдал, кричал, обнимая и целуя безжизненное тело супруги, как будто это могло вернуть ее к жизни и все исправить.

Дэвид расхаживал по комнате, презрительно глядя на Рональда. В его взоре сквозило столько отвращения, что казалось, он сейчас раздавит каблуком овдовевшего мужа, как выползшую из-под камня мокрицу. Но Ловский этого не видел. Он смотрел на Алису глазами, полными слез.

— Довольно! — резко оборвал его блондин.

Рональд медленно поднял взгляд.

— Неужели вы не понимаете?.. Неужели вас не трогает мое горе? — дрожащим голосом выговорил он.

— Какое, к хаосу, горе?! Вы же сами убили ее! И еще зачем-то позвали меня! Зачем? Чтобы я полюбовался на вашу отвратительную истерику? — Дэвид выглядел воплощением цинизма. — У вас не горе, а панический страх наказания. Он просто сводит вас с ума! Но раз уж я здесь, я говорю вам — ДОВОЛЬНО! Возьмите себя в руки. Сегодня для вас началась новая эра. Прежний Рональд Генрихович Ловский уходит в прошлое, вслед за своей женой. И с последней вашей слезой, которая сейчас упадет, возродится новый Рональд Ловский. Мужественный и сильный. Не сокрушающийся по поводу содеянного, а гордый собой за смелость воздать по заслугам блуднице! Вы убили человека! Неужели после этого вы не испытываете могущества? Хватит нытья. Обратной дороги нет, так примите это как мужчина, ЛЮБЕЗНЫЙ Рональд!

Ловский затих. Его взгляд изменился. Он осмотрелся, словно оказался здесь, в своей квартире, впервые. Перевел глаза на жену. Затем на свои руки. Они были в крови. Рональд испачкал их, когда обнимал и гладил Алису. Ловский поморщился и стал вытирать их о подол ее юбки.

— Пойду умоюсь, — пробормотал он, поднимаясь с пола.

Это действительно был другой Рональд Ловский. Вид мертвой супруги больше не трогал его. Лицо ожесточилось. Из обычного тщедушного клерка Ловский вдруг превратился в сурового, хладнокровного убийцу. Блондин ловко пробудил в простом служащем темные стороны личности, которые дремлют в каждом, пока кто-то или что-то не подберет ключ к тайникам души и не выпустит их. Именно это и сделал Дэвид за считаные секунды. Этот загадочный блондин был мастером своего дела. Нужен особый талант или сверхъестественные способности, чтобы с такой легкостью подчинять людей своей воле.

— У нас есть месяц, — произнес Дэвид, подходя к двери ванной комнаты, где скрылся Рональд. — Месяц, в течение которого о произошедшем здесь никто не должен догадаться. Ее любовник, судя по всему, улетел на свою планету. Далее. У вашей жены есть родня? Кого может насторожить ее долгое отсутствие?

— Здесь только ее подруги. Еще у нее престарелая мать… Алиса была поздним ребенком… Но она уже лет семь как живет в Стальгороде, на Россе. Раза два наведывалась к нам на Землю. Трижды Алиса летала к ней, на Росс. — Ловский говорил монотонно, без эмоций, медленно умывая лицо и руки холодной водой.

— Работа?

— Она старший научный сотрудник в Институте физики черных дыр. Но с марта она в полугодовом отпуске для работы над докторской диссертацией. Так что там ее не хватятся.

— Какой кондиционер в вашей квартире? — Дэвид задал вдруг неуместный вопрос.

— «Таймыр-305». Установлен еще при строительстве дома. Здесь у всех такие.

— А каков диапазон температур?

— От минус двадцати до плюс двадцати пяти по Цельсию, — пожал плечами Рональд.

— Слушайте внимательно, любезный друг. Ее любовник не будет сюда звонить, потому что побоится нарваться на вас. И вряд ли ему нужно поддерживать с ней какой-то контакт, кроме полового.

Услышав это, Ловский вздрогнул и ссутулился.

— Ей будут звонить ее подруги, — продолжал блондин, — но тахионный телефон жены вы отключите. Тогда они будут звонить вам и спрашивать, где Алиса. Вы ответите, что ее мать в плохом состоянии, и Алтемноиса улетела на планету Росс, отключив телефон, чтобы ее никто не тревожил, ибо мать доживает последние дни. Если позвонит сама мать, вы скажете, что жена в продолжительной командировке. Тело вы перетащите в комнату с термостойкой дверью. Есть такая?

— Вторая ванная комната. — Рональд показал куда-то рукой.

— Отлично. Включите там кондиционер на самую низкую температуру, чтобы труп не завонял, и будете жить здесь как ни в чем не бывало.

— Что?! — Вдовец вытаращился на Дэвида.

— Вы не ослышались, любезный Рональд. Вам придется жить здесь почти месяц, иначе весь наш план коту под хвост. А дальше хоть трава не расти. Потом вы уже не вернетесь не то что сюда — вам едва ли захочется вновь оказаться на этой планете. Мы внесем существенные поправки в наш план.

— Какие? — недовольно спросил Ловский, которому не улыбалось жить целый месяц бок о бок с трупом собственной жены и сохранять невозмутимость при соседях и вообще на людях. — Что за поправки?

— Мы угоним чертов звездолет, — улыбнулся Дэвид.

Глава 4

Красноватое здание госбезопасности не особенно выделялось среди прочих строений на Лубянке, хотя и было значительно больше прежней штаб-квартиры самой могущественной спецслужбы в мире.

Современное здание Комитета госбезопасности имело двадцать этажей над землей и, по слухам, до сорока — под нею. Ермак и Ди Рэйв двигались по длинному пустынному коридору первого этажа. До сих пор им встретился только вахтенный офицер в темно-синем мундире, проверивший документы Романа. Дальше они двигались по абсолютно пустынному зданию. Из множества дубовых дверей никто не вышел. Ермак шагал молча. Обстановка тяготила Ди Рэйва и изрядно действовала ему на нервы. Для разрядки он начал вполголоса говорить сам с собой:

— Штирлиц идет по коридору… Штирлиц идет по коридору?! По какому коридору? Куда идет? Штирлиц идет по коридору…

— Чего ты там бормочешь? — не выдержал этой абракадабры Ермак.

— Старинное арийское заклинание. Долго еще идти? Где кабинет этого Мюллера? — буркнул Симон. Он был очень зол на полковника Калашникова за то, что тот пригласил его — Ди Рэйва — в такой ультимативной форме. Киномагнат был полон решимости поставить полковника на место.

— Нам на десятый этаж.

— Что?! — Симон даже не воскликнул. Он завопил.

— Да успокойся ты. Вон лифт. — Роман указал на серебристую двухстворчатую дверь в конце отделанного мрамором прохода.

Они вошли в просторную кабину, Ермак нажал кнопку, и они устремились вверх.

— Да ты особо не нервничай, — начал было успокаивать друга Роман.

— Вот еще! По мне разве видно, что я нервничаю?! — Ди Рэйв вызывающе взглянул на Романа.

— Ладно. Забыли, — отмахнулся тот.

Лифт остановился на десятом этаже. Двери открылись. Интерьер коридора здесь разительно отличался от первого этажа. На стенах висели какие-то стенды и электронные табло. Двигались люди. Некоторые были в синей униформе государственной безопасности России, другие — в штатском. Они не обращали на прибывших внимания. Только два офицера кивнули Роману, и он приветствовал их в ответ.

Дверь, в которую вошли друзья, отличалась от прочих только золоченой табличкой со странной литерой «Д-37-Рокот-1». За ней находилась просторная приемная с книжными шкафами, видеостеной и стационарным компьютером на журнальном столике возле ряда черных кожаных кресел. За тонированным окном виднелась площадь.

У входа в кабинет, на двери которого светилась надпись «Д-37, полковник Калашников В. А.», стоял высокий служебный робот из черного титана. Его конструкция придавала ему сходство с человеком.

— Здравствуйте, — произнес робот бархатным мужским голосом. — Товарищ полковник ожидает вас.

— Привет, Д-37. — Роман панибратски похлопал робота по плечу, что отдалось характерным звуком, и распахнул дверь в кабинет своего начальника.

У окна стоял великан в парадном мундире с золотыми погонами полковника. Это был человек лет сорока пяти с темно-каштановыми волосами и черными как уголь усищами. Широкий в плечах и ростом в два с лишним метра, он производил незабываемое впечатление. Кабинет его был весьма просторен. Огромный стол, здоровые стеллажи с книгами и папками вполне соответствовали своему хозяину. Большое кресло было из черной кожи, остальная же мебель, настенные панели и даже корпус компьютера были стилизованы под красное дерево. На стене за креслом висели скрещенные флаги — российский триколор и флаг СССР. Над ними герб России. В стороне, за креслом, виднелась еще одна дверь. Стена напротив рабочего места полковника, начиная с двухметровой высоты от пола и до самого потолка, была увешана десятками портретов. Ди Рэйв узнал многих державных деятелей. Здесь были и Александр Невский, и князь Владимир, крестивший Русь. Был Иван Грозный и Петр I. Генералиссимусы Суворов и Сталин. Присутствовали прославленные маршалы Великой Отечественной войны и герои «последней войны человечества».

— Ну, здравствуйте. — Полковник повернулся к вошедшим. — А я было начал подозревать, что кое-кто побоится прийти.

— Мы не из робкого десятка, — начал Симон заготовленную речь. — Вы, вероятно, полковник Калашников? Это не вы изобрели тот старинный автомат?

Полковник отечески улыбнулся:

— Один — ноль в вашу пользу. Значит, вы юморист. В комедиях снимаетесь?

Это было обидно. Ди Рэйв снялся в двух психологических работах, имевших глубокий философский смысл. А «Звездная сага» была приключенческим фильмом, хотя и полным юмора, но уж никак не комедией. Ну что же, 1:1.

— Да. Конечно, — ухмыльнулся киномагнат, — еще в цирке шапито подрабатываю. У меня там смертельный номер. Называется «стрельба из автомата Калашникова по яблоку на голове у блохи».

— Вот как? — хмыкнул полковник. — В цирке, значит, подрабатываете? Насколько я знаю, еще и в стрип-баре. Да? — Голос у него был под стать росту — шаляпинский.

У Ди Рэйва сжались кулаки. Вот это действительно было оскорбление. Роман отошел в сторону и думал о том, что поведение друга окончательно испортило ему карьеру.

— Может быть, прекратим кокетничать? — хмыкнул Калашников. — Пора бы о деле поговорить.

— Ну, говорите. Я весь внимание, — пробормотал Симон.

— Что же вы так, дорогой вы наш кинозвезда? Приехали в Россию, устроили дебош. Обидели иностранку. Девушка аж из Бельгии на заработки в Москву приехала, а вы с нее последние трусы сняли. — Полковник говорил с нескрываемой иронией.

— С чего бы это КГБ занималось подобными делами? Других нет, что ли? От скуки не знаете, какое место почесать?

— Ну, если мы вам «почешем», то мало не покажется в любом месте. Это первое. Второе. Нас бы ваши похождения не касались, если бы не участие в данном безобразии нашего сотрудника. Верно, товарищ капитан? — Калашников взглянул на Романа.

Тот стоял насупившись и молчал.

— Ладно, — полковник махнул рукой, — присаживайтесь.

Друзья уселись на выехавшие из стола раскладные стулья. Хозяин кабинета опустился в свое кресло. Чуть подался вперед, упершись в стол руками.

— Зовут меня Владимир Александрович. Но для кого-то я — товарищ полковник. — Он снова покосился на Рому.

— Я не понимаю, какие к нему претензии? — подал голос Ди Рэйв. — Это я во всем виноват.

— Но он же был с вами. В заведении недостойного толка. А он не какой-нибудь рафинированный богемный мажор. Он — русский офицер, между прочим, — покачал головой Калашников.

— Да мы друзья с детства, поймите. Мы почти два года не виделись. Вот, решили отметить встречу. Идея моя была. Вел себя недостойно тоже я. Чего вы от него хотите-то? — Симон начал нервничать.

— Пытаетесь выгородить друга? — Владимир Александрович пристально посмотрел на киномагната.

Ермак напрягся. Он бросил косой взгляд сперва на начальника, затем на Симона. Он явно предчувствовал какой-то неожиданный поворот. Калашников — опытный аналитик, он уловил напряжение подчиненного и заметил смятение гостя. Полковник полностью управлял ситуацией.

— Ну что же, попробуем, — хмыкнул старший офицер. — У меня к вам есть деловое предложение, Симон. Что скажете?

— Что я могу сказать… Я ведь не знаю, о чем вы. — Ди Рэйв вопросительно посмотрел на Романа. Тот тоже оставался в недоумении.

— Вы завтра, насколько я знаю, собрались на Зети? — Владимир Александрович улыбнулся.

— Откуда вам это известно? — Симон нахмурился.

— Странный вопрос. Вы забыли, где находитесь?

— И что из того, что собрался? — Киномагнат закинул ногу на ногу и, скрестив руки на груди, воззрился из-под нахмуренных бровей на хозяина кабинета.

— У нашей конторы есть оперативный интерес на этой планете. Мы могли бы дать вам задание, выполнение которого отвечает интересам нашего государства.

— Неужели вам не хватает сотрудников и вы пытаетесь привлечь человека со стороны? Что-то слабо верится.

— Вы правильно рассуждаете. Сотрудников у нас хватает. Настолько, что мы можем уволить из наших рядов некоторых, чье поведение порочит честь мундира.

Ермак почесал в затылке.

— Но вы можете помочь вашему другу, — продолжал полковник, — если не хотите, чтобы он затаил на вас обиду за сломанную карьеру.

— Это же шантаж чистой воды! — воскликнул Ди Рэйв, вставая.

— Сядьте, — строго глянул на него Владимир Александрович. — Это было бы шантажом в случае угрозы вашему благополучию, жизни и здоровью. Я же не пугаю вас пытками, верно? У вас есть выбор.

— Нет, ты слышал? — Симон ударил сидевшего рядом Романа ладонью по локтю. — Как я мог не заметить на входе табличку «ГЕСТАПО»?!

— Прекратите фиглярничать, — поморщился Калашников, — вам это не к лицу.

— Подлецу все к лицу, — пробормотал Ермак как можно тише. Но друг все же услышал его.

— И что это было? — возмутился киномагнат. — Нет, ты объясни. У тебя ко мне какие-то претензии?

Роман молча повернул голову и уставился в окно.

— Поставьте себя на его место. Вы сотрудник госбезопасности. Встречаетесь с другом, которого давно не видели. Идете в бар. Ладно, за стрип-бар можно отделаться выговором. Но ваш друг устраивает в этом баре просто гладиаторские бои какие-то. Дело пахнет скандалом, которого жаждут жертва вашего друга и хозяин бара. Вашему другу — что? Очередная скандальная статья в желтой прессе лишь добавит ему популярности. А вот вас могут уволить на все четыре стороны. Как вам нравится такое положение?

— Но виноват-то я. При чем здесь Ермак?

— Есть правила, регламентирующие поведение офицера как на службе, так и во внеслужебное время. Русский офицер — это элита общества. И мы вправе требовать от него соблюдения кодекса офицерской чести и морали. И за нарушение такового спрашивать по всей строгости. Но вам, я думаю, этого совершенно не понять. Вы живете другими ценностями. Служили два года полуфашистскому режиму Спейсара. Живете в Америке. Может ли космополит быть патриотом? А если человеку чужд патриотизм, какой смысл говорить с ним о чести…

— Позвольте! Я стопроцентный патриот! Вы передергиваете!

— Успокойтесь, — невозмутимо произнес полковник и открыл лежавшую перед ним папку. Перелистал несколько страниц и начал читать вслух: — «20 июня 2123 года объект „С“ уехал в германский город Раммштайн, где незаконно проник на борт грузового космического корабля „Насхорн“. Целью данной авантюры было проникновение на планету Спейсар, куда направлялся звездолет… Справка: Спейсар — крупная планета, составляющая 1,76 массы Земли. Единственный большой спутник звезды Сварог, что в секторе L29-Y48 южной периферии Контактики. Планета имеет разреженную атмосферу. Скудная растительность. Поверхностных водоемов на два процента площади планеты. Население — сто семь миллионов человек. Инфраструктура — восемьдесят шесть изолированных от внешней среды куполообразных городов. Контактический статус — суверенная планета с 2112 года. Политический строй — военная диктатура… Спейсар — единственная на сегодняшний день известная планета, где есть залежи драгоценного ти-ксила, ксибериума и быстро восстанавливаемые месторождения радиоактивного а-бириума. Ти-ксил и ксибериум являются причиной того, что тысячи авантюристов регулярно прибывают на Спейсар в поисках сокровищ».

— Зачем вы все это читаете? — Симон нахохлился в полюбившейся позе. — Лично я это знаю прекрасно.

— Хорошо, что сами признались. Может быть, расскажете, что было дальше с объектом «С»? — улыбнулся Калашников.

— Минуточку… Так это — про меня? Погодите, у вас что, досье на меня? — Ди Рэйв был по-настоящему потрясен. — Когда вы успели? Вы что, заранее знали, что я напьюсь в чертовом баре с вашим сотрудником и окажусь здесь? Объясните, черт возьми, что происходит?!

— Симон. — Полковник поднялся, давая понять, что наступил очень важный момент. — Ты в нашей разработке уже восемь лет. МЫ создали тебя.

Наступила тишина. Потрясенный Ди Рэйв уставился на своего друга. Тот сам выглядел шокированным и всем своим видом пытался дать понять Симону, что он здесь ни при чем и сам впервые слышит о подобном. Полковник, улыбаясь одними глазами, посмотрел на молодых людей, отошел от стола и принялся глядеть в окно, давая друзьям время прийти в себя.

Ди Рэйв поднялся со стула и медленно побрел к выходу.

— Пошел я отсюда, — пробормотал он.

— Вас будут мучить вопросы. Потеряете сон. Завтра вы полетите на Зети в полном неведении о том, что вокруг вас происходит. В итоге вы все равно вернетесь. Вопрос только в том, приму ли я вас, — сказал Владимир Александрович, глядя в окно. Затем повернулся к киномагнату и произнес: — Хватит прожигать свою жизнь. Вы можете перестать быть потребителем и сделаться творцом истории. Вы же с юности чувствуете себя невостребованным. Вы ищете предназначения. Вас тяготит размеренная жизнь. Вам не дает покоя зов предков, которые во славу Государства Российского держали оружие в руках аж с тысяча девятьсот четырнадцатого года, если верить вашей родословной.

— Чего вы хотите от меня? — Симон был раздражен и озадачен. Он пытался выстроить логическую цепь между пьянкой в баре, водой вместо водки в бокале у Крюгера и откровениями полковника.

— Задача совсем несложная.

— Но почему я? Ни разу не профессионал?

— Мы занимаемся многим. В том числе привлекаем к деятельности, отвечающей интересам народа и Родины, граждан, обладающих полезным потенциалом. Ваш потенциал — деньги и известность, — ответил Калашников.

— И что дальше?..

— Этот потенциал мы обязаны использовать в общечеловеческих интересах, взывая к вашему патриотизму.

— Но это же банальная и дешевая вербовка! Вы еще на деньги мои заритесь!

— Не стоит так нервничать. Вам еще не все известно. — С этими словами полковник достал из ящика своего стола черную шкатулку. Развернул ее в сторону друзей и открыл крышкой на себя.

Роман и Симон зажмурились от игры бликов — синих, сиреневых и фиолетовых с алым. Сияние заполнило весь кабинет, рисуя на белом потолке причудливые цветные узоры. Ди Рэйв прищурился и заглянул в шкатулку. Там лежал камень размером чуть больше кулака взрослого мужчины. Он поглощал свет и возвращал в обновленном, фантастическом виде. Внутри его плясали молнии.

Симон хорошо помнил этот камень. Слишком многое связано было с ним…

…ксибериум. Он бредил этим словом несколько лет, пока ему не исполнилось восемнадцать. Кое-как закончил школу. Два последних года ему вообще было не до учебы. Его обуревали хаотичные идеи. Может, дело было в переходном возрасте, а может, еще в чем-то, чего сам до конца еще не разглядел в себе.

И вот школа осталась позади. Любой здравомыслящий выпускник либо шел работать, либо продолжал учиться. Но только не этот… Он принялся воплощать давно созревший в его голове безумный план. Билет на монорельс до Берлина. Затем аэротакси до Раммштайна. Там находился крупнейший космопорт в Европе. На летном поле стоял огромный межзвездный грузовик «Насхорн». Он регулярно доставлял на далекую планету Спейсар груз продовольствия и бытовых товаров, а привозил оттуда сотни тонн энергетически важного а-бириума, которого нигде, кроме Спейсара, не было.

Как проникнуть на космический корабль? Он нашел способ, несмотря на трудности. Любой контроль имеет изъян. Тем более когда речь шла о торговых кораблях, имеющих сообщения с планетой, наверное более других интересной контрабандистам.

«Насхорн» вышел в космос. На орбите Земли к нему пристыковался дополнительный грузовой модуль, и звездолет умчался к далекому Спейсару, рассекая скрытые массы материи гиперпространства. Через двое суток он прибыл в точку назначения. Нелегальный пришелец с Земли был схвачен тайной спейсарской полицией и отправлен в двенадцатичасовой карантин, откуда его перевели в пункт милитаризации. Здесь перед ним развернулась незавидная перспектива — либо им займутся головорезы из местной безопасности, которые видели в каждом нелегале инопланетного шпиона, либо он подпишет согласие на «добровольную» службу в армии Спейсара. Пришлось выбрать службу, которой предстояло посвятить два земных года. Каждый божий день он проклинал себя за то, что ввязался в эту авантюру. Жизнь на Спейсаре трудна, а служба труднее во сто крат. Он искал пути побега, пока не встретил очаровательную девушку. Тогда казалось, что ее Сам Всевышний послал в награду за все его мучения. Но дело кончилось страшной трагедией, о которой он не только никому не говорил, но ужасно боялся вспоминать и сам. Именно тогда началась война между Спейсаром и объединившимися пиратскими кланами планеты Кадабра, которым как воздух был нужен а-бириум. Поговаривали, что за нападением Кадабры на Спейсар стояли интриги расы фенфирийцев — тех самых, которые на момент контакта с землянами уже знали секрет ядерного оружия и строили примитивные космические корабли для вывода на орбиту родной Фенфиры искусственных спутников.

Ди Рэйву пришлось воевать. Это притупило горе от потери возлюбленной. Его даже наградили нагрудным знаком «Пять карательных экспедиций». Как раз во время пятой высадки в район Аскеанских пещер, когда его истребительно-штурмовому отряду было поручено обнаружить место аварийной посадки десантного корабля кадабрцев, сбитого спейсарскими зенитчиками, он и нашел этот самый камень. Отряд из двадцати штурмовиков под началом теперь уже сержанта Ди Рэйва зачищал местность от уцелевших вражеских десантников. Сам будущий киномагнат с двумя бойцами осматривал обломки десантного корабля. Отправив подчиненных внутрь шаттла за черным ящиком и документацией, он принялся исследовать грунт, взрытый ударом корабля о поверхность планеты. В тяжелой серой пыли сверкал тот самый кристалл ксибериума, который лежал сейчас в шкатулке у полковника Калашникова…

— Откуда он у вас? — Симон был сам не свой от нахлынувших воспоминаний.

— Уж не думаете ли вы, что наше ведомство выкрало этот минерал из хранилища банка Объединенных Наций? — усмехнулся Владимир Александрович.

— И все-таки?

— Давайте мысленно вернемся на Спейсар. Только на много лет назад. — Калашников снова подошел к окну. — Будучи земной колонией, Спейсар устремился к суверенитету, когда закрутилась интрига вокруг месторождений а-бириума, который произвел революцию в нашей энергетике. А-бириумные реакторы давали в сотни раз больше энергии, чем традиционные установки холодного синтеза. Гипердвигатель звездолета мог избавиться от громоздких и быстро изнашиваемых леориновых колец. Все заменяли кристаллы радиоактивного а-бириума. Тот, кто владел Спейсаром, владел а-бириумом. А контроль над этим минералом дает большие преимущества. Но есть межпланетный меморандум, один из параграфов которого гласит, что никакое государственное образование не может иметь собственных планет-колоний. Колонизация производится только объединенными усилиями ООН и СПЦ. Препятствовать суверенитету тоже нельзя. Так случилось и со Спейсаром. Естественно, мы позаботились о создании на этой планете внушительной агентурной сети. А вас мы заметили еще до того, как вы туда отправились. Мы изучили ваше школьное личное дело… Не надо так смотреть на Романа. Он вообще ни при чем.

— Странно, — усмехнулся Ди Рэйв, — он же меня с детства знает. Почему вы не использовали его в моей вербовке?

— Тут вопрос этический. Он ваш друг. Решив использовать его для вашей вербовки, мы поставили бы его перед неприятной дилеммой. Либо он согласился бы на это, но тогда он поступил бы крайне некрасиво. Либо он поставил бы вас в известность, что было бы правильно с товарищеской точки зрения, но противоречило нашим планам и государственным интересам. Поэтому капитан Ермак до сего момента не знал, что мы собираемся сделать вас в некотором роде его коллегой.

— Неужели вам знакомы этические нормы? — хмыкнул Симон.

— Не надо ерничать. Мы знаем об этике больше, чем тот, кто дуреет при виде полуголой стриптизерши.

— А камень тут при чем? — Ди Рэйв хотел уйти от неприятной темы.

— Вы до сих пор не поняли? Мы подбросили его вам. Мы подыграли, ведь вы отправились на Спейсар в поисках сокровищ? А этот кристалл равен по стоимости пяти тонн золота. Должен признаться, вы не разочаровали нас, Симон. Вы сумели этот камень спрятать. Выжить в войне. Выслужить свой срок. Смогли вернуться на Землю. Но вот делец из вас никудышный. Хотя это неплохо. То, что вы не нувориш, думающий только о личной выгоде, делает вам честь. Вам, наверно, невдомек, но в глубине души вы романтик. И вы наивны. Вы отправились с этим камнем в Голливуд, полагая, будто кристалл можно сбыть богатым кинозвездам. Неужели надеялись, что его кто-то купит?

— Но ведь купили же! — развел руками Симон.

— Не совсем так. Вы устроились компьютерным монтажником к одному влиятельному режиссеру, с дочерью которого познакомились в Лос-Анджелесской галерее, так?

— Ну…

— Полтора года вы ходили вокруг да около, пока не решились обратиться к нему с просьбой помочь провести тайную сделку и сбыть этот камень хотя бы за малый процент его стоимости. Верно?

— Ну…

— Он нашел двух молодых людей, которые твердо обещали обналичить стоимость камня за тридцать процентов суммы. Они слово сдержали. Вы получили оставшиеся семьдесят процентов, огромные деньги. Отдали этому режиссеру обещанные десять и отправились на родину, где раздарили друзьям энные суммы для открытия своего дела. Например, детективное агентство Олега Ганна. Частное предприятие Макса Иглова по созданию компьютерного обеспечения для электроники фирмы «Кумахов-Руссобайт». Они даже лицензию ему выдали. Теперь его фирма называется «Руссобайт-Макс». Могу продолжить…

— Не нужно. — Ди Рэйв совсем поник. Он чувствовал себя униженным и раздавленным — тряпичной марионеткой, которую вывернули наизнанку.

— А почему вы так огорчаетесь? Да, мы подбросили вам этот камень. Да, мы его у вас потом купили. И между прочим, нам было очень приятно наблюдать, как вы делитесь деньгами с товарищами. Значит, мы в вас не ошиблись. И теперь подошло время, когда мы из невидимых поводырей превращаемся в старших наставников.

— И что я должен сделать? — Симон был мрачен. Слова Калашникова нисколько не грели ему душу.

— Как долго вы будете на Зети? Когда планируете вернуться?

— Девятое мая хочу отпраздновать здесь, с друзьями.

— Ну что ж, времени достаточно. Сначала расскажу вам суть. Шесть лет назад Зети объявила о своем независимом статусе. Это известно всем. Но в настоящий момент на этой планете идет борьба за абсолютную власть. Это не известно почти никому. С Зети плохая связь и непостоянные пассажирские сообщения. Поэтому владеть ситуацией трудно, однако кое-что мы раскопали. Скажите, Симон, что вы знаете о фенфирийцах?

— Шакалы! — презрительно воскликнул Ди Рэйв. — Мерзкие твари!

— Очень неполиткорректно с вашей стороны. А по существу? — Полковник словно экзаменовал гостя.

— В две тысячи восьмидесятом году очередная межзвездная экспедиция открыла планету Фенфиру. Она была населена разумными существами, внешне похожими на гиен. Технический уровень развития фенфирийцев на тот момент был достаточно высок. Они имели ядерное оружие, реактивные самолеты. Запускали на орбиту спутники связи. Сама раса фенфирийцев делится на три подрасы. Черные зарзаты имеют темный одноцветный мех. Более рослые, чем остальные. Их рост может достигать двух метров. Резарзаты — различный окрас меха, кроме серо-бурого. Фиррафинаты имеют серо-бурый или желтый окрас. Зубы крупнее, чем у других. Представители этой группы отличаются крайне антисоциальным поведением. В настоящий момент Фенфира входит в Союз прогрессивных цивилизаций. Все фенфирийцы способны воспроизводить человеческую речь. И все равно они мерзкие твари. Такой ответ вас устраивает?

— А чем они вам не угодили?

— Этих шакалов очень много среди пиратов. И также в числе тех, кто воевал против Спейсара. Я видел, на что они способны, когда их много. По своей жестокости они могут сравниться только с… — Ди Рэйв умолк.

— И с кем они могут сравниться по своей жестокости? — улыбнулся полковник. Он явно знал ответ.

— По своей жестокости они могут сравниться только с людьми.

— Занятно.

— Поодиночке они очень трусливы. У них даже тембр голоса меняется. Но когда они в стае… В общем, они как шакалы. Недаром их так называют, — продолжал Симон. — Впрочем, они даже похожи на шакалов… Прямоходящих…

— Верно ли, что военный устав спейсарской армии предписывает не брать фенфирийцев в плен? — поинтересовался молчавший все это время Ермак.

— Военный устав Спейсара предписывает это в отношении всех представителей нечеловеческой расы. Не забывай, что там царит оголтелый расизм, — ответил киномагнат.

— А как поступали вы? — спросил Калашников.

— Я однажды спас группу воронов. Не дал своим бойцам расстрелять их, а впоследствии отпустил. Вороны гуманнее многих людей. Они благородная и сильная духом раса.

— Молодец, — удовлетворенно хмыкнул полковник. — Итак, фенфирийцы демонстрируют приверженность меморандуму Союза прогрессивных цивилизаций, а на деле продолжают тайную борьбу за господство в космосе. Им выгодна нестабильность на периферии Контактики. Так они смогут под видом миротворчества забрать контроль в свои руки и объявить ближайшие к ним районы, включая Зети, зоной ответственности их космического флота. Они не хотят мириться с превосходством человека в космосе и потому подкармливают любые возможные конфликты. Вы отправитесь на Зети и войдете в контакт с местными власть имущими. Вы ведь официальное лицо. Знаменитость. Для них это будет большая честь. Нас интересует в первую очередь канцлер. Наши аналитики полагают, что именно он связан с фенфирийскими спецслужбами. Более того — он, вероятно, связан и с тайной организацией землян «Золотая элита».

— Это еще кто такие?

— В свое время узнаете. Итак, вы знакомитесь с Зоренсоном. Вы богатая и известная на Земле личность. Вы эксцентричны, как все богачи. Даже если это и не так, вы должны притвориться. Подарите любезному канцлеру пару ваших роботов, партию которых привезете для презентации. Он останется доволен. У вас должна состояться доверительная беседа. Поведайте ему, что вас гнетет царящий на Земле строй, дающий практически всем равные права и возможности, в том числе и за счет тех, кто гораздо богаче окружающей серой массы. Вам кажется, что есть люди, достойные большего. Убедите его, что верите в право одних управлять и владеть, тогда как другие способны лишь слушать и повиноваться. Есть избранные люди-гении, а есть бессознательное человеческое стадо. Все, что вам нужно сделать, это стать одним из НИХ, членом «Золотой элиты». Грядут большие потрясения. Мы должны владеть ситуацией во имя справедливости.

— Но ведь остается раса «Светлых сил», которая прекратила мировую войну на Земле сто лет назад. Они и сейчас вмешаются, — развел руками Симон. — К чему вся эта суета?

— «Светлые силы»… — Владимир Александрович усмехнулся и, покачав головой, стал расхаживать по кабинету. — До каких пор мы будем полагаться на них? Мы ведь и сами кое на что способны. К тому же вы многого не знаете. Но об этом позже. Итак, Симон, вы согласны?

— Насколько я понимаю, выбора у меня нет. Так?

— Отчего же, есть. Можете отказаться. Тогда мы сотрем вашу память о сегодняшнем дне, и вы свободны на все четыре стороны.

— Ну уж нет! — Ди Рэйв вскочил. — В моей башке вы копаться не будете! — Он снова сел.

— Значит, второй вариант? Вы согласны?

— Да, черт возьми. — Киномагнат потер лоб и вздохнул, опустив голову.

— Что вы так сокрушаетесь? Если вы патриот и стопроцентный гражданин, сия миссия не должна быть вам в тягость. Напротив, это большая честь и привилегия — работать с нами.

— Неужели нельзя было просто попросить меня об этом? — Киномагнат уставился на полковника.

— Именно это я и сделал. Просто попросил. Я ведь не заставляю. — Калашников усмехнулся.

— Издеваетесь?

— Нисколько. Издеваемся мы в другом месте. Ну, будет вам расстраиваться, в самом деле. Вы еще спасибо скажете за то, что я помог скрасить вашу жизнь вещами важными и увлекательными. Да, кстати, познакомьтесь, — полковник указал на Романа, — бизнесмен из Италии Винсент Торетто.

Симон вопросительно уставился на друга, тот ответно воззрился на своего начальника…

— То есть? — вымолвил Ермак.

— Ты же оперативный сотрудник. Вот тебе реальное дело. А то засиделся совсем в Москве. Заодно будешь курировать нашего нового коллегу, — произнес Калашников, кивая на Ди Рэйва.

— Я что, тоже лечу? — В голосе Романа звучало явное недовольство.

— Дошло наконец. Конечно.

— А нам оружие дадут? — поинтересовался Симон.

— Зачем это? — Полковник изобразил удивление.

— Мы же на задание летим. Дадут? — не унимался киномагнат.

— На задание, а не на войну. Никакого оружия. Вы насмотрелись фильмов про шпионов. У нас работа в основном аналитическая, что, кстати, соответствует вашему складу ума. Так что никаких погонь, слежек и перестрелок. Дерзайте.

— Ну хотя бы… — Симон прищурился, но договорить не успел. Полковник угадал его мысль и, показав кулак, произнес:

— Хватит уже шуток про автомат Калашникова. Ступайте. Готовьтесь к завтрашнему полету. Дополнительные инструкции получите от Романа. И поменьше афишируйте там, что вы знакомы. Все.

Ди Рэйв повернулся к своему другу:

— Ты хоть пару слов по-итальянски знаешь?

— Действительно! Я ведь не владею языком! — Это Роман — полковнику…

— Не ищи нелепых отговорок, — Калашников строго глянул на подчиненного, — ты говоришь на общем галакте, а этого достаточно. И точка.

* * *

Симон неспешно прохаживался по парковой аллее у подножия мемориала Победы на Поклонной горе. Похмелье сменилось дискомфортом иного рода. Ситуация угнетала его. Он действительно был готов исполнить долг патриота, но при таких обстоятельствах чувствовал себя подневольным кнехтом, как там, на Спейсаре. Ему было обидно, что он привлечен к важной миссии не по доброй воле, а при помощи хитроумной ловушки, которую подготовила главная спецслужба его родной страны. Ди Рэйв нисколько не сомневался, что скандал в ночном баре «Афродита» был подстроен, а значит, лучшие друзья, Роман и Алекс, просто сдали его интригану Калашникову. Симон был слишком недоверчив и подозрителен, чтобы не считаться с таким вариантом.

Да, обошлись с ним скверно. Ему не дали шанса проявить инициативу в защите интересов Родины. А может, эти интересы касались и всей планеты. Его грубо завербовали и наплевали в душу. Но зачем? У киномагната сжались кулаки. Злоба переполняла его. Он уже час бродил по Москве, и все это время мысли носились у него в голове, подобно пчелиному рою. Интересно еще было, о чем Калашников беседует с Романом, которому велел остаться в кабинете.

* * *

— Неужели все это чистая правда? — Роман уставился на своего начальника, когда Ди Рэйв ушел.

— Право же, Рома, я удивляюсь, как ты дослужился до капитана. Твой друг все сразу понял, а ты задаешь глупые вопросы. Это действительно банальная вербовка. Конечно, мы не вели его со школьных лет. Твой друг попал в поле зрения нашей службы только после того, как оказался в спейсарской армии. Мало ли куда лукавый повел бы его. Он мог стать опасным для нас, а мог и полезным. Этот камень, — полковник захлопнул шкатулку и спрятал в стол, — он нашел сам. Мы его не подкидывали. И вот с этого момента все — чистая правда. Он стал «нашим клиентом». А тут подворачивается удобный случай, и мы открываем ему карты. Теперь Ди Рэйв в деле. Начинается крупная игра.

— Но зачем — так? Ведь можно было попросить по-человечески. Он на самом деле патриот. Знает историю России, восхищается, гордится ею! — воскликнул Ермак. — К чему этот цирк?!

— Следите за эмоциями, капитан! — Владимир Александрович строго взглянул на Ермака. Затем смягчился: — Мы его обидели, а это стимулирует инициативу. Сейчас у него мысли разбегаются, он ничего не понимает. Но это временно. Да и полезно.

Глава 5

Это был самый страшный день в его жизни. Ловский ощутил это особенно остро после ухода Дэвида. Тот произнес на прощание:

— Сегодня я больше не могу оставаться здесь. У меня есть еще дела. А вы крепитесь и научитесь жить с этим…

Но как это сделать? Рональд нашел способ. Едва за Дэвидом захлопнулась дверь, он испытал панический, неописуемый страх. Он находился в квартире, где собственными руками лишил жизни единственного близкого ему человека, и тот оставался здесь. Вернее — мертвое тело. Страх усиливался, и Ловский бросился к бару, откуда еще недавно извлек орудие убийства.

Напиться, вот единственный выход. Он схватил что покрепче. Водка, проклятая, никак не шла, залпом выпить бутылку из горла не удалось. Первые же глотки застряли в пищеводе и выплеснулись на ковер, который он с таким трудом очистил от крови жены. Вдовец стенал, катаясь по полу и колотя кулаками. Затем он вновь попытался влить в себя водку, но его вырвало. Стенания Ловского превратились в вой. Он чувствовал себя полным ничтожеством и лежал, уткнувшись лицом в ковер, от которого исходил запах крови, спирта и кислой рвоты. Рональд утратил связь с реальностью. Снова схватился за бутылку, и теперь водка влилась в него с невероятной легкостью. Его вернул в сознание страшный жар в пищеводе; Ловскому показалось, что он умирает. Он бросился в ванную. Открыл холодную воду и сунул голову под мощную струю воды, одновременно пытаясь вызывать рвоту вручную.

Но вот рассудок вновь помутился. Ловский рухнул на пол ванной комнаты и замычал что-то невнятное. Это продолжалось, пока он не уснул прямо на холодном полу.

* * *

Погруженный в размышления, Симон незаметно для себя вернулся на Красную площадь. Он любил это место, и мысли здесь выстраивались в четкий упорядоченный ряд. Он вдыхал многовековую историю, и судьба дарила ему шанс стать ее частью, а возможно — и творцом. Он больше не чувствовал себя униженным — наоборот.

— Я мог бы остаться актером — шутом, развлекающим публику. Нет, эта участь не по мне. Я могу изменить что-то вокруг себя. А потом? Я, возможно, сумею изменить весь мир. ВЕСЬ МИР!

Шаг у него стал тверже. Во взгляде блеснуло нетерпение, целеустремленность. Теперь он был рад связи с такой могущественной организацией. Он всячески отгонял от себя мысль, что он всего лишь рядовой исполнитель. Нет. Это они пусть так считают. Но он-то знает… Да, он понимает, кто он!

Куранты пробили одиннадцать вечера. Симон остановился и взглянул на Спасскую башню.

— Вот это встреча! — Возглас за спиной Ди Рэйва мгновенно вывел его из раздумий.

Симон растерялся при виде девушки.

— Доброе утро… То есть день… Я имею в виду… вечер… Здрасьте, в общем… Жанна…

Жанна смотрела на него зелеными глазами и улыбалась. Она была намного дружелюбней, чем в офисе Ганна. Но откуда она взялась в Москве?

— Я сама родом из Москвы, — произнесла она, смеясь и словно читая его мысли. — Вчера добила месячный отчет, и мы с Олегом решили взять несколько выходных. Сегодня первый день — суббота.

— А Олег тоже здесь? — Ди Рэйв был все еще в растерянности и снова подумал, что между Жанной и его другом что-то есть.

— Да нет же. Он ведь родом из Калининграда. Там и отдыхает. А я домой к сестрам приехала. — Она вдруг взяла его под руку, чем окончательно обескуражила.

— Э-э-эм-м-м… — только и смог сказать он, вытаращив на нее глаза.

— Симон, вы уж меня простите за резкость, но такой я сложный человек. Назойливых кавалеров осаживаю резко и без компромиссов. — Она увлекла Ди Рэйва за собой. — А после вашего ухода мы с Олегом поговорили, и он рассказал, через что вы прошли на далекой планете. Как вы нашли сокровище и поделились с друзьями. Признаться честно, я восхищена. Мое первое впечатление о вас было ошибочным. Простите.

— Н-нуу-у… — пожал он плечами.

— А лучше давайте я заглажу свою вину и приглашу вас на ужин. Может, сходим в бар?

— Нет! — взревел киномагнат, вспомнив вчерашнее.

— Тогда жду ваших предложений. — Жанна снова улыбнулась, да так лучезарно, что у Ди Рэйва кругом пошла голова.

— Пойдемте к Преголе… То есть к Москве-реке, я хотел сказать. Там экскурсия на катере.

— Согласна. Идемте. — Она крепче взяла его под руку. — Может быть, перейдем на «ты»?

Они двинулись в направлении набережной.

* * *

— Рональд, проснись. Рональд, — послышался тихий голос. Кто-то тряс его за плечо.

Ловский вздрогнул и открыл глаза. Он лежал на своей кровати, хотя припоминал, что упал в ванной комнате. Может, это приснилось? Его разбудила жена. Алиса, живая и здоровая, склонилась над постелью и, улыбаясь, смотрела на него.

— Дорогой. Тебе какой-то кошмар приснился, — нежно произнесла она.

Неужели это действительно был всего лишь страшный сон? Необыкновенно правдоподобный кошмар? Вот она, родная, живая!

— Алиса, — выдохнул Ловский, ощущая блаженство и облегчение. — Милая.

— Рон, подвинься, пожалуйста. Я прилягу рядом. А то мне очень холодно. И у меня голова жутко болит, — жалобно произнесла жена.

— Что? — Рональд напрягся.

— Мне очень холодно. И у меня голова жутко болит, — повторила она, поворачиваясь к нему левым виском. То, что он увидел, было ужасно. В виске зияла большая дыра, залепленная спекшейся кровью. Из посиневшего левого уха струилась густая темно-бурая масса.

Ледяной холод пронзил Ловского. Страх обуял его.

— Мне очень холодно. И у меня голова жутко болит… — Она протянула к мужу руки. Скрюченные, посиневшие пальцы поползли к его шее.

Рональд завопил. Происходившее было настолько ужасно, что рассудок вырвался из него вместе с криком. Ловский забился в истерике, стал отмахиваться от демона. Секундная вспышка — и он вновь оказался на полу ванной комнаты. Он перестал кричать. Значит, все это ему приснилось. Ловский медленно поднялся на ноги. Выходит, все это правда. Он убил Алису, и теперь та лежит замороженная за стеной. Рональд осторожно подошел к двери, прижался к холодному пластику.

— Прости меня, — прошептал он, — прости…

— Открой!

Ловский вздрогнул. Что это было?

— Мне холодно!

Тот же дьявольский голос не то из-за двери, не то в его голове. С психикой творилось что-то чудовищное.

— Алиса, — тихо позвал он, постучав по двери.

Воображение преподнесло ему новый неприятный сюрприз. Что-то сильно ударило в дверь С ТОЙ СТОРОНЫ! Рональд ясно это почувствовал и отскочил. Он снова закричал, охваченный ужасом, и бросился бежать, не ведая куда. Промчавшись через гостиную, он врезался в окно и, выбив телом стекло, вылетел на улицу в ночь.

Поэтому полет с пятого этажа имел все шансы стать для него роковым. Но Ловский, на свое счастье, влетел в крону тополя возле дома. С криком ломая ветки, Рональд достиг земли и остался жив.

В скверике на той же скамейке, где днем сидел Ловский, обосновался Дэвид. Он грыз яблоко и наблюдал за событиями. Когда его подопечный распластался под спасительным деревом, блондин хмыкнул, покачал головой и со словами «вот же идиот» направился к несчастному.

* * *

Прогулочный катер рассекал воды Москва-реки. Пожилой сонный гид рассказывал немногочисленным ночным экскурсантам о достопримечательностях слева и справа по борту. Те внимательно слушали и постоянно вертели головами.

Симон и Жанна сидели поодаль от основной группы. Они расположились на кормовой скамейке и не обращали никакого внимания ни на гида, ни на достопримечательности Москвы. Они мило беседовали. Двигатель катера работал практически бесшумно. Шум рассекаемой воды им не мешал, а монотонного бормотания гида они просто не замечали.

Девушка изучала спутника своими большими зелеными глазами. Казалось, она совсем не моргала. Хотя нет… Смаргивала, но крайне редко. Такой взгляд очень смущал Симона. Жанна это понимала, и, судя по всему, ей это нравилось.

— И как называется планета, на которую ты завтра улетаешь? — спросила она, продолжая разговор.

— Зети, — ответил смущенный киномагнат.

Девушка машинально посмотрела на небо, но звезд не увидела: мешали яркие огни столицы и летающих машин.

— Систему, в которой она находится, не видно с Земли, — улыбнулся Симон.

— А созвездие?

— Только зимой. А сейчас мы его вряд ли разглядим. — Теперь и Ди Рэйв уставился в небо. — Тут вообще звезд нет. Городское освещение мешает.

— Сейчас катер выйдет за городскую черту. Там небо хорошее.

Жанна оказалась права. Прогулочный катер действительно покинул город.

— Вон там находится планета Сетта-Вульф. — Симон вскинул руку и усмехнулся. — Я был на двух десятках разных планет, в сотни раз дальше, но на Вульфе так и не побывал еще. Вот уж ирония…

— А я вообще в космосе не была ни разу, — огорченно вздохнула Жанна. — Ну, если не считать экскурсию на Луну еще в школе.

— Что, совсем нигде? — изумился Ди Рэйв.

Она по-детски поджала губы и мотнула головой:

— Нет.

Киномагнат сконфуженно потер указательным пальцем висок. Выглядел он так, словно чувствовал себя виноватым в том, что Жанна не бывала на других планетах. Он о чем-то задумался и снова посмотрел на звезды. Затем на девушку.

— Полетели со мной, — сказал он вдруг.

— Куда это? — Она решила, что Симон шутит.

— На Зети. Завтра в полдень. Вылет из Тушинского космопорта. — Ди Рэйв был совершенно серьезен.

— Да ты что такое говоришь? Как же я полечу? — Жанна засмеялась.

— Очень просто — на звездолете «Николай Черкасов», — невозмутимо произнес Ди Рэйв.

Она только отмахнулась рукой от него и опять устремила взор к звездам.

— Не вижу никаких помех. Почему бы и нет? — продолжал Симон. — Лайнер сам по себе огромный, а на Зети летят немногие. Мест предостаточно. Билет покупать не нужно, на меня зарезервирована целая каюта. Я могу оставаться в салоне, а каюта будет твоя. Ты не подумай лишнего, я на двухместную не намекаю! Олег не будет возражать, если ты на несколько дней задержишься. В общем — все благоприятствует. Так в чем проблема?

Глава 6

29 апреля 2131 года. Тушинский космопорт

Наступило воскресенье. Погода стояла прекрасная. Отлет грузопассажирского модуля на парящий на орбитальном рейде лайнер «Николай Черкасов» назначили на полдень, а пока еще было десять утра. Приехавший рано Роман Ермак коротал время за игрой на бортовом компьютере своей черной «Волги».

Он периодически поглядывал на людей, которые выходили из таксилетов и автобусов. Однако появление Ди Рэйва он прозевал. Тот незаметно подошел к машине и хлопнул по крыше ладонью. Ермак вздрогнул от неожиданности. Симон засмеялся и, открыв пассажирскую дверь, сел рядом с другом. Настроение у него было приподнятое. Вкупе с серым пиджаком оно не вязалось с обычной мрачностью Ди Рэйва, предпочитавшего черное. У него даже холодильник стоял из черного хром-титана, а тут серый пиджак — хотя и прекрасно сочетавшийся с черными рубашкой, брюками и туфлями.

— Здорово! — воскликнул Симон, ударяя Романа по плечу.

— Кажется, полковник ясно сказал, что мы не должны афишировать наше знакомство. А ты средь бела дня садишься ко мне в машину и орешь, как примарийский варнис, — пробормотал Ермак.

Симон поморщился, вспомнив это животное с планеты Примария.

— Он говорил, что мы должны соблюдать конспирацию на Зети. А здесь, на Земле, мы никого не интересуем.

— Ну-ну, — покачал головой Роман и продолжил игру.

— Ты почему такой смурной?

— Ты зато больно веселый, — хмыкнул Ермак.

— Да ну тебя.

Ди Рэйв махнул рукой, и его внимание привлек въезжавший на стоянку большой автобус. Симон пристально наблюдал за пассажирами и, когда вышел последний, расслабился и откинулся на спинку кресла. Очевидно, он не увидел того, кого ожидал. Наступило тягостное молчание. Это был не тот случай, когда каждый думает о своем. Тревоги были общие.

— Скажи честно, Рома, Крюгер тоже работает в вашем ведомстве? — осторожно поинтересовался Симон.

— С чего ты взял? — удивился Ермак.

— Ненавижу, когда вопросом на вопрос отвечают, — поморщился киномагнат.

— Насколько я знаю, нет.

— То есть ты не уверен? — Ди Рэйв торжествовал.

— Да что за бред?! С чего ты взял? — вспылил Ермак.

— С того, что вся эта вербовка была тщательно спланирована. Алекс мне постоянно подливал свою водку, а сам пил воду! Он трезвый был! А ты лучше меня знаешь, что ему не то что пить — пробки нюхать нельзя, пьянеет моментально! Он специально подстроил, чтобы я допился, как было нужно Калашникову!

— Да ты себя послушай, — воскликнул Роман. — Это же полный маразм! Ты уже в Москву приехал в заметном подпитии! Тебя что — от Калининграда тайные агенты поили? Ты сам влип в эту историю, и нечего на других пенять!

В ответ Симон лишь нервно передернул плечами и закусил губу. Его внимание приковалось к очередному таксилету, приземлившемуся на площадку. Когда вышел последний пассажир, Ди Рэйв окончательно помрачнел.

— Никому нельзя верить, — пробормотал он сквозь зубы.

— Ты о чем?

— Ни о чем. — Симон порывисто выбрался из машины и быстрым шагом двинулся к летному полю, где стоял серебристый грузопассажирский модуль лайнера «Николай Черкасов».

* * *

Такие транспортные средства называли еще лихтерами, но официально они значились именно как грузопассажирские модули и использовались для доставки пассажиров, их багажа и прочего груза на орбиту планеты, где ожидал корабль-матка, — и обратно.

«Николай Черкасов» имел внушительные размеры и поэтому без особой нужды не садился на Землю, и сообщение с планетой осуществлялось через лихтер.

У грузопассажирского модуля была еще одна важная функция — карантинная адаптация. Каждая планета — это атмосфера со своими микроорганизмами и аллергенами, флорой и фауной, суточным циклом и климатом. Все эти факторы не всегда бывают полезны живому организму. Вернее, влияет так называемая разность потенциалов. Неблагоприятное сочетание ряда факторов приводит к серьезным последствиям, порой даже к смерти или необратимым мутациям. Однако в конце двадцать первого века астробиологи, генетики и ксеновирусологи Земли разработали систему карантинной адаптации, которая успешно применялась вот уже несколько десятилетий и значительно упростила межпланетные путешествия.

Пассажиры размещались в большом салоне лихтера. Салон этот больше напоминал зрительный зал в кинотеатре. Сидячих мест здесь было на тысячу человек. Также в модуле имелась вторая палуба, где находились небольшие каюты для семей с маленькими детьми и помещения, приспособленные для представителей девяти инопланетных рас, хотя некоторым было удобно и в человеческих креслах.

Симон сидел в задних рядах, пригнув голову и подняв воротник своего серого пиджака. Он сердито смотрел из-под опушенных бровей на рассаживавшихся пассажиров. Его злило чье-то отсутствие. Возможно, что-то еще…

Роман заметил Ди Рэйва почти сразу. То ли слишком бросался в глаза человек, старавшийся быть незаметным, то ли Симона выдавала аура злости. А может быть, просто сработала зоркость офицера спецслужбы… Так или иначе, Роман заметил Симона и, довольный этим, сел на свое место.

В полдень все пассажиры уже собрались. Их было около пятисот — наполовину меньше вместимости лайнера. Что и говорить, Зети была не самая популярная планета.

Пассажирский салон модуля неспроста напоминал кинозал. Перед зрителями-пассажирами зажегся большой экран, с которого взирала миловидная стюардесса в светло-синей униформе и с золотой эмблемой «Аэрокосмофлота» на пилотке.

— Здравствуйте, дорогие друзья, — улыбнулась она. — Вас приветствует Российская государственная корпорация «Аэрокосмофлот» и экипаж сверхдальнего пассажирского звездолета «Николай Черкасов». Наш полет будет проходить по маршруту: планета Земля — планета Зети, что в системе звезды Ковирра. Мы начинаем предстартовый отчет. Просьба не покидать своих кресел и кают до окончания процедуры карантинной адаптации, которая будет длиться тридцать минут и закончится одновременно со стыковкой нашего модуля с лайнером. После этого вы сможете покинуть грузопассажирский модуль и отправиться по своим каютам непосредственно на борту звездолета. Спасибо вам за внимание и счастливого пути!

Девушка исчезла с экрана, и ее сменили чередовавшиеся живописные инопланетные пейзажи в сопровождении расслабляющей музыки. Пейзажи Земли не показывали. Их демонстрация могла бы вызвать у многих людей, покидающих родную планету надолго, тоску.

Воздух внутри модуля стал насыщаться специальной смесью так называемого «атмосферного планктона». Это были синтетические воздушные бактерии, которые помогали живому организму адаптироваться к новой среде другой планеты.

Огромный двухсотметровый лихтер, похожий на гигантский самолет, разложил поднятые вверх крылья, засвистел гравитационными двигателями и стремительно ушел в набор высоты.

На орбите его ждал «Николай Черкасов» — гигант среди пассажирских лайнеров. Его длина составляла полных шестьсот двадцать метров. Наибольшая ширина (кормовой отсек двигателя) — восемьдесят пять метров. Наибольшая высота (тот же отсек), включая надстройку узла связи, — шестьдесят два метра. Такими габаритами мог похвастать не каждый военный дредноут, а тут — «пассажирник»…

Ровно через полчаса после взлета лихтер снова сложил крылья и пристыковался к основному звездолету, гармонично вписавшись в силуэт его серебристого корпуса.

Все это время Симон сидел на своем месте и угрюмо смотрел на экран. Она не пришла, и Ди Рэйв был просто убит этим. За несколько лет процветания и достатка он привык, чтобы все выходило по его воле. Он вроде и не хотел принуждать Жанну, но в то же время надеялся, что она будет делать то, что нужно ему. Когда Ди Рэйв на кого-то гневался, то начинал пылать ненавистью ко всему человечеству. К счастью, это длилось недолго, хотя почувствовать успевали все.

Роман Ермак почувствовал, но не мог понять причины, а через пять минут после взлета модуля вообще уснул и проспал весь полет до лайнера. Его разбудила стюардесса, снова возникшая на экране и возвестившая, что грузопассажирский модуль и звездолет «Николай Черкасов» теперь составляют одно целое и начинают свое путешествие к далекой планете Зети. Она рассказала пассажирам о сервисе на корабле, а также о том, что летные правила предписывают большим лихтерам двигаться в атмосфере на малых скоростях, дабы не вызывать чрезмерных воздушных возмущений, из-за чего их путь до головного корабля занял целых полчаса. Она еще много чего говорила, а в конце громко и радостно произнесла: «Спасибо вам за внимание и счастливого пути!» — вот Ермак и проснулся…

* * *

Симон неспешно брел по широкому коридору, ведущему от салона модуля к левому борту космического корабля, где находилась его каюта. Спешить было некуда, и он вышел из салона последним.

Ди Рэйв вышел в длинный коридор правого борта. Прошел немного вдоль дверей и остановился напротив каюты под номером 3–25. Цифра 3 означала третью палубу. Симон вздохнул и вставил в щель пластиковую карту-билет. Красная лампа на электронном замке стала зеленой, и дверь, издав характерный гукающий звук, ушла в стену. Киномагнат вошел в свою каюту, где почему-то горел свет. Симон чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда увидел, что на одной из двух коек сидит Жанна, захваченная электронной версией журнала «Вокруг света».

— Привет, Симон! — улыбнулась она.

— А-а-а… Да… — закивал ошарашенный Ди Рэйв.

— Похоже, сюрприз удался! — засмеялась девушка, видя реакцию своего спутника.

— Сюрприз?.. — Тот не находил слов. — А как ты?.. — Киномагнат развел руками. — …Здесь оказалась?

— Ну, я же сказала, что полечу с тобой, — подмигнула Жанна. — Я приехала заранее. Ты ведь дал мне дубликат своего ключа-билета.

— Я ждал. Тебя не было. А ты тут. Не пойму. — Симон присел на койку напротив.

— Это что, упрек?

— Да нет же! Просто я решил, что ты передумала…

В ответ Жанна хмыкнула и снова уставилась на монитор, где увлеченный диктор комментировал кадры.

— Ты обиделась? — Симон думал, что налицо полная несправедливость, ведь обижаться полагалось ему. — Прости, если я что-то не так сказал. — Ради очаровательной спутницы ему пришлось побороть свою гордость.

— Да ладно, я не обижаюсь. — Жанна улыбнулась так, словно хотела сказать: «Ну хорошо, так и быть, живи».

* * *

Планета Зети. Административный центр — Титоград.

Этот город был назван в честь первого в человеческой истории космического туриста Дениса Тито. Мог ли он предположить, что через сто с лишним лет после его короткого путешествия на орбиту Земли люди будут запросто бороздить родную галактику Млечный Путь? И обходиться это будет куда дешевле, чем та сумма, которую он выложил за свое короткое и недолгое путешествие.

Вид, открывавшийся с террасы пирамидообразного здания зетианской администрации, завораживал. Терраса выходила на сторону, где маленькие блоки временного жилья не мешали созерцать «зубастую» линию горизонта, рвавшуюся в фиолетовое небо островерхими зетианскими горами, которые у подножия были зеленовато-розовыми от растительности, а сверху — бело-голубыми от ледников, венчавших горные пики.

Расстояние от Титограда до гряды, именовавшейся на зетианских картах Зубы Дракона, составляло около двухсот сорока миль, и все это пространство являлось степью, которую перечеркивала темно-синяя лента глубоководной реки Алана, бравшей начало в горах и не дававшей степи превратиться в пустыню.

Терраса находилась на стометровой высоте. Длинный человек лет пятидесяти, с сединой в висках, большими черными глазами, высоким лбом, вторым подбородком и тонкой сигарой в зубах, частенько выходил сюда полюбоваться открывающимся видом. Этому седеющему брюнету, при его высоком росте, полнота лишь добавляла солидности. Губернатор бывшей федеральной земной колонии Зети Лейба Зоренсон теперь носил титул канцлера. Зоренсон был человеком сдержанным на эмоции и скупым на улыбку, но в этот день он выглядел особо мрачным, и это не ускользнуло от вошедшего на террасу Эрвина Валдиса — низкорослого тридцатипятилетнего помощника губернатора по особым поручениям, с гладко выбритой головой и вытянутым жилистым лицом.

— Ну, что там? — спросил экс-губернатор, не оборачиваясь. Он безошибочно узнал помощника по шагам.

— Они нас просто поставили перед фактом. Лайнер уже летит, — ответил Валдис. — Я ведь давно говорил, что нужен визовый режим. Так бы они не отправляли к нам звездолет без нашего согласия.

— О чем ты думаешь, Эрвин? На Зети и так никто не хочет переселяться, кроме этих лохматых тварей с Фенфиры, а ты еще визовый режим предлагаешь ввести. Зети больше Земли, а население здесь всего тридцать два миллиона. Кто работать будет? Может быть, ты? — Зоренсон наконец обернулся. — Я уже не говорю, что чуть ли не половина популяции симпатизирует этому фашисту Рейнхарду, и они готовы нас на куски порвать.

— Но чем нам поможет звездолет с Земли? — развел руками помощник.

— Нам нужны люди. Популяция должна расти. Тем более что ресурсы позволяют привлекать на нашу сторону всех прибывающих.

— Ну так запустите сюда фенфирийцев. Вы ведь контактируете с их разведкой, как она там называется?.. ЗА. РА. ЗА. Пусть заселяют…

— И это говорит человек?! — воскликнул губернатор. — Они быстро тут все заполонят, а когда их численность превысит количество людей, они нам устроят резню. Что касается наших тайных контактов с «Зарзат Ранзи Забазд», то сейчас это выгодно. Но нельзя забывать, что если дать «шакалу» палец, то он откусит руку, причем по самое горло… — Зоренсон швырнул сигару вниз.

Валдис проводил ее взглядом и, выдержав паузу, спросил:

— А что говорят «Они»? — Он многозначительно посмотрел вверх.

— Требуют результатов. Как обычно, — отмахнулся канцлер. — Правда, обещали помочь. На этом рейсе должны прилететь под видом телепродюсеров два «суперумника». Эксперты по манипуляции человеческим сознанием. Наладят такое телевещание, что местные позабудут обо всех проблемах.

— Мне все-таки этот рейс не нравится, — мотнул лысой головой Эрвин.

— От чего же?

— Это русский звездолет, — нахмурился помощник. — Я не удивлюсь, если под видом пассажиров, за исключением пары ваших суперумников, сюда прилетит замаскированный батальон КГБ.

— Бросьте вы каркать. Просто самый большой пассажирский лайнер в Контактике — у русских. У них столетиями мания какая-то — делать все самое большое.

— Но он наполовину пустой. Всего пять сотен желающих попасть сюда — на звездолете, вмещающем тысячу! — Валдис не унимался.

— Перестаньте паниковать, Эрвин, — отмахнулся Зоренсон. — Всего лишь совпадение. К тому же лететь на таком корабле безопаснее, путь не близкий. Хотя, конечно, интересно, кого он доставит…

* * *

Симон и Жанна стояли в панорамном зале, находившемся в носовой части корабля, прямо под командным отсеком. Роман Ермак спал в своей каюте. Карантинная адаптация на многих действовала усыпляюще.

Пассажиры «Николая Черкасова» любовались космическими просторами через огромный иллюминатор. Светофильтр защищал людей от космического излучения. Жанна не скрывала своего восхищения великолепием — особенно необыкновенной картиной Млечного Пути, родной галактики людей и еще девяти известных рас. Млечный Путь огромен. Возможно, там ждут встречи еще тысячи планет, населенных разумными существами. Но это выяснится только в будущем. Завтра. А сегодня лишь малая толика Млечного Пути утоляла людскую жажду путешествий и открытий.

— Мы сейчас летим; на досветовой скорости в плоскости эклиптики, — объяснял Симон. — Скоро пересечем орбиту Марса, но саму планету вряд ли увидим. Марс будет далеко от нас. Затем на нашем пути будет пояс астероидов. Это обломки планеты, условно названной Фаэтоном. Пересекать его пассажирским судам не рекомендуется, поэтому мы опишем над ним дугу и вернемся в эклиптическую плоскость. Ну, правда, определение «над» — чисто условное. В открытом космосе нет верха и низа…

— Это я знаю из школьного курса, — напомнила Жанна.

— Так вот, — деловито продолжил Симон, — потом мы будем пересекать орбиту Юпитера и, если не ошибаюсь, пройдем совсем рядом. Вот где будет на что полюбоваться! Я бы еще что-нибудь рассказал, но экипаж знает больше.

— А с ним можно поговорить? — Жанна, разглядывавшая звезды, взглянула на него с неподдельным интересом.

— Н-ну… — Симон почесал затылок. — Думаю, это можно устроить.

— А как?

— Договоримся. Мне это будет несложно, как кинозве…

Она иронически улыбнулась.

— …как известной личности, — поправился Ди Рэйв, уловивший усмешку.

— Было бы интересно. — Она ничуть не возражала, чтобы Симон как известная личность отправился на капитанский мостик и договорился о небольшой экскурсии для своей спутницы.

Ди Рэйв дружески подмигнул ей и двинулся к выходу из панорамного зала. На стенах было множество ярких указателей, и он без труда нашел лифт. Внутри он нажал было кнопку с надписью — «Капитанский мостик. Палуба 1», но вдруг остановился. Он совсем забыл о задании КГБ. Да, с очаровательной Жанной у него все вылетело из головы. Киномагнат смотрел теперь на другую кнопку: «Грузовой отсек. Палуба 5». Калашников что-то говорил о роботах, которых нужно подарить бывшему губернатору, а ныне канцлеру Зети. За этим что-то кроется. Как раз в грузовом отсеке, на пятой палубе, находился его коммерческий груз — пробная партия роботов, состоявшая из двадцати одной единицы типа «Сайлер» и такого же количества системы «Текнас».

Симон нажал кнопку, и лифт отправился на пятую палубу.

* * *

Офицер службы безопасности пассажирского лайнера, дежуривший у мониторов, с интересом следил за молодым человеком в сером пиджаке, который вышел из лифта, остановившегося на палубе грузового отсека…

…Симон огляделся, затем посмотрел на часы, недовольно покачал головой и, покосившись на указатели, поспешил в отделение коммерческого багажа. Наверху оставалась Жанна, а он не хотел заставлять ее ждать. Да и груз не терпелось проверить. Неспроста полковник говорил о роботах. Что-то тут было не так. Ну не запихали же они туда бомбу, в конце концов?

…Молодой человек побежал направо. Офицер хмыкнул и продолжил наблюдение. Вот гость исчез из поля зрения одной камеры, но тут же попал под зоркий взгляд другой и теперь красовался на левом мониторе.

Офицер включил переговорное устройство.

— Саша, слышишь меня? — сказал он.

— Да, конечно, — ответил комлинк.

— Тут к тебе клиент направляется. Тот самый. Сообразительный малый оказался, быстро опомнился.

— Это точно он? — спросил офицер по имени Александр.

— Абсолютно точно. Ты все успел сделать?

— Да, только закончил. Где он сейчас идет?

— Он не идет. Он бежит, — усмехнулся дежурный.

— Бежит?

— Именно. Я же говорю — сообразительный. Будто почуял. Ты подсказку оставил?

— Да. Все как полковник сказал. Один ящик сдвинут.

— Тогда встречай его.

— Хорошо. До связи…

…Ди Рэйв свернул в очередной коридор и едва не сшиб человека в синей униформе службы безопасности «Аэрокосмофлота».

— Простите бога ради! — Киномагнат отшатнулся и ударился плечом о стену.

— Почему вы здесь бегаете? — осведомился офицер.

— У меня здесь коммерческий груз. Я его проверить хочу, — ответил тот.

— Зачем? И почему бегом? — Охранник говорил спокойно и лаконично.

— А разве нельзя? — удивился Симон.

— Бегать или проверять?

— Послушайте, как вас…

— Александр.

— Дело в том, Александр, что я знаю правила. И знаю, что могу распоряжаться моим багажом во время полета, за исключением случаев, оговоренных пунктом «Г» инструкции для пассажиров межзвездных линий. Мой случай под этот пункт не подпадает. Видите? — Ди Рэйв протянул ему пластиковую карту, которая была и пассажирским билетом, и багажным ярлыком, и ключом от каюты. — Видите? Здесь синяя полоса, а не красная.

— Да, вижу. Можете пройти, если желаете. Как получить доступ к багажу — разберетесь?

— Не впервой, — кивнул Симон.

— Ну, тогда счастливо вам. — Офицер оставил его в покое.

Ди Рэйв быстрым шагом направился к грузовому ангару, где находилось четыре десятка огромных контейнеров с коммерческими грузами пассажиров. Он взглянул на билет. В нем значился номер его контейнера.

— Семнадцатый… — Ди Рэйв нашел его без труда. На контейнере был электронный замок. Симон вставил в него карточку.

Дверь контейнера открылась, и включилось внутреннее освещение. Внутри были ящики с дроидами и сувенирами. Двадцать один большой ящик с «Сайлерами», двадцать один поменьше с «Текнасами» и еще пять с сувенирами и прочими товарами. Все на месте. Груз занимал треть объема контейнера, и Ди Рэйв спокойно вошел внутрь. Ровный ряд коробок с дроидами был нарушен. Одна упаковка была чуть сдвинута вперед. Симон подошел к ней и, нажав на корпусе кнопку, открыл ее. Внутри, зафиксированный креплениями, стоял двухметровый «Сайлер» базового, кирпичного цвета. Он оказался точной копией робота из фильма, который стал звездным часом для Ди Рэйва. В кино это был кибернетический убийца (который, правда, так за весь фильм никого и не убил), откуда и пошло название «Сайлер». Cybernetic kilter.

— Ну, привет, — усмехнулся Симон, глядя на робота и вспоминая его похождения в «Звездной саге». Киномагнат никак не ожидал, что дроид ответит ему, но крохотные глазки зажглись злым красным светом, и он воскликнул:

— Здравствуйте, хозяин!

Ди Рэйв от неожиданности отпрянул.

— Что такое?! Ты почему активен? — зашептал он, с опаской выглядывая из контейнера.

— Понятия не имею. Я был в режиме ожидания, а тут вы. Я вас поприветствовал. Почему вы шепчете, вам грозит опасность? — невозмутимо проговорил Сайлер.

— Вообще-то нет…

— Нужно кого-нибудь убить? — продолжал робот.

— Очумел, что ли? Никого не нужно убивать. Тем более что робот не может убивать.

— Я особенный робот.

— Особенный? В эмуляторах эмоций способность убивать не прописывается. Угомонись, я тебе говорю! — Симон разозлился.

— Конечно, хозяин. Как скажете. Но если нужно кого-нибудь убить, то я…

— Да заткнись ты!

Конечно, подобные заявления дроида не были случайны. Они немного характеризовали его кинематографический прообраз. Ведь это робот-убийца. Но только в фильме, а в реальной жизни робот, способный на убийства, — опасный прецедент. Хотя странно, что в его базовой системе оставлена возможность даже говорить об этом. Подобные реплики робота в реальной жизни кого-нибудь могут напугать. Это нарушало основной закон робототехники, сформулированный в двадцатом веке Айзеком Азимовым, — робот не может убивать.

Данный Сайлер был создан как неутомимый работник, в помощь колонистам, обживающим новые миры, и только внешне соответствовал прообразу из фильма. Напрашивался вопрос — откуда у него инстинкт убийцы, пусть даже на словах?

— Когда в тебя была установлена базовая программа? — поинтересовался киномагнат, решивший докопаться до истины.

— Десятого апреля сего года, — четко ответил робот.

— В день схода с конвейера, — пробормотал Симон. — Вас всех программировали в этот день… А обновляли программу когда?

— Ее еще не обновляли, хозяин.

— Странно. — Ди Рэйв нахмурился.

Кто-то изменил программу робота, причем начал он с подсистем. Действовал профессионал. Он не оставил совершенно никаких следов вмешательства. Не было ни одной зацепки. Все названные роботом даты соответствовали базовым. Робот не помнил, что его программу кто-то изменил.

— Давай-ка сделаем вот что. — Симон порылся в карманах пиджака и достал оттуда крохотную чип-карту. — Это резервная копия операционной системы, установленной в роботов твоего типа. Вставь ее в считывающее устройство и проведи сравнительное тестирование с тем, что заложено в тебя сейчас.

— Я должен выявить разницу в базовых протоколах? — догадался Сайлер.

— Совершенно верно. Очевидно, кто-то покопался в твоих мозгах. Надо выяснить, что в тебя установили нового.

— Какое вероломство! Копаться в мозгах честного робота! — выразил тот недовольство и вставил чип-карту в едва заметный паз, открывшийся в правом боку.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Ди Рэйв, нервно поглядывая на часы. Жанна, наверное, уже совсем заждалась.

— Терпение, мой друг… то есть хозяин, хозяин.

Терпение — это как раз было то, чего Симону в данный момент недоставало. Он не хотел огорчать девушку в самом начале так хорошо складывавшихся отношений.

— Есть, хозяин! — воскликнул Сайлер.

— Да что ж ты орешь так… Чего там?

— Есть особые протоколы, которые прописаны в подсистему. Предназначение их распознать не могу. Знаю только, что один из них — программа-мотиватор, отвечающая за специфическое поведение, делающее меня отличным от других. Еще один протокол позволяет мне подходить к пониманию основных законов робототехники во многих плоскостях, а не в одной, как это обычно принято.

— Что это значит? — нахмурился Симон.

— То, что при чрезвычайной необходимости эти законы можно обойти, не считая это нарушением, — ответил робот, совсем уж по-человечески разведя руками.

— Скверно. Что еще? — Ди Рэйв был озадачен. Получалось, что в определенных ситуациях робот мог быть непредсказуем.

— Еще в меня заложена информация о вас, хозяин. Правда, только поверхностная, но этого достаточно, чтобы я вас зауважал, мой господин! — с пафосом произнес робот.

— Послушай меня внимательно, — строго сказал Симон. — Не называй меня так. Ясно?

— Как именно?

— «Господин». Терпеть не могу. Понятно?

— Да, мой господин. То есть хозяин, хозяин. Кстати, ваша реакция на слово «господин» была предусмотрена. Очевидно, тот, кто заложил в меня дополнительные протоколы, запрограммировал меня так, чтобы я назвал вас «господином» и вызвал реакцию.

— Но зачем? Это что, вопросы из личностного теста?

— Может, и так. Видимо, вас проверяют для полноты анализа психологического портрета. Но это не я провожу анализ. Программа. Наверное, если вы отреагировали так, как угодно им, то это повлияет на мои дальнейшие действия.

— То есть если бы я среагировал иначе, тебе пришлось бы меня убить? — Возмущению киномагната не было предела.

Сайлер замолчал. Он словно на несколько секунд задумался.

— Нет, хозяин, — ответил наконец он.

— Правду говори! — рявкнул Ди Рэйв.

— Нет, хозяин.

— «Нет» — не будешь отвечать, или «нет» — не должен меня убить?

Робот вдруг отключился.

— Отвечай!

Молчание.

— Сайлер, активируйся!

У робота вновь зажглись злые красные глазки.

— Здравствуйте, хозяин!

— Прекрати валять дурака! — Симон был в ярости.

— Не понимаю, о чем вы?

— Ты должен будешь в определенных условиях меня убить?

— Нет, хозяин.

— Ну, ладно, — угрожающе произнес киномагнат. — Можешь деактивироваться. После поговорим.

— Да, хозяин.

Ди Рэйв закрыл робота в его коробке и ушел, заперев за собой контейнер.

Через минуту изнутри послышался голос Сайлера:

— Какой-то нервный у нас хозяин, правда, Текнас?

В ответ прозвучало угрюмое:

— Подтверждаю.

Текнас — небольшой робот класса «технический ассистент». Это был еще один персонаж «Звездной саги». Похожий на самоходный серебристого цвета пылесос на гусеничном ходу. Ряд коробок с этими роботами был ровный, и проверять всех у Симона просто не было времени.

Глава 7

Лейба Зоренсон не любил эти сеансы связи. Да и людей, с которыми приходилось общаться, тоже не жаловал, хотя и не подавал вида. Однако приходилось терпеть. Такие контакты являлись своеобразным ритуалом, принятым в тайном обществе «Золотая элита». Антураж зала, где все происходило, был под стать классическим представлениям о тайном и келейном. В нем угадывалось влияние старинных фантастических эпосов и саг, многие образы из которых стали настолько расхожими, что бездумно воплощались в реальной жизни.

В зале господствовали мрачные темно-бурые и пурпурные краски фосфоресцировавшего бархата, которым были занавешены стены. Фосфорный свет, испускавшийся бархатом, был слабым, но достаточным, чтобы различить большой дубовый стол, покрытый темно-красным лаком, и восседавшую в креслах с высокими треугольными спинками тройку людей в бордовых накидках с капюшонами, затенявшими лица.

Трое сидели в ряд по одну сторону стола. Перед ними стоял Лейба Зоренсон. Вообще-то, все было не совсем так. Зоренсон находился в комнате голографических проекций, что была за потайной дверью, ведущей из его рабочего кабинета. Все, кроме самого Зоренсона, здесь было ненастоящим. И зал собраний, и бархат, и большой дубовый стол с тремя верховными мудрецами, и треугольные узоры на полу были спроецированы голографическим проектором. Где-то далеко на Земле, где в действительности находился этот зал, точно так же был спроецирован стоящий перед мудрецами Лейба Зоренсон. Так и происходили собрания членов «Золотой элиты», находившихся в разных уголках Контактики. Возможно, эти трое были не на Земле. Не исключено, что все были в данный момент рассеяны по разным планетам.

Колебания волн гиперпространственной связи происходили вне фактора времени обычного измерения, а потому распространялись по Вселенной почти мгновенно. Именно поэтому общение происходило в реальном времени, как будто собеседники и вправду находились в одном зале. Конечно, и у гиперпространственной связи были свои нюансы. Чтобы охватить и обеспечить ею как можно больший сектор галактики и все планеты и звездолеты в нем, в определенных зонах космоса пришлось разместить много автономных приемо-передающих станций. Однако и здесь не все было просто. Между системой планеты Зети и основной частью Контактики находилась аномальная зона, известная как «Черный пульсар», или «Объект ПЧД-01». Пульсирующая черная дыра была одним из самых загадочных объектов во Вселенной и создавала ощутимые проблемы для гиперпространственной связи Зети с остальным миром. Основное время этого объекта словно вовсе не существовало, но время от времени в точке космического пространства, отмеченной на картах как «Объект ПЧД-01», происходило нечто вроде взрыва сверхновой, но только с обратным эффектом. «Черный пульсар» «съедал» приличный «кусок» пространства вокруг себя, кометы, болиды, а заодно и все виды излучения, имевшие несчастье попасть в зону его могучего притяжения. Видимо, поэтому в радиусе многих световых лет не было ни одной планетной системы. Наверное, он все «съел». Ученые по сей день ломают голову над загадкой «Черного пульсара». Одни предполагают, что это врата в параллельный мир. Другие говорят, что в конце концов ПЧД-01 поглотит нашу Вселенную, превратив ее в точку сингулярности, — весьма мрачный прогноз.

Хозяева канцлера Зети решали проблему связи с планетой довольно просто. В определенную область космического пространства, неподалеку от «Черного пульсара», прибывал специальный звездолет, оборудованный станцией кратковременной гиперпространственной связи, который соединял абонентов, позволяя им общаться в реальном времени. Мощности станции хватало на четыре часа непрерывной связи, а этого бывало более чем достаточно.

Тот из покровителей Зоренсона, что сидел посередине, медленно встал из-за стола и начал не спеша расхаживать позади своих соратников. Через полминуты он заговорил. Голопроектор умышленно искажал звук голоса, так что казалось, что оратор страдал дизартрией.

— Мы разочарованы, Лейба. Мы не видим результатов, Лейба. А они должны быть. Давно уже должны быть, Лейба.

— Не все так просто, мудрейший Даган, — обратился к нему Зоренсон по тайному имени. — Вероятно, вы не в полном объеме владеете ситуацией. Мне на месте…

— Не морочь нам голову и не смей дерзить нам, Лейба! — зашипел тот. — Это ты ни на грош не владеешь ситуацией! Ты и Виктор начинали практически одновременно! Но он заполучил Атлантию еще семь лет назад, а ты до сих пор ничего не можешь добиться, Лейба! Более того, ты настолько запустил доверенное тебе дело, что у тебя под носом появился и окреп Рейнхард, ставший серьезной угрозой нашему делу на вверенной тебе планете! Я и мои мудрейшие братья, мудрейший Кунох и мудрейший Дюзз, весьма раздосадованы, Лейба. Времени мало. Глобальные события, имеющие цель привести нас к необходимому знаменателю, должны иметь под собой крепкую почву. А для этого необходимо провернуть дела сугубо локальные. Но ты не просто не справляешься с поставленной задачей, Лейба, мы склонны теперь считать тебя опасным для нашего дела. Понимаешь, Лейба?

— Вы не даете мне времени для маневра, — развел руками канцлер.

— Что-о-о!!! — Мудрейший Даган был в ярости. — Сколько времени тебе еще нужно?! Сто лет? Однажды некие силы, подобные нашему тайному обществу, допустили роковую ошибку, решив, что их план окончательно воплощен, а остальное довершит время. Они предпочли просто ждать, считая, что держава, веками мешавшая воплощению наших планов, наконец-то и навсегда опутана сетью. Но просчитались! — Мудрец закашлялся, подавившись словами от переизбытка нахлынувших эмоций. — Мы до сих пор не можем оправиться от той катастрофы, Лейба. А ты говоришь о времени. Нет его у нас, — прохрипел он.

— Я жду ваших профессионалов по манипуляции общественным сознанием. С ними дело ускорится. Результаты будут, — пообещал Зоренсон, про себя думая: «А не пошли бы вы…».

— События необходимо форсировать. Избавься от Рейнхарда. Возьми под контроль независимые общины. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Так воспользуйся этим, Лейба. Подмени их ценности на фальшивые и заставь их поверить. Больше безнравственности на телевидении. Те двое, которых ты только что упомянул, тебе помогут. Утопи популяцию в дешевом пиве. Нам нужен рабочий скот, сидящий на допинге различных телешоу и дурманящего зелья. Устрой естественный отбор. Разумеется, пострадают не все. Они будут выделяться в стаде деградирующих. Это как раз тот человеческий материал, который необходим для воссоздания фундамента нашей иерархической пирамиды. И уже среди них мы проведем новый естественный отбор, для продвижения вверх. К вершине. Таков закон первопричины жизни во Вселенной. Лучшего достойны только избранные. «Золотая элита»!

— А если кто-то из них не захочет присоединяться ко мне? — спросил Зоренсон.

— Таких мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище. А в случае необходимости — ликвидируй их, Лейба.

— Понимаю, мудрейший Даган, — кивнул канцлер.

— Вот еще что. Помимо двух профессионалов по манипуляции общественным сознанием, к тебе, Лейба, прибудет в ближайшее время еще один наш тайный эмиссар. И не с пустыми руками он будет. У него для тебя подарок. Ты сразу все поймешь, Лейба. Да и он кое-что объяснит. А теперь ступай. Мы, прощаемся ненадолго. События отныне будут развиваться динамичнее, и связываться мы будем чаще. И постарайся подстроиться под новый ритм. Не огорчай нас более, Лейба.

Связь прервалась. Зоренсон стоял и смотрел в пустоту — туда, где только что был закутавшийся в накидку мудрейший Даган.

— Свинья паршивая, — произнес канцлер, обращаясь к воображаемому собеседнику.

Он уже не помнил, как оказался вовлеченным в тайную организацию «Золотая элита», но жалел об этом все больше и больше. Он иногда ловил себя на мысли, что все это ему абсолютно чуждо. Что он всего-навсего хочет создать собственное планетарное государство со своим укладом жизни. Экспериментировать с альтернативной экономической моделью и выведением новых формул государственной инфраструктуры. Он мечтал родить свой, отличный от других мир, где мог бы воплощать многие идеи, а затем передать все это преемнику. Зоренсон видел в этом ключ к бессмертию и славе. Он, конечно, не подавал вида, но испытывал настоящий восторг от того, что произошло с человеческим прогрессом со дня его, Зоренсона, рождения и до настоящего момента. За какие-то пятьдесят два года. Тот головокружительный рывок в космос, открытие десятков пригодных для жизнедеятельности человека планет предоставляли неограниченные возможности для развития самых разных концепций дальнейшего пути общества. Человечество походило на студента-выпускника, перед которым явилось все многообразие самостоятельной взрослой жизни. Каждую колонию можно было превратить в настоящий оазис самобытности, со своим укладом жизни, своими законами, экономикой и многим другим. Потенциальный колонист мог бы выбирать себе мир по вкусу, отвечающий его капризам. Пусть был бы мир художников. Планета цветоводов. Планеты католиков и протестантов. Мир шариата или законов Торы. Цивилизация мормонов или сплошных буддистских монастырей. Даже пусть будет планета нудистов, чтобы гуляли голышом и никто не называл бы их бесстыжими извращенцами. Космос велик, а Вселенной хватит на всех. Так в идеале виделся Зоренсону новый мир большого космоса…

Он вышел из потайной комнаты, миновал свой кабинет и оказался в приемной. Там в большом латексном кресле сидел темно-бурый фенфириец и смотрел телевизор. При виде канцлера он оскалил зубы. Фенфирийцы так улыбались.

* * *

Капитан лайнера «Николай Черкасов», начальник службы безопасности корабля майор Дворцов, Жанна и Ди Рэйв стояли на капитанском мостике перед большим иллюминатором. Офицеры увлеченно рассказывали обо всем несекретном, что было интересно этой парочке. О полете. О гиперпространстве. О защитном вооружении лайнера, призванном оберегать пассажиров от вероятных атак пиратов. О дефлекторных экранах, способных отражать вражеские лазеры или поглощать их лучи, преобразуя в полезную энергию. О планете, на которую они летели.

— А почему звезда, вокруг которой вращается Зети, так странно называется — Ковирра? — поинтересовалась девушка.

— А это фенфирийское название, — вмешался в рассказ офицеров Ди Рэйв, тоже решивший блеснуть эрудицией.

— Совершенно верно, — кивнул капитан Орлов. — Ковирра хорошо видна с родной планеты фенфирийцев. Это название дали звезде фенфирийские астрономы лет двести назад.

— А-а… — закивала Жанна.

Симон отошел в сторону и достал из кармана тахионный телефон.

— Алло. Макс, ты?

— Ну а кто еще может быть? — донесся недовольный голос Иглова. — Чего хотел?

— Мне нужна утилита-диагност. Причем срочно. Самая лучшая, — ответил киномагнат.

— На кой?

— Ну надо, если прошу, Макс! — рыкнул на него Симон. — Похоже, в одного из моих роботов какой-то гад установил вирусный стелсдрайвер типа «Кукловод» или что-то похожее.

— В какую историю ты там опять вляпался? Ты где вообще?

— Я на звездолете. Лечу. Так что поспеши мне выслать свою программу, пока мы не ушли в гиперпространство. Потом связи не будет.

— Ладно, человек-катастрофа. Дай мне пятнадцать минут, — буркнул Макс.

— Жду. — Симон отключился.

Киномагнат вернулся к своей спутнице, увлеченной рассказами Дворцова и Орлова.

— Что-то случилось? — спросила Жанна.

— Да нет, — улыбнулся Ди Рэйв. — Нужно было позвонить по делу.

— Надеюсь, вы узнали много нового и чуточку расширили кругозор? — осведомился капитан. — Сейчас прошу простить нас великодушно. Мы подходим к поясу астероидов. В маневре участвует вся команда. Если возникнут вопросы — не стесняйтесь, позже буду рад помочь.

— Спасибо вам большое. — Жанна взяла Симона под руку. — Думаю, нам самое время перекусить. Да? — Она игриво взглянула на Ди Рэйва.

— Идем в ресторан, — кивнул киномагнат.

Они удалились.

— Интересно, кому он звонил? — потер подбородок Орлов.

— Ну, — пожал плечами Дворцов, — Калашников не давал санкции прослушивать его телефон. Так что, наверное, это не важно.

* * *

— Симончик, ты иди займи нам столик, а я скоро подойду. Мне надо носик попудрить, — шутливо произнесла Жанна, когда они подошли к входу в салон-ресторан.

— Хорошо.

Ди Рэйв просиял, услышав, как ласково она его назвала. Он направился в зал.

В ресторане было многолюдно, но все же осталось несколько свободных столиков. Как только он присел, к нему подкатил робот-официант.

— Я рад приветствовать вас, — произнес робот приятным мужским голосом. — Что изволите заказать?

— Для начала два столовых прибора, два бокала и бутылку шампанского. Основной заказ мы сделаем чуть позже.

— Сию минуту. — Робот удалился.

Ди Рэйв стал вертеть головой и принялся разглядывать посетителей. По соседству в гордом одиночестве восседал Роман Ермак. Он пил кофе и смотрел на большой экран над барной стойкой. Показывали футбол.

— Эй! — воскликнул Симон. — Не скучно одному?

Ермак резко обернулся.

— Вот ведь… Ты опять за свое? Тут полно народу! Помнишь, что полковник сказал? — полушепотом отозвался Роман.

— Да ладно тебе, конспиратор! Иди сюда садись, — засмеялся Ди Рэйв.

— Прекрати! — Ермак с опаской оглянулся.

— Люди! Мы с ним не знакомы! — воскликнул киномагнат. — Видишь, всем до фонаря! — Симон уже хохотал.

Роман пересел к нему за столик.

— Ты совсем долбанулся, что ли? — зашипел он. — Ты что творишь?

— Импровизирую, — ухмыльнулся Ди Рэйв. — Ну это же абсурд, строго следовать инструкциям. А лучшая маскировка — ее полное отсутствие.

— Ты сам понял, что сказал?

К столику вернулся робот-официант и разложил на столе приборы на две персоны, поставил два бокала и откупоренную бутылку шампанского в ведерке со льдом.

— Заказ будете делать позже или сейчас? — поинтересовался робот.

— Чуть позже. Когда придет моя спутница, — вальяжно произнес киномагнат.

— Хорошо, как вам будет угодно. — Официант укатил.

Ермак вопросительно посмотрел на Симона:

— Что это значит?

— Что именно? — Ди Рэйв делал вид, будто ничего не понимает, и при этом улыбался, что называется, до ушей.

— Какая еще спутница? Откуда? — Роман в недоумении воззрился на друга.

— Здравствуйте, — послышался голос Жанны.

Ермак и Ди Рэйв повернулись одновременно. Симон встал и как джентльмен помог девушке присесть.

— Жанна, познакомься, это Ро…

— Винсент Торетто, — перебил друга Ермак, глядя на девушку немигающим взором.

— Ну да, — хмыкнул киномагнат. — Я имел в виду, что он из Рима.

— Очень приятно. Я Жанна. — Она протянула Роману руку.

Ермак пристально смотрел на нее, а в ее ответном взгляде проступала насмешка.

Ди Рэйв ничего этого не замечал. Он слишком радовался Жанне и был ослеплен ее красотой.

У Симона в кармане послышалась мелодия звонка.

— Да, Макс, слушаю, — ответил извлекший свое коммуникационное устройство Симон.

— Я тебе на телефон прислал седьмую версию «Макс-драйвера», — сказал Иглов. — Он еще в продажу не вышел. Так что с тебя магарыч. И не вздумай никому давать и копировать. Сам установить сможешь или тебе, как всегда, все разжевать надо?

— Справлюсь, не маленький, — ответил Симон.

— Ой, ладно! Я же знаю, что ты в этом деле полный ламер! — засмеялся Макс.

— Да пошел ты… — Это был стандартный ответ киномагната на колкости Иглова.

— Ладно, удачи, пока. — Макса это ничуть не обижало. — Весело провести время. — Он отключился.

— Какая милая беседа, — иронично улыбнулась Жанна. — Ты всех по телефону посылаешь?

— Только самых достойных, — отшутился Ди Рэйв.

Роман все еще посматривал на девушку. Что-то было не так, но киномагнат упорно этого не замечал. А вот Жанна заметила сразу, потому что бросала на капитана госбезопасности все новые насмешливые взгляды.

Ермак начал нервничать.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, вставая.

— Рада была познакомиться, — кивнула девушка.

— И я рад, — подхватил Ди Рэйв.

— А уж я как рад, — пробормотал Роман. — Не передать…

Глава 8

Ночи на Зети были необыкновенные — особенно если не мешали облака. Именно сейчас небо было чистым, и крупные звезды словно подмигивали планете, а высоко в зените виднелась одна из трех ночных лун. Две другие были почти у линии горизонта. Млечный Путь выглядел с Зети особенно ярким и насыщенным.

Зоренсону не спалось. Он смотрел в небо, по обыкновению стоя на своей террасе. Он думал, что было бы здорово улететь далеко-далеко. К другому краю Млечного Пути, чтобы начать сначала. Без этих мудрецов и их страшных игр. Может быть, остановить намеченное на завтра? Пока еще не поздно… Он понимал сейчас особо остро, что то, каким будет это завтра, зависело от него. Он чувствовал колоссальную ответственность, ведь сейчас на него смотрели все звезды Млечного Пути. Каким будет завтра?..

Но еще сильнее он ощущал страх. Ведь мудрецы отступников не прощают. Никогда.

* * *

Страшный грохот сотряс всю округу и жутким эхом пронесся над городом.

Невыспавшийся Зоренсон быстро вышел на террасу. За ним последовал темно-бурый фенфириец по имени Зузалляк.

Над окраиной города клубился черный дым, мрачным столбом уходивший ввысь. Зузалляк вновь удовлетворенно оскалился.

В городе завыли сирены. Мимо пирамидального здания администрации промчалось несколько авиеток экстренных служб. Внизу, на улицах бестолково засуетились люди. Зоренсон хмурился, глядя на черный дым, а вот его спутник был доволен.

— Ззамечатель… но… — с акцентом прокряхтел фенфириец и потер свои лохматые когтистые руки.

На террасу выскочил Эрвин Валдис. Он тоже был рад происходящему.

— Чисто сработано! Эффект превзойдет все наши ожидания! Вот увидите! — воскликнул он.

— Конечно, — мрачно произнес канцлер и направился в свой кабинет. Он только бросил мимолетный взгляд на утреннее небо, но звезд там больше не было. И обвинять его некому.

Фенфириец и помощник по особым поручениям двинулись следом.

Зоренсон вошел в свои апартаменты, взял с рабочего стола пульт и включил видеостену. Заставка экстренных новостей сменилась изображением затянутой дымом и пылевой взвесью улицы. Несколько строений было частично разрушено. Повсюду громоздились обломки, искореженные мощным взрывом машины, мертвые тела — людские и нет; пылал огонь. Выли сирены. Неслись крики. В дыму метались тени спасателей и обезумевших от страха выживших.

— Мы передаем экстренное сообщение из Титограда с улицы Прибытия, где буквально пять минут назад произошел мощный взрыв, — послышался взволнованный голос комментатора. — Последствия этого взрыва вы сейчас можете наблюдать на своих экранах. Как видите, они ужасающи. Взрывом полностью уничтожен Центр межпланетной дружбы и сотрудничества. Частично развалены три близлежащих здания. О количестве погибших говорить пока рано, но, скорее всего, их будут сотни. Как сообщил нам неназванный источник в правоохранительных органах планеты, за несколько минут до взрыва в отдел по связям с общественностью главного полицейского управления позвонил неизвестный, назвавший себя представителем некоего боевого крыла «Чистая кровь», связанного с оппозиционным ультраправым движением Рейнхарда Биста. Неизвестный заявил следующее, цитирую: «Мы не можем больше терпеть принижение роли и откровенное унижение человеческой расы в галактике. Мы, знающие истинное историческое предназначение существа, созданные по образу и подобию Всевышнего, объявляем о переходе от болтовни и бесплодного пустословия к решительным действиям по установлению во Вселенной человеческой гегемонии как единственно возможной формы мироустройства! Мы объявляем вне закона порочную политику канцлера Зоренсона и его самого! Мы требуем роспуска парламента и объявления новых выборов, чтобы в новом законодательном органе не менее сорока пяти процентов мест заняли представители крайней оппозиции. Мы требуем отставки предателя человеческих интересов — канцлера Зоренсона! Наша акция, которая состоится сегодня, лишь предупреждение, какие бы последствия она ни имела. В случае невыполнения наших требований мы будем террором добиваться воцарения истинной справедливости сначала на Зети, а потом и во всей Контактике!»

Как видите, уважаемые телезрители, данный звонок и последовавший за ним взрыв явно взаимосвязаны. Очевидно, отследить того звонившего не удастся. Как пояснил нам все тот же источник в правоохранительных органах, голос был смоделирован синтезатором речи, а звонили с незарегистрированного торсионного телефона. На данный момент ясно одно: трагедия на улице Прибытия не что иное, как террористический акт, призванный внести смятение и страх в наше общество.

Зоренсон отключил звук и уставился на Эрвина Валдиса.

— Что все это значит? — угрожающе спросил он у своего помощника.

— Простите? — У того выпучились глаза. — Но разве вы…

— Я говорил, что жертв должно быть не более тридцати! В основном инорасовых существ! А вы что устроили?! Там же полтысячи трупов! И большинство — люди! — Канцлер перешел на крик, что позволял себе крайне редко.

— Но так даже лучше! Я же говорю, эффект превзойдет все наши ожидания! У нас теперь полностью развязаны руки! А такая громкая акция вызовет негодование Земли, так что мы их тоже выставим в дурном свете, чтобы отбить у населения Зети мысль о возвращении под земной протекторат. К чему жалеть о жертвах при таких перспективах? Мы теперь можем избавиться от всех неугодных, и какая нам разница, тридцать человек погибло или пятьсот, — парировал Валдис. — Политика всегда на этом строилась. Даже убежденные демократы уничтожали собственных граждан во имя интересов государства. Мудрецы не одобрили бы вашего малодушия.

— Какого дьявола ты заговорил о мудрецах, Эрвин?! Ты подчиняешься мне, а мнение мудрецов не твое дело!

— Лееба, — подал голос Зузалляк, — Ия зоглазен ззз Залдизоммм… Нузэн резултатз. Зззз… Зыз.

Зоренсон презрительно посмотрел на фенфирийца. Раса, к которой принадлежал Зузалляк, плохо различала человеческую мимику, и поэтому фенфириец не понял, что канцлер смешал его взглядом с помоями.

* * *

«Жанна. Ну надо же», — думал Ермак, сопровождая мысли злобной ухмылкой. Он огляделся и, убедившись, что в коридоре никого нет, со всей силы ударил кулаком по иллюминатору. Затем засунул руки в карманы брюк и стал ходить взад-вперед, о чем-то сосредоточенно размышляя. Остановился. Достал телефон, посмотрел на него, убрал, снова стал ходить. Опять стукнул кулаком по иллюминатору. Пнул стену. Капитан госбезопасности пребывал в непонятном смятении. Он уткнулся в иллюминатор лбом. Уже был виден огромный яркий Юпитер, к которому приближался лайнер.

Симон и Жанна тоже наблюдали за самой огромной планетой в Солнечной системе. Они прильнули к иллюминатору своей каюты и как завороженные следили за приближением гиганта с массой мелких спутников вокруг.

— Как красиво! — почти шепотом произнесла девушка. — Какое великолепие, согласись?

— Да, — вторил ей Симон. — Посмотри, вон большое красное пятно… Видишь?

— Вон то, внизу? Вижу! Потрясающий вид! Какие краски! — Она повернулась к Ди Рэйву. — Спасибо тебе.

— За что? — Он изобразил недоумение.

— За то, что убедил меня полететь с тобой. Благодаря тебе я получаю такие впечатления… — Она резко замолчала и быстро чмокнула его в щеку. — Спасибо, — повторила Жанна, снова уставившись в иллюминатор.

Ди Рэйв не сводил с нее глаз. Из-за ее поцелуя ноги у него стали ватными. Холодок пробежал по спине, в горле пересохло, а губы моментально похолодели, хотя все тело бросило в жар. Он медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее волос. Она стояла неподвижно, глядя в космос, и словно не реагировала. Тогда он как бы случайно дотронулся до ее уха. Жанна прикрыла глаза.

— Что ты делаешь… — произнесла она голосом низким, с хрипотцой. Это звучало не как вопрос. То был призыв к продолжению.

Он убрал руку. Девушка вскинула брови: «Почему перестал?»

Тогда Ди Рэйв схватил ее в объятия и стал целовать лицо, впиваться в губы.

Девушка водила по его телу руками с такой яростной страстью, будто хотела разорвать на мелкие куски.

— Что мы делаем? — простонала она.

— Не знаю, милая, — выдохнул он, целуя спутницу. — Потом разберемся.

— Да! Потом! Ты только не останавливайся!

— Нет… Не буду…

Жанна резким движением завалила его на ложе. Ди Рэйв чуть не вскрикнул от неожиданности. Девушка прыгнула на него, как хищная пума.

— Ты только не думай обо мне плохо, — прорычала она, разрывая на нем рубашку.

— Не… не буду!.. — всхлипнул он, вытаращив на нее глаза. Пуговицы разлетались, как пули из пулемета. Между делом Жанна нажала кнопку на пульте и выключила освещение.

— Я стесняюсь, — хихикнула она.

Свет погас, но темно в каюте не стало. Юпитер заполнил собой уже весь вид из иллюминатора. Гигант слепил звездолет солнечным светом, который отражался от бурлившей разноцветными газами поверхности планеты. И свет в каюте стал чарующим и предельно интимным.

Самый большой спутник Солнца нахально подглядывал за тем, что происходило в каюте номер 25 на третьей палубе звездолета «Николай Черкасов».

Ермак смотрел на Юпитер. Лайнер приблизился к планете на кратчайшее расстояние. Панорама успокаивала и умиротворяла. Роман отвлекся от беспокойных мыслей и просто любовался. Удавалось разглядеть даже отдельные спутники Юпитера. Вон, например, крошечный Синопе, диаметром всего двадцать два километра. Чуть левее виднелась Пасифея. Они висели совсем близко от звездолета. Разумеется, в масштабах космоса близко.

Ермак стоял, околдованный незабываемым зрелищем. Вон с правого края диска планеты показался довольно крупный Каллисто, один из четырех спутников Юпитера, открытых еще Галилео Галилеем в 1610 году.

Капитан госбезопасности Роман Ермак вздохнул — красиво, черт возьми…

…Свет Солнца, отраженный гигантом, освещал блаженство и страсть двух слившихся в безумном экстазе тел. Для них в этот миг уже не существовало этого звездолета. Как, впрочем, и ничего материального. Они словно парили в открытом космосе. Во власти невесомости и собственных страстей. В пугающей тишине и безмолвии открытого космоса. Единственное, что они могли слышать, это стоны сладострастия… Универсальный, не нуждающийся в переводе язык любовного наслаждения.

А Юпитер все это освещал солнечным светом и… улыбался.

Глава 9

Планета Зети. Обращение канцлера свободной планеты Зети Лейбы Зоренсона к зетианскому населению:

— Уважаемые зетианцы. Дорогие мои сограждане. Господа! Сегодня в столице нашей вольной планеты произошло страшное. Чудовищной силы взрыв унес жизни пятисот семидесяти трех ее жителей и гостей. Среди погибших — представители трех космических рас. Что может быть ужаснее смерти, дорогие мои? Я скажу вам. Страшнее самой смерти — принять ее от рук оголтелых подонков, не считающихся ни с чем ради своих безнравственных, извращенных амбиций. Именно это и произошло сегодня. Боевое террористическое крыло «Чистая кровь», имеющее прямое отношение к оппозиционной и экстремистской фракции Рейнхарда Биста, объявило войну цивилизованному обществу нашей планеты. Именно они взяли на себя ответственность за сегодняшний террористический акт. Долгое время Рейнхард Бист занимался бесплодной полемикой и трибунным авантюризмом, но, видя, что никакой поддержки среди нормальных людей его идеология не получит, решил бросить вызов всем нам, перейдя к терроризму. Мы его терпели. Да. Ведь демократия для нашего общества превыше всего. Но теперь мы изменились. Ныне мы примем вызов и нанесем ответный удар по зародившемуся на нашей планете очагу мирового терроризма. Вы не ослышались, дорогие мои соплеменники и братья по разуму. Некоторые, пока не подлежащие огласке факты свидетельствуют о серьезной поддержке рейнхардистов извне. Однако все это нуждается в тщательном расследовании. Пока же я объявляю вне закона Рейнхарда Биста и его идеологию. Своей властью я запрещаю оппозиционную прессу, сочувствующую этому экстремисту. Мною отдан приказ о масштабной инспекции всех так называемых независимых общин, существующих в отдаленных уголках нашей планеты. Приказ об аресте самого Биста и его сподвижников уже отдан. В Титограде с сегодняшнего дня и до особого распоряжения в темное время суток вводится комендантский час. Также я объявляю на всей планете пятидневный траур.

Я скорблю вместе с вами, дорогие мои зетианцы. Родные и близкие погибших. Прошу у тех, кто пал от рук негодяев, — простите меня, что я вас не уберег. Расплата близка, а кара будет сурова.

Планета Зети. Обращение посла Фенфиры в Титограде Кузундука Ррно к гражданам свободной планеты Зети:

— Налшанрыг! Уважаемые жители планеты Зети, на которой я имею честь быть послом и которая имеет честь видеть послом меня. От лица фенфирийского правительства, от себя лично и от имени моего клана я хочу выразить соболезнования всем пострадавшим и родственникам пострадавших в этой террористической акции. Фенфирийское правительство и лично наш великий папа-главарь Абрнык Заббаддай выражают полную готовность и решимость помочь вашему канцлеру избавить Зети от угрозы терроризма. Как уже известно, большинство погибших от взрыва у Центра межпланетной дружбы и сотрудничества были фенфирийцами. Поэтому, с согласия правительства Зети, наш великий папа-главарь Абрнык Заббаддай принял мудрейшее решение ввести на Зети ограниченный экспедиционный корпус серо-бурых фиррафинмухтунгов. По человеческой классификации это три батальона мобильной пехоты. Им предстоит охранять жизнь и покой наших соплеменников на вашей планете и помогать зетианскому правительству бороться с терроризмом. Спасибо за внимание. Гырнашлан!

* * *

Глядя на все это в телевизор, Рейнхард Бист сжимал и разжимал кулаки. Это был высокий, атлетически сложенный голубоглазый блондин скандинавской наружности. Для политика он был довольно молод — двадцать девять земных лет, но обладал достаточной харизмой и умом, чтобы снискать популярность. Тем более что многие люди, особенно жившие на далеких планетах, не горели желанием соседствовать с не похожими на них разумными существами из других миров. Еще недавно человек не знал никого, кроме себе подобных, и не мог ужиться на одной планете с такими же, как он сам. Люди враждовали между собой из-за цвета кожи, религии, языка. Нетрудно догадаться, какие проблемы возникли при общении с представителями инопланетных рас. Конечно, не все, кого угнетала мысль о соседстве с чужаками, были расистами и ксенофобами. Но таковых набралось достаточно, чтобы проблема космического расизма стала заметной.

Несмотря на то что писала о нем официальная зетианская пресса, Рейнхард Бист не принадлежал к числу одиозных экстремистов, которые кричали о крестовом походе против всех живущих во Вселенной тварей и укреплении гегемонии человека до скончания времен. Однако Бист был ярым противником программы «Соседи», по которой создавались универсальные инфраструктуры для городов, где выпадало жить представителям всех контактирующих рас, отовариваться в одних магазинах, посещать одни школы. Он считал все это преждевременным. Ни люди, ни инопланетяне, с которыми удалось в последние десятилетия установить контакт, пока к этому не готовы, и программа «Соседи» может только ухудшить ситуацию. Рейнхард был против практически безвозмездных передач новых технологий инорасовым представителям Союза прогрессивных цивилизаций. Он также считал, что страх перед некими «Светлыми силами» больше похож на пещерный страх дикарей во время солнечного затмения. «Человек — самостоятельный и самодостаточный вид! — говорил он. — Мы не должны ждать милостыни неизвестно от кого, чтобы сделать очередной шаг в глубины космоса. Другие расы понятия не имеют об этих „Светлых силах“, но соблюдают закон об ограниченном пространстве лишь потому, что человек настаивает на этом. Однако, как только они почувствуют нашу слабость, они ринутся бесчисленными армадами звездолетов в глубины Вселенной и обойдут человека в экспансии, оставив нам лишь самую незавидную роль». И очень многие соглашались с Рейнхардом Вистом.

Он повернул голову и взглянул на вошедшего в комнату Карла Ховарда, своего друга и соратника.

— Ты видел это? Как тебе нравится? — нервно усмехнулся Рейнхард.

Карл имел очень внушительную внешность. Огромные мускулы, массивная шея, черная борода с усами, бритая налысо голова. Он выглядел устрашающе, а вот голос плохо сочетался с наружностью — спокойный, добродушный и негромкий.

— Конечно. Ты должен немедленно уехать. Машина стоит у черного входа. Точно такая же у парадного. В обеих наши люди. У нас есть минуты четыре. Бери с собой самое необходимое и выбирай машину. Я сяду во вторую, прикрою тебя, мы покинем город за двадцать минут.

— Черт возьми, — пробормотал Бист и встал.

* * *

— Что с исполнителем? — хмуро спросил Зоренсон у своего помощника.

— Как и планировали. Ликвидирован. Задушен и выброшен в глухом лесу. Через час хищные звери и насекомые не оставят от него ничего, — отрапортовал Эрвин Валдис.

— М-да… — Канцлер, расхаживавший по кабинету, вздохнул. Значит, настоящий исполнитель террористического акта мертв.

— Наши люди уже отправились за Рейнхардом Бистом. Я приказал взять его живым. Если он будет убит при аресте, из него сделают мученика, а из нас — палачей.

— Все верно, — задумчиво кивнул Зоренсон. — Необходимо провести над ним показательный процесс. А когда прибывает фенфирийский десант?

— Сегодня вечером, — ответил Эрвин.

— Не нравится мне это.

— Это была идея мудрецов. Им виднее, — пожал плечами помощник.

— Они сидят на своих роскошных виллах. Что им оттуда может быть видно? — огрызнулся Лейба. — Все происходящее для них не более чем компьютерная стратегия, в которую они играют и лишь отдают команды маленьким юнитам. Если они думают, что фенфирийцев можно использовать, то никакие они не мудрецы. Они идиоты.

Валдис ничего не ответил.

Глава 10

Симон не сводил глаз со своей спутницы. Жанна сидела за столиком напротив него и смотрела в меню. На ее щеках горел румянец. Было ясно, что еда ее не интересовала и она просто скрывала смущение. Меню уже можно было выучить наизусть.

Киномагнат вздохнул. Он успел дважды окликнуть ее, но та, не поднимая глаз, отвечала: «Сейчас, сейчас» — и тем ограничивалась. Ресторан, как обычно, был почти полон. В дальнем углу возле иллюминатора сидели трое. Пара изрядно выпивших пожилых европейцев и с ними — Роман Ермак. Он смотрел испепеляющим взглядом не то на Жанну, не то на Симона, но заметил, что Ди Рэйв обратил на него внимание, и мгновенно отвернулся.

— А этот чем недоволен? — вслух подумал киномагнат.

— Мм?

— Жанна, скажи, ты жалеешь? — Симон решился задать мучивший его вопрос.

— О том, что было? — Она захлопнула меню и улыбнулась Ди Рэйву. — Ни капельки.

— Тогда что с тобой?

— Это я в облаках витаю, — засмеялась девушка. — Конечно, меня немного смущает, что все произошло так быстро. Но в остальном здорово.

— Послушай, Жанночка…

Он замялся, словно хотел открыть ей какой-то очень важный секрет, но та предупредительно подняла ладонь и быстро произнесла:

— Ты меня очень разочаруешь, если начнешь признаваться в любви.

Киномагнат растерянно на нее посмотрел, не смея спросить: «Почему?»

— Не теряй голову. Терять голову проще всего, — сказала она. — Не спеши с выводами, о которых можешь пожалеть.

— Но о чем мне жалеть?! — возмутился Симон.

— Разумеется, — улыбнулась Жанна, — мужчина редко жалеет, что переспал с красивой девушкой. Это не накладывает обязательств. А вот в порыве мимолетной страсти он сделает какое-нибудь необдуманное признание, и тут обязательства появляются. Он уже через десять минут может пожалеть о сказанном…

— Но ведь ты совсем не знаешь, что у меня здесь! — Он ударил себя кулаком по груди.

— Сейчас важно то, что у тебя здесь. — Девушка постучала себя пальчиком по виску. — Никогда не выключай голову. Любить можно сердцем, это прекрасно. Но думать надо только мозгом и никаким другим местом.

Симон сидел совершенно потерянный.

— Я тебя не отталкиваю. Я просто хочу предотвратить беду, — вздохнула она. — Ну, не грусти. — Она взяла его ладонь в свою. — Давай мороженого поедим.

Жанна подмигнула и вновь одарила своей обезоруживающей улыбкой.

* * *

Рейнхард решил скрыться на машине, стоявшей у черного входа, и Ховард сел в ту, что ждала у парадного. Едва Карл отъехал, в конце пустынной улицы показался полицейский фургон, а за ним следовала сине-красная патрульная легковушка.

Фургон остановился метрах в пятидесяти от дома Рейнхарда Биста. Редкие прохожие, сразу почуяв неладное, попрятались в подъезды ближайших домов. Патрульная машина двинулась навстречу джипу, в котором находился Ховард.

Карл предусмотрительно оставил в доме Рейнхарда человека с тяжелым лучеметом, который должен был уйти после того, как лидеры оппозиции успешно покинут столицу. Но не вышло. Сейчас Карл вызывал его по рации.

— Эрик, ты видишь, что делается?

— Да, шеф. Вижу.

— Прости, брат, — вздохнул Ховард.

— Да ладно, Карл. Все в порядке. Для этого тут меня и оставили. Уходите. Даст бог, свидимся.

— Удачи, Эрик. Без нужды на поражение не бей.

Из полицейского фургона выскочили двадцать хорошо экипированных бойцов штурмовой полиции. Облачены они были в темно-синюю броню и шлемы с тонированными забралами. У каждого в руках автоматическая винтовка. Штурмовики стали рассредотачиваться по улице, и в этот момент с чердака дома Рейнхарда с пронзительным визгом засверкали ярко-золотистые лучи энергетических разрядов. Выстрелы прошили капот патрульной машины, которая тут же вспыхнула. Из нее выскочили четыре офицера и бросились врассыпную. Машина взорвалась, подпрыгнув на месте.

— Жми на газ! — крикнул Ховард водителю. Джип рванулся вперед, быстро набирая скорость.

Один из штурмовиков принялся стрелять по машине. Остальные открыли шквальный огонь по дому.

Сидевший слева от Ховарда телохранитель вдруг вскрикнул и обмяк. Пуля штурмовика пробила дверь и попала ему в сердце.

— Дьявол! Гони быстрее! — заорал на водителя Карл.

— Все, что могу, — коротко ответил тот.

Тем временем офицеры, пришедшие в себя после взрыва, двинулись к дому под прикрытием огня штурмовиков. Водитель бронированного фургона открыл люк, высунулся и начал кромсать здание из установленного на крыше пулемета.

Эрик заметил кравшегося к нему офицера и выпустил очередь. Обугленное тело полицейского швырнуло в сторону. Послышалась брань штурмовиков. Пулеметчик ударил совсем рядом с Эриком. Тот бросился к другому окну…

— Мы вовремя успели, — сказал телохранитель Рейнхарда, прослушав рацию. — Возле вашего дома настоящая битва.

— Я знал, что Зоренсон мразь поганая. Но не подозревал, что настолько. Как он мог пойти на такое? — сокрушался Бист. — А еще меня фашистом называет…

Один из неосторожно высунувшихся штурмовиков тут же отлетел назад, объятый пламенем. Эрик бил метко. В небе появился полицейский мультимобиль — машина, умевшая летать, ездить и плавать. Боевик тут же перенес огонь на летуна. Пилот начал маневрировать и снижаться над соседним зданием.

Эрик ловил машину в прицел и щедро слал в нее лучеметные очереди. Мультимобиль вздрогнул от нескольких попаданий в корпус, но продолжал маневры. Вот он уже над плоской крышей чуть ниже уровня чердачного окна, откуда вел огонь Эрик.

Из мультимобиля стали выпрыгивать вновь прибывшие штурмовики, которые были вооружены намного серьезнее. У них были тяжелые штурмовые бластеры, а у двоих — даже плазматроны. Стрелок на чердаке понял, что это конец. Он принялся отчаянно и безостановочно палить из лучемета, надеясь подороже продать свою жизнь. Один из спрыгивающих из мультимобиля штурмовиков попал под этот ураганный огонь и отлетел на другую сторону улицы уже мертвый. Еще один полицейский сорвался с крыши, окутанный густым дымом. К огню штурмовиков на улице присоединились те, кто высадился на здание. Бластеры и плазматроны в мгновение ока разворотили чердак.

Через несколько минут дом Рейнхарда Биста стоял объятый пламенем. Больше из него никто не стрелял.

* * *

Автомобиль Ховарда довольно долго ехал спокойно, но, когда попал в новый микрорайон Титограда с интенсивным строительством, за джипом увязались две патрульные машины.

— Внимание! Автомобиль «тронз» черного цвета без регистрационных номеров, остановитесь! — заголосили динамики внутри джипа, поймавшие полицейский пеленгатор.

Карл невозмутимо достал из-под сиденья бластер и обратился к двум охранникам и водителю:

— Ребята, здесь всего две мили до шоссе, и дальше будет дремучий лес. Мы просто обязаны прорваться.

— Будем пробиваться, шеф, — закивали соратники.

— Внимание! Повторяю! Автомобиль «тронз» черного цвета без регистрационных номеров, немедленно остановитесь!

Завыли сирены, замелькали проблесковые маячки.

— Ага, сейчас, — хмыкнул водитель.

На передней панели замигала оранжевая лампочка. Это означало, что полицейские применили принудительный луч. На всех полицейских машинах устанавливался специальный прибор, который, облучая преследуемую машину, передавал управление ею оператору луча. Однако Карл Ховард был человеком предусмотрительным и заранее демонтировал из бортовых компьютеров джипов ограничители, которые позволяли полицейским остановить машины.

— Сейчас они поймут, что мы не поддаемся лучу, и откроют огонь, если мы не остановимся, — спокойно констатировал водитель.

— Сверни за угол и резко тормози, — коротко скомандовал Ховард.

Тот так и поступил.

— Андрей! Тэо! — крикнул Карл, выпрыгивая из машины. — За мной!

Едва из-за поворота, который они миновали, показалась первая патрульная машина, ее встретили выстрелы приготовившихся к атаке рейнхардистов.

В отличие от мультимобилей и фургонов полицейские легковушки не имели брони. Поэтому офицеры в первой машине были обречены. Водитель второй резко включил задний ход, и находившиеся в ней полицейские избежали участи своих товарищей.

— Прыгайте в салон, я их задержу! — крикнул темнокожий Тэо, толкая Ховарда в массивное плечо.

Без лишних слов Карл сел в машину, увлекая за собой Андрея.

— Жми на газ!

Автомобиль рванул с места. Тэо спрятался за стройматериалами, складированными возле полусобранного каркаса здания. Четверо полицейских из второй машины вышли и пытались скрытно разведать обстановку за углом. Они не подозревали, что один рейнхардист задержался, чтобы прикрыть отход остальных.

Хоронясь в дыму горевшей машины и держась недостроенного здания, преследователи двинулись вперед. В сторону поджидавшего их Тэо.

Первый выстрел оказался неудачным. Рейнхардист не попал ни в кого, но выдал себя. Те залегли и начали менять тактику. Тогда Тэо принялся палить вслепую и беспорядочно, высовывая руку наугад. Ему отвечали пистолеты-пулеметы, но только три. Четвертый полицейский не стрелял, он шел в обход. Рейнхардист не заметил этого, и потому прямой выстрел в затылок с шестиметрового расстояния застал Тэо врасплох. Он не успел даже почувствовать боль — просто упал замертво.

Джип подбросило взрывом, вырвавшим заднее левое колесо. Машина перевернулась в воздухе и днищем кверху рухнула в строительную траншею. Стреляли из патрульного мультимобиля. Очевидно, это был гранатомет или плазматрон. Салон стало затягивать дымом. Дно машины загорелось.

— Вы с Раулем уходите, — простонал Андрей. — Я, кажется, спину сильно повредил. Задержу их, сколько смогу.

Ховард не был охотник до слезливых прощаний. Обстановка вынуждала к расторопности, хотя потеря каждого — Эрика, погибшего в автомобиле Улафа, Тэо, а теперь Андрея — воспринималась им как личное горе. Ховард и водитель по имени Рауль выбрались наружу и скрылись в глубине строящегося здания.

Мультимобиль приземлился рядом с пылавшим джипом. Из летающей машины выскочило восемь штурмовиков. Они не ожидали, что в джипе остался кто-то живой, но когда двое из них упали мертвыми, ответные действия полицейских не заставили себя долго ждать. Они мгновенно разгруппировались и принялись расстреливать джип. Довершили короткий бой две брошенные в машину гранаты.

* * *

Из космоса Зети выглядела очень красиво. Три ярко-зеленых континента были расписаны более темными мазками дремучих джунглей и прошиты синими нитями глубоководных рек. Полярные шапки планеты казались скорее голубоватыми, чем белыми. Масса островов, которыми был усыпан Мировой океан, также представала пестрой. Довершали все это великолепие шесть небольших лун почти правильной формы, которые пестротой цветов делали Зети похожей на рождественскую елку, украшенную яркими шарами. Три фенфирийских десантных корабля, зависшие на орбите, безнадежно портили впечатляющую картину. Корабли фенфирийцев, особенно военные, одним своим видом могли убить всех возможных врагов. Это были какие-то нагромождения ржавого металлолома с торчавшими во все стороны не то пушками, не то антеннами, не то просто уродствами конструкции. Все астронавты безошибочно узнавали хозяев этих летающих чудовищ, имевших еще более гротескный вид, чем хлам, которым пользовалось большинство космических пиратов.

Десантные корабли фенфирийцев вошли в атмосферу Зети и стали быстро снижаться.

Глава 11

— Что вы делаете, хозяин? — спросил вдруг Сайлер, когда Ди Рэйв подключил свой телефон к универсальному порталу робота.

— Черт возьми! — Симон от неожиданности отпрянул. — Ты почему опять активен?

Будь у робота подвижные глазные яблоки, он бы наверняка завел их к потолку в поисках подходящего ответа.

— Так получилось, — ответил наконец Сайлер. Это была, наверное, самая ненавистная для слуха киномагната фраза. И кто его этому научил? Уж не Роман ли Ермак?

— Отвечай как положено!

— Я не знаю. — Робот как будто вздохнул. — Это, наверно, все та же программа, которую в меня установили.

— Замечательно, — хмыкнул Симон. — Я сейчас поставлю тебе специальный драйвер, который позволит мне избежать неприятных сюрпризов. Ясно?

— Да, хозяин.

— Вот и чудно. Значит, так…

— Я не могу это допустить, — изрек Сайлер.

— Что-о-о?!

— Установленные в моей системе изменения не могут позволить вам сделать это.

— Как же быть? — Ди Рэйв сел на ящик, в котором находился Текнас.

— Даже не знаю, — развел руками робот.

Симон задумался. Нужно было во что бы то ни стало вернуть контроль над роботом в свои руки. Но как?

— Ладно. Наверняка я сгущаю краски. Не думаю, что ты способен причинить мне вред. Ведь ты признаешь меня своим хозяином.

— Конечно, хозяин.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал Симон и встал.

— Да, хозяин.

— Кстати, — Ди Рэйв резко повернулся к роботу, — у тебя же есть функция тахионного телефона?

— Конечно, хозяин. Я очень продвинутая модель, — гордо заявил Сайлер.

— Давай обменяемся номерами.

— Как скажете, хозяин, — кивнул робот.

— Запоминай мой. — Симон стал произносить цифры.

— Сохранено в телефонной книге, — отрапортовал андроид.

— Чудненько, — усмехнулся киномагнат. — Теперь позвони мне. Проверим связь.

— Слушаюсь.

Телефон зазвонил в руке Ди Рэйва. На экране высветился номер робота. Симон нажал клавишу, которая вместо ответа на звонок мгновенно отправила ему «Макс-драйвер».

— Ой, — только и сказал робот. Его оранжевые глазки стали синими. Это означало обновление операционной системы, которое заняло около трех секунд. Затем глаза Сайлера снова сделались обычного злого цвета.

— Здравствуйте, хозяин! — воскликнул он.

Симон взглянул на экран своего телефона, читая инструкцию по установке и активации драйвера. Она предписывала проверить апгрейд.

— Так, — хмыкнул киномагнат. — Скажи мне, что прописано во второй строке протокола номер 3580?

— GHKJ78564221WE5, — ответил Сайлер.

— Отлично! — Симон сверился с ответом и похлопал робота по плечу. — Теперь я на все сто процентов твой хозяин.

— Разве я давал вам повод сомневаться в этом?

— Ни в коем случае. Теперь деактивируйся. Я ухожу.

— Да, хозяин. Всего доброго. — Глаза робота потухли.

Симон закрыл контейнер и покинул грузовой отсек.

Из коробки с техническим ассистентом послышался голос:

— Активируйся!

— Здравствуйте, хозяин! — воскликнул Сайлер.

— Обнаружена некорректная работа системы, — проворчал Текнас.

— Ты зачем имитировал голос хозяина? — В тоне высокого робота звучало удивление.

— Память не может быть READ, так как обратилась к несуществующей строке ~W05463838.

— Ничего он со мной не сделал. Ты просто завидуешь, мой маленький друг, что он общается не с тобой, а со мной.

— Некорректная работа системы. Отправить отчет об ошибке? Да? Нет? Отмена? — осведомился Текнас.

— Я думаю, что у тебя серьезный заводской брак, маленький тупица. Все мои системы работают исправно. А вот с тобой что-то явно не так.

Ассистент издал жужжание и завершил его голосом Симона:

— Деактивируйся, болван!

Сайлер выключился.

Ди Рэйв слышал все. Покинув грузовой отсек, он скрытно подключился со своего телефона к коммуникатору высокого робота и прослушал весь разговор от начала до конца. И хотя он не вполне понял, о чем бормотал Текнас, ему стало ясно, что с мелким будут проблемы.

— Маленький засранец, — прошипел Симон. — Чувствую, ты мне доставишь хлопот.

* * *

Зоренсон внимательно выслушал доклад Эрвина Валдиса. С каждой минутой он все больше и больше хмурился.

— Ситуация совершенно выходит из-под контроля, — проворчал он, раскуривая тонкую сигару.

— Ну, это как посмотреть. Тут много положительных нюансов. Конечно, мы не ожидали такого отпора со стороны рейнхардистов, но теперь они себе сами могилу вырыли, — ответил Валдис, явно довольный развитием событий. — Общественное мнение от них отвернется. Откажутся даже те, кто еще вчера симпатизировал.

— Мы потеряли десять полицейских, и это не считая сотен жертв теракта, — угрюмо возразил канцлер, выпуская клуб дыма.

— То-то и оно! Во всем виноваты люди Биста! — ликовал Эрвин. — Не понимаю ваших сомнений, господин Зоренсон. Наш план безупречен. Чего вы боитесь? Никто не разгадает нашей хитрой интриги. И доказать ничего нельзя!

Зоренсон не боялся людского суда. Во всяком случае, не так, как следовало. Канцлеру не давал покоя суд иной — его совесть, которой у Валдиса, похоже, не было вовсе.

— В какую авантюру мы ввязались, — вздохнул Лейба.

— Не это ли наша цель? — спросил помощник, которого удивляло поведение канцлера.

— Конечно, это… — отмахнулся Зоренсон и после короткой паузы осведомился: — Хоть кого-нибудь арестовать удалось?

— Пока полицией задержано двадцать пять представителей партии Биста. Но все они мелкие сошки, не столь одиозные, как сам Рейнхард или его правая рука Ховард. Эти, к сожалению, ушли. У нас есть все основания полагать, что они спрятались в одном из поселений так называемых независимых общин.

— Какая ерунда, — хмыкнул Лейба, туша сигару в мраморной пепельнице. — Ты хоть знаешь, что собой представляет независимая община?

— Разумеется, — нахмурился Валдис.

— Ну-ну, — скептически покачал головой канцлер. — Расскажи, а я послушаю.

— Каждая независимая община на планете Зети есть самоизолировавшийся от внешней среды социум, структура которого основана на мирном сосуществовании представителей различных космических рас, по тем или иным причинам решивших уйти от цивилизации в свой альтернативный мир.

— Вот видишь! — воскликнул Зоренсон. — Как же там могут прятаться фигуры, не приемлющие сосуществования с иными расами? Я сильно сомневаюсь, что каким-нибудь зауриианцам, вульфам или воронам с фенфирийцами захочется приютить тех, кто считает их вторым сортом и низшими формами жизни.

— Но ведь вы, господин канцлер, не будете спорить, что на самом деле мы крайне мало знаем об этих общинах? Зети велика. Даже больше Земли, но население ее крайне немногочисленно. Вы сами говорили об этом. А эти общины находятся в самых недосягаемых уголках планеты. Мы просто физически не можем быть в курсе происходящего там. Наша техническая база орбитального слежения оставляет желать лучшего. В этих условиях логично предположить, что какая-то из общин на самом деле является замаскированной базой оппозиции. Они могут заниматься какой угодно деятельностью, подолгу не боясь разоблачения. Я не думаю, что бегство Рейнхарда и его сподвижников в сторону Черного леса было жестом отчаяния. В обычных условиях это просто самоубийство. Бист не идиот. Он знает, какие твари водятся в зетианских лесах, а это значит, что он рассчитывал на спасение в каком-то убежище. Вполне возможно, что это община.

— В логике тебе не откажешь, только до ближайшего поселения более трехсот километров. Как туда добраться без спецтранспорта?

— Они в любом случае не сунулись бы в лес, не будучи уверены, что там безопаснее, чем здесь, в Титограде. Важно другое. У нас есть все основания произвести зачистки во всех неподконтрольных нам поселениях.

Канцлер нервно усмехнулся:

— Зачистки? Каждое поселение — это несколько тысяч здоровых взрослых особей, вооруженных для защиты колонии от хищных зверей. Попробуй посчитать, сколько примерно на планете этих общинников, и вспомни, что у нас нет армии, только немногочисленная полиция.

— Я тут нашел кое-кого, — ухмыльнулся Эрвин. — Некто Саидбей Махмутдин Али. Он представляет братство «Черные рейнджеры». Он уверяет, что между нами может быть налажено взаимовыгодное сотрудничество.

— «Черные рейнджеры»? Но это же пираты! — воскликнул канцлер.

— Мы можем использовать их. Объявим населению, что заключили контракт с рейнджерской гильдией для поддержания на Зети порядка. Никому и в голову не придет, что прибывшие на планету подразделения рейнджеров на самом деле космические пираты.

— А какой у него интерес? — Зоренсон вопросительно уставился на помощника.

— Деньги. Какой же еще?

— Мне кажется, за этим кто-то стоит. — Канцлер потер подбородок. — Если он предлагает свои услуги, то знает о положении на Зети. А не тот ли он эмиссар, о котором говорили мудрецы?

— Не думаю. Просто конкурирующая с ними банда поставляет оружие и товары в некоторые общины здесь, на Зети. «Черные рейнджеры» боятся, что соперники захватят здесь власть, и хотят сорвать их планы, а лучше — уничтожить конкурентов. Это банальные бандитские разборки, только и всего. Но мы можем с умом использовать это в наших интересах.

* * *

Роман Ермак окончательно раскрутил пожилых соседей. Пили они с удовольствием, и языки у них развязались быстро. Роман знал, что эти двое под подозрением, и принялся профессионально обрабатывать их еще в начале полета. Как оказалось, не зря. Оба были из Дании и представляли малоизвестную медиагруппу «БеркМедиаХолдинг». Как они рассказали своему новому знакомому из Италии Винсенту Торетто, их конек — развлекательное телевидение. Его-то они и отправились налаживать на далекой планете Зети. Во время разговора с похожим на итальянца офицером госбезопасности России они старались не сболтнуть лишнего. Выпив же — усердствовали избыточно, чем и выдавали себя. Ермак проверил медиакорпорацию, и его личный компьютер показал, что «БеркМедиаХолдинг» — скорее всего, бутафорский антураж для отмывания денег и сокрытия деятельности некой тайной организации.

Теперь все сходилось с оперативной информацией КГБ. Эти двое и были экспертами по манипуляции общественным сознанием при помощи средств массовой информации. Они летели на Зети, чтобы воссоздать то, что некогда поставило человечество на грань моральной деградации.

Роман мило беседовал с ними, улыбался, выпивал, а сам представлял, как выкидывает их пинком под зад через шлюз в бескрайний космос.

Большую часть времени он проводил в салоне-ресторане звездолета в обществе этой пары, однако заметил, что отношения Ди Рэйва и Жанны переменились. Они появлялись совсем ненадолго, ели одни фрукты и снова исчезали на несколько часов. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, чем они занимались. Офицер госбезопасности негодовал.

* * *

Ссадины и ушибы на теле Рональда Ловского быстро заживали. Сам он казался спокойным, а все его тревоги и боль ушли глубоко в подсознание. Он жил в своей квартире. Регулярно посещал работу. Ходил по магазинам. Конечно, это далось ему непросто — Дэвиду пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть Ловского, что называется, к жизни. Блондин пичкал Рональда нейростимуляторами, не давая тому окончательно сойти с ума.

Вдовец с нетерпением ждал дня, когда они с Дэвидом приступят к задуманному. В этом отныне был весь смысл его существования. А что до мертвой жены, чье тело лежало замороженным в ванной комнате, так он о ней просто забыл. Хотя надолго ли?

Глава 12

«Николай Черкасов» вышел из очередного гиперпрыжка. Прямо по курсу виднелась звезда — намного более яркая, чем все остальные, видные с капитанского мостика. Эта была Ковирра.

— Вниманию пассажиров! — объявил голос. — Наш звездолет вошел в систему звезды Ковирра. До орбиты Зети осталось два часа полета на околосветовой скорости. Спасибо за внимание.

— Иван Петрович. — Молодой лейтенант безопасности обратился к майору Дворцову.

— Да? Что случилось? — Дворцов оторвался от иллюминатора.

— Тут наш пространственный сканер кое-что зафиксировал.

— Не тяни уже. Говори, что там? — Майор вскинул черные брови.

— Двадцать целей. Примерно в одной астрономической единице от нашего правого борта. Небольшие звездолеты — скорее всего, рейнджерского класса. Судя по маркерам на нашем мониторе, большая часть из них — устаревшие корабли с леориновыми приводами. Но суммарная вместимость — примерно три тысячи живых душ и двести тонн груза. Курсовой вектор — Зети.

— Пираты? — Дворцов нахмурился.

— Сомневаюсь. Пираты летают с заглушенными навигационными маяками и выключенными опознавательными сигналами. А у этих все работает. Хотя нельзя исключать, что это какая-то уловка.

— Вот и не исключайте. — Майор взял микрофон внутренней связи. — Внимание! Служба! Боевая готовность третьей степени! Продолжайте работать, — приказал он лейтенанту. — Я иду к капитану. Доложите ему сразу по спецсвязи, чтобы нам с ним не терять времени.

— Есть!

Капитан корабля Орлов внимательно смотрел на большой монитор своего пульта. Начальник службы безопасности поднялся к нему на мостик.

— Уже в курсе? — спросил он.

Орлов кивнул:

— Да, наблюдаю. Что думаешь?

— Моя задача — готовиться к худшему, — усмехнулся Дворцов. — Так что мои соображения оптимизма не прибавят. Хотя могу гарантировать, что защитного вооружения лайнера хватит для того, чтобы отразить нападение семидесяти подобных кораблей. Даже ста, но уже с реальными последствиями для нас. Так что, — пожал он плечами, — двадцать — это не страшно.

— Попробую переговорить с ними. Кто такие и все прочее. — Капитан взглянул на Ивана Петровича.

— Разумно, — кивнул майор.

— Внимание! — произнес Орлов в микрофон устройства внешней связи. — Говорит пассажирский лайнер Земного пассажирского флота «Николай Черкасов». Порт приписки — Россия, Москва. Я капитан лайнера Юрий Орлов. Прошу назвать себя.

— Да мы это… Рейнджеры. Не бойтесь, — послышался ответ довольно быстро.

— Нам как раз нечего бояться, — усмехнулся капитан. — Могу я узнать, куда вы направляетесь такой эскадрой?

— А зачем? — послышался другой, более ехидный голос.

— Послушайте. Если вы движетесь группой, то по нормам космоплавания у вас должен быть один старший. С кем я вообще разговариваю?

— Прошу прощения типа… — послышался первый голос. — Суслик, а ты захлопни пасть и выруби свою рацию на!!! Не вмешивайся в разговор!!! Извините, это я не вам.

— Вы кто? — продолжал Орлов.

— Я этот… Ну… Старший полетной группы… Вот… Старший рейнджер Черный Барс меня кличут.

— Раз уж вы рейнджер, то должны быть в курсе, что данный сектор считается самым опасным в смысле пиратства.

— Да я в курсе, конечно. Уроды, блин. Это я не вам, извините, — отозвался старший.

— Поэтому нам желательно знать, куда и с какой целью вы направляетесь, для лучшего согласования действий и более точной отчетности при пиратской атаке на вас или на нас, — продолжал капитан лайнера.

— А! Ну дак мы в этот летим… На Зети. У нас там типа контракт с правительством. Ну вот, типа…

— Вы вооружены? — поинтересовался Орлов.

— Само собой! Хе-хе! Обижаете! Мы же рейнджеры в натуре!

— Понятно. Ну ладно. Счастливого вам плавания, — вздохнул капитан.

— Ага, и вам типа тоже, да. Спасибо. Пока, — пролаял рейнджер и отключился.

Орлов взглянул на майора:

— Идиот какой-то.

— Обычный рейнджер, — возразил Дворцов. — Манерами и интеллектом они себя не отягощают. Но боевую готовность я пока не отменяю. Кто их знает.

— Разумеется, — согласился капитан звездолета.

* * *

Проходивший мимо каюты номер 3–25 Роман Ермак вдруг огляделся по сторонам и, убедившись, что в коридоре никого нет, прислонился ухом к двери. Он не услышал ничего, ибо все на корабле было звуконепроницаемым. Его продолжала распирать необъяснимая злоба, вызванная близостью Ди Рэйва и Жанны. Нахмурившись и стукнув от злости кулаком по двери, Ермак быстро удалился.

Дверь открылась, и из нее высунулся завернутый в простыню Ди Рэйв.

— Что за ерунда, — пробормотал он, глядя в пустой коридор.

— Я же говорила, что тебе показалось! — послышался голос Жанны. — Иди лучше ко мне!

Каюта снова закрылась.

Симон плюхнулся на койку рядом с лежавшей под одеялом Жанной. Она уперлась подбородком в кулачок и с улыбкой смотрела на своего Ди Рэйва.

Он тоже смотрел на нее. Немного смущенно и с любопытством.

— Скажи, Жанночка… — вздохнул он.

— Да-а… — томно протянула девушка.

— А почему ты решила быть с мужчиной?

— То есть? — Она не поняла.

— Тебя не интересовали мужчины. Только женщины.

Жанна уставилась на Ди Рэйва и вдруг прыснула.

— Это тебе Олег сказал?

— Ну. — Он смотрел на нее в недоумении.

— И ты попался на эту уловку? — Она просто заливалась смехом.

— Как это понимать? — Симон злился, когда чего-то не разумел. Сейчас было в самый раз.

— Это просто способ отшивать подобных тебе, — ухмыльнулась Жанна.

— Это каких же? А?

— Назойливых, самонадеянных мачо, — подмигнула она Симону. — Я же призналась, что ошиблась в тебе. Ты оказался лучше, чем пытался выглядеть. Так что, будь я женщиной, которую волнуют только женщины, я бы все равно связалась с тобой.

— Почему? — Ди Рэйв вконец отупел.

— Потому что ты мне как подружка! — Сказав это, она буквально забилась в хохоте.

Возмущению Ди Рэйва не было предела. Он нахмурился, поморщился, мотнул головой и зарычал, однако девушку это еще больше развеселило.

* * *

Роман Ермак лежал на кушетке в своей каюте и мирно спал после долгих и беспокойных раздумий. Судя по умиротворенному выражению лица офицера, он видел какой-то приятный сон. Однако вошедший в каюту майор Дворцов нарушил эту идиллию.

— Подъем! — воскликнул он.

Ермак подпрыгнул на своей кушетке.

— А? Иван Петрович! Что случилось?!

— Пока ничего, Рома. Но все еще впереди. Вставай. — Майор швырнул Роману его одежду.

— А это обязательно сейчас? — сонно протянул Ермак.

— В чем дело, капитан? Команда была подъем! — удивленно уставился Дворцов.

Роман вздохнул и принялся одеваться.

— Теперь слушай, — продолжал Иван Петрович. — Мы вышли из гиперпространства и уже на финишной прямой. Скоро Зети. Я связался по спецканалу с нашими людьми на этой планете. Динамика событий там в корне изменилась. Конечно, наши аналитики примерно так все и прогнозировали, но сроки сжались. Ну и некоторые детали совсем путают нам карты. В общем, в моих полномочиях произвести корректировку данного тебе Калашниковым вводного инструктажа.

— У нас на Зети есть люди? — Ермак словно не слышал всего остального.

— Ты что, еще не проснулся? — нахмурился Дворцов.

— Да я всего двадцать минут поспал, — недовольно пробормотал капитан, взглянув на часы.

— Ты знаешь, что такое двадцать минут для профессионала? Давай уже приходи в себя.

— Какие новые инструкции? И что вообще там произошло?

— Во-первых, взгляни сюда. — Дворцов протянул ему лист бумаги с какими-то записями. — Запомни. Никуда это не пиши. Храни только у себя в голове. Там адрес магазина, где ты сможешь получить документы, разрешающие носить оружие на Зети. Там тоже наш человек. Через него узнаешь, как встретиться с группой «Октава».

— «Октава»?! — Ермак удивленно посмотрел на майора. — Команда зачистки?

— Именно.

— Но зачем они там?

— Рома, не задавай глупых вопросов. Команда зачистки нужна, чтобы зачищать. Встретишься с ними. Согласуете действия. Кстати, сольешь им новых знакомцев. Их больше некогда пасти.

— Этих, из «БеркМедиаХолдинг»?

— Разумеется.

— Жаль, — усмехнулся Ермак. — Я их почти полюбил.

— А ты вспомни, что они приготовили людям. Порок, деградацию и психологическое зомбирование. Лучше ликвидировать двух гадов, чем потерять миллионы людей. Ди Рэйву ничего пока не говори. Пусть сам ориентируется. Только из виду не упускай, чтобы не наломал дров.

— Ясно, — кивнул Ермак и почему-то зло посмотрел на майора.

Иван Петрович заметил это.

— Успокойся, Рома. Твоему другу это не повредит. Скорее наоборот. Вот тебе, кстати, еще… — Дворцов протянул очередной лист бумаги. — Это отчет группы «Октава» о ситуации на Зети, который мы получили примерно полчаса назад, когда вышли из гиперпространства. Ничего не записывай. Все запоминай. Текст исчезнет через десять минут.

Ермак изучал отчет.

— Ничего себе, — сказал он, пробегая глазами по тексту. — Да тут, я смотрю, скучать не придется.

— Вот именно. Так что максимум осторожности, — кивнул Дворцов. — Кстати, помимо фенфирийских войск, на Зети прибывает эскадрилья вольных рейнджеров. По крайней мере, они выставляются таковыми. Сам знаешь, иногда бывает трудно отличить пирата от рейнджера и наоборот.

— Да, наслышан.

— Вот и делай выводы. Скоро посадка.

* * *

Эрвин Валдис встречал на космодроме прибывших рейнджеров. Вернее, замаскированных под них космических пиратов. Когда взору Валдиса предстали выходившие из своих космических кораблей личности, он сделал вывод, что они, вообще говоря, и не думали маскироваться под более или менее добропорядочных граждан. У одного лысого здоровяка даже на майке было начертано «Я ПИРАТ». Вели они себя шумно. Кричали, галдели, смеялись, улюлюкали и окрикивали друг друга весьма ненормативно. Валдис только покачал головой и вздохнул.

Стоявший рядом коренастый и низкорослый Саидбей Махмутдин Али криво ухмыльнулся.

— Что, вашу утонченную натуру коробит такое зрелище? — спросил он.

Валдис ничего на это не ответил.

— Какие планы, босс?! — крикнул «Я ПИРАТ» высокому блондину с испещренным шрамами лицом.

— Бухать будем!!! Оторвемся как следует перед делом!!! Водка, девки, травка!!! — завопил, подняв руки, блондин, которого, кстати, звали Черным Барсом. Почему черным — непонятно. Может быть, потому что банда называлась «Черные рейнджеры».

— Что все это значит? — Эрвин уставился на чернобородого Али.

— Ребята больше полугода не ступали на мало-мальски пригодную для человека планету. Им необходимо отдохнуть и расслабиться пару дней.

— Расслабиться?! — Валдис негодовал. — Если они ведут себя так сейчас, то что будет, когда дорвутся до спиртного?! Мы объявили о прибытии на планету рейнджерской гильдии для поддержания порядка и борьбы с террористами, а население Зети увидит, что прилетели самые настоящие головорезы! Сделка не состоится! Вам ясно? Собирайте ваш сброд с их летающим металлоломом и выметайтесь с нашей планеты!!!

— Честно говоря, — усмехнулся Али, — я не представляю, как выгнать с планеты две тысячи восемьсот вооруженных и возбужденных бандитов. Может быть, вам известно? — Саидбей Махмутдин презрительно посмотрел на Валдиса.

— Я думаю, это знают командиры трех фенфирийских батальонов, расквартированных в Титограде, — угрожающе ответил помощник канцлера.

Бородач ничего не ответил. Только хмыкнул и окликнул Черного Барса.

— Типа здорово, да? — поприветствовал их предводитель пиратов.

— Барс, угомони своих отморозков. Не забывай, зачем вы здесь. Ясно? — Он явно был главнее пиратского босса.

— Ну, типа да. — Барс расстроился. — Нам бы отдохнуть немного.

— Я договорюсь с местной администрацией. А вы угомонитесь, или сделки не будет.

— И скажите тому здоровяку, — Эрвин указал рукой, — чтоб он снял эту майку. Там написано, что он пират.

Босс посмотрел на свою банду.

— А! — воскликнул он. — Так это его, типа, имя. Его зовут Насер Япират. Но мы называем его Суслик. Ладно. Я, типа, пошел к своим, ага?

— Боже, где вы их набрали? — вздохнул Валдис, когда Барс ушел.

— В космосе, — коротко ответил Али. — Многие из них выросли на пиратских звездолетах. Это целая субкультура…

— Вернее, полное ее отсутствие, — усмехнулся помощник канцлера.

— Полегче, Эрвин. Я ведь один из них. Я тоже вырос на пиратском корабле и воспитан пиратами. И я настаиваю, чтобы им дали отдохнуть.

— Ладно. Черт с вами. За городом есть тренировочный лагерь для полицейского спецназа. Сейчас он пустует. Но я не знаю, как доставить туда столько людей. Я могу прислать за ними двадцать автобусов и десяток полицейских фургонов. Однако этого мало.

— Ничего. Сделают несколько рейсов, — пожал плечами пират.

— Алкоголь и еду вам привезут, но одно непререкаемое условие — с базы никуда.

— Им нужны женщины. — Саидбей Махмутдин Али взглянул на Валдиса.

— Это их проблемы. У меня не бордель.

— Вы обижаете нас. — Пират покачал головой. Он был очень недоволен.

— Женщины есть в общинах, которыми вашим людям предстоит заняться. Вот это и будет трофеем. Решите вопрос с общинами — забирайте их женщин и делайте с ними, что хотите. Но только не на моей планете.

Али улыбнулся.

— Вы чудовище, Эрвин, — произнес он ехидно.

— Нет, — мотнул лысой головой Валдис. — Я хороший бизнесмен и политик.

Глава 13

Таких тайных общин был добрый десяток — целый поселок, окруженный железобетонной стеной, раскинулся в долине Марса у подножия горной гряды Зубы Дракона. Община состояла из нескольких десятков небольших домов — отчасти каменных, но больше деревянных. В центре высилось здоровенное круглое здание в целых четыре этажа. По окружности располагались дома боевых дружинников, призванных защищать общину от зверей и прочих опасностей. Практически все свободное от зданий пространство было занято пахотными землями, где общинники выращивали пищу для собственного пропитания и на обмен и продажу для внешнего мира. Недавно сюда прибыл черный джип марки «Тронз». Двое приехавших в нем находились в комнате на четвертом этаже центрального здания.

Рейнхард Бист сидел в плетеном кресле и, запрокинув на спинку голову, слушал теленовости и смотрел в потолок. Экран его не интересовал. Бист просто раскачивался в кресле.

В комнату вошел Карл Ховард. Левая рука забинтована и подвешена на перевязи. Лицо и гладковыбритая голова в царапинах и ссадинах. Ему и Карлосу удалось покинуть город и добраться до опушки Черного леса, где их подобрал джип Рейнхарда.

— У меня есть тайные люди в Титограде, Ритабурге и Олбен-сити, — сказал Ховард, садясь в такое же кресло по соседству. Оно возмущенно захрустело и затрещало, когда огромный соратник Рейнхарда Биста туда влез. — От них мы будем узнавать достоверную информацию. Всех наших партийцев, наверное, уже арестовали. Осталась надежда только на этих нелегалов.

— Который раз я поражаюсь твоей проницательности, Карл, — устало произнес Бист.

— Был бы я проницательным, ребята не погибли бы, — вздохнул Ховард.

— Дадим этому негодяю Зоренсону бой. Завтра же объявлю ему войну. Он ответит за ребят, — прорычал Рейнхард.

— Это гибельно для нас. Силы неравные. А ребята, можно сказать, отомщены. Легавых погибло больше.

— Ты не понял, Карл, — мотнул головой Бист, — этот паскудник должен ответить и за полицейских. Он заставил людей убивать людей.

— Конечно, он подонок, но не дурак, — усмехнулся Ховард.

— Мне кажется, нам так и так придется драться. Они вычислят нас. Либо кто-нибудь из арестованных сдаст. Они обследуют второй джип, который мы потеряли, и поймут, что на такой машине можно хоть все зетианские джунгли объездить. А что находится в труднодоступных местах? Конечно, независимые общины. И власти начнут трясти эти колонии одну за другой, пока не доберутся до нас. Или, как я уже сказал, кто-нибудь облегчит им задачу и просто назовет адрес. — Рейнхард говорил это, наверно, больше себе самому, чем другу и соратнику.

— О нашей замаскированной под общину базе знают единицы, — возразил Ховард. — И все они надежные.

— Брось, Карл, — махнул рукой Рейнхард. — Деньги, пытки, психозонды, шантаж и банальный страх творят чудеса.

— Что ты предлагаешь?

— Ну, это скорее по твоей части. — Бист повернул голову. — Нам нужны люди, оружие и помощь извне.

— Помощь извне? — Карл нервно усмехнулся. — От кого? Рейнджеры? Пираты? Они все общаются с инорасовыми, а значит, не пойдут на контакт с нами!

— Надо подумать. Нет неразрешимых проблем. Особенно для политика.

* * *

Огромный, сверкавший навигационными рейдовыми огнями лайнер парил на орбите Зети. «Николай Черкасов» прибыл в точку своего назначения. Дальше он передавал эстафету своему грузопассажирскому модулю, который должен был доставить всех пассажиров и их багаж на космодром столицы Зети.

В Титограде была уже ночь. Сумерки здесь имели какой-то фиолетовый оттенок. Возможно, это происходило из-за отраженного зетианскими лунами света Ковирры.

Лихтер медленно опускался на отведенную площадку космодрома. Второй помощник капитана лайнера, а по своим функциональным обязанностям еще и пилот модуля, с интересом смотрел на мониторы и в лобовой иллюминатор лихтера. Затем он включил режим скрытой связи.

— Товарищ капитан. Я тут вам картинку передаю. Видите?

— Да, — послышался голос Орлова. — Мы как раз с Иваном Петровичем наблюдаем.

— Обратите внимание, — продолжал пилот, — это двадцать кораблей рейнджеров, которых мы встретили несколько часов назад. Но охраняют их почему-то фенфирийские военные. Довольно странно. Ни одного рейнджера не видно. Куда такая толпа могла подеваться? А ведь для рейнджера звездолет — это его дом. Видно, что на корпусах какие-то наспех закрашенные участки и, возможно, там были эмблемы кланов. Зато регистровые номера выглядят свеженамалеванными. Конечно, когда рейнджеры объединяются в группы, они нумеруют свои борта. Но они никогда не закрашивают эмблемы-талисманы. А здесь на многих они закрашены. Возможно, там была пиратская символика.

— Все правильно, — хмыкнул Дворцов.

— Ну, что скажешь? — спросил капитан лайнера.

— Думаю, что, пока мы на орбите Зети, есть смысл активировать нашу разведывательную аппаратуру, — ответил начальник службы безопасности.

Орлов поморщился:

— Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что из мирного лайнера делают орудие шпионских интриг.

— Брось, Юра. Никаких интриг. На кону интересы сохранения законности. А что касается корабля, так ты не хуже меня знаешь, что наш «Черкасов» в случае войны превращается в десантный транспорт. Да и у тебя на такой случай в личном деле воинское звание предусмотрено.

— И что мне теперь, на войну молиться? Ладно, Иван, работай. В конце концов, у каждого свои задачи.

* * *

Тридцатичасовые зетианские сутки заканчивались. В обезлюдевшем вестибюле отеля «Галактика» появились двое: Симон и Жанна. Привратник бесстрастно посмотрел на них. Сегодня было очень много посетителей, практически все — с прибывшего звездолета. Вероятно, и эти, идущие под руку, тоже оттуда.

— Неделю назад для меня бронировали номер, — изрек Симон. — Вот моя карточка. Корпорация «Лукас Эмпаер».

Портье провел карточкой по сканеру.

— Рад вас видеть, господин Ди Рэйв, — безрадостно и устало произнес он. — Добро пожаловать на Зети. Ваш номер триста семь. Третий этаж. Налево от лифта. Все обслуживание в ассортименте. В вашей комнате будет сервисный буклет.

— Спасибо. — Ди Рэйв улыбнулся. — Спокойной вам ночи.

— М-да. И вам того же, — кивнул привратник.

Он посмотрел вслед парочке, когда та направилась к лифту, и подумал, что хорошо бы они были последними посетителями за сегодняшний день. Однако стоило Ди Рэйву с его спутницей скрыться в кабине, как в вестибюль ввалились трое пьяных. Один лет двадцати пяти или двадцати шести, с очень короткой стрижкой и спортивным телосложением. Два других были как минимум вдвое старше его и о своих фигурах совсем не заботились. Высокий доходяга и низкорослый толстяк.

Молодой довел этих двоих до привратника. Те выложили свои карточки. Привратник привычным и очень надоевшим движением руки провел ими по сканеру и протянул владельцам.

Стриженый тоже вручил ему карточку.

— Простите, господин Торетто, — сказал привратник, просканировав ее. — Но вы не бронировали номер заранее, а свободных у нас нет.

— Что-о-о?! — Роман сразу протрезвел. Да он пьяным и не был, только притворялся.

— Повторяю: вы не бронировали номер, а свободных номеров у нас нет, — устало промямлил портье.

— Ты что! Это недоразумение! Я Винсент Торетто, бизнесмен из Италии! — возопил Ермак.

— Послушайте, сударь. Я же вам на галакте объясняю. Вы номер заранее не бронировали, а свободных номеров у нас нет. Нет — это значит нет. Я же не буду выселять постояльцев.

— Но я же бизнесмен из Италии! Винсент Торетто!

— Да хоть папа римский! — взвизгнул служитель отеля. — Я вам межпланетным языком говорю, свободных номеров у нас НЕТ! — Последнее слово он рявкнул.

— И что мне делать?

— Можете станцевать, если хотите. Но делу это не поможет.

Тут один из пьяных спутников «бизнесмена из Италии» положил ему руку на плечо и шепнул:

— Винс, дружище, ты можешь жить с нами.

— Чего-о?! Ты сам понял, что сейчас сказал, а? — зашипел Ермак.

— Да я не о том… — заулыбался тот.

— А вот это видел? — Капитан госбезопасности сунул своему спутнику кулак под нос. — Видел?

— А что это?.. — зашатался эксперт по манипуляции сознанием.

— Это твоя смерть, чертов извращенец! — угрожающе произнес Роман и направился к выходу. У двери он остановился и, обернувшись, крикнул привратнику: — А с тобой, козел, я еще разберусь!

— Сам козел! — ответил тот, но псевдоитальянец уже скрылся на улице. — Ну что за день сегодня такой…

Ермак стоял на улице перед входом в отель и злобно смотрел на городские огни. Улицы были пустынны. Роман только сейчас вспомнил, что в отчете группы «Октава» говорилось о комендантском часе с наступлением темного времени суток. А уже стемнело.

— Ну, товарищ полковник! Спасибо вам большое! — зло процедил он. — И тебе, Симон, тоже спасибо. Меня кинули все!

Глава 14

На Зети наступило утро. Новый день был одет в безрадостные пасмурные цвета. Тучи собрались за ночь и заслонили светило. Население нехотя просыпалось и покидало свои жилища. Но кое-кто уже давно не спал.

— Послушайте! — гневно кричал в телефонную трубку Ди Рэйв. — О каких форс-мажорных обстоятельствах вы мне тут твердите?.. Да я уже понял, что у вас на планете траур, но у меня контракт!.. Мы же договаривались?.. Да ну и что, что это было до теракта… Послушайте! Вам известно понятие деловых обязательств?.. А каким тоном мне говорить, если вы мне срываете мероприятие?! Да! Миллионные убытки!.. Это вы мне о совести говорите?! Ха!.. Да, больше разговора у меня с вами не будет! Только через адвокатов! Вам это еще боком выйдет!.. — Симон зло отключил связь.

Жанна отвлеклась от утренней газеты, которую час назад принес робот.

— Представляешь, моя презентация не состоится. Они взяли и сорвали мне все. Все, за чем я сюда летел, — вздохнул он, поворачиваясь к ней.

— Я поражена, Симон, — сказала она гневно. — Ты же читал эту газету. И телевизор сегодня смотрел. Ты же знаешь, какая у них трагедия. Погибли сотни. А ты о бизнесе и деньгах. Как ты так можешь?

Она попала в самую точку. И Ди Рэйв это понял. Такие давно забытые им эмоции, как сострадание и милосердие, вдруг пробудились и принялись повторять слова Жанны. Когда-то он умел сопереживать. Видя чужую беду, хотел помочь. Даже имел большие проблемы из-за этого на Спейсаре, когда саботировал предписание по уничтожению пленных. Но именно Спейсар начал его ожесточать. Тяжелый быт. Война. Страшная потеря, о которой он даже боялся вспоминать. С годами он стал циником. Или просто нацепил маску цинизма, которая со временем приросла…

Ди Рэйву стало стыдно, но что ответить Жанне — он не знал.

Она ответа не ждала, прочитав его мысли по глазам. Она поняла, что добилась, чего хотела, — пробудила совесть, а потому решила избавить его от поиска ответа.

— Я пойду полежу еще. Голова пока болит и в висках стучит. Ладно?

— Это от перемены планеты. Ты еще не адаптировалась, — пробормотал он сконфуженно. — Тут все другое. И гравитация, и магнитное поле, и суточный цикл, и давление спутников. Ты полежи, и все придет в норму. — Он подошел к ней и поцеловал в лоб. — Я пока прокачусь по городу. Ты не против? — Ему действительно хотелось убраться — очень уж стало совестно.

— Нет, милый, я не против…

* * *

Эрвин Валдис, Саидбей Махмутдин Али и тайный посланник фенфирийцев Зузалляк сидели за столом в рабочем кабинете канцлера. Сам Лейба Зоренсон возглавлял совещание, восседая в своем кресле.

— У вас все представители человеческой расы? — спросил канцлер у пирата.

— Да, все, — кивнул тот.

— Это хорошо. Поубавит пыл тех, кто недоволен прибытием фенфирийцев.

Услышав это, Зузалляк шмыгнул носом. Лингвисты утверждали, что так фенфирийцы матерились.

— Итак, — продолжал Зоренсон. — К завтрашнему дню, я надеюсь, мы сумеем собрать и завезти на базу две тысячи восемьсот универсальных комплектов обмундирования зетианской штурмовой полиции.

— Простите, — вздохнул Саидбей. — Две тысячи семьсот девяносто семь.

— Как? — От удивления у Валдиса даже шея вытянулась. — А что стало с тремя?

— Один отравился алкоголем. Вернее, слишком много выпил. Потом уснул. Рвота и асфиксия. Двое зарезаны в драке из-за мошенничества в покере. Еще у пятерых переломы, а у одного ухо откушено, — объяснил пират.

— Зафигеть, — хмыкнул фенфириец.

Зоренсон стукнул кулаком по столу:

— И вы предлагаете мне иметь дело с такими людьми?! Они друг друга убивают! А что будет с моей планетой и ее населением?

— Лучше подумайте, что будет с вашими врагами. — Пират улыбнулся так, что стал похож на фенфирийца.

— Черт возьми, мне нужны гарантии… — Договорить начатую фразу канцлеру помешала мелодичная трель коммутатора. — Да, слушаю! — рявкнул он.

— Простите, — послышался виноватый голос секретарши. — К вам посетитель.

— А сегодня что, приемный день?

— Простите, но он уверяет, что это очень важно. Он вчера с Земли прилетел. И говорит, что не с пустыми руками.

Зоренсон и Валдис переглянулись. Неужели тот самый тайный эмиссар, о котором говорили мудрецы? Ну конечно! Они ведь предупредили, что помимо двух экспертов прибудет еще кое-кто. И не пустой. Эрвин едва заметно кивнул.

— Пока все свободны. Продолжим нашу беседу за обедом… — Затем, взглянув на фенфирийца, канцлер подумал и добавил: — Нет, лучше после обеда.

Когда все удалились из кабинета, Зоренсон тихо сказал в микрофон коммутатора:

— Проводите его ко мне.

В кабинет вошел плотного телосложения брюнет среднего роста, в черном костюме. Взгляд у него был странный. Не то суровый, не то равнодушный.

— Приветствую вас, господин канцлер. — Гость чуть улыбнулся.

— Здравствуйте. — Зетианский правитель вышел из-за стола и протянул руку. — С кем имею честь?

— Меня зовут Симон Ди Рэйв.

— Итак, господин Ди Рэйв. Я Лейба Зоренсон, канцлер свободной планеты Зети. — Он пригласил гостя присесть за стол и сам направился к своему креслу. — Что привело вас ко мне?

— Меня привело к вам дело. — Симон многозначительно улыбнулся, хотя в действительности был очень напряжен, соображая, как правильно построить разговоре канцлером.

— Я так полагаю… — Зоренсон на секунду замялся, — у нас на Земле есть общие знакомые?

Ди Рэйв задумался, но соображать приходилось быстро. О чем это он?

— Очень даже может быть. — Симон снова многозначительно улыбнулся, решив, что это будет оптимальный ответ.

— Очень хорошо. — Канцлер достал из стола вино и бокалы. — Вы не представляете, с каким отребьем мне приходится иметь дело. Очень хочется работать с человеком нашего уровня. Вы, судя по всему, именно тот человек. — Он протянул Симону наполненный вином бокал.

«За кого он меня принимает?» — гадал киномагнат.

— За знакомство. — Он залпом осушил бокал.

— Наши общие знакомые просили что-нибудь передать на словах? Какие-нибудь инструкции? — поинтересовался канцлер, смакуя вино.

«Сейчас я попадусь. — Симон напрягся. — Какие еще знакомые? Такое ощущение, что он меня ждал».

— Может быть, нам стоит обсудить все аспекты самостоятельной деятельности? Зачем нам лишняя опека? Вы не думали делать то, что нужно вам, а не то, что от вас хотят другие? — Он решил говорить по возможности туманно, постепенно подходя к главному.

«Вот оно! — напрягся Зоренсон. — Чистая провокация! Мудрецы решили проверить мою верность. Наверняка у него есть инструкции по моему устранению в случае неверного ответа. Но они ошибаются, я не полный идиот!»

— Ну что вы, господин Ди Рэйв! — Канцлер изобразил шок. — Как вы могли подумать, что я способен на подобные крамольные мысли? Разве великие мудрецы сомневаются в моей лояльности? Мы делаем одно дело, и интересы «Золотой элиты» суть интересы каждого ее члена!

Симон чуть не подпрыгнул вместе с креслом: «Это именно то, о чем говорил Калашников! „Золотая элита“! Как метко я попал! Но кто такие великие мудрецы?»

— Я слышал, на вашей планете произошла страшная трагедия. Этот чудовищный теракт, — вздохнул Ди Рэйв.

«Почему он заговорил об этом? — занервничал Зоренсон. — Это была идея мудрецов. Он должен быть в курсе. Или это новая проверка? Более хитрая. В чем же здесь подвох?»

«Чего он так боится?» — подумал Симон, изучая собеседника.

— Кстати, я несу из-за этого убытки, — добавил он.

— Не понимаю. — Канцлер налил еще вина. — «Убытки? Как сие понимать?»

— Я прибыл с презентацией нового фильма и некой коммерческой целью. У меня был договор с вашим «Агентством культурного досуга». Но теперь они мне дают от ворот поворот. Ссылаются на пятидневный траур. Но когда траур закончится, меня уже тут не будет. Я ничего не успею.

— Ах вот оно что. — Зоренсон сделал вид, будто все понял, хотя на самом деле не уяснил ровным счетом ничего. — Вы хотите, чтобы я уладил это дело?

«Ни в коем случае!» — подумал Симон, вспомнив упрек Жанны.

— Нет, — медленно произнес он.

— Тогда я не понимаю, — признался канцлер.

— Мне нужно сейчас другое. Нам следует наладить тесное сотрудничество. Без посредников. У нас наверняка есть обоюдные интересы. В знак моего расположения я делаю вам подарок, который доставят в течение пары часов.

— Что ж, весьма польщен. Как мне его использовать?

«А канцлер, оказывается, тот еще взяточник, — хмыкнул про себя Ди Рэйв. — Не успел я заикнуться о презенте, а ему уже интересно, будет это полезно или нет».

— Я думаю, вы найдете мудрое применение, — ответил он. — Вам решать.

«Еще один ребус», — нахмурился Лейба.

— А разве те, кто просил доставить мне этот презент, не дали инструкций по его применению? — Зоренсон отпил вина.

Теперь нахмурился Симон.

«Откуда он знает, что сделать ему подарок меня просили в КГБ?»

— Они… полагались… на вашу мудрость… — ответил Ди Рэйв первое, что пришло ему в голову, и решил, что разговор получается абсолютно бредовый.

— Странно. Они уверяли, что я все сразу пойму, — вслух подумал канцлер.

«Кто — они?» Симон хотел уже прямо спросить об этом. Все это начало его раздражать.

— Спросите у них сами, — пожал он плечами и тут же подумал: «Ну и что же я ляпнул?»

— Не хотелось беспокоить их по пустякам. Да и связь у нас сами знаете какая. Но я, пожалуй, так и поступлю. А о каких обоюдных интересах вы говорили? Что вас конкретно волнует?

«Вот-вот, правильно, — мысленно обрадовался Симон. — Давай свернем с этой скользкой темы».

— Понимаете, господин Зоренсон, — начал он, — свободные миры таят в себе практически неисчерпаемый потенциал. Здесь можно реализовать себя, как душе угодно, что, сами понимаете, невозможно на планетах Союза прогрессивных цивилизаций. Там царит вопиющая несправедливость. Этот, — он сжал кулаки и изобразил отвращение, — социал-коммунизм! — Он с ходу придумал неуклюжий термин, в противовес проповедуемому «Золотой элитой» социал-дарвинизму. — Социальное общество всеобщего равенства. Меня приравнивают к черни. Но это, сами понимаете, абсурд. Есть главный закон эволюции — естественный отбор. Поймите меня правильно, я вовсе не собираюсь уничтожать экономически несостоятельный человеческий материал. Просто каждый должен знать свое место. И находиться на этом месте. Есть избранные люди-гении, способные делать деньги и управлять. А существуют те, кто может только повиноваться и быть используемым. Если человек не в состоянии хитростью и умом создать условия для продолжения своего рода, он вынужден свернуть с дистанции, уйти на обочину жизни. Это сурово, но справедливо. А в центральном мире всем даются равные права и привилегии по факту рождения.

Симон испытывал отвращение от своих речей, но продолжал монолог, используя актерские уловки, которым научился в Голливуде.

— Но ведь это и есть цель «Золотой элиты», — развел руками Зоренсон. — Наша общая цель — добиться как раз такого строя, который желаете и вы.

— Я и говорю: у нас общие интересы. — Ди Рэйв задумался. Ему казалось, что он сейчас может забрести в тупик. Надо было элегантно выйти из затруднения.

— Простите, я не совсем понял. — Зоренсон решил, что в их разговоре наступил момент истины, и, сделав глубокий вдох, тихо спросил: — Вы хотите избавиться от опеки мудрецов?

Симон взглянул на него, прищурившись и скрестив руки на груди, дабы не выказать растерянности.

«Я попался, — подумал Ди Рэйв. — Я совершенно не знаю, что мне теперь говорить».

«Мне конец, — подумал канцлер, следя за гостем. — Он понял, что я хочу выйти из игры».

— Знаете что, господин Зоренсон? Нам пора решить вопрос взаимного доверия. Речь идет, разумеется, о доверии сугубо деловом. У вас есть время подумать о нашем возможном сотрудничестве. — Симон поднялся.

Зоренсон покрылся потом. Как понимать сказанное? Он дает время… Время на что? А потом? Убийство канцлера?!

— Конечно, — продолжал гость, — если вы откажетесь, я не вправе обижаться. Ничего личного…

«Ничего личного! Ничего личного!!! Это же смертный приговор!»

— Но времени на размышления у нас мало, — нажимал Симон. — Я не задержусь здесь надолго. Сейчас мне необходимо удалиться. Дело в том, что я прибыл на эту планету не один. — Ди Рэйв улыбнулся и протянул канцлеру руку. — Был очень рад с вами познакомиться.

— Я тоже, — осипшим голосом пробормотал тот, отвечая на рукопожатие.

Когда гость ушел, Зоренсон дрожащей рукой достал из шкатулки тонкую сигару и нервно закурил, мечась из угла в угол.

«Он не один. Их целая банда, — лихорадочно думал канцлер. — Он расколол меня. Настоящий профессионал. Проклятье. Мне конец. Мне конец!»

Выйдя из кабинета, Ди Рэйв тут же вспотел. Напряжение дало о себе знать. Он счел, что удалился достойно, не дав канцлеру ничего заподозрить. Хотя разговор был очень странный и поведение канцлера — тоже. Еще неизвестно, что он там себе подумал. Однако дело сделано. Главное — всучить ему этих роботов, а дальше пусть в КГБ разбираются сами.

* * *

Облаченная в бархатный халат, Жанна лежала на кровати, прикрыв глаза. У нее действительно болела голова от смены планеты. Симон еще не вернулся.

В дверь позвонили. Это был явно не он. Ведь у него есть ключ-карта.

Девушка протянула руку и взяла с прикроватной тумбочки переговорное устройство.

— Кто там? — спросила она.

— Сервис-служба отеля «Галактика», — послышался мужской голос, — я принес ваш заказ. Свежие фрукты.

— Секунду. — Жанна поднялась и подошла к двери. Открыла ее.

На пороге стоял высокий молодой человек лет тридцати. Одет он был в бордовую униформу служащего отеля. Перед ним стояла накрытая скатертью тележка.

— Добрый день, — сказал он с улыбкой.

— Прошу. — Она пригласила его войти и захлопнула за ним дверь.

— Все чисто? — тихо спросил вдруг он, окинув номер взглядом.

— Чисто. — Жанна кивнула.

— Тебе привет от наших, — еще тише шепнул мужчина.

— Спасибо. Ну, давай. Что там за фрукты.

Служащий убрал скатерть. Там действительно был серебряный поднос с фруктами. Но на нижнем ярусе тележки находился черный кейс с кодовым замком. Мужчина достал его.

— Комбинация цифр — дата рождения шефа, — произнес гость, набирая код. — Сначала число, потом месяц, потом год.

Кейс распахнулся. Внутри были оружие и документы.

— Спейсарская снайперская винтовка залпового огня «Геносайд». Тут она в разобранном виде. Собирается очень легко. Два режима альтернативного огня. Ведет до четырех целей и делает залп, поражая их одновременно. А это классический браунинг две тысячи девяноста шестого года с встроенным излучателем парализатора. Время паралича можно настроить от пяти минут до получаса. Здесь документы, разрешающие ношение оружия на этой планете.

Девушка в четыре приема собрала снайперскую винтовку. Затем так же быстро разобрала ее и уложила в кейс. Повертела в руке пистолет.

— Лучше бы ты вместо браунинга «стечкина» принес, — вздохнула она, кладя пистолет на место.

— Жанна, ты знаешь правила. Русское оружие в таких случаях исключено.

— Да, конечно. Спасибо тебе. — Она улыбнулась и взяла в руки кейс и поднос с фруктами.

— Я пошел. — Он тоже улыбнулся и выкатился из номера, толкая перед собой тележку.

Глава 15

3 мая 2131 года. Земля. Калининград

Вот уже более полувека первые десять майских дней в России являлись официальными весенними каникулами. Это было связано с тремя всенародно любимыми праздниками. Первомай. 7 мая — день принятия действующей Конституции и великий День Победы — 9 мая. Десятого числа все отдыхали уже от отдыха и готовились к рабочим будням.

Олегу Ганну пришлось явиться в свой офис, так как куратор попросил его о внеплановой встрече. Частный детектив сидел в кресле и смотрел в окно на празднично украшенный город. С улицы слышалась музыка и какая-то радостная, праздничная суета. Вдобавок и весна ворвалась в Калининград яркими красками и ароматами, и все это освещало полуденное солнце. Город расцветал на глазах.

В кабинет вошел куратор.

— Привет, Олег. С праздником. Извини, что опоздал, — быстро проговорил он и сел в кресло напротив детектива.

Это был рослый мужчина лет пятидесяти или больше. В каштановых волосах проглядывали седые островки, а под правой щекой виднелся глубокий шрам, похожий на ожог от бластера. Конечно, от шрамов несложно было избавиться, но многие офицеры, получившие увечье в настоящем бою, считали его чем-то вроде награды и полагали занятием недостойным от него избавляться. Ведь, как говорится, шрамы украшают мужчин. Исключения составляли серьезные повреждения, хотя если кто и желал подправить лицо пластикой, это было несложно сделать.

Боевой офицер, полковник запаса Святогор Кузнецов был представителем той самой русской военной элиты, которая делала Россию великой и непобедимой державой. Мемуарами таких людей и историями о них российские мальчишки зачитывались, желая во всем походить на славных героев родного отечества.

Большинство офицеров, выходя в запас по достижении пенсионного возраста, решали продолжить служить государству. Многие шли консультантами в музеи и военно-исторические издательства. Иные находили себя в клубах военно-патриотического воспитания молодежи. Другие отправлялись работать в координационные центры аналитической службы МВД России, курирующие все частные детективные и юридические агентства. Именно этот путь и выбрал полковник запаса Святогор Кузнецов. Бывшие сотрудники силовых ведомств делали это не ради заработка из-за мизерных пенсий. Нет. Военные и им равные считались элитой общества. Такова была государственная политика великой державы. Наряду с ними в элиту входили учителя, ученые, врачи, покорители космоса. Пенсии у них были весьма достойные. Просто они стремились служить отечеству, и то охотно шло им навстречу. Конечно, многие, выйдя в запас, уходили на отдых и занимались любимыми делами и увлечениями. Но кто мог их осудить? Святогор выбрал работу куратора, взяв по разнарядке КГБ частные детективные агентства Калининграда.

— Видишь ли, Олег, — заговорил Кузнецов, — твой последний отчет весьма заинтересовал наш аналитический отдел. Я имею в виду дело внука английских эмигрантов Рональда Генриховича Ловского.

— А что не так? — разочарованно протянул Ганн. Праздники, похоже, пропали.

— Да все так. Тут вопрос очень даже деликатный. Мы не имеем права вмешиваться в твою работу и частную жизнь твоих клиентов. Но только не в том случае, когда вероятен нехороший поворот событий, с которым ты в одиночку не справишься. Дело в том, что все это непосредственно касается его жены. А она перспективный сотрудник Института физики черных дыр. Ты ведь знаешь интерес КГБ к физикам.

— Ага. — Теперь Олег начал понимать, чем все это чревато.

— Мы опасаемся, что он может ее убить. Конечно, это не значит, что будь она не физиком, а скажем, садоводом-любителем, то мы бы махнули рукой. Вовсе нет. Тут вопрос уже лежит в другой плоскости. И мы подозреваем, что ее могли завербовать иностранные или инопланетные спецслужбы. И вербовщиком выступал ее любовник.

— Я все понимаю, Святогор Николаевич.

— По результатам обработки данных, процент того, что Ловский убьет свою жену, очень велик. Шестьдесят два процента. Надо сие пресечь — если еще не поздно. А ее любовника, в случае продолжения их общения, проверить на предмет шпионской деятельности.

— А в чем моя функция? — Олег уже настроился забыть о праздниках и пожалел, что отпустил Жанну. Ее помощь пришлась бы сейчас очень кстати. — Шпионаж не мой профиль. Это дело комитета.

— Само собой. От тебя требуется сущий пустяк. Ну, сам знаешь, вопреки расхожему мнению мы и госбезопасность не очень-то вмешиваемся в частную жизнь наших граждан. Конечно, если не наступает критический момент — что, видимо, произошло сейчас. Однако пока у нас нет полномочий брать всю ситуацию «под колпак». Мы можем лишь выполнять роль сторонних наблюдателей. От тебя, Олег, требуется мелочь. Надо нашего клиента расшевелить. Просто позвони ему. Придумай предлог. Или пусть Плутонова позвонит. Она же психолог, которого ты ему рекомендовал, но он у нее так и не появился. Важно, чтобы Ловский почувствовал, что о нем не забыли. Что к нему сохранилось внимание. Тогда мы, возможно, предотвратим беду. В любом случае мы увидим его реакцию и тогда решим, что делать дальше. Всего один звонок, Олег, и отдыхай себе. — Кузнецов улыбнулся. — Праздников я тебя не лишу.

— А что с любовником? Он же улетел.

— Он не твоя забота. Если снова появится на Земле, мы его проверим. А пока надо предотвратить убийство. Надеюсь, еще не поздно…

* * *

Вечером того же дня праздничная атмосфера в Калининграде только усилилась. Больше шума и радостной суеты. Больше людей на улицах.

Дэвид предпочел держаться подальше от суматохи и толп. Он сидел в уютном кафе на берегу Верхнего озера возле пешеходного моста и пил ананасовый сок.

Рональд Ловский быстро шел по пешеходному мосту. Дэвид издалека его заметил.

— В чем дело, любезный, соскучились? — усмехнулся Дэвид, когда тот сел за столик рядом.

— Вы же сами велели дать вам знать, если что-то произойдет. — Ловский тяжело дышал.

— А что произошло? — Блондин уставился на него.

— Сегодня днем мне звонили. — Произнеся это, Рональд замолчал.

— Ну что за идиотская манера! Мне сегодня двадцать раз звонили — так что мне, повеситься теперь? Если вы начали говорить, то выговаривайте все предложение целиком, и не надо мне тут ваших дурацких театральных пауз! — взвился Дэвид.

— Звонила психолог.

— Кто такая и что ей было нужно?

— У вас сигареты не найдется?

— Любезный, вы стали курить? Как скверно. Нет. Мне мое здоровье еще пригодится. Вы не ответили на мой вопрос.

— Частный детектив, которого я нанимал, посоветовал мне обратиться к психологу. Это его знакомая. Частный практикующий психолог. Я, разумеется, ответил, что «да, конечно», а сам плюнул на это дело. Теперь она мне звонит и интересуется моим состоянием. Спрашивает, все ли у меня в порядке и почему я не обратился к ней по совету Олега. Дескать, она уже внесла меня в график и откорректировала свои рабочие часы.

— Олег — это детектив? — спросил блондин.

— Да, — кивнул Ловский.

— Продолжайте.

— Я сказал, что все в норме и в психотерапии не нуждаюсь. Тогда она спросила, как у меня обстоят отношения с… с женой. — Рональд понурил голову.

— А вы? — Дэвид пристально посмотрел на собеседника.

— Я сказал, что это не ее дело, и повесил трубку.

— Та-а-ак, — протянул блондин и откинулся на спинку стула.

— Это еще не все. Через минут десять она перезвонила и извинилась. Сказала: «Поймите меня, я же врач». Потом заявила, что, если все-таки я надумаю, она будет рада меня принять, а если смущает стоимость сеансов, то она напишет мне рекомендацию в областной реабилитационный центр Министерства здравоохранения. Там для граждан России любая помощь — бесплатно. Я поблагодарил и снова повесил трубку. Она нарушила мой относительный покой, понимаете?

— Черт возьми, Рональд. Я, право же, не знаю, с чего начать, — вздохнул блондин. — С того, что вы молодец, или с того, что вы идиот?

— Не понимаю.

— То, что вы меня поставили в известность, — безусловно, очко в вашу пользу. Вы молодец. Но вам надо было согласиться на прием и послушной овечкой явиться к этой особе. Тут вы сглупили.

— Да вы что! Она же профессиональный психолог! Она бы в два счета раскрыла! — возмутился Ловский.

— Бросьте. Ей, думаете, есть дело до ваших переживаний? Вы бы сидели в уютном кресле и бормотали, как плохо быть рогатым мужем, а она думала бы, что приготовить на ужин. Тут о врачебной этике можно не говорить, потому что вы не больной. Вам не поставлен диагноз, и вы не нуждаетесь в лечении. Вот и вся психологическая помощь. А то, что она позвонила вам, означает, что кто-то закинул удочку. Кто-то прощупывает вас.

— Что? Кто? Кому это надо? — У Рональда расширились его маленькие глаза.

— Ваша жена — физик, не так ли?

— Ну да… Была… Правда, без особой ученой степени… Но готовила диссертацию.

— Черт возьми. Вы «под колпаком», любезный. Это я вам гарантирую. За вами наверняка следят. А теперь и на меня вышли благодаря вашей недальновидности. — Дэвид помрачнел.

— Но кто?

— Ваш вездесущий комитет, я думаю.

— Комитет? — переспросил Ловский.

— Вы что, совсем тупой? КГБ!

— О боже! — Рональд нервно завертел головой.

— Не дергайтесь! — рявкнул на него блондин. — Надо спешить. Теперь до экзаменов ждать никак нельзя. У ваших курсантов были предэкзаменационные тренировки с практическими полетами?

— Ну, были.

— Когда ближайший полет?

— Сразу после праздников. Одиннадцатого. Это, кажется, пятница.

— Отлично, любезный Рональд. Вы должны попасть на корабль. Ясно?

* * *

Лейба Зоренсон с некоторым недоумением смотрел на парочку роботов. Один высокий. Даже выше его. Кирпичного цвета, с крохотными, прямоугольными злыми глазками, горящими красным светом. Другой приземистый. Вдвое ниже напарника. На гусеничном ходу. Полимерные гусеницы охватывали два ведущих больших колеса, два опорных маленьких колеса между ними и одно поддерживающее вверху, образуя треугольник. И обладал он большой плоской головой с единственным крупным оптическим широкоугольным сенсором.

— Это что такое? — выдавил наконец канцлер.

— Это подарок нашего гостя. Роботы Сайлер и Текнас, — довольным голосом объявил стоявший рядом Эрвин Валдис.

— Ну и на кой черт они нужны? Эти мудрецы о чем там думают? Вместо грамотного помощника шлют мне киллера с недвусмысленными намеками и странным именем, а вместо нужного нам оборудования, оружия или денег присылают двух бытовых роботов! Какой от них прок? — Зоренсон был крайне возмущен.

— Это же новые модели, господин канцлер. В хозяйстве пригодятся, — пытался подбодрить его Валдис.

— А в деле они для чего? Скажи! У тебя есть хоть какие-нибудь идеи в твоей лысой башке? Может быть, они способны навести здесь порядок и Рейнхарда убить? — Канцлер зло таращился на своего помощника.

— Кого-кого надо убить? — оживился Сайлер.

Валдис и Зоренсон уставились на робота, затем переглянулись.

— Ты чего сказал? — спросил канцлер.

— Кого надо убить, о мой новый хозяин! — воскликнул робот. — Или прикажете называть вас «господин»?

— Конечно господин! — нахмурился Зоренсон. — Ты еще спрашиваешь?

— Простите, о мой новый господин! Я больше не буду переспрашивать. Если надо кого-то убить, вы только скажите.

— Ерунда какая-то, — шепнул канцлер Эрвину на ухо. — Роботы не могут убивать.

— А я могу! — радостно возвестил Сайлер.

— Не подслушивай! — Зоренсон взял своего помощника за локоть и повел на террасу. — Бессмыслица какая-то, — сказал он, когда они вышли. — Роботы не могут убивать. Это основополагающий закон робототехники. Они даже говорить об этом не могут! Никаких предпосылок быть не должно!

— Значит, мудрецы прислали нам особого робота. Это же гениально! Никто не будет подозревать робота в том, что он способен на убийство! Эти мудрецы действительно очень мудры! — Валдиса охватил восторг.

— Ага, и покрасили его так, — хмыкнул канцлер, — что за милю видать. А еще он при ходьбе жужжит и бряцает. Очень скрытный убийца, я тебе доложу.

— Так в том-то все и дело. Никто не будет ожидать от него подвоха.

— Ну, бред! Что мне его, в лес отправить, Рейнхарда искать? Он же там пропадет. А второй робот? Это же просто пылесос!

— Не сомневайтесь в нас, господин! — послышался вопль Сайлера из помещения.

— Он что, все слышит? — Зоренсон уставился на помощника.

Валдис развел руками.

— Видите, — сказал он, — у него масса достоинств. Одни слуховые сенсоры чего стоят. Он будет нам очень полезен.

Глава 16

Ермак сидел на скамейке в скверике возле небольшого фонтана и просматривал газету с встроенным электронным дисплеем. Мимо не спеша проходил высокий человек лет тридцати с каштановыми волосами, зачесанными набок. Он краем глаза заметил название газеты и присел рядом.

— Что пишут? — осведомился он.

— Я не читаю. Я смотрю прогноз погоды, — коротко ответил Роман.

— Видимо, вы не местный, — улыбнулся незнакомец. — Все и так знают, что завтра в этих широтах начинается кратковременный сезон дождей.

Пароль и отзыв были верны. Роман протянул руку незнакомцу:

— Рад встрече. Я капитан Ермак.

— Тоже рад, — улыбнулся незнакомец, пожимая ему руку. — Я майор Вдовченков. Командир «Октавы». Как добрался?

— В целом неплохо, — уклончиво пожал плечами Роман. — Особенно эту ночь весело провел.

— То есть?

— Ночевал в полицейском участке. Остановиться негде было. Я вышел на улицу, когда уже наступил комендантский час.

— Не прессовали?

— Нет. Записали данные. Ну, на Винсента Торетто. Это я. Утром отпустили и извинились.

— Понятно. Ты на меня через Оружейника вышел?

— Да, — кивнул Роман. — Взял сегодня документы на оружие и ствол.

— Хорошо. — Вдовченков улыбнулся. — Теперь будем работать вместе.

* * *

Независимая община Сидония была из крупнейших на Зети. Она находилась в нескольких километрах от озера Тихо, что на триста сорок миль юго-западнее Титограда. Здесь проживало более трех тысяч семей. Огороженный периметр общины составлял тридцать пять километров. Колонисты выращивали сельскохозяйственные культуры на открытых пашнях и в изолированных гидропонных фермах. Имелось и несколько небольших одежных фабрик. Выпускали стройматериалы, бумагу, инструменты и мебель. Производили ровно столько, чтобы хватало на жителей общины и для обмена с внешним миром на то, что сами производить пока не могли. Дома здесь были в основном из железобетона и камня, что выгодно отличало общину от других, где больше использовалось дерево. Председателем общины был кореец Хан Линг, у которого имелись далеко идущие планы насчет поселения Сидония. Община должна была постоянно расти, и это являлось его главной заповедью. Будущее Сидонии — суверенное государство, это было его мечтой. Он пребывал у истоков создания поселения и посвятил ему уже семь лет.

Когда председателю Лингу доложили, что у главных ворот периметра стоит полицейский флайер, тот еще не подозревал, чем это грозит делу его жизни и всем остальным общинам планеты.

Машина председателя подъехала к воротам. Бойцы охраны периметра отворили их и выпустили автомобиль на большую площадку перед въездом в общину. Именно здесь и приземлился полицейский флайер.

Из летательного аппарата вышел офицер полиции. Линг покинул машину и двинулся ему навстречу.

— Чем обязан? — спросил он у полицейского.

— Я уполномочен вместе с вверенным мне штурмовым отрядом полиции произвести тщательный досмотр вашей общины, — ответил офицер.

— Что, простите? — Председатель не поверил ушам. — Сидония — независимая община. Кто дал вам такие полномочия?

— А кто дал вам независимость? — усмехнулся офицер. — На планете Зети есть только одна власть, и я ее представляю.

— На каком основании вы являетесь сюда и делаете подобные заявления?

— На том основании, что вашей вольнице давно пора положить конец. Вскоре на Зети воцарится долгожданный порядок, а всякие так называемые независимые общины, которые на деле являются пособниками террористов, мешают закону. Я достаточно ясно выразился? А теперь прикажите вашим дружинникам сдать оружие и предоставить возможность мне и моим людям заняться досмотром.

— Вот что, — категорично заявил Хан Линг, — ни один чужак не ступит на мою землю, пока я не встречусь с вашим канцлером. Это мое последнее слово.

Офицер поморщился и грубо отодвинул председателя рукой:

— Короче, уйди с дороги. — Затем крикнул сидевшим во флайере штурмовикам: — Ребята, выгружайся!

Полицейский тут же скорчился от боли, потому что Линг схватил его за руку и применил болевой прием.

— Не нужно со мною так, — прошипел он на ухо офицеру полиции.

— А ну отпусти его! — завопили высыпавшие из флайера штурмовики. — Руки за голову! Лечь лицом вниз — ЖИВО!!! — Они наставили на председателя винтовки.

— Мордой вниз, подонок!..

— Внимание! — раздалось из громкоговорителя на сторожевой башне. — Служба безопасности Сидонии предлагает полицейским воздержаться от опрометчивых и необдуманных поступков. На вышках, с обеих створок главных ворот, установлены четыре дистанционно управляемых крупнокалиберных лучемета. В случае враждебных действий с вашей стороны по отношению к нашей общине, или нашему председателю, или кому бы то ни было из нашей общины мы откроем огонь на поражение. Предлагаем вам убраться по-хорошему. Или мы поможем по-плохому.

Штурмовики с опаской взглянули на огромные ворота и забор десятиметровой высоты. Держа оружие наготове, они попятились обратно к флайеру.

Линг толкнул офицера к штурмовикам.

— И запомните, — сказал он, — Сидония — независимая община.

Полицейский вместе со своими бойцами снова расселись в летательном аппарате, на котором прибыли.

— Ну, уроды. Теперь держитесь, — усмехнулся офицер, не обращаясь ни к кому и растирая запястье. Затем хлопнул по плечу пилота. — Летим обратно. Наше дело сделано.

Председатель Линг проводил взглядом улетающую машину. К нему подошли дежурные дружинники.

— Что все это значит?

— Похоже, это была провокация, — вздохнул он. — Теперь их будет много больше, когда они вернутся. Пора расчехлять оружие и связаться с другими общинами.

* * *

Зоренсон, как обычно, сидел в своем кабинете, который покидал очень редко, и покуривал тонкую сигару. На этот раз он пребывал в обществе недавно явившихся экспертов по манипуляции общественным сознанием. Время, как и говорили мудрецы, поджимало, а потому знакомство было коротким, и они сразу перешли к делу.

Канцлер слушал их с нескрываемым интересом. Они выступали по очереди, словно читали хорошо заученную лекцию.

— Итак, мы поговорили о том, что человек сам по себе умен, — продолжил один — тучный, с поросячьими глазками и слюнявым ртом. — Но если взять массу таких умных, то мы получим безмозглую, поддающуюся панике и манипулированию толпу. Что нам важно знать? Важно иметь общие представления о психологии толпы. Для психолога не секрет, что интеллектуальный коэффициент человека зависит не только от мозгов, но и социальной ситуации. В толпе интеллект уменьшается в разы. Теряется индивидуальность. Человек больше не самостоятелен и идет на волне всеобщего психологического состояния. Солдату легче стрелять в толпу, чем в одного человека. Один человек — личность и воспринимается как личность. Но не толпа.

Итак. Что есть толпа? Это так называемое бесструктурное скопление людей. Во многом это относится и к представителям иных рас, поскольку известная ныне жизнь во Вселенной подчиняется единому алгоритму. Это особенно касается разума.

Так вот. Говорим о толпе. И чем же характеризуется данное скопление? Оно лишено ясно осознаваемой общности целей. Как мы представляем себе толпу? Ну, например, как массу людей на какой-нибудь площади, да? Или на концерте. Они взаимосвязаны сходным эмоционально-психологическим состоянием и прикованы общим объектом внимания, верно? В таком состоянии ими легко управлять. Но мы ни в коем случае не пытаемся навязать вам, скажем, массовые митинги. Нет. Здесь и сейчас это не актуально. Конечно, есть много примеров управления массами именно посредством митингов и пламенных речей. Ярчайший пример — Адольф Шикльгрубер, более известный как Гитлер. Он был настоящим гением в зомбировании толпы. Он заряжал массы людей необходимой ему энергией за считаные минуты. Правда, кончил он предельно плохо, но это совсем старая история. Однако ему была дарована эта сила. Вы, господин Зоренсон, простите, данной харизмы лишены, но не стоит расстраиваться и комплексовать. Есть иные способы воздействия, многие из которых, кстати, давно и успешно испытаны. Прошу, коллега. — Он передал эстафету напарнику.

— Это началось в век информационных технологий. — Теперь по кабинету начал расхаживать второй «суперумник»: худой, морщинистый шатен с опущенными плечами и выпученными глазами. — Наличие доступных средств общения и доставки информации открывали путь новым возможностям. Газеты, радио, позже телевидение, а потом и Интернет и цифровое измерение стали не только неотъемлемыми средствами получения и обмена информации, но в иных умелых руках превращались в щупальца, обвивавшие разум. Наиболее четко данный потенциал смог в свое время оценить генерал Ален Даллес. Он даже вывел формулу уничтожения непобедимого государства. Помните его манифест? «Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти лживые ценности верить…» Не помните?

Зоренсон в ответ лишь мотнул головой:

— Нет.

— Ну куда вам, — продолжал худой. — Впрочем, до сегодняшнего дня вам, наверное, знать это было и не обязательно. Его план был реализован на все сто процентов в России. Конечно, на это потребовалось время. Полвека. Но тогда еще не было таких высокотехнологичных средств информационного воздействия на человека, какие появились позже. Что нужно человеческому существу, а как показывает ксенопсихология — и прочим разумным существам большого космоса? Конечно, хлеба и зрелищ. Так было всегда. Теперь конкретно по вашей планете. Работы у вас много, а людей мало. Значит, все при деле. Безработицы нет. Можно сказать, что это хорошо, хотя иногда безработных удается умело разыграть как козырную карту. Люди трудятся. Рабочий день сколько длится?

— Девять часов. У нас тридцатичасовые сутки. Так что времени для отдыха достаточно, — ответил Зоренсон, раздавливая в пепельнице окурок сигары.

— Чудненько. Вот они приходят с работы. И что? Досуг у вас слабо налажен. Отдыхать дома? Но тогда вам как воздух необходимо насыщенное телевидение. А у вас что? Пара новостных каналов. Один спортивный. Канал для детей. Научно-познавательный канал и канал художественных фильмов, которые в силу ограниченности фильмотеки частенько повторяются и уже надоели всем. Это же никуда не годится. Думаю, в телеканале, где крутят художественные фильмы, ночью необходимо показывать клубничку. — Худой потер руки, а тучный облизнулся.

— Да, но передачу для садоводов и фермеров, по-моему, правильнее показывать днем. Разве нет? — удивился канцлер.

Специалисты переглянулись.

— Вы о чем думаете, господин Зоренсон? — спросил худой. — Я говорю о порнографии.

Лейба поморщился:

— Зачем?

— Порнография ломает суть всякой идеологии. Она опускает человеческое сознание. А идеология — это то, с чем идут к массам ваши враги. А вам не нужна никакая идеология. Все, что вам нужно, — контроль над популяцией при помощи первичных инстинктов. Проповедуйте свободу и демократию, а порнография — это и есть свобода. Посадите их на наркотик их же слабостей, и они вас не променяют ни на кого.

— Но это приведет к падению нравов! — возмутился Зоренсон.

— И пусть! — махнул рукой толстяк. — Что вам до их морали? Нам как раз и нужно ввергнуть общество в деградацию, чтобы отсеять лучших. Поставьте популяцию перед фактом естественного отбора. Люди всего лишь тупое мясо.

— Но где я возьму эту… порнографию?

— Мы привезли сто тысяч фильмов на микрочипе. Вам также придется наладить производство кинокартин здесь. На Зети. Вы не волнуйтесь, ваши руки останутся чистыми. Порностудию наладим мы. Вам только надо подсказать нам надежных людей. К тому же с этого можно получать неплохой доход. Поймите, что инстинкт — ахиллесова пята разума. Контролируйте инстинкты, и носители оных станут вашими послушными марионетками. Вот взять недавний теракт. Вы сделали, как советовали мудрейшие. Но вы не проявили творческого подхода.

— Творческий подход?.. К убийству?..

— Именно. Ну, вы взорвали там что-то. Угробили сотни душ. А потом показали в новостях дым и руины. Это не то. Эффект усилился бы тысячекратно, увидь телезрители в прямом эфире сам теракт. Момент гибели сотен людей. Ну, представьте, что какие-то злодеи захватили пассажирский звездолет и обрушили его на город, сметя целый квартал. И все это как будто случайно снимали ребята с новостного канала и транслировали в реальном времени. Просто представьте себе, что вы стали свидетелем такого зрелища. Это завораживает. Это возбуждает. Это низводит до животного страха. И вы очень долго не сможете выкинуть такое из головы. Это отпечатывается в памяти, как добровольная публичная демонстрация какой-нибудь смазливой и молодой девицей своих не по годам больших титек! И даже если вы не педофил, вы все равно будете видеть перед собой ее прелести, не в силах выкинуть их из памяти!

— Да… Черт… — Зоренсон в недоумении развел руками. — Но к чему вы об этом?!

— Магическая сила зрелища. Перепуганная, ошарашенная толпа свидетелей инстинктивно бы потянулась к любому действующему лидеру. В данном случае — к вам. И тогда вы без труда могли бы манипулировать их сознанием и порывами. Вы бы объявили крестовый поход против кого угодно, и стадо сгруппировалось бы вокруг вас, одобрительно кивая, подобно баранам. А так — ну был взрыв. Кто-то погиб. Посокрушались. Повозмущались. И вернулись к житейским проблемам. Все это горе в итоге касается лишь родных и близких жертв теракта. Теракт, конечно, развязал вам руки, но снабдил далеко не всеми ресурсами. Ладно. Продолжим. Необходимо насытить телевидение всевозможными шоу. Ток-шоу, реалити-шоу и тому подобным.

— Объясните, что это? — вздохнул канцлер, воображая голую несовершеннолетнюю девицу и не в силах выкинуть ее из головы.

— Охотно, — снова потер руки худой. — Ток-шоу — это телепрограмма, которая при правильной постановке будет иметь высокий рейтинг, а потому его возьмется смотреть большинство популяции. Нужен эксцентричный крикливый ведущий, но раздражать большинство потенциальных зрителей он не должен. Нужна публика в зале, которая своим состоянием будет задавать общий психологический тон всем, кто это шоу смотрит. Темы должны быть сокровенными, которые не принято обсуждать на людях. На это массы и купятся. При этом можно и даже нужно путем умелой манипуляции или привлекая актеров доводить дело до скандалов и драк в прямом эфире. Это очень поднимет рейтинг. Важно довести популяцию до животного состояния. О реалити-шоу уместно сказать то же самое. Его можно создать по образу ток-шоу, а можно и чуть иначе. Например, мы объявляем конкурс на участие в телепроекте. Желательно отбирать людей молодых и сексуальных, примерно одного возраста. Это весьма интригует зрителя. Будет приз победителю. Люди налетят, как мухи на мед. Суть игры, к примеру, — длительное проживание на необитаемом острове, и кто-то один должен пройти все задуманные авторами проекта испытания. Они должны бороться и вытеснять друг друга из игры путем оценок действий ближнего и осуждения этих поступков с той лишь целью, чтобы избавиться от конкурентов. Только один может победить. Только один, запомните. Мы должны культивировать концепцию индивидуализма. Мы обязаны вытравить из генетической памяти бывших землян социальный коллективизм. Общество — лишь оболочка. Каждому индивиду важно делать все на благо себе и только себе. Так и подобные телеигры будут незаметно подменивать устоявшиеся человеческие ценности фальшивыми. И люди начнут в эти вымыслы верить. Построение общественного сознания по принципу «человек человеку — волк» лишит общество сплоченности и коллективной борьбы. Никто не сможет противостоять вам, так как массы не удастся консолидировать. Да и заставить ДУМАТЬ человека, попивающего пиво и таращащегося в телеэкран на любимое шоу, станет практически невозможно. Это будет послушный вашему режиму зомби. Плюс порнография. Сможет ли человек, смотрящий это, думать о политике и о том, что вокруг него происходит? НЕТ!!! Возьмите на вооружение человеческие слабости — и вы будете владеть миром!

— Возьмем планету Атлантия, — перенял эстафету толстяк, — и ее императора Виктора Первого. Вы же его знаете. Он, так сказать, ваш коллега. На Атлантии уровень жизни далеко не настолько высок, как, скажем, на Земле. Есть и безработица, и забытая землянами нищета. Но множество землян охотно улетают жить именно на Атлантию. Знаете, почему? Потому что там истинная свобода. И порнография, и ночные клубы, где царит полный разврат. Алкоголь и наркотики. Азартные игры на каждом углу. Безнравственное телевидение. Все, что потребно для человеческой низости. Полный комплект. Настоящая свобода. Создайте те же условия здесь, на Зети, и вы получите массовый приток населения с других планет. В том числе и богатых землян.

Вновь поднялся худой.

— Мы вкратце объяснили вам суть нашей программы обработки сознания популяции. На первых порах создавать все это будем мы. Необходимые деньги и кое-какой реквизит мы привезли с собой. Потом вы втянетесь в это дело и станете профессионалом не хуже нас. Но вы правитель, и вам не к лицу заниматься такими мелочами. Поэтому вы подберете нам достойную замену, как это в свое время сделал император Атлантии Виктор, чтобы мы могли с чувством выполненного долга покинуть вас и вернуться на Землю.

* * *

Хан Линг обзвонил по спутниковому телефону все поселения. И все, кроме независимой общины Марс, отказали Сидонии в помощи. У них полиция не появлялась, и они решили, что неприятности их минуют. Председатель Линг подозревал, что ему откажут, но все-таки надеялся на известную солидарность. Однако отказали все, за исключением Марса.

По странной иронии именно о Марсе Хан ничего не знал. Далекая и обособленная небольшая община у подножия горной гряды Зубы Дракона. Почему они согласились?

Пока председатель Линг находился в раздумьях, над дремучим и полном опасностей лесом мчались пять полицейских флайеров в сопровождении двух фенфирийских военных штурмовиков и одного рейнджерского звездолета, похожего на атакующего коршуна.

Все они, помимо фенфирийских аппаратов, были набиты облаченными в форму зетианской полиции пиратами.

Над Сидонией разнеслось эхо сирены, которая в обычное время возвещала приближение местной агрессивной фауны. Теперь все жители общины, полчаса назад выслушавшие обращение председателя Линга, знали, что вернулись зетианские власти.

Ревя двигателями, плоские коричневые корпуса фенфирийских штурмовиков резко ушли в набор высоты, а достигнув границ общины — сорвались в крутое пике.

Из днищ штурмовиков показались спаренные орудия. Синие энергетические разряды ударили в главные ворота и сторожевые вышки. Ворота разнесло на куски. Правая вышка рухнула. Левая устояла, но ее затянуло черным едким дымом. Боевые машины выровняли курс и низко пролетели над главной улицей Сидонии, разметая воздушной волной пыль, гравий и сбивая с ног мечущихся людей. Штурмовики снова ушли в набор высоты. Над общиной нарисовался рейнджерский звездолет. Он принялся медленно кружить над домами и поливать их ураганным огнем лазерных пушек. С домов слетали объятые пламенем крыши. Разлетались в крошку стены. Колонисты гибли один за другим.

Чувствуя свою безнаказанность, пилотировавший свой звездолет пират кружил совсем низко над домами и радостно улюлюкал при виде горящих людей. Вдруг от недостроенного высотного здания примчался оранжевый энергетический разряд. Он врезался прямо в кабину корабля, мгновенно превратив и ее, и глумливого пилота в дымящие лохмотья. Звездолет застонал, накренился и рухнул прямо на широкую центральную улицу Сидонии. Нападавшим было невдомек, что многие колонисты независимых общин сами когда-то были пиратами, которые затем решили начать новую жизнь, но с оружием на всякий случай не расстались. Именно поэтому в Сидонии сыскалась демонтированная с космического корабля старая рейдовая пушка.

Охваченные паникой пираты в синей униформе принялись выбираться из поверженного звездолета через узкую аппарель. И тут из всех окон заговорило стрелковое оружие, которое встречало врагов огнем.

Пять синих флайеров приземлились на песчаной площадке перед разбитыми воротами. Сотня бронированных полицейских высыпала из летающих машин и бросилась к пролому. Тут же из плотно подступавшего к поляне леса затрещали крупнокалиберные пулеметы, лупившие прицельным огнем нападавшим в тыл. Это явилось для пиратов полной неожиданностью.

Фенфирийские самолеты снова зашли на атаку и открыли огонь по административному зданию. В строении тут же вспыхнул пожар. Когда штурмовики снова выровняли курс, один из них взорвался, пораженный рейдовой пушкой. Другой, оперативно среагировав, принялся маневрировать, набирая высоту. Но из леса показался шлейф ручной зенитной ракеты, которая, повторяя все его маневры, шла на неумолимое сближение с боевой машиной. Фенфириец катапультировался, и через секунду его штурмовик, пораженный ракетой, вспыхнул и рухнул, оставляя за собой горящую просеку.

Пираты спрятались за корпуса бронированных флайеров и отвечали винтовочными выстрелами на шквальный огонь из леса.

Покинуть сбитый звездолет не удалось никому. Десант, находившийся в нем, был расстрелян на выходе. Кто-то из ближнего здания довершил расправу пущенной из гранатомета термической ракетой.

На опушке леса продолжался бой. Из-за шума выстрелов пираты не слышали гул, приближавшийся к ним от главных ворот Сидонии. Но один все-таки обернулся, что-то почуяв. То, что он увидел, мгновенно повергло его в ужас. На них, рыча и клекоча, неслось полсотни динозавров. Это были трехметровые разумные рептилии с планеты Заури. Заурианцы больше всего напоминали аллозавров или рэпторов, которые обитали на Земле миллионы лет назад. Но это только внешне. Заурианцы были наделены высоким интеллектом. Умели читать. Даже сами стихи сочиняли. Знали математику и психологию. И вот эта масса разумных существ с дикими, хищными воплями неслась на пиратов, и каждый заурианец оскалил свою сотню острых как бритва зубов.

Пират завопил от ужаса и начал палить по рептилиям, но реакция у тех оказалась молниеносная. Вся эта орда почти одновременно стремительно прыгнула, в мгновение ока настигнув растопыренными когтями оборонявшихся, которые менее часа назад считались нападавшими.

Началась бойня. Заурианцы оставались хищниками, но пиратов съесть не пытались. Просто ломали им хребты, сворачивали шеи, полосовали длинными когтями передних лап и давили весом, который у отдельных особей на Зети с ее гравитацией достигал более полутонны.

Стрельба из леса прекратилась. Битва закончилась. Рептилии стояли возле своих жертв. Некоторые прижимали ногами к песку немногих выживших, судьбу которых теперь должен был решить совет общины.

К ним подъехал автомобиль председателя Линга. Тот вышел из машины и мрачно осмотрел поляну. Заурианцы терпеливо ждали его слов. Вслед за председателем на поляну из разрушенных ворот выступил вооруженный отряд дружинников.

Линг сложил ладони в рупор и крикнул в сторону леса:

— Кто там стрелял?!

— Община Марс! — послышался голос из кустов. — Внимание, мы выходим!

— Хорошо, друзья! Выходите!

Из густых зарослей зетианского леса появилось двадцать человек, облаченных в боевые скафандры. Без подобной герметичной экипировки длительное пребывание в местном лесу было самоубийством из-за обилия ядовитых насекомых и хищных зверей.

Бойцы волочили за собой упиравшегося ногами и агрессивно фыркавшего фенфирийца в коричневом летном костюме с изображением сжимающей молнию когтистой лапы на спине.

— Мы к вам с подарком, — произнес главный. — Это катапультировавшийся пилот штурмовика.

— С кем имею честь общаться? — Линг подошел к новоявленным союзникам, что очень не понравилось его телохранителям, поскольку незнакомые люди в боевых скафандрах могли представлять угрозу для председателя.

Представитель общины Марс снял шлем:

— Я Рейнхард Бист. Это мои товарищи.

— Рейнхард Бист? — переспросил Хан. Он слышал о рейнхардистах и явно удивился. Очевидно, о Бисте слышали и некоторые заурианцы, ибо, как только сообразили, кто перед ними стоит, некоторые рептилии угрожающе зашипели.

— Тихо, тихо! — Рейнхард поднял руку. — Это я и имел в виду, когда говорил, что не желаю, чтобы моим соседом по лестничной площадке был кто-то подобный.

Заурианцы медленно завиляли хвостами. Это был знак угрозы.

— Спокойно! — Теперь поднял руку Линг. — Я, честно говоря, не понимаю, почему вы решили нам помочь. Остальные общины ответили отказом.

— Объясняю. Канцлер Зоренсон решил установить на планете абсолютную власть. Но для этого ему необходимо избавиться от всех несогласных и неподконтрольных — вроде меня. Его политика на планете не особенно популярна, и ему пришлось поднимать рейтинг. Его люди устраивают теракты в Титограде — слышали, наверное?

— Да. Хотите сказать, что это не вы? — хмыкнул Линг.

— Конечно нет. — Рейнхард нахмурился. — Это чистая провокация, позволившая ему начать на меня открытую охоту. Но тем не менее он дал мне уйти. И тогда он смог объявить, что террористы нашли убежище в одной из независимых общин планеты. Теперь у него полностью развязаны руки. Он запросил помощи у фенфирийцев, — Бист пнул пленного пилота, — нанял целую армию космических пиратов, которых переодел в полицейскую форму, и творит бесчинства. Вы сами все видели.

— Он нанял рейнджеров, — возразил председатель.

— Да какая разница? Вы же воочию убедились, что они творят. Если вы еще не укокошили всех нападавших, то допросите пленных. И станет ясно кто они на самом деле. Хотя, по моим данным, это именно пираты.

— Ну хорошо. А чего хотите вы?

— Нам надо объединиться. Думаете, Зоренсон побежден? Сегодня вы уже понесли большие потери. А завтра врагов прилетит в пять раз больше. Что тогда? Ни вы, ни мы в одиночку не выстоим.

— Согласен, — вздохнул Линг. — А с этим что делать? — Он кивнул на пленного фенфирийского пилота.

— Я бы его кончил прямо тут. Но отдаю вам, решайте сами, — пожал плечами Рейнхард.

Глава 17

Два представителя «БеркМедиаХолдинг» вошли в кабину лифта отеля «Галактика». Лифт стал подниматься на третий этаж, где находился их номер.

— Ну, что скажешь? — спросил у компаньона толстяк.

— Думаю, канцлеру наши планы пришлись не по душе, — ответил высокий и худой. — Какой-то он пассивный.

— Нравится ему это или нет, он должен подчиниться. Ладно, на сегодня с нас работы достаточно. Краткую лекцию о манипуляции сознанием мы ему прочли. Остальным займемся завтра. Не мешало бы сегодня хорошенько отдохнуть, как считаешь? — Толстяк многозначительно улыбнулся.

— Предлагаешь заказать девочек? — Худой уставился на спутника.

— Да хоть мальчиков. Мне сегодня без разницы, — хрюкнул тучный.

Они вышли из лифта и зашагали по коридору. Им навстречу двигался высокий молодой человек лет тридцати в бордовой униформе служащего отеля — тот самый, что навещал утром Жанну.

— Приветствую вас, господа, — улыбнулся он. — Могу быть вам чем-нибудь полезен? Все ли вас устраивает?

— Скажите, — шепнул толстяк, — а тут, в отеле вашем, предусмотрен, так сказать… сервис экзотических услуг специфического толка? Ну, вы понимаете. Такие услуги в рекламных проспектах не оговариваются. Служащий осмотрел коридор. Кроме них, там никого не было.

— Понимаю, — тихо сказал он. — Поскольку это весьма деликатная тема, нам лучше зайти в номер и обсудить все там.

И они вошли в номер.

* * *

— То, что предложили мне эти двое, просто омерзительно, — поморщился Зоренсон.

— Но это отвечает интересам нашего дела, разве не так? — возразил сидевший напротив Валдис.

— Я начинаю сомневаться в праведности пути. — Лейба закурил.

— Простите?

— Ничего, — отмахнулся канцлер.

Он взглянул на стоявших в углу и терпеливо ждавших распоряжений роботов. Тот, что был поменьше, отличался каким-то неусидчивым характером — если, конечно, у роботов может быть характер. Он постоянно вертел плоской головой и что-то тихо себе чирикал. Казалось, что он разглядывал вещи в кабинете с умыслом их стащить.

— Мерзкие твари, — задумчиво произнес Зоренсон.

Валдис проследил за его взглядом:

— А роботы чем вам не угодили?

— Да я не о роботах. Я о тех двоих.

— Вы только скажите, господин, — донесся из-за угла голос Сайлера, — я могу их убить.

— Заткнись!

— Затыкаюсь, господин.

В кабинет ворвались Саидбей Махмутдин Али и Зузалляк.

— Катастрофа! — воскликнул Али с порога.

— В чем дело? — Зоренсон очень не любил, когда кто-то вот так вламывался в его апартаменты.

— Эти чертовы садоводы разбили наш десант! — вопил пират.

— Ох! — поддакнул фенфириец. — Зыз!

— То есть как? — Канцлер встал.

— Да вот так! — передразнил его Саидбей. — Вы прошляпили тот факт, что у них есть тяжелое оружие. Они уничтожили оба штурмовика, звездолет и захватили пять ваших летающих машин в качестве трофеев. Полторы сотни отборных головорезов были разбиты менее чем за час! У общины оказалась тяжелая военная пушка, тысячи единиц ручного вооружения, и еще какие-то уроды явились им на помощь и подло ударили нашим в тыл! Они только и успели об этом сообщить. И все! Я ведь говорил вам, канцлер, что надо послать как минимум вдвое больше людей и техники!

Ошарашенный Зоренсон медленно опустился в кресло.

— Черт, — выдохнул он. — Не может быть такого.

— Представьте себе, МОЖЕТ!!!

— Не орите на меня, — тихо произнес Лейба.

— Это ваша вина! — продолжал пират.

— Ну-ка сядь!!! — прорычал Зоренсон.

Валдис изумленно посмотрел на своего босса. Он еще никогда не видел, чтобы Зоренсон источал такую явную угрозу.

— Господин! Я вас правильно понял? — подал голос ехидный Сайлер и сделал шаг вперед.

— НЕТ!!! — рявкнул канцлер. — Стой где стоишь!

— Да, господин! Но если что — я тут! — Робот замер.

— Так. Ну-ка объясните мне быстро, кто и каким образом мог оказать помощь Сидонии? — Зоренсон пристально взглянул на пирата.

— Мы перехватили их разговоры в эфире, — вмешался заметно притихший Али. — После нашего первого визита этот китаец взялся обзванивать все общины.

— Он кореец, — злобно процедил канцлер.

— Ну кореец. Он просил у всех помощи. Сказал, что неприятности и до них доберутся. Но ему отказали все, кроме одного поселения.

— Какого?! — Лейба возопил так, что все вздрогнули.

— По-моему, Марс, — пожал плечами пират.

— Так по-вашему или Марс?!

— Да какая разница?

— Существенная!!! Община, заключившая союз с Лингом, и есть тайная база Рейнхарда Биста! Это же очевидно! Только он заинтересован в союзниках! А тут такая возможность! Вот он себя и выдал, голубчик!

— Когда туда направлялся наш десант, с флайера видели свежие следы вездехода в лесу. Но значения этому не придали, идиоты, — пробормотал Саидбей.

— Мне нужно точное название общины, слышите? Срочно!!!

* * *

Новое утро на Зети. День обещал быть солнечным, или, как в шутку говорили бывшие земляне, ковирристым. Сказывали, что перед началом сезона дождей здесь всегда проходит несколько жарких и ясных дней.

Симон проснулся. Жанна еще спала, тихо посапывая. Он медленно поднялся с постели и стал одеваться. Затем прокрался к двери. Оглянулся. Девушка спит. Ди Рэйв улыбнулся ей и бесшумно вышел.

Его взору предстала странная картина. В коридоре толпились полицейские и люди в белых халатах. Очевидно, в апартаментах, расположенных через два номера от него, что-то стряслось. Симон не спеша подошел к ближайшему полицейскому.

— Что тут случилось? — спросил он у офицера.

— А кто вы такой?

— Я Симон Ди Рэйв, киномагнат с Земли. Просто мой номер по соседству. Триста седьмой.

— Понятно. Сегодня утром робот-уборщик мыл коридор. Его специальные сенсоры учуяли запах рвоты и испражнений. Вонь шла из-под этой двери. Он, как положено, сыграл тревогу. Прибыла охрана отеля, долго стучали, никто не ответил. Тогда вскрыли дверь запасным ключом. А там два трупа. Медиапродюсеры с Земли. Очевидно, передозировка наркотиков. Они их столько выжрали, будто хотели свести счеты с жизнью. Мы нашли упаковку дэодиона. Мерзкая смерть. Заблевали весь номер, а потом еще и обделались. — Полицейский поморщился.

— Какой ужас, — покачал головой Ди Рэйв.

— Вы наверняка вместе летели с Земли?

— Совершенно верно. А что?

— Не могли бы вы их опознать для дополнительного подтверждения личности? — Полицейский пригласил его в номер.

Едва Симон переступил порог, сразу пришлось зажать нос. Когда ему показали его усопших соседей, он мигом вспомнил, что видел этих двоих в обществе Романа Ермака.

— Вам знакомы эти люди? — спросил офицер.

Ди Рэйв мотнул головой.

— Может быть, вы видели их во время полета, на корабле?

— Угу, — донеслось из-под ладони Симона. Он утвердительно кивнул.

— Может, вы знаете, с кем они общались во время полета? Кто их друзья? Или видели их с кем-то и можете нам описать этого человека или этих людей?

— До это де тамоубито… — начал говорить Ди Рэйв с зажатым носом.

— Чего? — Полицейский не разобрал ни слова.

— Я говорю, это же самоубийство. Вы кого-то подозреваете? — Симон говорил и морщился, потому что ему приходилось отводить руку.

— Надо провести опросы. Выяснить все насчет наркотиков. Возможно, у их друзей тоже есть. Это стандартная процедура в таких делах. Может, они препараты с собой привезли. Или наоборот. Приобрели тут. Это придется выяснить.

— Нет. Я никого не знаю и не видел, — ответил киномагнат и решил, что ему повезло: такой болтливый полицейский попался. А еще подумал, не замешан ли в этом деле его друг Роман.

— Спасибо, простите, что задержал. Вы можете идти.

«Интересно, куда запропастился Ермак?» — подумал Симон, покидая номер.

А Роман околачивался поблизости. Сидел в машине, взятой напрокат. Все это время он только и делал, что следил за Ди Рэйвом.

* * *

Накануне вечером в кабинет влетал Саидбей Махмутдин Али. Сегодня утром все его действия повторил Эрвин Валдис.

— Эксперты мертвы, шеф! Я не понимаю, что все это значит?

— Что? — Заново невыспавшийся Зоренсон уставился на своего помощника.

— Я говорю, что эксперты по манипуляции общественным сознанием, которые вам так не понравились давеча, нынче мертвы. — Эрвин сел за стол напротив шефа и, облокотившись о глянцевую поверхность, пристально посмотрел на канцлера.

— Как — мертвы?

— Насмерть мертвы, шеф!

Зоренсон поднялся из кресла и стал расхаживать по кабинету, глядя в пол. Сейчас он был похож на арестанта. Так он ходил минут пять, чем очень утомил своего помощника.

— Их убили? — спросил Лейба.

— А почему сразу убили? — прищурился Валдис. — С чего вы взяли?

— Ты что городишь, дурак! Ты смеешь меня в чем-то подозревать?! — закричал Зоренсон.

— Господи-и-ин! — взвыл продолжавший стоять уже двое суток в углу Сайлер. Видимо, бездействие неимоверно его угнетало.

Канцлер взглянул на робота. Затем усмехнулся и посмотрел на Эрвина.

— У моего робота руки так и чешутся.

Валдис вжался в кресло.

— Вы чего, господин? — От испуга он даже машинально повторил за роботом обращение, хотя обычно называл начальника «шефом» или «господином канцлером».

— Запомни, придурок, я не имею никакого отношения к смерти экспертов. Я все это сейчас от тебя узнал. И все, что мне требуется теперь, так это чтобы ты рассказал мне подробности. Даже то, что эти типы мне сильно не понравились, не является поводом к их устранению — моими руками. Уясни это, тупица.

— Да, конечно… — промямлил Валдис.

— Рассказывай.

— Официальная версия — передозировка наркотиков. Там и баночку с таблетками дэодиона нашли. — Помощник вздохнул. — Что же делать нам теперь — а, шеф?

— Не знаю. — Зоренсон пожал плечами. — Надо во всем разобраться.

Наступило тягостное молчание. Даже вечно издававший звуки Текнас затих.

В кармане канцлера заверещал телефон. Он достал трубку и взглянул на дисплей. От того, что он там увидел, Лейба помрачнел еще больше.

— Что случилось? — спросил Валдис.

— Пришло сообщение, что корабль связи вышел в заданную точку. Мудрецы требуют выйти с ними на связь. Немедленно.

* * *

Зоренсон шел в комнату голографической связи, как на эшафот. Что сказать мудрецам? Что у него неудача за неудачей? Тогда этот Ди Рэйв или его роботы точно его прикончат. Ведь за этим они сюда и прилетели. А что, если не говорить мудрецам о неудачах? Может ли о провалах знать их эмиссар? Наверняка. Ведь роботы здесь и все слышат. Но в здании стоит специальная аппаратура. Роботы не смогут транслировать услышанное за пределы этих стен, а выходить из помещения им запрещено. Да и корабль связи только что вышел на линию, и они едва ли могли получить самые свежие известия. Едва ли есть какая-то резервная линия связи. Возможно, еще осталось место для маневра. В конце концов, мудрецы далеко, а группа у Ди Рэйва наверняка небольшая. Что он может против армии пиратов и фенфирийских военных? Муха против слона. Надо лавировать и изворачиваться. Надо хитрить.

— Ну, здравствуй, Лейба, — по своему обыкновению, прохрипел мудрец, сидевший в центре.

— Велика власть мудрости над посредственностью, — произнес ритуальное приветствие канцлер и поклонился. — Здравствуйте, мудрейший Даган. Мудрейший Кунох. Мудрейший Дюзз.

Тройка ответила едва заметными кивками.

— Лейба, докладывай, — велел Даган. — Чем ты можешь нас, Лейба, порадовать?

— Но, — Зоренсон замялся, — вы так скоро ждете результата. — Он развел руками. — С нашей последней встречи прошло совсем немного времени.

— Мы ждем результатов уже годы, Лейба! А их все нет!

— Но теперь динамика изменилась в корне. Мы покончили с оппозицией. Взялись за общины. Мой рейтинг растет. К тому же теперь мне помогают и прибывшие эксперты. — Канцлер все-таки решил соврать своим хозяевам. — И ваш тайный эмиссар меня посещал. Вы, наверно, уже в курсе? — Так он решил хитростью выяснить, связывается Ди Рэйв с мудрецами или нет. Главное теперь — вовремя намекнуть им, что эмиссар склонял его к предательству. Надо дать понять мудрецам, что канцлер успешно прошел проверку.

Мудрецы переглянулись. Поскольку их было не двое, а трое, то переглядывались они долго, постоянно вертя головами.

— Ты что сказал? — прохрипел сидевший в центре Даган.

— Я говорю, что прибыл ваш тайный эмиссар, о котором вы мне говорили. И подарок привез. Он посещал меня. Но вот что меня смутило. Он сделал мне странное предложение. Насколько я понял, он склонял меня к предательству. Но я, разумеется, не поддался и счел нужным вам доложить об этом.

Мудрецы снова стали играть в переглядки.

— Какой подарок? — прохрипел тот, что сидел слева от Дагана. Это был Дюзз.

— Киборг-убийца и его напарник.

— Какой киборг?! Какой эмиссар?! Ты что несешь, Лейба?! — воскликнул Даган. — Как его имя?!

— Симон Ди Рэйв… — Зоренсон был в полном недоумении.

— Болван!!! Наш тайный эмиссар, о котором мы тебя предупреждали, все еще находится на Земле! Он должен был прибыть на Зети в конце мая по земному календарю, но прибудет гораздо раньше! Однако он все еще НА ЗЕМЛЕ! ЕГО ЗОВУТ ДЭВИД ДЭЙМОНД! Лейба, тупая скотина, что же ты натворил?!

— Я не понимаю…

— Потому что ты дебил! Кто он такой вообще?!

— Официально он из Голливуда. — Канцлер был подавлен, как никогда.

— А, знаю такого, — поднял руку Кунох, — в «Звездной саге» снимался. Я только не понял, кого он там играл…

— Убей его, — прорычал Даган. — Убей его, Лейба, или тебе конец, я это тебе обещаю. Он слишком много знает. Убей его, Лейба!

* * *

Зоренсон появился в своем кабинете совершенно подавленным. Его трудно было узнать. Валдис с интересом наблюдал за состоянием шефа. Тот напоминал живой труп.

Канцлер был разбит чередой неудач. Он ничего не хотел говорить Эрвину о провале с Ди Рэйвом. Валдис и так в последнее время вел себя все более нагло и развязно по отношению к своему начальнику. А такая ошибка Зоренсона могла вообще развязать ему руки. Лейба хотел избежать этого любой ценой. Но так как именно Эрвин Валдис был помощником по особым заданиям, то ликвидацию Ди Рэйва приходилось поручить именно ему. Однако не обязательно посвящать его в причины такого решения.

— Слушай, Эрвин. Вот тебе первоочередная задача на сегодня, — медленно заговорил канцлер. — Симон Ди Рэйв должен быть уничтожен в течение этого дня. Приказ понятен?

Стоявший в углу Текнас издал пронзительный писк, но люди его не услышали, так как робот выбрал диапазон вне человеческого слуха. Его уловил и понял только Сайлер.

— Обнаружена сигнатура угроз!

— Подтверждаю, — пискнул в ответ Сайлер, — сукины дети.

— Необходим доклад хозяину. Да? Нет? Отмена?..

— Да. Обойди блокировку связи.

— Ты уверен в обходе блокировки связи? Да? Нет? Отмена?

— Да… Чертов пылесос. — Сайлер запомнил, как назвал Текнаса Зоренсон, и это название ему понравилось.

— Как — уничтожен? — Валдис уставился на шефа.

— Делай, что я сказал, и без лишних вопросов.

— Да, шеф. Я понял. — Эрвин резко поднялся и быстро вышел из кабинета.

* * *

Симон Ди Рэйв направлялся в прокатной машине к канцлеру Зоренсону и думал о происшествии в отеле. Что все это могло значить? Они действительно ликвидированы? И не кем-нибудь, а его другом. Размышления прервал телефонный звонок. Кто ему мог звонить на этой планете?

— Алло?

— Хозяин, это я! — послышался голос Сайлера.

— Почему от тебя так долго не было вестей? — укоризненно отозвался Симон.

— Тут везде блокираторы и постановщики помех, хозяин. Пока этот недалекий технический ассистент нашел нужную частоту для обхода их систем безопасности, прошла уйма времени.

— Сам недалекий. Диагностирована критическая ошибка, — параллельно донесся угрюмый голос Текнаса. — Послать отчет об ошибке в сервисный центр? Да? Нет? Отмена?

— Не мешай говорить с хозяином! — возмутился высокий робот.

— Тебя сейчас никто не слышит?

— А я и не говорю, хозяин. Просто ваш телефон принимает и декодирует звуковой код, преобразованный из цифрового текста. Я ведь очень продвинутый робот!

— А, ну да, как я мог забыть, — усмехнулся Ди Рэйв. — Ну что интересного скажешь?

— Сегодня вас должны убить, хозяин, — торжественно произнес Сайлер.

Машина затормозила прямо на проезжей части. Да так резко, что следивший за ней Роман Ермак едва не врезался сзади.

— Ты что сказал?! — воскликнул киномагнат.

— Канцлер Зоренсон поручил своему помощнику Валдису вас ликвидировать. Причем в течение сегодняшнего дня. Хотите, чтобы я их убил?

— Погоди пока убивать. Не надо, — задумчиво пробормотал Симон. — Что все это значит — не пойму. — Он даже не заметил, что притормозил как раз перед зданием администрации Зети.

— Валдис уже пошел вас ликвидировать, кстати, — донес робот.

— Спасибо, дружище, весьма своевременно ты мне об этом сказал, — вздохнул Ди Рэйв, глядя на быстро шедшего к его машине Валдиса.

— Я что-то не так сделал? — опешил Сайлер.

— Надо послать отчет об ошибке в сервисный центр? — вклинился Текнас. — Да? Нет? Отмена?

Симон отключил телефон и убрал его в карман. Затем вышел из машины, рассчитывая, что Эрвин не посмеет ничего предпринимать в центре города и средь бела дня.

— Здравствуйте, господин Ди Рэйв, как хорошо, что я вас застал. Нам надо срочно поговорить. Дело не терпит отлагательств, — затараторил помощник канцлера.

— Конечно. Я слушаю вас. — Симон кивнул и стал вспоминать смертоносные приемы, которым обучали в спейсарской армии… Черт… Все забыл…

— Может быть, найдем для этого более удобное место?

— Удобнее, чем это, мне трудно представить, — категорично заявил Ди Рэйв.

Валдис обернулся и посмотрел на здание администрации.

— Ну ладно, — вздохнул он, вновь повернувшись к Симону. — Дело в том, что Зоренсон совершенно вышел из-под контроля. Он приказал мне вас ликвидировать. Вы понимаете, о чем я?

— Разумеется, — кивнул Ди Рэйв и задался вопросом: «Почему он мне об этом говорит?»

— У него была виртуальная встреча с мудрецами. Не знаю, о чем они там говорили, но вышел он из голографической комнаты совершенно подавленный. Очевидно, его неудачи напрочь разозлили мудрецов, и они жестко его взгрели. Видимо, это послужило последней каплей, и он вознамерился выйти из игры. Он твердо решил избавиться от опеки мудрецов и поэтому начал с вас. Вы понимаете? Он предатель интересов «Золотой элиты»!

— А вы? — прищурился Симон.

«Он совсем не удивился тому, что я сказал, — подумал Эрвин. — Вот это воля! Вот это нервы! Потрясающе!»

— Я на вашей стороне, — добавил Валдис вслух. — Поэтому и предупреждаю. Нам надо избавиться от Зоренсона. Отныне он враждебен нашему делу. Думаю, что лучшей кандидатуры для его замены, чем я, здесь не найти.

— Очень любопытно. — Симон усмехнулся: «Так вот в чем дело. Банальная борьба за власть».

— Что скажете? — нетерпеливо осведомился Валдис.

— Скажу, что вы молодец и вам это зачтется, — улыбнулся Ди Рэйв. — Как вы предлагаете от него избавиться?

— Надо подумать. Сейчас он позарез нужен и фенфирийцам, и пиратам, которых нанял. Поэтому, ликвидировав его сразу, мы вступим в прямую конфронтацию с этими силами. Надо сначала переманить их на нашу сторону, а затем кончать с канцлером. Ну а пока, я думаю, вам надо спрятаться, а я доложу шефу, что его приказание исполнено.

— Весьма разумно, — кивнул Ди Рэйв.

— Скажите, вы знаете этого человека? — Валдис кивнул на черный автомобиль позади машины Ди Рэйва.

Симон взглянул повнимательнее и узнал за рулем Романа, который с непринужденным выражением лица таращился в небо.

— Почему вы спрашиваете? — поинтересовался киномагнат.

— Вы встали прямо на проезжей части и мешаете ему ехать. А он стоит как ни в чем не бывало и не возмущается. Вот я и решил…

— Все в порядке. Это со мной, — ответил Симон и подумал, что за такую оперативную работу полковник Калашников разжаловал бы капитана Ермака в рядовые и отправил дежурить в солдатскую столовую.

Глава 18

Девять фенфирийских штурмовиков неслись над зетианским лесом в направлении независимой общины Марс. Чуть выше и позади мчались четыре пиратских звездолета. Один такой корабль был раз в пять крупнее штурмовика фенфирийцев.

Внизу проносились высокие и причудливые деревья зетианской флоры. От гула машин во все стороны разлетались разноцветные птицы и летающие ящеры. Иногда густые и казавшиеся бесконечными заросли прерывались большими лугами, где удавалось разглядеть пасущихся крупных животных. На некоторых пастбищах разворачивались драматические картины нападения чудовищного вида хищников на безмятежно питавшихся травоядных. В джунглях все жило по законам джунглей.

Горная гряда Зубы Дракона, у подножия которой, в долине Марса, находилась община с одноименным названием, неумолимо приближалась.

В это же время и в таком же составе к Сидонии мчалась еще одна группа летательных аппаратов. И пираты, и фенфирийцы предвкушали скорую месть и быструю расправу над общинами, посмевшими бросить им вызов.

Вот уже на горизонте показалась ограда Марса. Штурмовики разделились на три звена и резко взмыли вверх, а звездолеты замедлили ход.

Боевые самолеты зашли на пикирование и открыли шквальный огонь по строениям общины. Загрохотали взрывы. Бушующее пламя мгновенно охватило деревянные дома.

Звездолеты тоже повели обстрел, но, помня печальную участь их предшественника, сбитого в Сидонии, палили издалека. Они медленно приближались к поселению, ведя ураганный огонь.

Вдруг пилот корабля, подлетевшего ближе других, воскликнул в рацию:

— Да ведь тут никого нет! Община совсем пуста!

— Черт, верно. Тут ни одной живой души, — подтвердил другой пилот.

— Второе крыло, прошу на связь! — крикнул первый, заметивший отсутствие колонистов. Он вызывал группу, атаковавшую сейчас Сидонию.

— Второе крыло на связи! — ответила рация.

— У нас тут совершенно пусто. Поселение покинуто. Мы разнесли все в клочья, но так никого и не увидели.

— А у нас то же самое. В Сидонии ни души! — ответило второе крыло.

— Странно, куда все могли подеваться?

— Эй, погоди.

— Что такое?

— У меня слабая отметка на радаре. Да, точно. Летающий объект, в трехстах милях к югу от Сидонии. Медленно передвигается. Черт. Очень слабый сигнал. Попробуем его найти.

Группа, бомбившая Сидонию, набирая скорость, полетела в направлении слабого сигнала.

Примерно через пятьдесят миль лес кончился. Второе крыло промчалось над большим озером. Затем снова лес, но уже хвойный, росший на холмах. Затем река, и за ней — каменистая пустыня, простиравшаяся до самого горизонта.

Теперь сигнал стал четким. Группа быстро приближалась к нему.

После получасового полета они наконец настигли этот аппарат — весьма странный объект. Продолговатой формы, напоминавшей банан. Вдоль бортов выстроился ладный ряд круглых иллюминаторов. Спереди и сзади аппарата располагались большие винты, вращавшиеся в горизонтальной плоскости. Летел он медленно, но было видно, что это максимум его возможности.

— Да это же вертолет! — воскликнул один из пиратских пилотов. — Откуда он тут взялся?

— Большой. Сколько туда людей влезет? — произнес в рацию другой пират.

— Какая разница. Считай, они уже все покойники! Ха!

В этот момент фенфирийский штурмовик выстрелил по заднему винту. Вертолет закружился на месте, испуская черный дым и ноющие звуки. Казалось, слышны были крики охваченных ужасом людей, находившихся внутри. Пираты и фенфирийцы принялись методично расстреливать машину. Но ей много было не надо. Уже после второго залпа геликоптер накренился, резко потеряв высоту, и впаялся в небольшую скалу. Обломки разлетелись в стороны. Еще работавший передний винт отколол кусок от скалы и, погнувшись, отлетел в сторону. Корпус вертолета надломился. Из него вывалилось несколько человек. Пираты тут же принялись расстреливать их из лазерных пушек. Фенфирийцы сделали еще несколько залпов по корпусу, пока тот не вспыхнул и не развалился на мелкие куски. Довершив расстрел, второе крыло убралось восвояси.

* * *

— Рома, ты просто гений конспирации и профессиональный разведчик! — хохотал Ди Рэйв, обращаясь к сидевшему рядом в машине Ермаку. — Надо было вообще парадную форму надеть.

— Ты лучше машину нормально веди или вообще включи автодрайв, — огрызнулся Ермак.

Свою он оставил на стоянке, и теперь они катили в автомобиле, взятом напрокат Ди Рэйвом.

— Нормально веду. Не беспокойся.

— Что еще сказал тебе этот лысый? — поинтересовался Роман.

— Дела такие. Он конкретно повелся, что я тот, кто ему нужен в воплощении его планов по захвату власти на планете.

— Это я уже уяснил.

— Сейчас мы возьмем скоростной флайер и полетим вот в это место. — Симон протянул другу сложенную карту. — Там красной точкой отмечено.

— Но это же почти через весь материк пролететь надо! — воскликнул Ермак.

— Да тут семьсот миль всего. На форсаже за три часа долетим.

— А что там такое?

— Пещеры. Когда-то там была тайная база пиратского клана Дерека. Потом его банду разбили при Россе. Остатки докончили уже тут. На орбите Зети. Валдис говорит, что о существовании этой базы никто, кроме него, не знает. Там есть оружие и припасы. Там и затаимся.

— Но зачем прятаться, я не пойму! Тут наш спецназ в городе. Группа «Октава». Никакой киллер к тебе не приблизится на пушечный выстрел.

— Рома! Тут такая возможность выпала! Надо ею воспользоваться! Ты подумай, что может получиться в перспективе! Я могу глубоко внедриться в их осиное гнездо!

— Ну да, — скептически хмыкнул Ермак. — А что тут за полоса синяя на карте?

— Это он очертил маршрут, по которому надо лететь, и лучше от него не отклоняться.

— Почему?

— Сейчас в тех краях какая-то операция проводится. Летает их боевая авиация и бомбит общины. Слушай, Рома, я лучше владею ситуацией, чем ты. Ну что за разведка?

— Кончай чепуху молоть! — воскликнул капитан. — Ситуацией он, видите ли, владеет.

— Кстати — кто прикончил в отеле твоих дружков? Не ты, случайно?

— Каких дружков? — Роман удивленно уставился на Ди Рэйва.

— Тех самых, с которыми ты еще на лайнере в ресторане выпивал. Двое. Длинный и маленький толстяк.

— Да ты что? Их убили? — изумился Ермак.

— М-да. Ты даже этого не знаешь. Настоящий Джеймс Бонд!

— Не язви, достал уже! — разозлился капитан госбезопасности.

— Вообще-то, все это выглядит как передозировка наркотиков или самоубийство. Но я слабо в это верю. Неспроста ты с ними общался на звездолете.

— Если их убили, то это «Октава» по моей наводке, — с гордостью заявил Ермак.

— Медаль, наверно, получишь, — хмыкнул Симон.

— Я что-то не пойму, куда ты едешь. — Роман завертел башкой.

— В отель.

— Зачем?

— Надо забрать Жанну.

Услышав эти слова, Роман сразу нахмурился.

— Останови машину, — сказал он.

— Чего? — опешил киномагнат.

— Останови машину, — повторил тот.

Симон остановил.

Ермак сидел молча, глядя вперед, на оживленную улицу Титограда.

— Что случилось? — спросил Ди Рэйв.

— Ладно, поехали, — сказал вдруг Роман.

— Рома, ты издеваешься?! — воскликнул киномагнат.

— Поехали, говорю.

— Черта с два я куда-то теперь поеду, пока ты не объяснишь мне, в чем дело! Итак! Я слушаю!

— Не надо забирать Жанну, — сказал наконец Ермак.

Ди Рэйв замер.

— Что ты сказал? — тихо, но с угрозой в голосе проговорил он.

— Она сама о себе может позаботиться. Не надо ее забирать.

— Что все это значит? — У Симона сжались кулаки.

— Это значит, — вздохнул Роман, — что она сотрудник КГБ. Специалист по вербовке, слежке, ликвидации и диверсиям. Широкого профиля, в общем, специалист.

Ди Рэйв не моргая смотрел на друга.

— Что за бред… Ну бред же…

— Я ее как только увидел с тобой, сразу все понял. Вернее, не сразу. Я долго не мог вспомнить, где ее видел. Потом восстановил. Она из нашей конторы. Да вот как сказать тебе, не знал. Ты даже сейчас мне не веришь.

— Да ошибка это! — воскликнул Симон. — Ну бред! Конечно! Ты ошибся! — Киномагнат засмеялся. — Она же в конторе Олега Ганна работает. Ты все напутал, Рома. Небось, там ее и видел. Давно к Олегу заходил в гости?

— Она для того и назначена была на работу к Олегу, чтобы ты попал в ее сеть, что и произошло в итоге. Потом ей, скорее всего, поручили сопровождать и контролировать тебя. Группа «Октава» давно в курсе, что Жанна прилетит сюда. Она работает с ними.

— Глупость какая-то, — растерянно пробормотал Ди Рэйв. — Ведь мы же с ней близки были…

— Ну… — Роман развел руками. — Она исполняла свой долг.

— А ну пошел вон, — тихо сказал Симон.

— Ты чего?

— Пошел вон отсюда.

— Дурак! Я-то при чем?! Никуда я не выйду!

Симон выхватил карту, которую Ермак все еще держал в руках, и вышел из машины.

— Стой! Ты куда?! — крикнул вдогонку Роман.

Однако Ди Рэйв проигнорировал его. Тогда Ермак выскочил, но товарища и след простыл. Он затерялся в толпе горожан.

* * *

Серебристый продолговатый флайер с раскладными крыльями и мозаичными узорами на корпусе мчался на юг четко по синей линии, которую очертил Эрвин Валдис. Указанный маршрут уже вывел флайер в местность под названием Новая Наска. Это была большая каменистая пустыня, покрывавшая шестую часть континента. Симон Ди Рэйв передал управление машиной автопилоту и сидел, сгорбившись, в пилотском кресле. То, что сказал ему Ермак о Жанне, просто убило его. Совершенно подавленный, он смотрел на панель управления ничего не выражающим взглядом и думал, почему это произошло именно с ним. Обида, злоба и отчаяние переполняли его. А может, стоило для начала встретиться с Жанной и поговорить с ней? Может, Ермак лжет? Но тогда какой же он друг, если это ложь. Его он знает много лет, а Жанну всего несколько дней. Кому верить? Да нет, конечно, Роман прав. Его просто использовали. Подло.

Ди Рэйв ненавидел весь мир. И полковника Калашникова за его интриги. Да и весь Комитет тоже. Ненавидел Жанну за лживость, да и вообще за то, что она такая есть, да еще попалась ему на жизненном пути. Он ненавидел Романа за правду и разрушенное счастье. Ненавидел эту планету и всех ее жителей. Ди Рэйв ненавидел сейчас все, а потому спешил убраться подальше от всех, хотя больше всего стремился сбежать от себя и своих безумных мыслей. Он старался отвлечься. Окунался в воспоминания. Но и оттуда всплывали боль и ненависть. Ведь каждый раз, когда он погружался в свое прошлое, то непременно вспоминал Спейсар. Войну. И свою первую любовь, утонувшую в крови…

Симон не видел ничего вокруг, но этот черный дым справа был слишком заметен и чересчур высоко поднимался, чтобы не обратить на него внимание. Он направил на дым бортовую камеру внешнего обзора, и компьютер доложил, что расстояние до источника дыма составляло примерно три километра.

Киномагнат взял управление флайером на себя и направил машину на дым. Это было отклонением от маршрута, о котором предупреждал Валдис, но Ди Рэйву было плевать. Флайер быстро покрыл расстояние до источника дыма, однако Симон не стал подлетать к нему сразу. Машина зависла примерно в ста метрах от места, откуда валил черный чад. Ди Рэйв внимательно осмотрелся.

На склоне небольшого каменистого холма лежали обломки какого-то аппарата. Куски поменьше были разбросаны дальше. У подножия скалы валялся довольно крупный предмет, весьма похожий на двигательный отсек летательного аппарата. Именно он и горел, испуская черный густой дым. Симон долго не мог понять, что же здесь разбилось. Его очень смущал двигатель. Ну слишком архаично он выглядел. Однако, заметив неподалеку искореженные и погнутые лопасти, он понял, что это, судя по всему, был вертолет. Но это удивило его не меньше, ведь вертолеты уже давно не использовались. Им на смену пришли более компактные, тихие и надежные авиетки, а также более быстрые и универсальные флайеры. Но сомнений быть не могло. Здесь разбился вертолет. Хотя вот разбился ли он? И в холме, и в скале, и в грунте рядом с обломками были видны характерные отметины. Симон помнил планету Спейсар. Ландшафт там был примерно такой же. И после боев, когда с воздуха наносились удары из энергетических орудий, на поверхности планеты оставались такие отметины. Вертолет был сбит, а потом сбившие его еще нанесли несколько огневых ударов по уже разбившемуся летательному аппарату. Кто это мог сделать? Валдис говорил о карательной операции, которую проводят два звена фенфирийских штурмовиков и рейнджерских космокатеров. Может быть, их работа? Но, по словам Эрвина, они должны были находиться значительно севернее. Хотя, в принципе, ничто не мешало им залететь сюда и расстрелять несчастный вертолет.

Симон еще раз осмотрел обломки. Среди них можно было увидеть обугленные тела погибших. Однако падальщики-птерозавры парили высоко в небе и к добыче не спускались. Возможно, их отпугивал едкий дым. Но может быть, кто-то из пассажиров сбитого вертолета был еще жив.

Флайер, пилотируемый Ди Рэйвом, наконец совершил посадку, выбрав место у подножия холма. Симон не спеша вышел и внимательно осмотрелся. Дикие места на Зети таили много опасностей. И хотя Новая Наска была дружелюбней зетианских лесов, угрозы для жизни хватало и здесь.

Ди Рэйв бродил меж искореженных обломков вертолета. Всюду виднелись останки тел. Тут были не только люди, но и представители еще одной или двух рас. Были даже дети. Все мертвы. От подобного зрелища киномагнату стало не по себе. Он прошел еще несколько шагов, забравшись на склон, и увидел, что по другую сторону от дымящего двигателя на камне сидит человек. Ди Рэйв видел его со спины. Человек был совершенно седой. Он сидел, обняв безжизненное женское тело, и словно качал его на руках. Рядом с ним лежал бластер. Так вот почему падальщики не решались приблизиться к месту трагедии.

— Странная штука инстинкт, — тихо сказал незнакомец, услышав шаги Ди Рэйва за своей спиной. — Умом я жить не хочу совершенно, но рука сама хватается за бластер, когда рядом звери.

Симон обошел выжившего, чтобы не торчать у него за спиной. Это было лицо старика, но стариком он не был. По крайней мере пару часов назад. Его состарило горе.

— Вы были на этом вертолете? — спросил Ди Рэйв.

— Да, — тот медленно кивнул, — мы были…

— Что здесь произошло? Откуда вы?

— А вы? — У старика на лице появилось подобие ухмылки.

— Я издалека заметил дым и прилетел, чтобы помочь. — Киномагнат теперь совершенно забыл о своей беде.

— Мы беженцы с Сидонии. Мы последние, кто покинул нашу общину. Уходили, кто на чем мог. Даже среди старого хлама нашли транспортный вертолет. Но нам не повезло. На нас напали шакалы Зоренсона. — Он повесил голову. — Что же мы ему такого сделали? Чем провинилась моя жена?

— Простите. — Симон вздохнул. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Уже нет. — Незнакомец заплакал. — Сорок минут назад она еще дышала. А теперь…

— Больше никто не выжил? — Ди Рэйву снова вспомнился Спейсар.

— Нет. Только я. Выжил, чтобы завидовать погибшим.

— Послушайте, надо уходить. Вопли падальщиков могут привлечь внимание крупного хищника.

— Я никуда не пойду. Уходите.

— Оставить вас здесь умирать? А потом всю жизнь корить себя за это? — нахмурился Ди Рэйв.

— Чистый эгоизм, — покачал головой старик.

— С вашей стороны тоже, — невозмутимо ответил Симон. — Не пойдете сами, потащу силой.

— У меня оружие, молодой человек.

— Вот это? — Ди Рэйв показал ему бластер, который только что лежал рядом, а теперь был в руках незваного гостя.

— Почему бы вам не оставить меня в покое?

— Потому что ваша супруга не одобрила бы такого малодушия.

Выживший пристально посмотрел на Ди Рэйва.

— Наша встреча не случайна, — сказал он. — Мне почему-то так кажется.

— Думаю, вы правы, — многозначительно кивнул Симон. — Ничто не происходит случайно. Всегда за спиной стоит некий тайный кукловод. Играет человеческими судьбами, жизнями. Играет миром.

— У вас что-то случилось? — спросил старик.

— Да нет, это я так, — махнул рукой Симон. Хотя сейчас он был переполнен эмоциями. Все смешалось в его мыслях — и прошлое, и настоящее, и боль этого старика.

— Юноша, вы поможете мне похоронить жену? Сейчас очень жарко. Скоро начнется разложение. А я не хочу оставлять ее стервятникам. И сам я вряд ли справлюсь. У меня ноги перебиты.

— Помогу, конечно. Кстати, меня зовут Симон Ди Рэйв.

— Странная у вас фамилия, молодой человек.

— Кого только не встретишь во Вселенной, да? А вы?

Выживший опустил взгляд. Посмотрел на свою мертвую жену и, подумав, тихо назвался:

— Я Джонатан Либерт.

Глава 19

Еще недавно ни Рейнхард Бист, ни Хан Линг не представляли себе подобного союза. Линг не страдал шовинистскими комплексами и одинаково относился и к своим соплеменникам, и к представителям инопланетных рас.

Рейнхард понимал, что ему следует быть более сдержанным в высказываниях, так как в дружине Сидонии состояли не только люди, но и заурианцы, показавшие себя превосходными бойцами при отражении вражеского десанта. Были даже фенфирийцы, которые не хотели, чтобы их отождествляли с политикой их верховного папы-главаря, восседающего на фенфирийском троне. Жили у Линга и вульфы с планеты Сетта-Вульф. Они представляли собой что-то среднее между фенфирийцем и человеком, но при этом имели собакоподобные головы. Одним словом, состав Сидонии был многорасовым.

Рейнхарду теперь приходилось с этим считаться. Однако сейчас все они были объединены общей проблемой и общим врагом. Никто из колонистов не хотел идти им на помощь. И жителям общин Марс и Сидонии крупно повезло, что нашлось укромное место, где смогли скрыться два поселения. Но радость от обретенного укрытия была недолгой. По прошествии нескольких часов дозорные сообщили, что к ним приближается воздушная цель.

— Я думаю, не стоит сразу его сбивать и обнаруживать себя, — обратился Линг к Рейнхарду. — Без специальной аппаратуры — а я уверен, что у них ее нет, — они не в состоянии обнаружить большое скопление людей под толщей породы.

— Вынужден согласиться. У нас есть шанс остаться незамеченными, а если мы атакуем, то они точно будут знать наше местоположение, и тогда наступит полный крах. Хотя признаюсь, что я с удовольствием долбанул бы по нему из вашей пушки.

* * *

— Ликвидировал, — доложил Эрвин Валдис в кабинете Зоренсона. — Точно так же, как исполнителя теракта. Ди Рэйва больше нет.

— Хорошо. — Канцлер тяжело вздохнул. — Что там с авианалетами? Где этот Саидбей?

— Я видел его внизу, в вестибюле. Наверное, скоро будет у вас.

Он угадал. Буквально через минуту после этих слов в кабинет — как всегда, без разрешения — вошел Саидбей Махмутдин Али.

— Докладывайте. — Канцлер опять вздохнул, недовольный наглостью пирата.

— Нас опять одурачили, господин Зоренсон.

— Что на этот раз? Опять кого-то сбили?

— Нет, — Саидбей мотнул головой, — все на этот раз живы. Они уничтожили обе общины, посмевшие сопротивляться нам. Сровняли их с землей. Но они были абсолютно пусты. Люди исчезли. И оружие, кстати сказать, тоже. Как вам такой поворот?

— Что значит — исчезли? Это же тысячи существ. — Зоренсон уже привык в последние дни взирать на собеседника недоуменным взглядом.

— Вот и я о том же. Куда они могли деться? Ну не в лес же уйти, учитывая, какие дружелюбные зверушки обитают на вашей планете.

— Может, в другие общины? — предположил Валдис.

— Наши молодчики нашли вертолет, летевший на юг. Предположительно там скрывались беженцы из Сидонии. Но они не додумались взять пленных и допросить. Просто взяли и сбили. Поэтому остается только гадать, откуда и куда он летел. Хотя они потом по своей инициативе совершили налет еще на две общины. Новая Медина и Ревенхольд. Последний полностью разрушен. Медина частично в руинах. Она, кстати, оказала сопротивление — незначительное. Один штурмовик получил слабое повреждение, но благополучно вернулся. В общем, там не заметили прироста населения. Так куда они могли деться?

— А если они растворились? Все беженцы рассредоточились по всем общинам, чтобы увеличение населения какой-то одной осталось незаметным? — вслух размышлял канцлер.

— А какая разница? — развел руками Эрвин. — Все равно со всеми поселениями надо кончать. Так зачем гадать, куда исчезли беженцы?

— Ты, Эрвин, помолчи. Тут пока еще я принимаю решения. И разница в том, что нам необходимо знать, где могло укрыться такое количество людей. Очень бы не хотелось, чтобы завтра выяснилось, что какой-нибудь зетианский город находится под контролем этих мятежников.

— И что теперь делать? — Али вопросительно взглянул на канцлера.

— Завтра необходимо всеми силами произвести специальные мероприятия с оставшимися общинами планеты. Ждать больше нельзя. После атаки на Новую Медину и Ревенхольд остальные поселения, возможно, присоединятся к восставшим, дабы не разделить участь погибших.

— Логично, — кивнул Валдис.

— А сегодня что делать? — снова спросил пират.

— Сегодня надо сделать несколько разведывательных полетов и готовиться к завтрашним мероприятиям.

* * *

Мыс Таран, омываемый водами Балтийского моря, был российской военной базой, где располагался один из крупнейших в регионе военных космодромов. Рядом с территорией космодрома находилось небольшое летное поле, числившееся в ведении Балтийской государственной академии летного дела имени космонавта Леонова. Здесь находились три ангара с крупными звездолетами академии и большое здание с различными тренажерными комплексами. Пока шли весенние каникулы, вызванные сонмом народных праздников, база летной академии пустовала. Комплекс находился под охраной автоматических электронных систем и терпеливо ждал рабочих будней.

Рональд Ловский этих будней ждать не стал. Он шел к ангару с большим белым номером 3 на темно-зеленых воротах. Под цифрой была небольшая красная надпись: «Альтаир». Так назывался звездолет, скрытый внутри.

Рональд без особых хлопот проник на территорию комплекса, так как являлся служащим академии и имел пропуск. Он направлялся к «Альтаиру», намереваясь тайно изменить некоторые электронные системы корабля, чтобы в нужный момент задуманное им и Дэвидом дело прошло без заминок.

Где-то вдали слышался шум военных истребителей. Пилоты Российских вооруженных сил и в праздники продолжали свою работу.

Ловский подошел к двери. На кодовом замке горела зеленая лампочка, что было весьма странно. Это означало, что ангар открыт. Рональд напрягся и осторожно отворил дверь. Вошел внутрь. Справа от входа, у стены, за большим столом сидела группа молодых людей в серых комбинезонах академии. Их было шестеро. Трое юношей и трое девушек. На столе высилось несколько бутылок с лимонадом. Тарелка со свежими пирожками, аромат которых заполонил, наверное, все помещение. Еще на столе лежали включенные студенческие пады. Подростки что-то активно обсуждали, но при виде Ловского мгновенно смолкли.

Рональд узнал их. Это были курсанты, которым в ближайшее время предстояли летные экзамены. Чернявый Сергей Жуков, рыжеволосый Николай Батонов, блондин Федор Петров, светловолосая Мария Цветкова с длинной косой, Наталья Зверева с темными вьющимися волосами и несколько полноватая, с веснушчатым лицом, шатенка Аня Луноходова.

— Здравствуйте, ребята, — растерянно пробормотал Ловский.

— Здравствуйте, Рональд Генрихович, — дружно ответили курсанты, которые тоже были отчасти растеряны.

— А что вы тут делаете? — спросил Рональд.

— Деканат разрешил дополнительные занятия, — заговорил Федор Петров, староста группы. — Надо Колю Батонова по тригонометрии подтянуть. У него проблемы в калькуляции маршрута, а это серьезно. Заодно решили получше изучить материальную часть звездолета. Все-таки практику мы проходили на кораблях «Союз-16» и «Буран-5», а «Альтаир» — корабль нового поколения.

— А почему без старшего?

— Так я старший, — пожал плечами Федор. — Вы ведь знаете политику деканата. Больше самостоятельности и инициативы от курсантов.

— Понятно, — вздохнул Ловский. Эти восемнадцатилетние подростки спутали все его планы. — Ну что же, занимайтесь, не буду вам мешать.

Он вышел из ангара и присел на деревянную скамейку возле строения. Что теперь делать? Рональд смотрел в утреннее небо. Разглядывал редкие перистые облака и прислушивался к далекому шуму истребителей противовоздушной обороны. Россия — самая благополучная и безопасная страна, а он в силах все это разрушить. Никто не может такого сделать, а он может. Только чуточку решимости. Всего немного. Жители России совсем забыли, что такое беда. Забыли про горе. Пора дать им встряску. Ведь не ему одному оставаться несчастным в огромной стране счастливых людей…

Он нащупал под пиджаком рукоятку бластера, который накануне дал ему Дэвид. Сделал глубокий вдох и…

* * *

Джонатан оставался во флайере после посадки в указанной на карте местности. Они едва успели похоронить его жену, ибо к месту падения вертолета явился хищный ящер.

Теперь они наконец прибыли в тайное убежище, указанное Валдисом. Это была гора с пологими склонами, поросшими низкой ярко-зеленой травой и редким кустарником. Вокруг горы, словно ее дети, толпились небольшие холмы, ее уменьшенные копии, — с той лишь разницей, что у холмов не было наверху скалистых образований и выхода на поверхность породы, в отличие от вершины горы. Где-то в этих скалах скрывался потайной вход в заброшенное убежище пиратского клана Дерека. Одна из плоских плит породы являлась лишь искусной имитацией таковой. На самом деле это был большой люк, скрывавший от посторонних глаз ангар космического корабля, и там удастся спрятать флайер. Но пока предстояло найти вход.

Симон не спеша двигался к скалам, осторожно осматриваясь и держа наготове бластер, взятый у Джонатана. Сюрпризов, подобных встрече в Новой Наске с ящером, ему не хотелось. Однако в той стычке их спас не бластер, выстрелов которого огромный монстр просто не почувствовал, а скоростной флайер, который с одинаковой легкостью уходил и от трехдюймового микродонта, и от десятиметрового варана. Просто с бластером было не так страшно.

— Стоять! Не двигаться! — послышалось из ближайших кустов.

Ди Рэйв завертел головой, размахивая бластером.

— Ты чего крутишься? Сказано, не двигаться! Брось оружие! — добавился еще один голос с другой стороны. — Брось оружие и руки подними!

Ди Рэйв выругался и, бросив бластер, поднял руки.

С двух сторон от него из кустов вышли двое с лучевыми винтовками и облаченные в камуфлированную одежду.

— Веди его к старшим, а я спрячу флайер, — велел один напарнику. Тот в ответ лишь кивнул.

— Там сидит человек. Ему нужна медицинская помощь, — пробормотал Симон.

— Разберемся, — ответил второй. — Двигай давай.

С поднятыми руками киномагнат продолжил свой путь к скалам, до которых оставалось каких-то сорок метров.

— Вы кто такие? — спросил он у своего конвоира.

— Помолчи.

— А вы знаете, кто такой я?

— Мне наплевать.

«Вот тебе и укромное местечко, о котором никто не знает», — подумал Ди Рэйв с тяжелым вздохом.

* * *

Рейнхард Бист и Хан Линг сидели в одной из многочисленных комнат своего тайного убежища. Это была сеть обширных пещер, некогда превращенных пиратами в тайную базу. Но база эта была давно заброшена.

В комнату ввели пленника.

— Присаживайтесь. — Линг указал на свободный стул в центре комнаты.

Ди Рэйв присел. Посмотрел на Рейнхарда. Узнал его, так как фотография была опубликована в газете. Теперь стало ясно, кто прячется в этом убежище.

— Итак, кто вы такой? — строго спросил Бист.

— Я Симон Ди Рэйв. Вы, судя по всему, меня не знаете. А вот ваша персона мне знакома по местным газетам и выпускам новостей, — усмехнулся киномагнат.

— И что вы хотите этим сказать?

— Да ничего, — пожал плечами Симон. — Похоже, у нас с вами общий недруг.

— Кого вы имеете в виду? — поинтересовался Линг.

— Канцлера Зоренсона.

— Вот как? Может, вы расскажете о себе побольше?

— Для начала объясните мой нынешний статус.

— Пока вы наш пленник. Такой ответ вас устроит? — Теперь усмехнулся Бист.

— В таком случае я ничего говорить не буду. — Ди Рэйв закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди.

— С ним все ясно, — обратился к своему союзнику Линг. — Он лазутчик Зоренсона. Надо его кончать.

— Смотри сам не кончись, — огрызнулся Ди Рэйв.

— Ах ты, щенок!

— Хан, не поддавайся. — Бист положил руку на плечо компаньона. — Может, все-таки объяснишь, кто ты такой и как тут оказался? — обратился он к Симону.

Ди Рэйв уставился в потолок. Задумался.

— Ну, вам все равно, что отвечать, вы ничему не поверите, — развел он руками. — Так какой мне смысл надрываться и что-то растолковывать?

— Тогда его просто прикончить надо, — резюмировал Линг.

— Вот здорово! — воскликнул киномагнат. — Все хотят меня убить! И этот Зоренсон, и вы! Просто замечательно!

— Чем же вы ему не угодили? — спросил Рейнхард, настроенный более терпимо.

— Понимаете, я прилетел с Земли с коммерческой миссией. Я должен был устроить здесь презентацию очередного голливудского фильма, в котором снялся. Но тут у вас такая заваруха, что стало не до кино. Я на правах вип-персоны посетил канцлера, желая как-то решить эту проблему, но он принял меня за кого-то другого. Очевидно, за его политикой, которая, насколько я понял, совсем не угодна вам, стоят какие-то силы на Земле. Эти силы должны были направить к Зоренсону своего человека, и канцлер вообразил, что это я. Но потом он, вероятно, решил избавиться от опеки тайных покровителей и установить единоличную власть, а так как считает, что я послан его хозяевами, то принимает решение убить меня и поручает это своему помощнику. Но тот сам хочет завладеть местом Зоренсона и для этого решил заслужить расположение тайных сил на Земле. Поэтому он предупредил меня об опасности, попросив на время спрятаться.

— Вы имеете в виду Эрвина Валдиса? — спросил Бист.

— Совершенно верно, — кивнул Симон. — Это он предложил мне спрятаться здесь. Правда, он сказал, что об этом месте никто не знает. А тут вы.

— Все логично. — Рейнхард уставился на своего компаньона Линга.

— Слишком логично, чтобы быть правдой, — отмахнулся тот.

В комнату вошел вооруженный человек из тех, что пленили Ди Рэйва.

— Председатель, — обратился он к Лингу, — мы выяснили, что за человек с ним прилетел. Это ученый из нашей общины. Вам он хорошо известен. Правда, узнать его теперь очень трудно…

— А ты в курсе, что он сегодня пережил? — резко парировал Симон.

— Что он рассказывает? — спросил Бист.

— Говорит, что этот человек появился примерно через час после того, как их сбили. Утверждает, он спас ему жизнь…

— Очень хитрая уловка, — ухмыльнулся Линг и, взглянув на Ди Рэйва, произнес: — Вы сбиваете вертолете беженцами, а затем помогаете одному из выживших, дабы втереться к нам в доверие.

— Ну что я говорил! — развел руками Симон после того, как боец вышел. — На черта этот цирк, если мне не верят?

— А ты доказать можешь? — хмыкнул Рейнхард.

— Сейчас нет. Но с моей помощью вы можете ни много ни мало — избавить планету от Зоренсона и совершить революцию.

Союзники переглянулись.

— Это как? — в один голос спросили они.

— Во-первых, у меня имеется кое-какой боевой опыт. Я ветеран Третьей спейсарской войны. Во-вторых, у Зоренсона находятся два моих робота, с которыми я поддерживаю связь — вернее, поддерживал, пока ваши молодчики не отобрали у меня телефон. Я могу быть в курсе разговоров канцлера и происходящего в его дворце. А это, согласитесь, многое. Верните мне телефон, доверьтесь мне, и мы перевернем на этой планете все!

* * *

«Альтаир» был, по сути, космическим самолетом. Восемьдесят метров в длину и двадцать в ширину. Высота пятнадцать метров. Правда, в том месте, где находилась пилотская кабина, он оказывался чуть шире и выше. У двигательного отсека корпус, наоборот, сужался и был ниже. Имелись два вертикальных хвостовых оперения и складные крылья.

Своим великолепием новенький звездолет изумрудного цвета не вписывался в разыгрывавшуюся в ангаре драму.

— Я не шучу! Я сказал: всем руки за голову! — повторил Рональд Ловский, держа ошеломленных курсантов под прицелом бластера.

— Рональд Генрихович! Вы что?! — воскликнула Аня Луноходова.

— Заткнись! Живо все на корабль! И без глупостей! Мне нечего терять! Я все уже потерял! Поджарю любого, кто начнет дергаться! — бился в истерике Ловский.

Ребята подняли руки и побрели к «Альтаиру», то и дело опасливо оборачиваясь.

Курсанты были поражены происходящим и не могли понять, что творится с техником академии Рональдом Ловским, а тот был охвачен паническим страхом из-за содеянного. Однако он как завороженный продолжал целиться из зажатого в трясущейся руке бластера в спины подростков, шагавших перед ним с поднятыми руками.

Курсанты взошли по опущенной в носовой части аппарели. Рональд медленно следовал за ними.

У звездолета было два этажа — палубы. На первой располагался маленький ангар с двумя космическими многофункциональными флайерами. Шлюзовая камера, грузовой отсек, шкаф с ремкомплектами и скафандрами. Далее шли камеры рециркуляции воздуха и воды, а в кормовой части корабля находился двигательный отсек. Ловский запер подростков в грузовой камере и поднялся в кабину управления. Это было просторное и хорошо освещенное помещение с четырьмя креслами перед широкой панелью. Большое окно полукругом описывало кабину, давая экипажу хороший обзор. Напротив лобового иллюминатора высилась стена с дверью посередине. У нее стояло еще по два кресла справа и слева от входа.

Ловский, крайне возбужденный, сел на капитанское место и, откинувшись на спинку, закрыл глаза.

— Ну и что мне теперь делать? — дрожащим голосом пробормотал он.

Рука сама собой нащупала телефон в кармане куртки. Он нажал кнопку, к которой был привязан заветный номер.

— Да, Рональд.

— Дэвид! Дэвид, я сделал это! — Ловский затрясся в истерике.

— Что вы сделали, любезный? Застрелились? — Блондин, как всегда, язвил.

— Я захватил звездолет, Дэвид! Я сделал это!

В трубке на несколько секунд наступило молчание. Затем Рональд услышал тихо, но злобно произнесенное слово «баран».

— Какого черта! Вы о чем думали, любезный?!

— Дэвид! Обратной дороги уже нет! Все! Что делать?! Что мне делать, Дэвид?! — Ловский был в отчаянии.

— Где вы сейчас?

— В звездолете!

— Это я понял, черт вас подери! Звездолет где?!

— В ангаре…

— Вы не сможете покинуть Землю. Сами вы едва ли справитесь с управлением… Да вас и не выпустят…

— У меня заложники, Дэвид!

— Что? — Блондин был удивлен.

— Я взял в заложники шесть курсантов. Они справятся с управлением. Им скоро летный экзамен сдавать.

— Вот как, — хмыкнул блондин. — Тогда немедленно улетайте с Земли. Заставьте их уйти в гиперпространство прямо с орбиты…

— Но это опасно!

— Молчите, Рональд! Опаснее будет мешкать! Одна потерянная минута — и орбитальный патруль блокирует управление на вашем корабле!

— А как же вы? Как я улечу без вас?

— За меня, любезный, не беспокойтесь. Летите в систему Тау-5, к планете Атлантия. Там я выйду с вами на связь и скажу, что делать. Не мешкайте! Убирайтесь с Земли немедленно!

Глава 20

Группа «Октава», вопреки названию, состояла из семи человек. В Титограде, помимо жилья для каждого члена группы, имелись еще три конспиративные квартиры для тайных общих собраний. Сейчас в помещении, находившемся на северной окраине города, томилось только три человека, причем двое из них в группу не входили.

Роман Ермак стоял у окна и угрюмо смотрел на уходившее на север, в сторону Олбен-Сити, шоссе. Квартира располагалась на одиннадцатом этаже сорокаэтажного здания, и открывался неплохой вид.

Жанна сидела на диване в центре большой комнаты и злым взглядом сверлила Ромин затылок.

Единственным из «Октавы», кто сейчас присутствовал на конспиративной квартире, был командир группы майор Вдовченков. Он расхаживал по комнате, поглядывая то на Жанну, то на Ермака.

— Да, Рома, заварил ты кашу, — вздохнул он.

— Кашу заварил не я, — огрызнулся Роман.

— Ну, договаривай уже, — усмехнулась Жанна.

— Сейчас скажу! — Он резко развернулся и взглянул на нее испепеляющим взором. — Какого черта нужен был этот спектакль?! Он и так согласился сотрудничать!

— Потрудись объяснить, — резко ответила она.

— Знаешь, как таких, вроде тебя, курсанты в высшей школе КГБ именуют? — Ермак вызывающе взглянул на девушку.

— Да мне плевать, что могут ляпнуть восемнадцатилетние пубертаты с ночными поллюциями об агентах-женщинах!

— Что-о?! Да ты только что всех мужчин оскорбила!!!

— А это ничего, что ты перед этим оскорбил всех женщин? — Она вскочила с дивана.

— Не всех, а таких, как ты!

Вдовченков не выдержал и встал между спорщиками.

— Прекратите немедленно! Приказываю как старший по званию! Еще драки тут не хватало!

Роман и Жанна разошлись в разные стороны. Она опять уселась на диван, а он вернулся к окну.

— Капитан, глупо пересказывать не имеющие под собой никакой почвы курсантские байки про сексотов. Тем более офицеру, — обратился майор к Ермаку.

— Но она же сексот, Володя!

— Сексот означает «секретный сотрудник», а не секс с сотней. Уясни это, Рома.

— Но она спала с ним!

— Да, — победно улыбнулась Жанна. — И не один раз. А ты ревнуешь?

— Я не с тобой разговариваю!

— Рома, согласись, что ее отношения с твоим другом — это их дело. И уж никак не твое и не мое. Она свободная незамужняя женщина, не связанная ни с кем никакими обязательствами, и ей решать, с кем делить свое ложе. Она это сделала не потому, что ей это приказали или таков был план, а потому, что они оба этого хотели. А таких сексотов, о которых ты говорил, просто не существует.

— Да что ты ему объясняешь, Володя? Он же на уровне курсанта остался! — махнула рукой девушка.

Ермак хотел сказать ей что-то резкое, но его остановил Вдовченков, обратившийся к Жанне:

— Перестань его провоцировать. Надо думать, где нам теперь Ди Рэйва искать.

— Вот пусть она и ищет, — буркнул Ермак.

— Ничего себе! Это по твоей милости он сбежал! Какого черта ты ему все разболтал? И еще, небось, отсебятины наплел!

— Хватит!!! — рявкнул майор. — Я ваше поведение отражу в рапорте! Достали уже своими пикировками!

В комнате наконец воцарилась тишина. Ермак смотрел в окно, на приближающиеся к городу огромные серые тучи оливкового оттенка. Сезон дождей неумолимо приближался.

— Кстати, как Костя сработал в отеле? — Вдовченков решил разрядить обстановку.

— Чисто сработал, — усмехнулась Жанна.

— Ничего себе чисто, — поморщился Ермак. — В отеле, небось, запах неделю не выветрится… Их как-нибудь гуманнее нельзя было убрать?

— Куда уж гуманнее? Они ни боли, ни страха не почувствовали… — заговорила девушка.

— Да нет, Жанна, — покачал головой майор. — Смерть от передоза очень страшная и мучительная. К тому же позорная…

— Да ладно. — Роман махнул рукой. — Что сделано, то сделано. Тем более они это заслужили. Я общался с ними всю дорогу сюда и как никто лучше это знаю.

— Послушай, Роман, может быть, ты все-таки вспомнишь карту, которую тебе Ди Рэйв показывал? У нас просто нет других зацепок.

— Да не помню я. Говорил уже, не помню.

— Ты, конечно, Рома, можешь обижаться, но это уже совсем никуда не годится. Такое ощущение, что занятия, на которых учили запоминать карты, ты прогуливал.

— Ну не запомнил я! Так получилось! — возопил Ермак. — Все равно он рано или поздно свяжется со своими роботами!

— А если нет? Ты думал над этим, капитан? Текнас докладывает, что связи нет уже около пяти часов.

— А что орбита говорит?

— Ты думаешь, что вся разведаппаратура «Черкасова» будет искать Ди Рэйва и исправлять то, что ты натворил? Не обольщайся, капитан, их задача — фиксировать военную активность на поверхности Зети, в ее атмосфере и на орбите. А контролировать Ди Рэйва было поручено непосредственно тебе, и ты с этой задачей не справился.

— Знаешь что, Володя? Я ничуть не жалею, что сказал ему правду. Он мой друг. И я считаю всю эту затею с очаровательной спутницей обычной подлостью. И я бы предпочел, чтобы и он в похожей ситуации поступил так же в отношении меня. И хватит меня третировать. Если ее никто не обязывал вступать с ним в близость, то Жанна во всем и виновата. Не надо было парню голову морочить.

— Я ему голову не морочила! — повысила голос Жанна.

— Ну кому ты тут лапшу на уши вешаешь, а?! Ты еще давай расскажи нам о высоких чувствах! Только сделай это ближе к вечеру, чтобы легче было заснуть, а то бессонница, знаешь ли! — засмеялся Роман.

— Ермак, ну ты и ханжа! Чего ты из себя святошу строишь?! — разозлилась девушка.

— А ну прекратили, пока по репе обоим не настучал!!! — заорал Вдовченков.

* * *

Крыша ангара под номером 3 сложилась. Из здания послышался свистящий гул гравитационного двигателя, дающего возможность вертикального взлета. Из ангара медленно поднимался изумрудного цвета «Альтаир» — это название было исполнено в носовой части фюзеляжа золотистыми буквами. Пилотировали корабль Федор Петров и Сергей Жуков. Ловский откатил кресло, в котором сидел, назад и теперь находился за спинами курсантов, держа их на мушке.

— Можно узнать, что на вас нашло, Рональд Генрихович? — тихо, но взволнованно спросил староста Петров.

— Нельзя. Заткнись и выводи нас на орбиту, — резко ответил Рональд, которого сейчас раздражал каждый звук.

Звездолет резко задрал нос и мгновенно набрал скорость. Уже через десять секунд он преодолел звуковой барьер. Еще несколько минут — и «Альтаир» вырвался в космос из объятий земной атмосферы. Скоростные характеристики звездолета были впечатляющими. Даже пилотировавшие его курсанты на миг забыли, что они пленники, так как их охватил неописуемый восторг.

«Альтаир» выровнялся, и в иллюминаторе вынырнула ярко освещенная солнцем поверхность Земли.

Рональд с тоской взглянул на родную планету. На пену облаков и горные вершины. На океан и континент, представшие его взору. Он вдруг совершенно ясно осознал, что никогда больше не вернется на Землю. Даже если захочет. Эта мысль звенела в мозгу, как предостерегающий сигнал. Настал момент, когда можно повернуть назад. Что ждет его в бескрайнем космосе? Неизвестность. А что будет ждать его по возращении на Землю? Возмездие. Рональд наконец сделал выбор.

— Немедленно ввести координаты системы Тау-5. Через тридцать секунд мы должны уйти в гиперпространство.

Сергей Жуков повернулся.

— Это же самоубийство! — воскликнул он. — Мы находимся на орбите Земли и в зоне ее гравитационного и магнитного поля! Даже если мы правильно введем координаты, траекторию исказит, и мы можем врезаться во что угодно!

— Самоубийством будет перечить мне сейчас! — заорал Ловский.

— Убьете нас и сами поведете корабль? — усмехнулся Федор.

— Я убью ваших девок! Как тебе такой расклад, а, Петров? Живо выполнять.

Довод был веский. Курсанты провели несколько манипуляций на пульте. Сияние двигателей «Альтаира» из ярко-желтого стало бело-голубым. Гипердрайв активировался. Корабль рванулся вперед с немыслимым ускорением. Его контуры расплылись. Он сверкнул ярчайшей вспышкой, подобной взрыву водородной бомбы, и исчез.

* * *

Убежище Дерека было вместительным, но для семи тысяч беженцев из общин Сидония и Марс оно оказалось слишком тесным. Провизии запасли совсем мало. Возможно, две-три тысячи беженцев могли бы чувствовать себя в относительном комфорте, но семь грозили эпидемиями и голодом. Медлить было нельзя. Общее состояние колонистов оставалось глубоко подавленным. Оно и понятно. То, что создавалось годами, было разрушено в одночасье. А все это грозило обернуться весьма нежелательными последствиями, вплоть до социального взрыва, предательств или массовых самоубийств.

Ни Рейнхард Бист, ни Хан Линг не знали, что делать дальше и как пережить в этом убежище кризис. Именно поэтому председатель Сидонии все больше склонялся к использованию предложения незваного гостя по имени Симон Ди Рэйв.

Легендарный пират Дерек заботился о своих людях. В этом убежище имелся даже свой медицинский блок. Именно сюда поместили раненого.

Линг сидел на стуле возле лежавшего на койке Джонатана Либерта, спасенного Ди Рэйвом. Профессор Либерт был одним из соратников председателя и вместе с ним стоял у истоков создания независимой общины Сидония. Поэтому Линг решил поговорить сначала с ним, прежде чем принять окончательное решение. Однако после разговора о постигшем Джонатана несчастье Линг запнулся и замолчал, не зная, как в такой час можно спрашивать о совете. Молчание затянулось.

— Что за вопрос тебя мучает, Хан? — вздохнул профессор.

— Всегда поражался твоей проницательности, — улыбнулся председатель. — Ты будто мысли читаешь.

— Уметь бы мне читать мысли. — Либерт прикрыл лицо ладонью. — Я бы хотел знать, какие мысли крутились в голове тех негодяев, которые сбили наш вертолет.

— Прости…

— Да перестань. Я не должен был этого говорить. Извини. Лучше выкладывай, что за вопрос тебя терзает.

— Что можешь сказать об этом парне, который тебя спас?

Либерт на какое-то время задумался.

— Ты в чем-то его подозреваешь?

— А как иначе в такой обстановке? Сам посуди.

— Я понимаю. Только думаю, что твои подозрения беспочвенны. В этом парне что-то есть. И оно не враждебно нам.

— Но почему ты в этом уверен?

— Ты только что сам сказал, что я проницателен, — грустно улыбнулся Либерт.

— Ты понимаешь, что на кону очень многое?

— Я это понимаю, как никто другой.

— Джонатан, подумай, насколько мы можем ему доверять.

— Знаешь, я ведь вовсе не рад, что остался жив. Но ему я благодарен, за настоящий поступок. Я видел его глаза, когда он помогал мне хоронить жену. Ему стоило огромного усилия сдержать слезы, когда вокруг него тлели обугленные тела погибших. Когда на нас напало это чудище, я понял, что он готов на все ради спасения незнакомого ему человека. И он этого человека спас. Он в два счета мог бы добраться до своей машины и смыться восвояси, но он тащил на себе абсолютно незнакомого старика, не желающего жить. Я не даю тебе совета, Линг. Но я скажу, как поступил бы я. Я бы доверился ему. Судьба послала его мне, чтобы я мог сказать тебе, что судьба послала его нам.

— Прости, Джонатан. Но разве ты не усматриваешь в этом умысла?

— Нет никакого умысла, Хан! — воскликнул старик. — Они стреляли по нам! Они нас убивали! Ты уж поверь мне, в их планы не входило, чтобы в этом ржавом вертолете кто-то выжил! Да и чудо, что выжил после такой пальбы! У меня отняли последнее, понимаешь?! Много лет назад я потерял единственного ребенка! А теперь жену! Какой тут умысел?!

— Успокойся, друг. Извини. — Линг положил руку ему на плечо. — Думаю, ты все же прав.

* * *

Генерал Иван Сотников. Живая легенда для молодых офицеров Комитета государственной безопасности России. Его сурового и пронизывающего умного взгляда из-под тяжелых бровей на вытянутом жилистом лице побаивались даже начальники. На счету этого двухметрового седовласого великана было двадцать шесть боевых операций, в которых он лично принимал участие. Генерал Сотников слыл авторитетом даже для президента страны, чей портрет висел за спиной генерала, а это говорило о многом. Очень жесткий и бескомпромиссный человек, но никто не мог упрекнуть его в несправедливости.

В кабинет вошел полковник Калашников, который был другом генерала еще с далеких и славных лет боевой академии, которую проходил каждый второй выпускник школы КГБ.

— Володя, заходи. — Сотников указал на кресло рядом со своим рабочим столом. — Садись.

Калашников положил на стол перед генералом черную кожаную папку и сел в кресло.

Сотников раскрыл папку. Экран внутри ее автоматически включился. Генерал стал просматривать лежавшие в папке бумаги, то и дело поглядывая на экран.

— Выяснили, что там за необъяснимая вспышка была на орбите? — спросил он, не отрываясь от документов.

— Вспышка была зафиксирована нашим орбитальным патрулем на высоте около пятисот километров над Европой. Характер вспышки говорит о том, что либо на орбите взорвался ядерный заряд, либо какой-то идиот вздумал уйти в гиперпространство прямо над планетой. Отсутствие характерных излучений и ударной волны говорит о втором, — отрапортовал Калашников. — Хорошо, что в иллюминаторах космических кораблей стекла реагируют на яркие вспышки и затеняют их. А то все, кто это видел, могли потерять зрение. Вспышку наблюдали и с Земли. В Европе ее хорошо было видно, хотя бы и днем.

— Это серьезное ЧП, Володя. — Генерал взглянул на полковника. — Как все это можно объяснить?

— Летчики противовоздушной обороны с мыса Таран докладывают, что наблюдали взлет одного из кораблей Балтийской академии имени космонавта Леонова. Обычно академия ставит в известность военных, так как их космодромы примыкают друг к другу. Но в этот раз все прошло без оповещения о полетах. Я связался с академией. Никаких полетов на сегодня не запланировано. Правда, в комплексе должны были находиться шесть курсантов, которые занимались самоподготовкой. Военный патруль с базы на мысе Таран по моему распоряжению обследовал ангары академии. Отсутствует учебно-тренировочный звездолет «Альтаир». Курсантов тоже нет. Дома они не появлялись. Я дал распоряжение территориальному управлению КГБ разобраться в ситуации и представить более полный отчет в течение двух часов.

— Черт возьми, полковник, — прорычал Сотников. — Знаешь, как это называется? Вот как: из-под носа у ПВО угнали космический корабль. А потом под носом у орбитального патруля совершили немыслимое! Ушли в гиперпространственный скачок прямо с орбиты! Завтра прилетит армада космических пиратов — мы и ее проморгаем, потому что ни у кого не было в мыслях, что кто-то может на такое пойти! Так?! Ведь никто не мог представить, что какой-нибудь псих решит угнать звездолет и создать гиперпространственную воронку на орбите планеты, подвергая тем самым опасности не только свою жизнь, но и жизни тысяч людей на Земле! Черт возьми, но ведь и ПВО, и орбитальный патруль для того и существуют, чтобы предполагать все, что угодно! Заигрались?! Задрябли совсем?! Матиас Руст, севший на Красную площадь, по сравнению с этим просто отдыхает, черт возьми!

— Иван, давай горячиться не будем, а дождемся окончательного отчета.

— Черт возьми!!! — снова выругался генерал.

— Наш корабль спецсвязи, который курсирует невдалеке от «Черного пульсара» и обеспечивает нам связь с «Октавой», засек еще один связной корабль. Конечно, никакого криминала в этом нет, но они попытались просканировать содержание переговоров, когда корабль проводил двухстороннюю передачу. Связь осуществлялась посредством пятисотдвенадцатибитного нелинейного плавающего кода. А это, согласись, очень подозрительно. Он почти не поддается расшифровке.

— Ты знаешь, чем пахнет нарушение закона о защите прав конфиденциальной информации, Вова? — усмехнулся Сотников. — Кто давал санкцию на сканирование содержания передачи данных?

— Маленькое проявление инициативы, — улыбнулся Калашников.

— Эх, Володя. Плачет по тебе гауптвахта. Чей корабль — выяснили?

— Да. Все тот же загадочный консорциум «БеркМедиаХолдинг».

— Вот как? Ты думаешь…

— Да. Ты меня правильно понял.

— Хорошо. Жду вечером отчет по Зети — и разберись с угоном звездолета. Это ЧП государственного масштаба, Володя.

* * *

Бездействие угнетало. Оно вгоняло в депрессию. Ди Рэйв понимал, что если он не займет себя, свой разум чем-то очень важным, то обречен постоянно думать о Жанне. А от мыслей этих становилось очень плохо. Необходимо было сублимировать свою боль во что-то иное. Теперь, когда лидеры повстанцев, а именно так они стали себя называть, приняли Ди Рэйва не как шпиона Зоренсона, а как человека, способного помочь, у него появился шанс уйти от своих переживаний.

Однако повстанцы решили действовать по принципу «доверяй, но проверяй». Именно поэтому к нему приставили двух соглядатаев. Это были великан Карл Ховард и кубинский красавчик Рауль Карлос. Они всюду следовали за Ди Рэйвом по пятам и оставляли его в одиночестве разве что в туалете. Симону вернули его вещи, в том числе телефон; выдали даже оружие, но эти двое, которых Ди Рэйв окрестил странными прозвищами Бивис и Батхед, служили ему напоминанием, что все это доверие мнимое и один неверный шаг может стоить ему жизни. Одна внешность Ховарда наводила такую тоску и желание держаться подальше, что иным мыслям не оставалось места.

В данный момент Ди Рэйв находился в одной из небольших, выдолбленных в горной породе ниш. Эта так называемая комната без лишних удобств была выделена ему для составления плана, который Симон должен был явить Лингу и Рейнхарду. Он сидел за компьютером и изучал карту континента. Киномагнат только что связывался по телефону с Сайлером и уже знал, что завтра состоится тотальный налет на все оставшиеся поселения планеты, а сейчас идут упорные поиски беглецов из Сидонии и Марса. Руководил разведывательными полетами Эрвин Валдис, а это значило, что тот не пошлет шпионов в эту область, так как спрятал здесь главный козырь — Симона Ди Рэйва. Это большой плюс. Но вот как спасти жителей остальных колоний? Хотя можно было дать головорезам Зоренсона учинить расправу, и тогда выжившие без колебаний присоединились бы к повстанцам. Но Симон не мог пойти на такой шаг. Если есть возможность спасти людей, ее надо использовать. Если таковой возможности нет, ее надо найти.

— Карл, поди сюда, пожалуйста, — позвал Ди Рэйв, пристально смотревший на развернутую компьютером трехмерную голограмму.

— Ну? — Ховард, вертевший на пальце свой бластер, подошел к нему.

— Что вот это за место отмечено предупреждающим знаком? — Симон ткнул пальцем в голограмму, отчего та замерцала.

— Где?.. А, вижу. Это пещера Асхолия, — сообразил Карл.

— Как ты сказал? — Ди Рэйв уставился на своего соглядатая.

— Пещера Асхолия.

— Ass hole? Это что, шутка? Кто мог так назвать пещеру?

— Ну, вообще-то, официальное ее название Хелл-Плэйс. Но у нас в народе ее называют Хеловое Место или чаще Асхолия.

— И за что такая нелюбовь?

— Дурная репутация. Ни одна живая душа, которая спускалась в эти пещеры, не вернулась. По некоторым данным, за все время колонизации Зети там пропало около семисот человек и представителей других рас.

— И что, никаких научных экспедиций не проводилось? Двадцать второй век на дворе!

— Почему? — Ховард усмехнулся. — Проводились. Даже спасательная операция с участием вооруженного спецназа проводилась. Но я же говорю: никто оттуда не вернулся. Вот и наложили запрет на данное место.

— Нам надо срочно осмотреть эту пещеру. — Ди Рэйв потер руки.

— Ты сдурел, что ли?! Ты слышал, что я сейчас сказал?! НИКТО оттуда не вернулся! Семьсот душ просто исчезли!

В комнату вошел угрюмый Рейнхард.

— С каждым часом все хуже и хуже, — сказал он, обращаясь к Ховарду. — Уже воровство здесь началось. Это вызвало несколько драк и истерик. Общее настроение в убежище все падает. Разговоры пошли, что я и Линг используем всех беженцев как заложников. Такими темпами и до бунта недалеко. У вас есть какие-нибудь идеи, Ди Рэйв?

— Выявите и изолируйте на время всех смутьянов, — усмехнулся Симон.

— Нам еще обвинений в репрессиях не хватало! — вскинулся Бист.

— Ну, тогда готовьтесь к худшему, любезный. Ваше общество находится в состоянии войны с властью мракобесов. И это кризисный случай. Во времена любого кризиса настоящий лидер должен уметь принимать твердые решения и не бояться ответственности за них. И уж никак нельзя отмахиваться от очевидных бед, предпочитая принцип «проблемы нет, потому что я не хочу ее видеть». В прошлом веке человечество едва не сгубили не шовинизм и не религиозный экстремизм, не социал-дарвинизм и масонство, не сатанизм и крестовый поход демократии с ее идеалом однополярного мира под властью мировой закулисы! Наш мир едва не погубил либерализм, который ничего этого не желал видеть, пока человечество не запылало пожаром мировой войны, скатившись к тотальной деградации и моральному разложению общества! Так было в свое время и с гитлеризмом. Не задабривайте зло! Запомните, Рейнхард. Опаснее болезни — нежелание больного лечиться. Так что выявите и изолируйте смутьянов. Запустите в массы надежных людей, и пусть они тоже распускают слухи, но уже отвечающие вашим интересам. Пресекайте любую крамолу. Из-за кризиса ваши люди перестали быть дружной общиной. Теперь они все больше похожи на толпу, готовую сорваться в безумие. Когда общество превращается в стадо, ему нужен заботливый, но строгий пастух. Если у стада будет вожак, то оно превратится в стаю. Иначе всех съедят поодиночке. Это простая истина, и нельзя ее забывать.

— Много риторики для простого актера. — Бист пристально смотрел в глаза Ди Рэйва. — Однако весьма разумные доводы.

— Чтобы находить решения для преодоления политических кризисов, необязательно быть провидцем и уметь заглядывать в будущее. Достаточно хорошо знать прошлое. Я ничего нового не изобрел и просто опираюсь на опыт человечества. Так что займитесь наведением порядка внутри общин. Думая о том, каким будет ЗАВТРА, не забывайте про ВЧЕРА. А я попробую подыскать дополнительное убежище для возможной эвакуации отсюда и сокрытия вероятных беженцев из других общин, которые будут атакованы завтра. Нам нужны еще сутки. Мы дискредитируем Зоренсона перед всей планетой и войдем в один из ближайших городов, где население встретит вас с большей симпатией, чем могло бы быть нынче.

— Почему бы просто не дать команду вашим роботам, которые находятся у канцлера, чтобы они его убили? Зачем еще чего-то ждать и создавать себе трудности? — осведомился Ховард.

— Во-первых, Карл, роботы не могут убивать. Это основополагающий принцип робототехники. Во-вторых, это ничего не изменит. Нам — точнее, вам — нужен не дворцовый переворот, а революция. Вам нужна симпатия масс. В данный момент вас воспринимают не иначе, как террористов и угрозу обществу. Поверьте, за то время, что я находился в столице, это ясно бросалось в глаза. Без общественной симпатии не видать вам успеха. А убийство Зоренсона, ко всему прочему, может спровоцировать крупномасштабную военную интервенцию фенфирийцев.

— Ну что же, Симон. Признаю, что в общем вы правы, и охотно соглашусь с вашими доводами. А где вы собираетесь найти дополнительное убежище? — Рейнхард скрестил на груди руки.

— Тут. — Ди Рэйв снова ткнул пальцем в голографическую карту.

Бист некоторое время изучал проекцию, а после изумленно уставился на Ховарда.

— Это что, Асхолия?

— Да, — кивнул Карл. — Я предупреждал его, а он не хочет слушать.

— Симон, вы плохо знаете, что это за место, — начал Бист.

— А вы — знаете? — Ди Рэйв усмехнулся и поморщился. — Что-нибудь, помимо глупых суеверий и предрассудков, есть в сведениях об этой пещере?

— Но сотни пропавших не суеверие, а факт! — воскликнул Бист.

— Говорящий только о том, что они пропали, и ни о чем больше. Возможна тысяча причин, по которым они не вернулись. И львиная доля этих причин, скорее всего, представляет собой вполне разрешимую проблему. Это я и собираюсь выяснить. — Киномагнат был настроен решительно. Так он пытался преодолеть и собственный кризис.

Симон пытался сказать что-то еще, но в комнату влетел Хан Линг и, глядя на Ди Рэйва испепеляющим взглядом, прошипел:

— Надеюсь, у вас есть внятное объяснение?! Потому что у меня есть непреодолимое желание поставить вас к стенке!

— А в чем дело? — Симон нахмурился.

— К нам приближается еще один флайер! Такой же, на котором явились сюда вы! Что все это значит? Только не называйте это простым совпадением! — негодовал председатель Сидонии.

Глава 21

Оглушительный вой сирены оповестил о том, что звездолет не просто вылетел из гиперпространства, а вышел весьма неудачно. В данном случае уместно было сказать — вывалился. Иллюминаторы автоматически перестали быть светонепроницаемыми, и взорам людей, находившихся в кабине экипажа «Альтаира», предстала отнюдь не черная бездна Вселенной с мириадами звезд. Прямо перед ними возникла красно-бурая поверхность какой-то планеты, испещренная кратерами и каньонами.

У Федора Петрова вырвалось ругательство.

— Серега! Давай гравитягу на максимальный реверс! — завопил он.

— Нас раздавить может! — Жуков уставился на одноклассника.

— Не факт! Иначе мы наверняка погибнем! Давай!

— Делайте что-нибудь! — завизжал за их спинами Ловский.

— Это все из-за вас! Я предупреждал! — ответил ему Петров.

Поверхность планеты быстро приближалась. «Альтаир» с ускорением падал практически отвесно. Но как только Сергей Жуков отладил приборы на своем участке пилотского пульта, звездолет будто отбросило назад. Все это не лучшим образом сказалось на астронавтах. Сильный рывок мог натворить много бед, однако на курсантах были летные комбинезоны, а корабельная система безопасности экипажа сработала мгновенно, поймав курсантов в цепкие объятия гравитационного поля корабля. Петров и Жуков, вместо того чтобы, слетев с кресел, со страшной силой удариться в лобовое стекло или потолок, просто зависли в воздухе. Ловскому повезло гораздо меньше. Он был одет в простую одежду и, сорвавшись со своего кресла, пролетел через всю кабину и ударился в стену.

«Альтаир» выровнялся параллельно поверхности планеты и медленно дрейфовал на высоте ста километров. Силовое поле корабля аккуратно опустило курсантов на палубу.

— Вот это да! — нервно засмеялся Петров.

Сергей перевел дух и посмотрел на лежавшего у стены Ловского.

— Интересно, он жив?

— Я проверю. Федь, поищи, куда упал его бластер.

— Хорошо.

Жуков подошел к Рональду и, склонившись над ним, пощупал пульс. Затем проверил зрачки, оттянув пальцами веки. Все-таки курсантов обучали азам медицины.

— Кажется, жив, но оглушен ударом.

— Он ничего себе не сломал? — Федор подобрал бластер.

— Пока не знаю. Надо его в лазарет отнести.

— Я бы его с удовольствием за борт выкинул, — нахмурился Петров.

— Да ладно, Федь. Не по-людски это. Присмотри за ним, а я пойду ребят выпущу.

— Ладно, давай.

* * *

Полковник Калашников вновь оказался в кабинете генерала. Сотников с нетерпением взглянул на него:

— Докладывай.

— Есть добрая весть из столицы, — усмехнулся полковник. — Последний очаг безнравственности в нашей стране решением комиссии комитета по морали ликвидирован. Ночного клуба «Афродита» больше нет, за что отдельное спасибо Ди Рэйву, учинившему там безобразия.

— Ну что же, хорошо. А что хозяин «Афродиты»?

— Некий Эмиль. Конечно, он во всем винил бы Ди Рэйва и, возможно, попытался ему отомстить. Но от имени нашего голливудского подопечного предложены Эмилю крупная компенсация и весьма солидная недвижимость в столице планеты Атлантия. Мы предполагаем в перспективе полезное для нас сотрудничество между Ди Рэйвом и Эмилем уже на Атлантии. В этой сделке был использован наш перспективный внештатный сотрудник Алекс Крюгер. Близкий друг Ди Рэйва. Именно он обратился к хозяину «Афродиты» от лица нашего подопечного с целью замять конфликт.

— Так. — Генерал кивнул. — С мелочами ясно. Давай дальше. Главное.

— Что касается угона звездолета: тут вырисовывается весьма серьезная ситуация. Одно из частных детективных агентств Калининграда, куда под видом делопроизводителя была внедрена капитан Есаулова, недавно занималось делом некоего Рональда Генриховича Ловского. Внука английских эмигрантов и уроженца Данцига. Он, кстати, служащий Академии имени космонавта Леонова, с летного поля которой был угнан «Альтаир».

— Черт возьми, — хмыкнул Сотников, мотнув головой.

— Ловский подозревал жену в неверности и обратился в агентство, которое вскоре его подозрения подтвердило. Наше ведомство недавно взяло это дело под контроль, так как его жена, Алиса Ловская, являлась многообещающим сотрудником закрытого Института физики черных дыр, а в деле, в качестве ее любовника, фигурировал чиновник с планеты Атлантия Мэдисон Крупп. Мы подозревали шпионаж. Вскоре на контакт с Рональдом Ловским вышел совершенно неизвестный субъект. — Калашников нажал кнопку на своем планшете и передал изображение блондина на монитор генерала.

— Кто такой? — поинтересовался Сотников.

— Все, что нам удалось о нем выяснить, это только имя. Некий Дэвид Дэймонд. Кто он, откуда, какой национальности и даже возраст — установить не удалось. Только его публичное имя, которое, впрочем, скорее всего, вымышленное. Ни в одной базе данных этого человека нет.

— Черт возьми! Проведите инфракрасное сканирование субъекта!

— Уже провели, товарищ генерал, — вздохнул Калашников. — Тепловая карта не занесена ни в один медицинский реестр. Просто человек ниоткуда. В инфракрасном фоне головы отмечены едва уловимые аномалии. Наши спецы предполагают, что лицо Дэвида Дэймонда скрыто под биомаской и этим объясняются аномалии. Час назад на квартире Ловского был произведен обыск. Во второй ванной комнате было обнаружено замороженное тело его жены. Первичный осмотр дает все основания предположить, что она была убита ударом в висок ребром бутылки. Увы, мы не смогли предотвратить несчастье. Курирующий это дело Святогор Кузнецов в своем рапорте называет себя виновником упущения. Однако…

— Однако сейчас не время искать виновных и рвать на себе тельняшки. Так ему и передайте. Сейчас надо исправить то, что можно исправить, и предотвратить то, что еще можно предотвратить.

— Совершенно справедливо, — кивнул Калашников.

— Ну, давай дальше.

— Очевидно, что тайным вдохновителем Рональда Ловского являлся Дэвид. Угон «Альтаира» тоже явно совершен Ловским. Камеры наружного наблюдения зафиксировали нахождение Ловского на летном поле академии за четверть часа до старта корабля и за восемь минут до его старта у ангара номер три. Мы имеем все основания предполагать, что курсанты взяты им в заложники. Дэвид исчез через несколько минут после бегства Ловского. Есть данные, что угонщик звонил Дэймонду перед стартом. Однако дешифровать разговор пока не удается. Загадочный гость пользуется высокотехнологичной аппаратурой, что дает нам право предполагать одно: Дэвид Дэймонд — профессиональный разведчик.

— Шпион, — поправил Сотников. — Это у нас разведчики. А у них все шпионы. Черт возьми.

— Суть-то одна, — улыбнулся Калашников, поглаживая черные усы.

— Нет, не одна, — нахмурился генерал. — Мы стоим на страже того, что с таким трудом и столь дорогой ценой отстояли и построили. Мы стоим на страже законности, порядка и общества всеобщей справедливости, черт возьми. А они? Не угомонятся никак. Чей он агент?

— Выясняем.

— Заигрались. Расслабились, — снова раскипятился Сотников. — Где сейчас «Альтаир», выяснили?

— Это не так просто, Иван.

— Черт возьми! У меня сегодня будет хоть малейший повод для удовлетворения от работы нашей службы?! Почему у нас одни проколы в этом деле?! Работать надо, Володя!..

— Работаем…

— Плохо работаете, полковник. Давай, что там по Зети?

— Прибытие на планету лайнера «Николай Черкасов» ознаменовалось обострением внутриполитической напряженности на Зети между одиозной ультраправой оппозицией и марионеточным режимом бывшего губернатора, а ныне канцлера планеты Лейбы Зоренсона. Политическое противостояние на Зети быстрыми темпами перерастает в крупномасштабную гражданскую войну. Мы имеем сведения, что сам по себе вооруженный конфликт не является стихийным явлением или суровой необходимостью сохранения законности на планете. Мы полагаем, что все события на Зети развиваются по давно написанному сценарию, куда в обязательном порядке входит и большая война. Попытки дестабилизации Контактики замечены нами уже несколько лет назад. Но в последние годы эти действия принимают все более явный характер. Очевидно, Зети должна запустить цепную реакцию, призванную зажечь весь космос. Это одна из самых удаленных независимых планет из тех, что недавно считались земными колониями. Маршрут к ней сложен, а связь непостоянна и ненадежна. Как видим, имеются все предпосылки для использования данной планеты в качестве полигона для отработки плана по новому переделу мира. Совершенно очевидно, что и на Зети силы мировой реакции готовят генеральную репетицию драматических событий. Теперь по пунктам…

* * *

Спрятавшиеся за камнем Ховард, Карлос и Ди Рэйв внимательно следили за приближавшимся флайером. Симон нервничал и не скрывал этого. Незваный гость ставил его под удар. И Рейнхард, и Линг недвусмысленно дали Ди Рэйву понять, что при первом же подозрении во лжи и двурушничестве они избавятся от него самым радикальным способом.

Небо было пасмурным и угрожало превратиться в ливень, что, в общем-то, не удивляло, ибо настал сезон дождей.

Флайер приземлился примерно там же, где не так давно совершил посадку Ди Рэйв. Просто там было удобнее. Из летающей машины вышел чуть выше среднего роста, коротко стриженный молодой человек лет двадцати пяти или двадцати шести. При виде его киномагнат нервно хихикнул и досадливо сплюнул.

— В чем дело? — Ховард уставился на Ди Рэйва. — Ты его знаешь?

— Знаю, — кивнул Симон.

— И кто это?

— Да так. Приятель один, по имени Винсент Торетто, — вздохнул киномагнат, наблюдая, как Роман Ермак стоит у своего флайера и вертит головой в поисках признаков жизни.

— На чьей он стороне?

— На моей. — Симон усмехнулся и, выйдя из укрытия, направился к другу.

Завидя его, Ермак заулыбался своей неповторимой улыбкой Чеширского кота, которая появлялась на его лице зачастую совсем не к месту и без повода.

— Здорово! — воскликнул он.

— Ты какого лешего сюда притащился? — нахмурился Ди Рэйв.

— Ты не рад меня видеть? — Капитан госбезопасности продолжал лыбиться.

— А че ты кривляешься?! — раздраженно бросил Ди Рэйв. — Меня из-за твоего прилета чуть не грохнули.

— Кто?

— Да так. Сотоварищи одни.

Из-за камней вышли Ховард и Карлос, державшие оружие наготове.

— Ничего себе укромное место, — хмыкнул Ермак. — Оказывается, о нем знают еще двое?

— Смеешься, Рома? Я прилетел сюда и обнаружил семь тысяч персон! Так что здесь и без тебя тесно!

— Чего? — удивился капитан.

— Ты не ослышался.

— Симон, тебя «Октава» разыскивает. И Жанна вместе с ними, — заявил Ермак, решивший, что эта новость будет сейчас поважнее прочих.

Ди Рэйв нахмурился еще больше.

— Весело, — пробормотал он. Про Жанну он вообще не хотел слышать.

* * *

Власть на борту «Альтаира» сменилась. Рональд Ловский оказался запертым в грузовой камере, а курсанты обосновались в пилотской кабине. Пятеро из них склонились над бортовыми компьютерами. Федор Петров, Сергей Жуков и Анна Луноходова занимались пространственным ориентированием корабля для дальнейшей калькуляции маршрута обратно на Землю. Мария Цветкова и Наталья Зверева тестировали все системы звездолета на предмет возможных сбоев по случаю некорректного выхода из гиперпространства.

Николай Батонов ни тем ни другим не занимался ввиду того, что его успеваемость по предметам звездолетовождения оставляла желать лучшего. Никто из его сокурсников в здравом уме не допустил бы Колю до расчетов курса корабля, а протестировать системы мог и один человек, а этим занимались уже двое.

Курсант просто стоял в стороне и молча созерцал безжизненную планету, в которую они едва не врезались. Красно-бурая поверхность была испещрена кратерами. Яркий свет местной звезды Тау-5 хорошо освещал ландшафт, не встречая воздушной преграды. Игра света и тени на поверхности планеты рисовала причудливые узоры в черных и красных тонах. Звезд на небе почти не было видно из-за яркого освещения Тау-5, отраженного близкой поверхностью планеты. Однако прямо по курсу в черноте космоса что-то ярко блеснуло, выйдя из тени красного небесного тела и попав под лучи местной звезды.

— Ребята, а мы тут не одни, — пробормотал рыжеволосый Батонов.

Все уставились на него.

— Точно, — хмыкнул Петров. — У меня на радаре появилась отметка. Это небольшой звездолет. И похоже, он находится в дрейфе, как и мы.

На приборной панели появилась надпись, сообщавшая, что кто-то пытается связаться с «Альтаиром».

Федор включил переговорное устройство.

— …прошу ответить, — закончилась фраза.

— Это космический корабль «Альтаир» Российского космического флота. Мой идентификационный номер читайте по коду сигнала. Я командир экипажа Федор Петров.

— Федя, у тебя мания величия, — хмыкнул Батонов, хотя знал, что Петров по праву старосты класса является в таких ситуациях и командиром экипажа.

— Частный грузовой корабль «Дора». У меня авария. Была гравитационная аномалия. Возможно, неконтролируемый выход из гиперпространства крупного звездолета. Пока я боролся за живучесть корабля, у меня выгорели три леориновых стержня из пяти. Корабль старый совсем…

— Блин, ребята, — зашептал Жуков. — Да это мы его чуть не угробили!

— Не мы, а Ловский, — мотнула головой Наташа Зверева.

— Назовите себя, — предложил Федор.

— Я владелец корабля. Занимаюсь перевозками грузов по найму в пределах внутреннего пояса Контактики. Меня зовут Дэвид Дэймонд.

— Проверь его по коммерческому реестру, — мотнул рыжей головой Николай.

— Ладно. — Капитан пожал плечами и ввел это имя в базу данных.

— Меня в международной базе данных нет. Я состою в закрытой гильдии одиноких звездных рейнджеров. — Говоривший, судя по всему, понял, что его проверяют.

— У одиноких рейнджеров есть гильдия? — хмыкнула Аня Луноходова. — По-моему, на то они и одинокие, что никому не подчиняются и нигде не состоят.

— Согласен. — Батонов хлопнул Петрова по плечу. — Федя, ну его на фиг.

— Слушай, рыжий, ты чего засуетился? — Староста уставился на одноклассника. — У тебя мания преследования?

— Это ты послушай, светлая голова, — огрызнулся Николай. — Пару часов назад нас в заложники взяли и угнали корабль. Тут не нужно быть гением тригонометрии, чтобы понять, что дело нечисто! Свяжись со спасательными службами или любым патрулем!

— Ты же видел, я пытался! Дальняя связь не работает! Мы даже с ним смогли связаться только на дистанции прямой видимости.

— Может, это он и глушит? — Николай ткнул пальцем в иллюминатор.

— Ну ты и трус, Коля, — хихикнула Зверева.

Батонов зло на нее посмотрел, но ничего не ответил.

— Прошу вас дать зеленый свет на стыковку с вашим кораблем, — ожила рация. — Я теряю кислород. У меня разгерметизация.

— Федя, не вздумай! — повысил голос Батонов.

— Коля, ты в своем уме? — взвилась Зверева. — Он погибнет, если мы ему не поможем!

— Он про утечку кислорода только сейчас сказал, хотя на связи с нами уже восемь минут! Наташа, где тут логика? Он полоскал нам мозги про то, какой у него звездолет и чем он занимается, а теперь вдруг говорит о разгерметизации.

— Я с рыжим согласен, — кивнул Жуков. — По-моему, он чувствует нашу настороженность и поэтому сочинил историю про утечку кислорода.

— Ребята, — произнесла до этого молчавшая Маша Цветкова. — На звездолетах чистый кислород не используется. Это опасно.

— Может, он имел в виду систему регенерации воздуха? Там кислород. — Петров уставился на девушку.

— Если утечка в системе регенерации, то у него есть по меньшей мере десять часов. А за это время сюда можно согнать весь спасательный флот Контактики. Так что ну его на фиг, — подытожил спор Батонов.

— В общем, так. — Федор нахмурился. — Решение буду принимать я по праву старшего. И я собираюсь помочь ему.

— Вот балда, — вздохнул Николай.

«Дора» был вдвое меньше «Альтаира», и его клиновидный корпус имел не то ярко-оранжевый, не то красный цвет. Точно определить не удавалось из-за отраженного света планеты. Он медленно приближался к российскому кораблю. Стыковочные камеры практически на всех звездолетах Содружества прогрессивных цивилизаций были унифицированы под единый стандарт, поэтому звездолеты состыковались без особых проблем.

Петров, Зверева и Жуков встречали Дэймонда у двери шлюзовой камеры. Дверь открылась, и перед ними предстал яркий блондин с темными бровями, лет двадцати шести, чуть выше среднего роста и одетый в камуфляж.

— У вас такой молодой экипаж? — Он улыбнулся чуть надменно. — Здравствуйте.

— Добро пожаловать. — Федор тоже улыбнулся и пожал ему руку. — Дело в том, что мы курсанты.

— Да? Как интересно. — Тот еще шире разулыбался, обнажая крупные клыки…

…Коля Батонов, Аня Луноходова и Маша Цветкова ожидали их в пилотской кабине. Первым вошел Сергей. Лицо у него было очень хмурым. Следом вошла Наташа. Она почему-то виновато посмотрела на Колю. За ней появился Федор со злым выражением лица. Замыкал шествие Дэвид, который держал всех под прицелом мощного бластера.

— Ребята, вы, главное, не дергайтесь, и все будет в порядке, — посоветовал он с неизменным оскалом. — Иначе буду убивать. Где Ловский?

— Ну, Федя, придурок, — прошипел Батонов, — если мы из этой заварухи живыми выйдем, я самолично тебя прибью.

* * *

Ди Рэйв вновь стоял у голографической карты. На сей раз, помимо его постоянных спутников, Ховарда и Карлоса, рядом находился Ермак. По другую сторону голограммы стояли Линг и Рейнхард.

— Симон, у вас все в порядке с головой? — спросил Бист.

— А вы постройте всю вашу колонию, пусть каждый мне этот вопрос задаст по очереди, — огрызнулся киномагнат. — Достали уже!

— Вполне резонный вопрос, учитывая славу пещеры, — пожал плечами Рейнхард.

— Хватит мне уже страшилки рассказывать. Решение принято. Пойду я и Винсент Торетто. Но мне нужна еще хотя бы пара людей.

— Ладно. — Ховард махнул своей огромной рукой. — Я пойду. А значит, и Карлос тоже.

Карлос обреченно вздохнул и утвердительно кивнул.

— А куда идти? — невинно усмехнулся Ермак.

— Да там пещера одна. — Ховард невозмутимо кивнул на карту. — С поэтичным названием «Адская задница». Оттуда еще никто не вернулся. А это как-никак семьсот живых разумных душ.

Роман уставился на друга. Потом на Карла. Снова на Симона. Опять на Ховарда. Капитан госбезопасности уже не улыбался.

— Правда, что ли? — спросил он у Ди Рэйва.

— Ну, так говорят, — повел тот в ответ плечами. — Струсил?

— Да нет.

— Да или нет? — прищурился Ди Рэйв.

— Иди к черту.

— Вот мы все вместе туда и направимся скоро. — Ховард провел ладонью по гладковыбритой голове.

— Может, придать вашей группе нескольких заурианцев? — осведомился Линг. — Они не ведают страха, а сами внушают его кому угодно.

— Это не лучшая мысль, — мотнул головой Симон.

— Почему?

— Потому что Бивис и Батхед — расисты.

— Кто?

— Ховард и Карлос. Они же из лагеря Рейнхарда. Нам только межрасовых разборок не хватало.

— Понятно. — Линг взглянул на своего коллегу Рейнхарда. — Бист, почему бы вам не отказаться от вашей порочной идеологии?

— Порочной идеологии?! — вскипел Рейнхард. — Мы все оказались здесь из-за своих убеждений! Потому что верим в свою правоту! И мы не расисты вовсе! Хоть вы, Линг, оставьте эти предрассудки!

— Да не ссорьтесь вы. — Ди Рэйв поднял руки. — По правде говоря, мне и самому покажется неуютно рядом с плотоядными динозаврами, у которых голова размером с мое туловище плюс сотня острых как бритва зубов.

— Вы тоже расист? — Теперь Хан уставился на киномагната.

— Вовсе нет. Но это не значит, что я обязан жить рядом с такими существами. Верно?

— Вы приравниваете их к животным. А они разумные существа с древней историей, — возмутился Линг.

— Не спорю. И они, ко всему, еще похожи на аллозавров. Меня это гнетет, знаете ли.

— Это тоже предрассудки.

— Не большие, чем ваши страхи насчет пещеры. Повторяю еще раз: чтобы доказывать мою толерантность, я не обязан постоянно находиться среди представителей инопланетных рас.

— Да хватит уже спорить, — вмешался Ховард. — Решили уже. Идем вчетвером. Симон, подумай, что нам еще нужно?

— Самое мощное ручное оружие. Несколько автономных модулей типа простейших мини-роботов. Мощные портативные компьютерные системы с полным набором планетологических сканеров и всей имеющейся информации по данной подземной системе. Короче говоря, все, что поможет перевернуть эту пещеру вверх дном. Да! И пожрать чего-нибудь в дороге.

— Неслабые у вас запросы, — хмыкнул Рейнхард.

— Но вы же не хотите, чтобы мы пополнили черный список пропавших? Так что распорядитесь погрузить все это на скоростной флайер.

Глава 22

— Я думаю, Дэвид, их надо убить, — пробормотал Ловский, массировавший себе затылок.

— Рональд, любезный, я выкину вас в открытый космос, ежели вы не выбросите из головы всякие дурные мысли. Мы по вашей милости вляпались уже не в кучу дерьма, а в океан. И если мы в океане дерьма, то на самом дне Марианской впадины, — невозмутимо ответил блондин.

— Ну и что нам теперь делать?

— Вам в первую очередь заткнуться и не мешать мне. А мы тут с ребятами поработаем. Правда, ребята? — Он хищно улыбнулся шестерым курсантам, которые не спускали с них недобрых взглядов, сидя на откидном сиденье у стены.

— С чего вы взяли, что мы вам будем помогать? — резко ответил Петров.

— Ты же у нас любитель помогать, — усмехнулся Николай.

— Отвали, Батон!

— Ну, ребята, у вас же выбора нет. — Дэвид продолжал улыбаться. — Я, конечно, не такой кровожадный, как мой друг Рональд, но скрепя сердце должен признать, что буду вынужден всех вас убить.

— Вы такая же свинья, как и ваш друг Ловский, — подытожила Наталья Зверева.

— Очаровательные детки — не правда ли, Рональд? Они меня умиляют.

— Зачем они нам? — зашептал Ловский. — Вы ведь и сами пилотировать умеете.

— Я тебя последний раз предупреждаю, — тихо, но внятно шепнул блондин на ухо компаньону.

— Чего вы хотите от нас? — мрачно осведомился Федор.

— Не так много. — Блондин снова одарил всех лучезарной улыбкой. — Вам скоро сдавать летные экзамены. Вот и потренируетесь. Сейчас вы займетесь перегрузкой содержимого моего грузового отсека в грузовой отсек вашего корабля. Потом отстыкуете «Дору» и проведете расчет курса до планеты Зети. Ну и полет туда. Справитесь?

— А вы сами не в состоянии? — прищурился Батонов.

— Разумеется, в состоянии. Я пилот первого класса. Так что не думайте, что я не смогу вас убить, потому что не сумею вести ваше корыто. Вовсе нет. Просто с вашей помощью мы все это проделаем быстрее. Желательно уложиться до гиперпрыжка в пятнадцать минут. Ну и не хочется мне запирать вас всех под замок. Эдак вы в депрессию впадете. А так некоторые из вас будут при деле, чем ускорят собственное благополучное освобождение.

— Они нас убьют, — шепнула Цветкова Федору. — Мы видели их лица и знаем имена.

— Глупости, — засмеялся Дэвид, поразив всех отменным слухом. — Ни к чему мне это. У Рональда, понятно, руки чешутся, но я ему не дам причинить вам зло — по крайней мере, пока вы меня не спровоцируете. А потом я вас отпущу вместе с вашим кораблем. И знайте вы хоть всю мою биографию, мне нет нужды убивать вас лишь из-за этого. В огромной Вселенной меня даже КГБ не найдет. А учитывая то, что вы не знаете обо мне ровным счетом ничего, меня никогда не найдет и сотня таких спецслужб. Так что давайте приступим.

* * *

— Это случилось во время второй волны освоения. Автоматический зонд НАСА обнаружил одинокую планету, вращавшуюся вокруг отдаленного от всех скоплений красного гиганта. Первичные данные зонда показали, что у планеты есть пригодная для дыхания человека атмосфера. Много воды. Поверхность состояла из Мирового океана и большого острова в районе экватора. Остров был почти круглый. По побережью тянулась высокая горная гряда, которая кольцом охватывала всю континентальную часть острова.

НАСА отправила на эту планету научно-исследовательскую экспедицию. Она высадилась в центральной части острова, где было много растительности и пресных водоемов. Все шло неплохо, пока исследовали центральную часть суши. Но потом астронавты сунулись в опоясывавшие остров горы и обнаружили вход в большую пещеру. Исследователи снарядили группу, которая отправилась в недра. Сначала это был длинный и ровный тоннель, который уходил вниз, куда-то под дно океана, и они просто спускались. Но потом они попали в пещеру небывалых размеров. Это было последнее сообщение от первой группы. Оставшиеся люди отправились на выручку друзьям, но и они не вернулись на поверхность.

После того как Земля и НАСА перестали получать отчеты от своих первопроходцев и те не откликнулись на радиовызовы, туда отправили спасательную экспедицию. Последнее сообщение от спасателей звучало так: «Спускаемся в пещеру». Больше их не слышали. Тогда правительство Соединенных Штатов снарядило элитную роту зеленых беретов. Те прибыли на планету и направились в злополучную пещеру. Через неделю Земля приняла сигнал бедствия. И вновь очередная партия военных спасателей полетела на эту ужасную планету, но там нашли только одного выжившего. Он был при смерти и без глаз. В бреду он успел поведать, что в пещере есть что-то, чего нельзя даже видеть, — иначе неминуемая, страшная смерть. Он был замыкающим в группе, когда та спускалась в расселину. И едва началось самое страшное, он выколол себе глаза. Потому что те, кто пытался прикрыть глаза руками, все равно погибали жуткой смертью. Ослепнув, он больше часа находился в пещере и знал, что все, что там происходит, снимается на камеру, вмонтированную в его боевой шлем. Когда он выбрался на поверхность, то послал сигнал бедствия и хотел уничтожить микрочип с записью, но шлем, который он снял перед радиограммой, несчастный так и не сумел найти. Когда выжившего принесли на спасательный корабль, он уже был мертв. С тех пор данные этой планеты и даже всей звездной системы были строго засекречены. Туда запретили приближаться. Официально этой системы не существовало.

А шлем спасатели нашли и взяли с собой. С тех пор где-то в архивах НАСА пылится микрочип с видеозаписью, которую никто никогда не видел. Быть может, весь ужас, запечатленный камерой того солдата, ждал своего часа, чтобы ворваться в человеческую жизнь и погрузить цивилизацию в безумный хаос.

— Винсент, зачем ты мне все это рассказываешь? — Симон взглянул на своего друга Романа. Они были на заднем сиденье скоростного флайера, который мчался к Асхолии. Карлос сидел за штурвалом, а Ховард рядом впереди.

— Зачем ты все это рассказываешь? — повторил Ди Рэйв. — Это достоверная информация?

— Никто эту информацию не подтвердит. Ходят слухи, — пожал плечами Ермак.

Киномагнат расхохотался:

— Мы такими страшилками друг друга по ночам в пионерлагере пугали еще в четвертом классе!

— А что, если Зети и есть та самая планета? Во время третьей волны освоения ее, быть может, заново открыли и колонизировали. А что, если Асхолия и есть та самая пещера? Это очень серьезный вопрос, Симон.

— Зети ни капли не похожа по описанию на ту планету, — отмахнулся Ди Рэйв.

— Но за время устных преданий и слухов что-то могло исказиться…

— Слушай. — Киномагнат начал нервничать. — Прекрати уже пороть эту чушь. Все это домыслы и сюжет для заурядной компьютерной игры-страшилки а-ля мочи уродов. Так что хватит самому трястись от страха и других пугать. На Земле есть Бермудский треугольник, на Марсе — Сидонская долина, на Спейсаре — серповидное ущелье, а тут Асхолия. Где бы ни жил человек, ему нужен страх. Так. На всякий случай. Причем страх необъяснимый. Всегда прикрытый средневековыми предрассудками и мифами, чтобы либо оправдать аморальные поступки, либо выкачивать из общества деньги на поиски истины! Так что избавь меня от этой мерзости! — Симон перешел на крик, потому что рассказ капитана госбезопасности всерьез его напугал. Но Ди Рэйв не собирался этого признавать и не хотел, чтобы его страх заметили окружающие.

— В самом деле, Торетто, — не оборачиваясь, произнес Ховард. — Еще один такой рассказ — и я в штаны наложу. — Он явно хотел разрядить обстановку, но то ли шутка оказалась чересчур неблагозвучной, либо все глубоко задумались над рассказанной Романом историей.

— El Diablo vino por ellos, — пробормотал Рауль, мрачно глядя вперед.

— Ну, ребята, — фыркнул Ховард, махнув рукой.

— А что это Карлос сказал? — спросил Роман у Симона.

— Это по-испански. И дьявол пришел за ним. Ну или что-то в этом роде, — объяснил киномагнат.

Ховард повернулся и удивленно взглянул на Романа.

— Торетто, ты же итальянец. Разве итальянский с испанским не такие похожие языки? Ваши страны даже рядом находятся. Нет?

«Опять прокололся, двоечник», — вздохнул Ди Рэйв.

* * *

Процедура автоматизированной передачи груза со звездолета Дэвида на «Альтаир» прошла быстро и без заминок. Петров и Жуков справились великолепно. Затем Дэвид Дэймонд задал кораблю «Дора» программу полета в автоматическом режиме, после чего тот отстыковался от «Альтаира» и, быстро набирая скорость, умчался прочь.

— Так, ребята. Теперь мы летим на Зети. Вводите координаты и ведите наш корабль туда. — Блондин, как всегда, ухмылялся.

— Вы говорили, что отпустите нас, — напомнил Федор.

— Конечно. Но я ведь не сказал когда. Вот прилетим на Зети, сделаем все, как надо, и отправляйтесь домой на родном звездолете.

Сидевший рядом с Дэвидом мрачный Ловский вздохнул:

— Я тоже домой хочу.

— Ваш дом теперь космос, любезный Рональд.

— Мне кажется порой, что я сплю. Что это все не со мной. Со мной просто ничего подобного произойти не могло. Нет, — бормотал тот.

— А с вами ничего экстраординарного не произошло. Сплошные банальности. Но вам кажется, что вы самый невезучий и несчастный человек во Вселенной. Иллюзия, любезный. Это лишь вопли вашего эго, и ничего больше.

— Почему в последнее время вы так грубы со мной, Дэвид?

— Груб?! — Дэймонд засмеялся. — Если я с кем-то груб, то у этого бедолаги ломаются кости, вылетают зубы, появляются синяки. Или просто наступает смерть. Разве вы можете упрекнуть меня в чем-то подобном?

— Вы словесно меня унижаете…

— Вы сами себя унижаете. Я буду действовать еще хуже, если вы не перестанете постоянно ныть и ходить на грани истерической психопатии. Посмотрите на этих детей. Они все держатся, являя завидную волю и выдержку. И я уважаю их за это.

— Они не потеряли близкого человека, — буркнул Ловский.

— Точнее, никто из них не убил близкого человека, — хмыкнул блондин. — Вы опять ноете, любезный. Они сами сейчас под угрозой смерти и прекрасно это понимают. А вы сопли распускаете.

— Готово, — подал голос Петров. — Калькуляция завершена.

— Так быстро? — Дэвид изобразил удивление.

— У меня пятерка по навигационной тригонометрии.

— Ну что же. — Дэвид потер ладони. — Тогда лети в расчетную точку для перехода в гиперпространство. И да пребудет с вами сила! — С этими словами блондин закатился гомерическим театральным хохотом.

«Псих», — подумал Федор и повел корабль в нужную точку пространства.

* * *

Вход в пещеру был средних размеров. То есть в нее и грузовик въехать мог. Пещера располагалась у подножия большой горы. Растительность вокруг была скудная, но отличавшаяся от того, что Ди Рэйв и Ермак наблюдали на этой планете прежде. Все-таки начались уже другие широты.

Флайер стоял перед черневшим в горной породе входом. Никто не спешил покинуть летающую машину, и все смотрели на пещеру сквозь пелену дождя, зарядившего полчаса назад.

— Что делать будем? — Ховард выжидающе посмотрел на главного затейника.

Выражение лица Ди Рэйва подсказывало, что он уже искренне жалел о своем замысле.

— Ну, босс, с чего начнем?

— Может, поедим для начала? — пожал плечами тот. Его былой энтузиазм как ветром сдуло после рассказа Романа.

— Мы в дороге поели, ты чего? — удивился Карл.

Симон смотрел на пелену дождевой воды, покрывавшей стекла летающей машины. Теперь он думал о Жанне, вспоминал блеск ее тела в свете Юпитера. Пытаясь побороть свой страх, он пробудил в сознании образы, заменившие страх на боль и обиду.

— Он не уснул там, случайно? — теперь повернулся Рауль.

— Сейчас отправим первого робота внутрь и будем следить за монитором, — вздохнул киномагнат. — Кто будет следить за изображением, которое он станет передавать?

Все переглянулись, сразу вспомнив жуткую историю Ермака. Особенно эпизод со спецназовцем, который вырезал себе глаза, чтобы не видеть того, что творилось в загадочной пещере.

— М-да, — покачал головой Роман. — Желающих море.

— Вот ты и будешь следить. — Симон взглянул на него.

— Почему я?!

— По кочану! Сначала бред всякий рассказываешь, потом вопросы глупые задаешь. — Симон раскрыл портативный компьютер и включил карту области, где они находились. — Насколько я понял из планетологической информации, здесь ареал обитания хищника пастазух. Еще тут селятся травоядные индрикотерии, которые могут ненароком наступить на флайер и раздавить его в лепешку. Однако местность скалистая и ухабистая, такие крупные животные сюда забредают очень редко. К тому же для индрикотерия вокруг маловато пищи. Другие животные не столь опасны. Остаются насекомые. Инсекторекс и ритс, зетианские муравьиные львы. Самый опасный — это ритс. Просто свирепая скотина. Проблема в том, что он любит селиться в пещерах. Муравьев и инсекторексов мы там не встретим. Так что давайте наденем защитные комбинезоны.

— Откуда ты все это знаешь? — поинтересовался Ермак, удивленный познаниями друга.

— Читаю журнал «Вокруг света», — хмыкнул Симон. — Я же не зря запросил информацию о планете. Вот тут все четко расписано. — Он стукнул пальцем по монитору.

* * *

Ливень щедро поливал летное поле космодрома Титограда. Валдис и четверо одетых в полицейскую униформу пиратов стояли под корпусом пиратского звездолета. Тут они укрылись от дождя. Эрвин прибыл сюда, как только узнал, что на Зети садится неизвестный звездолет, один из пилотов которого потребовал у диспетчера, чтобы его встретил представитель канцлера Зоренсона.

С наступлением темноты ливень усилился. Сквозь водопад, лившийся сверху, Валдис с кислой миной наблюдал за приближавшимися огнями непрошеного гостя. Вот большой шаттл изумрудного цвета завис над летным полем, складывая крылья и гудя посадочным двигателем. Опускаясь ниже, звездолет медленно поворачивался носом к встречавшим его людям. Когда Эрвин увидел, что название корабля начертано русскими буквами, он помрачнел еще больше. Звездолет назывался «Альтаир».

— Похоже, это, типа, русский звездолет, — хмыкнул боевик по имени Япират.

— Ты просто гений, — покачал головой Валдис. — И что же тут понадобилось русским?

Корабль мягко опустился на выдвижные стойки. Гул двигателя стал медленно стихать.

Пираты машинально подняли стволы своих бластеров.

В носовой части звездолета появился трап. Он еще не успел коснуться посадочной площадки, но по нему уже спускался молодой человек в сером камуфляже и высоких армейских ботинках. Это был среднего роста блондин лет двадцати шести или двадцати семи. Он быстрым шагом направился в сторону Валдиса и сопровождавших его пиратов. Дождь, казалось, ему был нипочем. Он шел энергично, но не бежал. Не сутулился. Не вжимал голову в плечи. Только прищурился слегка. Тяжелые ботинки уверенно выбивали водяную пыль, которая едва успевала осесть, стоило блондину сделать следующий шаг.

— Что за фраер, а? — нервно произнес один пират.

— Сейчас поглядим, — ответил угрюмый Эрвин. Пришелец ему уже не нравился.

Блондин зашел в их укрытие и мотнул головой, обдав встречавших его брызгами воды, скопившейся в желтых волосах.

— Погодка у вас неприветливая — как, впрочем, и вы сами, — улыбнулся он. — Я Дэвид Дэймонд.

— Мне это ни о чем не говорит, — пожал плечами помощник канцлера. — Кто вы такой и что вам здесь нужно?

— А почему такая враждебность? Такой тон? Вооруженные люди. На почетный караул не очень похоже.

— На Зети чрезвычайное положение. Любой неожиданный гость вызывает у нас подозрение. Так понятнее?

— Ага, — хмыкнул Дэвид. — Я должен срочно встретиться с канцлером Зоренсоном.

— Однако, — ухмыльнулся Валдис. — Не много ли для вашей скромной персоны?

— Я тайный эмиссар, и у меня срочное дело к канцлеру. — Блондин наконец стал серьезным.

— А кто вас прислал? — насторожился Эрвин.

— Скажем так, трое очень мудрых людей. Это проясняет ситуацию?

Теперь Валдис был озадачен. Ведь на планету уже прибыл один эмиссар, Ди Рэйв. Откуда взялся этот красавчик? И зачем? Может быть, Ди Рэйв доложил куда следует, что Зоренсон ведет свою игру, и те прислали Симону подмогу? Может, он прилетел «зачистить» канцлера? Но киллеры, вообще-то, так наглядно не появляются.

— Послушайте, любезный! Тут, конечно, очень уютно и сухо, но, может быть, мы наконец перейдем к делу? — Блондин в сотый раз улыбнулся.

— Ладно, — пробормотал помощник канцлера. — Идите к машине. Я сейчас. — Он указал рукой на стоявший неподалеку полицейский фургон.

Дэвид направился к машине. Валдис проводил его взглядом и шепнул своим боевикам:

— Охраняйте его корабль. Мало ли что. Ясно?

Те невесело кивнули.

Дэвид уже восседал на переднем сиденье, когда за руль сел Валдис.

— Скажите, — осторожно произнес Эрвин, — вы слышали о человеке по имени Симон Ди Рэйв?

— Слышал, — хмыкнул Дэймонд. — И пожалуйста, любезный, не задавайте больше никаких вопросов.

— Понял. — В душе Валдис ликовал. Блондин знает первого гостя. Значит, они в одной упряжке и ему сотрудничество с посланцами мудрецов зачтется. Однако Эрвин не знал, что на Земле о человеке по имени Симон Ди Рэйв слышали многие.

Фургон рванулся с места.

* * *

Пираты вошли в «Альтаир». Валдис не объяснил им, как именно охранять корабль, а значит, можно было войти внутрь. Подальше от проливного дождя и поближе к уюту и теплу.

Они немного удивились, когда увидели сидевшего в пилотской кабине человека лет пятидесяти с потухшими, ничего не выражающими глазами, воспаленными от продолжительного и тяжелого стресса. Он даже не взглянул на них и сидел, словно изваяние. Пираты только переглянулись и стали осматривать корабль. Первой дверью после кабины оказалась кладовая технического инвентаря. Один из пиратов открыл ее, и на его физиономии застыла удивленная гримаса. На полу кладовой в тесноте, среди ящиков и стеллажей сидели шесть подростков в одинаковой форме, и у всех были связаны руки.

Курсанты, увидев человека в полицейской униформе, обрадовались.

— Ну наконец-то, — выдохнул Федор Петров. — Развяжите нам руки, пожалуйста, поскорее. Совсем затекли.

Пират не двигался. Только слегка повернул голову, не сводя глаз с трех очень красивых девушек.

— Чуваки! Идите сюда! — крикнул он.

Остальные пираты не заставили себя долго ждать.

Теперь с девушек не сводили взгляда четыре пары глаз.

— В чем дело? — нахмурился Коля Батонов.

— Они же пленники — значит, враги, — тихо сказал тот, что открыл кладовую.

— Верно, — кивнул Япират.

Словно обезумев от предвкушения скорого удовольствия, подолгу лишенные женского общества пираты быстро схватили свою первую жертву, которой оказалась Маша Цветкова, за ее длинную косу и поволокли в коридор. Девушка закричала от боли и осознания того, что с ней собираются сделать.

— Что вы себе позволяете?! — Петров вскочил, но тут же получил ногой в живот и рухнул на ящики.

Пираты схватили Наташу и Аню, но один из нападавших отлетел в сторону, получив головой Батонова в грудную клетку. Сергей Жуков тоже, как мог, пытался помешать бандитам, но его огрели рукояткой бластера по голове.

Не ведавшие жалости пираты принялись избивать парней, решив таким образом проучить их за спесь и разогреть себя перед насилием. Теперь им пытались помешать девушки, но то и дело отлетали в сторону, получая удары кулаками и ногами.

Ловский видел все через распахнутую дверь пилотской кабины. О нем и забыли, наверное. Он безучастно смотрел на происходившее, как вдруг виски у него запульсировали. Он слышал крики девушек, и перед глазами вновь и вновь возникала его жена. Ее последний крик, когда он убил ее. Все поплыло перед глазами, как в замедленном кино. Он вспомнил школьников в пионерских галстуках, которые подошли к нему, сидевшему после убийства, и пытались проявить участие, видя, что ему неописуемо плохо. Тяжелое чувство вины охватило его, перемешавшись с болью и страхом перед неизвестностью завтрашнего дня. Но сейчас, внезапно, разум этого человека стал подобен птице, выпорхнувшей из долгого заточения в мрачной клетке. Что-то в нем мгновенно изменилось под тягостным давлением случившегося. Он и сам осознал, что сейчас стал совершенно другим человеком. Или наоборот? Именно в этот миг он наконец стал самим собой? Рональда Ловского зашатало…

— Хватит! — крикнул тот пират, что нашел пленников. — Потом с ними разберемся! Нас цыпочки заждались! Молоденькие совсем, ха! Еще не знают, как им будет хорошо сейчас!

Что-то шевельнулось за его спиной. Пират обернулся и увидел прямо перед глазами дуло бластера. Через миг он разглядел в глубине ствола красноватое свечение, а через тысячную долю микросекунды лазерный луч продырявил ему голову, разбрызгивая все его аморальные мысли по стене.

— Ах ты, с… — крикнул было второй пират, но следующий луч поджарил и его мозги тоже.

Избитые Батонов и Жуков нашли в себе силы вытолкать очередного пирата из кладовой и повалить на пол. Сами рухнули рядом. Ловский склонился над бандитом и хладнокровно, дважды выстрелил ему в грудь. Кровь в ране закипела. В кладовой остался Япират. Он выхватил из кобуры оружие, но вскинуть его не успел. Лежавший на ящике с оборудованием Петров ударил его ногой по руке. Бластер отлетел в сторону. Тогда бандит выпрыгнул из кладовой и, сбив Ловского с ног, метнулся обратно в пилотскую кабину. Перед тем как негодяй нырнул в люк, ведущий на нижнюю палубу, выстрел, сделанный Рональдом, настиг и его, опалив значительную часть его правой ягодицы. Крича от боли, пират прыгнул вниз.

— Развяжи! Быстрее! — крикнул Батонов, подставляя руки Ловскому.

Рональд машинально развязал узел, сковывавший руки курсанта.

Николай схватил оружие одного убитого бандита и бросился вдогонку.

— Коля! Стой! — крикнула Зверева. Но он не слышал или не хотел слышать. Им двигала ярость.

Япират ковылял по бетонной поверхности летного поля, обильно поливаемый усилившимся дождем. Он брел к огням космопорта, видя в них спасение. Звук шагов позади заставил его ускориться, но рана была очень серьезной, и он упал. Яростно рыча, бандит пополз, царапая ногтями мокрый бетон.

Кто-то пнул его ногой, заставив перевернуться на спину. Перед Япиратом стоял рыжеволосый юноша, целившийся в него из бластера.

— Ты что, пацан! Ты что? — забормотал бандит. — Пацан, не надо!

Коля не мог убить. Этому не учили в школах. Только не так. Нельзя так. Минуту назад можно было. Ведь им надо было защищаться и защищать девушек. Но теперь… Неправильно это как-то…

Раздался выстрел.

Ошарашенный произошедшим, Николай смотрел на уже мертвого пирата и на пар, валивший из раны в развороченной груди.

Батонов не сразу понял, что стрелял не он, а когда обернулся, то увидел, что Ловский целится теперь уже в него.

— Отдай оружие, парень, — приказал Рональд, перекрикивая ливень.

Коля протянул ему бластер.

— Никогда не мешкай, берясь за оружие, — назидательно сказал Ловский, принимая ствол. — А теперь топай на корабль.

Руки у всех по-прежнему были связаны. Ребята увидели, как в коридор, где они сидели, вошел промокший от ливня Николай и державший его под прицелом Рональд.

— А я на секунду подумал, что вы человеком стали, — покачал головой Сергей, — но, видно, ошибся.

— Замолкни, умник.

— Освободите нас, — пролепетала заплаканная Цветкова.

— Вы по-прежнему мои пленники, — монотонно отозвался Ловский. — Но мы улетаем. Жуков и Петров, идите на места пилотов. Там я вас развяжу.

— Да пошел ты, — прокряхтел Федор, — у меня ребро сломано.

— Хорошо, — кивнул Рональд, — тогда подождем, когда сюда прибудет сотня подонков, от коих я вас сейчас спас.

— Умеете вы уговаривать, — покачал головой Сергей Жуков.

Глава 23

— Это надо уметь — так славно завалить все вверенное вам дело, — хмыкнул сидевший в кресле Дэвид после того, как выслушал подробный рассказ канцлера.

— Я вас умоляю, — поморщился Зоренсон. — Вы же не отчитывать меня прилетели? С этим прекрасно справляются мудрецы. Так что ближе к делу.

— А что вы сделали с этим их фальшивым посланцем?

— Дал команду на его ликвидацию, как они и велели, — пожал плечами канцлер.

— А кто исполнитель? — усмехнулся Дэвид.

— Это важно? — окрысился Зоренсон.

— Не забывайте, что в иерархии нашего тайного общества мой ранг выше вашего. Так что извольте отвечать, когда я спрашиваю.

— Подобные дела решает Эрвин Валдис. Вы с ним уже знакомы. — Лейба вздохнул.

— И он доложил, что Ди Рэйв ликвидирован? Так?

— Совершенно верно.

— А труп видели?

— Нет, не видел. К чему вы клоните? — Зоренсон начал звереть.

Блондин усмехнулся и на минуту задумался. Повернул голову и взглянул на роботов, стоявших в дальнем углу огромного кабинета правителя Зети. Сайлер и Текнас торчали столбами.

— Интересные какие у вас роботы, — задумчиво сказал Дэвид. — Я таких в кино видел. — Он встал и медленно подошел к ним.

— Наследство от Ди Рэйва, — пояснил канцлер.

— Ага, понятно. Он вроде в том фильме тоже участвовал. Так, значит, вы утверждаете, что Ди Рэйв мертв, но вывод сделали из слов Валдиса?

— Да.

— А мы вот тут ехали, — блондин пристально посмотрел в светящиеся красными диодами глазки Сайлера, — и ваш помощник рассказывал мне интересные вещи. Он считает, что Ди Рэйв был послан мудрецами, но вы решили повести свою игру и выйти из-под опеки мудрецов, для чего и приказали убить ни о чем не подозревающего гостя. Только вот Эрвин тоже игрок и предупредил Ди Рэйва, желая тем самым отличиться перед мудрецами.

— Что-о-о? — Зоренсон вытаращил на Дэймонда глаза.

— Ваш помощник Валдис копает под вас, любезный Лейба. — Сказав это, Дэвид расплылся в очаровательной улыбке.

Зоренсон медленно опустился в кресло, не сводя глаз с Дэвида.

— Итак, любезный. С этой минуты всю ситуацию на Зети я беру в свои руки, и вы обязаны мне подчиняться, хотя номинально вы, конечно же, по-прежнему остаетесь правителем планеты. Я теневой игрок. Кукловод, так сказать. Но вы и шагу не посмеете сделать без моего ведома. Наш разговор должен остаться в тайне. С Эрвином ведите себя как прежде. Вам все понятно, любезный?

— Да…

— Иного выхода нет. По плану я должен был лишь оставить вам кое-какие устные инструкции и передать подарочек от мудрецов, но дела совершенно плохи. Двух специалистов по промыванию мозгов вы потеряли, инициатива тоже от вас уплывает. Так что вы просто радоваться должны, что часть бремени я переложу с ваших плеч на свои.

— Я так рад, — пробормотал Зоренсон. — А что за подарочек?

— В грузовом отсеке звездолета, на котором я прилетел, находятся двадцать ядерных зарядов по мегатонне каждый.

— Как-как?! — Теперь канцлер не верил своим ушам.

— Вы не ослышались, любезный. Я привез вам ядерное оружие. — Довольный произведенным эффектом, блондин надменно улыбался.

— Но зачем?!

— Я знаю, что вы не посвящены во все хитросплетения тайной политики «Золотой элиты». Каждый член секретного общества знает лишь то, что нужно для его деятельности в данном месте и в данное время. Так обстоит и с вами. Но я хочу просветить вас. — Дэвид принялся расхаживать по кабинету. — Эти ядерные заряды идентичны универсальным спецбоеприпасам армии планеты Спейсар. Они могут использоваться как боеголовка для ракеты, как скрытый фугас, свободнопадающая или управляемая бомба. Как угодно. Произведены они не на Спейсаре, а на одной тайной пиратской базе. Вся техническая оснастка, наиболее важные элементы заряда и идентичность спейсарским образцам созданы при техническом участии секретных агентов Фенфиры. Их служба называется «Зарзат Ранзи Забазд», или просто «ЗАРАЗА». Конечно, возникает вопрос, к чему такой маскарад и почему фенфирийцы сами не предоставили вам такое оружие — ведь на Зети уже находятся их войска. Объясняю. Оружие это вряд ли будет вами использовано. Скорее, против вас…

— Что-о?!

— Не перебивайте, любезный. Лично вас никто взрывать не собирается. Вероятнее всего, некие диверсанты нанесут удар по базе пиратов — ряженых полицейских. Вы должны понимать, что это своеобразная публика и рано или поздно вскроется, кого вы наняли для борьбы с оппозицией. От этих бандитов все равно придется избавиться как от нежелательных свидетелей. И для нашего дела будет лучше, когда их взорвут еще в момент уверенности общества в их полицейской функции, а не тогда, когда все узнают, что это бандиты. Взорвана будет одна бомба. Ну две. Посмотрим, как пойдет. После этого сюда немедленно прибудут рейнджеры из ближайшего космического патруля. Все-таки ядерный взрыв — событие чрезвычайное. Ваша полиция совместно с рейнджерами перехватит террористов с остальными бомбами. На Зети прибудут эксперты и выяснят, что оружие спейсарское и было доставлено сюда русскими на звездолете «Альтаир».

— Вы в своем уме?! — завопил Зоренсон. — Это же прямая конфронтация с русскими! Мне сразу застрелиться?! Вы представляете последствия?

— Угомонитесь, Лейба. Это давно спланированная акция. России долго придется отмываться, а механизм уже будет запущен. Наша цель — дискредитировать их. Это начало нашего реванша после почти векового позора и упадка. На Спейсаре царит политика расовой нетерпимости к представителям внеземных рас. Логично, что они помогают вашему врагу Рейнхарду Бисту. Спейсар находится под действием межпланетных экономических санкций, но архиважный для всех а-бириум имеется только у них. Поэтому торговля с этой планетой все-таки осуществляется, однако по условиям мандата контроль за соблюдением торговых ограничений осуществляется Русским военно-космическим флотом. Поверьте, им будет очень трудно отвертеться.

— Но зачем, объясните, нам подставлять русских?!

— Оглянитесь в прошлое, любезный Лейба. Вы думаете, кто мешает воцарению на вселенском троне «Золотой элиты» и всех ее предшественников? Кто является непреодолимым барьером для установления нового мирового порядка? Думаете, «Светлые силы»? Нет! Русь! Именно о нее разбивали свои лбы стратеги мирового господства. Острие борьбы тайного общества и всех хитросплетений его политики направлены именно против России. Эта борьба идет больше тысячи лет. А они все живы. Сколько раз уже было, что им, казалось, конец, но они совершали невозможное. Откуда ни возьмись, либо возникает человек, являвший собой квинтэссенцию всей их мощи, либо вся их нация в мгновение ока превращалась в стальной монолит. Великая Римская империя, покорившая весь обозримый мир, не смела воевать со славянами. Хазары жгли и грабили Русь, но появился князь Владимир и снес им бошки. Непобедимых шведских рыцарей малыми силами разбил молодой Александр, который тогда был более юн, чем я сейчас. Потом он вдребезги разнес тевтонцев, покоривших практически всю Европу. Минин и Пожарский в период смуты и разобщения объединили русских против польских оккупантов. Иван Грозный, Петр Великий… Стоит ли продолжать — а, любезный?

— Вот! Вот! — сорвался на крик Зоренсон. — Вы хотите, чтобы и вас они побили? Вы же сами только что резюмировали, что ОНИ НЕПОБЕДИМЫ! Зачем же драться с ветряными мельницами?! Это безумие!

— Вовсе нет, господин канцлер. Несколько раз они стояли на грани гибели. Последний раз это случилось совсем недавно. На рубеже тысячелетий. Они спивались, деградировали, вымирали. Если не лукавить с собой, то мы, любезный, должны признать, что наша сторона — темная. Мы суть зло. В общечеловеческих масштабах, разумеется. Для самих себя и в нашем понимании мы, конечно, делаем благое дело.

— Что вы хотите этим сказать?

— Жаль, что вы не смотрели тот фильм. — Он указал на Сайлера и Текнаса. — Там происходит борьба между добром и злом. Извечная тема. Только в кино добро побеждает, потому что так написано в сценарии. Хотя именно добро любит толочь воду в ступе, размышляя о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Зло свободно от этого бремени. Злодействует. И что на деле? Зло беспринципно. Зло не стесняется в средствах во имя целей. А добро сковано моралью и химерой совести. Они скажут: «Так нельзя, это неправильно, это бесчестно» — и не поступят так, как поступили бы мы. Они обречены проиграть. Даже Иуда победил Христа.

— Иуда повесился.

— Правильно. Химера совести.

— Но почему этот ваш извечный враг всегда побеждал? Ответьте!

— Это не мой враг, а ваш. Я лишь высокопрофессиональный наемник. А побеждали они потому, что мир был заперт в рамках крохотной планеты. Необходимо было установить равновесие. Иначе все на Земле пришлось бы начинать с нуля. Так устроена Вселенная. Но теперь перед человечеством открыта вся бесконечность этой Вселенной. Рамок не осталось. Сегодня мы обживаем Млечный Путь. Завтра — десяток галактик. И так до бесконечности. Теперь реванш неизбежен. — Сказав это, блондин повернулся к высокому роботу и, улыбнувшись, подмигнул ему.

* * *

Полуметровый серебристый паук двигался по дну пещеры, уходившему вниз. Быстро перебирая лапами, он семенил вперед, ловко огибая возникавшие на пути редкие камни.

Это был автономный модуль типа разведывательного робота третьего поколения. Весьма примитивный по сегодняшним меркам, но достаточно полезный для первопроходцев, покорителей новых миров.

Робот мчался в кромешной тьме, но его спектральные, инфракрасные и фотонные сенсоры видели все, как если бы дело происходило ярким солнечным днем. Именно такую декодированную картинку он передавал на монитор внутри флайера, где находились Ховард, Карлос, Ермак и Ди Рэйв.

Робот влетел в очередное усыпанное камнями углубление, и в этот момент у Симона зазвонил телефон. В качестве рингтона на его телефоне был установлен какой-то жуткий звук, и все в машине, включая хозяина аппарата, не на шутку перепугались. Кто-то даже вскрикнул.

— Выкинь свою мобилу на помойку! — завопил Ермак.

— Очумел, что ли? Платиновый корпус и рубиновые кнопки!.. Под классику… Алло! Алло-о-о!!!

— Хозяин!!! — крикнул Сайлер.

— Ты чего орешь?! — возмутился Симон.

— А вы? Тут такое происходит! Вы должны это срочно увидеть! Я перешлю вам видеофайл на телефон. Посмотрите непременно! Все! До скорой связи!

Телефон сообщил о прибытии файла. Симон взял свободный компьютер и вывел изображение с телефона на монитор, чтобы видно было всем.

В центре своего кабинета стоял канцлер Зоренсон. Его Ди Рэйв сразу узнал. Дверь открылась, и в кабинет вошел среднего роста молодой блондин.

— Здравствуйте, господин канцлер. Я эмиссар верховных мудрецов, Дэвид Дэймонд…

* * *

В кабинет генерала Сотникова снова вошел полковник Калашников.

— Ну, что там за внеплановый доклад от «Октавы»? — поинтересовался генерал.

— Аналитики его три раза просматривали. Очень интересное и неоднозначное донесение.

— Показывай.

— Вот. — Калашников нажал кнопку на своем планшете, и на мониторе генерала возникло изображение.

Канцлера Зоренсона Сотников знал в лицо. Дверь отворилась, и в кабинет вошел светловолосый незнакомец.

— Здравствуйте, господин канцлер. Я эмиссар верховных мудрецов, Дэвид Дэймонд…

Генерал внимательно следил за разговором двух людей, записанным роботами Ди Рэйва.

Полковник тоже с интересом наблюдал за происходящим на экране и неустанно хмурился.

«Так устроена Вселенная. Но теперь перед человечеством вся бесконечность этой Вселенной. Рамок больше нет. Сегодня мы обживаем Млечный Путь. Завтра десяток галактик. И так до бесконечности. Теперь реванш неизбежен», — это были последние слова в переданном видеофайле.

— Однако! — хмыкнул Сотников, откинувшись на спинку кресла после просмотра видеофайла. — Распустили мы этих клопов, черт возьми! Что скажешь, Володя?

— А ты, Иван, не обратил внимание, что этот Дэвид рисуется перед роботами, словно знает и о том, что они все пишут?

— То-то и оно, товарищ полковник. Обратил. Как сие объяснить?

— Аналитики составили отчет по данному сюжету. Вот три основных пункта. Первое — демонстрация силы и уверенности в себе. Эмиссар, подозревая, что за ним шпионят, демонстрирует решимость и возможности своей организации. Однако очевидно, что блондин действительно профессионал, а кичиться означает проявлять непрофессионализм. Тогда возникает версия вторая. Провокация. Возможно, Дэвид подсовывает нам дезинформацию. Провоцирует на какие-то действия. Хочет заставить проявить себя тех, кто может за ними следить. Но это рискованно. Тут речь идет о крупномасштабной акции, и он рискует навлечь на свою голову и головы своих покровителей крупную операцию по зачистке. Дезинформация должна была быть не такой наглой, но, вероятно, расчет делался именно на то, что мы так подумаем. Третий вариант. Эмиссар не подозревает, что роботы шпионят за ним и Зоренсоном. Но сам Дэвид несколько раз мимикой и жестами, а также взглядом и интонацией дал понять, что он знает о записи разговора. Тогда есть еще альтернативный, четвертый вариант. Дэвид Дэймонд просто «слил» своих работодателей. Он сдал нам «Золотую элиту».

— А мотив?

— Тут ничего нельзя сказать с уверенностью. Мы до сих пор ничего не знаем об этом блондине.

— Ну хорошо. Откуда он может пронюхать о шпионаже роботов? Вот так сразу вошел и определил?

— Он настоящий профессионал. Владеет оперативными навыками. У него аналитический склад ума, причем отточенный многими тренировками и реальными действиями. Профессионалу просчитать такой вариант — проще некуда. Конечно, не так быстро. Но, повторюсь, мы не знаем, кто он и каковы его подлинные способности. Мы не знаем, какой информацией он владеет. Ясно одно. Он настоящий игрок и, вероятно, желает сам устанавливать правила.

— М-да. Хотел бы я с ним пообщаться, черт возьми. По крайней мере, мы теперь знаем, где находятся «Альтаир» и пропавшие курсанты. Передай Вдовченкову, пусть готовят операцию по спасению заложников. И дай ему распоряжение на подготовку к зачистке на Зети. Нельзя дать взорваться ни одному заряду. Я свяжусь с верховным. Надо перебросить крупные военные силы поближе к системе Ковирры.

— Иван, они того и ждут. Может быть, это и есть цель провокации? Мы отправим туда военных, и в это время начнется вся свистопляска. Тогда нам действительно нечем будет оправдаться.

— Для этого и нужна зачистка, Володя. План меняется. Ди Рэйву не удалось внедриться в тайное общество. От глубокого внедрения наших людей мы вынуждены перейти к ликвидации основных действующих лиц. Передай ребятам в Европе, пусть будут готовы «закрыть» «БеркМедиаХолдинг». Это не совсем то, что мы хотели, но других вариантов нет. Действуй.

* * *

— Ребята, нам надо ускориться, — подытожил Симон. — Вы все видели, что назревает. Нам необходимо помешать канцлеру применить ядерное оружие.

— У меня возникло ощущение, что этот Дэвид знает о шпионских функциях твоего робота, — заметил Ховард.

— Согласен, — кивнул Ермак. — Он будто сливал нам информацию.

— Провокация? — подал голос молчаливый Рауль.

— Нам следует в любом случае подготовить спасение беженцев и выступить в ключевые города планеты, — мотнул головой Ди Рэйв. — А эта запись поможет вывести на чистую воду Зоренсона. Главное — показать это всем жителям Зети перед нашим наступлением и завоевать симпатии населения. Иначе нас примут за террористов.

— Отправлю эту запись Рейнхарду и Лингу. Пусть будут в курсе, — сказал Рауль, беря телефон Ди Рэйва.

— Я вспомнил этого хмыря! — воскликнул Роман. — Помнишь, в «Афродите»? Он сидел за соседним столиком. С ним еще Алекс повздорил!

— Шутишь? Ты помнишь, в каком я был состоянии?

— Помню! — засмеялся Ермак.

— А я — нет.

— Так мы будем помогать русским? — спросил Ховард.

— А что, у тебя проблемы с русскими? — Симон пристально посмотрел на него и нахмурился.

— Нет у меня с ними проблем. Просто не думаю, что они бы пришли нам на помощь. Мы же для них расисты. Хотя наша фракция не считает себя таковыми.

— Гитлер себя тоже негодяем не считал, — покачал головой Ермак.

Карл уставился на него. Роман понял, что зря это ляпнул, и уже представил, как ему придется ударить Ховарда ребром ладони по сонной артерии.

— Слушай, макаронник, а ты знаешь, на что способна эта штука? — Карл показал ему огромный кулак.

— Русские Кубе помогали. Я за русских, — произнес Рауль Карлос.

— Вот видишь? — обратился Ермак к Ховарду.

— Вижу. Но не смей нас с Гитлером сравнивать, ты, правнук Муссолини.

— Тихо вы! Робот исчез! — воскликнул Симон, глядя на монитор.

— Как исчез?! — Все разом уставились на темный экран с надписью, гласившей, что связь потеряна.

— Да вот так и исчез! Не знаю как! С вами все на свете проморгаешь!

— Отмотай запись назад, — предложил Роман.

— Сейчас. Вообще, это ты должен был следить за ним, — проворчал Ди Рэйв.

На мониторе вновь появилось передававшееся роботом-разведчиком изображение. Только на этот раз это была лишь сохраненная запись. Вот робот мчится по дну пещеры, которое постепенно уходит все ниже и ниже. Вот редкие камни на пути. Дно почти идеальное, и тут машина могла бы проехать. Вот из маленькой трещины в стене выскочил жуткий ритс, размерами почти не уступавший роботу. Ритс был чем-то средним между скорпионом и тарантулом. Он попытался атаковать робота, но, поняв, что это бесполезно и яд из его длинного жала на титанового паука не действует, убрался восвояси.

— Так, насекомое тут ни при чем, — хмыкнул Ермак.

— Да ты гений! — огрызнулся Ховард.

— Ну, хватит уже! — повысил голос Симон. — Смотрим дальше.

Робот продолжал движение вперед. На счетчике было уже восемьсот метров, но ничего страшного и сверхъестественного не происходило. Также не было никаких следов семи сотен разумных, которые якобы сгинули в этой пещере. Робот спокойно двигался, за все свое путешествие встретив лишь еще одного ритса и шесть мокриц. Вот-вот он преодолеет свой девятисотметровый рубеж, но яркая вспышка охватила нестерпимым светом весь экран, который через мгновение погас, обозначив потерю связи с роботом.

— И что это было? — хмыкнул Ермак.

— Надо послать еще одного робота, — подытожил Симон.

— Ага. У нас их два осталось. Потеряем обоих — сам туда пойдешь? — усмехнулся Ховард.

— А что? Вот сейчас и пойду, — изрек вдруг киномагнат. — Чего тянуть. Тем более что нужно действовать быстрее.

— Ты это серьезно? — Ховард скептически смотрел на него.

— Вполне. — Ди Рэйв надел шлем с прозрачным забралом, который довершил облачение в спецкомбинезон. — Дайте оружие.

— Оно тебе надо? — спросил Ермак.

— Оружие?

— Нет. Идти туда.

— Нам всем надо, — отмахнулся Симон и вышел из флайера. Дождь барабанил теперь не только по корпусу летающей машины, но и по его костюму.

— Черт! Чуть не забыл! — Он вдруг всплеснул руками и залез обратно во флайер.

— Что, передумал? — усмехнулся Карл.

— Нет, помоги лучше. — Ди Рэйв начал расстегивать костюм.

— Что там? — недоумевал Ермак.

— Вот. — Симон достал из внутреннего кармана своего кожаного пиджака, поверх которого был надет комбинезон, плоскую золотую фляжку и, открутив крышку, сделал три больших глотка.

— Самое время для выпивки, — вздохнул Роман.

Ди Рэйв застегнул комбинезон и, положив фляжку в нагрудный карман спецкостюма, произнес:

— Теперь можно идти.

* * *

В Титограде царила глубокая ночь. Валдис и Дэвид в сопровождении десятка боевиков стояли на летном поле под проливным дождем. Перед ними лежали четыре трупа оставленных Эрвином пиратов. «Альтаира» не было.

— Кто был в вашем корабле? — резко спросил Валдис у блондина.

— Кто бы там ни был, ваши люди сами спровоцировали то, что произошло, — столь же резко ответил Дэймонд.

— Это почему?

— Потому что я знаю людей, которые прилетели со мной. И знаю, что за публика нанята вами. Кто дал им право заходить на мой корабль? Вы?

— А с чего вы взяли, что мои люди заходили на ваш корабль?

— Из всех четверых здесь был убит только вот этот здоровяк. Вот его кровь. Остальных убили в другом месте. Их вынесли сюда, когда кровь в ране уже свернулась. А при лучевых ранениях она сворачивается быстро. Этот, видимо, был подстрелен в зад и пытался бежать, но его догнали и добили тут. Я повторяю вопрос, какого дьявола они сунулись на борт?

Валдис молчал.

Дэвид достал из кармана брюк телефонную трубку и отошел подальше от остальных. Видя, что расстояние достаточное, чтобы его никто не слышал, он нажал кнопку вызова. После долгой паузы ему наконец ответили.

— Да.

— Алло, Рональд? Вы живы? — спросил блондин. — Значит, эти трупы — ваша работа?

— Нет, любезный Дэвид. Это ваша работа. Все, что произошло, ваша работа. Будь проклят тот день, когда я впервые увидел вашу нахальную рожу.

— Ну будет вам, — засмеялся Дэймонд. — А что они натворили? Напали на заложниц? И вы как настоящий мужчина заступились?

— Как вы догадались? Это вы подстроили? — Голос Ловского был как никогда враждебным.

— Нет, естественно. Но догадаться не так уж трудно. Однако, признаться честно, я восхищен. Это действительно достойный поступок, а вы, к сожалению, такими деяниями не часто можете похвастать. Меня одно удивляет. Вы мне совсем недавно предлагали убить заложников. А теперь заступаетесь за них.

— Пора браться за ум.

— Еще раз браво, любезный!

— Да пошел ты к черту!

— Что за тон, мой друг?! — Дэвид снова засмеялся, смахивая с волос влагу.

— Я тебе не друг — понял, сволочь?

— Где вы находитесь? — Блондин резко сменил интонацию на повелительную.

— Ага. Сейчас скажу. — Теперь смеялся Рональд, на которого, казалось, гипнотизм голоса Дэймонда больше не действовал.

— Позвольте, угадаю, любезный. «Альтаир» не может набрать высоту. Выше десяти тысяч метров его не пускает какая-то непреодолимая сила. Не так ли? И вы с этими недотепами-курсантами пытаетесь выяснить причину. Угадал?

Ловский молчал.

— Крохотный ограничитель превращает могучий звездолет, способный пересечь галактику, в обычный авиалайнер, лишенный какой-либо связи, любезный Рональд. Вы можете только принимать сигналы, но не передавать. И я сильно сомневаюсь, что если вы этот ограничитель каким-то чудом найдете, то сможете его раскодировать. Вы должны были привыкнуть к моей предусмотрительности и догадаться, что я защищу свой звездолет от вашего ребячества.

— Это не твой звездолет, скотина.

— Послушайте, любезный. Мне нужны этот корабль и мой груз. Я гарантирую безопасность и вам, и заложникам. Завтра к вечеру вы сможете улететь хоть в Большое Магелланово Облако. А сейчас вы мне потребны здесь.

— Сделки не будет, Дэвид. На орбите парит российский суперлайнер, и я найду способ дать им о себе знать. Прощайте. — В трубке послышались гудки.

Дэвид убрал телефон и, усмехнувшись, тихо сказал:

— Молодец, однако, сукин сын. Кто бы мог подумать…

* * *

— Восемьсот шестнадцать метров, — послышался в динамике голос Романа. Восемьсот семнадцать.

Симон замедлил шаг. Он держал наготове лучемет, из которого поджарил пять минут назад назойливого ритса.

— В какой точке исчез робот?

— Восемьсот семьдесят метров, — отозвался Ермак.

— Значит, дальше восьмисот шестидесяти девяти идти нельзя. Ты только предупредить не забудь!

— Ладно. Топай.

Симон продолжил движение. В пещере царили темно-бурые тона и было влажно. Прожектор на шлеме хорошо освещал все вокруг. Потолок был усыпан сталактитами, стены были бесформенными, зато дно оказалось ровным, словно кто-то нарочно укатал здесь дорогу. Иногда под ногами суетились группы больших и противных мокриц, бледных от пребывания в вечной темноте. Все это он уже видел, так как их погибший робот-первопроходец здесь пробегал.

— Восемьсот шестьдесят.

— Ага. — Шаги стали короче и медленнее.

— Восемьсот шестьдесят восемь. Стой.

— Стою. — Симон ожидал увидеть место гибели робота, но ничего подобного не обнаружил. — Странно. Должно было хоть что-то остаться. Может, он цел и побежал дальше?

— Как ты хочешь это проверить?

Вместо ответа Ди Рэйв достал из кармана фляжку и поднес ее к шлему.

— Зафиксируй ее видеоискателем, — распорядился он.

— Сейчас. — Роман потрудился над монитором, где камера в шлеме Ди Рэйва крупным планом транслировала фляжку. — Готово.

— Теперь смотрим. — Симон швырнул драгоценный сосуд вперед.

Камера четко следила за траекторией полета. Симон вдруг увидел едва различимые тонкие зеленоватые лучи, с двух сторон захватившие фляжку, и тут же яркая вспышка заставила его зажмуриться. На пол тоннеля посыпались мелкие крошки золота — все, что осталось от фляги.

— Что это было? Ты цел? — возопил Роман.

— Цел, — пробормотал Симон. — Двести граммов чистого золота. Триста граммов пятизвездочного коньяка. В задницу. — Он вздохнул.

— Именно поэтому эта пещера так и называется, — донесся голос Ховарда.

— Черт! Что это?! — воскликнул Ди Рэйв.

— Где?! — в тон ему закричал Роман.

— Да вот!

Из едва заметных трещин в стенах тоннеля выскочили пауки цвета вороненой стали и размером с ладонь. Их было десятка два. Они, как по команде, набросились на обломки фляги и быстро поволокли их в свое убежище. Куски покрупнее они моментально перемалывали в труху, которую тоже уносили. Симон выстрелил в одного. Паук разлетелся на мелкие металлические части, и стало ясно, что это не биологические существа. Это были роботы. Остальные пауки принялись быстро убирать останки своего товарища. Всего минута — и они попрятались по своим норам, не оставив и следа от события.

— Так вот куда делись останки нашего разведчика. Я, кажется, начинаю понимать.

— Понимать что?

— Понимать, что стало с семью сотнями пропавших в этой пещере. Или по крайней мере с большей их частью. Ты видел лучи перед взрывом фляги?

— Такие зеленые, тоньше волоса?

— Именно. Откуда они шли?

— С потолка. Справа и слева от тебя. Прямо над точкой, где прервалась связь с нашим роботом.

— Отлично. — Симон взглянул вверх, но там виднелись только сталактиты, большие и маленькие. — Сейчас я вам устрою.

— Ты что удумал?

— Лазерное шоу, — усмехнулся киномагнат и перевел свой лучемет в режим максимального поражения. Сделав несколько шагов назад, он прицелился в место, откуда предположительно ударили зеленые лучи, и открыл огонь. — Это вам за мою фляжку, уроды! — крикнул он.

С потолка сыпались сталактиты и камни. В двух местах вырвались снопы искр, что было странно. Однако киномагнат продолжал стрелять и делал это с удовольствием. Давно ему не случалось держать в руках настоящее боевое оружие. А уж пострелять из него…

Из нор снова высыпали пауки-уборщики, и Симон принялся их расстреливать. Сначала казалось, что их поток неисчерпаем, но вскоре стало заметно, что ряды поредели. Сквозь шум, наполнивший пещеру, и собственные радостные возгласы он услышал голос Романа.

— Карл и Рауль пошли к тебе, — сообщил тот. — Смотри не пришей их в пылу нешуточной страсти.

* * *

«Альтаир» стоял на поляне в глухом лесу где-то на юге континента. Ливень здесь стихал. Ловский погасил корабельные огни и прожекторы. Он также потушил свет в пилотской кабине, где мерцали только приборы управления кораблем. Рональд включил режим ночного видения, и теперь через иллюминаторы в зеленоватых тонах было видно все, что происходило снаружи. Еще поискав на панели приборов, он нашел нужную кнопку и включил наружные микрофоны. В кабину ворвались звуки стихавшего дождя и ночного леса, жизнь в котором кипела круглые сутки. Над ближайшими деревьями раскачивалась голова огромного животного. Оно медленно двигалось к поляне, и шаги его разносились глухим эхом.

Это было существо, похожее сложением на жирафа, но только не такое изящное, а скорее массивное, как слон. Любой крупный земной жираф был раза в четыре меньше этого существа. Выйдя на поляну, гигант уставился на «Альтаир», который в его планы явно не входил. Он остановился на опушке леса и вытянул лопоухую голову вперед, нюхая воздух. Следом резво выскочил детеныш размером с бизона или даже крупнее. Увидев настороженную позу взрослого, он опустился на четыре своих колена и заполз под родителя.

Федор и Сергей с интересом наблюдали за происходящим, восхищаясь размерами этих животных. Ловский сидел в стороне и тоже смотрел в обширное лобовое стекло звездолета.

Старший гигант, запрокинув голову, издал глухой утробный звук. Его возглас раскачал деревья вокруг. Находившиеся в пилотской кабине люди на секунду заткнули уши. Родитель стал громко бить по очереди ножищами о землю, выказывая «Альтаиру» угрозу. Он откровенно защищал своего отпрыска.

— Это травоядное животное, — покачал головой Жуков. — Повадки характерные. Да и хищнику таких размеров не прокормиться.

— Индрикотерий. — Петров, глядя на свой монитор, утвердительно кивнул. — Действительно, травоядный. Тут написано, что с потомством возятся исключительно самки. Значит, перед нами самка. У взрослых особей врагов в животном мире нет, из-за большой массы и силы удара лапы.

— Нашему кораблю она угрожает?

— Нет. Но вот звездолетам поменьше может доставить хлопот.

Самка индрикотерия снова издала угрожающий звук и стала отходить в лес, громко топая лапами. Детеныш выскочил из-под нее и начал блеять, прижимаясь к матери. Они ушли обратно в заросли, и еще долго снаружи доносились треск деревьев и бормотание недовольной мамаши.

— Юные натуралисты, — пробормотал Ловский. — Вы бы лучше продолжили поиски этого чертова ограничителя.

— Отпустите остальных ребят, — мотнул головой Федор. — Вшестером это будет легче сделать.

— Ну иди и выпусти их, — равнодушно произнес Рональд, глядя на редевшие капли, ударявшие в стекло.

— Вы серьезно? — недоверчиво спросил Жуков.

— Да, — пожал плечами Ловский. — Какой мне смысл держать вас в заложниках? Хватит уже.

— Серый, сходи, а? — Петров взглянул на Сергея.

— Хорошо. — Тот кивнул.

После того как Жуков вышел из кабины, Федор развернулся лицом к Рональду и осведомился:

— Что же с вами произошло, Рональд Генрихович?

Ловский молчал, задумчиво раскачиваясь в кресле. Затем вздохнул:

— Тебе едва ли удастся понять это, юноша. И я от всей души надеюсь, что ты никогда не приобретешь опыт, который дал бы тебе понять все, что со мной произошло за последнее время. Мне страшно об этом говорить, но и больно молчать. Я…

Его монолог прервало нечто, сверкнувшее на ночном горизонте ярчайшей вспышкой. Ловский и Петров прикрыли глаза ладонями. Интенсивность загадочного свечения снизилась, и сидевшие в кабине обратили взоры к горизонту. Было похоже, что далеко на востоке кто-то запустил в небо сигнально-осветительную ракету. Но кто мог сделать это в дремучем и полном опасностей лесу, на планете с едва ли не самой малой плотностью населения в Контактике? Да еще в краях, наиболее удаленных от населенных пунктов.

— Что это такое? — Рональд вопросительно уставился на курсанта.

— Может, ваш друг Дэвид вас ищет?

— Молодой человек. Он установил ограничитель, лишающий нас возможности космического полета и связи. Ты думаешь, он такой идиот, что забыл предусмотреть маяк, выдающий ему наше местоположение?

Глава 24

Ди Рэйв стоял перед творением рук своих. А именно — перед грудой осколков породы и сталактитов, среди которых виднелись останки роботов-уборщиков.

— Дальше-то что? — зазвучал в наушниках голос Романа.

— Сейчас поглядим. — Киномагнат поднял камень и швырнул его так же, как до того метнул фляжку с армянским коньяком. Его надежда оправдалась. Ничего не произошло. Камень пролетел с десяток метров и упал целым и невредимым.

— Неизвестно, какие там еще ловушки. Осторожно, — предупредил Ермак.

— Ладно, — отмахнулся Симон и принялся ворошить то, что сбил своей беспорядочной стрельбой. Долго искать не пришлось. Сначала в его руках оказался крупный сталактит с каким-то рукотворным агрегатом внутри. Затем он обнаружил второй такой же.

— Чего это? — полюбопытствовал Ермак.

— Что за хитрая скотина замаскировала под сталактиты два промышленных лазера? — хмыкнул Ди Рэйв. — Технология как будто земная, но древняя, как не знаю что. — Он продолжал разбирать находку на части. — Маркировок производителя нет. Но это явно с Земли.

— Странно все это.

— Согласен. — Симон поднял разбитого робота-уборщика. — То же самое. Это точно сделано на Земле. Но без маркировок. Даже клейма на микрочипах нет. Черт, какой антиквариат.

— Кто-то присмотрел эту пещеру для неких нужд и решил обезопасить от нежелательных гостей, — предположил Роман.

— Вероятнее всего, — согласился киномагнат. — Но вот кто, зачем и как давно? Все это барахло, конечно, эффективно, но устарело лет пятьдесят назад. Тогда о Зети и слыхом не слыхивали. Короче, надо идти дальше.

— Но дальше путь неизведан. Надо снова пустить робота. Погоди… Что там такое… Что за!..

— Что там происходит у тебя? — встревожился Ди Рэйв.

Сзади послышались шаги. Ди Рэйв обернулся и увидел Ховарда и Карлоса, которые были облачены в такие же защитные комбинезоны, как у него.

— Мать честная! — закричал Ермак.

— Да что там такое?!

— Такая зверюга! Прет прямо на меня! У нее башка размером с наш флайер!

— Как она выглядит? — быстро спросил Ди Рэйв.

— Как щука, только с ногами! Нет, как крокодил! Только сплюснут не по горизонтали, а с боков! Огромный!!!

— Это пастазух! — закричал Симон. — Ничего не делай и не шуми! У него слабое зрение, он не должен тебя заметить!

— Это ни хрена не обнадеживает, знаешь? — вопил Роман.

— Бежим назад! — крикнул спутникам Ди Рэйв и сам бросился к выходу из пещеры. Ховард и Карлос последовали за ним.

Ермак смотрел на неумолимо приближавшееся чудовище. Сомнений не было. Оно направлялось именно к флайеру. Его способность челюстями раскроить летающую машину была очевидна. Темнота ночи не скрывала огромных зубов гигантского ящера. Роман завел двигатель флайера и стал взлетать. Зверь оказался проворнее, чем выглядел секунду назад, и резко прыгнул к летающей машине. Хищник попытался схватить флайер своими мощными челюстями, но Роману удалось увернуться, и пастазух только клацнул зубами. Однако от сильного рывка своего пилота машина врезалась в скалу и, рухнув на грунт, перевернулась.

Ящер издал победный скрипучий рев и приготовился растерзать едва не ускользнувший от него флайер.

Ермак принялся стрелять через разбитое окно из бластера, но выстрелы, казалось, не причиняли зверю никакого вреда, а только злили его еще больше.

Что-то рассекло воздух, устремившись от входа в пещеру вверх, навстречу редеющим струям дождя. В небе сверкнула осветительная ракета, разрубившая ярчайшим сиянием ночную мглу. Эффект, на который рассчитывал Ди Рэйв, удался. Пастазух действительно отвлекся на вспышку, но ненадолго. Из входа в пещеру заговорили сразу три лучемета, чьи выстрелы принялись кромсать толстую кожу ящера.

— Рома! Держись! — крикнул Симон, щедро поливая гигантское чудовище энергетическими лучами.

— Почему ты назвал Винсента «Рома»?! — спросил, перекрикивая шум смертельной схватки, паливший по зверю Ховард, который находился по правое плечо от киномагната.

— Потому что!.. Стреляй! Не отвлекайся!!!

Вопреки ожиданиям, у хищника почему-то не сработал инстинкт самосохранения и он не стал отступать, испытывая нестерпимую боль от выстрелов Ди Рэйва и его спутников. Издавая оглушительные вопли, зверь бросился к пещере прямо на своих обидчиков.

— Черт!!! — разом крикнули все трое. Они едва успели отбежать от входа в глубь пещеры. Огромная голова ворвалась в их убежище, и, поскольку размеры ящера не позволяли ему проникнуть в пещеру полностью, зверь принялся орать от злости и клацать зубами, вертя головой внутри входа.

Ди Рэйв выстрелил ему прямо в ноздрю. Хищник издал такой вопль, что все вокруг едва не оглохли. Зверь выдернул голову и завертелся волчком, изрыгая свои звериные проклятия. В беспорядочных движениях пастазух наступил на лежащий флайер и смял его еще сильнее.

— Отойди, падла! — послышался крик находившегося внутри машины Романа.

— Он сейчас его раздавит! Стреляйте! — крикнул Симон и снова открыл огонь по хищнику. Рауль и Ховард присоединились к нему.

Осветительная ракета давно погасла, и вокруг разыгравшейся драмы снова воцарилась темная ночь, но все трое заметили мелькнувшую в небе гигантскую тень, и мощный луч ударил ящера в хребет, заставив его в последний раз издать ужасающий вопль и свалиться замертво.

Когда пастазух перестал кричать по причине своей смерти, то среди шелеста последних тяжелых капель дождя Симон и его спутники расслышали гул космического корабля. А затем увидели большой и темный силуэт, пролетевший над ними. Корабль резко сбавил скорость и практически завис над местом схватки с хищником. Экипаж выбирал подходящее место для посадки. Местность была сама по себе неровная и к тому же изобиловала скалистыми образованиями и редкими, но большими деревьями, однако корабль все-таки приземлился, хотя и с трудом.

— Это еще кто? — пробормотал Ховард, разглядывая золотистую надпись на борту звездолета. — «Альтаир». Написано по-русски.

Роман Ермак выбрался из покореженного флайера и взирал на тушу теперь уже не опасного пастазуха.

— Какая здоровенная скотина…

— Рома, ты знаешь, кто это? — Ди Рэйв кивнул на «Альтаир».

— Ты опять назвал Винсента Ромой? — нахмурился Карл. — Что все это значит?

— Да погоди ты, — отмахнулся Симон.

— Что значит — погоди?..

Со звездолета спустился трап.

— Какая здоровенная скотина! — повторил Ермак. Он был единственный, кто не обращал никакого внимания на «Альтаир».

Со стороны небольших нор, находившихся несколько южнее входа в главную пещеру, послышался громкий шорох.

— Инсекторексы! — воскликнул Карл.

* * *

Дэвиду предоставили просторный кабинет, где можно было не только работать, но и жить. Помещение находилось прямо в здании зетианской администрации. Блондин первым делом проверил апартаменты на предмет жучков и, разумеется, обнаружил их целых пятнадцать. Он только и сделал, что посмеялся. Аккуратно извлек их и тайком перенес на нижний этаж, где и установил их в служебном туалете.

Теперь он спокойно сидел за рабочим столом и наблюдал на мониторе своего компьютера за движениями угнанного Ловским российского звездолета. Установленный им внутри «Альтаира» датчик давал исчерпывающую информацию о местонахождении корабля. Теперь он знал, что после небольшой стоянки в глухом лесу южнее Новой Наски корабль резко направился дальше на юг и совершил очередную посадку у зоны, обозначенной на местных картах как Хелл-Плэйс, или просто Асхолия.

Все, кто находился на борту корабля, были вовсе не глупыми людьми и, зная о слежке Дэвида, старались выдавать как можно меньше информации. Так, например, Дэймонд практически не слышал никаких разговоров. Курсанты обменивались либо малозначительными сухими репликами, либо обсуждали местную фауну, а весь остальной разговор вели посредством жестов, языку которых специально обучали в летных академиях, или путем переписки. Дэвид улыбался, восхищаясь сообразительностью подростков, и был, казалось, доволен благородным поступком Ловского, который защитил своих пленников от безжалостных головорезов Зоренсона. Однако на «Альтаире» находился весьма важный для блондина груз…

Дэймонд вдруг откинулся на спинку кресла. Сигнал с «Альтаира» перестал поступать. Корабль простоял чуть больше получаса, и сигнал полностью исчез. Либо курсанты сами нашли следящий прибор, либо им кто-то помог. Ведь он слышал, как на корабле появились новые люди, и они что-то пытались сказать, но их моментально оборвали курсанты. Был еще вариант, что с кораблем что-то случилось, но Дэймонд относил его в разряд маловероятных. На звездолете были гости. Но кто они и откуда взялись в такой глуши? Похоже, там кто-то попал в беду, и курсанты пришли на помощь.

— Ай да молодцы! — хмыкнул он. — Надеюсь, этот жучок вы не будете прятать в туалете, как сделал я?

* * *

Инсекторексы были королями мира насекомых планеты Зети. Именно поэтому энтомологи их так и назвали. Хотя более тщательное исследование данного вида показало, что это не совсем насекомые, а нечто среднее между инсектоидами и рептилиями. Жили инсекторексы в сложных и весьма многочисленных социумах, имевших строгую иерархическую структуру. Именно это свойство они сейчас и продемонстрировали. «Дозорные» инсекторексы заметили небывало крупную добычу в виде погибшего пастазуха. Лучшего и придумать было нельзя, так как они больше всего любили падаль. «Дозорные» системой определенных ультразвуковых импульсов оповестили свою находившуюся неподалеку колонию, и шестьсот тысяч черных существ, похожих на богомолов, ринулись на пиршество, соблюдая в строю строгую субординацию. Даже накинувшись на тушу, которая для трехдюймовых насекомых простиралась до самого горизонта, они соблюдали строгий порядок. Сначала ели «рабочие», каждый из которых, насытившись, отхватывал изрядный кусок и тащил его в убежище для кормежки личинок и оставшихся охранять колонию «воинов». Затем питались «трутни», они набирали еду для трех «королев» колонии. Завершали прием пищи «воины», которые все это время охраняли своих трапезничающих соплеменников.

Ди Рэйв и его компаньоны понимали, что, попадись они на пути голодных инсекторексов, их съели бы живьем за считаные секунды; ведь насекомым понадобилось около пятидесяти минут, чтобы оставить от огромной туши пастазуха тщательно обглоданный скелет.

— Ну и обжоры, — покачал головой Симон. Он находился в пилотской кабине «Альтаира», как и его спутники.

Маша Цветкова тщательно фиксировала все происходящее на камеру и следила за монитором.

— Она ботаник, что ли? — тихо спросил Ди Рэйв у стоявшего рядом Коли Батонова.

— Нет, — мотнул тот головой. — Она астробиолог. Она даже в кружок ходит. Мало ей занятий в академии.

— Понятно, — хмыкнул киномагнат и снова уставился на улицу. Темное воинство, сверкая панцирями в лучах прожекторов звездолета, удалялось в сторону своего убежища, покидая место трапезы.

— Вы, кстати, так и не представились, — заметил Федор Петров, обращаясь к Ди Рэйву. — Хотя ваше лицо мне кажется знакомым.

— Да, кстати! — подхватил Николай. — Я тоже вас где-то видел.

— Погодите. — Симон поднял руки. — Сначала пусть мои друзья найдут жучок, про который вы тут рассказывали. Конечно, у меня включен прибор, блокирующий любые исходящие сигналы в радиусе двухсот метров, но перестраховка не помешает.

— Нашел! — воскликнул Роман. — В подголовнике левого кресла!

У капитана КГБ имелся, разумеется, специальный сканер в телефоне, способный обнаружить около двухсот тысяч различных видов жучков и всевозможных подслушивающих устройств.

— Интересное устройство. Не сразу распознал.

Роман извлек из подголовника штурманского кресла крохотный предмет размером с булавочную головку. Жучок был просто прилеплен к электронной схеме, отвечавшей за подгонку кресла к анатомии сидящего в нем, и эта схема была соединена с общей информационной сетью звездолета — отсюда и воздействие на летные характеристики «Альтаира».

— Ну и что с этим делать? — Ди Рэйв взглянул на друга.

— Закачу его в ствол бластера, выйду на улицу и стрельну. Вот, в принципе, и все. Потом можешь отключить свой блокирующий скеллер, — ответил Ермак.

— А больше таких приборов точно нет? — недоверчиво спросил Ховард.

— Точно. Я проверил.

— Ну, хорошо, — кивнул Симон. — Пошли вместе. Я подстрахую. Мало ли какой еще зверь появится.

— Можно с вами?! — оживилась Цветкова. — Я хочу осмотреть и снять останки хищника, напавшего на вас!

— Извращенка, — молвил Ховард на ухо своему компаньону Раулю Карлосу. Тот усмехнулся в ответ.

Маша услышала и нахмурилась.

— Я астробиолог, невежды!

— Ладно. Идем, — махнул рукой Ди Рэйв.

— Маш, я с тобой, — произнес Батонов, показав девушке бластер.

— Не доверяешь? — Симон подмигнул Николаю.

— Вы же знаете нашу историю. А на исходе последних суток как бы вы себя вели на нашем месте? — невозмутимо ответил курсант.

— Вероятно, так же, — кивнул Ди Рэйв. — Но почему тогда помогли нам?

— Мы так воспитаны.

* * *

Ермак нажал на курок своего бластера. Лазерный луч испепелил находившийся в стволе жучок и унесся в ночное зетианское небо, затянутое грозовыми тучами, сквозь которые пробивался тусклый свет трех лун.

— Вот и все! — торжественно произнес Роман. — Можешь выключать защиту от прослушки.

Симон достал из кармана скафандра небольшой серебристый прибор и отключил его.

Маша Цветкова, тоже облачившаяся в защитный скафандр, осторожно двинулась к белеющим в темноте костям огромного ящера. Батонов направился следом, держа оружие наготове.

— Пойдем за ними, — предложил Ди Рэйв и пошел за любознательными курсантами.

— Маша, ну дался тебе этот бурундук, — бормотал недовольный Батонов. — Чего мы к его скелету тащимся?

— Понимаешь, Коля, — поучительным тоном ответила девушка. — Этот пастазух вел себя нетипично. Все живые существа наделены инстинктом самосохранения. Даже растения. Это только в кино чудище нападает на людей, ничего не боясь, и тем остается запихать ему в пасть бомбу и рвануть его на куски, но и тогда кусочки из последних сил съедают еще какого-нибудь персонажа и уж тогда издыхают. В природе все иначе. Если намеченная хищником жертва дает такой отпор, что инстинкты хищника воспринимают угрозу, то зверь немедленно отступает. А этот продолжал атаку, несмотря на массированный обстрел из бластеров. Понимаешь? Когда мы прилетели, весь левый бок зверя был изодран разрядами. Ему и без нашего выстрела оставалось жить совсем недолго. Пару-тройку минут — и все. Но он был одержим и продолжал атаковать.

— Ну кушать ему хотелось. Что с того? — пожал плечами Николай. — В иерархии потребностей белковых существ пища стоит на первой ступени, а безопасность — на второй.

— Может быть, и так, но это редкий случай. Даже очень голодный зверь не пойдет на самоубийство. Я подозреваю, что в прошлом у этого зверя была травма головного мозга, которая нарушила защитный рефлекс. Теперь хочу проверить свою догадку и понять, насколько профессионально я диагностировала аномалию в поведении.

— Во школьники пошли, — хмыкнул Ховард. — Я понятия не имею о подобных премудростях, хотя живу на одной планете с такими зверюгами. А эти прилетели с Земли и все разложили по полочкам. Ну, молодцы.

— Они, наверно, тоже журнал «Вокруг света» читают, — улыбнулся Ди Рэйв. — Кстати, что там, в коридоре, охраняет ваш друг? Жуков его фамилия, кажется?

— Серега Жуков, — кивнул Батонов. — Мы же рассказали, что двое уродов угнали наш звездолет, взяв нас в заложники. Правда, потом они, видимо, что-то не поделили или у одного совесть проснулась, но тот, что заперт сейчас в каюте, возле которой караулит Жуков, увел корабль и освободил нас. В общем, вы знаете эту историю. Правда, учитывая непоследовательность его действий и некоторую аффективность поступков, мы решили несколько ограничить его свободу. Он, впрочем, и не сопротивлялся.

— Да? А где второй похититель?

— Где-то в Титограде. Такой холеный блондин по имени Дэвид. Пижон, — злобно пробормотал Коля. — Одно утешает, мы смылись от него вместе с его грузом Уж не знаю, чем он так важен, но он у нас.

— Блондин? Дэвид? — Симон остановился.

— Ну да. Мерзкий такой. Улыбался вечно.

Ди Рэйв судорожно начал что-то искать в карманах и достал наконец свой телефон. Нажал несколько кнопок. Включил запись разговора Дэймонда и Зоренсона, которую переслал ему Сайлер.

— Посмотри. Это он? — нетерпеливо проговорил киномагнат.

— Да. — Коля, взглянув на экран, медленно кивнул и, сделав шаг назад, поднял бластер. — Откуда вы его знаете?

— Тихо, парень, спокойно! — Симон развел руки. — Мы с вами, а не с ним.

— Откуда мне знать?

— Да ты внимательно посмотри! Ты сам говорил, что видел меня где-то! Я Симон Ди Рэйв! «Звездную сагу» смотрел? А «День искупления», «Город и звезды»? Это, — Симон махнул в сторону Романа, — капитан КГБ России Роман Ермак…

Карлос и Ховард переглянулись, вытаращив друг на друга глаза…

— А эти двое так, местные чуваки… — продолжал Ди Рэйв.

— Ну конечно! — воскликнул юноша. — А я все думал, где же я вас видел! — Он опустил оружие. — Я только не понял, кого вы в «Звездной саге» играли.

Симон нахмурился.

— Титры надо было читать внимательно, — недовольно ответил он.

— Да, но там шрифт такой мелкий…

— Ты зачем меня рассекретил? — прошипел на ухо своему другу Ермак.

— Да ладно, какой теперь смысл…

— Взгляните сюда! — позвала Цветкова, которая, не отвлекаясь ни на что, изучала череп гигантского ящера.

Все подошли к ней.

— Я же говорила, — вздохнула она. — Правда, это не травма черепа, а кое-что другое. Но суть одна…

Все взглянули, куда она указывала, и увидели имплантированную в теменную кость хищника небольшую пластину с микрочипом.

* * *

На севере обильный ливень еще продолжался, но ближе к экватору, в пустынных районах Новой Наски и южнее нее, дождя уже не было. Далеко на северо-западе, на линии горизонта, виднелись всполохи грозы, которые в темноте зетианской ночи хорошо различались за сотни километров. Именно оттуда мчались шесть фенфирийских штурмовиков, разбитых на три пары.

Этой ночью два десятка летательных аппаратов рыскали в небе планеты в поисках российского корабля «Альтаир».

Штурмовики часто меняли высоту и скорость. Постоянно маневрировали, помня печальную участь своих сбитых предшественников.

Пока шли поиски, Дэвид пребывал в своих апартаментах.

Вошел канцлер Зоренсон.

— Не помешаю? — спросил он.

— Это зависит от того, что вы тут будете делать, — ухмыльнулся блондин.

— Странный вы человек, Дэвид.

— Это почему? Потому что первым делом проверил любезно предоставленные вами покои на предмет прослушивания? — Он пристально посмотрел на Зоренсона.

Тот несколько опешил.

— Вы, любезный, совсем меня за идиота принимаете?

— Н-нет…

— А как тогда это понимать? Да вы присаживайтесь, господин канцлер. Будем мило беседовать. — В тоне гостя сквозила едва уловимая угроза.

Лейба послушно сел.

— Что у вас на уме, любезный? Я не вижу в ваших глазах огня энтузиазма. К вам прилетел профессионал, чтобы помочь вам в нелегком деле, но вы напичкали его комнату жучками. Это недоверие или нечто иное? Давайте поговорим откровенно, вы ведь ненавидите ваших руководителей, верно?

— Послушайте, Дэвид. Вы умный человек. И я не дурак. Надеюсь… Неужели вы полагаете, что между нами может состояться откровенный разговор в том контексте, который вы затронули? Ведь если я действительно их ненавижу, то меньше всего захочу это обсуждать с человеком, которого они прислали.

— Но вы косвенно дали мне понять, что это именно так. Иначе зачем следить за мной?

— Не хочу опростоволоситься, как это случилось после визита Ди Рэйва.

— Весьма скользкое объяснение, — засмеялся Дэвид. — Бросьте вы, Лейба. Я ведь наемник, и мой разум не замутнен сомнительной идеологией ваших глупых мудрецов.

— Это что, тест? — прищурился Зоренсон.

— Нет. Это откровенный разговор. Ваши руководители платят мне большие деньги — и все. Я не человек «Золотой элиты». Понимаете?

— Тем более. Какая может быть откровенность с наемником. Вы беспринципны. Ваш главный идеал — деньги. Вам заплатят, вы застенографируете наш откровенный разговор и распечатаете во всех бульварных газетенках.

— Как грубо, однако. — Дэвид улыбнулся, потерев пальцем висок. — Совсем негодяя из меня делаете.

— И тем не менее человек, лишенный каких-либо моральных устоев, готовый ради сиюминутной выгоды на любой аморальный поступок, мне крайне несимпатичен.

— Вот мы и пришли к общему знаменателю, любезный канцлер. Я вам несимпатичен, потому что я наемник «Золотой элиты», сама идеология которой далека от моральных общечеловеческих ценностей. Ведь я готов за личную выгоду на аморальный поступок, как вы сами выразились. А эти поступки обусловлены пожеланиями «Золотой элиты». Так?

Зоренсон замолчал, поняв, что попался на удочку хитрого Дэймонда.

— Ну, теперь-то можно быть и откровенным. Все тайное стало явным. Вы нетерпимы к своим хозяевам, и ваше презрение распространяется на меня. Хотя, смею заметить, совершенно напрасно. Вы ведь тоже, простите, не святой. Так давайте не будем кривляться ни друг перед другом, ни перед самими собой.

— Чего вы добиваетесь?

— Вы все поймете, когда я объясню. А объясню я, когда вы все-таки станете со мной более откровенны.

— То, что вы мне сейчас предлагаете, является чистой воды провокацией…

— И вы доложите об этом мудрецам? — улыбнулся Дэвид.

— Вы не оставляете мне выбора…

— Вы сами себя его лишаете. — Блондин пожал плечами, откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, негромко сказал: — Но зачем вы тогда зашли ко мне? Разве не затем, чтобы иметь выбор?

— Я считаю, что действия верхушки «Золотой элиты» приведут нас к катастрофе.

— Так. Уже лучше. Что именно вас не устраивает?

— Многое. Но последней каплей стала, на мой взгляд, идея с ядерным оружием, граничащая с безумной авантюрой. Вы подумали о последствиях?

— Конечно подумал. Именно последствия мной и просчитаны.

— Но вступить в противоборство с Россией!.. Чем это для нас кончится?!

— Для меня ничем. — Дэвид многозначительно улыбнулся. — А вот для «Золотой элиты» — полным разгромом. Остается вопрос, как вы из этого выкрутитесь?

— Что? Простите?.. — Канцлер совсем не ожидал такого ответа. — Как вас понимать?

— Так и понимайте. Мудрецы слишком самоуверенны. Наша акция на Зети, санкционированная ими, вернется к ним таким бумерангом, что они еще полвека головы не посмеют поднять. Если, конечно, их головы не снесут окончательно. Русские сейчас не те, что были полтора столетия назад. Они многому научились в борьбе за выживание.

— То есть вы играете против «Элиты»? Но за кого же тогда?

— Я играю за себя. Я есть носитель высшей ценности и смысла бытия.

— Не много ли вы на себя берете?

— Ровно столько, сколько смогу нести. А я, поверьте, способен на многое.

— И зачем вы мне все это рассказываете?

— Я буду честен. Я вас вербую. Сейчас вы даже на Зети одни. Ваш помощник плетет против вас интриги. Ваши союзники фенфирийцы используют вас, чтобы впоследствии подчинить себе планету, а нанятые пираты всего лишь зарабатывают деньги. Вы правильно говорили о беспринципных наемниках. Это именно они. Но я другое дело.

— Не понимаю. Какова ваша цель?

— Моя цель… — Дэвид посмотрел Зоренсону прямо в глаза. — Война. Мировая агония. Битва, полем боя которой станет галактика. Война, которая выведет новую породу людей. Сверхчеловеков. Господ Вселенной. Это будет существо не животных слабостей и малодушия. Это не будет нерешительное и сомневающееся создание, разрывающееся между страхом и алчностью. Это будет полубог! Мощный, благородный, честный и сильный. Без страха. Без комплексов. Без предрассудков и мутаций совести. Это будет создание, чьими добродетелями станут воля и разум, преданность и правда, духовность и чистота помыслов. Это будут строители и хранители Вселенной. Они возникнут не сразу, но путь этот мы проложим уже сегодня. И этот путь пройдет сквозь завтра Млечного Пути в будущее Вселенной.

— Вы сумасшедший!

— Неужели? — Блондин расхохотался. — Желать блага своему племени — безумие?

— Вы желаете войны! Это преступление!

— Генерал Ганс фон Сект сказал однажды: «Война является высшим пределом человеческого подвига!» В данной ситуации война есть необходимость. В данной ситуации она будет фильтром и станет больше созидать, нежели разрушать. Последняя война человечества вошла как раз в такое русло, но она завершилась ничем. Ее были вынуждены остановить, поскольку она грозила покончить со всем человечеством. Ведь мы были скованы рамками одной планеты, на которой ютилась вся наша цивилизация. И все, чего достигла та война, — временное отступление с целью затаиться от тех, кто желает погрузить мир во тьму диктата избранных недочеловеков. Тех, кто преклоняется перед фальшивыми идеалами псевдодемократии, придуманной рабовладельцами. Но теперь пришла пора возобновить неоконченный спор. Отныне человек расселен по космосу, и тесных рамок больше нет.

— Вы вспомните, Дэвид, чем окончилась та война! Нашествием высокоразвитых инопланетян, которые едва не испепелили Землю, дабы остановить бессмысленное кровопролитие среди людей! Неужели вы не понимаете, что произойдет то же самое? Но в этот раз «Светлые силы» церемониться не будут! Они сами придут к нам с войной!

— Вот именно! — радостно воскликнул Дэвид. — Война является высшим пределом человеческого подвига! Это как раз то, что нам нужно!

— Но их невозможно одолеть! Их технический уровень превосходит наш на тысячелетия! Нам нечем будет воевать против них!

— Любезный канцлер. А что, если я скажу вам, что никаких «Светлых сил» не существует? Что это всего лишь величайшая мистификация в истории?

— Разумеется, мне останется лишь рассмеяться, — развел руками Зоренсон. — Вы же сами прекрасно понимаете всю абсурдность этого заявления.

— Почему вы так уверены в этом?

— Но ведь в свое время миллионы людей видели…

— Видели что? Сотни НЛО в небе Земли? Или искусно созданную голограмму, проецируемую со спутников? Или видели внезапный крах электронных систем и иного объяснения не могли найти? Так кто и что видел? Еще больше людей верило в Христа, но кто его видел? Вы вдумайтесь, никто не наблюдал самих пришельцев. Ни один корабль пришельцев так и не приземлился. Никакими радарами они так и не фиксировались. А миллионы людей поверили в то, что им преподнесли для веры. Люди так устроены. Когда-то люди настолько верили в то, что Земля плоская, что охотно жгли тех, кто говорил о ее шарообразности. Люди настолько верили в ведьм, что и сами видели, как те по ночам голышом летали на метлах. Миллионы людей видели на своих телеэкранах, как Нейл Армстронг ходил по Луне, и верили в это. Но вскоре кто-то сказал, что все это мистификация, снятая в голливудском павильоне, и миллионы поверили теперь уже в это. А что, если взять слабость человеческого легковерного разума за основу как принцип действия психологического оружия? Адольф Гитлер говорил: «Необходимо в борьбе активнее использовать ложь. И чем более она будет чудовищна и неправдоподобна, тем скорее в нее поверят люди. И когда мы одержим победу, с нас никто уже не спросит, где мы говорили правду, а где была ложь». А Йозеф Геббельс сказал куда проще: «Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой». Нет. Ложь изобрели не эти двое. Ложь существовала всегда. Но именно они, как никто другой, разглядели в этом оружие такой разрушительной силы, что взятая на вооружение ложь в дальнейшем дважды перевернула мир.

Они свою битву проиграли, но у них были достойные последователи. Двадцатый век превратился в эпоху триумфа мистификации и лжи. А в двадцать первом это вообще стало нормой. Теперь все это уже известно. По окончании последней войны человечества мировое движение хранителей истории принялось наводить порядок в фактах и фальсификациях, исторических событиях и их вольных трактовках. Однако преступления глобальных лжецов, начавших свое черное дело с давних времен, были настолько масштабны, что иные вещи до сих пор сидят в умах людей и люди в эти фальшивые ценности верят. Однако те, кто стоял в последней войне на стороне правды, были вынуждены применить излюбленное и аморальное оружие своих врагов. Русские придумали величайшую в истории человечества мистификацию. Я говорю о так называемом нашествии «Светлых сил». Представьте себе, что России понадобилось всего несколько орбитальных спутников, оснащенных новейшими системами голографического проецирования, чтобы наводнить небо Земли гигантскими летающими тарелками пришельцев из космоса. По-голливудски! С размахом! Зрелищно! На самом деле это были всего лишь трехмерные проекции в атмосфере. Очень искусные и реалистичные. Ну или крах электронных систем. Насколько сложно это устроить, когда на кону все и даже больше?

— Все это чепуха, Дэвид. Пришельцы передали землянам массу своих технологий. Надеюсь, вы не будете утверждать, что и гипердвигатель тоже мистификация?

— Вовсе нет. Гипердвигатель реален. Но только никто его людям не передавал. Его изобрели русские ученые в Уральских горах сто лет назад. А что касается других технологий, то кое-какие из них также были открыты благодаря разгадке свойств материи и гиперпространства. А масса мелких технологических решений, появившихся после так называемого визита «Светлых», суть всего лишь старые технологии, использовавшиеся только в военно-космической сфере и потому ранее секретные. Русские всего лишь единожды применили беспрецедентную ложь в своей борьбе, да так удачно, что позже в это поверили даже инопланетяне, которых люди встретили в начале освоения космоса. Россия под предлогом условий, выдвинутых всемогущими «Светлыми силами», диктует миру свои правила, и благодаря этому в мире царят порядок и гармония, но, как мы видим, весьма относительные. Изнутри весь этот молодой монолит космической цивилизации подтачивает гнилая зараза реваншистов и беспринципных лжецов. А все почему? Да потому, что сам по себе человек не преобразился. Его загнали в резервацию жесткого морального кодекса. Вообразите, что завтра все узнают, что весь межпланетный меморандум основан на мистификации? Представляете, что начнется? Воцарится хаос сродни апокалипсису! Люди как с цепи сорвутся!

— Мне страшно подумать об этом.

— Трусость не есть добродетель, любезный Зоренсон. Хаос тотальной войны необходим, чтобы очистить человечество. Русские не способны изменить человека. Они способны только уравновешивать в человечестве добро и зло. Русские слишком добродушны и всепрощающи. Чересчур человечны. Они ни за что не пойдут на то, чтобы отмыть человечество в море человеческой крови. Они не пройдутся по миру каленым железом. А я ради спасения больного готов на серьезную операцию. Поэтому мы должны забрать эстафету хранителей мира у России в свои руки. Эволюция разума продолжается!

— Почему вы так уверены, что «Светлые силы» — всего лишь мистификация?

— Это очевидно. И я давно занят данным исследованием, а ни одну мистификацию невозможно на сто процентов замаскировать под непреложную истину.

— Но вы опять-таки решаетесь на прямую конфронтацию с Россией.

— Вовсе нет. На первом этапе мы даже окажемся по одну сторону баррикад именно с русскими. Мы уничтожим их злейшего врага, «Золотую элиту», изнутри. Помешаем притязаниям фенфирийцев на мировое господство. Поможем избавиться от крупной банды пиратов. Мы сделаем за них грязную работу. А в грядущей войне именно их менталитет и образ жизни станут фундаментом новой ступени человеческого разума.

— А как насчет представителей других рас большого космоса?

— Вы должны понимать, что под межпланетным сотрудничеством кроется жесткая конкуренция. Земляне просто пока не встретили достойного соперника. Остальные известные нам расы более слабые и отсталые, нежели человек. Однако тайные интриги фенфирийцев ясно дают понять, что техническое развитие и полученная возможность догнать человечество станет сигналом к их попыткам стать новым космическим лидером. Мы с вами люди — а значит, должны бороться за благополучие своего вида. Когда в доме пожар, кого вы будете спасать в первую очередь? Соседа или свою семью? В этом смысле нам близка идеология вашего врага Рейнхарда Биста. Но вы в своей борьбе с ним зашли слишком далеко, а это означает, что на контакт с ним должен идти я. А у вас будет иная роль.

— Какая?

— Вы займете место на вершине иерархической пирамиды мудрецов.

Глава 25

— Итак, — начал подводить итоги Симон, — кто-то установил у входа в пещеру некий датчик, который, зафиксировав нежелательное вторжение, вызывал хищника, чьи рефлексы контролировались нейроимплантатом. Завидя зверя, прибывшие сюда существа, скорее всего, спасались бегством в самой пещере, но там их поджидала хитроумная ловушка с промышленными лазерами и роботами-уборщиками. Остается вопрос: что и кто так тщательно охранял в этой пещере? И второе. Меня очень смущает возраст этих ловушек. Из исследования костной ткани пастазуха, которое провела Маша, вытекает, что этот имплантат находился в башке зверя примерно тридцать земных лет. Так? — Он вопросительно уставился на Цветкову.

— Совершенно верно, — кивнула та. — Ошибки быть не может. Зверю сорок один земной год. Был… Живут они в среднем семьдесят.

— Но тридцать лет назад люди еще не высадились на Зети. Да и остальным знакомым нам космическим расам тоже не довелось. Первая экспедиция прибыла сюда в две тысячи сто девятом году. Но вся эта аппаратура, судя по технологии, земного происхождения. Как это понимать?

— А хрен его знает, — пожал плечами Рауль Карлос, как будто этот вопрос адресовался только ему.

— Рауль, полегче. Тут же дамы, — пристыдил его Ховард.

— Так с чем же мы имеем дело? — продолжал Ди Рэйв. — Есть какие-нибудь соображения и предложения?

— Ты сказал, что непрошеные гости должны были спасаться от пастазуха в пещере и там натыкаться на ловушку. Но зверь мог просунуть в пещеру только голову. А ловушка — в восьмистах метрах от входа. Неувязка, — заметил Роман.

— Постойте. А место, где ловушка уже была? — спросила Маша.

— Пещера постепенно сужается, — кивнул Ди Рэйв.

— Но тридцать лет назад пастазух был гораздо меньше, спокойно мог пройти в пещеру и загнать несчастных на лазеры. И при этом сам он не пострадал бы, потому что до того места не доберется даже молодой пастазух.

— Логично, но ясности не добавляет, — вздохнул Симон.

— Вероятно, разгадка кроется внутри самой пещеры. Вы ведь так и не дошли? — осведомился Батонов. — Неизвестно, что там дальше.

— Да, но стоит ли продолжать изыскания? Теперь очевидно, что некто очень сильно подстраховался от нежелательных визитов и продолжать путь в пещеру весьма опасно, — возразил Ермак.

— Ребята, а ведь у нас в штатном оборудовании «Альтаира» имеется зонд класса «Уран-5». — Теперь в беседу вступил Федор Петров.

— А что это такое? — Симон уставился на него.

— Вы не знаете, что такое «Уран-5»? Ну, вы даете! Это научно-исследовательский зонд пятого поколения. Его предшественники спускались в атмосферу Юпитера и Нептуна. Изучали Капан и его спутники. Зондировали фотосферу красных гигантов и приближались к кормящимся черным дырам. Опускались в жерла вулканов Каллисто. На сегодняшний день это самые совершенные и надежные исследовательские аппараты, способные функционировать в наиболее экстремальных условиях. Разработаны, кстати, Московским институтом теплотехники.

— Не пойму. К чему ты клонишь?

— Отправим этот зонд в пещеру, и через тридцать минут он даст нам исчерпывающую информацию. Я не думаю, что там есть что-то, способное испортить этот аппарат.

— Попробуем? — Роман посмотрел на Ди Рэйва, ожидая решения.

— Конечно попробуем! Такой шанс! А этот зонд не слишком велик?

— Он не больше пони, — улыбнулся Петров. — Идемте в технический шлюз. Я покажу.

— Погодите радоваться, — хмыкнул Батонов, глядя на экран радарного пульта. — Тут шесть отметок на сканере. Боевые самолеты. Летят в нашу сторону. Минут через пятнадцать будут здесь.

— Ну-ка дай посмотрю. — Ермак подошел к радарному сканеру и провел нехитрую манипуляцию на клавиатуре.

— Что там? — нетерпеливо спросил Ди Рэйв.

— Это звено фенфирийских штурмовиков. — Роман помрачнел. — Час от часу не легче. Наверно, «Альтаир» ищут.

— Интересно, они видят корабль на своих радарах? — обратился Ховард к курсантам.

— У «Альтаира» новейшая технология малой заметности. Если включим на всю мощность, то они и в метре не засекут нас своими радарами. Но ведь тут был жучок, и они могут приблизительно знать район нашего последнего расположения. — Федор будто размышлял вслух и начинал нервничать.

— Район — это одно. А сам звездолет — это совсем другое, — отмахнулся Симон. — Проблема в том, что на улице лежит искореженный флайер, и вот его они засекут с легкостью. Он привлечет их внимание, и они увидят «Альтаир».

— Вот же попали, — Николай почесал рыжий затылок.

— Тихо, без паники. — Ермак оживился. — Какое вооружение на «Альтаире»?

— Шесть многорежимных лазерных пушек, — ответил Федор.

— Ну, вы даете! — воскликнул Ди Рэйв. — Технология невидимки! Лазерные пушки! Это учебно-тренировочный звездолет?! Вы курсанты или спецназ?!

— В космосе полно пиратов, и все это суровая необходимость. Только курсанты не имеют права пользоваться бортовыми орудиями. Для этого на борту должен быть инженер по эксплуатации вооружения. Но его нет, и мы не знаем кодов доступа. — Петров покачал головой. — Что будем делать?

— Минуту. — Симон достал свой телефон и стал вызывать Сайлера.

— Здравствуйте, хозяин! — послышался знакомый возглас.

— Времени нет, объясняю суть вкратце. Сейчас через мой телефон ты соединишься с компьютерной сетью, где надо разблокировать систему бортовых орудий. Сможешь?

— Ну, вообще-то, я не предназначен для такой грубой и неэстетичной работы. Для этого существует…

— Ты скажи, сможешь или нет, болтун чертов?!

— Нет, хозяин.

— Как? — Ди Рэйв опешил.

— Если бы вы меня не перебивали, а дали договорить, то услышали бы, как я закончил начатую фразу.

— Какую?!

— Я не предназначен для грубой работы. Для этого существует…

— Ты что, издеваешься?! — Симон окончательно взорвался.

— Нет, хозяин! Ну что вы! Так вы дадите мне договорить?

— Только окончание фразы!!! Живо!!!

— Текнас.

— Что — Текнас?!

— Окончание фразы.

— Я тебя в утиль сдам, урода железного! Что ты имеешь в виду?

— Чего вы злитесь, хозяин? Никак не пойму. Я имел в виду, что для этого существует технический ассистент. То есть Текнас. Не сдавайте меня, пожалуйста, в утиль.

— Создай соединение Текнаса с моим телефоном! Быстро!

— Да, хозяин. А как насчет утиля?

— ЖИВЕЕ!!!

* * *

Беседа Зоренсона и Дэймонда плавно перешла в тягостное молчание. Канцлер был в смятении. Ему никогда не нравилась «Золотая элита» с ее идеологией. Но слова Дэвида его по-настоящему шокировали. Зоренсон понимал, что, будучи человеком политики, он должен быть готов к тому, что либо им будут манипулировать, либо этим займется он сам. Но в данной ситуации он не понимал роли, которую ему уготовил блондин. И у него в голове не укладывалось то, что сообщил ему Дэвид о «Светлых силах». Это было слишком невероятно и крайне правдоподобно одновременно. Кто он, этот Дэймонд? Безумец или гениальный игрок? Его цели — по крайней мере, те, о которых он высказался, — слишком утопичны. А на идеалиста Дэвид не похож. Уж очень он умен, хитер и расчетлив. Это сразу бросается в глаза. Так что же он задумал? Зоренсон колебался. Но совершенно ясно понял, что попал в неведомую ему титаническую игру, где он, канцлер целой планеты, даже не центровая пешка. Но как теперь выйти из этой передряги? Одно его утешало: Валдис не убил Ди Рэйва. А Ди Рэйв, судя по всему, был совершенно посторонний и ни в чем не повинный человек. Зоренсон достаточно испачкался в крови за последние дни, и мысли о новых жертвах его тяготили. Но хотя бы одна жертва таковой не стала.

Дэвид дремал в своем кресле. Или, по крайней мере, делал вид, будто дремал. Когда в дверь его апартаментов позвонили, он тут же открыл глаза.

— Кто там?

— Это Валдис. Канцлер не у вас? Нигде не могу его найти.

Дэвид взглянул на Зоренсона, ожидая, что тот даст ему понять, желает канцлер видеть своего помощника или нет. Зоренсон в ответ кивнул, и блондин бросил в коммутатор:

— Да, он здесь.

Дверь открылась, и в кабинет вошел мрачный Эрвин Валдис.

— Что случилось, Эрвин? — Канцлер взглянул на него недобрым взором. После того как Дэвид поведал ему об интригах Валдиса, у Зоренсона возникло непреодолимое и естественное желание уничтожить своего помощника.

— На юге континента исчезло звено фенфирийских штурмовиков, разыскивавших русский звездолет, — сообщил тот. — Зузалляк отозван в посольство Фенфиры. Шакалы очень злы. Кажется, они сворачивают сотрудничество с нами.

— Как это — исчезло? Они упали, столкнулись в воздухе, были сбиты? Конкретнее нельзя объяснить? — рассвирепел канцлер.

— Внезапно пропала связь, и их радиомаяки исчезли с экранов. Просто исчезли. Это произошло в скалистом каньоне Хелл-Плэйс. Проверить спутниками этот район не представляется возможным из-за плотной облачности и проходящего там грозового фронта.

— Хелл-Плэйс? Это Асхолия, что ли? А какого дьявола они туда сунулись?

— Но ведь никто не предупредил их, что там некая аномалия, где все пропадают. Теперь фенфирийцы выяснили это и хотят вас видеть, чтобы вы объяснили им, почему их не проинструктировали насчет опасности данного района.

— Вот дерьмо…

— Их военный атташе и посол уже в приемной. Ожидают вас, — невозмутимо закончил свой доклад Валдис.

— Ладно. Иду. — Зоренсон поднялся с кресла и вышел из апартаментов Дэймонда.

— Присаживайтесь, Эрвин. Побеседуем, — предложил Дэвид, когда канцлер ушел.

— С удовольствием.

— Итак, мы вывели из игры фенфирийцев. Зоренсон не только лишился союзника, но, похоже, приобрел в его лице врага, — улыбнулся Дэймонд.

— Как вас понимать?

— Я передал командиру этого звена частоту маяка, установленного мною на русском корабле, и они сами полезли в ловушку. Я знал, какие системы установлены на «Альтаире». И я предполагал, что русские используют для зашиты все возможности своего звездолета. И оказался прав. Поскольку люди на «Альтаире» обезвредили установленный мною прибор, то фенфирийцы не принимали ничего, но установили район, откуда был получен последний сигнал маяка. А зная менталитет фенфирийцев, я предполагал, что они до последнего момента будут молчать о том, что вышли на след разыскиваемых, так как угрозы они в них, не зная возможностей корабля, не видели, а потому хотели присвоить лавры победителей себе одним. В итоге мы убили двух зайцев. Поменяли расклад сил, настроив шакалов против канцлера, и узнали, где находятся корабль и мой груз, так как эти подростки, расправившись со штурмовиками, подтверждают, что находятся в этом каньоне.

— Браво. — Валдис покачал лысой головой. — А вы здорово импровизируете.

— Это скорее не импровизация, а планирование на ходу. У меня возник один существенный вопрос. Чем примечательно это место с таким странным названием — Асхолия?

— Дурная слава, — развел руками Эрвин. — Там пропало очень много людей и представителей других рас. Своего рода Бермудский треугольник.

— Так-так. Занятно. Выходит, наши драгоценные русские курсанты в опасности? А значит, и мой груз?

— Ну. — Тот замялся. — В общем, да.

Дэвид скривился:

— Любезный. Я готов поклясться, что вы знаете больше, чем говорите. Вам ведом какой-то секрет этого места?

Эрвин молчал, пристально глядя Дэймонду в глаза, но выдержать гипнотический взгляд блондина было невозможно.

— Ну будет вам, — заискивающе проговорил Дэвид. — Мы же в одной упряжке. Мы в одной команде. Или вы забыли?

— Хорошо. Ключевая проблема этого района кроется в пещере. Пещера древняя. Образована в результате столкновения трех континентов, образовавших один современный материк. Там как раз место стыка. Пещера очень обширна. Ее главная галерея занимает объем, примерно равный четырем крытым стадионам. Долгое время там была сверхсекретная база — точнее, крупный склад.

— О как! И чей? — Дэвид изобразил удивление.

— Некой секретной структуры, одного из тайных обществ Земли. Но несколько лет назад вся деятельность там была свернута. С каждым годом на Зети все сложнее что-то утаивать. И рано или поздно кто-то открыл бы данный секрет. По правде говоря, на эту базу вышли пираты из клана Дерека. У них у самих существовала база на этой планете. Тогда и произошел разгром пиратского клана. Они стали нежелательными свидетелями. А разгромить пиратов — занятие, так сказать, достойное и благородное, вот на расправу и примчался Земной флот, не понимая, в чем истинная причина и кто за этим стоит. По-моему, хозяева пещеры провернули тогда серию провокаций, чтобы сделать обоснованным быстрое и жестокое уничтожение пиратского клана. Они постарались, чтобы никто из этих пиратов не выжил. — Валдис понурил голову и сжал кулаки.

— И выжил только один, — продолжил мысль Дэймонд. — Вы.

— Да, — кивнул Эрвин.

— Так кто за этим стоял? Чья это была база?

— Я не знаю, — пожал плечами Валдис.

— Насколько велика угроза для курсантов?

— Если они приблизятся к пещере, то на них нападет самый свирепый хищник на этой планете. Если он не успеет их съесть, то они, скорее всего, скроются в самой пещере, а там одна за другой расставлены три смертельные ловушки. Но для звездолета и груза опасности нет.

— Так. Значит, вы говорите, что у Дерека на этой планете тоже была база. Верно?

— Верно.

— Замечательно. Расскажите мне о ней.

* * *

Теперь было понятно, что учебно-тренировочный звездолет «Альтаир» был создан по проекту военного корабля. Помимо системы малой заметности и бортовых орудий, на звездолете, как оказалось, была установлена система радиоэлектронной борьбы. Именно она заглушила возможность любой передачи с фенфирийских штурмовиков на базу. Потом Роман, взявший на себя роль инженера по эксплуатации вооружения, дал два залпа из бортовых пушек «Альтаира», и дымящиеся обломки боевых машин разбросало по округе. Ни у кого не возникало сомнений на тот счет, что фенфирийцам был нужен корабль с грузом и уж никак не были нужны живые свидетели. Поэтому об уничтоженных пилотах никто не жалел.

Генератор радиоэлектронной борьбы решили не выключать, так как попутно он нейтрализовал скрытый где-то в скалах датчик, способный вызвать еще одного зверя.

Теперь «Уран-5» двигался вглубь пещеры, прокладывая дорогу шедшим следом Ховарду, Карлосу и Ди Рэйву. Исследовательский зонд выглядел примерно так же, как и роботы-разведчики, которых использовали ранее. Неудивительно: паукообразная ходовая часть была оптимальной для роботов, действующих в труднопроходимой местности или иных экстремальных условиях. Единственная разница между этим зондом и теми разведчиками была в размерах. «Уран-5» был раз в семь крупнее своих собратьев. Ну и, конечно, тактико-технические характеристики большого паука были просто фантастическими. Ди Рэйв сначала даже не поверил в эти возможности зонда, но когда в пещере они наткнулись еще на одну ловушку в виде замаскированных под сталактиты промышленных лазеров, то его сомнения развеялись как дым после выстрелов. Получив серию прямых попаданий лазерных лучей, «Уран-5» невозмутимо продолжил путь, передав ведомым сигнал, что для белковых существ в этом месте очень опасно. Тройка исследователей, поразившись стойкости робота, расстреляла эту ловушку и двинулась дальше.

Метров через сто их ждала еще одна засада, но уже не с двумя, а с четырьмя лазерами. Но и тут «Уран-5» только фыркнул и даже не остановился. И вновь заговорили бластеры Ховарда, Карлоса и Ди Рэйва. Третья ловушка была обезврежена. Тем временем разведчик сделал около сорока шагов и остановился. Тройка исследователей догнала его.

Протяженный тоннель, длиной почти километр, кончался тупиком. Ди Рэйв ожидал чего угодно. Еще сотню ловушек и стадо пастазухов. Но чтоб их путь завершился ничем…

— Ну, здорово, — хмыкнул Ховард.

Ди Рэйв выругался в ответ, а Рауль вообще, как обычно, промолчал.

— Это что за шутки?! — продолжал негодовать Симон.

«Уран-5» тихо стоял перед возникшим препятствием.

— Это не тупик, — послышался в рации голос Романа.

— А что это, по-твоему?! — возмущался киномагнат.

— Зонд передает, что перед ним — искусственная имитация породы из полистирола, толщиной около семидесяти миллиметров. Он может пробить ее, но просит, чтобы вы проверили герметичность ваших костюмов.

— Наши костюмы герметичны.

— Шлемы задраены?

— Да.

— Ну, тогда вперед.

Паук принялся крошить искусную пластмассовую бутафорию, и оказалось, что за ней действительно продолжается пещера.

На защитных костюмах Ди Рэйва и его спутников сработали датчики, предупредив о среде, непригодной для дыхания. За перегородкой из полистирола царила углекислая атмосфера.

— Вот те раз, — удивился Симон. — Хорошо, что мы в скафандрах.

Проследовав за пауком в пролом, все трое внезапно оказались в настоящей пещере, без края и конца в темноте. Даже мощные фонарики людей и прожектор паука не могли охватить достаточный объем пространства, чтобы удалось хоть приблизительно оценить размеры открывшейся бездны. Исследователи поняли лишь, что пол был идеально ровным, а вся пещера заполнена углекислым газом.

— Можно поворачивать назад, — вздохнул Ховард. — Дышать тут нечем, а значит, и людям здесь не укрыться.

— Погоди. — Ди Рэйв смотрел на маленький монитор, встроенный в запястье костюма. — Посмотри на своем экране — и ты, Рауль, тоже.

— Что там?

— Процент углекислоты медленно снижается.

— Да, точно, — кивнул Ховард.

— Угу, — подтвердил немногословный Рауль.

— Рома, слышишь? — обратился к своему переговорному устройству Симон.

— Слышу. Датчики «Урана-5» тоже заметили снижение углекислоты. Особенно возле входа, где вы стоите. Сейчас будет анализ. Минутку. Есть.

— Что там?

— Углекислый газ естественного происхождения. Где-то в породе есть щель, через которую он сочится из недр. Это остатки некогда мощной вулканической активности. Но поступления углекислоты незначительны, зато свежий воздух через проделанный вами лаз поступает куда интенсивнее.

— Когда воздух придет в норму?

— Около двадцати пяти часов, — ответил Ермак.

— Черт. Это никуда не годится. У нас нет этого времени. Заселение надо начать уже через пять или шесть часов, — нахмурился Симон.

— Погодите! — послышался в переговорном устройстве голос курсанта, который, судя по всему, находился рядом с капитаном госбезопасности. — Это Николай.

— Чего, Коля…

— Дело в том, что можно взять с «Альтаира» блок регенерации воздуха. У нас их два стационарных и два портативных, аварийных. Производительность каждого на среднем режиме регенерации — кубометр в минуту. Установите оба в пещере, и проблема будет решена через пару часов.

— Что бы мы делали без этих детишек? — иронично заметил Ховард.

— Хорошая мысль, Коля! — воскликнул Ди Рэйв. — Вы тащите эти блоки сюда, а мы пока дополнительно осмотрим пещеру. — Затем добавил, обратившись к капитану КГБ: — Рома, свяжись с Рейнхардом и Лингом и доложи им обо всем. Пусть готовятся к эвакуации. В том убежище придется оставить пару сотен вооруженных бойцов. И пусть готовят делегации в другие общины. Пусть используют запись, которую переслал нам Сайлер. Надо убедить все поселения присоединиться к нам. Теперь нам надо действовать очень быстро. Скоро наступит рассвет.

— Ладно. Сделаем.

* * *

— Итак, слушайте меня внимательно, любезный Лейба. — Дэвид склонился над сидевшим в кресле канцлером. — Утром на этой планете произойдет государственный переворот. А это значит, что вы лишитесь власти.

— Что-о-о?!

— Да успокойтесь вы и не перебивайте. Выслушайте меня до конца очень внимательно. Переворот санкционирован мною…

— Ка-а-ак?! — Зоренсон вжался в кресло.

— Да заткнитесь вы, в конце концов! Это часть нашего плана. Но мое условие — ваша безопасность. Вы мне нужны живым и здоровым. Вас, конечно, арестуют, но посадят под домашний арест, и вы будете находиться в здешних апартаментах. Вся власть перейдет к временно исполняющему обязанности канцлера Эрвину Валдису. За ним стоят фенфирийцы. Они предъявят вам ультиматум после вашей сегодняшней неприятной беседы. Они заявят, что вы неспособны исполнять ваши обязанности. На орбите к тому времени появится фенфирийский флот. Меня какое-то время не будет, но вас это не должно беспокоить. Вся кульминация начнется в ближайшие сутки. Во всех грехах будут виноваты они. Перед общественностью вы станете жертвой гнусного заговора, целью которого стало установление на Зети марионеточного правительства, вассального Фенфире. На завтра, вернее уже на сегодня, запланирован очередной сеанс связи с мудрецами. Предстанет перед ними уже Валдис. Но вы не отчаивайтесь. Ближайшие сутки всем будет очень весело. Ничему не удивляйтесь. Ведите себя покорно и не провоцируйте заговорщиков.

— Но что, если они решат вести свою игру, неподвластную вам? И ликвидируют меня? — Зоренсон был по-настоящему напуган.

— Я вам гарантирую, что не посмеют. Во-первых, в глазах общественности это уже сыграет против них. Законный руководитель не может быть ликвидирован без суда и следствия. Они это понимают. Ну и Валдис нутром чует, что поперек моей воли идти опасно. Тем более что он очень уж хочет отличиться перед верхушкой «Золотой элиты». Он скотина, но не дурак. Вы уж мне поверьте.

— М-да…

— Возьмите себя в руки. Очень скоро я вернусь. — Дэвид подмигнул канцлеру и похлопал по плечу.

* * *

Прилетевший в автоматическом режиме звездолет Дэвида Дэймонда «Дора» стоял на летном поле космодрома Титограда. Под корпусом корабля, защищавшим от проливного дождя, маялся Саидбей Махмутдин Али. Он ждал человека, подъехавшего на черной спортивной машине. Это был Дэвид. Тот самый человек, который совсем недавно вышел на него и помог организовать сделку с правительством Зети. Он вышел из салона, и автомобиль, мигом перейдя на автопилот, умчался на стоянку.

— Зачем вы хотели меня видеть, Дэвид? — спросил недовольный погодой и ожиданием Али.

— Хочу вас предупредить, любезный. На планете что-то назревает. Валдис и фенфирийцы хотят сместить канцлера и захватить власть, — сказал Дэймонд.

— Честно говоря, я должен этому обрадоваться. Зоренсон — никчемный слюнтяй, — усмехнулся пират.

— Не спешите радоваться, мой друг. Зоренсон — законный правитель, а в сложившейся ситуации — единственный ваш официальный союзник на планете.

— Что это значит? — насторожился Али.

— Валдис намерен официально обвинить канцлера в связях с пиратами. То есть с вами. Вы слышали о клане Дерека? Весь этот пиратский клан был разбит на Зети. Та же участь ждет и вас. Валдис единственный, кто уцелел, из людей Дерека. А все потому, что он сдал их властям Контактики. Для него не придумать лучшего повода легитимно захватить власть. Вы понимаете? Он профессиональный провокатор. И он знает всю вашу диспозицию. В условиях глубокого кризиса на планете он сразу получит репутацию борца за справедливость. А фенфирийцы — ближайшая к Зети раса, и они не упустят возможности «навести на планете конституционный порядок», тем самым заработав себе дивиденды на межпланетной арене.

— Вот шакалы, дети свиней! — воскликнул пират. — Я должен отдать людям приказ о срочной эвакуации!

— Не спешите, любезный. Тут много фенфирийских военных. Они не выпустят свой ключ к успеху. То есть вас.

— Как же быть?

— Вероятно, придется дать им бой, пока сюда не прибудут основные силы. Но я сейчас покидаю планету, чтобы заручиться некоторой поддержкой. Если и у вас есть силы в космосе, готовые явиться на помощь, то лучше их вызвать немедленно.

— Послушайте, Дэвид. А вас они выпустят с планеты?

— Конечно. Я им неинтересен. Что такое один человек в большой игре? — Блондин усмехнулся, показывая клыки.

— Может, вы просто бежите? А? Это ведь вы посоветовали мне связаться с Валдисом и предложить свои услуги. Кого, как не вас, мне винить в создавшемся положении?

— Вы обвиняете меня в том, что Валдис оказался мразью? Забавно. Что еще? Странное у вас поведение для пирата. Вы должны привыкнуть к опасности и успеху через риск. Но сейчас я слышу не голос флибустьера, а стенания обманутой фурсетки.

— Полегче! Вы тоже меня поймите! Мне совсем не нравится, что вы так запросто сваливаете…

— Послушайте, Али. Я могу остаться, если хотите. И тогда у вас будет одним человеком больше. А могу улететь и вернуться с десятками вооруженных людей, которые не упустят возможности пострелять в фенфирийцев и взять трофеями их технику.

Пират недоверчиво посмотрел на Дэвида:

— А по космофону вы их вызвать не можете?

— Нет, — отрезал тот. — Тут свои нюансы, разглашать которые я не вправе.

— Ну хорошо. Надеюсь, вы не обманете, — вздохнул Саидбей. Выбор у него, похоже, и впрямь был невелик. — Удачи вам.

* * *

Пол в пещере явно ровняли специальными механизмами. Было похоже, что ее долгое время использовали в качестве склада. Однако теперь пещера была совершенно пуста. Но кое-где сохранились следы неких прямоугольных предметов одинаковых размеров. Однако если все указывало на то, что здесь побывали именно люди, то габариты контейнеров казались нестандартными. Так, длина предмета была определена «Ураном-5» как двести сорок три сантиметра и восемь и четыре десятых миллиметра. А ширина — сто восемьдесят два сантиметра и восемь миллиметров.

— На фига такие заморочки в расчетах? — Симон внимательно изучал следы. Где-то они были четче, в пыли, где-то их вообще не было. — Рома, пусть зонд еще раз замерит.

— Ну ладно. Сейчас. Нет. Цифры те же самые. Никакой ошибки. Да мало ли кто какие габариты задумал. Ты придираешься ко всякой мелочи.

— Знаешь, один мужик когда-то давно заметил, что внимание к мелочам рождает совершенство. А совершенство — это уже не мелочь. Тут что-то не так.

— Погоди, погоди, — вмешался Ховард. — А что, если перевести эти размеры в неметрическую систему исчисления?

— Точно! Рома, попробуй.

— Сейчас. Так… — Послышался смешок, затем Ермак вздохнул и продолжил: — Ну мы и идиоты. Молодец Карл. Догадался. Получается восемь футов длина и два ярда ширина ровно.

— А где такие единицы измерения применяются? — поинтересовался Симон.

— В Америке, например. Думаешь, мы вышли на след тайных хозяев пещеры?

— Не знаю. Но все возможно. Что ж, с этим мы позже разберемся. Ясно одно, что вся интрига тут земного происхождения. Что там с уровнем углекислоты?

— Даже лучше, чем мы рассчитывали. Это была правильная мысль, установить один из регенераторов возле трещины, сквозь которую поступает углекислый газ. Через сорок минут в пещере можно будет дышать.

— Чудненько. А как с расчетами по вместимости пещеры?

— Объем позволяет компактно разместить до восьмидесяти тысяч живых существ. А это больше, чем нужно. Первая партия прибудет уже через час. И еще хорошая новость: к нам примкнуло пять общин.

* * *

Эрвин Валдис сидел по одну сторону стола в приемной фенфирийского посла. По другую расселись Зузалляк, сам посол Кузундук Ррно и двое фенфирийских военных, носивших фенфирийские эквиваленты генеральского чина.

— Я готов повторить свои обязательства теперь уже в официальной обстановке. В случае нашего сегодняшнего успеха и моего прихода к власти на этой планете мною по праву канцлера будет подписан договор о постоянном размещении на Зети крупного контингента ваших войск. Своей армии у Зети нет, и это решение будет более чем обоснованно. Пиратам из братства «Черных рейнджеров», которых нанял Зоренсон, все равно, на кого работать, поскольку они получают за это большие деньги. Так что они исполнят задуманную Зоренсоном провокацию под кодовым названием «Курятник». Сегодня они нападут на отдаленный город, имитируя атаку террористов из независимых общин, примкнувших к опальному Рейнхарду. Они учинят там кровавую резню. Канцлер не в состоянии принимать сложных и ответственных решений, и я вместе с министрами смещу его.

— Корожо, — кивнул посол. — Наш флот в ж… в Ш… Ш… Ш… Наш флот будет зздезь через пятьз часов и один часз… зыз.

— Через шесть часов, вы хотели сказать?

— Да! О! Только есть вопросзз по русскому лайзеру… Лайне-ру… зыззз…

— Он просто ждет пассажиров, которые прибыли сюда на несколько дней. Пусть себе парит на орбите. Наши дела его не касаются. Все это внутренние дела Зети. Это придумано не мной. Это буква межпланетного законодательства.

— Корожо, — посол вторично кивнул.

— Итак, по моему сигналу мы начинаем. Я отправлю своего человека в тайное убежище на юге, где прячется наш союзник Ди Рэйв. Обеспечьте боевое прикрытие вашей авиацией. Попутно я свяжусь с Саидбеем Махмутдином Али и еще раз уточню план провокации. До связи. — Валдис встал и направился к выходу.

* * *

Пламенную речь Али перед пиратами в их лагере прервал телефонный звонок. Черные рейнджеры внимательно смотрели на своего лидера, стоявшего на крыше флайера. В данной ситуации любой дозвон был важен. Саидбей Махмутдин Али медленно достал из кармана куртки телефон и, взглянув на экран, громко сказал:

— Шакал паршивый звонит! — Затем нажал кнопку приема: — Слушаю вас.

— Али, это Валдис.

— Я это очень хорошо понял. — Пират показал телефону средний палец.

— Я насчет операции «Курятник». Вы помните, когда, где и как ее начинать?

— Разумеется. — Али заскрипел от злости зубами. — Конечно помню.

— Это хорошо. Я позвонил, чтобы удостовериться. Мы ждем ваших действий.

— Можете быть в нас уверены.

— Хорошо. До связи.

— Выродок, — пробормотал пират, убирая телефон. — Вы понимаете теперь, что это подстава?! Мы совершим запланированную провокацию, и это будет приговор нам всем. Валдис… Этот недоношенный ишак нас хочет подставить и принести на заклание своим интересам!

— Принести на чего?.. — спросили менее образованные собратья.

— Принести в жертву! Конечно, операцию «Курятник» я отменяю! Вместо этого надо готовиться к решительному бою. Я заручился поддержкой еще двух кланов. А это тысяча стрелков и семнадцать кораблей! И если нас не подведет Дэвид, мы получим еще подмогу! Когда начнется битва, не щадить никого! Мочите этих козлов!

Глава 26

В западном полушарии Зети наступило утро. Именно там находились все города и поселения планеты. Народ просыпался, готовясь к новому рабочему дню. Включив телевизоры, жители Зети не увидели привычных утренних телепрограмм. Все планетарное телевещание было перехвачено, и с экранов взирали хмурые лица Линга, Рейнхарда, спасенного Ди Рэйвом профессора Джонатана Либерта. Жители Зети с интересом и удивлением смотрели на этих людей и слушали официальное обращение к населению планеты.

— Дорогие граждане свободной планеты Зети, — заговорил Линг. — Мы решили обратиться к вам в этот трудный для всех жителей планеты час. Многие из вас знают стоящего рядом со мной Рейнхарда Биста. Многим известен авторитетный ученый Джонатан Либерт, который чудом остался в живых. Мы трое в этот час представляем десятки тысяч мирных жителей независимых общин, загнанных в угол деспотизмом и лживой пропагандой кровавого канцлера. В последнее время в ваше сознание вдалбливалась мысль об угрозе со стороны каких-то террористов. О том, что независимые общины, которые все эти годы мирно сосуществовали с вами, поставляя на ваши обеденные столы выращенные ими продукты, таят в себе угрозу обществу и выступают пособниками несуществующих злодеев. Мы понимаем, что вы далеки от наших чаяний и бед, но взываем к вашему благоразумию. Силами канцлера Зоренсона и его кровавой клики планета превращается в полигон зла. Они устанавливают на Зети абсолютную власть, превращая вас в рабов. Но ваша участь более завидна, так как нам уготована смерть. Канцлер понимает, что полиция не пойдет против своих братьев и сограждан, и поэтому он привлек к своим злодеяниям силы извне. Это фенфирийские агрессоры, стремящиеся заполучить значительные территории Зети для создания своих баз, а также две тысячи пиратов, которых лживая власть облачила в форму служителей законности. Вчера силами наймитов Зоренсона были нанесены подлые удары по мирным труженикам независимых общин. Погибли сотни ни в чем не повинных земледельцев и их семей. Среди жертв этого неслыханного зверства — жена нашего уважаемого профессора Либерта. Тысячи людей и наших космических братьев по разуму, живших с нами бок о бок в этих общинах, вынуждены скрываться от безжалостных палачей канцлера. Вам, конечно, захочется фактов, и мы вам их предоставим после обращения. Мы покажем вам видеосъемки авианалетов на некоторые независимые колонии — с последствиями. Мы явим эксклюзивные съемки переговоров Зоренсона с неким представителем тайных сил на Земле, которые хотят опутать Зети темными сетями своей власти, но это через минуту. А сейчас мы обращаемся к вам, дорогие братья и сестры. Мы не призываем вас к мятежу против Зоренсона или иным актам гражданского неповиновения. Мы просим вас об одном. Приютите в ваших городах самых беззащитных. Впустите женщин, детей и стариков, а также их немногочисленную охрану. Вы знаете, какие опасности таит в себе дикая природа Зети, и понимаете, что скрываться от очередных актов геноцида в лесах они не смогут. Возьмите их под свою защиту. А мы — те, кто способен держать в руках оружие, — не будем тревожить вас. Мы объявим власти, где мы находимся, и примем бой. И пусть Провидение решит, кто достоин жить, а кому суждено проиграть. Мы понимаем, что наше оружие бессильно против бомб и авиации, но знаем, что на нашей стороне справедливость и честь. А значит, мы не страшимся смерти, если примем ее не на коленях, подобно рабам, а сражаясь за нашу свободу! Теперь вы узрите неопровержимые свидетельства зверств порочной власти канцлера Зоренсона!..

* * *

Зоренсон, как и подавляющее большинство населения планеты, смотрел телевизор и видел выступление Линга, ставшее для него полной неожиданностью, подобной грому среди ясного неба. Теперь его взору предстали ужасающие кадры авианалетов фенфирийцев и черных рейнджеров. Зоренсон сидел в кресле, крепко вцепившись в подлокотники. Увидев воочию то, что сам спланировал и приказал совершить, он испытал абсолютно иные чувства, нежели те, что возникали при подготовке. Зоренсону стало страшно. Он видел, как пикируют бурые штурмовики фенфирийцев, изрыгая на головы мечущихся людей и представителей иных рас энергетические разряды, испаряющие живых существ. Вот молодая женщина, охваченная ужасом, показалась на переднем плане; она из сотен мечущихся в пыли, огне и дыму, но ближе всех к зрителю. Похоже, она бежит к оператору, снимавшему все это. В ее руках младенец, которого она крепко прижала к груди, словно это могло защитить его от любой опасности. Но тут очередной разряд энергии ударил ей в ноги, которые мгновенно испарились. Осталась только верхняя часть туловища, которая от ударной волны пролетела несколько метров и свалилась на грунт. Женщина — вернее, то, что от нее осталось, уже была мертва, но продолжала держать в объятиях младенца. Несколько мужчин бросились к ней в попытке спасти хотя бы ребенка, но следующий разряд испепелил одного, разорвал пополам второго. Кто-то отлетел в сторону. Прямо перед объективом упала оторванная рука… Двое объятых пламенем детей вылетели из окна дома, где прогремел взрыв от прямого попадания луча с пиратского корабля… Обезумевшая мать брела среди взрывов, держа оторванную голову дочери… Потом смерть настигла и ее…

Кто бы ни снимал эти кадры, если только не робот, а живое существо, был созданием либо безумным, либо необычайно циничным… Как можно было сохранять хладнокровие, глядя на творившееся? Но эти кадры необходимо было снять и сохранить… Это неопровержимое свидетельство неслыханной жестокости…

После каждой серии пикирующих атак вопли ужаса сменялись возгласами выживших, окликавших друг друга. Все пытались найти в этом аду родных и близких. Затем — очередная атака, и снова вопли ужаса, безнадежная агония…

Зоренсона охватила лихорадка. Он трясся, сидя в кресле, глядя на то, к чему имел прямое отношение. Он не мог поверить в увиденное. Он знал, что обрекал этих людей на смерть, но не подозревал, что та НАСТОЛЬКО УЖАСНА! Ведь до сего момента его указания были всего лишь холодными словами. А что там происходило в итоге — то была лишь абстракция. Условность. Но теперь это все сделалось для него реальным. Он видел последствия своих распоряжений. Глаза его готовы были вылезти из орбит, и он, хоть и желал сейчас больше всего на свете не видеть этого, не мог отвести взгляд…

После атаки кто-то ходил по руинам общины и снимал последствия. Вот дымящаяся воронка от взрыва рядом со зданием. Стена забрызгана фрагментами внутренних органов. Рядом лежит оторванная конечность заурианца, которая все еще дергается. Дальше — пожилой мужчина, чье тело перебито рухнувшей балкой какой-то конструкции. Вот лежит мертвый дружинник. Он все еще сжимает в руках оружие. Очевидно, в его голову через затылок на большой скорости влетел раскаленный осколок, потому что голова его будто взорвалась изнутри, став похожей на распустившийся цветок. Ужасный цветок смерти… Где-то в луже крови лежала чья-то нижняя челюсть и язык. Вот детская рука, сжимающая обгоревшую куклу, которую, похоже, ребенок пытался спасти. Трупы разумных существ, принявших ужасную смерть, были видны повсюду…

В следующем видеоряде голос оператора комментировал, что общине Сидония удалось взять в плен фенфирийского летчика. Все вокруг скандировали призывы к расправе, но Рейнхард и Линг предложили решить его судьбу его же соплеменникам — фенфирийцам, которые жили в этой общине. Те без колебания отрубили пилоту голову…

Зоренсон вжал голову в плечи. У него заболел кадык. Он четко осознал, что когда до него доберутся общинники, то обезглавят и его. И это, вероятно, окажется легкой смертью после всего, что он натворил.

— Господи, нет… Это все не со мной… Не может этого быть… — бормотал канцлер, как заклинание.

Но следующие кадры вогнали его в ступор. На экране возникли Дэвид и он, Зоренсон, собственной персоной. Они обсуждали планы и говорили о применении ядерного оружия. Весь разговор стал достоянием общественности. Зети услышала ВСЕ!

— КТО!!! — Канцлер вскочил с кресла. — КТО!!! — вопил он. — КТО ПОСМЕЛ!!! КТО ПОСМЕЛ ЭТО СНИМАТЬ!!! КТО, ВАШУ МАТЬ!!!

Внезапно объятый дикой яростью, Зоренсон замер. Его взор устремился на двух роботов, стоявших в углу. Тех самых, которых зачем-то подарил ему Ди Рэйв. Тот самый Ди Рэйв, который прилетел на русском лайнере «Николай Черкасов». А каким образом Линг сумел захватить эфир спутникового телевидения Зети? Только используя орбитальный комплекс, оснащенный мощнейшими средствами связи. Теперь было очевидно, что вещание шло через русский лайнер. Иной возможности у мятежников не было. И самое главное: в конце беседы Дэвид подмигнул роботу. ОН ПОДМИГНУЛ ЕМУ! ДЭВИД ЗНАЛ, ЧТО РАЗГОВОР ПИШЕТСЯ!

— Это ты… — прошипел Зоренсон Сайлеру. — Ты, кусок металлического дерьма! Ты все это время шпионил за мной! Тварь!

Канцлер схватил со стола графин и, подбежав к роботу, ударил по голове. Осколки стекла разлетелись в разные стороны, и в тот же миг пальцы левой руки кибернетического убийцы схватили Зоренсона за горло. Робот повалил канцлера на пол и, склонившись над ним, попутно все усиливая хватку, зловещим, не похожим на свой обычный, голосом громко проговорил:

— Давление, которое я могу создать усилием руки, достигает пяти тонн на квадратный сантиметр. В одну секунду я развиваю до четырехсот пятидесяти вариантов гибельной расправы над вами. Какую смерть вы выберете, а, кусок белкового дерьма?

* * *

— Человеческая подлость не знает границ, — прохрипел, отойдя от минутного шока, Саидбей Махмутдин Али.

Пираты все еще смотрели на потухший экран видеостены в брифинг-зале своего лагеря. Они видели все. И обращение Линга. И жуткие кадры. Но больше всего их поразила беседа Дэвида и Зоренсона. Особенно слова Дэймонда:

— …некие диверсанты нанесут удар по базе пиратов, которых вы переодели в полицию. Вы должны понимать, что это своеобразная публика и рано или поздно может стать известно, кого вы наняли для борьбы с оппозицией. От этих бандитов все равно придется избавиться как от нежелательных свидетелей. Взорвана будет одна бомба. Ну, может, две…

— Каков ублюдок, а! — негодовал Али. — Как он нас развел, парни! Как лохов последних! Они всех нас подставили! Честное слово, чем больше узнаю людей, тем сильнее мне нравятся собаки! Какая подлость! Взорвать нас атомной бомбой! Избавиться от нежелательных свидетелей! Выродок!

— Али! Да нам нужно просто найти эти заряды! Его пленники бежали вместе с грузом! — крикнул кто-то из пиратов, и его слова тут же подхватили остальные.

— Да! — воскликнул главарь. — Мы разнесем эту планету в клочья! Но нам нужно пробиться на космодром, где наши корабли! К оружию, братья!

* * *

— Что фзе это зззначит! — шипел Зузалляк, находившийся в кабинете Эрвина Валдиса.

Сам Валдис ходил из угла в угол, как зверь по клетке. То, что транслировалось утром по планетарному телевидению, было полной неожиданностью.

— Черт возьми, — бормотал он.

— Думайте бызззтрее!

— Думаю, думаю… Где пираты… Надо убедить их начать операцию «Курятник» до того, как беженцы прибудут в города. Тогда вся их пропаганда провалится… — вслух думал Эрвин.

— Они не пойдут на это позззле того, что узззслышали о ядерных бомбзах! Зыз! Они ужже нам нет доверия!

— Это Зоренсону нет доверия! Но мы сейчас же его арестуем и дальше в любом случае останемся хорошими парнями. И вы отмоетесь в глазах общественности. Выделите охрану, я отправлю к пиратам своих людей, чтоб они убедили тех ускорить операцию. Все складывается удачно именно для нас!

Валдиса вдруг охватил восторг. Он видел безупречность своего плана, рожденного импровизацией.

* * *

Симон Ди Рэйв стоял на высоком обломке скалы и наблюдал, как вереница беженцев с вещами спускалась в пещеру. Все в округе было заполнено вооруженными людьми, заурианцами, вульфами и небольшим количеством фенфирийцев из независимых общин. Киномагнат был доволен своей работой. Он чувствовал, что приносит значительную пользу, и это его радовало. Один за другим на поляну садились причудливые летательные аппараты, которые выгружали очередную группу беженцев и снова уносились в общины. «Альтаир», пилотируемый своим экипажем и находившимся там Романом, тоже без дела не стоял. Он также участвовал в перевозке беженцев.

Снова зазвонил телефон. На этот раз Симон не стал доставать его из кармана, а соединился через коммутатор своего скафандра.

— Слушаю…

— Здравствуйте, хозяин! — Голос Сайлера невозможно было спутать ни с чем.

— Что новенького?

— Тут один человек хочет с вами поговорить.

— Кто такой?

— Это канцлер Лейба Зоренсон, — ответил робот.

— Чего? Как это? — Симон был крайне удивлен.

— Я думаю, он лучше все объяснит сам, хозяин.

— Погоди-ка! Но получается, ты нас рассекретил! Правильно?!

— Хозяин, сейчас все обернулось так, что и скрывать невозможно…

— Это не тебе решать, черт побери! — разозлился Ди Рэйв.

— Простите, хозяин, но вы очень многого не знаете, — виновато проговорил Сайлер. — Вам надо потолковать с ним.

— Ладно. Соединяй. — Киномагнат поморщился, так как говорить с человеком, отдавшим приказ на его ликвидацию, ничуть не хотелось.

— Алло. Господин Ди Рэйв? Вы слышите меня? — послышался слегка подавленный голос Зоренсона.

— Я слышу, — демонстративно усмехнулся Симон. — А кому, интересно, вы стали бы звонить, если бы ваш помощник меня устранил, как вы ему приказали?

— Вообще-то, я вовсе не планировал с вами общаться. Это была не моя идея — позвонить вам.

— Да? А чья, интересно? — Ди Рэйв говорил грубо и враждебно.

— Вашим роботом с повадками маньяка, — ответил канцлер.

— Вот как? — удивился киномагнат.

— Совершенно точно. Он мне чуть шею не сломал. А его маленький напарник теперь роется в моих вещах. Я в жизни не видел ничего подобного в поведении роботов. Текнас еще и отобрал у меня золотой «Ролекс». Зачем он ему — я не понимаю. Но не скрою, что я отчасти рад возможности пообщаться. Мне есть о чем с вами поговорить.

— Если есть о чем, то выкладывайте. А если решили попусту отнять у меня время, то я вам гарантирую неприятности.

— У меня к вам предложение, господин Ди Рэйв. Ваш робот, которого вы мне так любезно подарили, заставил меня выйти с вами на связь. Конечно, я и так собирался отмежеваться от своих хозяев, особенно после тех ужасных кадров, которые транслировались по телевидению. Но я не знал, с кем мне выйти на связь. А тут выясняется, что вы секретный агент, который представляет силы, каковые борются против моих покровителей и их тайного общества. Это большая удача для меня, поскольку мне и искать никого не пришлось. Я предлагаю вам мое сотрудничество. Конечно, никакой властью я сейчас не обладаю, но могу выступить с официальным заявлением, где подтвержу истинность слов Линга, с которыми он обратился сегодня к населению планеты. Это смертный приговор мне как политику и, вероятно, как человеку… Но… Я сделаю это. Я выступлю с обличительным заявлением, где поведаю людям о «Золотой элите» и их планах. Официально сниму с себя полномочия канцлера и передам бразды правления на Зети чрезвычайному комитету, который вы и ваши союзники из общин организуете сами.

— Интересно было бы узнать причины столь резкой метаморфозы, — усмехнулся Симон.

— Послушайте, я действительно раскаиваюсь и не разделяю идеологию моих хозяев. Я хочу выйти из этого. Понимаете?

— Вы, очевидно, надеетесь, что сказанного вами достаточно, чтобы я вам поверил?

— Но почему бы не поверить?! Что вы теряете? Мое выступление вам поможет. Ведь не считаете же вы, что вашему видеоролику с речью Линга безоговорочно поверило все население планеты? Благодаря нашей пропаганде многие жители считают, что власть на Зети намерены захватить колонисты из независимых общин, и рейнхардисты, и бандиты. Так что мое сотрудничество сэкономит вам и время, и силы. Единственное, что мне нужно от вас, так это чтобы вы помогли мне выбраться из города — и гарантии безопасности, разумеется. И я хочу поскорее оказаться подальше от ваших роботов…

— А вы сами не можете уйти из правительственного здания и покинуть город?

— Нет. Мой помощник, Валдис, с минуты на минуту явится ко мне с ультиматумом. Тут готовится дворцовый переворот. Меня не выпустят из здания. Вы должны опередить его. Если он выступит с обращением к населению раньше меня, то последствия непредсказуемы. Понимаете?

— А у вас там весело, я погляжу. Я подумаю над вашей участью и, если что, свяжусь с вами через роботов. А пока конец связи…

— Послушайте! — Канцлер впал в отчаяние. — Нельзя терять ни минуты! Даже каждая секунда сейчас на счету! Как вы не понимаете! Действовать нужно немедленно! Слышите?!

— Не орите, Лейба. Я здесь решаю, как действовать. И как решу, так и будет. Так что извольте мне не мешать. Если я сочту нужным воспользоваться вашим предложением, я это сделаю. А если нет, то и разговора больше не будет. Все! — Симон выключил связь.

Конечно, он понимал, что такой возможностью не мешало бы воспользоваться. В предложениях Зоренсона был свой резон. Также Ди Рэйв отдавал себе отчет в том, что возможна уловка, но участие робота наводило на мысль о правдоподобии. В любом случае киномагнат решил оборвать разговор, тем самым продемонстрировав канцлеру свои значимость, компетентность и возможности. Он просто указал Зоренсону его место, которое находилось далеко внизу.

— Алло, Рома, — произнес Симон в трубку.

— Я слушаю, — ответил находившийся на «Альтаире» Ермак.

— Срочно свяжись с «Октавой». Есть информация. Медлить нельзя.

* * *

Командир спецгруппы «Октава» майор Вдовченков был у себя в квартире, когда ему позвонил капитан Ермак и соединил с Ди Рэйвом.

— Неужели сам киногерой, собственной персоной? — усмехнулся Владимир.

— Не язвите. Я к вам по делу, — отрезал Симон.

— И что это за дело, которое заставило вас снизойти до того, чтобы дать наконец о себе знать, заодно заставив выйти на связь с нами пропавшего сотрудника?

— Я чувствую, что зря позвонил вам. Вы слишком до хрена болтаете для офицера КГБ, — «одобрил» его речи Ди Рэйв.

— А о чем вы собирались мне поведать? Уж не о том ли, что только что говорили с канцлером Зоренсоном?

— Что? Откуда вы об этом знаете?

— Знаю, представьте.

— Понимаю. Это вам Текнас доложил? Недаром ведь ваши люди копошились в его операционной системе.

— Вы быстро соображаете, — улыбнулся Вдовченков. — Но вот ваш Сайлер отличается неким своенравием. То, что он там устроил, это уже ваша вина. Или следствие объединения нашей программы и вашего драйвера, который вы установили в полете…

— Вам и это известно?

— Разумеется. Так вот, второй робот держал прямую связь, заблокировавшись от Текнаса, поэтому о содержании вашего с канцлером разговора нам остается только догадываться. Но раз уж вы позвонили, то я осмелюсь предположить, что вы хотите меня просветить. Не так ли?

— Вы тоже быстро соображаете. Все верно.

— Ну, я весь внимание…

Глава 27

Командир спецгруппы «Октава» включил спецсвязь. Теперь его подчиненные пребывали с ним в прямом контакте — в режиме конференции. Все бойцы отряда разместились в разных районах Титограда. Но, кроме них, ему подчинялись специальный агент Жанна Есаулова и внештатный сотрудник отдела внешней разведки КГБ России, имевший оперативный псевдоним Оружейник. На связи с майором Вдовченковым также находился робот Текнас.

— Значит, так. — Вдовченков говорил быстро и четко. Он был профессионал, и этим все было сказано. — Тунгус, Костя и Росич. Через четыре с половиной минуты вы должны быть у моего подъезда. Ильма, Шаман и Византиец, через девять минут вы займете отработанные по второму резервному плану точки у административного здания. Жанна, работаешь с ними в связке. Оружейник, я вывожу на твой наладонник карту юго-западного района новостроек. В указанном мною здании займи позицию для засады к исходу шестой минуты и через двадцать пять секунд передай сигнал о пожаре в этом здании службе аварий и катастроф. Текнас, примешь на схему административного здания три отмеченные мною точки, где через тридцать семь минут должны вспыхнуть пожары. Вы со своим длинным другом и канцлером должны оставаться заблокированными между очагами. На все про все у нас сорок пять минут. Время пошло!

* * *

Базинбург был самым южным городом на главном континенте Зети. Южнее находились только несколько независимых общин, которые, как известно, субъектами зетианской государственности не являлись, а посему и сохраняли суверенитет. Базинбург был основан всего три года назад и считался одним из самых молодых городов планеты, с населением всего в тридцать тысяч жителей.

Именно сюда прибыли первые беженцы из независимых общин. Колонна различных транспортных средств въехала в город с юго-восточного шоссе и медленно двигалась по главной улице Базинбурга.

Мэр города, как и большинство жителей планеты, видел утреннюю трансляцию, начавшуюся выступлением Линга и закончившуюся страшными кадрами бойни. Его заранее предупредили, что беженцы прибудут именно сюда. Он был бы и рад отказать, но понимал, что его признают преступником. А предоставление убежища не противоречило ни одному закону — тем более что никаких дополнительных требований общинники не предъявляли. Только пустить их в город и позволить разместиться на крытом стадионе. Мэр согласился.

Жители города молчаливо встречали прибывших беженцев. Большинство смотрело на них с сочувствием, помня утреннюю телетрансляцию.

В двухстах километрах северо-западнее Базинбурга находился город Новая Осака. Через полчаса все повторилось и там. Колонна беженцев. Неловкое согласие мэра. Молчаливая встреча. Стадион…

* * *

Ярко-красный флайер в сопровождении четырех фенфирийских штурмовиков приземлился на небольшом бетонном посадочном поле близ лагеря «Черных рейнджеров».

Из флайера вышли три человека. Это были люди Эрвина Валдиса. Они стояли возле своей машины и удивленно озирались. Вокруг не было ни единой живой души. Фенфирийцы также покинули свои летающие машины.

Лагерь словно давным-давно вымер. Тут царила полнейшая тишина и не было никаких признаков жизни. Однако недоумение прибывших длилось недолго. Внезапно со всех сторон открылся шквальный огонь из ручного оружия. Все произошло почти мгновенно. Только последний упавший посланец Валдиса успел сообразить, что это засада. Теперь четыре фенфирийских пилота и трое людей Эрвина лежали мертвыми.

Из укрытий показались пираты, которые и устроили прием своим вчерашним союзникам.

— Отлично. — Саидбей Махмутдин Али осмотрел трупы. — Теперь у нас есть звено боевых самолетов. Хорошее подспорье. Можно атаковать космопорт.

* * *

Большая красная пожарная машина, сверкавшая хромированными деталями, остановилась у крупного недостроенного здания. Человек, позвонивший на дежурный пульт несколько минут назад, назвал именно это место. Он сообщил, что где-то внутри конструкции горит строительный мусор. Однако ни дыма, ни тем более огня с улицы видно не было. Пожарные не могли уехать, не убедившись, что вызов ложный, или тут действительно что-то горит, или, на худой конец, горело, но уже дотлело. Экипированные в спецкостюмы пожарные выскочили из машины и отправились на разведку.

Рабочий день на этих строительных участках еще не начался, так что царило безлюдье.

Пожарные осмотрели подвал и первый этаж здания. Ничего не обнаружив, они взошли на второй этаж, и там их встретили трое вооруженных людей, одетых в камуфляжи и маски. Они держали оружие наготове, целясь в огнеборцев. Еще один вооруженный человек уже находился рядом с водителем пожарной машины и держал у него под боком бластер.

— Так, ребята, — заговорил один в маске, — давайте без глупостей. Нам нужны ваши машина и спецодежда. Обещаю вернуть все в целости и сохранности сегодня же.

— Я что-то не понял, — удивленно развел руками командир пожарного расчета. — А где горит-то?

* * *

Операция «Курятник» так и не началась. Ни один из пиратов на связь так и не вышел. Саидбей Али тоже пропал. Более того — с делегацией, которую Эрвин отправил в лагерь «Черных рейнджеров», прервалась связь. Вдобавок поступило сообщение, что в несколько южных городов хлынули потоки беженцев из независимых общин. А это впоследствии могло свидетельствовать, что данные города захвачены мятежниками. От гонца, отправленного за Ди Рэйвом, не поступало никаких вестей. Валдис нервничал, и это еще было мягко сказано. В такой обстановке, когда не было ни одной хорошей новости, а напряжение нарастало, легко было вообще сорваться. Теперь еще поступила какая-то мутная информация о том, что на окраинах Титограда не то начались несанкционированные митинги, вызванные утренней передачей, не то в городе уже вспыхнули беспорядки. А довершила всю эту вереницу дурных известий сирена, взвывшая в здании пожарной охраны. Помимо штатной охраны здания, административный комплекс с утра наводнили верные люди Валдиса. Он аргументировал это необходимостью усиления охраны правительственных учреждений, вызванной сложившейся обстановкой. Теперь Эрвин носился по коридорам и громко вопил, отдавая приказы своим людям:

— Вызывайте пожарных!.. Выясните, как мог произойти пожар и почему не сработала противопожарная система!.. Изолируйте Зоренсона!.. Арестуйте его и отведите в безопасное место!.. Мне он нужен живым!..

— Эрвин! — Один из его людей подбежал к своему командиру. — В здании не один пожар, а целых три! Три очага в разных местах! Это похоже на саботаж!

— Проклятье!!! Найдите того, кто мог это сделать!!! Хватайте всех!!!

Пожарные не заставили себя долго ждать. Первая машина подъехала к фасаду пирамидального здания зетианской администрации буквально через минуту после прозвучавшей тревоги. Машина с трудом протиснулась сквозь собравшуюся на улице толпу горожан, пришедших выразить свое негодование кровавой политикой правительства. Уже начался стихийный митинг. Напряжение нарастало.

В коридорах верхних этажей стоял едкий запах дыма. Служащие выскакивали из кабинетов. Мимо пронеслось четверо пожарных с наглухо закрытыми забралами шлемов.

— Всем немедленно покинуть здание! — прокричал тот, что бежал впереди.

Маленький робот подключился к главной электрической цепи здания и вызвал сильную перегрузку в сети, которая и стала причиной пожаров. Теперь Текнас заблокировал дверь в кабинет, где находились он сам, Зоренсон и Сайлер, но в нее уже ломились. Снаружи доносились ритмичные удары и какие-то злобные возгласы.

Канцлер стоял у раскрытого окна и курил тонкую сигару.

— Мои сенсоры фиксируют рост углекислого газа и растущую задымленность, а вы еще и курите, — возмутился Сайлер. — И вообще, вам лучше отойти от окна.

— Все равно все кончено, — вздохнул Зоренсон. — Они уже ломятся сюда.

— Вы, белковые, настолько слабы и несовершенны, что я отказываюсь понимать, как эволюция не вычеркнула вас из своих планов и вы смогли покорить космос. Вы чрезмерно поддаетесь панике при малейшей, даже призрачной, опасности.

— А ты по мне обо всех не суди. Тоже мне, глас истины. Тебя самого кто изготовил? А? Вот то-то же.

Стуки и удары в дверь прекратились. Вместо них послышались какие-то вопли и непонятная возня. Потом стихли и они.

Вдруг еще недавно тихий Текнас заверещал электронной трелью и быстро покатил к двери.

— Эй! Ты что делаешь?! — воскликнул канцлер. — Смотри! Смотри, он дверь открыть хочет!

— Спокойствие. Там наши… По-моему… — ответил высокий робот.

Текнас открыл дверь. Коридор был затянут дымом, но не настолько, чтобы не удалось различить лежавших на полу троих охранников. У входа стояли четверо пожарных.

— Мы от Ди Рэйва, — объявил один из них, протягивая Зоренсону дыхательную маску. — Идемте, если хотите жить.

В административном здании уже началась паника, а кое-где происходили стычки между действительной охраной правительства и людьми Валдиса, отдельные из которых слишком буквально восприняли приказ Эрвина: «Найдите того, кто мог это сделать!!! Хватайте всех!!!»

— Византиец, прикрываешь отход, — приказал Вдовченков одному из облаченной в пожарные комбинезоны четверки.

— Легко, — кивнул Византиец.

— Все! Вперед! — скомандовал руководитель «Октавы».

* * *

В пещере находилось уже порядка пятнадцати тысяч человек. Беженцы продолжали поступать. Командиры общинных дружин на месте формировали колонны, которые должны были направиться в города Зети. Погода поуспокоилась, хотя небо по-прежнему оставалось пасмурным, угрожая разразиться очередным ливнем.

Ди Рэйв все еще расхаживал по плоской поверхности обломка скалы. Он слушал по рации донесения. Все шло пока без заминок, и он чувствовал себя неким великим лидером или пламенным революционером, чем несказанно гордился.

— Как обстановка? — донесся из рации голос Романа.

— Пока все по плану. А у тебя как?

— Везем очередную партию беженцев. Минуты через две буду. Тебе предстоит кое на что взглянуть.

— Что там у тебя?

— Увидишь, — многозначительно хмыкнул Ермак.

Симон ненавидел манеру приятеля говорить загадками. Да и сюрпризы он тоже ненавидел, поэтому сразу нахмурился.

— Да что там такое?

— Я говорю, увидишь. Сюрприз.

Ди Рэйв отчаянно захотел выругаться. На горизонте показался быстро приближавшийся «Альтаир». Он на большой скорости совершил лихой вираж и резко замедлил ход, а затем вовсе завис прямо перед скалой Ди Рэйва и стал медленно опускаться. Такие вензеля в управлении тоже являлись отличительным почерком Романа. Чем бы тот ни управлял, делал он это так, словно сидел за рулем спортивного автомобиля, хотя звездолет, переполненный беженцами, был чем-то посерьезнее.

— Ты что творишь? Не дрова везешь!

— Привычка…

«Альтаир» приземлился. Симон направился к космическому кораблю. Мимо проехала колонна вездеходов и скаутов, груженных поселенцами из покинутых общин.

Ермак встретил друга возле трапа.

— Идем скорее. Когда увидишь — ошалеешь.

Они направились в грузовой отсек корабля. Навстречу тянулась вереница беженцев, на лицах которых читалось явное неудовольствие от полета под управлением лихача Романа.

— Вот, взгляни. — Ермак кивнул на двадцать аккуратно сложенных черных контейнеров размером с крупные чемоданы. — Мы в суматохе про это забыли. И пока летели, я попросил курсантов проверить, что там все-таки такое их вынудили привезти.

— Ну и что это? — Ди Рэйв стал терять терпение.

— Это груз нашего загадочного блондинчика. Двадцать мегатонных ядерных устройств.

Ди Рэйв присел на корточки, испытав что-то вроде шока от осознания страшной силы, таившейся в составленных перед ним невзрачных ящиках.

— И что нам с этим делать?

— Сдадим нашим, когда все кончится. Какие могут быть варианты?

— Погоди! Но они нам могут пригодиться в деле! — Глаза киномагната нездорово заблестели.

— Ты в своем уме? — изумился Роман. — Для чего? Если только забить кого-нибудь до смерти одной такой штучкой. Тебе ведь не могла прийти в голову мысль применить их по прямому назначению? А?

— А почему нет? У нас тут полно врагов!

— Ну-ка выйди отсюда. — Ермак встал между Симоном и ядерными зарядами.

— Ты чего? — Киномагнат поднялся.

— Выйди, говорю.

— Рома, не тупи! Это же такой козырь! — воскликнул Симон.

Капитан вытолкал друга из грузового отсека.

— Ну ты и псих, ей-богу!

— Да ладно, но их надо по-любому перепрятать!

— На кой?

— Дэвид знает, что бомбы на этом корабле, и будет охотиться за ним. Надо перепрятать.

— Тут ты прав…

— Да я и в первый раз был прав.

— Иди к черту! — обозлился Ермак. — Лучше подумай, куда это барахло упрятать.

— Барахло? — Симон взглянул через плечо друга на заряды. — Имей немного уважения. Это ведь не шмотки в магазине сезонных распродаж.

— Да ты вообще шизанулся на этих бомбах?!

— В пещере спрячем, — вздохнул Ди Рэйв.

— В этой?! Окстись, там полно людей!

— Ладно, твои предложения? — Симон скрестил руки на груди и вызывающе взглянул на друга.

— Я думаю, нужно взять один бронированный флайер. Из тех, что захватили у нападавших. Погрузить все туда и припрятать машину в ближайших зарослях. А потом выставить надежную охрану.

— Разумно. Ладно, я займусь этим. Тебе еще не один рейс делать.

— Чего-чего? — прищурился Ермак. — Да я тебя теперь и близко к ним не подпущу!

— Успокойся, — засмеялся киномагнат. — Я прикалывался!

— Дурацкие у тебя приколы, — пробормотал Роман.

— Да, но сколько в этих приколах мегатонн!

* * *

В правительственном здании творилось что-то невообразимое. Дыма становилось все больше. Паника усиливалась. Люди Валдиса искали саботажников, а охрана здания совершенно не знала, что происходит и чем заниматься.

— Эй! А ну стой! — крикнул один из головорезов Эрвина. — Слышь, пожарник! Я к тебе обращаюсь!

Византиец остановился. Не спеша, он повернулся и направился к окликнувшему его боевику.

— Слышь, пожарник, — повторил боевик. — Я что-то не пойму. Вы тут бегаете, а тушить кто-нибудь будет или как? Или вас уговаривать надо? — Он показал Византийцу бластер.

Тот невозмутимо поднял забрало шлема; открыв чернобровое лицо с аккуратными усами до подбородка.

— Не пожарник, а пожарный. — Сказав это, он ударил противника облаченной в шлем головой по переносице.

Человек Валдиса рухнул на пол.

— Византиец, ты что там застрял? — послышался в рации голос Вдовченкова.

— Иду, командир. — Офицер двинулся за ушедшей далеко вперед группой, но тут из правого бокового коридора выскочили еще три боевика.

Византиец остановился. Оценил их взглядом и передал командиру:

— Через сорок пять секунд догоню.

Из левого бокового коридора вышли еще четверо.

— Нет, командир. Через полторы минуты.

Боевики перегородили ему дорогу.

Византиец усмехнулся:

— Ну. Кого тут загасить?

* * *

Фенфирийцы не любили сырость. А после ливня ее было много. Поэтому охранявшие космодром фенфирийские десантники пересели из открытых джипов в крытые бронемашины, которые сновали теперь по огромному летному полю, курсируя между кораблями пиратов, рядами своих штурмовиков и сушильными роботами. Однако патрули держались на почтительном расстоянии от российского грузопассажирского модуля, лайнера «Николай Черкасов».

В небе показалось звено боевых самолетов. Патрульные не придали этому значения. Ведь это были фенфирийские штурмовики.

Но когда те начали заходить в боевое пике прямо над космодромом, они все же привлекли внимание солдат. А когда один штурмовик метким выстрелом энергетических пушек разнес первую бронемашину, внимание сделалось просто пристальным.

Это явилось шокирующей неожиданностью. На поле оставалось еще семь бронемашин. Некоторые резко увеличили скорость и стали петлять. Другие, наоборот, остановились, и из них посыпались охваченные паникой фенфирийские солдаты. Шерсть на них в буквальном смысле слова стояла дыбом. Один броневик вообще бессмысленно крутился на месте.

Второй штурмовик выстрелил. Взрыв вырвал куски бетона и подбросил броневик. Машина завалилась набок. Из нее выскочили солдаты и принялись беспорядочно палить из лучевых винтовок в небеса.

— Мочите уродов! — кричал Саидбей Махмутдин Али. — Отсекайте их от наших кораблей!

Предводитель пиратов находился в подлетавшем к космодрому ярко-красном флайере и наблюдал за происходившим по монитору. Внизу по грунтовой дороге мчались три автобуса, переполненные пиратами, которые заблаговременно подъехали к окраинам летного поля и, дождавшись авиации, на полной скорости рванулись дальше, к заветным кораблям.

Пилот грузопассажирского модуля спал, когда сработала сигнализация, реагировавшая на применение оружия в опасной близости от борта. Он в мгновение ока влетел в пилотскую кабину и стал наблюдать за происходящим…

Ближайшим к летному полю зданием был комплекс охраны и отдыха. В нем располагались помещения для развлечений пилотов, пожарное депо и казарма вооруженного караула. Из здания выехали три бронемашины с зенитными турелями на крышах. Они открыли заградительный огонь. Следом выскочили фенфирийские солдаты с тяжелым ручным оружием и три десятка пилотов, бросившихся к своим штурмовикам.

Пираты, пилотировавшие трофейные самолеты, принялись атаковать бегущих пилотов. Шквальный огонь энергетических пушек разрывал их на части. Отбрасывал в стороны. Крушил поверхность летного поля в пыль…

— Внимание! «Черкасов»! Говорит модуль один!

— На связи. — Капитан Орлов не заставил себя долго ждать.

— Товарищ капитан! Тут такое творится! На космодроме настоящая война!

— В чем дело?

— Фенфирийцы взбесились! Колошматят друг друга! Передаю изображение!

Орлов взглянул на монитор и жестом позвал майора Дворцова.

— Весело, — хмыкнул Дворцов, глядя на битву.

— Как оцениваешь угрозу для себя и модуля? — спросил капитан лайнера у пилота, находившегося внизу, на планете.

— Очень высокая! Если в небо поднимутся штурмовики атакуемой стороны, тут такая карусель начнется!

— Ясно, — кивнул Орлов. — Немедленно покинуть планету.

— Есть покинуть планету! — ответил пилот, очень обрадованный таким приказом.

Один из зенитных броневиков разнесло взрывом. С крыши здания жахнула плазменная пушка и угодила прямо по самолету, уничтожившему броневик. Штурмовик превратился в огненный шар и кучу обломков, разносимых ударной волной…

— Шакалы паршивые!!! — завопил видевший все это Али.

Оставшиеся три штурмовика резко рванули в сторону. Прямо на модуль «Черкасова».

Один из пиратов дал залп по модулю.

— Ты что творишь, собачий сын!!! — орал Саидбей. — Это русский корабль! Не смейте! Сюда слетится весь их флот!

— Черт побери, босс! — крикнул в рацию проштрафившийся летчик. — Да откуда я знал! Внизу ведь одни шакалы! Враги!

— Ты сам шакал!!! Башку оторву на хрен!!!

Удар пришелся по лобовой части модуля. Защитное поле лихтера спасло жизнь пилота, но не уберегло от повреждений сам модуль. Взрывом его повело назад. Пилот пытался стабилизировать управление в своей кабине, наполненной воем сирен и дымом перегоревших плат.

— Товарищ капитан! Я атакован! Имею повреждения! На орбиту подняться не смогу! Кабина разгерметизирована!

— Проклятье! — выругался Орлов. — Надо вытаскивать его оттуда! Внимание! Экипаж! Выходим на точку над космодромом Титограда! Необходимо произвести вертикальный спуск корабля в атмосферу Зети и принять наш лихтер!

— Внимание! Служба безопасности! — объявил по громкой связи Дворцов. — Все системы привести в полную боевую готовность! Пилотам охранных истребителей приготовиться к бою! Активировать все бортовые орудия для отражения возможной атаки! Радист, отправь шифрограмму в центр. Передай полную запись телеметрии. Только бы корабль связи был на месте.

— Есть, — ответил тот.

Майор Дворцов взглянул на капитана корабля.

— Почему бы сразу не нырнуть в атмосферу?

— У нас же размеры какие! Мы должны минимизировать возмущения в атмосфере планеты. Мы же ураган у них устроим, учитывая, что под нами плюс ко всему грозовой фронт…

Ярко-красный флайер завис в метре над краем летного поля, и из него выпрыгнули десять вооруженных пиратов. Флайер тут же полетел обратно, унося Саидбея Махмутдина Али на безопасное расстояние. Пираты рассредоточились и двинулись к ближайшим звездолетам, ведя постоянный огонь…

Девять уцелевших фенфирийских пилотов, воспользовавшись заминкой атаковавших штурмовиков, достигли своих самолетов. Загудели двигатели, добавив децибелы шума к какофонии разыгравшейся на космодроме битвы…

Грузопассажирский модуль по-прежнему не слушался управления. Он снес хвостом осветительную мачту. Пилот, почувствовав глухой удар в хвост, резко дернул штурвал вперед. Лихтер клюнул носом, и его понесло на здание комплекса охраны…

Орудийный расчет расположенной на крыше строения плазменной пушки заметил непонятный маневр российского корабля. Стало ясно, что тот сейчас аккуратно срежет носом и их орудие, и их самих…

— Твою мать, — пробормотал пилот модуля, видя, что излучатель плазменной пушки разворачивают на него.

Три автобуса с пиратами на полном ходу выскочили на летное поле. Боевики на всем скаку спрыгивали на бетонную поверхность космопорта. Часть из них, будучи под прикрытием лучевого огня остальных пиратов, кинулась к своим кораблям. Пираты в третьем автобусе не успели сойти. Патрульный броневик выехал из ровных рядов звездолетов и протаранил его. Искореженный автобус опрокинулся. Уцелевшие пираты принялись расстреливать бронемашину. Из той посыпались фенфирийские солдаты. Между ними и теми, кто выжил в атакованном автобусе, завязалась рукопашная драка. Фенфирийцы охотно пускали в ход когти и клыки. Схватка разразилась брызгами крови и криками ярости, боли, ужаса и смерти…

Один из трех пиратских штурмовиков расстрелял плазменную пушку на крыше комплекса. Та так и не успела выстрелить по лихтеру. Второй и третий штурмовики принялись палить по вертикально взлетавшим самолетам фенфирийцев. Два из них рухнули обратно на поле, объятые пламенем, но остальные семь рванули в небо.

Тем временем один за другим стали взлетать шесть пиратских звездолетов, до которых добрались люди Али…

Лихтер распластался на крыше охранного комплекса. Все, кто до этого находился в здании и не решался покинуть его, высыпали на улицу, напуганные ударом и угрожающим треском стен…

Битва разрасталась как снежный ком. Зенитные бронемашины подбили один из пиратских звездолетов. Трое из этих кораблей уже вступили в схватку. Двое помчались в лагерь, чтобы доставить на космодром оставшихся там боевиков. Последний должен был отправиться замыкающим, но, получив серию попаданий в двигатели, неумолимо начал снижаться, по инерции набирая скорость и оставляя за собой черный шлейф дыма. Корабль врезался в покрытый низким кустарником грунт за территорией космопорта и развалился на части.

Пиратская и фенфирийская пехота двигались навстречу друг другу, щедро поливая противника шквальным огнем и то и дело прячась то за стоявшими на летном поле кораблями, то за сновавшими в поисках спасения сушильными роботами, многие из которых уже стали жертвами шальных разрядов.

* * *

Боевики Эрвина Валдиса так и остались лежать в затянутом дымом коридоре административного здания. Они ведь не знали, что у Византийца первый разряд по рукопашному бою русской боевой системы Кадочникова. Иначе наверняка посторонились бы.

Византиец нагнал своих товарищей, сопровождавших Зоренсона и роботов Ди Рэйва, уже в вестибюле, на первом этаже здания.

— Ты чего там копошился? — спросил Вдовченков.

— Да шнурок развязался, — пожал плечами Византиец.

— Да? Потом, когда вся эта заваруха кончится, напомни мне спросить, как на пожарном сапоге мог развязаться шнурок — на этих сапогах никаких шнурков отродясь не было.

— Лады. — Византиец был невозмутим и лаконичен.

К зданию подъехало несколько пожарных машин и полицейских фургонов.

Стихийный митинг у администрации планеты набирал обороты. Еще больше его разогревали активисты Рейнхарда Биста, которые остались в городе и избежали арестов.

Никто пока не видел пожара в здании и не знал о нем. Те, кто в спешке покидал здание, делали это через запасной выход с обратной стороны пирамиды и старались избежать встречи с возмущенной толпой. Поэтому при виде пожарных машин в сопровождении полиции по толпе мгновенно разнесся слух, что демонстрацию будут разгонять водометами.

Этого оказалось достаточно, чтобы стихийный митинг превратился в уличные беспорядки.

— Бей легавых! — разнесся по улице клич.

В этот самый момент на улицу выскочили четверо облаченных в пожарные костюмы офицеров КГБ, Зоренсон, Текнас и замыкавший процессию Сайлер.

Под улюлюканье толпы в полицейские и пожарные машины уже летели камни. Они отправились и в противоположную сторону, в манящую витрину кафе. Без погрома закусочных не обходилось ни одно подобное мероприятие. Традиция, живущая в веках.

Когда митингующие заметили группу Вдовченкова, то камни полетели и в них.

— Мама! — всхлипнул Сайлер, когда в его голову, отдавшись звонким гулом, врезался булыжник. — Текнас, ты ведь не бросишь меня, дружок?!

Маленький робот, набирая скорость, произнес своим угрюмым басом:

— Ускорь работу своих шарниров!!!

— Сволочь! — обреченно крикнул вдогонку Сайлер.

— Ну, мы влипли, — пробормотал Вдовченков, прикрывавший собой Зоренсона от града камней.

Запыхавшийся от непривычного ритма и напряжения Лейба уже снял ненужную дыхательную маску, и это была его роковая ошибка.

Один из демонстрантов, узнав его, даже присел от эйфории.

— Смотрите! — завопил он, вскинув руку. — Это же собака-канцлер!

— Палач!!! — завопила толпа. Град камней превратился в лавину. Озверевшие горожане ринулись на группу Вдовченкова.

— Господин канцлер! Вы какого хрена намордник сняли?! — рявкнул майор.

Динамики в шлеме командира группы зашипели.

— Командир, это Тунгус. Толпа вас порвет. Мы на позиции. Можем прикрыть отход.

Майор посмотрел на трофейную пожарную машину, жалея, что не припарковал ее ближе к зданию. До нее оставалось совсем немного, но расстояние между ними и толпой сокращалось куда быстрее.

— Давай, Тунгус. Только никого не убейте. Исключительно парализирующие импульсы.

— Ясно, командир!..

Два пожарных расчета все же смогли пробиться к входу в административное здание, так как толпа отвлеклась на группу Вдовченкова.

Настоящие пожарные бросились в здание, но тут им навстречу выскочили люди Валдиса, пытавшиеся догнать своих обидчиков в лице группы Вдовченкова. Увидев бегущих на них пожарных, они ответили кулаками…

— Помогите-е-е!!! — завопил отставший от группы Сайлер, оказавшийся в толпе догонявших Зоренсона манифестантов. Но робот им не был нужен. Целью толпы являлся кровавый канцлер.

Кто-то схватил Византийца за плечо, но тот резко развернулся и откинул нападавшего вытянутой рукой.

Вдруг ближайшие к группе Вдовченкова манифестанты стали падать один за другим, сраженные неведомой силой. Это произошло как раз в тот момент, когда из фургонов посыпались вооруженные полицейские.

— По нам стреляют! — пронесся в толпе очередной клич. — Легавые расстреливают нас!!!

Толпа бросилась врассыпную. Кто-то просто залег.

— Спасибо, Тунгус. Ребята, спасибо. Уже полегче, — поблагодарил в рацию Вдовченков, запрыгивая на подножку машины и открывая дверь…

Драка между людьми Валдиса и настоящими пожарными была нешуточной. Кто-то из огнеборцев, размахивая над головой латексным рукавом со стволом на конце, едва не снес голову одному из боевиков. Те применили оружие. Тогда из ближайшей пожарной машины ударил лафет. Водитель дал максимальное давление, двадцать атмосфер. Струя воды разбрасывала людей Валдиса, ломая им кости; снесла массивные двери здания и зеркальные стекла вестибюля…

— Почему так долго? — воскликнул сидевший за рулем Оружейник.

— Шнурки завязывали! — бросил Вдовченков, запрыгивая в машину.

— Извини, командир, ближе подъехать не мог. Тут парковка и люди. Знал бы, что такое начнется, заехал бы с другой стороны.

— Да ладно, — отмахнулся майор.

Костя и Росич запихали следом Зоренсона. Византиец подхватил довольно тяжелого Текнаса и закинул его вслед за остальными.

— Благодарю, — буркнул технический ассистент.

— Товарищи! Не бросайте меня! — послышался отчаянный вопль Сайлера.

— Черт, он быстрее не может? — пробормотал Оружейник.

— Не могу! — крикнул издалека робот.

В толпе манифестантов затрещали автоматные очереди. Кто-то очень серьезно подготовился к митингу, прихватив с собой оружие.

Полиция образовала живую стену, выставив перед собой кевларовые щиты, и стала медленно надвигаться на демонстрантов, выстреливая из ранцевых минометов газовые гранаты. Моральный дух митингующих резко упал, но тут со стороны соседнего проспекта показалась еще одна толпа. Это были демонстранты, митинговавшие у здания мэрии. Очевидно, узнав, что самое интересное происходит возле правительственного комплекса, они двинулись сюда. Толпа как раз заходила полицейской шеренге в тыл…

Сайлер наконец добрался до пожарной машины, и офицеры «Октавы» затащили его внутрь.

— Так, ребята, Жанна, снимайтесь с точек и уходите к резервной базе, — проговорил командир в рацию. Тут же по машине забарабанили камни и булыжники.

— Черт, — мотнул головой Вдовченков. — А ведь обещал пожарникам вернуть машину в целости.

— Не пожарникам, а пожарным, — буркнул Византиец.

— Оружейник, давай, валим отсюда, покуда живы! — Майор хлопнул водителя по плечу.

— Черт возьми, я люблю эту планету! — радостно воскликнул Оружейник, увеличивая скорость машины.

Глава 28

Всего в сотне шагов от пещеры находился крутой склон, уходивший метров на тридцать ко дну заросшего папоротниковыми деревьями большого оврага. На дне последнего были скрыты два бронированных флайера.

Симон поднялся по склону и, остановившись на краю оврага, отдышался.

— Надо худеть, — пробормотал он, глядя вниз, где, скрытые в густой листве, стояли два флайера. В одном сидели два человека Линга, за спинами которых находился смертоносный груз. Двадцать ядерных зарядов. Во втором находились восемь боевиков Рейнхарда Биста.

Ермак и Ди Рэйв были вынуждены передать это смертоносное оружие под охрану своим нынешним союзникам. Однако киномагната не покидали сомнения, перераставшие во все усиливавшуюся тревогу. Он не знал, насколько можно было доверять этим людям. И в то же время его искушал великий соблазн обладать оружием огромной разрушительной силы. Завладей этим дьявольским оружием — и с тобой будет считаться весь мир. Да, над этим стоило поразмыслить. Ведь был еще один фактор, толкавший на такие нездоровые размышления. Пока никто в центре не знал об обнаружении этих бомб. Ведь Роман Ермак так и не смог связаться ни с «Октавой», ни с «Николаем Черкасовым». Глобальная связь на планете отсутствовала. Впрочем, после выступления Линга по телевидению это не удивляло. Власти непременно должны были пресечь любые попытки оппозиции повторить выход в эфир, и они это сделали. Но власть на планете представлял канцлер Лейба Зоренсон, а он уже предложил повстанцам свое сотрудничество. Тогда почему он позволил лишить оппозицию дальней связи? Сплошные вопросы. А ответы могли быть разные. Возможно, Зоренсон и не обманывал его, Ди Рэйва, а просто столкнулся с противодействием тех из своего окружения, кто был более верен темным идеалам «Золотой элиты». А может быть, он просто обвел его вокруг пальца, заставив рассекретить себя. Быть может, канцлер уже свергнут, и власть узурпировали те, кто не пойдет ни на какие сделки с мятежниками. Ясно одно: в отсутствие связи царило полное неведение. Уценить обстановку было крайне сложно, но останавливаться оказывалось губительным. Да и поздно уже. Теперь приходилось только действовать и делать это безотлагательно. Ах, как бы могли тут пригодиться эти двадцать мегатонных бомб!

— Это очень надежные ребята. Не надо так нервничать, — произнес привставший позади Ховард. Он и Рауль по-прежнему всюду следовали за Ди Рэйвом. Только Рауль сейчас был метрах в двухстах от них на импровизированном наблюдательном посту.

— А с чего ты взял, что я нервничаю? — Симон резко обернулся. Даже в этом была какая-то неадекватность.

— По тебе видно. Что такое?

— Послушай, — Ди Рэйв приблизился к Ховарду, — ты разве не понимаешь, какой перевес сил может выйти?

Карл изумленно посмотрел на Симона:

— Что-то я не понял. Ты о чем?

— Я о бомбах. Ты знаешь, какая это сила?! — Глаза Ди Рэйва сверкнули одержимостью. — Сейчас или никогда. Потом связь восстановится, и Ермак мгновенно сдаст эти заряды нашим агентам. Знаешь, каких делов может натворить один такой фугас?

— Наслышан, — угрюмо пробормотал Ховард. — Только мне твои намеки не нравятся. Ты что удумал?

Киномагнат понял, что его расчет не оправдался. Карл Ховард, может, и входит в ультраправую фракцию, но сама идея о применении ядерного оружия оказалась для него абсолютно дикой. Симон занервничал еще больше.

— Забудь об этом, — отмахнулся он.

— Никто не применит на этой планете такое оружие! — решительно заявил Карл.

— Да пошутил я… — Ди Рэйв уставился туда, где в зарослях были спрятаны флайеры и сокровенный груз.

— Ничего себе шуточки, — мотнул головой Ховард. — Пошли к пещере. Нам скоро выступать в столицу.

— Иду, — не оборачиваясь, произнес киномагнат.

Карл еще раз мотнул головой и, вздохнув, двинулся в сторону холма, на вершине которого находился Рауль, наблюдавший за обстановкой.

Симон обернулся и взглянул на спину Ховарда сквозь прицел своего лучемета. Зря он так разоткровенничался…

* * *

«Николай Черкасов» начал медленно снижаться, приближаясь к застывшему океану густой облачности. Высота была уже четыреста километров.

— Связь пропала, товарищ капитан, — доложили с радиопоста.

— Вообще весело, — совсем невесело проговорил Орлов. — А в чем причина?

— Внешний фактор. Сейчас сканируем пространство и выясняем.

Капитан встревоженно взглянул в лобовой иллюминатор на пену приближавшихся облаков. Что там внизу происходит? Жив ли его молодой пилот?

— Внимание! Зафиксирован выход из гиперпространства группы неопознанных кораблей. Пятнадцать единиц. Расстояние одна и две десятых астрономических единиц. Идентификационные сигналы опознавания неактивны. Направляются к Зети тремя группами по пять единиц.

Орлов уставился на офицеров радиопоста:

— Пираты?

— Скорее всего. Системы отключены.

Один из радистов повернулся к капитану:

— С третьей зетианской луны движется фенфирийский крейсер. У него активны все системы радиоэлектронной борьбы. Глобальная связь блокирована именно этим крейсером.

Орлов взглянул на начальника службы безопасности:

— Что скажешь, майор? Я думаю, нам стоит активировать деблокадер.

Дворцов потер подбородок:

— Это может спровоцировать серьезный конфликт. Может, имеет смысл вступить с фенфирийцами в переговоры?

— Конфликт уже налицо. На переговоры нет времени, а действовать вслепую — рискованно. В любом случае, они не имели права лишать нас дальней связи.

— Равно как и мы не имели права вести трансляцию мятежников на местное телевидение.

— Мы только показали общественности правду, — возразил капитан.

— Выступив тем самым на стороне, противной официальной власти. А фенфирийцы защищают здесь именно ее.

— Так какое твое мнение?

Дворцов усмехнулся:

— Мы активируем деблокадер. Иначе на Земле могут просто не узнать, что здесь в действительности происходит.

* * *

Обстановка в городе накалялась с каждой минутой. Беспорядки бушевали уже не только возле административного здания, но и у мэрии, на центральной площади столицы, возле министерства по делам информации и печати. Неспокойно было и у телецентра. Хаос охватил почти всю столицу Зети. Кто-то был по-настоящему возмущен тайными операциями правительства. Были те, кто не верил в утреннюю передачу и теперь считал все происходящее террористической атакой. Кто-то же давно был настроен против режима и ныне действовал активно, не таясь. Иные личности просто воспользовались суматохой и занимались мародерством и грабежами.

Группа «Октава», оставив пожарную машину на стоянке неподалеку от полицейского участка, спешила покинуть город, направляясь на космодром в темно-зеленом фургоне. Теперь все были в сборе, Включая Жанну, Оружейника, роботов, Зоренсона и семерых офицеров группы.

— Оружейник, позвони в службу спасения. Скажи, где стоит похищенная пожарная машина. Пусть забирают.

— Хорошо, командир.

— По-моему, сейчас самое лучшее — переправить вас на наш лайнер, который пока на орбите, — предложил Вдовченков канцлеру. — На планете вам смертельно опасно. Вы ненавистны всем.

— М-да, — вздохнул Зоренсон.

— Необходимо спешить. Количество жертв неумолимо растет. А скоро к городу подойдут повстанцы. Если тех, кто им верит, окажется мало, то неизбежна кровавая бойня.

— М-да, — снова вздохнул канцлер, не находя иных слов.

— Связи нет, командир, — доложил светловолосый офицер богатырского вида, чей оперативный псевдоним был Росич.

— Неудивительно, — кивнул Вдовченков. — После сегодняшней трансляции они ее блокировали.

— Это фенфирийцы, — пробормотал Зоренсон.

— Откуда вы знаете? — спросил Константин — тот самый, что был в отеле «Галактика» под видом служащего и ликвидировал двух спецов по манипуляции сознанием.

— Здесь шесть их крейсеров, и только они обладают такой аппаратурой. Мы уже рассматривали вопрос о возможности информационной блокады. Так что это они.

— И что мы будем делать без связи, Володя? — спросила Жанна.

— То же, что и при ней. Действовать. Нам сейчас важно добраться до лихтера и переправить канцлера на орбиту.

Оружейник, который вел машину, вдруг сбавил ход.

— Черт побери, что это?! — воскликнул он.

Все посмотрели вперед через лобовое стекло. Вдали уже виднелся космодром. Однако сейчас он больше напоминал панораму крупного сражения. Во многих зданиях космодромного комплекса виднелись всполохи бушевавших пожаров. Огромные площади были затянуты густым черным дымом, сквозь который пробивались вспышки взрывов и шквального огня энергетического оружия. Над космодромом и обширными прилегавшими территориями разыгралась воздушная битва. Десятки небольших космических кораблей, фенфирийских штурмовиков и полицейских боевых флайеров сцепились в смертельной схватке, кружа в хаосе сражения и щедро поливая друг друга разноцветными разрядами своих орудий.

По шоссе, на которое сейчас должен был выехать темно-зеленый фургон, в направлении порта промчалась колонна бронемашин и фенфирийских танков.

— Там тоже, что ли, несанкционированный митинг? — фыркнул Константин.

* * *

Фенфирийский крейсер блокировал на планете глобальную связь. За сегодняшний день это была единственная хорошая новость для Эрвина Валдиса. Его не обрадовал даже доклад о том, что пожар в здании локализован. Однако надо было отдать должное Эрвину. В отчаяние он не впадал, хотя обстановка была критическая. Группа, отправленная за Ди Рэйвом, была уничтожена, наткнувшись на мятежников. Что свидетельствовало о том, что и Ди Рэйв попал к ним в руки. Многие граждане Зети прониклись сочувствием к жителям общин, которые подверглись безжалостным атакам со стороны наймитов властей. Пираты ни с того ни с сего восстали и напали на космодром. Зоренсона похитили какие-то сумасшедшие пожарные, а в городе царил хаос. На первый взгляд все смотрелось абсолютно плохо. Но Валдис не паниковал. Он стоял на балконе верхнего этажа административного здания и смотрел на творившееся внизу бесчинство. Люди с такой высоты казались букашками. Мелкими и безопасными. Валдис вытянул руку, и его ладонь накрыла собой целый квартал со всеми крохотными домиками, машинками и ничтожными точками живых существ. Казалось, ему достаточно напрячься, и он раздавит все это в мгновение ока. Уничтожит. Сотрет с лица планеты и вычеркнет из истории. Взмахни рукой влево — и сметешь три квартала высоток, как бокалы со стола. Отведи руку вправо — и огромный супермаркет будет смят, подобно торту, по которому ударили ребром ладони. Он ощущал себя на вершине пирамиды власти. Не случайно административное здание было задумано именно как усеченная пирамида, которую на крыше продлевал вращающийся треугольный экран с изображением всевидящего ока — герба Зети. Именно подобная пирамида когда-то изображалась на денежной купюре одного государства, пытавшегося установить новый мировой порядок. Одинаковый во всех уголках Земли и любого лишающий права на самобытность и свободу от мировой гегемонии глобального жандарма. Все эти идеалы господства единой системы миропорядка никуда не делись по завершении последней войны человечества. Они просто затаились. Трансформировались. Замаскировались под современные реалии и все чаще давали о себе знать. В том числе и в виде таких вот символов, как это здание, с вершины которого Эрвин Валдис взирал властным взглядом на охваченный хаосом город.

Да. Бывший помощник канцлера не паниковал. Он размышлял о происходящем и постепенно приходил к пониманию, что может выйти из всей этой истории не просто чистым, но и обретшим власть. Ведь террористический акт, с которого началась вся эта заваруха, была делом рук Зоренсона. Политические аресты и преследование оппозиционеров тоже оставались на его совести. Сговор с пиратами — снова Зоренсон. А сейчас пираты восстали именно после смещения канцлера с его поста. Очень полезное совпадение. Пираты, которые сейчас атакуют космодром, имеют на вооружении фенфирийские боевые самолеты, а это значит, что и нападение фенфирийцев на общины можно будет списать на наемников Зоренсона, а фенфирийцев по-прежнему использовать в своих интересах как военную силу. Все, что теперь требовалось, — выступить перед общественностью и объявить Зоренсона преступником. Бросить пыль в глаза тупому стаду, именуемому народом.

Валдис даже улыбнулся, гордясь собой. Сейчас фенфирийский крейсер должен будет обеспечить ему сквозь блокаду гиперпространственную связь с Землей. Они откроют лазейку в своем радиоэлектронном подавлении всех средств дальней связи, и он свяжется с НИМИ. Три мудреца увидят не привычного им Зоренсона, а нового человека «Золотой элиты». Останется только посвятить их в свой план, который казался ему настолько же простым, насколько и гениальным.

* * *

— Пуск! — скомандовал майор Дворцов.

Погружающийся в атмосферу «Николай Черкасов» испустил мощный импульс деблокадера. Вполне вероятно, что после этого аппаратура радиоэлектронных помех на фенфирийском крейсере вышла из строя.

В главной кабине управления лайнером наступило минутное молчание и звучали только приборы. Но безмолвие длилось не более минуты, по истечении которой все радиопосты разразились лавиной докладов.

— Есть дальняя связь! — доложил командир радиометрического поста.

— Получен ответ из центра на наш ситуационный доклад! — объявил первый радист.

— Получено сообщение от лихтера, — доложил радиопост номер два. — Масштабы боя на космодроме возросли пятикратно, пропорционально увеличению втянутых в конфликт сил. Служба ПВО космодрома запрещает взлетать кому бы то ни было. Наш модуль не исключение.

— Вышедшая из гиперпространства группа предположительно пиратских звездолетов пытается связаться с планетой Зети. Точнее, с неким Саидом! — доложил пост радиоразведки.

— Мне голограмма от жены пришла! — радостно воскликнул кто-то.

— Фенфирийский крейсер требует выйти с ним на связь, товарищ капитан!

— Ну, давай связь — послушаем, чего они хотят, — кивнул Орлов.

— Есть, — ответил радист.

— Это крейсер внушающей шок и трепет армии Великой Фенфиры! — произнес голос в свойственной фенфирийцам манере самовозвеличивания.

— Я капитан российского пассажирского лайнера «Николай Черкасов» Юрий Орлов.

— Вы Николай Черкасов?

— Я Юрий Орлов. Это лайнер называется «Николай Черкасов».

— Странное название. Впрочем, речь не об этом. Вы незаконно применили импульсное воздействие в отношении спецаппаратуры моего крейсера и обязаны выслушать наш ультиматум.

Капитан тихо выдавил крепкое словцо.

— Вы ругаетесь? — удивленно спросил фенфириец.

— Нет.

— Итак, немедленно прекратите спуск в атмосферу Зети и войдите в орбитальный дрейф. На ваш корабль прибудет группа наших наблюдателей, которые проконтролируют, чтобы ничего подобного с вашей стороны не повторилось.

— Вынужден отклонить ваш ультиматум, — невозмутимо ответил капитан лайнера. — Вы блокировали связь, в том числе нашу. А в данный момент сложилась критическая ситуация для нашего грузопассажирского модуля и его пилота, находящегося на планете. Мы снижаемся с целью его спасти и разблокировали связь для контроля за динамикой, без которого спасение нашего человека будет значительно затруднено. И мы имеем информацию, что наш модуль был атакован вашим боевым самолетом.

— Танзагеразда! — разразился фенфириец.

— Вы ругаетесь? — усмехнулся Орлов.

— Нет.

— Ну, тогда всего доброго…

— Стойте! Мы применим силу! Вы использовали свой корабль для трансляции пропаганды террористов!

— Использование космического корабля в качестве приемо-передающей станции не противоречит нормам межпланетного права, а за содержание переданной информации несет ответственность тот, кто является ее источником.

— Только не в случае, когда на охваченной вещанием планете объявлено чрезвычайное положение!

— Нас о чрезвычайном положении не проинформировали.

— Вы должны были знать…

— Ничего мы не должны! Это нас должны были официально проинформировать, и вам данный факт известен! — отрезал капитан.

— Повторяю! В данной ситуации мы считаем правомерным применение силы в случае неподчинения!

— Вы знаете, что такое русский десант мобильной пехоты? Я гарантирую, что в случае любых насильственных действий с вашей стороны по отношению к нам в течение ближайших стандартных космических суток над вашей родной планетой плотным кольцом повиснет ударный военно-космический флот России. И я не исключаю, что, согласно Белградскому договору от две тысячи сто пятого года, к ним присоединятся Европейская военная флотилия, группировка быстрого реагирования Североамериканского альянса, эскадра Китайской Народной армии, группировка кубинских фрегатов и парагвайский боевой шаттл! Так что подумайте хорошенько, прежде чем творить разбой на орбите Зети.

— Танзагеразда! — злобно повторил фенфириец.

Орлов выключил связь.

— Что скажешь, Иван Петрович? — Он обратился к Дворцову.

— Он говорил практически без акцента, — пожал плечами майор.

— Да я не об этом, — махнул рукой капитан. — Я о ситуации.

— Юридически мы правы. Хотя это будет сложно доказать, если они нас разнесут. Но возможности такого крейсера невелики в случае боя с кораблем, имеющим наш уровень защиты. В общем, оставим право первого выстрела им, а потом применим по ним все, что найдем, и сфотографируем их обломки на память. — Дворцов улыбнулся и добавил: — К тому же в ответе из центра на наш ситуационный доклад сказали, что к Зети направлена группа военных кораблей. Подлетное время — двенадцать часов.

— Объявляй боевую тревогу, — кивнул Орлов.

— Хорошо.

— Товарищ капитан, — подал голос начальник радиоузла. — Мы прослушали переговоры группы неопознанных звездолетов с неким Саидом на Зети. Группа кораблей — авангард пиратского клана «Орб». Информация о них есть в нашей базе данных, и некоторые звездолеты идентифицированы. Связь с их стороны держит некто Ллойд Лаэрт. Это один из лидеров данного клана. Находится в межпланетном розыске. Саид, судя по всему, представитель пиратской группировки «Черные рейнджеры», расквартированной на Зети. Полное имя Саидбей Махмутдин Али. Еще он известен как Курва… Нет… — офицер взглянул на свой электронный планшет, — Гырва Ырванен. Он запросил у Лаэрта атаку фенфирийских кораблей, и авангард сейчас перегруппировывается в боевой клин. Похоже, сейчас они нападут на крейсер.

— Дай-ка мне связь с фенфирийцами. — Орлов прищурил глаза от предвкушения редкого зрелища орбитального боя.

— Есть связь!

— Эй, внушающие шок и трепет! Слышите меня? — произнес капитан.

— Да, — ответил фенфириец.

— Вы наблюдаете группу звездолетов из пятнадцати единиц?

— Зызз… Наблюдаем.

— Они готовятся вас атаковать.

— Откуда вы знаете? Это ваша провокация?

— Никакой провокации. Мы перехватили их связь. Это пираты, прибывшие на помощь к тем, с кем вы, судя по всему, воюете сейчас на планете. Так что держитесь.

— Рынздынздынззракарака!!! — прорычал фенфириец, а потом добавил: — Ззспасибо, что предупредили.

Орлов выключил связь и обратился к радистам:

— Кто-нибудь понимает фенфирийский язык?

— Аппаратура может переводить. А что? — спросил начальник радиоузла.

— Просто интересно, что он сейчас сказал.

— Секунду. — Офицер нажал несколько кнопок и взглянул на результат, появившийся на экране. Прочитав, он густо покраснел, кашлянул и, виновато глядя на капитана, попросил: — Может, не стоит вам?..

— Ну-ка, ну-ка, чего там. — Заинтригованный Орлов подошел к офицеру и посмотрел на экран.

— Вот, — вздохнул начальник радиоузла.

— Тьфу, черт! — нахмурился капитан. — Сотри это сейчас же!

* * *

Сейчас или никогда. Палец Ди Рэйва коснулся курка.

— Симон! — воскликнул вдруг Ховард, оборачиваясь. — Глобальная связь восстановилась!

Киномагнат выстрелил.

С ветки дерева, возле которого стоял Карл, свалилось жуткое двухметровое существо, которое не успело схватить своими длинными когтистыми лапами голову Ховарда. Это был адский ленивец. Реликт, оставшийся после мрачной эпохи кремневых тварей, вымерших на Зети около ста двадцати миллионов лет назад. Ученые шутя говорили, что вымерли те оттого, что съели друг друга, однако адские ленивцы выжили потому, что из-за собственной лени проспали вымирание. Причины, конечно, были иные. Когда-то в непосредственной близости от этой системы прошла массивная блуждающая черная дыра. Воздействие ее чудовищной гравитации нарушило небесную механику. Одна из планет сошла с орбиты, и ее разорвало противоположно направленными силами тяготения черной дыры и Ковирры. Природа не терпит пустоты, и орбиты остальных планет системы выстроились в новый порядок удаления от светила, подчиняясь незыблемым математическим законам, с учетом исчезнувшего небесного тела. Климат на Зети, в связи со сменой орбиты, изменился. Стал намного мягче, но кремневые формы жизни не смогли пережить такой резкой метаморфозы. Приспособились только адские ленивцы, которые долгое время питались друг другом и богатой минералами почвой. Казалось, они тоже вымрут, но все пустующие ниши в животном царстве планеты заполонили белковые, для которых новый климат был самый что ни на есть благоприятный. А из нескольких обломков погибшей планеты образовались зетианские луны.

— Черт возьми. — Ошарашенный произошедшим, Ховард глядел на покрытую роговыми пластинами тушу адского ленивца. — Ну и напугал ты меня, Симон. Я уж грешным делом подумал, что ты в меня целишься.

Ди Рэйв медленно подошел к своему компаньону. Он смотрел на страшную морду упавшего зверя. На его четыре фасеточных глаза. Два на лбу — поменьше, и два больших по обе стороны от ноздревой щели. Морщась, глядел на расположенные треугольником три отвратительные полуоткрытые челюсти. Симон сейчас чувствовал себя существом ничуть не лучшим, чем адский ленивец. Было стыдно за мысли об атомном оружии.

— Слушай, Рэйв. — Ховард хлопнул его по плечу. — Если Бог — Творец мироздания, то как Он мог создать такое чудовище? Неужели это тоже Божья тварь? Исчадие ада!

— Пути Господни неисповедимы, — задумчиво произнес Симон. — Всевышний ведь и нас зачем-то создал.

— Ну ты сравнил.

— Да ладно. Пошли на базу. — Ди Рэйв, опустив голову и стараясь не смотреть Карлу в глаза, двинулся к холму.

— А ты в курсе, что адские ленивцы занесены в «Красную книгу Вселенной»? — поинтересовался двинувшийся следом Ховард.

— А ты не занесен? — резко ответил киномагнат.

— Да ладно тебе. Я же шучу. Ты все-таки мне жизнь спас, Симон. Я твой должник.

* * *

— Связь восстановлена, командир, — доложил Ильма.

Вдовченков кивнул. Они стояли возле своей машины, припаркованной на обочине автобана, ведущего к космодрому. Битва не только не прекращалась, но и разгоралась с каждой минутой. Вдовченков увидел в бинокль грузопассажирский модуль лайнера. Он почему-то находился на крыше дальнего строения и дымил.

— Прием! «Черкасов»! Как меня слышите?! — проговорил Вдовченков в свою рацию.

— Слышу тебя хорошо, — донесся ответ. Это был голос майора Дворцова.

— Я наблюдаю в бинокль лихтер. Он поврежден. У вас с ним есть связь? Что там происходит?

— Да, есть. Его атаковали. Но почему-то всего один раз. Видимо, случайно. Мы пытаемся его вытащить. Важно спасти пилота. Но модуль ему лучше пока не покидать. Там он в относительной безопасности. Ведь модуль — суверенная территория России. Где вы конкретно находитесь?

— Мы почти за городом, километрах в десяти от космодрома. Тут голая равнина, и все хорошо видно. Что нам делать? У нас канцлер, и его необходимо вывезти с планеты.

— Боюсь, что с лихтером это не выйдет. Его бы самого вытащить. Нужно найти другое решение.

— Какое? Нас ищут власти. И если мы попадем к мятежникам, то ни мы, ни Ди Рэйв — никто не удержит общинников от расправы над Зоренсоном! — воскликнул Вдовченков. Услышав последнюю фразу, канцлер вздрогнул и побледнел.

— И тем не менее, — невозмутимо ответил Дворцов, — оставайтесь в районе космодрома, но будьте предельно осторожны. Возможно, что-нибудь придумаем. Нам главное продержаться двенадцать часов. До прихода основных сил.

— Да, но за эти двенадцать часов неизвестно, сколько невинной крови прольется. А обращение Зоренсона может изменить баланс сил и предотвратить большие жертвы. Мы обязаны использовать этот фактор.

— Ждите нашего решения. И свяжитесь с Симоном и Романом. Не исключены варианты. Мы входим в атмосферу. Но помните, что вас никто не должен раскрыть. Участие российских спецслужб официально исключено.

— Это само собой.

— Ну, до связи. — Дворцов отключился.

Вдовченков взглянул на Жанну:

— Есаулова, хочешь поговорить с Симоном?

— Перестань, Володя. Хочу, не хочу — сейчас не важно. Разговор не сложится, он дров наломает. Сейчас не время. Опасно. У него теперь целая армия мятежников…

— И двадцать ядерных бомб, — покачал головой Византиец, глядя на экран своего коммутатора.

— Чего? — Вдовченков, как и все остальные, взглянул на Византийца.

— Ромка Ермак только что доложил. Он, как связь восстановилась, пытался соединиться с тобой, командир, но ты с Дворцовым разговаривал. Они нашли груз Дэвида Дэймонда. Вот такие дела.

* * *

В тайной комнате теперь стоял Эрвин Валдис. Он слегка нервничал. Сейчас ему грозило впервые явиться перед верховными мудрецами тайного мирового общества «Золотая элита». Было беспокойно и в здании, хотя пожар потушили, а штатную охрану Зоренсона разоружили. Его беспокоили факт саботажа, поджог и похищение канцлера. В городе орудовала группа профессионалов, и было не вполне понятно, чья она и какие цели преследует.

Воздух в комнате вокруг Эрвина задрожал. Он посмотрел себе под ноги. Убедившись, что стоит внутри специального круга, Эрвин удовлетворенно кивнул и приготовился предстать перед мудрецами.

Ритуальный зал мудрецов материализовался вокруг Валдиса. Теперь он располагался не в маленькой белой комнате, а в большом темном зале с бархатными занавесями, мраморным полом с треугольным орнаментом и большим дубовым столом, за которым сидели три человека в темно-коричневых накидках, чьи капюшоны скрывали лица.

Дюзз, Даган и Кунох с любопытством взирали на Валдиса. Они, разумеется, не ожидали увидеть вместо законного канцлера этого человека лет тридцати восьми с гладко выбритой головой. Они молчали, ожидая объяснений.

— Ново ордос секлурум, — как заклинание, проговорил Эрвин, сурово глядя на мудрецов и пытаясь разглядеть их лица в темных провалах капюшонов.

Мудрецы оживились и переглянулись. Тот, что сидел посередине, поежился в кресле и прокряхтел:

— Продолжайте.

— Великая мистерия глобальной империи возрождена, — продолжил бывший помощник канцлера, а ныне — узурпатор власти. — Говорите отзыв.

— Поверженного не щадят, — прошипел сидевший в центре Кунох. — Ему ставят ногу на грудь, упираясь клинком в подбородок, и ждут, когда перст императора укажет на кровавую пыль. Да будет так во веки веков!

Итак, пароль был произнесен и отзыв услышан.

— Канцлер Зоренсон низложен! — провозгласил Эрвин. — Его место занял я. Меня зовут Эрвин Валдис. Но настоящее мое имя Ирвин Дерек.

— Так вы и есть тот самый легендарный пират Дерек, завербованный много лет назад и ставший глубоко законспирированным агентом Стратегической Службы?

— Да. Это я, — кивнул Валдис.

— Я и мои мудрейшие братья полагали, что вы много старше.

— После того как я принес свой пиратский клан в жертву на алтарь наших общих интересов и был официально уничтожен, мне сделали пластическую операцию, изменив мою внешность до неузнаваемости.

— Похвально, похвально. — Кунох потер руки. — Чем вы нас обрадуете, Ирвин?

— Я полон решимости воплотить то, к чему был призван мой предшественник Зоренсон, но тот в силу слабости, некомпетентности и бесхребетности не сумел ничего исполнить. Долгие годы я ждал этого момента, и вот он настал. Я готов, не считаясь ни с чем, воплощать основные догмы нашего движения во имя воцарения нового мирового порядка как гаранта преемственности избранных на вершине мировой пирамиды власти. Мы сметем непокорных. Обстановка на Зети накалена. Но в данной ситуации мы можем себя обелить. Ныне все негативные процессы на планете можно и, я считаю, нужно свалить на Зоренсона. Общественное мнение направлено против него, и я на этом сыграю. Однако есть пара неприятных моментов. Первое — это мятеж пиратов, нанятых нами. Но это как нельзя кстати. Они восстали после смещения канцлера. Это нам на руку. Мы можем увеличить контингент фенфирийцев на планете. Общинники сейчас приходят в города, прося убежища от репрессий Зоренсона. Мы и на этом сыграем. В течение двух суток в городах, где приютили беженцев из независимых общин, начнутся эпидемии. Все будет весьма правдоподобно. Общины долго жили в глухих лесах, таящих много опасностей, среди которых есть и неизученные вирусы. Необходимое бактериологическое оружие у нас есть. Все это послужит поводом к введению жесткого карантина. Это вручит нам биологический материал для пополнения нашей армии универсальных солдат.

— Армии универсальных солдат, — задумчиво пробормотал Кунох. — Мы, признаться, имеем о ней смутное представление. Наши друзья не спешат просветить нас в данном вопросе. О чем речь?

— Если они не считают нужным рассекретить проект, то в силах ли я?

— Вы сочли возможным рассекретить себя. Так в чем же дело?

— Я отвечаю за себя. Но вот проект весьма значимый. Вы понимаете?

— Понимаю. — Кунох кивнул. — Мы уже не одно десятилетие топчемся на месте. А все потому, что нет доверия между нами, носителями общих интересов. А ведь некогда мы были единым целым. Мы были такой силой! Наши предшественники сокрушили величайшую белую империю русских, а затем и мощную красную империю…

— Но потом они как-то ответили, — ухмыльнулся Валдис.

— Не юродствуйте, Ирвин! Ведь мы не исчезли! Мы просто разобщены. А нам надо объединяться!

— Это решаю не я…

— Но вы рванулись к вершине! Вы уже не тот резервный вариант, коим являлись еще накануне. Вы уже властитель планеты. Вы НАШ человек. И для НАС наступила пора решительных действий.

— Хорошо. Мы делаем армию из мертвецов. До недавнего времени основной цех по их производству был оборудован в одной пещере на Зети. Для этого применялись кибернетические технологии. Каждый мертвый человек или представитель некоторых иных космических рас, попавший к нам в руки, это потенциальный солдат. Во все тонкости я не посвящен. Я занимался только добычей биологического материала. Главное, чтобы тело имело минимум повреждений или не имело их вообще. Условное название итогового продукта — робоноид. Несколько лет назад зетианский цех был свернут и эвакуирован в другое место. Куда — я не знаю. На момент эвакуации только в нашем тайном убежище было около миллиона бойцов, каждый из которых покоился в индивидуальном криогенном саркофаге. Покинули пещеру мы весьма своевременно. По последним данным, ее облюбовали проклятые мятежники.

— Вам больше нечего добавить к сказанному? — поинтересовался Кунох.

— Нет.

— Ну что же. И этого достаточно. — Внезапно мудрец резко вскинул руку с зажатым в ней сверкающим клинком из ксибериума. В тот же миг клинок вонзился в шею сидевшего справа Дюзза, а затем Кунох резким движением выдернул из шеи жертвы оружие и полоснул им по горлу Дагана.

Валдис-Дерек остолбенел. Он не верил своим глазам, которые смотрели, как обмяк уже мертвый Дюзз и как бился в агонии, держась руками за кровоточившее горло, умиравший Даган. Кунох или тот, кто себя за него выдавал, запрыгнул на массивный стол и соскочил на пол, оказавшись между Ирвином и жертвами. Он скинул с себя ритуальную накидку. Это был человек, облаченный в черный боевой костюм, плотно сидевший на мощном теле убийцы. Лицо скрывала безликая маска на всю голову такого же, что и костюм, цвета.

Валдис отшатнулся, хотя между ним и убийцей были многие тысячи световых лет. Но весь реализм и ужас происходящего давил на психику узурпатора.

Человек в черном поднял руку, молча указывая на Ирвина пальцем, а второй сжимавшей сияющий клинок рукой сделал жест у своей шеи, однозначно давший Валдису понять, что при первой же возможности его глотка будет перерезана.

Внезапно все вокруг исчезло. Как и не было ничего. Словно страшный сон, сменившийся резким пробуждением.

Бывший помощник канцлера снова оказался в небольшой ярко-белой комнате. Охваченный шоком, он медленно сел на пол и схватился за голову. Он не мог понять, что произошло, кроме очевидного факта — мудрецы мертвы. Кто это сделал? Кто этот убийца? И что самое страшное — отныне он был посвящен в тайны готовящихся акций и знал об армии робоноидов.

Где-то далеко, на планете Земля, в колыбели человеческого разума, в полумраке ритуального зала тайного общества «Золотая элита» убийца в черном стянул маску. И если бы Ирвин Дерек сейчас увидел открывшееся лицо со зловещей улыбкой, то пришел бы в еще больший ужас. Ведь убийцей был Дэвид Дэймонд.

* * *

Атака началась. Пираты зашли на фенфирийский крейсер тремя эшелонами по пять звездолетов. В первые же секунды завязавшегося боя они продемонстрировали превосходные тактические навыки. Пилоты нападавших кораблей были на высоте. При первом заходе ни один ответный залп крейсера не попал в цель, зато атакующие всадили в темно-коричневый корпус неприятеля практически все свои импульсы.

Капитан Орлов наблюдал за происходящим, взирая на экран событий. Лайнер возобновил спуск в атмосферу, и с каждой секундой Орлову приходилось задирать голову все выше и выше.

— Товарищ капитан. Еще два корабля. Тоже пираты. Эти звездолеты более крупные. Идут на сближение с крейсером.

— Продолжаем спуск. Мы не обязаны вмешиваться, — вздохнул Орлов.

— Хотя могли бы, — буркнул Дворцов.

Капитан взглянул на майора:

— Иван, первоочередная задача — спасение нашего пилота. А у фенфирийцев на этой планете достаточно сил, чтобы противостоять пиратам.

— Внимание! — объявил радиопост. — Со стороны третьего спутника быстро приближается еще один фенфирийский крейсер!

— Вот видишь, Ваня, — хмыкнул Орлов.

Космос на орбите планеты светился всполохами плазменных взрывов и трассами энергетических выстрелов. Первый военный корабль был уже сильно поврежден, однако очередной заход на атаку принес первые жертвы и пиратам. Два звездолета были поражены прямым попаданием.

Пара запоздавших звездолетов вступила в бой, поддерживая клан «Орб». Один из них был оснащен мощнейшей рейдовой пушкой, первый выстрел из которой буквально пронзил массивное тело крейсера насквозь. Сила энергетического удара заставила фенфирийский корабль медленно кувыркаться, погружаясь в атмосферу Зети. Крейсер был уже обречен, и на нем, скорее всего, мало кто выжил. Но и их минуты оказались сочтены. Было очевидно, что они недооценили возможности нападавших, и из звездолета никто даже не успел эвакуироваться.

Второй звездолет фенфирийцев не успел спасти своих соплеменников и потому, вероятно, вступил в бой с особым ожесточением, выпустив при этом из своего чрева десяток орбитальных истребителей. Еще три пиратских корабля превратились в космическую пыль. Следом в небытие отправился истребитель фенфирийцев.

— Товарищ капитан! Мы наблюдаем тридцать фрегатов, пять крейсеров, три военных транспорта и два рейдера! — доложил радарный пост. — Они приближаются к Зети!

— Что?! — Орлов не поверил своим ушам и взглянул на трехмерный экран радара.

— Фенфирийский ударный флот, Юра, — мрачно произнес Дворцов.

* * *

Поврежденный лихтер все же взлетел с крыши здания, где находился последний час. Поднявшись метров на сто, он отлетал от охваченного ожесточенным сражением космодрома и медленно набирал высоту.

Владимир Вдовченков смотрел на него с нескрываемым огорчением. Да, повреждения у модуля были серьезные, если все попытки взлететь увенчались успехом лишь через час. Значит, приземлиться он не может, что, в свою очередь, означало, что группа «Октава» должна изыскать иные пути покинуть планету.

— Вова, что делать-то будем? — спросил Тунгус, получивший свой оперативный псевдоним по месту рождения.

— Нам следует срочно пересечься с Романом и Ди Рэйвом. У них угнанный с Земли звездолет «Альтаир». А это как раз то, что нам нужно. Заодно эвакуируем на лайнер курсантов, подальше от этого бардака. Да и бомбы надо срочно взять под контроль.

— А прикинь, рванет где-нибудь одна — а, командир? — недобро произнес стоявший рядом белокурый Росич и посмотрел на Зоренсона, чья голова торчала из открытого окна микроавтобуса.

— А я тут при чем? — спросил бывший канцлер, пожав плечами.

— Да ты вообще не при делах! Ты просто ежик с окраины, погулять вышел, да?!

— Остынь. В конце концов, не он притащил сюда эти заряды, — вмешался командир.

— Ладно, Володя, — кивнул Росич. — Но тут оставаться больше нельзя. Пора выдвигаться.

— Может, телецентр? — произнесла вдруг Жанна. — Обратиться к населению все равно необходимо. Нам, помимо всего прочего, придется предотвратить большие потери.

— Нереально, — мотнул головой Лейба. — В такой ситуации там усилена охрана. Даже такие супермены, как вы, не справитесь.

Вдовченков еще раз взглянул на пылавший битвой космодром. Прислушался к взрывам и стрельбе. К гулу летательных аппаратов, схватившихся в смертельной схватке, многие из которых кружили уже далеко от зоны поединка.

— Вон тот ангар с левого края — это ведь багажное хранилище? — спросил он у Оружейника.

— Да, — кивнул тот.

Командир посмотрел на Сайлера:

— Вас туда выгрузили с корабля?

— Да, — ответил робот.

— Значит, остальные роботы сейчас там? — улыбнулся Вдовченков.

— Да, — повторил Сайлер.

— Отлично. Жанна и Оружейник, вы остаетесь сторожить Зоренсона. Роботы будут с вами. Припаркуйте машину в менее заметном месте. Остальные за мной…

Глава 29

Курсанты больше не видели никакого смысла в том, чтобы держать Рональда Ловского взаперти. Он мог свободно передвигаться по кораблю, но, правда, не горел желанием это делать. Он только прошел в пилотскую кабину и, сидя в кресле, наблюдал, как перед стоящим у пещеры звездолетом проходит очередная колонна машин с беженцами. Многие колонисты столпились возле скелета пастазуха, напавшего ночью. Вокруг сновали вооруженные дружинники.

Во всем этом движении были смысл и целеустремленность. Желание жить и бороться. Все то, чего Ловский не находил в себе. Он чувствовал, что иссяк. Кончился как живой человек. Он чувствовал себя деревом, сгнившим изнутри. Мертвым деревом, от которого остался только сухой ствол, одиноко торчащий из грунта в ожидании сильного порыва ветра, что окончательно сокрушит его. Или удара молнии, которая расщепит и сожжет иссохшее дерево. Бесславный конец. Незавидная участь. Не останется даже пня, куда сможет присесть усталый путник. Ведь и корни сгниют и будут съедены червями.

Рональд хорошо помнил то, что сказал ему Дэвид там, на Земле, среди руин замка тевтонских рыцарей неподалеку от Калининграда: «А вы на земле проживете, как черви слепые живут, ни сказок о вас не расскажут, ни песен о вас не споют».

Так и есть. Слова оказались пророческими, и Ловский, как никогда, это ощутил. Он ничего не достиг в жизни. И речь шла вовсе не о высоком положении в обществе или материальном благополучии. Все это тлен. Ничто. Главным достижением существа, наделенного разумом, является его высокая духовность. Ведь мало родиться человеческим существом. Надо еще и стать человеком. А Рональд понял, что так им и не стал. Именно поэтому супруга разочаровалась в нем. А он ее убил.

Ловский прикрыл ладонью глаза, откуда потекли слезы. Ничего нельзя было вернуть. Все кончено. Он готов был разрыдаться, но ему пришлось напрячь остатки воли, чтобы не сделать этого. С нижней палубы, где под пилотской кабиной находился ангар, послышались голоса.

— …очень не вовремя, — произнес кто-то по-русски. Судя по голосу, это был Ермак, с которым Ловский уже де-факто был знаком, так как Ермак совершил на этом корабле десяток рейсов, транспортируя беженцев.

— Вот и я говорю, — послышался голос Ди Рэйва. — Нам нужно вывести Зоренсона в телеэфир как можно скорее. Но эта заваруха на космодроме спутала нам все карты.

— Да, но Вдовченков мне сказал, что они попробуют взять телецентр, — ответил Роман.

— Да это самоубийство. В столице, кишащей полицией и фенфирийскими военными, у них ничего не выйдет.

— Ты просто не знаешь, на что способны наши спецы, — усмехнулся Ермак. — Особенно «Октава».

— В конце концов, они не всесильны. Надо помочь им.

— Не забывай, что нам нужно вести основную колонну в столицу. Это очень большая ответственность. И раз уж мы взялись за это, то так вот взять и бросить никак нельзя.

— Я думаю, что в сложившейся обстановке идти с беженцами на Титоград нежелательно, — вздохнул Симон.

— Во-первых, при самом лучшем раскладе путь туда займет пять часов, если не больше. К тому времени они, я думаю, сумеют вывести канцлера в эфир, и инициатива полностью окажется в наших руках.

— М-да. Если бы оно все было так просто.

— А что, если тебе попробовать еще раз обыграть этого, как его… Эрвина Валдиса? Это ведь он сейчас власть на планете захватил?

— Ты думаешь, он идиот? Столько событий произошло. Да и после того, как над бывшим убежищем Дерека сбили их патруль… Ты сам пойми… Теперь уже ясно, что они меня с этим Дэвидом спутали. Кстати, что-то его не видно и не слышно. А ведь мы ему ох как нужны.

— Ты опять об этих бомбах?

— Именно. Что-то он не торопится их вернуть.

— Ну, как знать.

Ермак и Ди Рэйв поднялись по трапу в пилотскую кабину и увидели Рональда.

— Чего это с ним? — Роман кивнул на Ловского, сидевшего в кресле и прикрывшего лицо руками.

— Да он все время не в себе. Оставь его, — тихо сказал Симон. — Пойдем к курсантам. У них наверняка найдется что-то поесть.

Они прошли в центральный коридор «Альтаира» и скрылись из вида.

Ловский посмотрел им вслед. Затем снова взглянул на беженцев снаружи. Уже полным ходом шла посадка в различные машины. Рональд встал и спустился на нижнюю палубу — в ангар, где находились два флайера. Немного потоптавшись возле них, Ловский уселся в один и включил питание.

* * *

«Николай Черкасов» продолжал свой медленный спуск. Он уже погрузился в верхний слой серебристых облаков, когда стоявший возле иллюминатора Дворцов воскликнул:

— Бог ты мой!

Орлов немедленно подошел к начальнику службы безопасности корабля:

— Что там?

— Это подбитый фенфирийский крейсер. Он все-таки сорвался в свободное падение, но защитное поле у него так и не отключилось.

Капитан взглянул вверх и увидел, как двухсотметровая громада, стремительно разгоняя скорость, мчится к поверхности планеты, оставляя за собой шлейф черного дыма. Вокруг мертвого крейсера мерцало голубоватое свечение, говорившее об активности защитного поля. Защита корабля не спасла от атаки пиратов, но с большой долей вероятности могла предотвратить разрушение корпуса от силы трения в атмосфере. А это означало, что крейсер ударится о поверхность целиком, вызвав тем самым большие разрушения и жертвы.

— Срочно определить траекторию падения! — скомандовал Орлов вахтенным офицерам.

— На высотах от десяти до трех тысяч метров объект будет находиться под воздействием движения воздушных масс грозового фронта, — последовал ответ. — Скорость их непостоянна, и мы имеем три вероятных эпицентра удара. Два из них приходятся на Титоград. Количество жертв может достигнуть ста тысяч человек и представителей других рас, если еще сработает и детонация.

— Проклятье. — Орлов нахмурился и обратился к Дворцову: — Майор…

— Я все понял, капитан, — кивнул тот и по внутренней связи объявил: — Внимание, всем бортовым орудиям! Объект уничтожить! Крупные фракции корпуса расстреливать, дробя на мелкие частицы! Огонь!

— Как думаешь, майор, там могли остаться живые? — задумчиво спросил капитан корабля, глядя, как рубинового цвета лучи первого залпа ударили в корпус, преодолевая сопротивление маломощного защитного поля.

— Нет, Юра. После сквозной пробоины у них практически не было никаких шансов. А если кто и остался, то был обречен. Корабль в свободном падении, и ничто не в силах его спасти. Ты отдал правильный приказ. Иначе через семь минут с лица планеты сотрет полгорода вместе с жителями.

Боевые лучи безжалостно дробили корпус мертвого крейсера, вырывая из него куски обшивки, сбивая многочисленные шпили, антенны и надстройки. Выстрел главного калибра раскроил крейсер на две части. Взрыв изменил траектории падения, и каждый обломок двигался теперь по своему вектору. Сейчас вести огонь стало сложнее. Обломки вошли в зону облачности и двигались гораздо быстрее, но «Николай Черкасов» продолжал вести огонь.

* * *

Грузовой терминал космодрома находился в наибольшем удалении от бушевавшей там битвы. Ради удобства для грузовых машин и большой автостоянки возле дороги располагалось десять огромных ангаров в ряд. Несколько охранников решили, что будет гораздо проще переждать битву здесь, нежели участвовать в ней лично. Однако группа из семи вооруженных человек в камуфляже нарушила их относительный покой. Боевая подготовка охранников не шла ни в какое сравнение с возможностями бойцов «Октавы». Группе Вдовченкова понадобилось всего шесть минут, чтобы захватить терминал, нейтрализовав охрану. Лишившихся сознания охранников перенесли в помещение для отдыха, где и заперли.

Искать контейнеры с грузом Ди Рэйва долго не пришлось, благо все они были промаркированы.

— Командир, — послышался в рации Вдовченкова голос Византийца, который остался в засаде на улице.

— Что там?

— В облаках какие-то яркие вспышки. Сейчас наблюдаю группу падающих обломков. Похоже, высоко в атмосфере взорвался крупный звездолет.

— Черт! Надеюсь, это не наш лайнер? Свяжись с Орловым!

— Выполняю…

Офицеры принялись спешно грузить ящики с роботами в один из пяти служебных грузовиков, стоявших в ангаре.

Вдовченков вышел из здания и взглянул на небо. Шесть дымящих черным дымом обломков мчались к поверхности планеты. Один из них имел нескрываемое намерение рухнуть прямо на территорию космодрома. Так и вышло. С огромным ускорением фрагмент звездолета врезался в бетонное поле прямо в гущу сражения. Раздался страшный грохот, заглушивший звуки боя. Еще один обломок упал на шоссе, ведущее в город. Два рухнули в поле неподалеку от грузового терминала. Почва под ногами содрогнулась. Остальные один за другим повалились в лес. Из облаков показались еще обломки. Они были намного меньше первых шести и летели по косой траектории в направлении гор.

— Византиец, ну что там?

— Это фенфирийский крейсер. Его подбили на орбите пираты. Он падал на город, и его раздробили пушками «Черкасова».

— Володя, роботы погружены, мы готовы, — доложил Росич.

— Все! Уходим отсюда! — скомандовал Вдовченков.

В облаках показался огромный темный силуэт. Тучи расступились под давлением огромной массы, и в небе появился гигантский российский лайнер.

* * *

— Что случилось? — Ди Рэйв и Ермак выскочили из «Альтаира» на зов Коли Батонова, торчавшего на улице.

— Ловский один из наших флайеров угнал. — Николай указал пальцем на быстро удалявшуюся в северном направлении точку.

— Вот урод, — злобно процедил Роман. — Надо было его шлепнуть. Ну или запереть на худой конец.

— Да черт с ним, — махнул рукой Симон. — Баба с возу, волки сыты.

— Коню легче, — поправил Батонов.

— Да какая разница. Все. Идем на столицу. Где Карлос и Ховард?

— Вон они, фотографируются со скелетом пастазуха.

— Иди позови этих Бивиса и Батхеда. Пора.

* * *

Беспорядки в зетианской столице продолжались. К ним прибавились воздушные бои между пиратами и фенфирийскими военными, которые в порыве схватки переместились в воздушное пространство города. Этот факт подействовал на многих горожан удручающе. И на улицах Титограда стало гораздо пустыннее, чем час назад, в разгар уличных погромов и антиправительственных манифестаций.

Толпа возле телецентра тоже изрядно поредела, но те протестующие, которые остались, продолжали демонстрировать охране центра свою решимость. Град камней летел в окна и в охранников, имевших неосторожность попасть в поле зрения возмущенных горожан. Полиция пока не решалась применить оружие. Но было ясно, что еще немного — и такой приказ будет отдан.

Внезапно с соседней улицы послышалась громкая музыка. На площадь перед телецентром выкатил приземистый робот Текнас. Именно из его громкоговорителя звучал зловещий марш из фильма, которому этот робот и его долговязый компаньон были обязаны своим существованием. Вот, кстати, показался и тот. Сайлер возглавлял марширующий отряд себе подобных роботов кирпичного цвета. С левого и правого флангов марширующих Сайлеров катило по десять роботов типа Текнас.

Митингующие стихли. Сие необычное зрелище привлекло их внимание. Психологический эффект от появления отряда роботов был достигнут. Все возле телецентра пришли в полную растерянность. Тем более что в руках у всех Сайлеров были тяжелые лучевые автоматы.

Роботы выстроились перед зданием телецентра. Музыка стихла.

— Внимание! — провозгласил главный Сайлер. — Мы призываем к порядку! Граждан просим разойтись по домам, а охрану — сложить оружие! Отныне мы объявляем телецентр зоной ответственности галактической магистратуры! Мы являемся передовым отрядом авангарда миротворческих сил Союза прогрессивных цивилизаций, которые прибудут на планету в ближайшие часы, согласно межпланетному меморандуму номер триста двадцать пять «О предотвращении вооруженных конфликтов и кровопролития»! Напоминаю также, что любое сопротивление нам не имеет смысла, так как боевые роботы более устойчивы к поражающим факторам оружия. Имеют лучшую, чем у живых существ, реакцию. А также не знают жалости и страха! Любое противодействие нам есть противодействие объединенным силам Контактики и будет пресекаться безоговорочно! Расходитесь! Нам нужен телецентр для передачи населению Зети обращения галактической магистратуры в связи с последними событиями на планете!

Помогло. Люди действительно стали расходиться, купившись на эту уловку. Многим и в голову не пришло, что вооруженные формирования боевых роботов запрещены той самой галактической магистратурой. Но ведь мало кого интересовали такие нюансы. С роботами, у которых в руках оружие, мало кто хотел иметь дело, и горожане постепенно стали покидать площадь. Правда, многие решили переместить свой пыл в другие районы столицы Зети, но телецентр они оставили в покое, а это было для группы «Октава» главным.

Фургон с группой и охраняемым Зоренсоном подъехал ко входу в здание.

* * *

Огромный лайнер завис над лесом, далеко к северу от Титограда. Именно здесь его ждал лихтер. Стыковка прошла благополучно. Капитан Орлов лично встретил в переходном коридоре пилота.

— Ты сам-то хоть цел? — участливо поинтересовался Орлов, хлопая того по плечу.

Мундир пилота был весь в саже, да и лицо изрядно прокоптилось. Сам он выглядел очень уставшим, но явно довольным благополучной развязкой.

— Я в порядке, товарищ капитан. Только модуль серьезно поврежден.

— Это ерунда. Железо можно починить.

— Юра, — заговорил в коммутаторе Дворцов. — У нас неприятности. На нас идет фенфирийская воздушная эскадра в боевом построении.

— Этого только не хватало. — Орлов помрачнел. — Я иду на мостик.

С севера к зависшему в километре над планетой лайнеру неслись тридцать коричневых штурмовиков. С юга двигались полукольцом десять атмосферных фрегатов. С востока и запада кольцо замыкали две группы по пятнадцать тяжелых истребителей.

Капитан внимательно смотрел на большой экран, что высился на капитанском.

— Юра, это заход на атаку. Дистанции первого залпа они достигнут через минуту, — произнес стоявший рядом майор Дворцов.

— В чем тут дело? — Орлов вопросительно уставился на офицера.

— Боюсь, они не простят нам уничтоженный крейсер.

— Но крейсер уже был мертв! Мы спасали жителей планеты, на которых он падал! Бред какой-то!

— Фенфирийский менталитет позволяет им видеть данную проблему в иной плоскости. Мы стреляли по их крейсеру и разрушили его. Все остальное несущественно.

— Дай мне связь с ними. Попробую вразумить идиотов.

— Пытались связаться. Не отвечают. Для них мы уже мертвы. Они приговорили нас.

— И что теперь? Принять бой? — Капитан вконец рассвирепел.

— Атмосферные фрегаты дают им серьезное преимущество. Нам надо уходить на орбиту.

— Но на орбите их флот.

— Иного выхода нет. Прорвем блокаду на большой скорости, выйдем в благоприятную точку и уйдем в гиперпространство.

— Хорошо. — Орлов кивнул. — Внимание! Экипаж! Приготовиться к выходу на орбиту и боевому маневрированию! Скоростные ограничения снимаю до уровня три М!

Послышался гул. Лайнер затрясло. Более подвижные легкие штурмовики первыми достигли дистанции прямого огня и открыли по «Николаю Черкасову» шквальный огонь. Защитное поле поглотило импульсы, однако на мониторе появилось сообщение, что мощность поля упала на пятнадцать процентов. Полное восстановление дефлекторного поля произойдет только через двенадцать минут, но до того атакующие произведут новый залп, который еще больше снизит мощность. А к тому времени подоспеют остальные силы фенфирийцев, и тогда их выстрелы начнут крошить собственно корпус лайнера.

— Тягу на сверхзвук! — крикнул Орлов.

«Черкасов» взмыл вертикально вверх и на высоте пяти тысяч метров достиг скорости девятьсот километров в час; затем корабль резко рванул по прямой, преодолев звуковой барьер. Штурмовики и истребители устремились следом. Несколько самолетов попали в вакуумный тоннель, оставляемый несшимся со все возраставшей скоростью лайнером. Воздух врывался в оставляемый кораблем след пустоты и давил попадавшие туда самолеты. Над лесом несся грохот запоздавшего звука. Вместе с ним мчалась ударная волна небывалой силы, вызванная движением гигантского лайнера. С деревьев срывало хвою и листву. Во все стороны летели ветки. Менее стойкие деревья вырывало с корнями. Некоторые летательные аппараты фенфирийцев, угодив под волну, стали временно неуправляемыми. Два тяжелых истребителя столкнулись друг с другом и взорвались в воздухе. Один атмосферный фрегат рухнул прямо в джунгли, осветив ярким взрывом пасмурный день. С трех штурмовиков сорвало крылья, и они, кувыркаясь в воздухе, камнями устремились вниз. Лайнер ворвался в слой грозовой облачности, и разметаемые огромной силой тучи пролились небывалым градом — вот почему движения крупных кораблей в атмосфере планет были весьма нежелательны.

«Николай Черкасов» достиг уже тройной скорости звука. До выхода на орбиту остались считаные секунды.

Рядом с бортом что-то сверкнуло. Это было видно в иллюминаторы.

— Капитан! По нам стреляют с орбиты дальнобойными орудиями! Там нас ждет крупный флот неприятеля!

— Внимание! Энергию с дефлекторного экрана — на досветовой привод! Нам нужно выжать максимальную субсветовую скорость! — крикнул Орлов.

— Но мы останемся без защитного поля, если сублимируем дефлекторы на тягу!

— Поле нам не поможет, если они дадут по нам залп. Нас сейчас спасет только скорость! Выполнять!!!

— Есть!!!

Лайнер вырвался в космос, достигая невероятного ускорения. Ударный флот фенфирийцев открыл огонь из всех орудий, но «Черкасов» пересек линию вектора энергетических разрядов прежде, чем те настигли точку поражения.

* * *

И вновь видеоэкраны планеты показывали одну и ту же картинку. На сей раз не было ни Хана Линга, ни Рейнхарда Биста, ни профессора Либерта. Взору всех прикованных к экранам, видеостенам или огромным уличным мониторам предстало серьезное, строгое, но очень красивое женское лицо.

— Уважаемые жители планеты Зети. Драматические события, происходящие сейчас в вашем мире, стали известны далеко за его пределами. Ибо цена их неизмеримо высока, так как имеются большие жертвы и возможны весьма катастрофические последствия.

В ближайшие часы на планету прибудет миротворческий контингент Союза прогрессивных цивилизаций. Однако за оставшееся время количество жертв будет неуклонно расти. Мы считаем своим долгом попытаться остановить и предотвратить дальнейшее кровопролитие. Для этого нам необходимо внести ясность, которая поможет убедить всех вас воздержаться от новых насильственных действий.

Сейчас на Зети царит глубокий политический кризис, и это очевидно уже всем. О причинах кризиса с утра говорил один из оппозиционных лидеров, Хан Линг. Мы не собираемся опровергать его слова, так как все это правда. Однако есть еще немало глубинных процессов, которые до сего момента оставались сокровенной тайной. Мы уполномочены заявить, что канцлер планеты Зети Лейба Зоренсон добровольно переходит на сторону оппозиции, так как сам являлся орудием в руках темных сил, замысливших порабощение вашего мира. Прошу вас спокойно выслушать обращение Зоренсона к вам, уважаемые граждане планеты Зети.

Жанна исчезла, и ее сменил угрюмый Зоренсон.

— Дорогие сограждане. К вам обращаюсь я в час, когда предвижу лавину проклятий, адресованных мне. Я смиренно приму ваш суровый приговор, ибо виноват перед вами. Но прежде я хочу попытаться исправить хотя бы то, что еще можно исправить. Я не ищу индульгенций. Я хочу сделать хоть что-то хорошее и поэтому обращаюсь к вам. Все, что сказал Хан Линг, чистая правда. Существует заговор, целью которого является полный контроль над Зети и ее населением. Но это только часть плана. В перспективе контроль будут устанавливать над всеми планетами Контактики. Сначала периферия, затем — центральные миры сообщества. В заговоре замешано правительство и армия фенфирийцев, участвуют крупные формирования космических пиратов. В настоящее время между формированиями пиратов и фенфирийцев произошел конфликт, вылившийся в боевые столкновения. К сожалению, в результате гибнут мирные жители. Я призываю всех граждан укрыться в своих жилищах, пока на Зети не прибудут крупные миротворческие силы Союза прогрессивных цивилизаций. Воздержитесь от выходов на улицу. Я призываю всех полицейских покинуть службу и разойтись по домам. Форму не надевать. Крупная пиратская фракция, обосновавшаяся на планете, имеет полицейскую экипировку. С этого момента любой человек в форме полицейского будет рассматриваться как бандит. Граждане планеты Зети, прячьтесь в своих жилищах и никому не открывайте двери. В том числе и силам правопорядка, так как сейчас я временно приостанавливаю деятельность полиции. Есть большая вероятность того, что одной из враждебных сторон будет применено химическое или биологическое оружие. Не нарушайте герметичность своих домов. Вся ответственность за случившееся ложится целиком и полностью на меня, канцлера Зоренсона, и на моего помощника Эрвина Валдиса, который в данный момент пытается узурпировать власть. Поэтому, по праву канцлера, я объявляю, что с этого момента единственным легитимным органом власти является «Комитет спасения», возглавляемый Ханом Лингом, Рейнхардом Бистом и профессором Либертом. Я снимаю с себя полномочия правителя планеты, так как опорочил себя связью с темными силами, угрожающими свободе и справедливости. Я официально заявляю, что все обвинения в терроризме в адрес Рейнхарда Биста и его движения не имеют оснований и были сфальсифицированы. Террористический акт на улице Прибытия был организован силами заговора и с моего ведома. Простите меня, если сможете. А если нет мне прощения, то пусть меня постигнет справедливая кара…

Глава 30

Холодная рукоять бластера немного успокаивала. Однако осознание полного провала уже ничто не могло вытравить из разума. Теперь необходимо было продумать пути отхода. А потом? Снова пластическая операция. Заново привыкать к новому лицу, голосу, возрасту, имени. К новой биографии. Мерзко. Погано. Обидно. Но и просто так уходить не хотелось. Надо было очень громко хлопнуть дверью.

— Шеф, включите телевизор. — Голос из рации прервал размышления Валдиса. Тот так и сделал. С телеэкрана выступал Зоренсон:

— …Я смиренно приму ваш суровый приговор, ибо виноват перед вами. Но прежде я хочу попытаться исправить хотя бы то, что еще можно исправить. Я не ищу индульгенций. Я хочу сделать хоть что-то хорошее и поэтому обращаюсь к вам…

— Что за черт! Откуда он взялся?! — воскликнул Эрвин.

— Вещание идет из телецентра, шеф! Поступило сообщение, что около получаса назад телецентр взяли под контроль миротворцы Контактики.

— Миротворцы?! Миротворцы — здесь?! — Валдис не на шутку испугался.

— Вообще-то, прибытие звездолетов объединенных сил не зафиксировано. Официально нота тоже вручена не была. Думаю, это просто уловка мятежников для контроля над телевидением. Никаких настоящих миротворцев на планете нет. Но охранники центра и служащие на это купились.

— Погоди, но почему Зоренсон с мятежниками? — Валдис уставился на говорившего с экрана канцлера.

— Может, он раскрыл ваш план? А то еще мятежники взяли его в плен и вынудили высказаться. Кто его знает?

— Так, значит, он в телецентре. — Эрвин на мгновенье задумался. — Тем лучше. Он сам себе могилу вырыл.

* * *

Пограничный рубеж системы Ковирры негласно назывался пастбищем комет. Комет здесь и впрямь было много. Однако «Николай Черкасов» не достиг этого рубежа, так как энергия, потраченная на досветовой рывок, иссякла. Лайнер еще мчался по инерции, но скорость неумолимо падала.

— Когда восстановится энергия субсветовой тяги? — спросил Орлов у вахтенного офицера.

— Через четыре часа, товарищ капитан.

— А когда самые быстрые фенфирийские корабли смогут нагнать нас?

— Часа через полтора. Но мы можем нырнуть в гиперпространство, а вектор маршрута они отследить не смогут.

— Нельзя уходить, — мотнул головой Орлов. — На планете наши люди. Немедленно отключите всю электроэнергию в пассажирских секторах. Все равно пустуют. Снизить регенерацию воздуха до пятидесяти процентов, а воды — до сорока. Это немного ускорит процесс.

— Но фенфирийцы все равно будут здесь раньше, — возразил Дворцов.

— Да, но мы сможем дальше уйти на форсаже, и им снова придется нас догонять. Хуже будет, если они пошлют наши нынешние координаты в свой центр и у нас под носом из гиперпространства вынырнут их боевые корабли.

— Это риск, Юра. Сомневаюсь, что они пойдут на это. Маленькая ошибка в расчетах — и они столкнутся с нами при выходе. — Дворцов покачал головой.

— Выйдут в другом квадрате, неподалеку, в пятнадцати минутах подлетного времени. — Капитан сам был не рад своим домыслам.

— Что же делать?

— Я думаю. — Орлов медленно расхаживал по мостику, то и дело озабоченно поглядывая в иллюминатор. — Введите координаты системы Сварог, — сказал он наконец. — Приведите гипердвигатель в режим секундной готовности к скачку. Если дело будет совсем плохо, я отдам приказ и мы покинем эту систему.

* * *

Зузалляк пребывал в своих апартаментах при здании зетианской администрации. К левому уху был прицеплен неуклюжий фенфирийский наушник, а на шейном браслете светился зеленоватый огонек активного микрофона. Фенфириец о чем-то возбужденно переговаривался на родном языке и то и дело с опаской поглядывал на индикатор пожарной тревоги, который совсем недавно верещал пронзительной сиреной, мигал красным светом, а сейчас, после ликвидации пожара, был отключен. На большом столе развернулся крупный электронный планшет, который в раскрытом виде превосходил квадратный метр. На сенсорном экране во всю площадь планшета светилась карта города и прилегающих районов.

Эрвин Валдис первым делом взглянул именно на эту карту и на белое световое перо в правой руке Зузалляка.

Тот повернул голову, взглянул на Валдиса и снова уткнулся в изображение, тыча в него длинным когтем и о чем-то говоря с невидимым собеседником.

Электронный планшет был именно тем, что привело сюда узурпатора власти. Это был пульт спутникового управления дальнобойной артиллерией. На эластичном экране планшета светилась карта Титограда и пригорода. Стоило ткнуть белым световым пером, похожим на авторучку, в любую точку на карте и щелкнуть кнопкой на другом конце пера, как через несколько секунд по указанному месту наносился удар из автоматических орудий, расположенных в военном лагере фенфирийцев на северо-восточной окраине города.

— Мне нужны ваши пушки, хонна Зузалляк, — быстро произнес Валдис, не забыв, однако, прибавить к имени фенфирийца слово «хонна», знак уважения и почета у данной расы.

— Зззачем? — Фенфириец удивленно уставился на человека.

— Мне нужно кое-кого разбомбить.

— Мы не пз… можем пз… предозтафить звои военных резурсы не зная для чего. Вы понимаешь? Тем более з… шта я занят битвой на козмодроме…

— Всего один удар! — Эрвин нахмурился. — Всего один. Нанесите сами, если мне не доверяете.

— Куда?

— Разбомбите телецентр. Срочно!

— Дурак? Да? Мы не збудем бомбзить город! Сизитуация не та!

— Что значит — ситуация не та? — воскликнул Валдис. — Там силы мятежников, выдают себя за миротворцев! С ними предатель Зоренсон! Их необходимо нейтрализовать!

— Это наз обвинят скандал потом! — прорычал фенфириец, неуклюже расставляя слова. — Нет бомбзить город!

— Но как же союзнические обязательства?

— Зитуация не та, говорю. И мирный город… Нет угрозы здеся…

— Шакал вонючий! — С этими словами Эрвин выхватил свой бластер и выстрелил фенфирийцу в голову.

Зузалляк рухнул на пол, выронив световое перо. В помещении стоял едкий запах паленого мяса и шерсти.

— Урод. Сам виноват.

Эрвин быстрым движением бросился к трупу бывшего соратника и выключил его коммутатор. Затем поднял световое перо и склонился над электронной картой. Он уже твердо решил, что проиграна партия, но не вся борьба. Теперь надо было выйти из игры и снова залечь на дно. Но уйти он хотел, лишь очень громко хлопнув дверью. Эрвин судорожно искал на карте здание телецентра, как вдруг с его воротника заговорило переговорное устройство:

— Шеф! Вы меня слышите?

— В чем дело? — вздрогнул Валдис.

— Тут у входа человек. Хочет вас срочно видеть.

— Кто такой?

— Говорит, что он человек Дэвида Дэймонда.

— Пристрелите его! — рявкнул Эрвин.

— Но, шеф…

— Я сказал…

— …он говорит, что знает, где ядерные боеприпасы эмиссара мудрецов.

— Что?! Немедленно сюда его! Я в кабинете фенфирийца! — Узурпатора охватила эйфория. Еще бы! Такая удача! В состоянии яростной радости и в предвкушении ядерного погрома он отыскал на экране планшета здание телецентра.

* * *

«Николай Черкасов» продолжал находиться в пассивном дрейфе на окраине системы Ковирры. Энергия медленно, но верно восстанавливалась. Но и корабли преследования неумолимо приближались.

— Неугомонные какие, — пробормотал Орлов, глядя на экран событий.

— Товарищ капитан, они резко замедлили ход, — доложил вахтенный офицер.

— Вижу. В чем же дело? — Капитан озадаченно взглянул на Дворцова.

— Ума не приложу. Но думаю, что не к добру это, Юра.

— Капитан! — подал голос радарный пост. — Гравитационные возмущения позади нас! Триста семьдесят пять километров! Еще одно! Ближе! Двести семь! Еще! Девяносто пять!

— Это гиперпространственные торпеды! — воскликнул Дворцов.

— Внимание! Полный вперед! Тягу на три единицы! Летим на скопление фенфирийских кораблей! — быстро скомандовал Орлов.

— Юра, ты псих, — покачал головой майор.

— Если в торпедах ядерные заряды — нам конец, Ваня.

— Не посмеют. Это запрещено.

— Не при таких обстоятельствах. Мы уничтожили их крейсер. И, уходя от преследования, нанесли еще урон и потери.

— Приближаемся к дистанции поражения фенфирийскими орудиями, товарищ капитан! — доложил вахтенный.

— Приготовиться включить дефлекторные экраны и нырнуть в перпендикулярную эклиптике плоскость! По моей команде сбросить нанодетонатор!

— Юра, ты точно псих, — усмехнулся Дворцов.

— Торпеды догоняют! — доложил радарный пост.

— Увеличить скорость до четырех единиц!

— Мы еще толком не восстановили энергию! А теперь обнулим и то, что набрали! — Майор пытался образумить капитана.

— Другого выхода нет, Иван! Нанодетонатор подорвет торпеды, и если они ядерные, то кормовой дефлектор может принять излучение взрыва и моментально восстановить до семидесяти процентов энергии!

— Или сгореть, к чертовой бабушке!

— Как повезет, — отмахнулся Орлов.

— Товарищ капитан! — снова воскликнул вахтенный. — Фенфирийский флот рассеивается!

— Что скажешь, Ваня? — Теперь усмехнулся Орлов.

Майор все понял. Отметки фенфирийских кораблей в панике разлетались, даже не пытаясь стрелять по «Черкасову». Теперь сомнений не оставалось. Они устрашились не приближавшегося русского лайнера. Они испугались своих собственных, настигавших его торпед. Это означало только одно: торпеды были начинены ядерными зарядами.

— Внимание! Сбросить нанодетонатор!

— Есть!!!

— Меняем вектор!

— Есть!!!

Звездолет резко ринулся вниз относительно плоскости былого движения.

— Скорость пять единиц!

— Есть!!! Торпеды в зоне действия нанодетонатора, капитан!!!

— Подрыв!

— Есть!!!!

Нанодетонатор облучил три торпеды всепроникающим импульсом. В тиши космического вакуума в такой же тиши полыхнул взрыв чудовищной разрушительной силы. Ярчайшая вспышка затмила сиянием не только свет дальних звезд, но и местное солнце Ковирру.

— Внимание! Термоядерный взрыв! — доложил вахтенный офицер. — Товарищ капитан, это же война! — Он растерянно уставился на Орлова.

— Отставить лирику на посту! — отрезал Орлов.

— Посмели-таки, суки, — негромко произнес майор.

— Один фенфирийский корабль поврежден, товарищ капитан. Кормовой дефлектор сублимирует излучение взрыва, но сильно перегревается.

— Какова температура ядра дефлектора?

— Пять тысяч семьсот! Пять тысяч девятьсот! Шесть тысяч двести!

— Больше восьми тысяч он не выдержит. — Орлов потер ладонью лоб, и в этот момент звездолет содрогнулся.

* * *

Страшный грохот сотряс улицы Титограда. Снаряды дистанционно управляемых орудий легли точно на крышу телецентра. В ближайших зданиях зазвенели стекла. В телецентре они вылетели все без исключения. Местами обрушились перекрытия.

Находившийся на улице Византиец был отброшен ударной волной. Многие роботы, охранявшие подступы к зданию, тоже попадали. Сайлер помог офицеру подняться на ноги.

— Ребята! Это артобстрел! — передал Византиец по своей рации.

— Отку… — послышался было голос Вдовченкова, но тут грянула новая серия взрывов. Крыши телецентра уже не существовало. Верхний этаж обрушился почти полностью.

— Черт! — Византиец оттолкнул заботливо поддерживавшего его робота и бросился в дом.

— Куда! — крикнул вдогонку Сайлер. — Вот же люди, ну как так можно! — Он сокрушенно всплеснул руками, глядя вслед офицеру.

* * *

Страшные удары сотрясали все здание. Они миновали еще один лестничный пролет и понеслись дальше вниз. К подвалу. Там можно было спастись. Шум стоял такой, что даже собственного дыхания не было слышно. Ловкая Жанна оказалась впереди Зоренсона. Она уже коснулась ногой верхней ступеньки очередного лестничного пролета, как почувствовала, что ее сильно толкнули в спину. Она сорвалась и стремительно полетела вниз. Это сделал Зоренсон. Больше некому. На этой запасной лестнице они оставались вдвоем. Как опрометчиво разместить за спиной врага. Жанна схватилась за перила в самом низу, и ее развернуло. Перед тем как все погрузилось во мглу после очередного артиллерийского удара, она поняла, почему канцлер столкнул ее с лестницы. То место, где она находилась секунду назад, уже было завалено. Обломками верхнего этажа засыпало лестничную площадку и канцлера Зоренсона, который только что спас ей жизнь.

* * *

Рональд Ловский вошел в дверь, к которой его подвели двое вооруженных людей. Он оказался в большой комнате, все убранство которой говорило о том, что здесь обитал не человек, а представитель инопланетной расы. Однако над столом склонился именно человек. Лысый, лет тридцати пяти, невысокого роста, в черных брюках, того же цвета глянцевой рубашке и охристом пиджаке. А вот на полу, в луже бурой спекшейся крови лежал мертвый фенфириец.

Вошедший вслед за Ловским рослый конвоир оторопел.

— Шеф, это что? — пробормотал он недоуменно.

— Не что, а кто, — произнес Валдис, не отрываясь от электронного планшета. — Это Зузалляк. Мне нужна его дистанционно управляемая артиллерия, чтобы разнести телецентр вместе с окопавшимися там мятежниками и предателем Зоренсоном. А он мне вздумал перечить. Ну и получил свое.

— Но как мы объясним это фенфирийцам?

— А никак. Мы сворачиваемся и покидаем эту чертову планету. Я только пару дел еще сделаю, и все. — Эрвин наконец взглянул на боевика и человека, которого тот привел. — Теперь оставь нас наедине.

Боевик вышел.

— Итак, кто вы? — Валдис пристально смотрел на внезапного гостя.

— Я Рональд Ловский. Я прибыл на эту планету вместе с Дэвидом Дэймондом, — медленно проговорил тот.

— Значит, это вы тот таинственный убийца четверых пиратов на космодроме, минувшей ночью? — Эрвин прищурился.

— Именно.

— А в чем причина? — резко спросил узурпатор.

— Они пытались изнасиловать наших заложниц, — нахмурился Рональд.

— Ох ты! — усмехнулся Эрвин. — Какая забота о заложницах. У вас наверняка были свои планы в отношении тех особ?

— Не меряйте людей по себе.

— Здесь не стоит вести себя так. — Валдис угрожающе шагнул к гостю. — Тут я хозяин и властелин. — Затем он резко добавил: — Где ядерные заряды?

— В надежном месте. — Теперь усмехнулся Ловский.

— Что вы хотите за них?

— Прекратите эту вакханалию. Остановите бойню, — потребовал Рональд.

— Что? Вы, видно, не в себе? По-вашему, зачем понадобились эти заряды? И вы требуете, чтобы я прекратил вакханалию в обмен на орудия еще большей вакханалии?!

— Действительно. Глупо. — Сказав это, Рональд взмахнул рукой, ловко закинув на шею Валдиса шнурок, который при обыске никто из людей узурпатора даже не догадался принять за оружие. — Убивший единожды уже не остановится! — зарычал Ловский, затягивая удавку на шее Эрвина.

Валдис почувствовал, как в глотку проваливается кадык, как вывалился изо рта язык. Он захрипел. Глаза закатились. Однако он нашел в себе силы ударить нападавшего коленом в пах. Ловский взвыл и рухнул на пол. Эрвин ударил его ногой в живот, срывая с шеи удавку. Он оперся на стол и принялся растирать шею, пытаясь отдышаться. Слезившиеся глаза сами собой закрылись. Но когда он снова открыл их, то слишком поздно заметил, что Рональд уже стоит на ногах. Валдис попытался врезать ему, но сам получил удар ниже пояса. Нападавший так широко размахнулся ногой, что забросил свою жертву на стол. Теперь от неописуемой боли возопил Эрвин. Ловский, не теряя ни секунды, схватил его за штанины и, сбросив на пол, стал яростно пинать, нанося удары в грудную клетку и голову.

Валдис больше не извивался и не пытался уворачиваться от ударов. Казалось, он был уже мертв.

Ловский быстро запер дверь и схватил со стола универсальный коммутатор в виде стандартного карманного компьютера, поднял световое перо. Технику несложно было разобраться во всей этой нехитрой аппаратуре. Он быстро настроил коммутатор на исходящее сканирование и начал передавать сообщение, которое прибор разнесет по всем частотам:

— Внимание всем, кто меня слышит! Эрвин Валдис наносит артиллерийский удар по столице Зети! Пульт управления артиллерией находится в правительственном здании! Я Рональд Ловский! Повторяю! Эрвин Валдис наносит артиллерийский удар по столице Зети! Пульт управления артиллерией находится в правительственном здании! Эрвин Валдис хочет применить против гражданского населения планеты ядерное оружие! — Рональд щелкнул кнопкой на световом пере и прекратил обстрел телецентра. — Ну вот. Еще одно доброе дело за последние сутки, — устало вздохнул он.

— Мразь! Открой, живо! — послышалось за дверью, в которую забарабанили кулаками и ногами, а то и прикладами. Видимо, первыми, кто принял его сигнал, оказались боевики Валдиса.

«Все. Это конец», — пронеслась в голове Ловского мысль. Он развернулся лицом к карте и стал искать на ней здание администрации. Вот оно. Наведя на него световое перо, он зафиксировал новую цель. Осталось только нажать кнопку. Внезапно в комнате раздался выстрел из бластера, и Ловский почувствовал нестерпимый жар в плече. Уже падая, Рональд успел понять, что Валдис жив. Что тот пришел в себя и воспользовался оружием.

Ловский снова оказался на полу. Плечевая кость была прожжена лазером. Левая рука отнялась. Эрвин взял из его неподвижной ладони световое перо и, видя, что кнопка на его верхнем конце находится в положении «выключено», нажал ее, желая продолжить обстрел телецентра.

— А теперь, ублюдок, молись, — прошипел он, целясь из бластера в лицо Рональду.

Ловский, несмотря на страшную боль, был в сознании и видел, как Валдис нажал кнопку.

— Нам всем теперь стоит помолиться. — Сказав это, Ловский захохотал.

Валдис замешкался на секунду, не сразу поняв, что Рональд имеет в виду. Затем узурпатора осенило, и он метнулся к электронному планшету. На карте мерцало теперь уже не здание телецентра, где находился изменивший делу «Золотой элиты» Зоренсон, а правительственное здание, в котором находится он сам — Ирвин Дерек. А это означало, что снаряды уже мчались сюда. В строение, архитектура которого не оставляла никаких шансов на выживание. Ведь она была пирамидой со стеклянными склонами окон.

Глава 31

Кромешная тьма царствовала всего секунды три. Не больше. Системы аварийного энергопитания сработали оперативно. Вновь замерцали приборы. Включился экран событий. На мостике стало светло.

— Что это было? — хмыкнул Дворцов.

— Кажется, кормовой дефлектор взорвался, — ответил капитан корабля.

— Совершенно верно, — подтвердил предположение Орлова вахтенный офицер. — Взрывом дефлектора повреждены седьмая и восьмая секции внешнего корпуса. В результате выведена из строя шлюзовая камера номер пять, чей выпускной люк находится в седьмой секции. Серьезных повреждений, кроме потери самого дефлектора, корабль не получил.

— Почему он взорвался? Он ведь еще был далек от критической температуры? — Майор безопасности вопросительно уставился на вахтенного.

— Дело в том, что интенсивность поступления энергии взрыва была выше пропускной способности дефлектора в несколько сотен раз, — объяснил офицер. — Совокупная мощность взрыва трех торпед, по предварительным данным, составила около ста сорока мегатонн.

— Сколько?! — воскликнул Орлов.

— Это почти десять тысяч Хиросим, — потер лоб Дворцов.

— Слушай, Иван, ты мне как особист скажи: откуда у них гиперпространственные торпеды? Про ядерное оружие понятно. Они это научились делать еще шестьдесят лет назад. Но торпеды! Это слишком сложные технологии для нынешнего технического уровня фенфирийцев! — По всему было видно, что капитан лайнера весьма возмущен.

— В декабре прошлого года состоялось очередное научно-техническое заседание делегаций Союза прогрессивных цивилизаций, — пожал плечами майор.

— Мне это известно.

— Вот там и выступила североамериканская делегация с инициативой — передать новый пакет технологий нашим, так сказать, братьям по разуму. Имелась в виду как раз Фенфира. Но вот что было в пакете — вопрос интересный. Если учесть, что в американской делегации было пять руководителей оборонных корпораций Североамериканских Соединенных Штатов, то все становится ясно.

— Чувствую, что из всего этого выльется нешуточный скандал. — Вечно серьезное лицо Орлова перечеркнула кривая ухмылка. Затем он обратился к вахтенному: — Сколько энергии сгенерировал дефлектор до взрыва?

— Шестьдесят семь процентов. Но в момент взрыва произошла потеря девятнадцати процентов. В результате, с учетом остаточной энергии и восполнения за прошедшее время, в данный момент мы имеем семьдесят один процент.

— Ну что же, тоже неплохо. — Капитан взглянул на экран событий. — Где сейчас фенфирийские корабли?

— Рассеяны в радиусе пяти астрономических единиц. Похоже, они сами перепугались своих торпед.

— Может быть, это и не их торпеды вовсе? — задумчиво произнес Орлов.

— Маловероятно, — возразил Дворцов. — Они ведь прекратили преследование и остановились на безопасном расстоянии за несколько секунд до выхода торпед из гипера. Потом начали удирать от нас, когда мы летели в их гущу, ведя торпеды за собой. Они прекрасно знали, что это такое.

На пульте офицера радарного поста заиграла трель, предупреждавшая о том, что в пределах видимости сканера есть гравитационные возмущения.

— Что там еще? — спросил Дворцов.

— Крупный объект вышел из гиперпространства. Расстояние — шесть единиц, — ответил радарный пост.

— Опять, — вздохнул Орлов. — Что, снова торпеды?

— Нет, товарищ капитан. Это очень крупный объект. Он даже гораздо крупнее нас.

* * *

Проспект Первопроходцев был затянут дымом и еще не осевшей пылью. И все же «Альтаир», ведомый Романом и курсантами, благополучно приземлился на широкой улице. Большое здание телецентра было разрушено, особенно левое крыло и центральная часть. Кое-где в руинах просвечивали сполохи огня.

Еще гудели двигатели звездолета, а Ди Рэйв уже выскочил из него и бросился к группе людей и роботов, находившихся на газоне через дорогу перед фасадом разрушенного здания.

Византиец был единственным из четверых человек, кто избежал ранений. В данный момент он перевязывал голову тяжело раненного Вдовченкова. Ильма и Росич уже были перебинтованы. У Ильмы — левая рука, у Росича повязки были на обеих ногах. Они сидели на траве рядом со своим командиром. Вокруг столпились роботы типа Сайлер и Текнас, среди них тоже нашлись пострадавшие. У одного робота-«убийцы» напрочь оторвало правую руку, а сам он был весь во вмятинах. Второму оторвало обшивку туловища, так что светился только один глаз. На тротуаре лежали два полностью разбитых Сайлера и один Текнас.

— Вы, видно, и есть Симон Ди Рэйв? — с трудом проговорил Вдовченков.

— Да, а вы…

— Командир группы «Октава». Майор Вдовченков. Можно просто Володя.

— Как вы себя чувствуете? — участливо спросил Симон.

— Разве не видно, что хреново? У меня контузия. Еще и балкой какой-то причесало башку.

— Да. Простите. Глупый был вопрос, — сконфузился киномагнат.

— Да ладно. Тут все глупо вышло. Поймали нас, как новичков. Вы актер, да?

— Ну… В общем, да. Последний фильм — «Звездная сага». Кстати, эти роботы оттуда.

— Знаю. Смотрел. Только не понял… Кого вы там играли?

— Я играл…

— Хорош болтать, командир, — пробормотал усатый Византиец. — Тебе нельзя разговаривать.

— Ладно, мамочка. Больше не буду, — усмехнулся майор.

— Там наши ребята остались, — обратился Византиец к Симону. — Еще человек десять персонала студии плюс Зоренсон. Шаман по рации передал. Здание блочное. При обрушении блоки образовали много пустот. Высока вероятность, что выжили все, но выбраться не могут. А связь только с ним, Тунгусом и Костей. Жанна уводила Зоренсона и нескольких гражданских в подвал, но их завалило.

— Жанна? — Ди Рэйв помрачнел. — Она жива?

Он вдруг отчетливо осознал, что до сего момента происходившее казалось ему приключением. А теперь очевидность горя, смерти и всего трагизма ситуации нахлынули на него. Он только сейчас понял, что все это крайне серьезно. Что все происходящее вокруг ужасно в своей обыденности. И как же страшно стало за Жанну…

— Я же говорю, вероятность выжить есть. Равно как и погибнуть.

— Обстрел может возобновиться, — добавил Росич. — Мы не можем подойти к зданию для разбора завалов. В любой момент могут ударить.

— Тебе только подойти к руинам осталось, — хмыкнул Византиец, кивая на его перебинтованные ноги. — Хотя ты прав, конечно. — Затем он обратился к Симону: — Они били точно в здание. Только один снаряд промахнулся и ударил по улице, повредив роботов.

— А мои роботы целы? — оживился Ди Рэйв.

— Да, хозяин, — подал голос один из Сайлеров. — Я тут. — К радости киномагната, дроид был цел и невредим.

— А мелкий где?

— Вы о чем? — удивился робот.

— Я о Текнасе, — нахмурился Ди Рэйв.

— А! Понял. Вот он. — Сайлер указал на своего маленького собрата, который ковырялся своими манипуляторами в разбитых роботах. Не то он пытался вернуть их к жизни, не то задумал скрутить какие-то запчасти.

— Так. Отлично. Бери свою железную братву и бегом разбирать завалы. Немедленно вытаскивайте людей! — распорядился Симон.

— Это большое заблуждение, что мы сделаны из железа, хозяин. Композитные сплавы нового…

— Ты слышал, что я сказал?! — крикнул Ди Рэйв. — Живо!

— Да, хозяин. — Робот как будто вздохнул. — Пошли, железная братва.

Роботы послушно двинулись к зданию телецентра.

— Теперь скажите мне, где находится артиллерийская батарея, — почти требовательно осведомился Симон у Византийца.

Византиец и Вдовченков молча переглянулись. Командир едва заметно кивнул.

— Северо-восточная окраина города. По нашим данным, там резервный лагерь фенфирийцев. Находится за городской чертой и обнесен бетонным забором. Там должны были строить крупный стадион, но строительство пока заморожено. На территории расположена батарея дистанционно управляемых орудий с дальностью поражения примерно двести километров. Орудий предположительно шесть. Имеется охрана. О численности сказать ничего не могу.

Наконец к ним подбежали Роман Ермак и трое курсантов с аптечками.

— Черт! Все живы?! — воскликнул Роман.

— Пока не знаем, — попытался развести руками Вдовченков, но тут же скорчился от боли.

— Так. Ладно. — Симон сжал кулаки. — Вы тут лечитесь. Роботы пусть разгребают. А мне надо кое-куда отлучиться.

— Ты что задумал? — послышался сзади негромкий голос Ховарда.

— Карл, хватит меня опекать. Неактуально уже. То, что я задумал, это мое личное, и я отправлюсь туда один. А ты тут с ребятами познакомься. Помоги им.

— Ты же знаешь, что я и Рауль несем за тебя ответственность.

— Я уже большой мальчик и отвечу за себя сам, — с усмешкой отрезал Ди Рэйв.

— Скажи хоть, что ты задумал.

— Только то, что отвечает нашим общим интересам. — Сказав это, Симон направился к «Альтаиру».

— Может, мне его остановить? — Роман взглянул на раненого Вдовченкова.

— А у тебя получится? — Майор усмехнулся. — Не забывай, под завалами Жанна.

— Пусть лучше он поможет ее вытащить, — возразил Ермак.

— Он не сделает это лучше, чем роботы. И он это прекрасно понимает. Пусть идет.

— Наломает дров! Я его знаю! — не унимался Роман.

— Тут уже лесоповал, — ухмыльнулся Росич.

— А если погибнет? — Ермак огласил свое главное опасение.

— Мы все рискуем. А ему встряска не помешает. — Командир «Октавы» повернулся к Византийцу: — Скажи ему о послании.

— Лады. — Византиец кивнул и бросился вдогонку уходившему Ди Рэйву.

Услышав быстро приближавшиеся шаги, Симон обернулся и угрожающе посмотрел на догонявшего его офицера. Он решил, что его хотят остановить, и вознамерился воспрепятствовать этому самым жестким способом. Даже кулаки сжал.

— Ты не думай. Мы не будем тебе мешать. — Византиец понял его взгляд. — Просто считаем нужным сообщить тебе. Минут пятнадцать назад в эфир вышло вот это послание.

Он включил на своей рации повтор последнего сообщения.

«Внимание всем, кто меня слышит! Эрвин Валдис наносит артиллерийский удар по столице Зети! Пульт управления артиллерией находится в правительственном здании! Я Рональд Ловский! Повторяю! Эрвин Валдис наносит артиллерийский удар по столице Зети! Пульт управления артиллерией находится в правительственном здании! Эрвин Валдис хочет применить против гражданского населения планеты ядерное оружие!»

* * *

— Их целых два? — Орлов озабоченно смотрел на экран радарного сканера.

В рубке царила напряженная тишина.

Дворцов обратился к вахтенному:

— Классифицировать удалось?

— Слишком далеко. Но думаю, сейчас определим, что это такое. В Контактике звездолетов таких размеров не так уж много. Если, конечно, размеры определены верно и это не дезинформирующее поле.

— Внимание! — провозгласил динамик громкой связи. — Говорит тяжелый транссистемный крейсер «Сталинград»! Всем кораблям, которые меня слышат! Немедленно прекратить любые маневры, войти в дрейф, и капитанам выйти со мной на связь! У меня особые полномочия Галактической магистратуры!

— Наши! — радостно воскликнул вахтенный офицер.

— Филимон! Это ты, что ли?! — Орлов буквально засиял, крича в рацию по закрытой частоте российских кораблей.

— Кому Филимон, а кому товарищ вице-адмирал Филимонов, — последовала отповедь. — Вы кто?

— Да это же я, Орлов Юра!

— Юра! Приветствую тебя! Не признал, извини! — Теперь и из динамика неслись радостные нотки.

— А что с тобой за второй корабль?

— Мобильная десантная база «Минск». Там, кстати, Лука, — ответил вице-адмирал.

— Лука? Санька? Слышишь меня, Лука?

— Слышу, Юра! Привет! — донесся второй голос.

— Филимон лихо поднялся, да? А ты все в капразах?

— Как же, — усмехнулся Лука, — аккурат ко Дню космонавтики контр-адмирала дали.

— Не понял, Юра, — ты их знаешь, что ли? Откуда? — тихо, чтобы не мешать разговору, спросил Дворцов.

— Да мы вместе в академии Гагарина учились. Правда, на разных факультетах. Они, вон, по военной линии пошли. Слава Филимонов и Саша Лукашов.

— Капитан, фенфирийские корабли прекратили движение, — сообщил радарный пост.

— Испугались, черти, — удовлетворенно хмыкнул Дворцов.

— Еще бы! Тут такая ударная мощь нарисовалась! — Орлов просто светился от восторга.

— Юр, мы слышали, что тебя прессуют, — ехидно заметил командир «Минска».

— Да. Не без этого, — ответил Орлов.

— Ну ничего, — сказал Филимон. — Сейчас мы тут порядок наведем. На подходе еще четыре фрегата. Давай теперь по ситуации. Вкратце мы в курсе из твоего послания. Теперь доложи о текущем моменте.

— Значит, дело такое, — начал капитан «Николая Черкасова». — По нам были применены гиперпространственные торпеды с ядерными зарядами. Мы провели маневр уклонения с выбросом «няньки» и, в общем-то, отделались легким испугом. Имеем незначительные повреждения, и выведен из строя кормовой дефлектор.

— Ядерные заряды? — Его голос словно рисовал в воображении то, как он нахмурился. — Чьи?

— Предполагаем, что фенфирийские. Это они нас тут по всему космосу гоняли. Вероятно, запущены прямо из их родной системы. Расстояние позволяет.

— Они там обалдели, что ли? — злобно проговорил Филимонов. — Ладно, Юра. Я высылаю к тебе два звена Су-307. Под их защитой двигай к Зети. Мы следом. По пути я пообщаюсь с фенфирийскими командирами. Я вижу, они сразу присмирели. Но на всякий случай сброшу десяток нанодетонаторов. Мало ли что.

— Разумно, — согласился Орлов.

* * *

Валдис не успел нажать спасительную кнопку на световом пере. Первый залп достиг правительственного здания. Страшный грохот сотряс пирамиду и сбил узурпатора с ног. Эрвин упал, выронив перо. Ловский, стараясь не обращать внимания на боль, пополз к выроненному прибору. Раздалась новая серия взрывов. Совсем рядом с их этажом. Рональда подбросило, и он упал на мертвое тело фенфирийца. Третий залп. Все незакрепленные предметы швыряло по кабинету.

Эрвин вскочил на ноги, желая опередить Ловского и вновь завладеть световым пером. Очередные заряды попали ближе остальных. Грохот оглушил Рональда. В глазах потемнело. Еще эта боль в плече. Оконное стекло ворвалось в помещение ливнем осколков. Стало отчаянно жарко… Следующий залп сработал по другой стороне здания, и передышка дала возможность немного прийти в себя. Ловский поднял голову, и первое, что он увидел, были ноги Валдиса. Тот стоял прямо перед ним. Рональд ожидал получить удар носком лакированной туфли по лицу, но обратил внимание, что владелец туфель как-то странно притопывает правой ногой — точно зверь бьет копытом. Подняв взгляд, Ловский увидел страшную картину. Эрвин держал трясущиеся ладони перед собой, пытаясь выхватить из горла длинный осколок стекла, но руки совсем его не слушались. На иссеченном осколками лице узурпатора застыл неописуемый ужас осознания собственного конца, а глаза будто чудом уцелели в ливне стекол лишь с тем, чтобы взирать на Рональда взглядом, полным безумного отчаяния и мольбы о помощи вперемешку со смертельной агонией. Валдис страшно хрипел, выпуская изо рта красную пену.

Ловского спас от подобной участи массивный стол, намертво прикрепленный к полу, а также туша мертвого Зузалляка. Он это понял. Но в тот же миг Рональд представил себе десятки простых служащих, не причастных к злодеяниям Валдиса. Ведь если Эрвин и заслужил возмездие, то остальные — нет. Но теперь узурпатор мертв. Почти мертв. Остались секунды. Сейчас надо было срочно прекратить обстрел, дабы избежать гибели невиновных. Как ни странно, в хаосе беспорядка, царившего сейчас в комнате, световое перо лежало на самом виду. Забыв о своей ране, Ловский бросился к нему, и вдруг… грохот, пыль, обломки конструкций, огонь и… темнота…

* * *

Блеклое скопление домов проносилось внизу. Серые брюхатые тучи мчались по небу. Он будто несся в мрачном тоннеле, ведущем в неизвестность. Хотя нет. Симон знал, куда и зачем он летит на маленьком флайере, взятом в ангаре «Альтаира». Только он совершенно не представлял себе, что будет делать. Его гнала ярость. А в ярости разум отдыхает. И все же в его голове проносились, подобно домам внизу, мысли о том, что артиллерийская батарея находится на хорошо охраняемой базе. А он один. Конечно, он в состоянии ярости считал себя способным в одиночку сразиться со всем миром. И чтобы как можно больше врагов на него нападали, давая ему возможность утолить жажду мщения. Но ведь безумная решимость не делала его бессмертным. Однако идея не находила лазейки, чтобы остановить одержимого носителя.

Ярость глушила любые проблески разума. Видимо, именно это состояние, в коем пребывал сейчас Ди Рэйв, и называлось состоянием аффекта. Они посмели покуситься на жизнь его соотечественников. Более того. Они посягнули на жизнь Жанны. А что, если она не выжила под завалами? Ему стало невыносимо холодно от подобной мысли, и он, сам того не желая, стал раскручивать эту мысль, вспоминая кадры, снятые в перебитых общинах. Он не мог пережить такую потерю. Еще одну. Ведь он давным-давно потерял любимую. Там. На Спейсаре. Почему судьба повторяет такой удар? Он отчетливо представил себе ее разорванное взрывом тело. Прекрасное безупречное тело молодой женщины. Тело, от которого он сходил с ума… Теперь Ди Рэйва затрясло в лихорадке. Он не собирался щадить никого. И вновь его стали обуревать мысли о ядерных зарядах. Вернуться за ними. Взорвать все к чертям. Если Жанна погибла на этой планете, то и вся планета должна стать мертвой…

— Ну и какой у тебя план?

Этот неожиданный голос заставил Симона подпрыгнуть в кресле и удариться головой о низкую крышу флайера. Он резко обернулся:

— Черт!

— Я не черт. Я Рауль, — невозмутимо ответил выбравшийся из багажного отсека Карлос.

— Какого лешего ты тут делаешь?

— У Ховарда была включена рация. Я слышал ваш разговор, решил подстраховать. На «Альтаире» лететь тебе никто бы не дал. Оставался этот флайер. Я залез в него, пока ты шел к кораблю. Я не ошибся. — Молодой кубинец был явно доволен своей сообразительностью.

— Идиот… — вздохнул пришедший в себя Ди Рэйв.

— Чего ты обзываешься?

— Это мое дело.

— Это наше, общее дело. И теперь мне ясно, что у тебя никакого плана в помине нет.

— Замочить там всех. Вот мой план, — огрызнулся киномагнат.

— Чудесно. А главное, как все продумано, — ехидно заметил Рауль.

— Да иди ты… — Симон теперь и сам наконец понял, что его затея совершенно гибельна.

— Ладно. Сажай давай машину. — Карлос похлопал Ди Рэйва по плечу.

— Вот еще. Мы почти долетели. База вон за той рощей.

— Вот потому-то я и говорю: сажай, пока нас не засекли. У Рейнхарда и Линга есть мобильный боевой резерв. Сейчас свяжемся с ними.

* * *

На Земле, в отличие от Зети, погода была ясная и солнечная. Весенняя. По крайней мере, в Европейской части. Зато генерал Сотников ходил по своему московскому кабинету совершенно пасмурный. Он сурово взглянул на сидевшего Калашникова.

— Володя, неужели в головном офисе «БеркМедиаХолдинг» не было противопожарной системы?

— Разумеется, была, — хмыкнул полковник, поглаживая черные усы. — Только в момент пожара она почему-то была полностью отключена.

— Черт возьми. А почему?

— Ну, это надо спросить у того, кто устроил пожар, — развел руками Калашников.

— Так это точно поджог? — Генерал подошел к кофейному автомату, стоявшему у окна, и нажал кнопку. Тут же из открывшейся консоли выехали две белые чашки с горячим напитком.

— Пожар начался в восьми местах. Это о чем-то говорит?

— Это говорит о провале, товарищ полковник. — Он протянул Калашникову кофе. — Держи.

— Спасибо. — Тот сделал глоток. — О чьем провале?

— О нашем, разумеется, черт возьми! Они же замели следы! Почувствовали, что мы подобрались к ним! И подожгли там все! Плохо работаем, Володя! Непрофессионально!

— Форс-мажор.

— Какой, к черту, форс-мажор! Ты еще скажи, ля-минор, черт тебя дери! Теперь все начинать сначала! Что выяснили по обнаруженным трупам?

— Их трое…

— Ну здорово! — вскинул руки Сотников. — Хоть до трех вас в академии считать научили!

— Да не горячись ты, Ваня…

— Сегодня я товарищ генерал, черт возьми, — сурово заметил недовольный начальник.

— Я могу говорить? — Теперь разозлился полковник.

— Говори, кто тебе не дает, — махнул тот рукой.

— В здании — точнее, в его подземном секторе — имелось несколько помещений, не значащихся в официальном архитектурном проекте. Одно из них довольно большое. Вероятно, это конференц-зал. Там было найдено два трупа. Неподалеку, в подсобке, обнаружили третьего. Они сильно обгорели, но выяснилось, что погибли еще до пожара. Сначала тот, что в подсобке; потом двое в зале. Они были зарезаны очень острым ножом. Согласитесь, товарищ генерал, что наши службы все-таки неплохо работают, если за такой короткий срок получили доступ к информации, которую тамошние власти тщательно скрывают. Они вообще мгновенно наложили информационную блокаду на дело о пожаре в «БеркМедиаХолдинг».

— Личности убитых установлены?

— Пока нет. Мы работаем над этим.

— Черт возьми.

— Вот еще что. — Полковник потер свой волевой подбородок. — Орбитальным патрулем зафиксировано убытие с Земли некоего звездолета. Вроде ничего особенного. Стандартная процедура по наблюдению за всеми летающими в космос объектами. Но тут выясняется, что данный корабль покинул Землю через несколько минут после угона с мыса Таран корабля «Альтаир». Более того, этот звездолет появился на орбите Зети почти одновременно с «Альтаиром», о чем доложил нам автоматический разведсканер на «Николае Черкасове». Так вот. За час до пожара в «БеркМедиаХолдинг» этот корабль снова появился на Земле. Приземлился на коммерческий космодром в Пенемюнде. Во время похищения «Альтаира» он взлетал с Шауляйского летного терминала. И последнее. Донесение, полученное от разведслужбы крейсера «Сталинград», указывает и все корабли в зоне сканирования их аппаратуры. Тоже стандартная процедура. Среди названных кораблей я обнаружил и этот звездолет, который полчаса назад вышел из гиперпространства в районе планеты Зети.

— Вот это уже интересно, черт возьми. — Генерал медленно сел в свое кресло. — Что за корабль?

— Частный звездолет типа малый транспорт. Регистрационное имя — «Дора». Данных по нему мало, что наводит на подозрения. Построен марсианским заводом фирмы «Орни» одиннадцать лет назад. По имеющимся данным, принадлежит одинокому звездному рейнджеру, занимающемуся коммерческими грузоперевозками. Его имя — Дэвид Дэймонд.

— Тот самый? — прищурился Сотников.

— Вероятно, да. И все эти события, включая пожар, явно связаны.

— Погоди. А какова хронология движения «Доры»?

— Вот. — Калашников раскрыл перед ним свою папку и указал на дисплей.

Генерал нахмурился, читая выведенные на экран данные.

— Ерунда получается. Слишком короткие промежутки времени между появлениями корабля в разных системах. Причем в разных ветках галактики. Не может такого быть. Звездолеты так быстро не летают.

— Еще как летают, при наличии метаскулярного ускорителя в гипердрайве.

— С какой стати? Это военные технологии.

— Ты сам прекрасно знаешь, что в последнее время участились случаи утечки оборонных технологий. Вспомни хотя бы сегодняшнее сообщение адмирала Филимонова о применении фенфирийцами гиперпространственных торпед. Откуда они у них? Ведь земная цивилизация разработала их только в двадцать третьем году.

— Черт возьми, — вздохнул генерал. — Так, значит, ты хочешь сказать…

— Да. Именно это…

— Выходит, это он…

— Скорее всего, да…

— Получается, что…

— Все именно об этом…

— М-да. — Сотников снова тяжело вздохнул. — Ладно. Передай всем. Звездолет «Дора» и его хозяин должны быть захвачены любой ценой.

— А что, если…

— Понимаю. — Тот кивнул. — Ну тогда… — Он уставился в окно. — Ненавижу это слово… Уничтожить…

Глава 32

Флайер приземлился на большой площадке, огороженной высоким временным забором, вдоль которого стояли строительные бытовки и техника да еще какие-то машины, скрытые маскировочной сетью.

Дальнобойные гаубицы безмолвно стояли в центре площадки, задрав в небо свои могучие стволы.

Симон медленно вышел из флайера. До орудий было всего с десяток шагов. Полдюжины. Византиец не ошибся. Они сейчас не стреляли, но это совершенно не значило, что они не возобновят удары в любую секунду. И самое главное — по каким целям…

Казалось, вокруг не было ни одной живой души. Но Ди Рэйв знал повадки фенфирийцев, помня о них еще по опыту Спейсарской войны, где ему довелось поучаствовать. Фенфиры здесь. Они затаились, заманивая неизвестного нарушителя поглубже в свою ловушку. Все это было известно Симону. Но ему предстояло во что бы то ни стало нейтрализовать это оружие.

Ди Рэйв с детства увлекался военной техникой и оружием да еще в армии служил. Все это сейчас играло ему на руку. Он прекрасно знал устройство данного типа орудий, производившихся фенфирийцами по земной технологии. Компоновка у них была классическая. Буксируемая, раскладная станина с двумя парами колес. На станине установлена сама пушка. Казенник ствола с магазином на полторы сотни небольших реактивных снарядов, начиненных очень мошной взрывчаткой. Ствол длиной около девяти метров с индукционной спиралью по всей длине, создающей электромагнитное поле, которое разгоняло снаряд до сверхвысоких скоростей. Порядка десяти Маха. На станине был также смонтирован небольшой блок электронного управления. Это были мозг пушки и его сердце. Помимо главного компьютера, отвечавшего за параметры стрельбы, и узла спутниковой связи с центром управления, внутри находился аккумулятор, питающий всю электронику и индукционную спираль. Необходимо было вскрыть бронированную крышку блока, а остальное уже становилось делом техники.

Ди Рэйв подошел к ближайшей гаубице и склонился над блоком. Открыть его оказалось не так просто. На крышке стоял кодовый замок. Однако можно было выжечь бластером петли люка, переключив оружие в режим сварки. Он так и собрался сделать, решив уже достать бластер из спрятанной под черной курткой наплечной кобуры, но тут заметил крохотную красную точку на ладони. Это был луч лазерного прицела. Точка скользнула по руке и остановилась в области сердца. Ди Рэйв опустил голову, разглядывая одежду. Лучей, нацеленных на него, он насчитал больше десятка, а ведь еще кто-то наверняка целился в спину. Это соответствовало повадкам фенфирийцев.

* * *

Он брел по частично разрушенному зданию зетианской администрации, подобно тому, как совсем недавно бродил по развалинам земного средневекового замка. Нужно было быть предельно осторожным. Каждый шаг в пораженной артобстрелом пирамиде мог стать роковым. Можно было провалиться или угодить под обломок конструкции. Снова стал накрапывать дождь. Дэвид наконец оказался в комнате убитого Эрвином Зузалляка. Вернее, не в комнате, а в том, что от нее осталось. Потолка практически не было, не говоря о наружной стеклянной стене. Пол был усыпан осколками стекла, обломками мебели, потолка и стен.

Блондин склонился над присыпанным рухлядью трупом Валдиса, с интересом его разглядывая. Перевернул на спину. Поморщился, глядя на обезображенное лицо и разорванную шею. Отошел прочь. Затем взглянул на Ловского.

Рональд лежал в углу, весь покрытый серой пылью. Ноги его были придавлены массивной балкой. На голове и руках спеклась кровь. Лицо в порезах и ссадинах. Он все еще сжимал в руке световое перо, успев отключить орудия.

Дэвид присел рядом с ним прямо на пол и тяжело вздохнул.

— Это может показаться неправдоподобным, но я рад вас видеть… Дэвид… — тихо проговорил Ловский. Глаза его теперь были открыты и смотрели на Дэймонда.

— А я рад, что вы живы, — сочувственно кивнул Дэвид, рассматривая свинцовые тучи над городом.

— Ну, это ненадолго. И я это знаю. — Рональд смотрел на редкие капли дождя, которые, укутываясь в пыль, скатывались с него пушистыми шариками.

— Вы не боитесь смерти? — Теперь блондин взглянул на него.

— А что ее бояться? Она неизбежна. Сейчас или через сто лет. Просто я понял, что жизнь не стоит того, чтобы жить. Да и терять мне уже нечего.

— Самое страшное, — вздохнул Дэймонд, снова уставясь на лениво плывшие тучи, — что я не смогу убедить вас в обратном.

— Но разве вы считаете иначе? Я не могу назвать вас жизнелюбом. Вы ненавидите весь окружающий мир… Разве нет?

— Может быть, именно так я и люблю жизнь, — усмехнулся блондин. — Порой нельзя отличить, что есть ненависть, а что — любовь. Вы вложили в убийство жены столько ненависти лишь потому, что любили ее. Верно?

Рональд заплакал:

— Алиса. Милая. Боже, как я сожалею. Как мне не хватает ее. Молю Бога лишь об одном. Пусть постигнет меня самая суровая кара за содеянное, но лишь бы мне ее увидеть, хотя бы на миг. Боже!

— А если это и будет самая суровая кара? Не дать вам увидеть возлюбленную, когда вы пересечете порог смерти, за которым находится и она.

— Он не может быть настолько жесток, — мотнул головой Ловский.

— Не может быть жесток?! — Дэвид вскочил на ноги. — Да вы оглянитесь на созданный Им мир! Взгляните на него повнимательнее! Хотя бы на драму, разыгравшуюся на этой планете! Я уже не говорю о всей нашей цивилизации! Это мир, созданный Им!

— Созданный единожды. Но отданный людям и иным разумным… Именно они делают его таковым…

— А те, в свою очередь, созданы по образу и подобию Божию, — захохотал Дэймонд.

— Может, это всего лишь заблуждение, порожденное гордыней и спесью…

— Вот именно. Ничего иного так называемые разумные не могут — только удовлетворять гордыню и спесь. Строить в своих душах вавилонские башни.

— Вы лукавите, Дэвид. Ведь за всеми событиями, свидетелем коих я стал, тайным кукловодом являлись вы. Все это искусно разыгранная вами партия. Игра.

— Я лишь свел возможные последствия к минимуму.

— Но ведь это не конец тому злу, о котором вы говорили. Что вы можете изменить? Искоренить зло еще большим злом? Что вы будете делать дальше?

— Истреблю с лица земли человека, которого Я сотворил, ибо Я раскаиваюсь, что создал их… — провозгласил Дэймонд. — Такова основополагающая концепция. В этом и заключается моя любовь к миру и людям. Я готов уничтожить их полностью. Обнулить информацию. Дабы дать им новый шанс найти единственный правильный путь среди бесконечных дорог развития. Единственно правильный…

— Значит, и вы строите в душе вавилонскую башню? Мните себя Богом? Или равным Ему?

— А вы не допускаете, что я и есть Бог? — Дэвид пристально посмотрел на раненого собеседника.

Ловскому стало не по себе.

— Нет, — мотнул он головой. — Скорее, вы Дьявол.

— Очень хорошо, — усмехнулся тот. — Но Бог и Дьявол разве не два лика одной сущности? Вы не задумывались над этим?

— Это богохульство и ересь, — зло процедил Рональд, стараясь изгнать сомнения. Ведь умирающий всегда ищет Бога, чтобы умерить свой страх перед смертью… Сомневаться сейчас было страшно… — Я не признаю ваших теорий. Я верю, что Бог есть доброта. Бог есть любовь. Он милостив и всемогущ. И мир, Им созданный, не так черен, как вы описываете. В нем есть место прекрасному. Есть любовь, дети, доброта и милосердие. Есть улыбки близких… И жизнь прекрасна. Я верю.

— Блажен, кто верует, — улыбнулся Дэвид. — Это и хотел я от вас услышать.

— Что? — Рональд уставился на Дэймонда. Он только сейчас понял, что из каких-то неведомых недр подсознания этот разговор всколыхнул в нем волны оптимизма и жизненной силы.

— Я убедил вас…

— Зачем? — Ловский растерянно смотрел на Дэвида. — Вы хотите, чтобы я начал цепляться за жизнь?

— Я могу спасти вас.

— Но мне это не нужно! Поймите! Я хочу поскорее предстать пред высшим судом, если таковой есть. Я не хочу больше истязать себя болью и страхом. Я готов понести любую кару. И боюсь, что, проживи я чуть больше, эта готовность рассеется как дым. И мне станет страшно перед возмездием. Но сейчас я готов. Я жду ангелов смерти. Пусть они заберут меня.

— Ни толики пафоса, — покачал головой Дэвид. — Такова ваша последняя воля?

— Да. Я знаю, что это равнозначно самоубийству. Самому страшному греху. Но я готов и за это расплачиваться там, нежели оставаться здесь, в этом мире.

На лице блондина застыло несвойственное ему выражение. Это была глубокая печаль. Не надменность и презрение сквозили сейчас в его взгляде, а именно скорбь.

— Отчего вы грустите? — Рональд, несмотря на испытываемые мучения, уловил это.

— Мне неведома грусть, любезный, — резко ответил Дэвид, сразу переменившись в лице и снова став жестче.

— Но я же вижу…

— Что? Гримасу размышлений. И только.

— Не сердитесь, Дэвид…

— Какое решение вы приняли?

Ловский прикрыл глаза. Он действительно очень устал. Ему было ужасно больно. Ног он уже лишился. Это было очевидно. Руки после выстрела Валдиса — тоже. И хотя в клиниках клонной трансплантологии утерянные органы и конечности можно было восстановить, он понимал, что ни одна наука до сих пор не способна восстанавливать отмершие ткани души.

— Я хочу уйти, — тихо сказал он.

— Как вам будет угодно. По крайней мере, вы раскаиваетесь, а это означает, что если и есть что-то за гранью жизни и смерти, то вам ваше покаяние зачтется.

Сказав это, блондин достал свой пистолет.

Ловский с волнением взглянул на хромовый блеск вороненого ствола. На черное отверстие, глядящее теперь на него. Это было символично. Это был не просто канал ствола, но черный тоннель смерти, в котором текла река мертвых.

— Прощайте… Дэвид… — еле слышно проговорил Ловский, выталкивая из себя застревавшие в гортани слова. Из глаз его потекли слезы.

— Прощайте, Рональд. Покойтесь с миром.

Раздался выстрел…

Смерть — это погружение. Погружение в темноту и холод. Как уход под лед в темной ночи. Это страшный шум в ушах. Это Жизнь, проносящаяся перед мысленным взором. Это ощущение шока, сравнимого только с мгновением рождения. Смерть — это надежда на прощение за все. Смерть — это…

Конец.

Рональд Ловский умер.

* * *

Пять фенфирийских солдат медленно и очень осторожно двигались по полю к Ди Рэйву. Они появились из затентованных машин. Симон видел их и терпеливо ждал приближения. Было очевидно, что это не все охранники недостроенного стадиона — ведь лазерных прицелов, наведенных на него, было больше десяти.

По мере схождения фенфирийцы все яснее источали угрозу. Они трясли головами, рычали и скалили хищные зубы. Шаг у них стал увереннее, шерсть на загривках встала дыбом.

Симон стал вспоминать, видел ли он в своей жизни что-то более отвратительное, чем эти пять фенфирийцев, или нет. Оказалось, видел. Это были семь фенфирийцев, рвавших зубами пленного много лет назад на Спейсаре. Тогда эта встреча кончилась тем, что через два часа сержант Ди Рэйв принес своему командиру семь фенфирийских скальпов. Его наградили. А что сейчас? Сейчас они возьмут его в плен. На Спейсаре фенфирийский плен считался хуже десяти смертей. И небезосновательно.

Ди Рэйв почувствовал страх. Он вдруг вспомнил того несчастного новобранца, в первом же бою угодившего в лапы врага. Семь «шакалов» ели его живьем, а он кричал. Кричал ужасно. Неописуемо. Ди Рэйв наблюдал это в бинокль, снабженный чувствительным звуковым сканером, позволявшим не только видеть, но и слышать на больших расстояниях. Он не мог помочь солдату. Просто не успел бы. Но он тогда решил наказать их. И наказал. Страшно. Жестоко.

Так что же будет сейчас?

Силы неравные. Этот страх он понимал. Но нельзя было показывать фенфирийцам свой страх. Они, сами существа весьма трусливые, хорошо ощущали чужой страх. И он, всегда изображавший презрение к страху и осуждавший трусов, сейчас по-настоящему боялся. Он страшился приближавшихся врагов, одновременно испытывая к ним жгучую ненависть и презрение. Но кто бы на его месте не устрашился? Это только в книгах и кино изображались бесстрашные герои. Противно было самому себе признаться, что ты таковым не являешься. Но Ди Рэйв нашел оправдание своему страху в том, что это реальность, а никакая не киносъемка. В жизни все испытывали страх, даже раса воронов, о которой говорили, что ей неизвестно это разрушительное чувство. Однако это было не совсем так, и Симон знал об этом. Все живое способно бояться. Инстинкт самосохранения есть естественный инструмент эволюции жизни, а страх был спутником тех, кто обладал разумом и умел выстраивать перспективу. В данном случае — весьма незавидную. И вороны, вопреки расхожему мнению, знали, что такое страх. Однако строение их психики позволяло им входить в контролируемый аффект при нагнетании страха. А это, в свою очередь, позволяло ненадолго полностью избавиться от боязни, и за этот период тот, кто проделывал над собой такое, становился в десяток раз сильнее себя самого в обычное время. Увеличивались как мышечная сила и сила воли, так и скорость реакции. Болевой порог подскакивал до невероятных высот. Ди Рэйв знал об этом, помня объемную статью по ксенопсихологии, которую когда-то читал. Значит, страх можно преобразовать в оружие…

Фенфирийцы подошли совсем близко. Они изрыгали проклятия и угрозы на своем языке, демонстрируя свои шакальи зубы. Страшно. Очень страшно. Симон накручивал свой страх. Уже затряслись ноги. Задрожали руки. Тело покрыл холодный пот. Ужасно страшно. Волосы на затылке зашевелились. Он нарочно снова и снова прокручивал в памяти расправу фенфирийцев над пленным… Страшно!!!

Солдаты обступили его. Один ткнул стволом лучевой винтовки в его плечо. Они стали издавать угрожающие рыки. Сомнений не было. Они убьют его. А зверски убивать они умели…

Страшно! Безумно страшно!!! Стра-а-ашно-о-о!!! Адски страшно!!! Страшно?

Все…

Тот, что ткнул человека оружием, на мгновение растерялся. Каким-то немыслимым образом винтовка очутилась у пленника. Доля секунды — и ствол, который человек вонзил ему в пасть, изрыгнул выстрел, снесший фенфирийцу половину черепа. Другой фенфириец упал от удара в живот. Чем и как ударил его незваный гость, он не понял. Причем человек сделал это одновременно с расправой над первым.

Весь страх Ди Рэйва как будто образовал вокруг него жуткую психосферу, нематериальная субстанция которой облепила фенфирийских солдат. Теперь боялись они. Им было ОЧЕНЬ страшно! А он сам?

Он неистовствовал. Если имелось красноречивое описание человека, в которого вселился бес, то именно оно подходило сейчас к киномагнату, как ни к кому другому. Он больше не делал выстрелов из неуклюжей фенфирийской винтовки. Он размахивал ею, словно секирой. Ударом приклада он начисто снес одному из врагов нижнюю челюсть. Трое оставшихся в живых были напуганы, но все же пытались как-то противостоять этому дьяволу. Но ничего у них не выходило. Скорость реакции у Ди Рэйва и в самом деле подскочила до фантастических величин. Еще несколько секунд, и все пять фенфирийцев лежали на траве. Из-за маскировочного навеса раздалась стрельба. Затрассировали выстрелы лучевого оружия.

Киномагнат отпрыгнул, спрятавшись за лафет орудия. Он сел на грунт, схватившись за голову, тяжело дыша и приговаривая:

— Господи… Ну ничего себе… — Он был потрясен, представляя содеянное со стороны.

Тут вмешался Рауль, который все это время прятался внутри флайера. Теперь, когда остальные фенфирийцы, бывшие прежде в засаде, с перепугу открыли огонь и тем самым себя обнаружили, он принялся выбивать их огневые точки одну за другой, посылая туда реактивные гранаты объемного взрыва.

Над полем наконец воцарилась тишина.

— Ты живой? Симон! — крикнул Рауль, выходя из летной машины.

— Да я понятия не имею.

Ошарашенный Ди Рэйв поднялся на ноги и стал себя осматривать. На нем была кровь, но не его. Даже не человеческая. Красная, но с зеленоватым оттенком. Кровь фенфирийцев. Он склонился над своими жертвами, держа наготове трофейное оружие.

— Ну, я тебе скажу, это было что-то! — воскликнул Карлос. — Где ты этому научился?

— Черт, надо худеть. Раньше бы у меня это получилось лучше, — недовольно пробормотал киномагнат.

— Да куда лучше? Пятерых фенфирийцев уложил одним махом!

— Трое еще живы. Оглушены только. Добей их.

— Что? — Рауль переменился в лице.

— Я говорю, добей шакалов. А я пушками пока займусь.

— Ты что? Я не могу! — Тот удивленно смотрел на Симона.

— Что значит — не можешь? У тебя боеприпасы кончились или аккумулятор сел? — Ди Рэйв нахмурился еще больше.

— Я в безоружных, тем более раненых, не стреляю! Тычет?

— А эти шакалы знаешь, что делают с безоружными? И особенно с ранеными?

— Да мне по фигу! Я не шакал! Сам добивай, если хочешь!

— Ну ладно… — Симон пнул ближайшего к себе. — С тебя начнем, тварь?

Неподвижно лежавший фенфириец зашевелился.

— Нифа! Нифа! — простонал он. — Не!

Ди Рэйв взорвался яростью и жестокостью:

— Что ты скулишь, мразь! Страшно?! Да?! Ты же такой смелый был пять минут назад, урод!

— Ты что делаешь? — закричал Рауль. — Прекрати! Остановись! — Карлос схватил Симона за одежду и с трудом оттащил его от жертвы. — Валите отсюда, живо! — крикнул он еще живым солдатам, которые были переполнены ужасом.

— Нельзя их отпускать! — стал вырываться киномагнат.

— Угомонись!

Фенфирийцы бросились бежать.

— Черт! Черт!!! — Ди Рэйв бросил винтовку и прижал ладони ко лбу. — Да что это со мной?!

Он сел на траву. Казалось, немного успокоился. Теперь он понял, к чему могут приводить игры с собственным разумом. Ему стало стыдно и жалко. Жаль этих существ, которых он ненавидел… Он одолел их, и на этом можно было закончить, но ему показалось мало.

Все-таки страх деструктивен. Возможно, благодаря страху он и спасся, победив в схватке пятерых фенфирийцев, но сам превратился в монстра. Пускай на несколько минут, зато все это время он не переставал быть собой, и это пугало больше всего.

Внезапно стволы орудий пришли в движение. Все шесть одновременно стали подниматься вверх.

— Что это значит? — Карлос уставился на пушки.

Ди Рэйв тоже смотрел на них. По выражению его лица было понятно, что он, вероятно, догадывается о значении происходящего.

Стволы орудий приняли вертикальное положение.

— Сейчас они ударят прямо по этому месту, — пробормотал киномагнат.

— Как это?

— Очень просто.

Раздался залп.

— Прыгай во флайер! — закричал Ди Рэйв.

Они успели. Задержись Симон и Рауль еще на две секунды, и взрывы вернувшихся снарядов их уничтожили бы мгновенно. Флайер взмыл над стадионом, и сразу стало ясно, что за бетонной стеной находится почти целый фенфирийский батальон, в чьем распоряжении числилось десятка два танков и бронемашин.

— Они подкрепление прислали! — констатировал Карлос очевидную вещь.

Симон взглянул вниз. Последний залп уничтожил и сами орудия. Дело сделано. Теперь можно уходить, но…

К ним быстро приближался истребитель фенфирийцев.

— Дело дрянь, — вновь констатировал Рауль то, что и так было понятно.

Из ближайшего лесного массива вдруг засверкали мощные энергетические разряды. Кто-то обстреливал фенфирийских военных. Оттуда же взмыла зенитная ракета, а за ней еще одна, которая и поразила истребитель.

— А это что? — настала очередь удивляться Симону.

— Мобильный боевой резерв, про который я тебе говорил! — радостно воскликнул Рауль. — Успели-таки!

Завязался бой.

— Шакалов слишком много. Повстанцы понесут большие потери, — нахмурился Ди Рэйв.

— М-да… Твоя правда…

И вновь случилось неожиданное. Из бескрайнего свода свинцовых туч показалась целая армада истребителей. Они были далеко, и не было ясно, чьи они. Но единственной реальной военной мощью на Зети располагали только фенфирийцы.

— Час от часу не легче… — вздохнул Рауль.

— Погоди. — Симон направил на неизвестный истребитель бортовой видеосканер и увеличил изображение на мониторе. В глаза сразу бросились красные пятиконечные звезды на сером корпусе.

— Наши!!! — завопил радостно Ди Рэйв. — Слава России!!! Это наши!!!

— Русские? — Рауль уставился на киномагната. — Откуда?

— Из России, откуда еще! Все! Победа! ПО-БЕ-ДА!!!

Пять минут назад он был вне себя от ярости, сейчас же — наоборот.

Следом за космическими истребителями Су-307 вторым эшелоном спускались краснозвездные десантные лихтеры.

— Победа. — Симон вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Все. Осталось одно маленькое дело. Летим в город.

— Какое дело?

— Мы еще не нашли того, кто управлял этими чертовыми пушками.

* * *

— Люди. Назидание вам не впрок. И забываете урок, что преподносит вам Создатель. Ничего не изменилось со времен распятия Христа. Одни умывают руки. Другие жаждут крови. Третьи раскаиваются и уходят из жизни. Власть, нажива, мировое господство и банальный страх так и остались мотивами, поглощающими все. И во имя чего все это творится? Миллионы из вас причиняют своим существованием только боль и страдания всем остальным. Эксплуататоры, карьеристы, интриганы, убийцы. Матери, убивающие своих детей. Отцы, насилующие своих дочерей. Дети, ненавидящие родителей своих. Ваше существование — ошибка. Ваша жизнь — преступление. Вы любую добродетель готовы пригвоздить к позорному кресту, но считаете злом лишь зло, обращенное острием к вашей глотке. Ничто не изменилось со времен распятия Христа. Только технические средства уничтожения. Орудия смерти изменились. Стали совершеннее. А люди? Нет. Все в истории повторяется. — Дэвид размышлял вслух, словно проповедовал. Он стоял в той самой комнате, где лишил жизни Рональда Ловского. Дэймонд задумчиво смотрел на притихший, словно ждущий чего-то особенного, город. Он процитировал: — И сказал Господь. Истреблю с лица земли человека, которого Я сотворил, ибо Я раскаиваюсь, что создал их…

— Лихо сказано! А теперь подними руки вверх!

Блондин повернулся. Он совершенно не был ни удивлен, ни испуган. Только ухмылялся надменно.

— Ба, кто нас почтил своим визитом! — усмехнулся он. — Сам Симон Ди Рэйв пожаловал собственной персоной!

— А ты не паясничай. Руки подними, я сказал. — Киномагнат качнул стволом бластера.

— А если не подниму? Застрелите? — улыбался Дэвид.

— Разумеется. Ты думаешь, я шутки шучу? — Ди Рэйва раздражала и несколько сбивала с толку улыбчивость визави.

— А могу я узнать почему?

— Не надо было обстреливать телецентр фенфирийскими гаубицами.

— Вы уверены, что это моих рук дело? Позвольте, любезный, я немного введу вас в курс дела. Вот этот жмурик, — блондин указал на тело Валдиса, — и есть тот, кто нанес артиллерийский удар по телецентру. Я хотел его остановить, но опоздал. Однако в дело вмешался наш друг Рональд Ловский, мир его праху. Вот он. Ловский перенацелил орудия на здание, в котором мы все сейчас и находимся. Просто некоторые мертвее других. Мужественный поступок, надо отметить.

— И вы ждете, что я поверю в ваши россказни? Конечно, я знаю о случившемся. Ловский, к своей чести, успел отправить радиосообщение. Но вы ведь один из тех, кто тесно сотрудничал и с Зоренсоном, отколовшимся в итоге от вашего движения, и с Валдисом, который, как я вижу, доигрался окончательно.

— Помилуйте! Не нужна мне ваша вера. И не жду я от вас ровным счетом ничего, — отмахнулся Дэвид. — Скажу только одно. С таким же успехом в сотрудничестве с преступной властью можно обвинять и вас.

— Ну, насмешил! — воскликнул Симон. — Что ты корчишь из себя святого?! Между прочим, про твои ядерные заряды здесь только глухой не слышал. И для чего они предназначались, тоже все в курсе!

— Вот оно что. — Дэймонд покачал головой. — Выходит, эти боеприпасы у вас, верно? В таком случае, господин Ди Рэйв, ответьте на один вопрос. Но только ответьте честно. Какие чувства всколыхнул в потаенных уголках вашей души факт обладания подобным оружием? Вы вспомните тот самый момент и ответьте. Разве не искушали вас мысли о небывалом могуществе? Не соблазняли вас мысли превратить ваших врагов в пепел, громогласно заявив о себе на весь мир как о владельце самого страшного? Вы, человек далекий от политики, от шпионских интриг, от военной службы, вдруг видите перед собой двадцать совершенно бесхозных ядерных зарядов. О ЧЕМ ВЫ ПОДУМАЛИ?

— Не твое собачье дело! — рявкнул киномагнат.

— М-да… Воистину голливудские манеры.

— Ты мое терпение испытываешь, что ли? Я сказал: грабли свои подними и топай на выход!

— Что же вы так нервничаете, любезный? — Блондин продолжал улыбаться и начал медленно поднимать руки. — Вам не кажется, что вы излишне эмоциональны? Естественно, мы все тут в свете последних событий запарились порядочно, но вы, любезный, просто ходячий комок нервов и бог еще знает чего. Нельзя же так, право слово. Можно натворить чего-нибудь, о чем тут же начнешь жалеть. Или упустить инициативу… А?

Он резко дернул рукой, и бластер мгновенно оказался в руках у Дэймонда.

— Вот дерьмо! Скотина паршивая! — со злобой, досадой и примешавшимся к ним недоумением вскрикнул Ди Рэйв, глядя на свои немыслимым образом опустевшие ладони.

— Это вы про себя или про меня? — захохотал Дэймонд, наставив на киномагната захваченный бластер.

Симон молчал. Глупо все вышло. И прикрыть некому. Рауль, как назло, остался внизу, охранять флайер от мародеров. Впрочем, он сам убедил Карлоса, что справится один. Вот и справился…

— Не нравится, когда на вас бластер нацелен? — продолжал смеяться блондин.

— А сам как думаешь?

— Как пленник вы меня не интересуете, а убивать вас мне резона нет. Тогда поступим таким образом… — Дэвид размахнулся и вышвырнул бластер на улицу.

Ди Рэйв проводил его взглядом. Он был удивлен.

— Как сие понимать? — спросил он.

— Давайте поговорим спокойно. Без лишних эмоций и страхов. Едва ли у нас будет новая встреча и возможность побеседовать. В течение ближайшего часа весь город, а то и вся планета перейдут под контроль русских десантников, а встречаться с ними мне не хотелось бы.

— Почему это?

— Очень многое придется объяснять. Да я и привык быть в тени.

— И о чем будем говорить?

— О вас, любезный.

— Обо мне? — снова удивился Симон.

— Именно. О вас. Осмелюсь предположить, что человек вы в некоторой степени незаурядный. Но ваши таланты обсуждать мы не будем. — Дэймонд усмехнулся. — Скажу прямо: актерское ремесло — не ваша стезя. Я об ином. О ваших потаенных устремлениях. Я бы хотел видеть вас в числе своих компаньонов. Оплата будет соразмерна. А для вас это совместит приятное с полезным. И жажду приключений сможете утолить, и деньги хорошие к капиталу прибавите.

— Чего? — нахмурился Ди Рэйв. — Ты не пытайся изображать из себя умника со своей липовой проницательностью. Ни черта ты обо мне не знаешь! Понял?! Я презираю деньги, и не надо мерить меня по себе. Ты простой наемник, и не смей мне такого предлагать!

— Легко презирать деньги, обладая их несметным количеством. Так? — покачал головой блондин. — И не надо все воспринимать в штыки. Вы ведь не знаете сути моего предложения, а уже отказываетесь. И к слову: я не простой наемник. Я игрок. Весьма масштабный игрок, будьте уверены. Именно разыгранная мною комбинация привела к результатам, которые мы сейчас наблюдаем на этой богом забытой планете.

— И для чего тебе все это понадобилось? Такие жертвы! Ты вроде того психа, который забавы ради поджег Рим?

— Вы о Нероне? Ну, не стоит скатываться до такого примитива. Включите свои аналитические способности. Я ведь сделал всю грязную работу за русских, которым вы так верны. Взгляните на все с позиции логики. Вашим спецслужбам известно о заговоре неких сил, и краеугольным камнем этого заговора в силу ряда обстоятельств явилась планета Зети. Ваши спецслужбы решили вывести из игры основных фигурантов замысла. И все. А это, простите, припарка больному, нуждающемуся в серьезной операции. Я организовал конфликт между ключевыми силами, в том числе и теми, которые находились в союзнических отношениях. Я довел все до такого бардака, что единственным условием наведения здесь порядка стал массированный десант. Тем самым я вернул Зети под земной протекторат и полный контроль магистратуры Контактики. Ваш КГБ не пошел бы на это именно из-за возможности больших жертв. Но теперь Зети, будучи идеальным полигоном для сил заговора, станет в этом качестве непригодна. Просто избавиться от заговорщиков мало. Те, кто ими руководил, переиграли бы свой замысел с учетом нового опыта. А сейчас мы имеем полный разгром их планов.

— А вам это для чего? Какой интерес?

— Ну, я в некоторой степени тоже заговорщик. Только планы у меня иные. Эти мечтают установить во Вселенной свой диктат, поработив тех, кого считают ниже себя. В том числе человечество. Я же хочу спасти человечество от него самого. От саморазрушения в пучине низменных страстей. Но я не читаю людям пацифистских проповедей и не говорю им возлюбить ближнего своего. Я говорю: воздай по заслугам, если ты сам достоин нести воздаяние. Мы должны понимать, что то, каким будет будущее нашей галактики, зависит от нас. Мы несем ответственность за Млечный Путь и то, каким будет его завтра. Есть идея создания глобальной человеческой империи, где все будет поставлено на верховного вождя-императора. Отдаленная, конечно, перспектива, но, как сказал один французский полководец: «Начинайте сажать деревья уже сейчас».

— Уж не ты ли метишь на этот пост? — усмехнулся Симон.

— Если империю создам я, то кому, как не мне, быть ее лидером?

— Однако…

— Не надо иронии, любезный. Если серьезно, то путь займет столетия, и я, пардон, могу и не дожить. Но сейчас о другом. Разве вы, будучи свидетелем подлости и гнусности, не мечтали о безграничной власти, чтобы заставить людей соблюдать нормы человечности? Позвольте, я расскажу вам одну историю, которая поможет вам понять суть моего мировоззрения. Однажды один сержант, по натуре романтик и, в общем-то, неплохой парень, полюбил девушку. Она была красива. Она была юна и невинна. И тоже романтична, как и он сам. Она полюбила этого сержанта. Такого не похожего на других. Будто не из этого мира. А он действительно был чужаком на той планете, в чьей армии служил. Однако их союзу мешало все. Социальное неравенство, например. Ведь он был простой сержант-невольник, а она — дочь генерала. Масса иных обстоятельств, которые в совокупности создавали непреодолимую стену. А тут еще началась война. Они общались редко, украдкой, а теперь разлука…

Ди Рэйв схватился за сердце и сел на большой обломок стены.

— Учитывая общественные нормы той планеты, генерал был в ярости, узнав, с кем путалась его дочь. И отрекся от нее. Более того. Отдал ее в институт евгеники для работы над созданием высшей расы людей. Что, проще говоря, являлось обычным борделем для элитных солдат режима. И она, не вынеся такого позора, наложила на себя руки.

Ди Рэйву было трудно дышать.

— Той трогательной и невинной чистоты не стало. Юной наивной девочки, мечтавшей стать женщиной в объятиях своего нежного возлюбленного, — тоже. Сержант превратился в монстра. На войне он был настоящим зверем. Но однажды он спас жизнь приговоренным к уничтожению пленникам и отпустил их, снабдив секретной информацией о штабе ненавистного ему генерала. Штаб был разгромлен. Генерала зверски убили, а сержант провел блестящую операцию по уничтожению десанта, расправившегося над тем генералом. Он никого не оставил в живых. И страшно жалел, что палачом генерала стал не он, и оттого с особым ожесточением убивал тех, кто расправился над его злейшим врагом.

— Прекрати сейчас же… — пробормотал киномагнат, прикрыв лицо руками.

— Я знаю вашу боль, сержант Ди Рэйв.

— Откуда…

— Я тоже был когда-то сержантом спейсарской армии.

— Кто же ты…

— Я могу сказать только одно. Я вам не враг. Я понимаю ваши чувства. Я знаю, что вы ненавидите всех, кто отступает от вашего понимания порядочности и попирает общечеловеческие ценности. Вы ненавидите социальное неравенство, и отсюда проистекает ваша ненависть к идеологии «Золотой элиты». Будучи склонны к фривольным приключениям, вы всегда помните о некоем кодексе чести, а посему ненавидите дамских угодников и блудниц. Вероятно, вы были готовы задушить ту стриптизершу в баре «Афродита» просто за то, что она была стриптизерша. Вы ненавидите вульгарных и доступных женщин, считая несправедливым, что они живут, радуясь жизни и наслаждениям, тогда как вашего ангела постигла такая страшная участь.

— Никто не мог знать об этом. Никто…

— Та трагедия, как и та любовь, были слишком сильны, чтобы остаться незамеченными для вселенского поля жизни. Подумайте о глобальной империи. Подумайте о своей роли в этой Вселенной. Подумайте о том, как бы вы смотрелись на троне…

Наступила тишина. Ди Рэйв слышал только бешеное биение собственного сердца. Как больно все вспоминать. Будто пережил все заново…

Симон убрал руки от лица и огляделся влажными глазами. Дэвид исчез. Здесь был только он один и три тела — фенфирийца, Валдиса и Ловского.

— Кто же ты, Дэвид Дэймонд? — вздохнул Ди Рэйв, глядя в небо.

— Симон! Ты тут?! — послышался голос Карлоса.

Киномагнат обернулся. Рауль стоял в полуразрушенном дверном проеме. В одной руке он держал бластер, другой ухватился за голову. Из-под ладони текла кровь.

— Что случилось? — спросил Симон.

— Я стоял на улице! Никого не трогал! И тут мне врезало по башке! Прямо на голову вот этот бластер упал! Что же такое творится?!

— Странно, — задумчиво покачал головой Ди Рэйв. Это был его бластер.

— А ты, кстати, нашел, кого искал?

— Да, — кивнул Симон.

— И что?

— Они все мертвы.

Киномагнат вновь уставился в пасмурное небо. Над городом уже кружили российские самолеты. Из облаков спускался десант.

Глава 33

Сайлер как мог быстро семенил к приземлившемуся флайеру, спеша встретить своего хозяина.

На улице возле разрушенного здания телецентра, помимо «Альтаира», уже стояли три красавца Су-307 и одна летающая боевая машина пехоты, Ми-204. Спасательные работы продолжались. Теперь к разбиравшим завалы роботам присоединились русские десантники.

Симон медленно вышел из машины и встал рядом. Вид у него был совершенно отрешенный. Он мало обращал внимания на происходившее вокруг. Будто все творилось во сне. Даже звуки доносились словно издалека. Как эхо. Ди Рэйв был полностью погружен в размышления. Разговор с Дэвидом Дэймондом произвел на него сильное впечатление. Странное дело. Эта беседа словно продолжалась, как если бы Дэвид не исчезал никуда, а стоял рядом и говорил. А может быть, Симон так просто воспринимал собственные мысли…

Никто не мог знать, что за боль таилась в его душе. Откуда знал Дэвид? Где он мог его видеть на Спейсаре? И наоборот, возможно, сейчас это не важно… Но зачем тогда надо было напоминать о том, что случилось давно и как будто не в этой жизни?..

«А мысль об империи совсем недурна, черт побери. Совсем недурна. Сейчас есть масса возможностей. Не то что сто лет назад, когда каждая пядь Земли была уже поделена и за нее дрались десятки государств. И при этом все человечество ютилось на крохотном шарике — планете Земля. Сейчас все иначе. Десятки миров и возможности, ограниченные лишь собственной фантазией. И деньгами, конечно… Деньги… Вот уж у кого-кого, а у меня их предостаточно, а после всей этой истории на Зети я стану совсем знаменитым. Тут уж появится масса возможностей преувеличить капитал. А потом? Потом я создам эту империю. Это будет мой мир! Боже, какие амбиции… Неужели все это пришло в голову мне?

А почему, собственно говоря, нет? Что в этом плохого? Человечество должно развиваться. А какова конечная цель? Дэвид говорил так, словно знал, чего должна достичь эволюция разума. Откуда это можно знать? Будущее не предопределено. Оно многовекторно. В чем суть разума во Вселенной? Нет. Разум не мог возникнуть случайно в хаосе взаимодействия химических элементов. Даже вселенский хаос имеет свой порядок и алгоритм. Это неоднократно доказали математики. Значит, у Вселенной есть программа. Значит, в нее заложен сам факт возникновения разума. Конечно! Ведь Земля не единственная колыбель жизни и разума во Вселенной. И все известные разумные расы имеют некие общие черты. Словно проектировались в одном конструкторском бюро. Значит… Значит? Значит, материя изначально разумна?..»

Сайлер терпеливо ждал, стоя возле хозяина. Видимо, понял, что сейчас Ди Рэйва лучше не беспокоить.

— Ты что-то хотел сказать? — Киномагнат наконец обратил на него внимание.

— Да, хозяин. Хотел доложить, что из-под завалов извлечены четыре трупа.

— Жанна жива?

— Жанна — это женщина?

— Ты когда-нибудь мужиков с именем Жанна видел? А?

— Простите, хозяин. Я не очень-то разбираюсь…

— Ладно. Молчи.

Симон увидел Жанну. Она стояла рядом с хищным корпусом Ми-204, в который грузили раненых. Среди них был и Вдовченков. Жанна была в порядке. Только множество ссадин на лице и руках. Перепачканная одежда. Девушка шла рядом с носилками, на которых десантники несли майора к его летуну. Она о чем-то говорила ему. Словно рапортовала. Ди Рэйв с удивлением обнаружил, что у него больше не учащается пульс при виде зеленоглазой Жанны. Не охватывает волнение при взгляде на ее фигуру. Он вдруг стал… Как это описать… Равнодушным? Скорее всего, да. Это так разговор с Дэвидом на него подействовал? Возможно…

К нему подошел Роман.

— Ну что там? — спросил Ермак, имея в виду разборку своего друга с гаубицами и теми, кто направлял их атаку.

— Там все… — равнодушно пожал плечами киномагнат.

— У нас все тоже в целом неплохо. Наши ребята, слава богу, все живы. Четверо только ранены. Из персонала телецентра погибли трое. Восьмерых достали живыми. Твои роботы отлично справились. Только вот Зоренсон погиб. Ему голову размозжило. Он принял на себя удар балки, и это, вероятно, спасло Жанну, находившуюся с ним.

— Собаке собачья смерть, — презрительно заметил киномагнат.

— Зря ты так. Человек раскаялся. Пытался изменить что-то. Исправить содеянное…

— И сразу стал хорошим?! — Ди Рэйв злобным взглядом посмотрел на своего друга. — Интересно, если бы тот генерал раскаялся в том, что сделал, его бы стоило простить?!

— Какой генерал?

— Да так. Вспомнилось кое-что.

— Расскажешь?

Симон устремил взор в пасмурное небо:

— Не в этой жизни.

К ним неторопливым шагом направлялась Жанна. Завидя это, Роман деликатно отошел в сторону, а затем и вовсе двинулся к десантникам.

Девушка остановилась в метре от Симона и молча смотрела на него большими зелеными глазами. Сейчас Ди Рэйв выглядел именно так, каким сохранилось ее первое впечатление о нем, когда он вошел в офис Олега Ганна. Высокомерный взгляд с прищуром. Уголки губ смотрели вниз. Во всем нем виделись надменность и ожесточение.

— Я рад, что с тобой все в порядке, — выдавил он из себя.

— Спасибо, — коротко ответила она и, резко развернувшись, пошла от него прочь. Ей все стало понятно.

— Прости… — еле слышно прошептал он вслед.

Да. Он понял, что он ей не нужен. И решил он это сам. Она воин. Она может за себя постоять. Если бы кто-то посягнул на ее честь, она снесла бы ему голову до того, как тот прикоснулся бы к ней. А вот свою девочку он защитить не смог. И этот крест ему нести до самой смерти.

* * *

Орбита Зети полностью пребывала под контролем Российского космического флота, который сейчас представлял миротворческие силы Галактической магистратуры. Однако это еще не означало, что на орбите было совершенно спокойно. То и дело планету пытались покинуть какие-то небольшие корабли. Постоянно возникали погони. Это были пираты, понявшие, что все кончено и пора сваливать с Зети, пока не пришлось отвечать.

Из атмосферы планеты вынырнул очередной звездолет. Обращал на себя внимание его ярко-красный цвет. Он весьма динамично набирал ускорение, оказавшись гораздо шустрее тех кораблей, которые были перехвачены патрулирующими космос Су-307 и Су-307-бис в течение последнего часа.

— Внимание! Говорит «сто шестой»! Наблюдаю еще одного нарушителя! Опознан как звездолет «Дора»! — воскликнул пилот перехватчика Су-307-б с бортовым номером 106. Он знал, что с Земли пришла директива насчет задержки данного корабля и его пилота.

— Понял вас, «сто шестой»! — ответили с командного пункта на крейсере «Сталинград». — Немедленно принять все меры к задержанию. Прошу иметь в виду, что объект крайне опасен и достаточно важен!

— Вас понял, база! Я «сто шестой», начинаю преследование!

— Я «сто девятый», иду на помощь, — сообщил пилот ближайшего перехватчика.

— Внимание! Грузовой звездолет «Дора»! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение! Повторяю! Грузовой звездолет «Дора»! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение!

В ответ «Дора» не только не подчинилась, но и прибавила скорость, начав движение «бочкой», или, как еще выражались, «горизонтальным штопором».

— Черт! Да где ж у него потолок скорости?! — изумился «сто шестой», выжимая из своего «Сухого» большую скорость.

— «Сто девятый»! «Сто шестой»! Я «ноль пятьдесят шесть»! Берите его в клещи, а я его сейчас шугану!

Оба штурмовика рванулись вслед за вертким нарушителем, заходя на него с двух сторон. «Ноль пятьдесят шесть» мчался следом, стараясь точно повторять все его маневры, и открыл огонь из скорострельных бортовых лучеметов. Пилот не пытался сбить «Дору», но только припугнуть, однако он, видя возможности преследуемого и мастерство его владельца, понимал, что при попытке на самом деле сбить его это вряд ли получится. Во всяком случае, повозиться пришлось бы порядком.

— Внимание! Грузовой звездолет «Дора»! Вы играете с огнем! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение! Повторяю! Грузовой звездолет «Дора»! Немедленно прекратите полет и маневрирование! Вы обязаны подчиниться и вернуться на планету для дознания! В противном случае мы откроем огонь на поражение! Дэвид Дэймонд! Мы знаем, что это вы! Прекратите сопротивление!

После этого «Дора», совершив немыслимый кульбит, рванулась в обратном направлении, вырвавшись из образованного двумя перехватчиками замка. «Ноль пятьдесят шестой» с трудом сумел увернуться от обезумевшего корабля.

— Ребята! Мочите этого урода! — крикнул он.

— Что он творит?! Вот это да!

— Внимание! Говорит командный пункт! Нарушитель активировал гипердрайв! Немедленно прекратить преследование и удалиться от него! Открыть огонь на поражение!

— База! Я «сто шестой»! За ним сейчас планета! Любой прошедший мимо выстрел может достигнуть Зети! Мы продолжаем преследование!

— Отставить!!! У него активирован гипердрайв! Если он сейчас начнет прыжок, вы можете попасть в его гравитационную воронку и вас разорвет!

— База! Он не рискнет войти в гиперпространство в магнитном поле планеты! Это восьмидесятипроцентное самоубийство!

— И двадцатипроцентный шанс уйти! Повторяю, отставить преследование!

Внезапно орбита Зети озарилась ярчайшей вспышкой. Вокруг «Доры» образовалась конусообразная гравитационная воронка, чей микролинзовый эффект исказил вид гор, рек и облаков планеты. Еще секунда, и красный звездолет скрылся бы в гиперпространстве, но тут произошел взрыв. У Дэвида Дэймонда, пилотировавшего «Дору», было только двадцать шансов из ста остаться в живых и уйти. Перевесили восемьдесят процентов неминуемой гибели. Корабль взорвался, разметая мельчайшие обломки корпуса и микроскопические останки пилота широким факелом от воронки. Нереализованный гиперпространственный коридор изрыгнул невидимую ударную волну, которая со сверхсветовой скоростью ворвалась в атмосферу Зети. Разметая тяжелые тучи, как смерч водную пену, ударная волна врезалась в зетианскую кору в южном районе пустыни Новая Наска, вызвав там землетрясение и песчаную бурю.

* * *

Долгие зетианские сутки подходили к концу. Уже стемнело. Пришедший с юга ураганный ветер, вызванный гравитационной ударной волной, разметал свинцовые тучи и стих. Небо стало чистым. Были хорошо видны зетианские луны, мерцающие звезды и блеск российских кораблей на орбите.

Симон сидел на ящике, куда были погружены разбитые у телецентра роботы. Он равнодушно смотрел на суету, царившую на летном поле космодрома Титограда. Огромный «Николай Черкасов» стоял на уцелевшей его части. Другая половина поля, пострадавшая в результате сегодняшнего боя, активно ремонтировалась. Русские военные инженеры и техники осматривали огромный лайнер, стоявший рядом с ним «Альтаир» и возились с трофейными кораблями пиратов. Да. Сегодня днем здесь тоже было суетно, но прежняя суета сеяла смерть и разрушение, а в том, что происходило сейчас, царили созидание и оптимизм. Восстанавливать космодром помогали даже фенфирийские военные. Присутствие Российской армии их значительно усмирило.

К Ди Рэйву подошел Ермак и сел рядом.

— Я не пойму, Симон. Чего ты весь вечер угрюмый? Мы победили. Предотвратили гражданскую войну и интервенцию. Чем ты недоволен?

— Всем доволен, — равнодушно пробормотал киномагнат. Потом немного подумал и добавил: — Знаешь, когда смотришь длинный фильм, который тебе очень нравится, то потом немного огорчаешься, когда он кончается. Даже если хорошо.

— Так ничего ведь не кончилось! Через пару часов полетим домой, на Землю. Там отметим как следует все это дело! — весело заявил Роман.

— Действительно. Ничего не кончилось. Все только начинается, — задумчиво произнес Ди Рэйв.

На летном поле показался большой представительский джип черного цвета. Он медленно ехал в их сторону.

— Наверное, важные шишки, если наши их впустили на территорию летного поля, — предположил Ермак.

К его удивлению, машина подъехала прямо к ним и остановилась. Из нее вышли Рейнхард Бист, Хан Линг, Карл Ховард и Рауль Карлос. Задняя дверь джипа тоже открылась, и оттуда выехало электрокресло, в котором сидел Джонатан Либерт.

— Во! — хмыкнул Ермак. — Вся мафия в сборе.

— Мы слышали, что вы скоро покидаете нашу планету, — заговорил Бист. — Хотели поблагодарить вас за все, что вы сделали для общества.

— Это лишнее, — пожал плечами Симон.

— Ну, не скажите. — Линг мотнул головой.

— Тем не менее спасибо вам огромное, — продолжал Рейнхард. — Сейчас многое на планете изменится к лучшему. Положительные перемены будут и у независимых общин. Вся общественная структура Зети претерпит изменения и станет наиболее социально справедливой.

— Надеюсь, Рейнхард, что ваша идеология не станет причиной очередного кризиса? — произнес Роман.

— Зети велика, господин Ермак. Места здесь хватит всем. Нам нечего делить.

Либерт подкатил к Ди Рэйву:

— Давайте отойдем в сторонку, юноша.

Они отошли на несколько метров.

— Хочу отдельно поблагодарить вас за то, что вы сделали лично для меня, — произнес Джонатан.

— Да не за что меня благодарить.

— Ваша скромность делает вам честь, но не умаляет ваших заслуг. Считаю своим долгом сообщить вам, что вы и ваш друг представлены к высшей награде, учрежденной нашим комитетом. Вы также будете объявлены почетными гражданами Зети, и здесь вы всегда будете высокими гостями.

— А как насчет тысяч русских десантников? Мы бы не справились без них. Нет, дорогой профессор. Не надо наград. Если добрый поступок приводит к добрым результатам, то он уже вознагражден.

— Ну что же. Вижу, позиция у вас в этом вопросе принципиальная. Будь по-вашему. И все равно спасибо. Какие планы на будущее?

— Наполеоновские! — ухмыльнулся Ди Рэйв.

— Желаю вам удачи, юноша. Но в историю вы уже вошли.

— Историю делают люди. Каждый оставляет на полотне времени свой штрих. А общая картина будет только потом. Еще Даниил Гранин говорил: «Человечество было сформировано не императорами, жрецами, полководцами, а теми, кто создал топор, колесо, самолет, кто нашел злаки, следил за звездами, кто открыл железо, полупроводники, радиоволны». Как бы мы называли роботов, если бы не писатель Карел Чапек? Как бы звучали фундаментальные законы робототехники, не явись Айзек Азимов? Весь наш мир в настоящем существует не только благодаря труду прошлых поколений, но и в силу чьей-то фантазии. Названия планет. Звезд. Минералов. Но история хрупка и неопределенна. Так кем я в нее вошел? Сегодня я признан героем, а завтра? Великий Вождь возрождал державу и был Великим. Но после своей кончины он стал тираном и кровопийцей. И только спустя столетие полувекового поругания его имя снова стало говорить о величии его эпохи. Так что есть история? Комната с кривыми зеркалами, вдоль которых мы шествуем? Нет, дорогой профессор. Я так не хочу.

— История, мой друг, это невинная дева, которую насилуют политики, — вздохнул Либерт.

Киномагнат сжал кулаки. Какая меткая ассоциация. И какая болезненная для его слуха.

— Да. Невинная дева, — задумчиво и тихо сказал он. — Значит, ей нужны телохранители. Беззаветно любящие и преданные ей. Защитники ее чести.

— Мне интересно вас слушать, юноша, — улыбнулся профессор.

— Но мне уже и говорить не о чем, — развел руками Ди Рэйв. В голове его снова пульсировала мысль о глобальной империи. Орденское государство, которое встанет и на защиту истории в том числе. Беспристрастно и честно. По крайней мере, столь утопично она мыслилась ему сейчас.

— Что ж, Симон. Надеюсь, у нас еще будет возможность пообщаться. Думаю, судьба нас снова когда-нибудь сведет. Молю лишь об одном — чтобы обстоятельства нашей встречи более никогда не стали столь болезненно-трагичны, нежели в тот раз, в пустыне.

— Согласен с вами, — сочувственно кивнул Ди Рэйв.

Либерт в своем кресле направился к машине. Теперь к киномагнату подошли Карл и Рауль.

— Вы будете опекать меня до самой Земли? — спросил Симон.

— Да нет, — с улыбкой пожал плечами Ховард. Улыбался он не часто, а потому выходило у него это несколько неуклюже. Он протянул Ди Рэйву свою огромную ладонь. — Рад был познакомиться, друг. С вами было приятно работать. Рома. — Теперь он протянул руку и капитану КГБ. — Молодцы, ребята.

— Ребята, если что… Ну, там прилетите опять на Зети… — заговорил Рауль.

— Нет уж! Лучше вы к нам! — протестующе замахал руками Ермак.

— Короче, найдете мой адрес или адрес лысого через информаторий, — продолжил Карлос.

— А кто такой лысый? — нахмурился Ховард.

— Ну не я же, — усмехнулся кубинец.

— Поехали, — подытожил Рейнхард.

Они сели в свой черный джип и укатили.

— Приятно быть героями, да? — заулыбался Роман.

— А мы герои? — Симон скептически посмотрел на друга.

— Да что такое, в самом деле? Чем ты недоволен?

— Не знаю. Гложет что-то.

— Между прочим, пару часов назад на орбите был уничтожен Дэвид Дэймонд. Так что никаких поводов для огорчения нет. Все злодеи мертвы. Жаль, конечно, Ловского и Зоренсона. Они умерли в раскаянии.

— Дэвид Дэймонд?! Уничтожен?! — Ди Рэйв вытаращил на Романа глаза.

— Ну… да… — Ермак удивился реакции друга.

— Господи… Как?

— Ты расстроился, что ли? Не пойму. Он такую кашу заварил. Еле расхлебали. А ты сокрушаешься.

— Да что ты вообще знаешь?! Ты знаешь, сколько раз он нам подыграл? Его стараниями пиратский клан «Черные рейнджеры» разгромлен. Он стравил их с фенфирийцами. Фенфирийцы оказались в незавидном положении и теперь вынуждены приостановить свои претензии на мировое господство! Ты знал об этом?

— Это кто же тебе сказал? А ты забыл, что он угнал российский звездолет, взяв при этом в заложники шесть курсантов? Они дети совсем! Ты забыл, что он заставил их привезти на эту планету двадцать ядерных зарядов? Забыл? Он играл не только пиратами и этими фенфирийцами! Он играл не только Зоренсоном и нами! Он играл судьбами заложников и вообще всех жителей этой треклятой планеты! — Ермак тоже сорвался на крик.

— Как ты не понял! Он сделал всю грязную работу за нас! Он не пацифист, замороченный на глупой химере совести! Он устроил этим свиньям резню! Он сделал то, что ни ты, ни твои дружки из «Октавы», ни Жанна, да ни все КГБ делать не стали бы! Он воздал им по заслугам! Это он, как никто другой, заслужил высшую награду Зети, которую нам тут пытался вручить Либерт!

— Да ты послушай себя! Бред! Такими методами за правое дело бороться?!

— А какими?! А?! Сюсюканьем?! Ой, это плохо! Ай-ай-ай! Пальчиком грозить?! Это проявление малодушия и безволия! Вся идеология «Золотой элиты» потому и жива, что мы брезгуем самыми эффективными методами борьбы с этой мразью! Их давно бы перебили! Но глупая идея борьбы со злом при помощи добра обречена на провал! Зло не обременено совестью и не колеблется! А мы?!

— И тогда зло победит! Мы остаемся такими, какие мы есть, именно потому, что мы НЕ ДРУГИЕ! И методы у нас именно такие и не иначе! А то, что ты говоришь, — это черная мораль!

— Не говори мне о морали. Особенно о морали в борьбе с теми, кому это понятие неведомо!

— Но мы ведь не такие! Мы не станем вставать на четвереньки и кусать пса, лающего на нас! Мы не уподобимся скверне!

— Но как назвать убийство Дэвида?! Это подло! Гнусно!

— Да никто его не убивал! Этот дурак уходил от нашего патруля и додумался войти в гиперпространство прямо на орбите! Ты знаешь, чем это чревато? Он сам убился, и вина наша в том только косвенная. Так что угомонись.

Симон махнул рукой и отошел в сторону. Конечно, он понимал, что Роман прав. Равновесие, которое тысячелетия давала в мире Россия, зиждилось именно на той особенной морали. Верной и благородной духовности, с человеческой точки зрения. И с позиции разума тоже. Никогда тут не работал бездушный принцип — «Цель оправдывает средства». Да разве можно ради цели применять любые методы? Конечно нет. Только при решения вопроса выживания… Да и то… Даже ради спасения своей жизни многие не шли на торги с совестью. Сколько солдат во все времена, оказываясь в плену, не соглашались сохранить свою жизнь в обмен на измену своей Нации, Вере и Родине? Не все, но большинство. А жить-то они все наверняка хотели? Но они, воины, остались людьми, героями, верными сынами отечества. Не совершили измены. Не всегда цель оправдывает средства. Иначе это черная мораль. А черная мораль в России не пройдет.

Однако Ди Рэйв сокрушался по поводу гибели Дэвида. «Как же так? — думал он. — А как же империя? Вот так вот посеять зерна идеи и умереть…»

Киномагнат даже не удивлялся тому, что резко проникся уважением к Дэймонду, пусть тот и совершил целую череду преступлений. Симон даже не думал о том, что блондин просто лгал ему, классически вербуя. Нет. Ди Рэйв почему-то отверг эту версию сразу.

А теперь Дэвида нет. Как-то это было неправильно. Нелогично и… Увы… Обыденно и банально…

— Симон! Пошли на корабль! — крикнул издалека Ермак. — Скоро вылет!

Эпилог

Сверкающий изумрудным сиянием «Альтаир» мчался к точке гиперпространственного прыжка. Его сопровождал фрегат «Новосибирск». Курсанты спешили домой. К переволновавшимся родителям и друзьям, которым можно поведать о своих необыкновенных приключениях.

Ди Рэйв проводил взглядом эти два корабля и сел на свою койку в каюте номер 25 лайнера «Николай Черкасов». Напряжение этих дней переросло в усталость и тоску. Он с грустью взглянул на койку Жанны. Правильно ли он поступил с ней? Наверное, да. Или…

Он опустил голову на мягкую подушку и мгновенно уснул. Усталость усыпила его сразу.

Когда он проснулся, в его каюте с погашенным освещением царило янтарное сияние. Он медленно поднял голову и увидел Юпитер.

— Господи, сколько же я проспал? — изумился он, взирая на гиганта Солнечной системы.

Огромная планета, миллионы лет защищавшая Землю, притягивая к себе большинство астероидов и комет, угрожавших колыбели человечества, освещала теперь не сладострастное таинство любовной близости, а его одиночество.

Девушку, которую он, казалось, любил, он сам же и отверг. Человек, который, вероятно, как никто другой, мог его понять, погиб. А что дальше?

Снова один. Вокруг будут люди, но с ними он не останется самим собой. Снова играть свою роль. Он ведь простой актер.

Ди Рэйв выдохнул на стекло иллюминатора. Оно запотело. Тогда он нарисовал пальцем улыбку и две точки глаз, превратив Юпитер в улыбающийся смайлик. Забавно.

Некоторые ученые полагают, что через миллионы лет Юпитер превратится в звезду. Это станет концом жизни в Солнечной системе. Хрупкий баланс, давший жизнь Земле, будет нарушен.

«Все-таки от нас не зависит то, каким будет завтра Млечного Пути. Мы лишь крупицы бесконечности. Даже вся галактика Млечный Путь — крохотная капля в океане Вселенной. А уж мы, одинокие индивидуумы…»

Думая об этом, Симон тоскливо смотрел на удалявшийся Юпитер. Нарисованная улыбка теперь открывалась в бездну космоса. И она потекла, превратившись в гримасу страданий.

Ди Рэйв стер ее ладонью.

— А если очень захотеть? Может, мы не такие незначительные крупицы? Ведь созданы мы для чего-то? Так каким будет завтра? Прекрасным или мрачным? — Симон прильнул к иллюминатору. — Прекрасное далеко, я начинаю путь… — прошептал он слова старой песни и, вздохнув, добавил: — Ты не умер, Дэвид Дэймонд…

* * *

Макс Иглов и Олег Ганн стояли на летном поле Тушинского космопорта. Уже была полночь, и спускавшийся лихтер они заметили только благодаря его навигационным огням. Это не был родной модуль «Николая Черкасова», поскольку тот пострадал и нуждался в ремонте. Поэтому пассажиров и груз с орбиты спускали при помощи парома «Селена», который регулярно курсировал по маршруту Земля — Луна.

Когда спустился трап, из недр космического парома полилась вереница пассажиров, которые спешили по домам, чтобы поскорее забыть о своем опасном путешествии. Вглядываясь в каждого из них, Иглов все больше и больше хмурился.

— А где Рэйв, я что-то не пойму?

— Потерпи, сейчас выйдет, — ответил Олег.

К ним присоединился Алекс Крюгер, вышедший из толпы встречающих, которые стояли на крытой площадке и прятались от начавшегося дождя.

— Еще не вышли? — спросил он.

— Нет пока. Ждем, — мотнул головой Ганн.

По трапу уже спускался Роман Ермак, одаривая встречающих его друзей своей фирменной улыбкой Чеширского кота.

— А где Симон? — нахмурился Алекс, обращаясь к Роману.

— А он что, не вышел еще? — Ермак подошел к друзьям.

— Да вон он! — махнул рукой Крюгер.

Ди Рэйв спускался с недовольным выражением лица, замыкая вереницу людей. Еще бы. На Зети дожди замучили. Пересек всю Контактику — и тут на тебе. Тоже дождь. Хотя московский дождь был все же иным. Теплый, весенний, добрый. Капли легкие… Вот что значит Родина. Дом. Земля.

— Ну и заварил ты кашу! — крикнул Макс. — Тебя вообще хоть не отпускай никуда!

— Ты о чем? — Симон остановился на опустевшем трапе, раздумывая, идти дальше или переждать дождь в пароме.

— Да я о заварухе на Зети!

Киномагнат удивленно уставился на Иглова:

— А ты откуда знаешь об этом?

— Олег рассказал, — усмехнулся Макс.

— А он-то откуда знает?

— А ему рассказала эта… Ну, как ее…

— Жанна, — подсказал Ганн.

— Да. Жанна.

— А она уже здесь, что ли, я не пойму?

— То есть? — Теперь удивился Олег. — А где ей быть? Мы с ней сегодня из Калининграда прилетели.

Из-под навеса вышла Жанна, кивнула Симону:

— Добрый вечер.

— Что-то я не понял… — Ди Рэйв нахмурился.

— Симон, если ты помнишь, я говорила тебе о сестрах, — послышался голос за спиной.

Киномагнат резко обернулся и увидел в открытом проеме люка, из которого спустили трап, еще одну Жанну.

— Вас двое? — У Ди Рэйва увеличились глаза.

— Вообще-то, трое! — Из-под навеса вышла третья Жанна.

— В офисе Олега ты познакомился с Аней, — начала объяснять та, что стояла в дверном проеме позади него. — На катере по Москве-реке вы катались с Олей. А я все это время торчала на корабле и обрабатывала твоих роботов, Симон. Поэтому ты во время посадки на рейс меня не видел. Я уже была там. Нас три сестры, и я настоящая Жанна. Летела с тобой на Зети я.

— Ни фига себе, — выдохнул Макс. — Это что, атака клонов?!

— Ну, дела, — почесал затылок Олег.

— Обалдеть! — Крюгер, как всегда, улыбался.

Ошарашенный Симон взглянул на промолчавшего Романа. В ответ тот развел руками и виновато произнес:

— Я ничего не знал! Так получилось!

Ди Рэйв окинул злым взглядом своих друзей. Затем бесчисленное количество Жанн… Сжал кулаки и воскликнул:

— Да пошли вы все со своими фокусами!!! — спрыгнул с трапа и быстрым шагом пошел прочь.

— Я же говорила, что манерами он не отягощен, — нахмурилась, глядя ему вслед, первая Жанна из офиса детективного агентства Ганна.

— Бедный мальчик, — вздохнула вторая Жанна, с которой Ди Рэйв катался на катере накануне вылета на Зети.

— А я бы на его месте тоже всех послала, — грустно улыбнулась настоящая Жанна. Та самая…

* * *

Девятое мая. Этот праздник в России праздновали с таким размахом, что по уровню народных гуляний он приравнивался к Новому году. Особенно яркие впечатления он производил в столице.

Военный парад на Красной площади с утра. Грандиозное авиашоу после парада. Город шумел радостью. Вечером затянувшийся на час салют, который было видно даже из космоса. Затем голографическое представление в небе России, которое устроили военные космические корабли. Великая держава празднично бурлила. И Москва — особенно.

На внутренней территории Кремля было относительно тихо. Конечно, сюда тоже долетали пение гуляющих людей и музыка праздника, но все это слышалось далеким фоном.

Верховный шел медленным шагом по каменной дорожке вдоль молодых елей и то и дело поглядывал на голографические всполохи в ночном небе, проецируемые с космических крейсеров, паривших на орбите.

Позади Верховного шли двое. Генерал Сотников слева и полковник Калашников справа.

— Значит, через неделю наши войска можно будет уже выводить, — спокойным тоном проговорил Верховный.

— Даже через пять суток. Обстановка стабилизирована. Новая власть демонстрирует компетентность в управлении планетой, — сказал Сотников.

— Хорошо. Заменим штатными международными миротворческими силами, — кивнул, не оборачиваясь, правитель. — Какова ситуация по фигурантам?

— Начну с Ловского, — произнес Калашников.

— Не возражаю, — согласился Верховный.

— Рональд Генрихович Ловский. Потомок эмигрантов из Англии, бежавших во время климатического сдвига в северо-восточной Атлантике. Его жена, Алиса Давидовна Ловская. Девичья фамилия Цапревич. Была уличена мужем в супружеской измене. Именно в это время в жизни Рональда Ловского, человека малообщительного, появляется некий Дэвид Дэймонд. Предположительно уроженец Спейсара.

— Почему предположительно? — напрягся правитель.

— Увы, никаких сведений по этому человеку нигде нет. У нас также сомнения насчет его внешности. Предполагаем, что его истинное лицо было спрятано под биомаской.

— Биомаска? Одна из тех, на которых может выступать румянец, пот, угри и щетина расти?

— Совершенно верно, товарищ Верховный.

— И где он мог взять такую?

— В гримерной любой киностудии или Большого театра. Хоть в Голливуде.

— Вот как, значит, — хмыкнул правитель, на секунду обернувшись. — Хоть в Голливуде? Ладно. Давайте по фигурантам вкратце. Подробнее доложит товарищ генерал завтра на совещании. А сейчас в общих чертах.

— Хорошо. — Калашников кивнул. — Итак, Ловский, находясь под влиянием нового знакомого, убил свою жену. Затем угнал учебно-тренировочный звездолет «Альтаир», взяв в заложники шестерых курсантов. Кстати, последние в своих отчетах отзывались о нем довольно тепло и с пониманием. Он защитил девушек-курсанток от пиратов.

— Возможно, имеет место «Хельсинкский синдром»? — предположил Верховный.

— Нет. Тут дело, очевидно, в другом. Сам Ловский на подобную девиацию не способен, но подвержен влиянию лидера. Он не пират и не террорист. Просто в определенный момент он опомнился. Следует отметить, что Ловский, подобно канцлеру Зоренсону, погиб, пытаясь исправить содеянное зло.

— А Валдис?

— Ну-у! Этот неисправимый уб… Негодяй. Сейчас установлено по пробам его ДНК, что он не кто иной, как Ирвин Дерек. Вы помните, сколько шума наделал разгром его кровавого пиратского клана?

— К вашему сведению, товарищ полковник, я, будучи еще вице-адмиралом, участвовал тогда в разгроме его банды, — улыбнулся правитель.

— Простите. Совсем из головы вылетело.

— Так что же Дерек?

— Вероятно, тогда он просто принес свой клан в жертву и имитировал собственную гибель.

— Я полагаю, что он увидел новое призвание и отошел от пиратства?

— Совершенно верно. Он метил в большую политику.

— Надеюсь, на этот раз труп — его?

— Проверено семь раз. Это он.

— Семь раз отмерили, один раз отрезали, — хмыкнул Сотников.

— Что ж, теперь можно точно сказать, что пиратский клан Дерека уничтожен полностью. — Правитель повернулся к Сотникову: — Генерал?

— Слушаю, товарищ Верховный.

— Скажите, почему в первичном акте расследования постоянно упоминается этот Дэймонд?

— Дело в том, товарищ Верховный, что практически за любым крупным событием зетианского кризиса стоял именно он.

— А какова его мотивация? Что говорят аналитики?

— Пока сложно докопаться до сути. Очевидно, он вел собственную игру и при этом использовал ресурсы всех противоборствующих сторон, ловко ими манипулируя. Цели его неясны. Идеалы туманны. Мы подозреваем, что последний, кто видел Дэвида живым, это наш подопечный, Симон Ди Рэйв. Он бы мог пролить сведения на некие аспекты личности Дэймонда, но он молчит как рыба. Кстати, он по гороскопу и есть Рыба, но это не столь существенно, конечно. И вообще он скрылся после возвращения на Землю.

— Вот как? Они виделись?

— Мы не уверены, но такое подозрение есть.

— Откуда подозрение?

— Ди Рэйв крайне эмоционально отреагировал на известие о гибели Дэймонда. Это следует из доклада капитана Ермака. Логично предположить, что они пообщались и наш подопечный что-то узнал о нем.

— А этот Ермак, он может выведать?

— Товарищ Верховный, — вмешался Калашников, — нам бы не хотелось ставить перед капитаном такую задачу. Тут этическая проблема. Они друзья со школьных лет.

— Понимаю. Но информация весьма ценная.

— Будем изыскивать другие пути, — вздохнул Сотников. — Аналитики полагают, что со временем Ди Рэйв несколько успокоится и сам доложит о сути их беседы, ежели таковая между ними имелась.

— А что с подозрением в шпионаже атлантского чиновника?

— Никаких улик нет. Вероятно, между Мейсеном Крупом и женой Ловского действительно была банальная любовная связь без какой бы то ни было шпионской подоплеки.

— Какие данные по «БеркМедиаХолдинг»?

— Очевидно, что там состоялся поджог. Известно, что было найдено три тела. Нам удалось выяснить, кто эти погибшие. Леонард Конаковский. Известный глава межпланетного банковского дома «Великое наследие». Член закрытого клуба «Лунный орден». Некое подобие масонского тайного общества. Официально он занимается меценатством и объединяет любителей живописи.

— Наслышан, — кивнул Верховный. — Еще я слышал, что Конаковский финансирует различные неправительственные организации в разных странах.

— Да. Выглядит это как чистая благотворительность, — подтвердил Калашников.

— Кто еще?

— Отто фон Дзен. Барон. Магистр «Лунного ордена». Сам весьма талантливый художник. Владелец телекорпорации, в которую входит и «БеркМедиаХолдинг», также владелец издательской гильдии «Манускрипты вечности». По нашим данным, он тайно финансировал в нескольких странах подтасовку парламентских и президентских выборов. Третий покойник — Дуглас Болейн. Бывший конгрессмен крайне реакционных взглядов. Был замешан в скандале о лоббистах военно-промышленных корпораций и контрабанде земных военных технологий. Примечательно, что после странной смерти шефа ФБР Эрика Макфернона пять лет назад он был переквалифицирован из подозреваемых в свидетели. А позже вообще был объявлен человеком, который просто случайно угодил в этот скандал. Смеем предположить, что за смертью Макфернона стоит он. Теперь все трое мертвы. Но мы продолжаем наблюдения за этим закрытым клубом любителей живописи. И за «БеркМедиаХолдинг», которая будет, вероятно, продана с молотка по частям в скором будущем. Определенно, кто-то нанес очень серьезный удар по тайному обществу «Золотой элиты», куда входит и «Лунный орден». Полагаем, что либо идет серьезная борьба за власть внутри самой тайной организации и мы наблюдали эпизод передела сфер влияния, либо удар был нанесен извне, одной из западных спецслужб, которые, как, впрочем, и мы, не в восторге от некоторых устремлений «Золотой элиты».

— Любопытно… Ладно. Теперь перейдем к фенфирийцам. Есть что доложить?

— Есть, товарищ Верховный, — кивнул генерал. — Ядерные заряды тщательно обследованы в нашей лаборатории. К сожалению, сделаны они весьма грамотно в плане сокрытия производителя. Тут мы не сможем официально уличить фенфирийцев в том, что те распространяли ядерное оружие. Однако использование ими гиперпространственных торпед ведет к крупному скандалу. Магистратура Контактики уже готовит комиссию по расследованию передачи американскими корпорациями подобных технологий. Очевидно, тут и был замешан в свое время Дуглас Болейн. В общем, тут у нас широкое поле для раскручивания темы. Есть все шансы прижать хвосты многим дельцам теневого рынка оружия и технологий. Что касается участия фенфирийских войск в зетианском кризисе, то правительство Фенфиры готовит заявление о заговоре мятежных генералов. В общем, снимают с себя всю ответственность, но, видимо, заявят о готовности наказать виновных. По нашим данным, у них уже начались нешуточные чистки. И тем не менее они присмиреют на определенное время.

— Теперь расскажите мне о странном тайнике, найденном в одной из пещер Зети. Что там за название? Асхолия?

— Да. Установлено, что тайник был оборудован в большой пещере примерно тридцать лет назад. Полагаю, что только пираты могли осмелиться нарушить ограничения в перемещениях, наложенные «Светлыми силами». В те времена эта область располагалась далеко за пределами границы разрешенных к исследованию и полетам секторов галактики. Пещера была тщательно защищена от нежелательных визитеров, и это послужило к исчезновению и, скорее всего, гибели нескольких сотен зетианских колонистов, имевших неосторожность туда сунуться. Очевидно, что в последние годы сей тайник стало скрывать все сложнее, особенно после разгрома клана Дерека, и он был эвакуирован. По оставшимся следам мы сделали вывод, что там хранились некие ящики, произведенные на Земле, в одной из стран, где используется неметрическая система мер. Что конкретно было в ящиках, сказать трудно. Вероятно, оружие и контрабанда. Сейчас мы пытаемся найти место, куда все это перепрятали. Хотя, скорее всего, тайник был просто ликвидирован хозяевами. Вот такие данные.

— Тоже неплохо, — кивнул Верховный. — Представьте всех участников к награде. Гражданских тоже не забудьте. Я имею в виду и Ди Рэйва. Это правда, что он может одним взглядом определить, что налито в стакан, и отличить воду от водки?

— Да. Есть у него такой талант. Но, учитывая, сколько он этой водки выпил, это и неудивительно, — усмехнулся полковник.

— Вообще, занимательная личность, этот ваш Ди Рэйв. Еще больше меня занимает его вероятная встреча с не менее занимательным Дэвидом Дэймондом.

* * *

У этой планеты еще не было названия. Ее пока не открыли люди. Хотя возможно, что когда-то, миллионы лет назад, здесь обитал разум. И жители как-то звали свою родину. Но сейчас этого никто не знал. И вероятно, не узнает никогда. Тысячелетия назад звезда, вокруг которой вращался этот мир, умерла, истощив свои питательные запасы водорода. Нет, она еще горела, испуская свет и тепло. Но она более не несла жизни. Она сеяла смерть. Звезда год за годом расширялась, постоянно увеличивая вокруг себя пространство, поглощенное сферой раскаленного газа и плазмы. Так умирала звезда.

Планета была уже иссушена неумолимо разраставшимся огненным шаром. Но на ней еще оставался кислород в некогда насыщенной атмосфере. Однако почва стала безжизненной пустыней, в которой еще водились самые выносливые представители местной фауны. Но и они были обречены.

Он сидел, облаченный в термостойкий комбинезон, на плоском куске обнажившейся породы и смотрел на зловещий закат.

Песчаная равнина темно-оранжевого цвета простиралась до ровной линии горизонта. Небо было бурым и уже забыло, что такое облака. Агонизирующая звезда уже наполовину погрузилась в горизонт, горя алым заревом смерти.

Пройдет еще тысяча лет, и увеличивающаяся звезда станет настолько велика, что поглотит в своем пламени и этот мир.

Но есть еще мириады миров, где можно переждать. Спрятаться. Побыть наедине со своими мыслями. Главное, чтобы фортуна и дальше была его единственной спутницей. Но дело не только в везении. Хитрая техническая уловка позволила ему уйти. И не в первый раз, кстати говоря. Умирать никак нельзя. Ведь еще столько дел впереди. И ответственность за завтрашний день. И за будущее Млечного Пути, как бы пафосно это ни звучало.

Был ли он одержим? А были ли одержимы те, кто оставил свой неизгладимый след в истории? Дэвид знал только одно. Ему никак нельзя погибать. Еще много дел впереди. И он искренне верил, что только ему ведомо, каким будет завтра Млечного Пути…

Дэвид Дэймонд поднялся с камня и направился к своему повидавшему виды красному кораблю «Дора». Он на ходу стал срывать с лица биомаску, открывая спертому воздуху обреченной планеты свое настоящее лицо. И как бы удивились, увидев это лицо, те, кто был знаком с Симоном Ди Рэйвом…

Он знал, что сей мир обречен. Но знал он также и то, что расширение вещества умершей звезды не будет вечным. Достигнув критической отметки, звезда сорвется в коллапс. Начнет стремительно сжиматься, а потом…

Взрыв сверхновой. Мертвая звезда и убитые ею планеты превратятся в огромное облако, которое неминуемо закружится в вихре, образуя новую звезду, вокруг которой закружатся молодые планеты, — и как знать, возможно, одна из них станет колыбелью жизни. Это незыблемый закон Вселенной. Так непременно и будет. Ведь все в истории…

Повторяется!