Создатель сказок

Глава 1

Слава спотыкается, падает, но ползет задом. На лице застыл ужас.

Его телохранитель не движется, да и не может. Его амулет гораздо проще, чем у Липова, так что для меня не стало проблемой отключить его от органов чувств. Даже если захочет, в себя не придёт.

Со Славой иначе. Несмотря на то, что я подобрал ключики к его защите, амулет Липова по-прежнему с бешенным темпом вытягивал из меня энергию при любой иллюзии. А зачем работать в таких условиях, если можно поступить проще?

Срываю с Липова артефактную побрякушку и переношусь в его вондер.

Без крепости, которую создавал амулет, действовать в разы проще. Если раньше мне приходилось воздействовать на энергетические нити над стенами, аккуратно отодвигать их в стороны и следить за каждым големом, то теперь я сразу переношусь на лесную тропинку. А следующим шагом телепортируюсь в охотничью избушку.

Здесь всё по-старому: на стенах висят охотничьи трофеи, а альбом с фотографиями Ники лежит на столе.

Если раньше я остановился бы на коррекции чувств Славика в отношении Ники, то теперь работы у меня гораздо больше. Пожалуй, если уж в мои руки попал наследник враждебного рода, стоит хорошенько промыть ему мозги, да ещё так, чтобы меня менталист Липовых не вычислил. Дело на пару часов работы.

В реальном мире оттаскиваю Липова и телохранителя с дорожки и прикрываю иллюзией невидимости. Половины резерва как не бывало, зато теперь я уверен: на нас никто не наткнется, не вызовет полицию. Надеюсь, что другие иллюзионисты в ближайший час здесь не появятся.

Память парнишки сложена в ящиках стола в виде фотоальбомов.

Создаю поисковое заклятие, и от руки в стол тянутся четыре нити. Отодвигаю нужный ящик и достаю альбомы с фотографиями. Сосредоточившись на каждом снимке, можно посмотреть день, с которым он связан: четыре альбома — это воспоминания Липова за последний год. И сегодня мне придётся пережить воспоминания о каждом дне.

— Я прокляну этот день, — бормочу, готовясь к ужасной головной боли. А потом — копирую альбомы, перехожу в свой вондер и погружаю их в управляющий кристалл. Сразу четыре, потому что если начну поглощать их по одному, после первого не решусь продолжить.

Кристалл засветился. В голове поселился легкий звон, и следом пришла ожидаемая боль, словно в черепушку громадной дрелью ввинчивали громадный же шуруп. Ужасное ощущение, будто голова вот-вот расколется на части.

Не добавляя приятных ощущений, перед глазами мелькают чужие воспоминания. Ворох самых разных событий — начиная от походов в душ, заканчивая легким флиртом с официанткой в кафе.

Самые яркие и интересные для меня воспоминания проживаются наиболее полно.

Вижу сеансы с менталистом, которые проходят только по четвергам. Мужчина листает память и личность, как открытую книгу, и ищет на листах этой книги несуразные, плохо склеенные воспоминания, обмороки, которыми обычно маскируют работу с памятью неопытные маги, и чужие закладки по типу «когда получишь мое сообщение, вырежи верхушку своего рода». Мое вторжение он наверняка обнаружит, гадать не надо.

Яркое воспоминание — первая встреча с Никой. Столкнулись на входе в кафе, он извинился, и разошлись. Паренек несколько часов улыбался при воспоминании о неловком моменте и испуганном «ой», произнесенным миленькой маленькой девушкой, образ которой чем-то зацепил Славу.

Следом второе воспоминание — начало этого учебного года и они снова сталкиваются на входе. В душе Славы разливается приятное, светлое чувство от осознания, что они будут учиться вместе.

И яркий негатив, когда выясняется, что девушка носит фамилию «Алмазова». Его с самого детства учили, кто его враг, и почему. Рассказывали десятки выдуманных и реальных историй. Пичкали перемешанной с ложью правдой, окрашивающей соперников в неприглядный коричневый цвет. Впрочем, лжи было не слишком много — наши рода рады положить свинью друг другу.

В душе у Славы боролись два чувства — негатив по отношению к «врагу», и хорошее, светлое. Силы оказались равны. Слава метался из стороны в сторону, и я уже видел первые мысли о том, как он в будущем попытается разрешить ситуацию — решит влюбить в себя девушку, но свадьбой и любовью там уже пахнуть не будет. Это мне не нужно, это я поменяю.

Следом мелькает мой образ. Со мной Слава учился уже второй год, и успел заполировать отношение, наведенное семейными историями, нашим конфликтом. Мы к тому времени знали друг друга — пару раз пересекались на званных вечерах Соколовых. В первый день совместной учёбы мы не пожали друг другу руки, и с тех пор общение не заладилось.

'- Ты и есть тот Алмазов? Не буду врать, будто приятно познакомиться.

— А это тот самый Липов? Я представляю, как вам трудно сдерживать себя. Не сдерживайтесь, врите.'

Мелькающие образы сквозили негативом — в них я был ужасно костляв, а шрам на половине лица был гораздо уродливее, чем в жизни. В образах я смотрел на Славу так высокомерно и презрительно, что самого себя захотелось поставить на место.

Я видел директора торгового центра, который забежал в особняк, вопя про украденное золото. Видел, как Слава заходит в соцсеть, на страницу Ники и кусает губы, не решаясь написать. Ощущал и разделял его колебания перед тем, как Липов сел за парту Ники, и найденный выход — представить перед дружками, будто бы хочет унизить Алмазова, подбивая клинья к его сестре. Дикую ненависть на меня, когда под задницей полыхнула печать, я тоже разделил с Липовым.

А вот недавнее и вполне рядовое воспоминание кольнуло неприятным предчувствием. Слава сидел дома, в гостиной, и мельком глянул на гостей отца, которые шли к выходу. Все бы ничего, но лицо одного из гостей было мне знакомо — именно его заметил один из кенку, когда сорвал с человека маскировочный амулет.

Воспоминания мелькали быстрее, чем карты в руках шулера. Я вместе со Славой смеюсь и злюсь, смотрю фильмы и выкладываюсь на тренировках. Узнаю секреты Липовых, запоминаю расположение складов и, проверяя работоспособность механизмов, хожу с фонариком по обоим тайным ходам, ведущим из особняка.

После того, как кристалл «переварил» альбомы с воспоминаниями, минут десять валяюсь на пожухлой жёлтой траве. Пытаюсь прийти в себя и привыкнуть к жуткой головной боли. А еще возникают трудности с самоидентификацией. Легко напоминаю себе, что я — Айдар Алмазов, а не Липов Слава, но возникает небольшая проблема с тем, чтобы двинуться дальше и начать редактировать ключевые воспоминания Липова. В голове сразу же возникает мысль — может, не делать этого? Пацан-то в принципе неплохой. Может, подружиться с ним по-нормальному, без вмешательства в разум?

Отбрасываю ненужную рефлексию и вспоминаю, что я вообще хотел добавить в разум пацана.

Головная боль по-прежнему отвлекает, но с каждой минутой становится все слабее. Либо мне кажется, либо симбионт трудится на пределе, пытаясь приспособить тело к ментальным перегрузкам. И у него получается.

События, предшествующие поглощению памяти Славы Липова, кажутся далекими. Сложно поверить, что я совсем недавно пришёл в этот парк, и сижу здесь не дольше двадцати минут: кажется, что если с драки со Славой прошел и не год, то как минимум пара месяцев. А ведь еще нужно подкорректировать воспоминания, что тоже займет далеко не пару минут. Хорошо, что у Липовых отличный лекарь, и застудить почки от лежания на холодной земле Славе не грозит.

Захожу в свой внутренний мир, подхожу к кристаллу и приступаю к работе.

Сначала достаю и пересматриваю его воспоминания по поводу Ники. В этих воспоминаниях я не меняю ничего, но раскидываю вокруг детали, обесценивающие необычность их знакомства. Внушаю ему пару мыслей типа «сотни человек сталкиваются друг с другом каждый день, и что теперь?». Делаю их первую встречу максимально обычной — внушаю полноценное воспоминание, как Слава перед Никой столкнулся с еще одной девчонкой, похожей на мою сестру, и та наступила ему на ногу каблуком туфли — синяк сходил неделю. «А тут еще раз еще одна в меня врезалась, что за день?».

Возвращаюсь в его разум и раскладываю измененные воспоминания по фотоальбомам, доставая и испепеляя оригиналы. Затем проверяю альбом, посвященный моей сестре: фотографии выцвели, парочка исчезла. Отлично, постепенно влюбленность его отпустит.

Свой образ не трогаю, менталист его проверит в первую очередь. Вместо этого вылавливаю из кристалла обычные серые будни. Второй день учебы в Академии — ловлю момент, когда Слава смотрит на меня и меняю его мысль на «да он же обычный». И так — несколько раз. Липов сам поменяет отношение, когда наведенные воспоминания врастут в его память.

Нахожу момент, когда я блеснул знанием рун, начертив печать. Отслеживаю эмоции и мысли Липова, и даже не внушаю, а просто вливаю энергию в мелькнувшую в его голове мысль «круто он ее уделал», доставая ее из глубины. А после нашей пикировки меняю его мысль о «заносчивом мудаке» на «талантливый, пусть и мудак».

Раскидываю по обычным воспоминаниям мысли вроде «интересно, смогли бы мы подружиться? Бред! Точно бред. Но смогли бы?».

Предпоследнее, что меняю в вондере парня — создаю маленького жучка-древоточца и внедряю в него хорошо замаскированную ментальную закладку. Прячу насекомое под крыльцо домика. Если менталист не найдет жучка, то раз в сутки, на первой или второй паре, Слава станет на минуту снимать свой амулет. Шея чешется, аллергия на металл или желание осмотреть цепочку — сам придумает себе объяснение и сам в него поверит.

Все. Кропотливая и трудная работа окончена.

Если даже менталист Липовых изменит своим привычкам и решит полностью просмотреть память наследника, он вряд ли найдет столь мелкие изменения в десятке воспоминаний из тысяч. А уж я на парах постараюсь, чтобы мои изменения не исчезли.

А теперь — вишенка на торте. Уродливая вишенка, которая, как я надеюсь, отвлечет внимание менталиста от поиска внедренных закладок и изменений.

Нарочито грубо поправляю воспоминания Липова и его охранника за последний час — просто замазываю их, вливая больше маны. Теперь оба будут думать, что пришли сюда чтобы поймать меня, ждали целый час, но так и не дождались. Липов поскользнулся на траве, охранник помог ему подняться. Никого не трогали, ничего не видели. А парочка синяков на теле охранника появилась сама собой.

Потом — создаю железный лист с грубо намалёванной надписью «НЕ ТРОГАТЬ АЛМАЗОВА», и прибиваю его к стене вондера Липова. Менталист Липовых обнаружит это безобразие в первые секунды поиска, и сразу же уберёт. Надеюсь, на этом он и успокоится, потому что другие действия запрятаны гораздо глубже. Даже самый талантливый иллюзионист лет за пять не сможет научиться более ювелирным действиям, так что искать еще одно вмешательство скорее всего не станут. Разумеется, когда поведение Славы начнёт меняться, Липовы забьют тревогу, но сделать уже ничего не смогут — к тому моменту изменения станут частью его личности. Внушенные эмоции расползутся по его воспоминаниям, словно корни, меняя соседнюю память, и даже если каким-то чудом найти сами корни (что с каждым днем будет все сложнее, особенно если я буду исподволь влиять на парнишку) и выкорчевать их, ничего особо не изменится.

Перед уходом привожу пациентов в сознание и ухожу, даже не забрав ключи от хваленого Континенталя. Мне плохо, как и всегда после подобных игр с чужим разумом. После коррекции чужой памяти я ощутил откат, но не головную боль, которая почти прошла, а иной, более неприятный.

Просто представьте, что вы живёте год рядом с другим человеком. Спите в одной комнате (гусары, молчать!), вместе ходите на завтраки, испытываете одни и те же эмоции, думаете одни и те же мысли. Становитесь за год лучшими друзьями, понимаете друг друга с полуслова. Узнаете, почему другу нравится другой типаж девушек, и почему он не любит какого-то Алмазова Айдара, к которому вы за год тоже проникаетесь раздражением. Вот примерно это я испытал, перепрожив год чужих воспоминаний.

А потом оказывается, что я и Липов никогда и не дружили. Друг друга мы не понимаем и, мягко говоря, не любим. И вообще, тот Айдар Алмазов, мерзкий сноб с ожогом на лице, я.

Мало того, что такое откровение потрясает, так я потом еще и меняю воспоминания человека, с которым за год вроде как сдружился.

Шагаю через парк. Выхожу к дороге и пару километров иду по ней, не глядя по сторонам. Мир кажется серым и неприветливым.

Я мог на пару секунд заглянуть в вондер, подкорректировать свои воспоминания или эмоции. Мог, но не хотел. Возможно, мой выбор кому-то мог показаться странным, но я не считаю, что человек создан лишь для удовольствия. В жизни должно быть место страданию, особенно оправданному страданию, которое ты получаешь в ответ на какие-то свои нехорошие поступки. Если замазывать плохие воспоминания, можно превратиться в довольного жизнью человека, у которого все всегда хорошо. Только это путь в бездну.

Приведу пример. Я был знаком с губернатором, который устал от власти, от забот о целом городе, потому подстроил свою смерть, а сам поселился в заброшенном общежитии, ни имея за душой ни гроша. За пару лет некогда крепкая и богатая одежда износилась, и губернатор стал напоминать бездомного бродягу. Но его эта жизнь устраивала, ведь когда он жил в центре и решал судьбы, мечтал ни о чем не заботиться, плыть по течению и питаться тем, что бог подаст, а то и попросту добывать себе еду с помощью F-рангового клинка.

А потом выяснилось, что бродяга и губернатором-то не был никогда, просто развил навык изменения воспоминаний, чтобы довольствоваться жизнью бродяги.

Я еще полчаса слоняюсь по улицам, пока мне это не надоедает. Тогда я присаживаюсь прямо на нижнюю ступеньку широкой лестницы возле крупного продуктового магазина, и сижу там еще с час. Мимо ходят покупатели, которым я нисколько не мешаю. Я не вызываю у них никаких эмоций: никто не удивляется, не тычет в меня пальцами, не спрашивает, что со мной, и не зубоскалит. Замученные люди, погребенные под ворохом ежедневной рутины, не обращают внимания на чуть более замученного бедолагу.

— Давай, соберись, Айдар, — пытаюсь я наскрести силы, чтобы встать и пойти домой, но не получается. Чувствую себя отвратно, полностью обессилевшим. Крох сил хватает только на то, чтобы смотреть по сторонам.

И я замечаю маленькую девочку лет четырех. Она стоит метрах в десяти от меня, рядом с двумя разговаривающими женщинами. Закутана в курточку, ниже глаз — натянут ярко-красный шарфик.

Девочка ловит мой взгляд, целеустремленно ковыляет ко мне на маленьких ножках и, не говоря ни слова, протягивает монетку. Обычный железный рубль — затертый тысячами пальцев, блестящий.

Неужели я выгляжу таким потерянным, что даже дети готовы поделиться со мной деньгами?

— Я не могу так просто взять ее, — криво улыбаюсь. — Давай обмен?

Достаю из кольца золотую монету, которую нашел в кладе и протягиваю ребенку. Смешно, но золото как раз не блестит — пыльная, тяжелая монета.

Малышка серьезно кивает, и мы меняемся. После чего ребенок, не оглядываясь, уходит к женщинам.

Взрослые вскоре прощаются. Одна из женщин подхватывает девочку и уносит, не подозревая, что в ладони ребенка лежит монета стоимостью в пять-шесть ее зарплат.

А я аккуратно убираю рубль в кольцо. Еще не знаю, зачем он мне, но теперь это не просто монета, а вещь с историей. Я точно не использую его, чтобы банально расплатиться им в магазине.

* * *

— Мам, а что можно купить на эту денежку?

От вида золотой монеты у матери случился секундный ступор. Она аккуратно вытащила из пальцев ребенка крупный золотой кругляш.

— Как минимум, десять шоколадок можно взять, — наконец говорит мать, рассмотрев золото.

— А больше можно?

— Пока не знаю, — целует женщина ребенка в щеку. — Мама хочет шубу из соболя, солнце. Если останутся деньги, купим тебе и десять, и двадцать шоколадок.

Глава 2

Посидев немного на ступенях, я все-таки поднялся и потопал к лавке, торгующей ингредиентами для зелий и ритуалов. Не знаю, даст ли отец разрешение на проведение ритуала в особняке, но ритуал я проведу в любом случае. Если не дома, то найду какое-нибудь место, которое и превращу в место силы.

Голова уже не болела, симбионт справился. Шрам он убрал полностью, в академии уже задают вопросы, сколько стоила мне коррекция. Скоро нужно будет приступать к селфхарму, чтобы симбионт продолжал развиваться.

Я не спеша добрался до лавки. Внутри мощно пахло мятой и елками. Похоже, сотрудники всеми силами пытаются приглушить запах товаров, который зачастую не такой уж и приятный.

Прошелся мимо витрин, разглядывая выставленные за стеклом товары. Освещение в магазине было отличным, будто в каком-нибудь бутике операторов сотовой связи. Как по мне, света даже было много — если заглянет неопытный ритуалист, увиденные глаза в стеклянных банках, блестящие от крови сердца и потроха в украшенных рунами стазисных контейнерах может отбить желание обучаться этой отрасли волшебного искусства.

— Вам помочь? — обратился скучающий старичок в дешевом костюме.

— Не нужно, спасибо.

— Как знаете. Если появятся вопросы, задавайте.

Но планы по поводу ритуала пришлось менять на ходу. Когда я присматривал ингредиенты, позвонила Дарья.

— Алтарь смерти готовы обменять на руну иллюзий, — прощебетала девушка. — Я договорилась, через час к вам подъедет фургон.

— А на пропитанные смертью вещи нашлись покупатели?

— Увы, пока нет.

— Хорошо, ты молодец. На премию точно заработала, — похвалил я, раздумывая, куда девать вторую руну. Создать два места силы? А зачем мне сразу два?

В основном я бываю дома и в академии. В Академии магичат в разы чаще, чем у нас дома, и магия там действует куда сильнее и с меньшими магическими затратами, чем в любом поместье. Но там мне точно не позволят создать место силы, а если даже я и умудрюсь сделать его, то у старичков хватит умения или связей, чтобы пригласить людей, которые это «место силы» демонтируют.

— Может, вместо премии проведете пару занятий по зельеварению? — Отвлекла меня от раздумий Дарья.

— Возможно, на следующей неделе. Пока я буду занят другим.

Завтра — крайний день обещанного личу срока. В идеале создать бы место силы сегодня, а завтра — заняться выполнением обещания.

Кладу трубку и замираю на пару секунд.

Нужна ли мне вторая руна? Для места силы всегда задействовали одну, а две никто не использовал никогда. Можно отказаться от сделки, можно создать два места силы.

Но иллюзии — это не магия жизни друидов, не пиромантия. Это особая сила, зыбкая и нереальная, которая и предназначена для создания невозможного. Я могу создать место силы, а потом — провести новый ритуал на том же самом месте. Если хорошо все рассчитать, можно с помощью бонуса от первого ритуала как увеличить радиус действия места силы, так и усилить само место. В теории. На практике, насколько я знаю, никто такого не делал.

Оценив качество выданного товара, я поговорил со скучающим продавцом: набрал два пакета товаров, которые показались мне хорошими. Продавец без всякого недовольства заменил ингредиенты, которые я счел испорченными и неправильно обработанными. Конечно, что-то придется смотреть в Центре ремесел, но основное я закупил.

Теперь — разговор с отцом.

Папа сидел с Михаилом у стеклянного столика. Вопреки обыкновению, на стеклянном столике была лишь бутылка с минеральной водой.

Как только я зашел в кабинет, целитель засобирался прочь.

— Ладно, проверю твоего мажордома. Сердце — это не шутки.

— Ты по делу, Айдар?

Я быстро пересказал отцу о своих планах. Сделал упор на то, что стану сильнее и смогу в пределах особняка создавать качественнейшие иллюзии. Объяснил, что то же золото, созданное в таком месте по всем правилам и с приложением максимума усилий, продержится дольше полугода, а если его переплавить с реальным слитком — то не меньше пары лет, и почти не будет фонить маной. Рассказал, что при желании смогу надурить голову любому магу, который окажется в пределах особняка. Кроме того, если обнародовать информацию, что на нашей территории создали место силы, это уменьшит ценность этой территории для всех, кроме малочисленных иллюзионистов.

Отец выслушал меня со скучающим лицом, и подытожил:

— Я слышал, такие ритуалы могут быть опасны.

— Если все сделать по уму, то ритуал пройдет безопаснее поездки в академию.

— Ну, с этим я спорить не стану, не разбираюсь в вопросе. Но ты уверен, что сможешь усилить первый ритуал вторым? Я за всю жизнь не слышал историй о людях, которые занимались таким.

— Уверен.

— Сколько раз ты делал такое?

— Ни разу не делал. Но иллюзии меня редко подводили.

Отец тяжко вздыхает.

— Хм. Ты знаешь, сколько людей умирает во время экспериментов?

— Я и сам тебе могу рассказать. Пап, давай так — ты говоришь, можно ли провести ритуалы, и мы прекращаем обсуждать эту тему? Просто словесные пляски вокруг умерших людей ни к чему не приведут. Если ты хочешь смягчить отказ, то не нужно.

— Это все упрощает, — кивает отец. — Не нужно экспериментов на территории особняка.

— То есть, мне можно провести лишь один ритуал?

— Давай пока обойдемся без ритуалов.

Не скажу, что ожидаемо, но слегка неприятно. Теперь нужно напрячься и постараться побыстрее найти нужное место для проведения ритуала. Можно снять квартиру, в которой после ритуала будет обитать и самообразовываться кенку, который после моего ухода из гостиницы так до сих пор и не призывался.

— Понимаю тебя. Ладно, пойду,

О том, что я залез в память Славы и обнаружил возможную причастность Липовых к нападению на ангар, я не сказал. У меня уже есть планы, как получить компенсацию с торговцев, а если я расскажу о нем отцу, мой план опять завязнет в его осторожности. Не хочу снова слышать «я сам разберусь» и «слишком опасно».

Судя по всему, сегодня мне выспаться не удастся. Пишу Дарье с просьбой найти двухкомнатную квартиру, которую могут показать и сдать завтра с утра. А потом — ложусь на кровать и попадаю в вондер, ускоряю время внутреннего мира в десятки раз, и провожу пять долгих часов в рунном зале, вычисляя будущий ритуал.

Руны послушно перетекают с места на место, аналитические печати светятся нехорошими цветами, пока я не меняю ритуал под оптимальный вариант.

При образовании места силы образуется выброс энергии, которую нужно будет потратить на что-то. Некоторые маги в эти самые моменты создают отличные артефакты, куда и заключают всю энергию, но я потрачу чистую энергию иллюзий, чтобы сделать возможным второй ритуал.

Скорее всего, и моих сил потребуется немало, но результат того стоит. Кто проводил двойной ритуал создания места силы? Никто и никогда! И я даже представить не могу, насколько хорошим окажется результат.

Магию изучают, ставят так называемые «законы», будто загоняя себя в ограду, и редко пытаются их опровергнуть. Правда, зачастую не из-за собственной лени: пытаясь идти против принятых законов, можно разлететься на куски или превратиться в какую-нибудь жуть. С одной стороны, осторожность — дело хорошее, но с другой — если будешь идти проверенными путями, мифическим магом не станешь. Нужно бросать вызов магии и устоям, снова и снова, пытаться искать способы усилить себя там, где никто другой и не подумал бы. Только переступая через «общепринятое», погружаясь в энергию своего класса так глубоко, что есть неиллюзорный шанс потерять себя, можешь нащупать путь, который приведет тебя к истинному величию.

Ну, или сожжет твои мозги, как случилось с Морозовым. И тогда будешь летать по миру и насылать на города ледяные бури. Издержки рисков первопроходца, да.

Из вондера меня вырвал звонок — подъехали грузчики. За двадцать минут мы со всеми предосторожностями транспортировали алтарь в фургончик, украшенный изнутри выплавленными рунами. Я получил руну иллюзий, и распрощались.

Ночью пару часов реального времени потратил на доработку рун и даже умудрился поспать. Утром прочел сообщение в мессенджере: несмотря на нехватку времени, Даша скинула мне три варианта, которые можно посмотреть начиная с десяти часов утра — раньше ни с кем договориться не вышло.

Первая квартира располагалась в центральной части города. Седьмой этаж, отличный вид, два телевизора, подключенные к интернету. Квартира мне не подходила как раз из-за месторасположения: мне лучше выбрать что-нибудь подальше от цивилизации. Не хочу, проводя этот ритуал или один из следующих, привлечь внимание какого-нибудь чересчур восприимчивого мага.

Другие два варианта мне подходили. Окраина, квартиры в четырех кварталах друг от друга. Можно будет посмотреть их поочередно.

Сегодня я на завтрак не пошел — куча дел, куча дел. Нужно провести ритуал, достать тело и выехать за город. Экскурсии для любителей острых ощущений проводятся часто, как и выезды команд зачистки, так что покинуть Новосибирск — не проблема. Сложнее будет оторваться от группы и вызвать лича в каком-нибудь месте, подальше от людей. Еще сложнее — заставить лича беседовать. А вот насколько сложнее — будет понятно после ритуала создания места силы.

Первым делом я заехал в Центр ремесел, докупился необходимыми ингредиентами и уже потом выдвинулся по первому объявлению.

Приехав по адресу из объявления, первым делом обошел квартал, осмотрелся. Вид радует — пусть и окраина, а по соседству — заброшки с неприятными обитателями, но дворики довольно ухоженные. Аккуратные деревья, подстриженные кустарники. В песочницах копаются дети, за ними с лавочек наблюдают родители или бабушки с дедушками. Идиллия. Если мне и дом понравится, пожалуй, квартиру я сниму.

Дом тоже понравился, как и хозяйка квартиры. Улыбчивая, позитивная и веселая (чересчур веселая, как бы не отклонение какое-то) девушка лет двадцати трех, ежеминутно хохоча и улыбаясь, показала мне квартиру на втором этаже. Квартира светлая, чистая, в подъезде ничем не воняет. Мебель пусть и старенькая, и подлокотниках диванов торчат нитки, но в остальном все неплохо. Телевизор для кенку есть, стиральная машинка, холодильник и микроволновка для меня тоже присутствуют. Холодильник вообще вещь отличная — будет, где хранить куски магических тварей.

— Квартира отличная, в ней три поколения моих родственников жили, ха-ха! И сдается дешево, вы такую цену в городе не найдете, аха-ха!

И улыбается.

— Хорошо, — киваю и протягиваю ей наличку.

Взяв деньги, хозяйка квартиры заулыбалась еще шире, будто в лотерею выиграла. Надеюсь, этот позитив не заразен. Пожалуй, теперь я нашел человека, в чей вондер точно никогда не сунусь.

Получив ключ, я попрощался с хозяйкой и запер за ней дверь. Затем — засунул ингредиенты в холодильник, призвал кенку и создал аналитическую печать.

Место здесь хорошее, и ритуал, скорее всего, проведу тоже здесь. Только для начала разберусь, что это за крики доносятся из квартиры наверху, и почему вместе с этими криками штормит аналитическую руну.

* * *

Неофициальный форум Новосибирской Академии

Яблоко Исаака Ньютона создал(а) тему «РУНЫ — ЭТО АД».

Яблоко Исаака Ньютона:

— Я вдохновился Алмазовым, который училку потряс, и решил заняться рунологией. Батя нанял мне репетитора, я занимался с ним, после занятий — учился сам, но уже не могу. Отдохну. Вводный курс, с названиями и вариантами написания каждой руны, я более-менее выучил, хотя для этого пришлось заниматься по четыре часа в день. Но дальше! Варианты сплетения рунных цепей, сложение печатей, создание различных аналитических цепочек, чтобы понять, насколько хорошо сложена твоя печать. Вы знали, что у половины рун есть три вариации, которые зависят от времени суток, в которые ты проводишь ритуал? А о том, что за ошибку тебе может перемолоть пальцы, энергоканалы, или превратить тебя в какую-нибудь гадость? Очень трудно работать с рунами. Подумайте трижды, прежде чем начать — возможно, это дело не для вас.

Рыскарь:

— Да нормально с ними работается. Ты просто дурачок, и руны — не для тебя. При желании можно за год научиться тому, что показал Алмазов. Он тому и подтверждение, так-то. А ты ничего не добьешься, никого не впечатлишь и никогда не заработаешь ни монеты, раз тебе «сложно».

Яблоко Исаака Ньютона:

— Ой, ну раз какой-то аноним с форума так сказал, видимо, руны действительно не для меня. Пойду, порыдаю, что ли, вытирая глаза тысячными купюрами.

Рыскарь:

— Не нужно загонять, у тебя наверное и денег-то нет не то что на вытирание глаз, но и на нормальный платок. Вот у меня на карте сумма гораздо больше, чем у любого из присутствующих.

Яблоко Исаака Ньютона:

— Конечно-конечно. Денег больше, девушка красивее, член длиннее, и вообще такой весь из себя классный, что аж лол.

Рыскарь:

— Я все сказал.

Тролливали:

— Ножкой ещё топни, малыш.

Креативный Жирослав:

— Ты прав, ОП, руны — это трудно. Этому искусству долго учатся, но и результат вполне себе радует, если ты все-таки достиг хотя бы уровня подмастерья в рунологии. Там уже начинаешь бегать по заказам и чертить Айдаровскую печать сбора энергии за пять-десять тысяч рублей, либо ходишь по школам, по государственным зданиям и больницам, и обновляешь рунные цепочки в палатах и в кабинетах. На мастерском ранге можешь уже возиться с артефактами, либо составлять свои печати, если знаешь достаточно и умеешь мыслить нестандартно. Вон — зельевары до сих пор открывают для себя новые составы, печати тоже строятся новые.

Креативный Жирослав:

— А вот когда Айдар на доске чертил, у него нормально и просто выходило — сколько он там, пять минут возился? Может, тоже займусь, раз это настолько востребовано. Кстати, говорили, что его все-таки сумели уболтать на показ иллюзий?

Веселый Ганнибал Лектер:

— Можем поговорить о чем-нибудь, где не будет Алмазова?

Тролливали:

— А чего вдруг? Аллергия на Айдаров?

Веселый Ганнибал Лектер:

— Да нас он тоже интересовал поначалу, если честно. Я работаю в газете, занимаюсь колонкой местных новостей. Мы ему позвонили насчёт интервью — хотели написать статью о даровитых студентах, но Айдар сказал «нет». Мы не успели закончить предложение, а он уже трижды сказал «нет». С тех пор мы его немного не любим.

Тролливали:

— Второй курс, колитесь: у кого-нибудь есть видео с иллюзиями Айдара?

Веселый Ганнибал Лектер:

— Айдар правда показывал иллюзии?

Тюленчик:

— А что там было? Это связанно с каким-то скандалом?

Тролливали:

— Я с ним учусь, так что слушайте рассказ из первых рук. Ну, он начал с того, что вызвал на сцену двух воинов в сверкающих доспехах. В руках у них были мечи, яркие такие, блестящие — смотреть больно. Воины сражались друг с другом, мечи сверкали. Все.

Одержимый Джонни Кейдж:

— За такой скучный рассказ я бы тебя побил. И судя по всему, ты не из нашей группы.

В общем, сам я этого не видел, слышал от других. Дело было так: Айдара допекли какие-то девчонки, мол, «покажи, ну покажи». В итоге тот сдался, вызвал двух мечников в панцирях. Те сперва сражались шаблонно, а вот потом будто бы набрались опыта — начали уклоняться лучше, пытались применять какие-то тактики.

Самое интересное началось, когда одна из иллюзий пробежалась по партам, топчась по чьим-то учебникам и тетрадям. Вот когда парта затрещала под коваными подошвами, все сразу поняли, что два вооруженных мечами латника в виде материальных иллюзий, это совершенно небезопасная вещь. Но прежде, чем народ успел испугаться, один латник швырнул в другого меч, но промахнулся и попал в преподавателя, который входил в аудиторию. Меч торчит из груди, кровища хлещет, девчонки визжат. Мне самому тогда тоже не по себе стало.

Веселый Ганнибал Лектер:

— А потом?

Одержимый Джонни Кейдж:

— А потом в аудиторию вошел реальный преподаватель, и Айдар развеял иллюзию валяющихся учебников, латников и умирающего человека.

Веселый Ганнибал Лектер:

— Так есть видео?

Одержимый Джонни Кейдж:

— Видео нет, все телефоны снимали черный экран. Думаю, кроме иллюзии двух воинов и препода Айдар создал еще одну, которая затемнила объективы камер.

Рыскарь:

— Херня. Видео нет, значит, ничего не было.

Креативный Жирослав:

— Так тебе девчонка после измены говорить будет.

Рыскарь:

— (Зацензуренно. Предупреждение за мат)

Глава 3

— Бедно живёте, старуха, — одетый в лыжную маску мужчина пнул подвернувшийся табурет.

От резкого движения и звука пожилая женщина вздрогнула и опустила испуганный взгляд. Ее муж замер у стола, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами.

Вломившаяся в дом парочка была в бесформенных одеждах и лыжных масках. Это даже слегка успокоило хозяев — когда твою дверь выламывают, и не прячут лица, то вряд ли отпустят, а так есть шанс.

Широкий мужчина в грязном пуховике и серой маске сразу забрал телефоны и переключился на шкафы: по-хозяйски открывал дверцы и лазил в личных вещах, скидывая неинтересное и дешевое на пол. Его напарник, мелкий мужчина, а может, подросток, заинтересовался ящиками стола, где лежало столовое серебро. В доме были еще две комнаты, но пока дальше кухни-гостиной парочка не ушла.

— Я не знаю кто вы, у нас нечего взять, вы правы, мы живём бедно… — затараторила женщина, но высокий вторженец поднял руку, останавливая монолог.

— Будут вопросы — я спрошу, а пока — завалите!.. Хотя нет, лучше расскажите, где вы храните деньги. Ты же работал в гвардии, дед? Наверняка пенсия хорошая, а квартира обставлена бедно. Выходит, копишь денежки-то?

— Отсылаю внучке, — хрипло сказал старик.

Пальцы сжались еще сильнее. Лет пятнадцать назад он бы выбил из грабителей душу, но сейчас мощь из рук ушла. Приходится бессильно смотреть, как все фарфоровые статуэтки, ордена и звенящие столовые приборы летят в два больших пакета из «Пятерочки».

Но пока не бьют, пока весь причиненный ущерб ограничивается сломанной дверью, есть шанс, что все обойдется малой кровью. А уже потом, как мрази уйдут, можно будет позвонить по давно заученным номерам сослуживцев, сидящих на высоких постах, и полицейские ищейки выследят тварей. Вернут и столовое серебро, и ордена за участие в зачистке кварталов, где в каждом здании сидели десятки чудовищ, охочих до человечьего мяса, и даже чуточку самоуважения, которое тает с каждой секундой, пока старик стоит на месте. Но не стоять он не может — он слишком хорошо знает, какие сюрпризы может достать из рукава даже безобидный на вид человек. А эти двое на безобидных не тянут — слишком самоуверенны, слишком спокойны. Вот будь он в доме один, мог бы рискнуть, а так…

— С кухней покончили, — гнусавым голосом сказал низкий, хлопнув дверцей стола кухонного шкафчика. Старушка вздрогнула.

— Теперь по комнатам пройдем, и больше вы нас не увидите, — пообещал высокий. — А пока присядьте за стол, и ладони на столешницу, чтобы я не пугался.

Старики выполнили требуемое.

— Я защищал народ от тварей, — надтреснутым голосом говорит старик. — Защищал, чтобы ты в детстве спал спокойно.

— Зарабатывал на жизнь, значит. Не просто так ведь ты этих тварей бил, не задаром? Мы вот тоже зарабатываем, как можем, — хохотнул мужчина. Попытка надавить на совесть провалилась.

На обыск двух комнат ушло десять минут. Все это время старики просидели за столом, не желая сердить грабителей. Вот только от их желания зависело мало. Когда высокий вышел из комнаты, он потряс полным пакетом, и с возрастающей злостью заявил:

— Пара раритетных книг, наградной нож, серебряные цацки. Чего ты своей бабке золото не дарил, дед? Экономил на подарках получается, жадничал. Нехорошо.

— Жена не жаловалась, — с вызовом ответил старик.

— Да как она могла не жаловаться? Живешь, как мышь церковная, а сам тридцать пять лет гвардейцем был. И по бумажникам вашим всего пятнадцать тысяч нашли. Что за гроши, старый?

Ответить старик не успел. Низкий грабитель только вышел из второй комнаты, и сказал вполголоса:

— Слушай, там во второй комнате бабский чемодан стоит, и еще один мобильник заряжается. Ставлю сотку, они прячут бабу. Например за той дверью, — кивает он на ванную.

— Да, надо было сразу всю квартиру проверить, — оскалился мужчина, переведя взгляд на хозяев, — мой соратник конечно задал интересный. Кто за дверью?

Не дожидаясь ответа, мужчина попытался повернуть ручку двери, но та не двигалась.

— С дверью такое случается, — сказала старушка быстрее, чем подумала. — Замок плохой, дверь иногда захлопывается, и…

— Вы чего, за дурака меня держите, мля⁈ Открывай эту б***скую дверь, плесень старая!

Но старики не двинулись. Тогда в глазах высокого загорелся опасный огонек, а еще более опасный огонь вспыхнул в его ладони. От синего пламени пахнуло жаром по всей кухне. Огонь не обжигал мужчину, а вот пластмасса холодильника, рядом с которым стоял грабитель, поплыла.

— Может угостить тебя горяченьким? Или твою старую жёнушку? Открывайте дверь! Иначе я ее спалю нахрен.

Старик поднялся на ноги. Всё это время, рукой под столом, он удерживал кухонный нож, который сейчас направил в сторону грабителей.

— Ха-ха! — гнусаво засмеялся низкий. — Один против троих?

Его одежда затрещала, когда плечи раздались в стороны. Пакет выскользнул из когтистых пальцев, обрастающих рыжей шерстью. Преображение зависло на середине — когда когтистая лапа сорвала маску, перед глазами людей замер оборотень с медвежьей мордой.

— Пахнет чьей-то кр-ровью, — прорычал оборотень.

— Будь тебе лет на двадцать меньше, старый, я мог бы испугаться, — заговорил высокий, — но ты уже давно не тот! Никчёмный мусор, который пытается дожить свой век в тишине и покое. Давай-ка позовешь внучку, дочку, или кого вы там прячете. Она загладит твою наглость на ваших глазах. Покажу вам, старые, такое, на что вы без виагры давно не способны.

— Может быть я и слабак, — начал говорить старик. Его голос слегка дребезжал от старости, но по-прежнему был крепок, а взгляд мрачно осматривал вторженцев. — Может, я уже многое позабыл, и годы забрали у меня ловкость и силу. Но я выживал в таких боях, где тебя размазали бы за минуту. И сейчас я готов до последнего защищать свой дом и свою семью. По-хорошему говорю — убирайтесь отсюда!

Грабители в унисон расхохотались, причем от звериного рева задрожали стекла.

— Покажи, что умеешь, — кивнул высокий.

Борьбы не вышло — стоило старику дойти до пироманта, как тот развеял пламя, мгновенно перехватил ладонь с ножом, вывернул руку гвардейца и швырнул его на пол. Встать старик уже не смог — застонал.

— Перелом шейки бедра, — констатировал высокий. — Чего же ты, гвардеец? Нужно беречь свои старые кости.

А потом, будто в настоящем фильме ужасов, с ладоней пироманта на кричащего старика полилось пламя.

Через секунду произошло сразу несколько вещей. Старушка не выдержала потрясения — потеряла сознание. Пиромант затушил пламя, чтобы не устраивать пожар: все равно старик получил свое и упал в обморок от болевого шока.

А еще в этот самый момент девятнадцатилетняя Людмила Сахарова наконец завершила ритуал, который выводила на стенах ванной своей собственной кровью. Личный рекорд — созданный за одиннадцать минут ритуал. Первый ритуал, нацеленный на убийство.

Девушка открыла дверь ванны, сжимая окровавленными ладонями два кубика. Обычные костяные кубики, используемые ритуалистами в качестве концентратора для ритуала. Только руны на них не были обычными — сложнейшие рунные печати в ванной были связаны с двумя костяными кубиками-концентраторами. Они даже запитки энергией для активации не требовали — девушка написала их кровью, отдав лет пять жизни по чудовищному разменному курсу.

— О, а вот и…

Неизвестно, что хотел сказать пиромант, но девушка швырнула ему в грудь мелкий костяной кубик:

— Сдохни!

Похожий на забавную игрушку снаряд врезался в пуховик грабителя. Полыхнул защитный кулон, а за ним и тело пироманта, который всю жизнь думал, что пламя-то ему подвластно.

Второй кубик полетел в оборотня. Зверь увернулся со звериной грацией, но пролетев мимо, кубик в полете сменил направление и таки коснулся оборотня. На пол рухнули почерневшие кости — регенерация не спасла.

Девушка рухнула на колени возле старика, не обращая внимания на дымящиеся вещи и на запах горелого мяса. Она рыдала, кричала, беспрерывно причитала. То ругала дедушку, то упрашивала не умирать.

Самое удивительнее, что почерневшее от чудовищного жара тело еще дышало, пусть и доживая последние минуты. Хриплое дыхание становилось все тяжелее — дедушка явно торопился на тот свет.

Так бы Людмила и просидела, не решаясь коснуться обгорелого тела, если бы ее не схватили за плечо и не вздернули на ноги, грубо и бесцеремонно.

Измазанных в крови кубиков больше не осталось. Людмила попыталась было заехать ногтями по лицу незнакомца, но ее руку перехватили. И несмотря на четверку в силе, вырваться у нее не вышло.

— Сахарова? Мила?

Девушке ничего не осталось, кроме как присмотреться к новому гостю. И только тогда пришло понимание, что он без маски, что смотрит сочувственно и не собирается делать с ней того, что хотели предыдущие грабители.

Гость был бледным, причем одна сторона лица была бледнее, чем другая. Брюнет. Худой, но сильный — с легкостью удерживает ее почти на весу.

— Я. Могу. Помочь, — едва ли не по слогам произнес парень. — Если ты перестанешь истерить, соберешься с духом и подсобишь мне. Идет?

Мила кивнула.

— Отлично. Как говорится, слезами деду не поможешь. Тогда к делу. Я вижу, что с рунами у тебя все в порядке, — кивает гость на две обугленные кучки. — Но мне нужна конкретика. Что ты успела выучить? Сможешь провести расчеты по формуле Витца? Расчертить круг Маркса? Построить накопительную печать? Знаешь хотя бы часть старших рун?

В ответ на каждый вопрос Мила мотала головой.

— Балласт, — выдыхает парень, и девушка, пару минут назад сокрушившая двух неслабых грабителей, дергается, как от пощечины. — Так. Ладно. Утащи пока бабку куда-нибудь, запри меня на кухне и сделай все, что угодно, но не запускай никого сюда. Я серьезно: молись выдуманным богам, раздевайся, вызывай дьявола или фехтуй с полицией, которую сейчас вызывают твои соседи, но дай мне хотя бы пятнадцать минут на ритуал.

* * *

Когда дверь за девушкой и старушкой закрылась, я призвал кенку и кинул ему маскировочный кулон. Секунда на обмен мыслями, и мы отодвигаем столы и стулья с центра кухни к стенам. Потом — достаем из рюкзака ритуальные принадлежности и начинаем чертить руны. Кенку работает когтями, я уродую линолеум стилом, но оба работаем ловко и невероятно быстро, будто актеры фильма на ускоренной перемотке.

Сперва сложнейшие печати ложатся на дверь, запирая и укрепляя ее: теперь никто точно не откроет ее иначе, чем заклинанием ранга легендарного мага или направленным взрывом. Ставить успех ритуала на шокированную девчонку я точно не стану.

Руны появляются на стенах, на полу. Прах грабителей выбрасывает в окно вызванный гоблин. Туда же летят стулья, разломанный на части стол и кухонный гарнитур — места мало, и мало времени: мы работаем наперегонки со смертью. Бесчувственного старика переносим в сторону. Каждый квадратный сантиметр кухни покрывается ритуальными знаками.

Места не хватает. Кенку проносится вдоль стены, разрезая когтями натяжной потолок, и работа продолжается на потолке.

Дыхание старика становится все тише и реже, тело колотит, будто от озноба, но вроде как успеваем. Я отзываю гоблина и перехожу к заключительной части ритуала. Нет, я не собираюсь создавать место силы в этой квартире. Лучше привязать его к артефакту. Создать амулет, который будет помогать мне управлять иллюзиями. И пусть мощность артефакта будет ниже, чем у места силы, главное — я не буду зависеть от определенного места.

Горят разложенные по кухонным блюдцам порошки и травы, по полу стелется разноцветный дым, сплетаясь в чудные фигуры. На крики из коридора и удары в когда-то хлипкую дверь не обращаем внимания.

Рядом со стариком ложится руна «миража» и сразу же рассыпается в прах, окутанный радужным туманом — мощнейшей силой иллюзий.

В качестве концентратора нужно использовать либо обработанный металл, либо зачарованную должным образом кость. Костей нет, подходящего металла тоже, но я гну правила.

Достаю из кольца подаренную девочкой монетку.

Пространство плывет, кенку испуганно забивается в угол. Бетонный пол превращается то в деревянный, то в каменный, то прорастает пульсирующими венами. Магия рассеивается невероятно быстро, меняя окружающий мир.

Окунаю монету в облако силы и своей волей превращаю ее в кулон. Замыкаю на кулон весь ритуал, создавая из него концентратор для иллюзорной магии. Насыщаю артефакт силой до предела, и напрягая воображение, лгу себе, что держу в руке не кулон, а первое мобильное место силы, которое можно переносить с места на место.

И кулон наливается красками и силой. Всю магию впитать он не может, но на такое я и не рассчитывал.

Остатки иллюзорной энергии — зыбкой, радужной субстанции, я трачу на то же самое. Рядом с прахом от первой руны ложится другая, и я заставляю себя поверить, что у меня получится усилить вторым ритуалом первый.

Концентрация иллюзий зашкаливает. Кулон снова меняется, но что страшнее — магия пытается изменить и меня. Плоть на руке расползается, кожа обращается туманом. Рука ежесекундно превращается то в выбеленную кость, то в розовое щупальце, то в мешанину тонких красных нитей, но каждый раз я заставляю ее вернуться к прежнему виду.

Кулон снова напитывается магией. Расплывчатая конечность, сотканная из живого тумана, медленно обретает вид человеческой руки. На ладони лежит вытянутый артефакт, похожий на ракушку. Одежда ниже локтя исчезла.

Увы, оценить получившийся результат не могу — некогда. Нужно поскорее потратить энергию, пока она не превратила жителей этого дома в нечто нечеловеческое.

Подтаскиваю к рассыпавшимся рунам старика. Восстанавливаю его тело — это вообще просто.

Но на этом не останавливаюсь. Излишков энергии слишком много, и их срочно нужно куда-то потратить. Я могу превратить линолеум в золото, могу достать из кольца различные вещи, обращая их в драгоценный металл, но золота у меня достаточно и так. На себе экспериментировать не решаюсь — паразитные потери энергии и так корежат мою плоть, страшно подумать, что со мной может случиться, если я попытаюсь изменить себя без подготовки и плана. Поэтому решаю сосредоточить силы на старике.

Перво-наперво — омоложение. Возраст — это всего лишь цифры.

Время послушно откликается. Даже более послушно, чем должно бы — я чувствую влияние той самой силы, которой коснулся при перемещении в прошлое. Она шуршит песком между моих пальцев, откатывая состояние старика. Пятьдесят лет, сорок, тридцать… Пожалуй, хватит.

Силы все еще много.

Дам ему неуязвимость — полную стагнацию организма. Ничто не сможет навредить ему, покуда не будет исчерпан вложенный запас силы. Не будут расти волосы, не будут расти ногти.

Создаю образ и вливаю в него всю имеющуюся иллюзорную энергию. Она уходит, будто вода в песок. Минуты хватает, чтобы

тело принялось отторгать магию.

Сколько продержится неуязвимость этого человека — год? Три? Сто лет? Я не знаю. Но будет интересно понаблюдать за ним со стороны, и если он окажется в порядке, если через пару лет не тронется умом и не превратится в какого-нибудь монстра.

А пока нужно потратить излишки. И кажется, я придумал, на что именно.

Я делаю то, что привык в будущем. Я создаю доппеля. Создаю тело, неотличимое от моего, копирую свои воспоминания. Лицо немного меняю лицо, чтобы нас можно было принять за братьев, но не за близнецов.

Волны энергии, едва ли не захлестывающие меня с головой, пошли на убыль, а одновременно с завершением доппеля — исчезли окончательно.

— Не сработало, — говорит доппель знакомым голосом.

Глава 4

Сегодня мне нужно выполнить договор с личом, и неплохим вариантом было бы забрать тело старикана, сотворив взамен качественную иллюзию сгоревшего тела. У полиции бы возникло гораздо меньше вопросов.

Но!

Я помню Милу Сахарову. Великолепный мастер рун, и первый встреченный в этом времени человек из тех, с кем плотно сотрудничал в будущем. Историю про ограбление я однажды уже выслушал от Милы, так что оказавшись в нужное время и в нужном месте, не смог остаться в стороне. Если я верну ей деда, мне будет обязан весьма талантливый (или даже гениальный) мастер рун.

Решение оживить старика привело меня к текущей ситуации. В укрепленную дверь ломится полиция, сам Сахаров лежит на полу в обмороке, а напротив меня стоит доппель, и говорит:

— Не сработало.

Действительно, не сработало. Контроль над доппельгангером похож на контроль над тем же кенку — можно смотреть глазами юнита, перехватывать управление над телом. Как личность доппель вообще не воспринимается, а когда исчезает, в голове создателя возникают знания, которые копия приобрела за время своей крайне недолгой жизни.

Но между мной и созданной копией связи нет. И я не знаю, кто стоит рядом со мной: опасная тварь, притворяющаяся копией, или же клон?

— И что думаешь по этому поводу? — спрашиваю, собирая силы для удара.

Если бросится — парализую. Надолго воздействия не хватит, если тварь сильна, но достать кинжал и вогнать в подбородок существа — секундное дело.

Но доппель удивил.

— Развеивай меня. Как восстановишь прежнюю мощь, призовешь нормальную копию.

Сосредотачиваюсь и захожу в вондер доппеля.

Его внутренний мир выглядит, как комната с управляющим кристаллом и шкафчиками с памятью. Точная копия моей, только у меня посреди вондера парит громадный куб, внутри которого кроме управляющей комнаты есть и рунный зал, и полигон, и библиотека, а здесь всего этого нет.

За стенами комнаты клубится серый туман, от которого, тем не менее, не чувствуется угрозы. У разумных монстров вондер выглядит иначе.

— Ну? — поторопил меня доппель. Или скорее — полноценный клон?

— Я не могу тебя развеять.

— Что? Я не против стать громоотводом для полиции, но лучше уж харакири. Мы оба понимаем, чем грозят странные вещи и неконтролируемые призывы, так что обид не будет. Более того — я настаиваю. Если оставить меня жить, план по достижению нами S-ранга будет под угрозой.

Потрясающее самопожертвование. С другой стороны, клон живет не дольше пары минут и еще не успел стать отдельной личностью.

— Погоди себя резать, — поморщился я. — Посмотри на ситуацию с другой стороны. Ты — отдельный человек. Не юнит, не кукла, которую я контролирую, будто марионетку. А значит, мы можем работать над проектами вдвоем.

Клон качнул головой:

— Рискованно. А если я минут через десять превращусь в какую-нибудь тварь?

— Но можешь и не превратиться.

У меня в голове возникают десятки вариантов, где мне пригодилась бы помощь. Организация ритуалов, совместное изучение магии, работа над порталами и хитросплетения интриг.

— Вспомнил, как еще по школе мечтал о двойнике, который будет ходить за тебя на занятия, делать уроки и работу по дому? — хмурится клон. — Создай нормального доппеля и наслаждайся. В академии Алиса на тебя зуб точит, старшекурсники планируют вызвать на дуэль — мне эта головомойка даром не нужна. Дай мне меч.

Я смотрел на протянутую ладонь, но давать оружие не спешил.

— Мы уже отличаемся, — снова заговорил клон. — Мои… то есть — наши знания я получил полностью, а вот магия осталась у тебя. Цифровой помощник тоже недоступен. И я не хочу узнавать, что во мне изменится или пропадет следующим. Рисковать нельзя.

Для меня самого происходящее необычно. Минуту назад я раздумывал, как ловчее убить клона в случае чего, а теперь отговариваю его от самоубийства.

— Слушай…

Но слушать клон не захотел. Юнит бросился к распахнутому окну, в которое раньше юниты швыряли мебель, и щучкой нырнул вниз. Его не успел остановить ни я, ни кенку — настолько быстро и неожиданно это произошло.

Я рывком приблизился к окну, готовясь догонять беглеца, но догонять никого не пришлось.

Третий этаж. Шесть-семь метров полета. Плевое расстояние, люди выживали, падая с гораздо большей высоты.

Но клон знал, что делал. Засранец умудрился приземлиться на шею, а с учетом того, что симбионта в его теле не было, падение оказалось смертельным — тело, невероятно похожее на мое, валялось посреди мусора с неестественно изогнутой шеей.

Я выругался. Затем — посмотрел на амулет.

Фантомный множитель

Ранг: S

Описание: в десятки раз умножает усилия пользователя в магии иллюзий. Каждое ваше заклинание приводит к лучшему результату и требует меньше усилий. Используя силы на полную, опытный маг с помощью такого артефакта способен породить форменное безумие.

За создание клона титула не дали.

Зато теперь не придется думать, как бы стащить для лича тело из местного морга. По всем критериям подходит — молодое, принадлежавшее одному из самых могучих магов поколения.

Я выпрыгнул из окна в стороне от выброшенных шкафчиков, но приземлился ровно так, как нужно — с приземлением на носочки, со сгибанием коленей, чтобы погасить энергию прыжка, с перекатом через плечо. Сделал все то, что не сделал клон.

Полиция уже оцепляла территорию, а во двор заезжал автомобиль-вышка. Я спрятал тело в кольцо и покинул двор под иллюзией невидимости.

Выезды из города контролировали и вели учет пассажиров, но делали это без особого усердия, зачастую автомобили вовсе не проверяли. Я спокойно тормознул в паре кварталов от ворот машину с группой геологов, и с помощью амулета заставил их поверить в то, что я — припозднившийся член их команды. Охраннику на воротах отвел глаза, и через пятнадцать минут мы выкатились за пределы Новосибирска.

Место для ритуала я подыскал давно, попросту купив информацию по территории возле города. Меня интересовала пустая пещера в семи километров от стен Новосибирска: когда-то здесь жило семейство рысей, но это было давно. Автомобиль с загипнотизированными пассажирами довез меня до места, а потом водитель направил машину по запланированному маршруту.

Сейчас в пещере темно и пусто. Надеваю вампирский амулет и отправляю трех гоблинов осматривать территорию.

Здесь никого, нет даже следа того, что сюда заходят животные и монстры — ни помета, ни шерсти на стенах узкого входа. Странно — пространство сухое и довольно удобное для зверья. Будь я монстром, обосновался бы здесь.

Интересно, почему здесь не обустроили логово. Соседство с другой тварью? Проведенный когда-то давно ритуал? Близость к городу?

Минуту брожу, рассматривая внутреннее пространство, и пещера мне нравится все больше и больше. Сухо, просторно. Самое то для ритуала.

В первую очередь я намедитировал себе полный запас энергии, во вторую — настроился в любую секунду подключиться к призраку и тянуть ману из него, как из батарейки. Артефакт, упрощающий создание иллюзий уже есть, так что мертвец не причинит мне вреда.

Я достал из кольца тело, положил его посередине пещеры, а потом — присел в углу и создал между нами детальную иллюзию стены пещеры.

Я был знаком с некромантией, пусть и с самыми основами. Я даже мог подготовить тело — достать ненужные личу органы, нанести ритуальные разрезы в виде старших рун. Возможно, даже поставить алтарь смерти возле тела, чтобы то напиталось мертвой силой и лич сохранил часть своей прежней силы. Но это не входило в наш договор, а тратить время на существо, которое вполне вероятно попытается меня убить сразу после переселения не стану.

Гоблин осторожно подобрался к телу, с хрустом вонзил между ребер нож, а потом — пропихнул в разрез филактерию.

А дальше я наблюдал за преображением тела.

Первые изменения начались с кожи, которая изрядно побледнела. Тело худело стремительно — мышцы истощались настолько, что через пять минут ребра выпирали сквозь кожу. Затем мышцы стали деревенеть, теряя гибкость — я знал это по прочитанным книгам. Связки и сухожилия становятся жесткими, взамен обретая прочность. Ногти слились с пальцами и принялись расти и костенеть.

Наблюдать за преображением было занимательно, но я сейчас видел появление на свет обыкновенного вурдалака — тупую тварь, жаждущую мяса. Где лич?

Запрятанный в филактерию дух лича очнулся спустя полчаса после начала преображения, и сразу перехватил контроль над изменениями. Когти перестали расти, преображение происходило в основном внутри тела. Менялась энергетика, энергия смерти, которой истекала филактерия. Менялись глаза, превратившись в безжизненные, полные холодного равнодушия буркала. Судя по тем же прочитанным учебникам, лич сейчас обретает способности, присущие своему виду — контроль над мертвыми, способность поглощать энергию живых и прочее.

Спустя еще десять минут мертвец содрогнулся всем телом и медленно сел. Лич не успел войти в силу — тело было так себе, энергии в филактерии тоже было не слишком уж много. Толпа хобгоблинов с легкостью превратят его тело в отбивную.

Но сперва — разговор. Лишь вопрос времени, когда лич не сможет сдерживать проклятье, и превратится в алчущую моей крови тварь: из такого состояния я из него ни слова не вытащу. В вондер нежити заглядывать опасаюсь — могу ощутить границы внутреннего мира мертвеца, но у лича было несколько сотен лет, чтобы напитать вондер энергией и всевозможными ловушками. Тут и матерый менталист не справится.

Кстати, интересный факт — если лич нападет на меня, то и я смогу его атаковать без нарушения договора. Но пока лучше играть в доброжелательного союзника.

Крайне неразумно сходу угрожать личу, ставить ультиматумы и вытаскивать из мертвого информацию — всем этим можно заняться, если лич откажется отвечать на мои вопросы, либо нападет. А пока сыграем в приятелей, если уж раньше спокойно беседовали.

— О, ты остался здесь, — кивает лич гоблину, произнося фразы на эльфийском. Фразы выходят обравистые и неразборчивые, словно их выхаркивают. Горло мертвеца тоже одеревенело, к тому же вряд ли человек, которому тело принадлежало раньше, общался на нечеловеческих языках. — Ты чего-то хотел?

— Нам нужно поговорить.

Тело лича конвульсивно дергается, но тот берет его под контроль и встает на ноги. Движения даются ему с трудом, но я верю — мертвец наловчится управлять незнакомым телом в самые короткие сроки.

— Нам нужно? — Выделяет он первое слово. Голос звучит не ехидно, больше недоумевающе.

— Да, — коротко отвечаю. — Надеюсь, ты не против короткого разговора.

— Ну что же, послушаю, что ты хочешь узнать. — Лич начинает короткую разминку — шея, плечи, руки и ниже. Будто в спортзале.

— Расскажи, почему проклятье не действовало на тебя и не вынуждало убить Древнего. Почему вы спокойно существовали вместе на протяжении двух с половиной сотен лет? Как вы вышли на лабораторию Алодов? И что тебе известно о Древних?

— О, об этом я расскажу. На Алодов не действует проклятье. Возможно, потому, что они как-то связаны с ним. Им хочется, чтобы другие народы не могли объединиться и выступить скопом против их гнета. На лабораторию Алодов мы вышли с помощью нашего распорядителя. О Древних мне известно мало — возможно, меньше, чем тебе. Властолюбивая раса, мечтающая загнать под каблук остальные расы.

— Что за распорядитель?

— Эгрегор. У вас не знают такого термина?

Я покачал головой, и тогда лич ударился в объяснения.

— У нас есть история про эгрегор — энергетическую сущность, созданную из энергии мыслей всех разумных существ, населяющих мир. Мы назвали его «распорядителем». На один мир — один эгрегор. Сперва он выполняет лишь одну функцию — следит, чтобы существа не угробили себя, и вмешивается, когда его миру грозит разрушение. Чем дольше эгрегор существует, тем сильнее он развивается, обретает уникальные черты и желания. Эгрегор не может существовать без своего мира и тех, кто в нем живет, потому любое его вмешательство направлено на сохранение своего разумного вида.

— Я своего распорядителя не видел, и пока эта история звучит, как сказка. Как ваша легенда относится к реальности?

— А самым непосредственным образом, лягушонок. Наш распорядитель часто воплощался в реальности. Он принимал образ высокого эльфа, чья кожа была похожа на кору маллорна. Он не обладал какой-то запредельной силой, какой могут обладать другие распорядители, но он заведовал ЗНАНИЕМ. Он мог тратить энергию и получать информацию, которую наша раса не могла узнать никак иначе. Именно он узнал и передал нам координаты множества лабораторий Алодов, механических мастерских, центров исследований, космических станций и прочего, вплоть до жилых станций, городов и планет. Это убило нашего распорядителя, дальше пришлось действовать самим.

Наш народ не столь плодовит, как ваш, человеческий. Эльфов на нашей планете было мало — не больше двухсот тысяч. Бойцов было и того меньше — всего семьдесят тысяч. Живым пришлось поднимать мертвых, проводить противоестественные ритуалы, но зато мы за каких-то полгода удвоили количество воинов. Мертвые не встали рядом с живыми — над нами довлело проклятье. Но мертвые помнили, что значит быть живыми — помнили эксперименты, которые проводили над нашим народом Алоды, помнили появляющиеся осколки. И когда пришло время, десятки тысяч групп открыли порталы и вошли в них.

Я не знаю, удалось ли нам уничтожить целую расу, но надеюсь, что удалось.

— Если вы их и не уничтожили, то хорошенько потрепали, — киваю. — Мы до сих пор находим в осколках их машины, звездолеты и лаборатории.

— Это радует. Если они не заявляются в ваш мир лично, значит, мы изрядно сократили их число.

— Прости, но история про распорядителя звучит, как сказка.

Лич пожал плечами.

— Увы, у меня нет готового ритуала по вызову эгрегора. Кстати, ты не против, если мы покинем эту пещеру и продолжим разговор снаружи?

На секунду задумываюсь. Лич ведет себя нормально, отвечает на вопросы и ведет себя по-приятельски. Понятное дело, что все это ширма, но пока монстр фонтанирует откровенностью, стоит пользоваться этим. Тем более, первым лучше не нападать — чревато проклятьем.

Юнит, замерший рядом с проходом, шагает в сторону, галантно пропуская лича вперед.

— Ярко, — выдыхает лич. — Не люблю такое. Мне бы тучи, полную луну и чьи-то истошные крики вдалеке… Шучу. Но я впервые за многие годы вижу небо, и рад этому. Спасибо.

Небо действительно безоблачное. По оврагам лежит снежок, сметенный туда ветром с открытых мест, вокруг — кусты и лес.

— Кто населяет этот мир?

Ответить я не успел. Что-то происходило вокруг. Нарастало давление силы, словно я спускался в океан в скафандре. Сила вокруг становилась более концентрированной, пока пространство не пронзила яркая вспышка, и я не обнаружил, что стою снаружи пещеры, на месте исчезнувшего юнита. А кроме меня и лича рядом находится кое-кто третий.

— Алмазов, — кивнула сотканная из света фигура. — Не думал, что наша встреча произойдет так скоро, но если уж тебе рассказали про эгрегоры, не появиться будет невежливо.

— Ты меня знаешь?

Возможно, глупый вопрос по отношению к существу высшего порядка, но денек у меня насыщенный.

— Верно. Знаю уже несколько десятков лет. И предугадывая твой вопрос — нет, я не мог остановить грядущий апокалипсис. Если бы я мог полноценно влиять на мир, не допустил бы того, что случилось с Морозовым.

— Что ты имеешь в виду?

Меня напрягает эта встреча. Существо невероятно сильно — вряд ли любая моя атака может повредить ему, даже с новеньким амулетом. Эгрегор ощущается, как облако невероятно насыщенной силы. Значит, если он попробует напасть на меня, нужно успеть сбежать. Иллюзии вряд ли помогут в атаке, но портал я открыть смогу. Скорее всего, меня перемелет при попытке пройти сквозь пространство, несмотря на мифический класс и вспомогательный титул.

Перемещусь в особняк — купол над ним поставили, это должно задержать распорядителя секунд на пять. За это время нужно создать портал, который ведет в какой-нибудь осколок. Надеюсь, что вне Земли существо переместиться не сможет.

— Я помог тебе переместиться в прошлое с одной-единственной целью: ты должен помочь Морозову. Он должен стать богом, чтобы спасти этот мир от других существ, иных богов.

Пока мы разговаривали, лич, который раньше казался мне гордым и свободолюбивым, поклонился в пояс распорядителю. А когда тот дал мне указания, благоговейно протянул:

— Личное задание распорядителя! Большая честь!

Я хохотнул, не сводя взгляда от нечеловеческого лица.

— Чего? Помочь Морозову?

— Спустя сотню лет над Землей нависнет куда более страшная угроза, — спокойно ответил распорядитель. — Я знаю о твоей мечте: ты желаешь достичь высшего возможного ранга. Вот только у тебя ничего не выйдет. Морозовы поколениями культивировали свою силу, готовили своих детей, чтобы они подготовили своих. Твое тело не выдержит силы S-ранга. Тело Морозова выдержало, не выдержал разум. И именно ты должен помочь ему пройти перерождение.

После такого заявления я начал злиться. Опаска перед сверхсущностью отступала.

— Слушай. Если какое-то прежде не виданное мной существо скажет, что вот оно-то и помогало мне, и без него у меня ничего бы не получилось, я вряд ли поверю. Это чересчур уж сказочно звучит, понимаешь?

— Ты не справишься с тем, чего желаешь, — равнодушно сказал распорядитель. — Тебе предначертано сделать, как я говорю. Пока я оставлю тебя — ты должен переварить услышанное и понять, что подчиниться своему предназначению — единственный выход.

И исчез. Вместе с ним пропал и лич.

Не было проблем, но за один день сразу две — неправильный клон и мутное существо, которое, судя по всему, уже несколько десятилетий подряд размножает Морозовых.

Ну, хотя бы с личом разобрался. А плясать под чужую дудку я однозначно не буду. И своих мыслей по поводу Морозова не оставлю. Распорядитель уже однажды налажал, и в моих интересах сделать так, чтобы этого не случилось снова. А слова о том, что это невозможно — глупы.

— Я ломал невозможное.

С детства бесит эта недооценка. Я поздно пробудил родовую силу — гораздо позднее, чем большинство, и за годы успел пропутешествовать то с матерью, то с отцом по всевозможным врачам, магам, специалистам по энергетике и даже астрологам, чтобы те вычислили оптимальный путь развития. Везде был и привык к сочувствующим взглядам и фразам вроде «Показатели взаимодействия с маной минимальны. Возможно, ваш ребенок сможет стать лучшим в чем-то другом?».

Я знаю, на что я способен. И не вам ставить мне рамки.

Глава 5

Сегодня выходной, причем особенный выходной, который нужно потратить исключительно на отдых.

Вместо того, чтобы лихорадочно метаться по комнате, планируя, как жить дальше, что делать с Морозовыми и с эгрегором, я проснулся и минут десять лежал, не думая абсолютно ни о чем.

Я не стал заниматься с внутренним миром, не стал сливать энергию в защитную систему — пламя в вондере и так было напитано маной столь сильно, что скоро придется переключать куда-то подпитку от призрака. Вместо этого я сходил в душ, на завтрак, а после завтрака, на который не явился Степан, постучался в комнату к братишке.

С момента, как я открыл Степе целый внутренний мир, паренек слегка остыл к приставке, зато начал одержимо работать с вондером. Первые пять раз брат просил меня помочь ему погрузиться, и я помогал: погружал, медленно и осторожно, не уставая раз за разом повторять, что именно я делаю, и как ему «заякорить» подобное ощущение и погружаться в подсознание самостоятельно. После пятого раза он забежал и похвастался, что смог погрузиться в вондер без помощи. С тех пор он меня попросил дать список «не слишком умной, чтобы без сложных слов и описаний длинных всяких» литературы и пока за помощью не обращался. Интересно, вытерпит ли чтение упрощенных, но все еще сложных для ребенка книжек, или все-таки обратится ко мне за разъяснениями? Меня устроят оба варианта, но занятия с братишкой устроят чуть больше.

Не дождавшись ответа, тяну ручку вниз и захожу. Было бы закрыто, ломиться не стал бы, а так, наверное, можно.

Степан валяется на кровати, замотавшись в огромное пуховое одеяло. На меня глядит сонный глаз.

— Как себя чувствуешь? Ты не пришел на завтрак, — хватаю за край одеяла и начинаю разматывать пуховой кокон.

— Но ведь завтрак — это не работа, на выходных идти туда не обязательно, можно и поспать, — попытался забрать брат одеяло, но я был сильнее.

— Давай, поднимайся, — медленно тянул я на себя брата. — Если не помнишь, ты вчера сам всеми руками голосовал, за парк.

— Это было вчера-а… — пыхтел Степа, пока не сполз на пол. Одеяло я аккуратно сложил и оставил на стуле, в двух метрах от кровати. Пока дойдет до него, чуть проснется.

— Поднимайся. У тебя есть полчаса, чтобы успеть хотя бы чай с бутербродом выпить. Голодным выходить не стоит, но и чересчур наедаться не нужно — оставь место под мороженное.

Брат стонет, а я выхожу и иду к Нике.

Стучусь, сразу слышу:

— Открыто!

Захожу. Сестра расчесывается перед зеркалом.

В первый раз захожу сюда после возвращения в прошлое, из-за чего комната кажется абсолютно незнакомой. Обои мягко-розового цвета, плакаты с каким-то старым блондином, вооруженным винтовкой, снабженной оптическим прицелом. Читаю надпись под одним из плакатов — «Ночные снайперы».

Единственное, что помню среди всех прочих вещей — двухметрового плюшевого зайца, сидящего в углу комнаты. Игрушка, которую Нике подарил отец лет пять назад. С тех пор заяц не выезжал отсюда. Ника пару раз в год возила этот громадный пылесборник в компанию, где дежурный гидромант аккуратно чистил игрушку.

Я посмотрел на зайца снизу вверх и неожиданно для самого себя задумался, сколько уйдет времени на создание качественной материальной иллюзии игрушки, если наделить его псевдоразумом и вложить в голову определенную модель поведения. Плюшевый телохранитель — звучит же!

— Готова?

— Через полчаса буду готова. Степа встал?

— Только что разбудил его. Думаю, еще пару раз зайду, и встанет.

До парка нас довез Григорий. Территория парка была громадной, и, несмотря на девять часов у ворот уже толпились посетители и даже парочка аниматоров.

Чтобы не потеряться в толпе на входе, Ника взяла Степу за руку. Подумав, тяну ладонь и брат хватает мою руку. Не могу сдержать улыбки — приятно.

— Куда хочешь? — сразу задаю вопрос. Пусть братишкин будет сегодня рулевым, и получит всю палитру положительных эмоций.

— Ведите меня в тир! Хочу пострелять! — От нетерпения Степа едва не подпрыгивает.

Знать бы еще, где здесь тир.

Мимо пони брат пронесся, даже не заметив, возле ларька с мороженным и попкорном замедлился, но все же подходить к нему не стал, как и упрашивать нас, чтобы купили.

Кстати, об этом.

— Степа, держи, — протягиваю ему пятитысячную купюру. — Тир я оплачу, а это — на все остальное. Бери, что хочешь, куда хочешь нас веди.

— Папа дал?

— Э-э… да.

Повысим авторитет отца в глазах ребенка. Главное, не забыть предупредить папу, чтобы не было неловких ситуаций, которые постоянно возникают из-за недоговоренностей в ситкомовских сериалах.

Тир нашли через пятнадцать минут. Либо нам повезло, либо тир не пользуется спросом — здесь не было никого, кроме распорядителя тира. Или хозяина?

Ника присаживается на лавочку, мы же идем к тиру.

— Мы пострелять, — протягиваю мужчине тысячную купюру. — Какие правила?

— Не наводить ружье на людей, держать оружие стволом в ту сторону. Стрелять нужно по выставленным фигуркам. Вы — по нижнему ряду, вы — по второму снизу. Десять выстрелов, десять пуль, десять фигурок. Попадете восемь раз из десяти, выиграете медвежонка, — и показывает белого мишку размером с ладонь.

— А как вставлять пули? — спрашивает Степа. И я благодарен брату, потому что я тоже не знаю, как действует обыкновенное пневматическое ружье.

— Вот так вот переламываешь ствол, вот сюда вставляешь пулю, — показывает мужчина.

С тиром не задалось. В прошлом я как-то не брал в руки ни огнестрельное оружие, ни даже воздушки. Я знаком разве что с артефактами вроде посохов, бьющих огненными шарами, но те бьют максимум метров на десять.

Неудивительно, что из десяти выстрелов я попал всего трижды.

— Как-то не очень у тебя получается! — Лыбится брат. — Я пять раз попал!

— На самом деле я попал целых семь раз. Видишь промежутки между фигурками? Я целюсь туда.

Спустя еще двадцать выстрелов братишка резюмирует:

— Охотой нам не прожить.

— Это точно. Будешь еще стрелять? Я свои навыки уже успел оценить.

— Буду!

Отвожу в сторону мужчину, даю ему пять тысяч и тихо договариваюсь не только о том, чтобы брат вволю настрелялся, но и получил мишку «за упорство». А потом — иду на лавочку к Нике.

— Давай после тира пойдем на колесо, — киваю на громаду, которую видно за половину парка. — Прокатимся втроем, да и ты скучать не будешь.

— Хорошо, — улыбается сестра. — Я рада, что мы наконец выбрались из дома.

Киваю:

— Нужно почаще выходить куда-то, а то Степан только и делает, что сидит в своей комнате. Как бы не превратился в затворника.

— Ты считаешь, что затворники — ненормальные? — Внимательно смотрит Ника.

— Разумеется, — пожимаю плечами.

Вспоминаю две горсти пепла, которые пытались ограбить стариков Милы Сахаровой. Тоже пример девиантного поведения.

— Тогда кто, в твоем понимании, «нормальные»? — переспросила сестра. — Давай обсудим.

— Мы с тобой опять вступаем на тонкий лед человеческих отношений, — предупредил я. — Ника, мы в парке, спокойно отдыхаем. Давай не портить это? Вполне возможно, что через полчаса обсуждения будем взвинчены и начнем кидаться друг в друга словесными глыбами. Притом, мы с тобой уже неделю нормально общаемся, потому что как раз не обсуждаем подобные темы.

Сестра чуть улыбнулась, признавая мою правоту, но от разговора не отказалась.

— И все-таки давай попробуем обсудить ситуацию, без эмоций и оскорблений. Вот у меня есть знакомый — он постоянно сидит дома, потому что ему сложно выйти на улицу. Не знаю, социофобия у него, или какое-нибудь шизотипическое расстройство. Я вот считаю, что он в своем положении не виноват. Он ничего не может сделать с собой. У таких людей, как он, ослаблена воля, нет самодисциплины, плюс тревога по любому, даже самому малозначительному поводу. У них не было условий, чтобы сформироваться здоровым человеком: мир для них вообще сильно враждебный, и сделать чтобы измениться, нужно начать действовать из невыгодной позиции, ничего не умея, стрессуясь от любой ерунды. Ты считаешь, он недостоин считаться нормальным человеком?

— Про «недостоин считаться нормальным человеком» я никогда не говорил, заметь. Но и позиция «для них нужно сделать исключение, потому что не было условий для их нормального взросления, их нужно понять и простить» мне далека. Вообще, если рассуждать, то можно с полной уверенностью назвать ненормальными других людей — таких, как твой друг, но с маленьким дополнением в виде нездоровой тяги к наркотикам, например.

— Ну, тут уже нужно смотреть, какие он наркотики покупает, — отводит взгляд сестра. — Если что-нибудь легкое, и вреда никому не приносит, то пусть. Каждый делает со своим организмом, что хочет, нет? Тем более у него постоянный стресс, а тут хоть какой-то способ справиться с ним.

Невесело смеюсь. Хорошо бы в будущем проверить контакты своей сестры: очень уж своеобразный у нее круг общения.

— Возможно, ты будешь меня яро не любить за сказанное, но я считаю, что правила придуманы для того, чтобы изолировать от общества людей, которые это общество отравляют. Законы и порядки — иммунная система социума. Если делать исключение для каждого безвольного человека, который из дома выйти не может и, сидя в своей тесной темной квартирке, медленно мутирует в наркомана и требует особого отношения, просто потому что не смог справиться с обычными проблемами любого человека, то социум превратится в помойку. Вместо отторжения людей с расстройствами, тупых, ленивых, безвольных людей, вместо принуждения их к лечению и встраиванию в социум, ты настаиваешь на принятии их «нормальными». Здесь же находится всякое «они же не виноваты что такими выросли», «дайте людям жить спокойно». И это ведет нас к пропасти. Сегодня ты оправдываешь наркомана, а завтра тебя зажимает в углу одногруппник и требует у тебя карманные деньги на мефедрон. И ты отдаешь, потому что требующий не может иначе, у него не было условий чтобы сформироваться другим человеком, поэтому он сейчас терроризирует тебя и всю твою группу. Терпимость необходима, но у всего должна быть граница, и наркоманы явно за ее чертой.

— Им нужно помогать…

— Так я же не спорю, — перебиваю Нику. — Просто вот у тебя наркоман вызывает мысли об отчаянных и потерянных в жизни людях. У кого-то он может ассоциироваться со свободой — «делаю, что хочу», у кого-то с неизлечимыми травмами, а у кого-то вообще с демонами, которые иголки со спидом в автобусные сиденья засовывают. Это вопрос опыта и вопрос работы с этим опытом. Я не против. Я против того, чтобы в глазах общества такое поведение принималось за норму. Мол, курит и курит, колется и колется. Если не ошибаюсь, так живут в Африке, и едва ли не в каждом магазине продают героин. И это привело их к не самым хорошим последствиям, заметь.

Я вот выступаю за то, что девиантное поведение таковым и должно оставаться, отклонение — не вариант нормы, с отклонениями нужно бороться, если они нарушают свободы других людей. Наркоманы как раз из этой категории. Твой социофобный товарищ — такой же девиант. Социофобам нужно помогать, наркоманов лечить, либо изолировать. Но ничего из этого не может быть вариантом нормы, потому что норма — это НОРМАЛЬНО. Вот моя позиция. И эмпатия тут совершенно не при чем.

— Люди становятся такими, какими они становятся, по разным причинам. Семья, окружение, примеры для подражания, психика, нервная система, таланты, предрасположенность, здоровье в целом, развитие мозга, в конце концов. А если он такой потому, что он просто глупый? Или ему с детства не объяснили, что хорошо, а что плохо?

— И такое бывает. Тупые — тоже часть популяции. Мы всю историю придумывали занятие и работу для тупых и ленивых, признавая их тупость и леность, и только сейчас люди стали рваться, что ОНИ ЖЕ НЕ ВИНОВАТЫ, ПРИНИМАЙТЕ ИХ ТАКИМИ КАКИЕ ОНИ ЕСТЬ, НЕ ОСУЖДАЙТЕ, НЕ ДАВИТЕ и прочее. Вместо того, чтобы втащить их в полноценную социальную жизнь, тащить в специальные школы и пользоваться благами, которые — представь — в нашем государстве есть, такой «услугой» они окукливают их в личном мирке.

Да, возможно тупые и ленивые не виноваты, возможно они такими родились или выросли под влиянием внешних факторов. Но это не отменяет факта их девиантности и проблемности для социума. Они чаще склонны к деструктивному поведению, чаще становятся преступниками, насильниками, ворами, убийцами. Потому, что они — неожиданно — тупые и ленивые.

Нет приемлемых отклонений. Есть отклонения условно-безопасные — хикикомори, идиоты, и отклонения опасные — педофилы, маньяки, воры, наркоманы. Но нельзя называть условно-безопасные отклонения вариантами нормы, потому что нормализация девиантных вещей приводит к смещению границы опасных отклонений. Конечно же, эта граница движется, но мы тут со смещениями едва не договорились до того, что наркоманы условно нормальны и дуть в своей квартире, никому не мешая — можно, ведь остальным людям ты вреда не причиняешь. Вопрос в том, что одна форма девиантного поведения зачастую переходит в другую, более тяжелую. Лоликонщик начинает переписываться и встречаться с пятиклассницами, хикки режет студенток на ремни, а идиот, чтобы купить очередной подарок любимой жене, грабит бабку в день пенсии или запугивает прохожую пирокинезом. Либо все они садятся на мефедрон и дальше по списку.

Я вот осознаю, что моя ответственность, как члена общества — в их реабилитации и возвращению к норме. Помочь хикке социализироваться — это хорошо. Убеждать, что его поведение прекрасно, и главное в этой жизни, чтобы он был счастлив — общественно-опасная фигня, которая приводит к тому, что те, кто мог быть вырван из модели девиантного поведения и адаптирован к нормальной жизни в обществе, нормализуются, а потом рандомно радикализируются. И в итоге это становится большей проблемой, чем могло быть изначально.

Сестра долго не отвечала. Мы смотрели, как Степан с горящими глазами стреляет по фигуркам, а я думал о некоторых исключениях с девиантным поведением, которым все сходит с рук потому, что они сильны. Например, Морозов из будущего. Или я.

— Я поняла твою точку зрения, — наконец говорит Ника.

Ответить не успеваю, да и не сильно хочу.

— Я выиграл мишку! — Во все горло кричит Степан.

— Молодец, — треплет его волосы Ника. — Хочешь прокатиться на колесе обозрения?

— Да! Но давайте сначала купим сладкую вату. И мороженое!

— У тебя хватит рук, чтобы одновременно нести мороженое, сладкую вату и медведя?

Вместо ответа брат вручил игрушку мне. Что ж, будем считать это не эксплуатацией старших братьев, а проявлением доверия.

Было подспудное опасение, что так просто день не закончится. Что к нам пристанут какие-нибудь идиоты, или посреди парка произойдет прорыв, но нет — все было спокойно. Погуляли, обсудили с Никой ходящую среди народа историю про открывающийся контактный монстропарк, а я объяснил, почему такого не произойдет. Про навык «полководца» рассказывать не стал, хотя люди с таким навыком единственные, кроме иллюзионистов, кто как раз и может обеспечить дружелюбный зверинец. Пофотографировали Степу возле аниматоров, посмотрели на окружающие многоэтажки с колеса обозрения, попробовали хрустящий пломбир. Прокатились в торговый центр, купили братишкину пару дискет для приставки и посидели в кафе с панорамными окнами. В целом вышел хороший спокойный день с родными. В следующий раз нужно с мамой куда-нибудь выбраться.

* * *

Когда пришли с парка, я засел у компьютера. Для меня отдых на сегодня закончился.

Если уж эгрегор прав, и мое тело не соответствует высоким стандартам перехода на S-ранг, то нужно искать свой путь. Конечно, записи Морозовых я еще раздобуду, но нужно планировать запасной план. И у меня есть мысли на этот счет.

Я планирую использовать человеческую веру в славянскую нечисть для того, чтобы заставить поверить в эту нечисть мир. Но как насчет того, чтобы стать культовой фигурой, в чью исключительность и силы будут верить столь же истово, как в некоторых богов? А потом — использовать иллюзии и сделать иллюзию реальностью. И так дойти до бога в два-три этапа.

Очень шаткий план, конечно. Маги предпочитают проводить эксперименты над собой, когда механим уже отработан и все недостатки и слабые моменты обнаружены. Очень легко можно измениться не так, как хотелось — например, пристраститься к человеческому мясу и начать по вечерам бродить в поисках припозднившихся прохожих. Нужно просчитать абсолютно все.

Роюсь в сети, одновременно накидываю варианты для повышения репутации.

— Работаешь? — заглянул в комнату отец, когда я сидел перед текстовым редактором и записывал планы. — Я тебе звонил.

— У меня на беззвучном, — отворачиваюсь от экрана. Бросаю взгляд в зеркало в дверце шкафа. Ожидаю увидеть красные от недосыпа и монитора глаза, но с глазами все в порядке — симбионт работает.

— В городе пространственный прорыв: всех, кто хоть что-то из себя представляет, просят помочь в защите гражданских. Я собираюсь выехать — там любая помощь нужна будет, твои юниты тоже пригодятся. Ты в деле?

— Так… — ныряю в вондер, растягиваю время и за минуту раскладываю услышанное по полочкам. Пожалуй, в самом деле стоит посмотреть на пространственный прорыв, для закрытия которого требуется помощь всех, кто рядом. — Да, я в деле. Поехали.

После этого мы спускаемся и запрыгиваем в машину. Отец садится за руль.

— Как ты узнал про прорыв? — Спрашиваю, пока машина выезжает за ворота.

— Номера сильных магов и воинов есть в базе данных, и в случае чего-то масштабного и нехорошего на телефоны идет рассылка.

Очень удобно. В будущем такого не было.

— Куда именно едем?

Отец называет адрес, и я холодею. Мы едем в ту самую гостиницу, где я создавал пространственные кольца.

Нехорошо.

А если это дело начнут разгребать… Черт!

Глава 6

Всю поездку я прикидывал возможные проблемы и пути их решения, но когда мы подъехали поближе, понял — можно было не беспокоиться по поводу гостиницы, ее персонала и документов, где фигурировало мое имя. Гостиницы не было, как и прилегающих к ней зданий. Вместо них в воздухе висела чернейшая дыра, которая мной, как пространственным магом, ощущалась, будто гниющая рана. Это даже не портал, не прорыв, это нечто гораздо хуже. Настолько хуже, что я в секунду понял, что Морозовы и проблема криобога — это ничто по сравнению с тем, что происходит с пространством по всему миру. Вот где на самом деле адовый ад.

Папа моего состояния и вставших дыбов волос не заметил:

— Идем. Нужно сдержать прорыв, пока его не закроют присланные телепортом из столицы маги. Обычно они прибывают за полчаса с момента рассылки сообщений.

Отец торопливо покинул машину, достал из пространственного артефакта толстенный нагрудник и надел его.

Но я выходить не спешил — вытащил из кольца горсть маскировочных артефактов, а затем поочередно вызвал пятерку А-ранговых гоблинов. Подвесил на каждого подготовленные иллюзии, которые, благодаря S-ранговому амулету и подпитке от призрака, слетали с пальцев удивительно легко.

Юниты мигом хватали амулеты, на одну иллюзию ложилась вторая, и монстры выходили из машины, где я выкинул на землю пятерку мечей. Наверное, со стороны выглядела странно — однотипные люди выходят и выходят из авто. Благо, за нами никто не следил — была более подходящая для наблюдения цель.

Там, где черная дыра соприкасалась с землей, я видел колышущееся марево и иной мир, будто отражение нашего. И из этого мира в нашу сторону шагали друг за другом неровные ряды трехметровых антропоморфных тварей. Монстры выглядели, как слендермены, только с широкими зубастыми ртами и извивающимися трехпалыми руками. Твари двигались медленно, непрерывно стонали, но чтобы уничтожить одну такую, приходилось сосредотачивать на ней удары нескольких магов, или разбирать их командой воинов. При мне слабые чары рассыпались об узкую и плоскую грудь существа, чары посильнее откинули на пару шагов соседнего монстра, а вот «инфернальная пламень», которую запустил точным огненным потоком незнакомый старик, заставила плоть существ потечь. Монстры застонали чуть громче, парочка сгорела, но остальные продолжили двигаться по расплавленному камню.

Маги разбились на две группы, из двадцати человек каждая. Воины ждали своего выхода рядом с магами — пока есть мана, лучше дать выступить магам, чем попасть под шальное заклинание, которое твоя защита не выдержит.

Обеими группами магов управляли назначенные командиры.

— Левый! — командует своей группе магов человек в помятом костюмчике — если бы не баснословно дорогие часы, принял бы его за мелкого клерка. Силуэт твари подсвечивается, словно на нее с неба направили прожектор, а пару секунд спустя тонет в многочисленных заклинаниях, в основном — огненных. Стремная фигура оплывает, как свеча, и уже больше не движется. Соседняя группа спустя пару секунд бьет по товарищу мертвого монстра.

— Я пошел. В гущу не суйся, не давай повод считать себя идиотом, — предупредил отец. А потом — протянул руку и вытащил из пространственного кольца секиру. Лезвие вспыхнуло, будто его облили бензином. Похоже, один из родовых артефактов, который в будущем был продан. Нужно проинспектировать сокровищницу, посмотреть, что там интересненького.

Первым делом отец направился к группе командиров и баферов. На него сходу накинули с десяток разных усилений, отца обволокло разноцветное сияние. Один из баферов кивнул на меня, но отец отрицательно качнул головой и сказал что-то. Наверняка «держите его в стороне от битвы». Тут согласен — ману нужно беречь, а мне бафы на скорость и силу не слишком нужны.

Гоблины стояли рядом со мной — пока воинам не дадут отмашку, я их не отпущу. Насчет того, что под иллюзией обнаружат монстров, я не беспокоился. Даже если кто-то будет снимать издалека, максимум, что они увидят — засвеченные иллюзии, а если кто и умеет видеть сквозь них, отговорюсь как-нибудь.

Наконец маги выдохлись.

— Воины-ы! Впе-ере-ед! Работаем на сдерживание, магам нужно пятнадцать минут передышки!

Гоблины не бросались в драку бездумно — они занимали места там, где были наиболее заметны. Там, где их помощь была эффектнее. Отбить укрепленным мечом летящий с той стороны сгусток, похожий на громадный плевок. Оттолкнуть в сторону воина, который, увлеченно рубя с товарищами одну тварь, не заметил, как к нему со спины подходила вторая.

Пришла мысль создать иллюзии летящих снарядов, чтобы их отбивали гоблины, набирая для меня политические очки, но я от нее отказался. Если раскусят, не отмоюсь.

Пока четверо гоблинов сражались в разных группах, пятый прикрывал отца, за которого я переживал едва ли не больше, чем за себя. Все-таки отец — артефактор, который прокачивался не в мага, с громадными запасами энергии, а в воина. Все равно с одним-единственным заклинанием укрепления Алмазовых становиться магом смысла нет. Полезнее взять секиру и раскачать тело эликсирами и тренировками.

Отец сражался яростно — пламя на секире ревело, огненные лепестки сдувало с лезвия после слишком быстрых взмахов.

А потом я заметил маленькую, но сука вескую странность — окружающие отца воины разом отошли на пару шагов назад, а монстр, рядом с которым остался один отец, вдруг ускорился раз в пять и ударил рукой, словно кнутом.

Я успел среагировать — фигурка прокачанного гоблина кинулась вперед… Только это ничего не изменило. Гоблина смяло и развеяло, а потом рука, изогнувшись, словно пластилиновая, хлестнула по груди отца.

Я чуть было не прикрыл глаза — боялся увидеть смятый нагрудник, брызги крови. Даже вскрикнул.

Родителя откинуло метров на тридцать, но нагрудник уцелел, пусть и слегка помялся. Отец приземлился на ноги, уперся в асфальт секирой и с ужасным скрежетом остановил скольжение.

А я заметил, как от бафера, который почему-то отошел в сторону, в сторону отца скользнула ярко-красная нить. Баф берсерка? А бафер никто иной, как Григорьев! Вот же срань…

— Молись, ублюдок! — Взревел отец, в которого словно закачали с литр адреналина, и рванулся обратно в бой с такой скоростью, будто им из пушки выстрелили. Монстр скорости не потерял, но отец под бафом двигался быстрее. Распрямился пружиной, уходя в сторону. Отпрыгнув от удара, перекатился, вскакивая на ноги, и тут же рванул вбок, заходя за спину монстру. Тот поворачивался, стонал и полосовал асфальт, оставляя глубокие борозды.

Легко уйдя от удара, отец ударил тварь секирой по руке, добавил по бедру. Когда лезвие вонзилось и завязло в плоти чудовища, отец, дико заорав, достал из кольца обыкновенный меч и продолжил бить чудовище им. В таком состоянии, да еще и под распаляющим ярость бафом, удивлен, что он зубами монстра рвать не начал.

Я в это время лихорадочно ломал амулет отца, чтобы добраться до его вондера. Времени на обход всех защит не было — сейчас не до тонкостей и искусного вскрытия, тут лишь бы успеть перехватить контроль над телом раньше, чем отец бросится в гущу сражения. И хорошо, если с целью бить врагов, а не всех, кто подвернется под руку.

Защита отца окружала его вондер, как многослойная скорлупа. Я ломал слой за слоем, вскрывал защиту. Между слоями прятались мириады насекомых, но мне хватало транслируемого «УМРИ», чтобы те осыпались вниз. По мне пытались попасть молнии, я проходил сквозь пламя, которое ничего не могло сделать моему призрачному облику. Единственное, что меня почти зацепило — иллюзия ВНЕБЫТИЯ — если бы не связь с гоблинами, я бы потерял чувство времени и мог простоять как час, так и сутки.

Потратил пару-тройку своих резервов, но все-таки доковырялся до вондера и завис над ним.

Внутренний мир отца выглядит своеобразно. Вроде как наш особняк, но какой-то старый, обветшалый. Сзади вместо сада, деревьев, качелей и прочего, что там есть в реальности — могилы.

Разбираться в связях вондера и реальности времени нет. Сил у меня куча, спонсор моего резерва — призрак, потому просто командую:

— Усни!

Моя команда обретает вид черного тумана, который заволакивает вондер. В реальности отец зашатался над телом изрубленного монстра, и рухнул бы, если бы не гоблин, который подхватил отца и потащил с поля боя.

Гоблин отнес отца в сторону лазарета, но подходить к нему магу-целителю не дал.

— Ближе не нужно! — Поднял он меч, преграждая путь лекарю. Тот смешался, пробормотал что-то, но настаивать не стал.

Спустя пять минут к командованию телепортировались трое. И ход битвы изменился. Троица переговорила о чем-то с руководством. Обсуждение не заняло и минуты, после чего трое принялись совместно творить пространственную магию

Что это за безумие⁈ Они не закрывают пространственный прорыв, они попросту перетягивают ткань пространства. Будто черный провал — дырка на краю лежащей на столе скатерти, а эти гении попросту передвигают скатерть так, что дырка теперь не видна. Причем, передвигают не слишком далеко — я чувствую, что спрятанный нарыв совсем рядом, и прорвется в течение пары-тройки лет.

Но я рано клял специалистов, которые переместились сюда для устранения вызванной мною проблемы. Мужики не остановились на этом — после того, как оставшихся монстров перебили, специалисты принялись латать пространство, причем гораздо быстрее, чем это получалось у меня.

Края спрятанной дыры сшивались грубо, топорно, крупными стежками, но пространство само по себе затягивалось. Наверняка хотя бы один (а может, и все трое) наделен по меньшей мере эпическим титулом по работе с пространственными дырами.

Наблюдая за работой мастеров, я не выпадал из реальности. После битвы аристократы разбились на группы, которые стояли рядом друг с другом.

Липова-младшего не видно. Есть старший, но тот не горит желанием общаться. Я ему, самовлюбленному уроду, еще подкину забот: я не забыл, кто связан с налетом на кузню.

Но пока есть другая проблема.

Я направился к самой крупной группе. Спокойно дойти мне не дали — на середине пути меня перехватил молодой маг со щегольскими усиками.

— Как тебе удалось подчинить гоблинов?

— О чем вы?

— Я заглянул под две иллюзии…

— А-а, — перебиваю его. — Вы проникли под иллюзию амулета и под одну из моих, но не смогли проникнуть сквозь третью. Или вы хотите сказать, что мне действительно помогали монстры?

Щелкаю пальцами, и трое юнитов разом развеиваются. Последний гоблин подбирает упавшие амулеты, протягивает их мне вместе со своим, и исчезает за ними.

— Иллюзии, значит? — Спрашивает меня тот самый воин, которого гоблин предупредил о приближающемся монстре. — Удивительный талант для твоего возраста. Твои иллюзии здорово помогли, спасибо.

— Отлично, — улыбнулся я. — Не против помочь мне сейчас?

— Да не вопрос. Если смогу, помогу. А в чем дело?

— На моего отца совершено покушение, — громко сказал я.

Разговоры вокруг разом смолкли. Ко мне повернулись все, кто был неподалеку — и маги, и воины, и губернатор.

* * *

В тесной комнате, освещенной ярким холодным светом люстры, кипит круглосуточная работа. Детективы с соответствующими классами и титулами, несмотря на изнеможение и недосып, продолжают ворошить дела и «искать необычное». Необычного в городе хватало, и каждый день на столы ложились десятки новых папок, на почту приходили новые ксерокопии.

Про себя ищейки прокляли и вещуна, который на старости лет сошел с ума, и свою командировку в Новосибирск, которую никто не называет иначе, чем «ссылка в Сибирь» и даже Императора, в чем они никогда не признаются ни близким друзьям, ни женам, ни самим себе. Бледные лица уставлены в экраны компьютеров, в бумаги. На столах стоят чашки с давно остывшим кофе. Этот кофе стал их единственным источником бодрости в течение многих бессонных ночей, но сейчас и он в глотки не лезет. Окно полуоткрыто, но ни сквозняк, ни кофеин в таблетках или стакане, не помогает держать сознание ясным. Всего десять часов вечера, но атмосфера пропитана настоявшейся за недели усталостью.

Задействованы все стукачи, все осведомители, привлекли даже гражданских с классами «мастера слухов», «коллекционера проблем», и даже «видящего смерть». Обнаруженных преступлений и странностей прибавилось, удалось предсказать хороший такой прорыв и эвакуировать жителей, но это были совсем не те странности и преступления.

Стефан Громило, главный и самый усталый на вид мужчина в комнате, молча проклинает свою работу. Левую руку он кладет на раскочегаренную батарею, а правой тушит в пепельнице еще одну сигарету. Пепельница забита бычками, хотя ее опустошают каждый час.

Левую руку обжигает так, что терпеть нет сил, и тогда Стефан убирает ладонь. В голове — ясность. Недолго, минуты на три, но батарея опять сработала там, где пасовали сигареты и литры энергетиков. Раскаленная батарея — его личный кофе.

Телефон задребезжал, завибрировал — звонил незнакомый номер. Стефан, который собирался взяться за очередной отчет, тихо выругался и поднял трубку.

— Узнал? — Спросил знакомый голос человека, который в их рядах давно не состоял — жил на пенсию, которой хватало, чтобы снимать апартаменты посреди Москвы, питаться весьма неплохо, и даже вызывать к себе баб.

— Здравствуйте, Святослав Артемович.

— До меня дошли слухи, что ты в Новосибирске, ищешь что-то странное?

— Ищем, — тоскливо переспросил мужчина.

Странного он за последние недели наслушался на жизнь вперед. Но от опроса отходить не имел права, разве что сократить этот опрос до минимума. — Опишите подробнее, что вы имеете в виду.

— У меня там один из внуков, так что я тоже заинтересован в том, чтобы ваши поиски увенчались успехом. Мне птички напели, что на окраине, в многоэтажке, произошло двойное убийство — вероятно, папка с ним уже лежит на вашем столе. Дело вроде бы не в убийстве, хотя и с ним все мутно. Не буду касаться лишних деталей, скажу именно про место. Знаешь, место там… странное. Мои птички говорят, что энергопотоки перекручены, пол поменялся — местами деревянный, местами какой-то каменный, а местами бетонная плита, которая там и должна быть. Все выглядит так, будто место изуродовало невообразимой мощью или каким-то выбросом.

— Спецы что-нибудь говорят? — Столь же равнодушно спросил детектив.

— Специалисты разводят руками. Нужны ваши спецы — в Новосибе таких случаев не было. А спецов нормальных к себе всегда Москва тянет, будто они тут нужнее, чем везде. Да и сам знаешь.

— Интересно, — соврал мужчина, которому было абсолютно никак. — Есть следы ритуалов?

— Не могу сказать — я это место не видел. Говорят, стены потекли, оплавились. С потолком то же самое, с полом. Так что если были руны какие-то или травы, порошки, их уже нет.

Помолчали.

— Скажи адрес, пожалуйста, — попросил наконец Стефан, который едва не отключился от недосыпа с телефоном у уха.

— Записывай… — Святослав Артемович продиктовал адрес и будто между делом подметил. — А, ну еще там деда оживили и возраст ему отмотали. Если найдешь, кто это сделал, сообщи мне, пожалуйста. Я бы не прочь пройти через такое преображение.

— Погоди, чего?

— Деду, говорю, возраст отмотали, — повысил голос собеседник. — Был стариком, а сейчас на вид и тридцатника не дашь! Даже целитель в шоке — организм работает, будто молодой, на человеке ни морщинки, хотя часть диагностических заклятий показывает, что тело в годах.

— Но это же невозможно, насколько я знаю, — нахмурился Стефан. Дело переходило в разряд «нужного странного».

— Невозможно, — охотно согласился пенсионер. — Но когда найдете мастера-целителя, который и совершил это невозможное, маякни мне по дружбе, а?

Глава 7

Я стоял под внимательными взглядами толпы. Будь я лет на сорок моложе, оставайся у меня хоть какой-то трепет перед власть держащими, я бы, может, и смутился, но сейчас мне плевать на все, кроме будущей боли Александра Григорьева, брата главы рода.

— Что вы сказали, молодой человек?

Удивительно, но ко мне обратился сам губернатор.

— Я видел, как Григорьев кинул на моего отца баф «берсерка». Думаю, это — саботаж с целью его убийства, или же с целью убийства людей, к которым просился утративший разум воин с оружием.

— Сережа, — кивнул губернатор мужчине в костюмчике, который командовал левой группой магов. — Разберись с этим вопросом.

Толпа разделилась. Часть отправилась прочь, другая вместе с губернатором направилась к машинам, а я остался с его подручным, с Григорьевым и парой зевак.

— Если ваш отец — Савелий Алмазов, значит, вы — Айдар? — Обратился ко мне подручный.

— Обычно да.

Я зыркнул в сторону наспех поставленной палатки лекарей. Отца уже приводили в чувство три целителя. Я решил, что вряд ли куплены все три, и позволил себе отвлечься на разговор.

— Я Серж Генсбур. Наслышан о вас, Айдар. Давайте разберемся.

Разбирательство не затянулось надолго. Вопросы Сержа намеренно давали Григорьеву кучу места для уверток, а ответы Григорьева сводились к «перепутал заклинания, зла не желал».

— Что ж, не вижу здесь ничего, кроме досадной ошибки в условиях боевых действий, — пожал плечами Генсбур. — В крупных битвах бывает и не такое — даже своих площадными атаками накрывают, у нас же только один человек сознание потерял. Удивительно, что пострадавших всерьез нет. Я предлагаю не гнать коней и не портить отношения между вашими родами. Давайте поступим так: Григорьевы выплатят компенсацию за жизнь вашего отца. — Генсбур мельком пробежался взглядом по моей не слишком статусной одежде, а потом произнес. — Миллиона хватит?

— Меня устроила бы дуэль с человеком, который пытался убить моего родственника! — Резко сказал я. — А насчет денег уже беседуйте с отцом: пусть узнает, во сколько вы оценили его жизнь.

— Дуэль между бафером и иллюзионистом? Вот крутое поколение, — пробурчал нахмурившийся дядька из зевак. — Сколько таких по кюветам закопано…

— Не стоит вмешиваться в чужие беседы, как и сравнивать меня с теми, кого вы закапывали по кюветам.

Прежде, чем мужчина ответил, снова вмешался Серж.

— Хорошо, я обсужу размер компенсации с твоим отцом.

— Вот и ладно, — буркнул я.

— А с тобой я хочу поговорить о другом. Твоя магия удивительно развита, — вдруг переходит на комплименты маг. — Для твоего возраста владеть материальными иллюзиями — это даже не талант, а гениальность, — Генсбур усмехается, а я жду продолжения.

— Признаться, я думал, что президент твоей академии преувеличивает, когда расхваливает тебя, но сейчас я вижу, что это не так. Ты силен, владеешь иллюзиями, а еще можешь обходить амулеты, верно? Скажи, кем ты видишь себя в будущем?

В будущем? Не меньше, чем богом. Я вижу, как ты стоишь передо мной в глубоком поклоне и ждешь, когда я разрешу тебе выпрямиться. Я вижу, как заставляю тебя сожалеть о своей лени, или связям с Григорьевыми — не знаю, что именно заставило тебя принять решение вместо нормального расследования заплатить миллион за жизнь моего отца. Я вижу, что несмотря ни на что, промываю тебе мозги, делая тебя удивительно трудолюбивым и верным законам, а не личным связям. Заместитель губернатора, — или кто ты там сейчас, — не должен ставить на первый план отношения и знакомства.

— Я хочу тренироваться самостоятельно, — слова легко и непринужденно срываются с языка, — у меня неплохо получается изучать магию самостоятельно. А себя я вижу в роли ментора и наставника для студентов со склонностью к магии иллюзий или к рунам. Я хорош в обоих направлениях. Но есть проблема — у нас в академии нет подобных кружков, а если я обращусь с этой инициативой к президенту, вряд ли он согласится мне помочь. Несмотря на то, что он меня хвалит, по вашим словам, у нас сложные отношения.

— Чёткий и показательный ответ. Ты порадовал меня, Айдар, — пусть тебя жена дома радует, — поэтому я помогу тебе. Отправлю на почту академии письмо, в котором выражу заинтересованность в вашей инициативе.

Кто бы сомневался. Вместо того, чтобы вербовать непонятного мага с огромным зубом на своих друзей, легче впихнуть к нему на обучение иллюзионистов из прирученных родов и кланов. Получаешь гораздо больше специалистов, которые, пусть и будут менее талантливыми, получат техники иллюзий от самого молодого и перспективного иллюзиониста Новосибирска. А в процессе можно и самого ментора завербовать.

Раньше я предпочел бы не высовываться — развиваться и копить силы самостоятельно, не вмешивая власть держащих. Но это было до появления эгрегора, который уже распланировал мое будущее. Теперь мне лучше набирать последователей, показывать свою исключительность как можно большему количеству людей. Устрою лекции по рунологии, практику иллюзий, да хоть призывы «диаволов» — все, что угодно, чтобы меня узнали тысячи, и поняли, насколько я отличаюсь от остальных.

— Благодарю, — коротко ответил я. — Кстати говоря, у меня нет знакомых иллюзионистов среди подростков, поэтому…

— О, не переживай, твой кружок не будет пустовать, — подтвердил мои мысли Серж. — Ладно, не буду тебя отвлекать — твой отец уже очнулся.

Развернувшись, мужчина неспешно пошёл прочь.

Я бросил взгляд на папу. Тот уже пришел в себя и теперь беседовал со стареньким целителем.

Не прощаясь с зеваками, я прошелся по каменному и кирпичному крошеву, в которое превратились здания. Забрал меч и секиру отца, узнал у попавшегося навстречу воина про трофеи — оказывается, отцу положена выплата за уничтоженного практически в одиночку монстра. Жаль, что не положены части этого существа — тела отправятся в лаборатории и мастерские Империи, чтобы стать могущественными артефактами, которые пойдут людям более достойным с точки зрения казны, чем рисковавшие сейчас жизнью герои.

— Айдар! — Позвал меня отец. — Идем. Хорошо, что мы подальше встали.

И действительно. Вся дорога на протяжении пары кварталов была забита машинами. Мы дошли до своего автомобиля без проблем, и без проблем выехали, но машины, которые стояли ближе к провалу, все не могли разъехаться. Отец коротко отзвонился матери и передал, что мы в порядке.

Если к порталу мы гнали, визжа покрышками, то домой ехали не спеша — отец выглядел уставшим и каким-то посеревшим. Организм не молодой, а тут всякие усиления, сражение и баф «берсерка» — даже с помощью целителей откат не прошел бесследно. После битвы часть воинов выглядела практически так же.

— Что произошло? — Спросил отец на середине пути.

— Григорьев бросил на тебя баф «берсерка». Ты в одиночку зарубил одну тварь, а дальше я перехватил контроль над тобой и усыпил прежде, чем ты бросился крушить тварей и союзников. Я заявил, что тебя пытались убить, но заместитель губернатора, или кто он там… в общем, мужчина в костюмчике, который группой магов командовал опросил нас двоих и не нашел ничего кроме «досадной ошибки в условиях боевых действий». Теперь Григорьевы должны выплатить нам компенсацию. Миллион — именно в такую сумму оценили покушение на тебя! У меня вообще сложилось впечатление, что там все так или друг с другом повязаны, и если бы не поручение губернатора, все бы списали на «тебе показалось».

Отец моего негодования не разделил.

— Как ты пробился через защиту моего амулета? Меня заверяли, что защита весьма надежна, и надолго сдержит даже менталиста.

Я хохотнул. Про менталиста продавец переборщил, конечно. Нет, задержала бы и менталиста, но не слишком опытного и не дольше, чем на полчаса, а с чуть более опытным могла бы только оповестить носителя. Думаю, она и о моем вторжении отца предупреждала, только вот тот под «берсой» этого не замечал.

— Слышал истории о вампирах? Не тех кровососах, которых мы по осколкам встречаем, а тех, что по Руси раньше ходили.

— Допустим.

— Тогда ходили истории, будто осиновым колом можно убить вампира, а чеснок этих крововососов отпугивает. Знаешь, почему он, а не отвары редких трав? Потому, что этот чеснок был практически в каждом доме. Эта ложь была полной чушью, но она давала людям иллюзию безопасности, из-за чего выдумку разгоняли, превращая в легенду. Вот и тут так же. Нет абсолютной защиты от иллюзий, потому что я могу сотворить материальную иллюзию, которая будет неотличима от реальности. Нет абсолютной защиты от менталистов — крафтеры пока не подошли к тому уровню, чтобы полностью оградить. Не знаю, каким должен быть артефакт, чтобы его сломать невозможно было. Думаю, тут скорее какие-нибудь легендарные или мифические классы и титулы надежнее.

— Интересная история. И за сколько ты его взломал?

— От минуты до пяти. Тогда было сложно наблюдать за реальным временем.

— Мощно, — кивнул отец. — Спасибо. Но больше в мою голову не лезь.

— И не планировал, — слукавил я. Все же обстановка там… своеобразная. Мне хотелось бы выяснить тайну готичного особняка. — Кстати, помнишь, я предлагал тебе симбионта?

— Помню, и все еще не горю желанием пихать себе в спину непонятную дрянь.

Я кивнул, но сам задумался. Интересно — а если я внедрю в отца и других членов семейства симбионтов ради их блага — это будет хороший поступок, или не слишком? С одной стороны есть право выбора, собственное мнение и прочая малополезная для них самих муть. А с другой — их безопасность.

К тому же, вдруг они сами согласятся? Отец-то ладно, свое мнение он уже выразил, а вот остальные вообще не в курсе такой возможности. Вдруг сами согласятся? Как минимум мама имеет право выбирать сама, или хотя бы знать о выборе.

Пока размышлял, доехали до дома. Ворота разошлись раньше, чем машина успела остановиться — юниты бдели. Когда проезжали мимо поста, заметил на рабочем столе юнита какую-то книгу с яркой обложкой. Развлекательная литература? Я думал, что личность у юнитов появляется с S-ранга, а до этого они не больше, чем сообразительные болванчики.

Уже стемнело, но двор освещали четыре прожектора. Окна половины особняка горели, но северное крыло было темным — ни единого огонька.

Мы вошли в гостиную, где нас ждали трое домашних.

— Слава богу, все обошлось, — выдохнула мать и обняла отца. Следом уже их двоих обняли Ника и Степан. Я не удостоился и взгляда от матери, но Ника мне кивнула.

Я присел на диван — решил провести пару минут в обществе семьи. Все-таки не каждый день отправляешь ДВОИХ людей к прорыву со страшнейшими тварями. И наверняка не каждый день твари медлительны и практически безопасны на дальней дистанции. Наверное, сложно сидеть на месте и гадать, в порядке ли ОБА твоих родственника.

— Мы беспокоились…

— Я думал о вас…

Мне не хватало лишь пакетика с чипсами, чтобы хр-рустом разрушить эту идиллию. Хотя признаюсь — немного завидую отцу в такой ситуации. Но совсем немного. Чуть-чуть. С ноготок.

— Может, попросишь удалить твой номер из этой базы? — Спросила мама внезапно.

— От каждого рода должен идти хотя бы один защитник, либо помощь деньгами на ликвидацию последствий прорыва, — сказал отец, но я видел его в бою. Это условие не было для него тяжкой обязаловкой. Думаю, он наслаждался битвой.

Мать посмотрела на меня, но отец сразу добавил:

— Айдару еще рано туда. Я не готов жертвовать сыном.

Фраза про «а я не готова жертвовать вами обоими» не была произнесена, но судя по взгляду матери, что-то подобное она хотела сказать.

Заламывание рук долго не продлилось. Спустя пару минут этот обнимательный кружок разлепился, и отец кивнул мне:

— Пошли, поговорим. Ника, передай, пожалуйста, прислуге, чтобы принесли ко мне в кабинет чаю на двоих и пирожных каких-нибудь.

Спустя пять минут мы сидели перед камином с черными углями. На столе стоял чайник и большая тарелка с ватрушками.

— Кого ты сегодня призвал?

— Гоблинов. Я могу их усиливать за счет набитых фрагментов, так что эту пятерку усилил до А-ранга. Сам видел — этого недостаточно, чтобы отправить их даже против одного монстра из того портала, но средних воинов они уже переросли.

— Понятно. Насчет Григорьевых не беспокойся, я сам разберусь.

Киваю. Уже второе дело, после кузни, с которым он разберется сам. И это притом, что у него есть я. Мне только дай отмашку, я устрою Григорьевым похохотать. А то и без отмашки.

— Хочу спросить тебя о той теме, которую мы поднимали в машине. Ты против того, чтобы внедрить себе симбионта, но что насчет безопасности остальных Алмазовых?

— Нормально все с безопасностью! — Зарычал отец. — Твои юниты в охране — раз! Практически готовый купол: послезавтра крафтер установит в подвал последние части артефактов — два! Ты еще сам за собой не заметил, что твоя настойчивость с этим симбионтом ненормальна⁈

— Ты назвал всего два пункта защиты, и оба касаются лишь особняка, — спокойно говорю я. — Риск, что наших с тобой родных людей могут поймать или убить, все равно остается. И даже возрастает — сегодня вот тебе не помогли ни хобгоблины, стоящие на страже особняка, ни недостроенный купол.

Отец смотрит на меня налитыми кровью глазами, сжимает в ладонях-лопатах крохотную кружку с чаем, и…

Отводит глаза. И продолжает непривычно тихо:

— Айдар, я сейчас на эмоциях. Меня попытались убить, я сражался, а потом меня спас собственный сын, заглянув мне в голову. Прошу, не пользуйся моментом, а? По меньшей мере, это неспортивно, а по большей — грязно.

— Если на пользу рода, но совсем не грязно. Я боюсь за вас, очень боюсь. Я был там, — показываю пальцем вверх. — На самых верхах, и знаю, какой силой обладают те, кто там сидит сейчас. Им достаточно желания, незаметной для них суммы денег или одного единственного, пусть и сильного, артефакта, чтобы мы перестали существовать. Ты думаешь, что род воспрянул, что наша репутация начала налаживаться, но даже с учетом этого всего мы — лишь пыль под ногами сильных мира сего. Как и те же Григорьевы, Липовы, Юсуповы и Соколовы.

Отец молчал, молчал и я. Сидели, глядя в черноту камина, пока остывал чайник — ни я, ни он не наполнили кружки и не притронулись к еде.

Перед сном решаю, что пришло время поднапрячь своего симбионта. Захожу на кухню, открываю дверь огромного холодильника и достаю уксусную эссенцию. Наливаю себе рюмку и выпиваю ее за один глоток.

Горло обожгло разбавленной кислотой, в нос ударил едкий запах, на глазах выступили слезы. Дыхание перехватило.

Конечно, не селфхарм, но тоже неплохо. Симбионт сегодня ночью точно напряжется, латая тело и выводя выпитую дрянь из организма.

Глава 8

Библиотека Академии разделена на две части. В первой выставляются доступные книги, а раритетные тома лежат во второй, закрытой.

— Светлана Леонидовна, рад вас видеть, — улыбаюсь худенькой женщине лет тридцати, которая, будто маленький симпатичный Цербер, стережет вход в закрытую часть. — Мне, пожалуйста, то, что я не дочитал в прошлый раз.

— Альманах величайших призраков?

— Точно. И «Божественную матрицу», будьте добры.

Женщина выносит из закрытого отдела отложенные книги. Слишком «взрослая» литература — не зря ходили слухи, что часть преподавателей устраивается в Академию не потому, что работа здесь престижная и высокооплачиваемая, а потому, что для преподавателей неограниченный доступ в библиотеку, и можно здорово шагнуть вперед в понимании своей специальности.

— Еще раз напоминаю, что выносить их за пределы читального зала нельзя. Ты умный мальчик и наверняка это запомнил, но я обязана предупреждать об этом каждый раз.

— Спасибо, Светлана Леонидовна.

— Обращайся, — довольно кивает женщина.

Смотрю на закрытую часть библиотеки. Пожалуй, я погорячился, когда подумал, будто местная библиотека мне не пригодится. Хочу иметь неограниченный доступ к этим знаниям — некоторые здешние книги наверняка дадут фору и императорской библиотеке. Четырех лет учебы в Академии мне категорически не хватит, чтобы познакомиться и с десятой частью здешней коллекции.

Благо, у меня есть свой чит, и мне не обязательно изучать книги в читальном зале, как того требует инструкция.

Иду за столик у стены, спокойно раскрываю «Альманах» на середине, и листаю страницы, пробегая взглядом по диагонали каждой. Это далеко не чтение, но тренированная память сейчас переносит информацию в библиотеку моего вондера. Как только долистаю книгу до конца, она появится на полке. Вечером придется вдумчиво перечитать ее, чтобы понять.

Меня не отпускала мысль о создании духов из сказок и легенд. К сожалению, нельзя вот так просто взять и выдумать лешего, воплотив его в жизнь. Для того, чтобы дух интегрировался в мир, для того, чтобы мир принял его и самостоятельно подпитывал энергией, мне нужно понять о духах все, что я смогу найти. Для этого я и читаю книги о призраках, запоминая методы их взаимодействия с миром, читаю все теории о них, и одновременно разрабатываю иллюзию особенного призрака, который сможет управлять лесом. При этом дух должен быть разумным, и в то же время не подверженным воздействию проклятья. Это осложняло дело — передо мной будто лежат детали разных пазлов, пара деревянных кубиков и детская пирамидка, и из этого с помощью магии иллюзий нужно собрать стройную картину.

А еще дух должен быть не один. В идеале в каждом русском лесу должен жить свой леший, в озере и речке — водяной, в домах — домовые. У каждого духа должен быть свой ареал обитания, у каждого — своя модель поведения. Плюс еще нужно создать механизм по управлению всеми этими существами.

День за днем в моей голове вырисовывалась приблизительная картина, как добиться желаемого. Путь будет долгим, сил придется потратить ни один вагон, и на ритуальные фигуры потратить кучу сил и ресурсов. Но и награда будет соответствующая потраченному.

Всю перемену просидел, листая книги, но успел просмотреть обе. Зато теперь вечером будет чем заняться вечером — на ускорении в вондере смогу разобраться с обеими книгами и завтра смогу выбрать другую литературу. Надеюсь, библиотекарша не будет недовольна тем, что я каждый день выбираю две новые книги и не возвращаюсь к старым.

Хотя, не плевать ли?

После библиотеки пошел на пару по «Защитным ритуалам».

Сегодня занятие снова было совмещенное занятие, и опять с группой Ники. Это уже третья совмещенная пара «ритуалов» подряд. Думаю, что Александра уже не будет всецело нашей, и ей не светит поработать со мной на занятиях.

Однако я ошибался — сегодня женщина выкрутилась. Как только началась пара, она раздала каждому кроме меня по три листа с заданиями, а сама взяла тубус и подошла к моей парте.

— Елизавета, пересядьте на свободное место, прошу вас.

Богач похлопала глазками, но послушно пересела.

— Наконец-то могу провести с вами индивидуальное занятие, Айдар.

Передо мной лег ватман с расчерченным ритуалом. Я пробежался взглядом по ключевым строчкам рун.

— Призывы? — удивился я, найдя среди рун обращение к плану элементалей. — А почему вы думаете, что я знаю этот раздел ритуалистики?

— Для некомпетентного человека ты слишком быстро понял, что это за ритуал. Но если не хочешь заниматься призывами, у меня есть другие ритуалы.

Долго не раздумываю. Призывы — интересная, но очень уж затратный раздел магического искусства — на ингредиенты для простенького ритуала можно в легкую потратить пару сотен тысяч рублей, а уж если задаться целью вызвать кого-то по-настоящему могущественного, можно и пару миллионов потратить. Кто бы на моем месте отказался поучаствовать в призыве какой-нибудь магической хтони, тем более — за чужой счет?

— Давайте попробуем. Но только если я буду участвовать при призыве.

— Для начала проверь эту схему и скажи, есть ли здесь какие-то ошибки.

Первый ватман был проверкой моих сил и знаний, слишком уж явная ошибка в рунах цепочки, удерживающей элементаля в круге призыва. Думаю, если бы я не нашел здесь ошибку, на этом мы бы с призывами и закончили, и либо перешли к другому разделу ритуалистики, либо Александра сочла бы, что меня несколько лет дрессировали на черчение печати сбора энергии и в других аспектах я бесполезен.

— Молодец, — сдержанно похвалила меня преподаватель. — А теперь попробуй найти ошибку здесь.

Был ли второй ватман проверкой, затрудняюсь сказать. Ошибок здесь было целых четыре, но они были не такими явными.

— Здесь нужно использовать другой ритуальный круг, этот слишком слаб для вызова элементаля из глубин плана. Если вы желаете сдержать монстра, необходимо добавить защиту из старших рун. Вдобавок, если забираться столь глубоко в план, как вы хотите, лучше дополнить ритуал защитным барьером, встроенным в рунные фигуры, потому что даже если вы выполните призыв верно, вам нужно защититься от эманаций плана.

Я вспомнил архилича, который десятилетиями чертил рунные знаки и напитывал их силой. И этого хватило на пятиминутный диалог, и указал на последнюю ошибку.

— Кроме того, вот эта часть, с подчинением, полностью бессмысленна. Вы не сможете подчинить себе ни старшего духа пламени, ни великого, ни самого простенького элементаля. Проклятье висит над всеми ними, и в мире нет силы, которая сможет избавить от него, а если и есть, я о ней не знаю. Ритуалы призыва сейчас годятся лишь на то, чтобы достать редкие ингредиенты из призванных существ. И не будет исключений.

— Это все? — спокойно спросила Александра. Из-за этого спокойствия я с головой окунулся в новые расчеты: прямо на чистых листах тетради расчертил аналитические заклинания и прогнал через них части ритуала. Когда удостоверился, что не могу найти других спрятанных ошибок, кивнул:

— Да, это все.

Женщина кивнула и встала, сворачивая ватман в трубочку.

— Погодите, — остановил я Александру. — Слушайте, у меня есть одна знакомая, которая самостоятельно изучает ритуалистику. Она очень талантлива, но она не из аристократов. Просто ради интереса спрашиваю — у вас случайно нет желания заняться ею?

Упускать Сахарову я и не планирую. Раз уж я починил для нее деда, придется ей стать тем, кем она была в будущем — вторым ритуалистом после меня. Я пока не веду кружок ритуалистов, потому лучше прощупать другой вариант.

Женщина, не раздумывая, записала адрес в моей тетради.

— Это мой домашний. Дома я с восьми вечера, но лучше позвонить перед визитом. Вот телефон.

Ну все, теперь осталось только познакомиться с Сахаровой и убедить ее заниматься рунами дальше. Такой талант не должен пропасть.

Занятие подходило к концу, когда меня напрягли взгляды младшекурсников, направленные на Нику. Первокурсники перешептывались и переглядывались, сестра же сидела ровно, словно княгиня, и с ничего не выражающим лицом заполняла выданные листы.

За ее парту сегодня снова никто не сел. Если один раз можно списать на заболевшую подругу, то второй уже закономерность. Как-то я не подумал, что у сестры могут быть проблемы, тем более что подруги в Академии у нее точно есть — я не раз видел их ее в стайке первокурсниц.

Выбираю первокурсника без амулета против иллюзий, вламываюсь в его сознание и ищу информацию об их странном поведении.

То, что нахожу, мне не нравится. Оказывается, сестра не поделила что-то с одногруппницей, и теперь дело дошло до драки. Ника не конфликтный человек, и для меня сюрприз, что она с кем-то может что-то не поделить.

Ищу по другим мозгам причину драки и нахожу. Причина — какой-то мальчик из их группы, который улыбается Нике, а ее оппонентке улыбаться не спешит.

Сестру с утра толкнули в проходе, подставили подножку, так еще и оскорбили, когда та запнулась. Ника в ответ хлестко прошлась по оппонентке. Если пробежаться по мыслям и воспоминаниям других первокурсников, становится понятно — сестренку подводили к сказанному, как телка на веревке. Специально выбрали самые хлесткие слова, специально столпились и подстроили ситуацию так, чтобы Ника сказала то, что она сказала. А дальше — дуэль.

Похоже, не так хорошо знаю свою сестру. Не думал, что она нагрубит, думал — попробует свести конфликт к минимуму. Но тут либо мальчик сыграл, либо давняя вражда.

После пары быстро собираю вещи в рюкзак и подхожу к парте Ники. Возле ее стола уже крутится девчонка, на губах которой застыла глумливая улыбочка.

— Свалила, — хлестко отшиваю я первокурсницу. Та подняла на меня взгляд, но я уже толкаю в ее сознание иллюзию СТРАХА, не заморачиваясь на взлом защитного амулета — хватает того, что иллюзия проходит через мой амулет, усиливаясь в разы. Амулет девчонки сверкает перегорающим накопителем, не справляясь с мощью насланной иллюзии, а побледневшая девчонка убегает.

— Как у тебя дела?

— Хочешь узнать, донимает ли меня Слава? Все еще нет. Ты недавно спрашивал, ничего не изменилось.

Кстати, после того, как я промыл Славе мозги, тот больше не пытается выбесить меня или подходить к Нике. На парах паренек непривычно задумчив и тих — пытается переосмыслить новые установки. Амулет послушно снимает — эту закладку в его разуме менталист не заметил.

— Ты знаешь о том, что на выходе из аудитории тебя караулят две девчонки?

— Да, — спокойно отвечает сестра. — А на арене ждет еще одна. И я сейчас пойду туда.

— Это не мое дело, но если тебе нужна помощь, скажи.

Конечно, я могу, не спрашивая мнения Ники, порвать всех, кто пытается косо взглянуть на нее, но в таком случае она не научится решать проблемы самостоятельно. Я не буду рядом постоянно, и не смогу уберечь ее, когда малявки решат потребовать реванша.

— Это действительно не твое дело, и ты никак мне не поможешь, — резко отвечает Ника. А потом вздыхает. — Извини, я сейчас на нервах. Не нужно мне помогать, это мое дело. Если побудешь рядом, буду благодарна, но ради всего святого, не вмешивайся. Ты сделаешь только хуже.

Уважаю ее решение, но оставаться в стороне не намерен.

Идем с Никой до арены, где уже стоит распорядитель. Значит, дуэль будет относительно честной, и никто не попытается применить атакующие артефакты. Это радует.

На шее противницы сестры висит довольно качественный амулет против иллюзий, который я не смогу взломать за минуту, если не брошу на это дело все силы. Вот только есть небольшой нюанс — перед тем, как началась дуэль, распорядитель потребовал снять артефакты. И как только девчонка сняла свой, я приступил к делу.

Вторгаюсь в вондер девчонки и ускоряю ее внутреннее время на максимум. Теперь у меня есть пара минут, прежде чем распорядитель включит защитный купол, отрезая поединщиц от собравшейся толпы.

Оглядываюсь.

Я в каком-то подвале: сыром, мокром, захламленном. Вондер — отражение подсознания, и этот вондер меня совсем не радует.

На стенах плесень, в шкафах — разбитые игрушки. Посреди подвала стоит детский стульчик, к которому привязана кукла с фотографией Ники на месте лица. Кукла утыкана ржавыми ножами, иглами.

Мерзость какая. Даже в вондере Липова было уютно, здесь все сквозит ненавистью и желанием сделать больно другому.

В вондере полно черных красок, резкого запаха плесени. Здесь явно психическое отклонение.

Первым делом — аккуратно снимаю фотографию Ники с куклы и сжигаю ее в ладони. А затем — трачу ману, выпивая эмоции девчонки. Легкий способ пополнить ману — так делают некоторые менталисты, в конце концов получая титул энергетического вампира и зависимость от чужих эмоций.

Это слегка пополняет мою ману, но чувствую себя отвратно, будто только что глотнул болотной воды. Если переборщить, человек может впасть в депрессию, но я не желаю пить такую тухлую ману.

— Готовы? — Спрашивает распорядитель.

— Да! — Воинственно отвечает Ника. Ее оппонентка кивает спустя долгую секунду, будто не понимает, к чему вообще был вопрос.

Драка прошла в формате избиения. Ника была настроена воинственно и решительно, а вот ее соперница утратила желание драться. Маленькие, но крепкие кулачки сестренки беспорядочно колотили по телу соперницы, а та лишь защищалась и пару раз ударила в ответ, метко попав Нике по скуле. Битва больше походила на возню детсадовцев в грязи, но сестру колотило от адреналина, будто она на танк с гранатой выбегала.

Когда купол убрали, снова лезу в голову оппонентки.

Я не психолог, который должен вычислять и помогать таким подросткам, как соперница Ники, потому вместо того, чтобы тратить несколько часов внутреннего времени на коррекцию ее сознания, действую проще. Прежде, чем девчонка забирает амулет, появляюсь в ее сознании и создаю обшарпанную деревянную табличку, на которой железными буквами выбита надпись: «НЕ ТРОГАТЬ ВЕРОНИКУ АЛМАЗОВУ». Табличку прибиваю к стене на длинные гвозди. Табличка вышла в атмосфере подвала, поэтому за пару суток внушение не рассеется. А потом еще пару раз наполню ее маной, и внушение перейдет на уровень постоянного. Не знаю фамилии этой девчонки, но менталист точно ее голову не проверяет — уровень кошмара в этом вондере зашкаливает.

— Ты нормально? — Спрашиваю Нику.

— Скула болит и хочу пить.

— Давай сходим в киоск, купим тебе минералки. А синяк дома подлечит целитель.

Мы вместе вышли из Академии, и я направился к дороге, чтобы перейти прямо к киоску.

— Погоди, — удержала меня за локоть сестра. — Давай дойдем до зебры.

Я посмотрел в сторону перекрестка, до которого нужно было идти еще метров сто, в то время как киоск располагался ровно через дорогу.

— Ты серьезно? Да тут два шага сделать!

— И все-таки давай лучше дойдем до перехода и перейдем улицу, как положено. Я привыкла делать все по правилам.

— Какие-то нерациональные у тебя правила, — проворчал я, переходя дорогу в неположенном месте. Увы, сестру пришлось ждать — Ника дошла до перекрестка, дождалась разрешающего сигнала светофора и дошла до меня. Я уже успел купить две бутылки минералки. Сестра сразу забрала одну, и неожиданно сказала:

— Вот смотри, я никогда в жизни не дралась, мои самые серьезные конфликты — это что-то в духе «мама наругала за плохие оценки» или «поссорилась с преподавателем». Весь мой жизненный опыт подсказывает, что хорошие результаты в жизни достигаются не конфликтами, а сочетанием природных талантов с упорным трудом и умением в кооперацию. Более того — я уверена, что моральные ценности и справедливость важны, потому что вокруг меня всегда были люди, которые придавали им значение, и таких людей было большинство. Мне не сложно по-дефолту уважать окружающих. Я не служила в армии, не жила в детдоме, не лежала в психушке или других подобных заведениях, не связывалась с нехорошей компанией, поэтому никогда не сталкивалась с жесткой иерархией и необходимостью «выживать», строить какой-то авторитет, запугивать, отбиваться и прочее. Безусловно, в школе, в Академии и на кружках, куда я хожу, есть своя иерархия, но она связана с харизмой, хитростью, мозгами и связями, а не с гонором, кулаками и верными дружками. Поэтому, когда я вижу человека, который пытается решить любой вопрос кулаками, я воспринимаю его как опасного гопника с улицы, при виде которого хорошо бы позвонить в полицию. Я считаю, что людям из прошлого, эдаким неандертальцам, нет места среди нормальных людей. На нас и так монстры давят, не стоит им потворствовать.

Ника сорвала пробку, жадно отпила из бутылки минералку, а потом продолжила:

— И вот чего я не понимаю. Мы ведь в одном доме жили, практически одной жизнью! Оба не связывались с плохими компаниями, не ходили на курсы самообороны, не занимались с личными тренерами. Я читала про тебя на форумах и смотрела видеозаписи с арены, где ты кулаками людей по лицу бьешь. Когда ты успел перенять эту неандертальскую модель поведения?

— Для девушки, которая ни разу в жизни не дралась, ты довольно неплохо дерешься, — соврал я. — А насчет остального: когда одногруппники охотятся на тебя, пытаются забить заклинаниями, поневоле начинаешь огрызаться. А там уже стараешься на боевке и дома по видеоурокам учишься, как нужно драться.

Чушь, конечно, потому что нельзя по видеоурокам научиться тому, что я умею. Но с Никой сработало — сестра отвела взгляд.

— Я слышала о подобном, но не думала, что все настолько далеко зашло.

Думаю, ей попросту было плевать. Но сейчас отношения между нами все лучше и лучше, так что я решил не касаться этой темы.

— Слушай, а если бы была возможность стать сильнее за короткий срок путем небольшой операции, ты бы согласилась? — Спрашиваю ее вопреки договоренностям с отцом.

— В каком плане — сильнее?

— Ну, быстрее, ловчее. Синяки, допустим, без целителя за минуты проходить будут, переломы заживать за сутки. Поможет давать отпор и не бояться.

— Кто же на такое не согласен? — Улыбается сестра, а потом — морщится от боли. — Конечно согласилась бы.

Отлично. Предварительная договоренность есть.

Глава 9

Раннее утро.

Новосибирск.

Самый обшарпанный ломбард города.

Игорь Васильевич подошел к ломбарду в половину восьмого, за пол часа до начала работы.

Мужчина был несказанно доволен. Его игра перешла на новый уровень: армия его должников-рабов изрядно выросла, и теперь у него есть связи практически в любой городской структуре: в полицейском управлении, в гвардии, в офисе губернатора и даже во всех крупных кланах. Нуждающиеся в деньгах люди были везде, как и дурачки, которые приходили с целью обогатиться самым простым способом: «сейчас возьму деньги, а потом не отдам, и ты ничего мне не сделаешь». После того, как контрактер задействовал свой навык, ПРИНУЖДАЯ ПЛАТИТЬ ПО СЧЕТАМ, людей оплетали цепи магического договора, заключенного в одностороннем порядке. Даже не приходится проливать кровь, чтобы добиваться подчинения — магия делает все сама.

Особенно мужчине нравится подчинять молоденьких студенточек, которым лет восемнадцать — двадцать. Вот где власть! Страх в глазах, заломанные в отчаянии руки, слезы, обещание отдать долг, только бы не выполнять то, что Игорю хочется от них, но в конце концов — сладкое покорство. Да, у большинства этих красавиц есть муж или парень, но Игорю плевать, Игорь не жадный. Досадно, что некоторые не выдерживают принуждения к сексу — режут вены, или выходят из окон, но их столь мало, что можно не обращать внимания. Главное, что они физически не способны проболтаться о нем — одно из условий контракта.

Самое шикарное, что его контракты множатся с каждым днем. В пору праздновать, но поддержание иллюзии законного бизнеса требует многих часов работы в ломбарде, и сегодняшний день не станет исключением.

Игорь распахнул дверь и зашёл в кабинет. И лишь тогда понял, что он в помещении не один. За офисном столом развалился смутно знакомый парнишка. Кажется, один из мелких аристократов.

— Игорь Васильевич, здравствуйте! Как жизнь?

В последний раз он видел парнишку с месяц назад, когда он пришел за какой-то мелкой суммой и отдал ее вместе с процентами несколько часов спустя.

В тот день паренек не произвёл на Игоря никакого впечатления: обычный обыватель, хилый и ни на что не способный подросток. Сейчас же парень выглядел иначе, и дело даже не в его раздавшихся в стороны плечах и лишнем десятке килограмм. И не в том, что он каким-то образом забрался в его офис. От паренька веяло опасностью, как от ветерана-гвардейца, который провел десяток лет в боях. И этот ничего не выражающий взгляд, будто перед ним — пустое место. Подобные взгляды всегда бесили Игоря, но сегодня он против воли шагнул назад, настолько на него надавил этот взгляд.

Мужчина засунул руки в карманы ветровки и на ощупь разблокировал кнопочный телефон. На ощупь же набрал экстренный номер. Теперь всем подчиненным им людям придет сообщение с его месторасположением. И все двести семьдесят человек кинутся ему на помощь. Среди них хватает магов, есть воины. Они вытащат его из любой проблемы. Сложнее будет разбираться с последствиями — все-таки появление такого количества людей, часть из которых наверняка будет вооружена, не останется незамеченным.

— В порядке моя жизнь.

— Ну, тут я бы поспорил, — рассмеялся парнишка.

— Не нужно спорить, — принялся тянуть время мужчина. — Если откровенно, в последнее время дела идут просто замечательно. Ломбард приносит стабильный доход, люди идут за деньгами… — Игорь быстро взглянул в угол, где еще вчера висела камера, но заметил лишь голые провода.

— Да, точно, — парень слегка откинулся в кресле и положил ноги на стол. — Контракты заключаются, люди подчиняются. Слушай, когда я понял, чем ты занимаешься, я подумал, чтобы заставить тебя работать на род. Представь: свой контрактер, свой личный поработитель, лишенный всяческих моральных принципов. Только сперва я не мог понять, как заставить тебя подчиняться. Не контрактами ведь, верно? А потом я задумался: а зачем мне это? Не лучше ли выдавить человеческий прыщ?

Мужчина сглотнул. Паренек все сильнее пугал. Если он знает, что Игорь — контрактер, может ли он знать еще и о телефоне? И вообще, что ему в таком случае нужно?

— У меня есть деньги. Можешь забрать их, и…

— О, боюсь у тебя уже нет денег, — покачал головой паренек, кивая на открытый сейф. — Я уже подчистил твои сбережения. И про сумму на твоей банковской карте я знаю.

Где же его рабы? Прошло уже больше пяти минут, но никто еще не прибежал. Притом, что сейчас еще нет восьми часов, и часть подчиненных людей должна находиться в ближайших домах.

— Как ты здесь оказался, и что тебе нужно?

Парень поднял голову к потолку и задал вопрос, которого Игорь совершенно не ожидал.

— Сколько ты вымогаешь из несчастных людей в месяц? С учётом всех операций, сделок, договорённостей, с учетом залогов имущества и бешенных процентов. Миллионов десять, двадцать? Больше?

— К чему эти вопросы?

Аристократ внимательно посмотрел на рабовладельца, и на того вдруг напало желание быть максимально честным и разговорчивым. Будто зуд по всему телу, который можно прекратить, лишь отвечая на вопросы.

— Около пяти миллионов чистыми в месяц, — признается Игорь. — Маловато, но на жизнь хватает. Мог бы больше получать, но предпочитаю брать с девчонок натурой.

Неожиданная откровенность пугает. Мужчина хочет развернуться и сбежать, даже не думая нападать на жуткого парнишку, но ноги будто прилипли к полу, а руки невозможно достать из кармана. Тело словно застыло в положении, которого не меняет.

— С девчонок?

— Есть и твоего возраста, есть и младше. Самые сладкие — шестнадцатилетки. Таких немного, они редко приходят. В основном те, кто на наркоту подсел и тащит из дома технику. Но если отпустишь меня, поделюсь даже ими.

Парнишка вздыхает.

— Пять миллионов в месяц — слишком мало, чтобы я позволил тебе жить дальше. Доход не окупает твой вред обществу, понимаешь?

Не успел Игорь отреагировать на сказанное, как парнишка щелкнул пальцами, и в тесной комнате стало не продохнуть от самых разных монстров. Оскаленные зеленые рожи, птичьи морды, уродливые лапы…

Ужас нахлынул с новой силой, и ценой невероятного волевого усилия Игорь скинул наваждение, не позволяющее ему двигаться. Мужчина потратил не один десяток миллионов как на физическое усиление, так и на артефакты. Только вместо защитного кулона пальцы схватили пустоту. А раскидать окружающую гнусь своими семнадцатью единицами силы у него не вышло — монстры навалились на человека, опрокинули и погребли под собой. Десятки когтистых лап вцепились в бицепсы, в ноги. Кого-то удалось приложить прежде, чем чем его окончательно обездвижили, и монстр лопнул, как воздушный шарик. Но силы были не равны.

— Что ты собираешься…

Закончить Игорь не успел. Мужчина не видел, что в этот момент паренек вытащил из воздуха меч, размахнулся и пробил острием нескольких своих монстров. Меч закончил свой путь, с хрустом войдя в грудную клетку рабовладельца. И снова. И снова. После третьего удара человек умер, а душа его покинула тело.

— Не думаю, что по тебе кто-то станет грустить, — сообщил парнишка бездыханному телу. — Думаю, к психологам скоро наведаются толпы людей с психическими травмами. Можешь гордиться, ты стал городской легендой. Страшноватой и весьма недолгой, но легендой.

По щелчку пальцев все монстры пропали, а парнишка обшарил карманы убитого и направился на выход, насвистывая веселую песенку. В его рюкзаке лежало шесть миллионов, а на карте Игоря лежат еще тридцать, не считая тайника в его квартире.

— Сказка, просто сказка. Одновременно и монстра уничтожить, и людей освободить, и заработать.

Хотя «заработок» еще в процессе — нужно вручить кенку банковскую карточку преступника и отправить его под иллюзией к банкомату. И сделать это необходимо как можно быстрее — государственные органы на удивление быстро блокируют банковские счета после смерти человека. Быстрее работают только компании ритуальных услуг, когда труп твоего родственника еще остыть не успел, а в дверь звонят, спеша вручить визитку.

* * *

Сегодня после школы решил сделать приятное Дарье и заняться с ней зельеварением. Для этого специально приехал к частному дому, который вроде как принадлежал тетке девушки. Лаборатория (приличная для любителя) меня не впечатлила. Я быстро рассказал девушке пару рецептов из уже существующих, но пока ей не известных. Но редкую встречу я использовал в первую очередь для того, чтобы забраться к девушке в голову.

Во внутренний мир Даши удается попасть без проблем. Миг, и я стою на краю большой лесной поляны, заросшей травами и цветами. Посреди этой поляны находится широкий навес на четырех столбах, а в метрах тридцати от навеса — домик.

Здесь нет тропинок, в разуме Даши либо никто не топтался, либо — прибирал за собой. Шагать к навесу приходится аккуратно, стараясь не наступить на редчайшие травы и цветы, вопреки биоценозу растущие рядом друг с другом. И не потому, что я, как какой-нибудь чересчур сроднившийся со своим бонусом друид, способен ощутить, как «цветочку сделали больно». Просто девушке не пойдет на пользу, если я буду топтать и рвать эти травы, как и мне на пользу не пойдут сожженные книги моей внутренней библиотеки или разбитый кристалл.

В домик пока не собираюсь. Отмечаю для себя, что девушка — разносторонняя личность: у того же Арсена был лишь спортзал, без дверей наружу, а все, что имело для него значение, кроме сражения, было плоским настолько, что спокойно помещалось на плакатах.

Рассматриваю навес. К балкам привязаны пучки высушенных трав. Посередине стоит зельеварный котел, столик для нарезки ингредиентов, рядом в рабочем беспорядке разбросаны бутыльки с реагентами, пустые сосуды лежат в огромной раковине.

Так, а где же память?

Память обнаружилась в ящичке стола. Если моя помещалась в огромных шкафах управляющей комнаты, то у девушки был пухлый журнал. Рецепты, заметки на стикерах и на полях, редкие помарки. Сперва — простенькие рецепты того же зелья от простуды, или простейшего витаминного, а потом — все сложнее и сложнее. Половины и я не знаю, слишком уж широкий набор — тут и для отбеливания зубов, и для окрашивания волос. Девушка действительно занимается алхимией, а я — лишь коснулся этой отрасли. Несмотря на то, что могу варить и яды, и сложные, многосоставные зелья, до которых девушка не добралась, по количеству простеньких составов она меня обходит.

На одной из последних исписанных страниц — нарисованный карандашом рисунок. Нет, наброски встречались и раньше, но мой портрет настолько детально прорисованный, что даже неловко. На картине — карандашным наброском этот маленький шедевр назвать сложно — я с голым торсом стою посреди лабораторной комнаты, попирая лежащего Арсена, больше похожего на злую карикатурную куклу.

Мой ожог никуда не пропал, но воображение девушки сгладило его и слегка подретушировало тенями. Картина пока не выбивается за рамки рабочих отношений, но в дом я теперь не пойду — не хочу увидеть то, что как раз выбивается за пределы рабочих отношений.

Формирую бумажные листы, на которых появляются рассказанные рецепты, и вкладываю их между последних записанных страниц. На простое действие ушла куча маны — несмотря на то, что мои действия нужные и правильные, и девушка легко запомнит весь процесс приготовления зелья, будто делала его не один десяток раз, ее мирок все равно противится. Впрочем, если бы я принялся жечь траву, цветы или дневник, сопротивление стало бы в разы ощутимее.

Думаю, за сутки-другие листы уже врастут в книгу, мой почерк сменится на почерк девушки, а информация полностью усвоится.

Будет время — нужно попробовать повлиять на ее внутренний мир сильнее. Создать нормальный алхимическую лабораторию… хотя нет, если у меня получится, то Даша попросту оборвет со мной все контакты и начнет одержимо штудировать книги. Я не против отпустить девушку, если та захочет, но сам переписывать ее личность не стану.

А вот создать в ее мире какое-нибудь существо, которое защитит ее от вторжения, можно. Даже нужно, ведь девушка многое обо мне знает, и узнает еще больше.

— Слушай, раз уж у тебя масса ингредиентов, может, приготовим что-нибудь особенное? — Спросил я, разглядывая полки в лаборатории. А деньги за все потраченные ингредиенты я тебе верну.

— Да, давай, — пожала плечами Дарья. — А что конкретно ты хочешь сварить?

— Пока не знаю. Дай мне время вспомнить подходящий рецепт.

Для вида потираю лоб.

Из-за проблем с памятью (большую часть книг я пока не прочел и не усвоил, хотя каждый вечер ускорял время в вондере и читал, читал и читал) мне пришлось искать неизвестный пока рецепт, вручную перебирая книги. Ускорив внутреннее время на максимум, я выбрал три случайные книги: «Занимательное зельеварение», «Сорок рецептов для собственной лаборатории» и «Куда девать гоблинские потроха». Наскоро пролистав сотню страниц каждого тома, я нашёл подходящее зелье — «Зубрила». Тут даже имя автора указано — насколько я знаю, этот зельевар сейчас под стол пешком ходит, если вообще успел родиться, а значит, рецепт еще никто не знает.

Если бы у меня было больше ингредиентов, выбор был бы шире. Но, несмотря на десятки припасённых девушкой трав, потрохов и прочих припасов, лежащих на столе, рассованных по аккуратным стеклянным баночкам и засыпанным в кулечки, ее запасы скудны по сравнению с закромами среднего алхимика. А большинство рецептов из моих книг требует более качественных, дорогих и редких ингредиентов.

Я подошел к шкафу с порошками и принялся выбирать бутыльки и пузырьки, сверяясь со списком из книги, которую одновременно с этим держал во внутреннем мире. Вытащил пару кусков коры золотого дуба, пузырек с «лунным сахаром», и еще кучу всего. Положив набранное на стол, замер.

— Чего-то не хватает?

— Не совсем. Когда ты в последний раз проверяла ингредиенты? — потряс я стеклянной баночкой с лепестками «хищной розы». — Этот красивый пушок по краям лепестков — плесень. Есть другая банка?

— Это единственная.

— Хм… А есть неподалёку какая-нибудь лавка, где ты сможешь купить замену? А я пока подготовлюсь к варке.

Девушка замялась. Она явно не желала оставлять меня одного в своем доме.

— Может, ничего страшного не произойдёт? Все-таки лепестки синеватые, а когда они портятся, то чернеют.

— Ладно, сойдёт. — Сделал я одолжение. Но сразу предупредил. Если качество зелья упадет, сама будешь локти грызть.

Вернувшись к подготовленному котлу, начал раскладывать ингредиенты. Даже такие мелочи, как расположение ложки, ножа и ингредиентов имеют значение — часть ингредиентов придётся нарезать прям в процессе и закидывать в котел в спешке. Если замешкаюсь, пытаясь найти нужный предмет, могу испортить зелье.

Как только я всё подготовил, сразу приступил к процессу.

— Полтора литра дистиллированной воды, — я медленно налил в котел жидкость, сверяясь с насечками на внутренней стороне емкости. — Довести до кипения.

Пока вода греется, перехожу к травам.

— Бутон сияющего жасмина, — взял я высохший цветок, который уже давно не сиял. — Оборвать лепестки и перетолочь в порошок. Добавить в ступку десять иголок черноцвета и перетолочь снова. Медленно высыпать в котел, одновременно помешивая кипящую воду.

Я озвучивал один этап создания зелья за другим, а Даша наблюдала за мной, жадно ловя каждое движение. Даже достала телефон и включила камеру, чтобы не забыть ни слова. Я думал, не догадается.

Спустя некоторое время дошла очередь и до самых ценных ингредиентов.

— Лепестки хищной розы — девять штук. Порезать на три части каждый, бросить в центр котла, следом кинуть горгулью чешуйку. Вывести слизью улитки на котле руну «память», — я обмотал тряпкой для уборки стола палец, сунул его в банку, и быстрым движением нанес на котел руну. А вот этого пока не практикуют, насколько я знаю — слияние зельеварения и алхимии с рунной магией начнется лет через пятнадцать.

Даша следила за моими действиями так внимательно, словно я создаю жидкое золото. Забавно, но темно-желтое зелье с каждым добавленным ингредиентом становилось все светлее и даже наливалось яркостью.

Вода забурлила, и я принялся кидать в котел оставшиеся травы, помешивая варево. Меня не перестаёт удивлять, что из трав, порошков и самых разных частей тел монстров получается не дурнопахнущая дрянь, не варево из трав и потрохов, а полезная вещь. Когда я начал напитывать котелок маной, метаморфозы ускорились. Еще тридцать секунд, и нужно заканчивать.

Даша, словно загипнотизированная внимательно следила за меняющимся цветом зелья.

— Выключить огонь, стереть руну и разлить горячее зелье по подготовленным стограммовым фиалам.

Подготовленных фиалов у нас не было, но была пустая стеклянная банка на два литра — туда я и вылил светящуюся золотом жидкость. На стенках котла осела куча воняющей слизи — если оставить зелье в котле до остывания, оно попросту испортится.

Новоизобретенное зелье! Введите название.

Ранг: D

Описание: алхимическое зелье, созданное впервые. На краткое время значительно улучшает память, внимание и концентрацию. Возможные побочные эффекты: интоксикация, рвота, приступы паранойи, тошнота, головная боль, диссоциация, слуховые, зрительные и тактильные галлюцинации…

Список отрицательных эффектов был огромен. Я назвал зелье «зубрилой» и свернул окно.

— Готово.

— Отлично! Это было классно и очень чётко. Преподаватель на моих курсах по зельеварению работает гораздо медленнее. Только, боюсь, я не поняла, что именно ты сварил.

Я сверился с описанием.

— Это зелье на сутки даёт человеку способность запоминать любую информацию в любых количествах. С его помощью можно выучить столько учебников, сколько ты за эти сутки сможешь прочесть.

— Что? Но ведь зелье абсолютной памяти готовится не так!

— Не знаю, как там готовятся твоё зелье, но мое готовится именно так. И учти, что его рецепта ты не найдёшь в сети. Можешь считать, что я изобрёл его сам.

— Ты не шутишь? Просто если все так, как ты сказал, ты можешь подать заявку и после проверки зелья у любого зельевара как начать продавать его в лавки и магазины, так и внести рецепт в государственную базу. А если кто-то решит готовить его, автор рецепта будет получать как минимум полтора процента от продаж! Целых полтора процента! А еще при создании новых и полезных рецептов, к которым это зелье точно относится, повышается доступ зельевара к базе будет расширен.

— Шикарно, — без всякого энтузиазма сказал я. — Можешь заняться этим. Приготовь зелье при зельеваре, добавь его в базу и продай эти бутыльки. Тебе — расширенный доступ, мне — деньги с возможных отчислений. Идет?

От предложения репутации и жирного куша девушка отказалась, не думая.

— Я не могу так, — помотала головой Даша. — Это твой рецепт, я не могу выдать его за свой. Может, ты не знаешь, от чего отказываешься, но кланы, занимающиеся продажей зелий, за подобный рецепт озолотят. Это зелье, если ты не шутишь насчет его свойств, достойно места в учебниках или профильной литературе.

Я поднял руку, обрывая поток слов.

— Даша. Я прекрасно знаю о доходах зельеваров, как и о внимании кланов к тем, кто способен создавать новые рецепты. Уж можешь поверить, мне подобного внимания не нужно. Я осознаю свое предложение, его плюсы и минусы. Еще раз: ты хочешь получить доступ к новым рецептам государственной базы, стать значимее, как алхимик, и в перспективе — открыть собственный зельеварный цех? И тем самым избавить меня от бумажной волокиты и ненужной известности.

— Я не против.

— Тогда действуй.

Вот и проверим, насколько ей можно доверять. Если найдет, кому продать рецепт и скроется в неизвестном направлении, даже лучше. Это сейчас она не знает практически никаких секретов, за исключением подкупа сотрудника КМА.

— Не хочешь попробовать? — киваю на остывающее зелье.

— Нет, спасибо. Я не знаю, насколько это зелье качественное, — попыталась отвертеться девушка.

— Насколько я знаю, испорченное варево выглядит не так, — красноречиво покосился я на банку. Испорченное зелье или вообще куча сваренных вразброс ингредиентов выглядят скорее как смердящая масса на стенках котла. — Или ты думаешь, что я обманул тебя, а на самом деле под видом зелья памяти сварил магический аналог виагры?

— Я не знаю о его возможных побочных эффектах, — выкрутилась девушка.

А вот тут она права — побочные эффекты действительно есть. В первые сутки легкая интоксикация, тошнота. На месяц другой — бессонница, упадок сил и легкое отупение. Для студентов-прогульщиков, которые готовятся к экзаменам в последние сутки, сойдет и так, а вот для остальных парой к этому зелью шло ещё одно, убирающее негативный эффект. Оно требует дорогих ингредиентов, и изобретено тем же зельеваром, который создал «зубрилу», поэтому можно не беспокоиться, что кто-то быстро подберет парный состав.

— Ладно, проехали. Из побочных эффектов — тошнота, проблемы с концентрацией внимания и бессонница. Я заберу пару флаконов, если дашь тару. Свои можешь сама выпить или угостить кого-нибудь. Через два дня испортятся.

— Всего пара дней?

— Если бы не плесень, вышла бы неделя.

Я подождал, пока девушка нашла тару и ушел с двумя фиалами. Сам использовать поостерегусь, пока не сварю парное зелье. А вообще использовать нужно — выпить в выходной и засесть за разгребание книг в памяти, суток на десять субъективного времени. Если бы я раньше добрался до этой книги, раньше бы нашел этот рецепт. Увы, везде и сразу успеть нельзя. Зато теперь осваивание литературы изрядно ускорится, до и симбионт поднапряжется.

Глава 10

После того, как Степан научился самостоятельно входить в вондер, он перестал звать туда меня. Но едва я приехал от Дарьи и привел себя в порядок, в дверь постучался брат.

— Хочешь, покажу, что я сделал в вондере?

— Давай, почему нет.

Если приглашает, то и правда взгляну. Мне любопытно, что он там наворотил.

Мы зашли в его комнату. Степан лег на кровать, я сел за стол, и через минуту оба были в его вондере.

Когда я был здесь раньше, внутренний мир брата выглядел заледенелым горным склоном, где дул ледяной ветер и можно было поскользнуться и распороть себе руку о ледышку. Над головой висело темное низкое небо, а тучи, казалось, готовы разродиться снегом. Колючий мир для девятилетнего пацана.

Теперь же вондер отличался от прошлого. Атмосфера осталась такой же — я воплотил себе плотную шубу, чтобы не замерзнуть, а вот наполнение поменялось. И самое главное изменение — над нашими головами застыла в воздухе каменная громада.

— Это что? — Спрашиваю громче, стараясь перекричать завывающий ветер.

— Летающий остров! Хочешь, покажу, как там все устроено?

— Давай!

Взлетаю. Что меня удивляет — вслед за мною взлетает Степан, после чего кометой мчится к верхней части летающего острова. Братишкин освоился в вондере куда быстрее, чем я когда-то в своем. Может, потому, что у детей более гибкое воображение?

Сверху парящей глыбы — плоская каменная площадка. Посередине нее находился громадный шар, в котором летали воспоминания. Интересно, что Степа приземлился после меня, причем встал так, чтобы находиться между мной и шаром, будто закрывая его от меня.

— Ну, для пары недель самостоятельной работы — неплохо.

Да это шикарно для пары недель работы! Для пацана, который никогда подобным не занимался, и руководствуется гайдами в соцсетях — потрясающе!

Я пытаюсь понять, что послужило причиной того, что брат загорелся редактурой своего вондера. Понятное дело, что когда чересчур любознательные и увлекающиеся дети сталкиваются с чем-то интересным, будь то игра про дельфинов, радиоуправляемая машинка или купленный велосипед, они пытаются освоить эту игрушку как можно быстрее, забывая про реальный мир. Но здесь что-то другое, что-то гораздо более глубинное.

Для того, чтобы просмотреть воспоминания, мне теперь не нужно касаться шара. С помощью амулета я создаю иллюзию себя самого, шагающего рядом с братишкой, а сам перетасовываю в невидимых пальцах невидимые воспоминания и узнаю массу нового.

У маленького Степы с детства богатая фантазия и сильное воображение. Его всегда манила мечта убежать от реальности и создать собственный мир — мир, в котором он смог бы укрыться от любых забот и трудностей.

Острова были придуманы больше года назад. Степа просмотрел мультик, в котором по воздуху летали подобные глыбы, и его зацепила мысль о том, что было бы круто оказаться посреди подобного острова — управлять им и быть его единоличным владельцем, у которого никто этот остров не отберет, потому что других людей его остров слушаться не станет.

В его блокнотах и тетрадях есть яркие рисунки усаженных зеленью островов, что плывут в облаках. В мыслях братишка тосковал по придуманному миру, где иначе, чем в жизни, где он абсолютно свободен и ни от кого не зависит.

Его вондер не стал островами потому, что Степан хотел холодного одиночества чуть больше, чем солнечный остров. Все мы мечтаем о разных вариантах будущего, и замкнутость ребенка оказалась сильнее, чем желание покататься на острове. В конце концов, заледеневшая скала тоже принадлежит ему одному.

— Я хочу понемножку изменить этот мир, — восторженно говорит Степан. — Создам еще десятки или сотни островов, чтобы на одних бегали животные, на других росли цветы или деревья какие-нибудь. Еще одни будут просто каменными островами, которые можно будет изменить, как хочется. Слушай…

— Да?

— А можно будет как-нибудь сделать так, чтобы в моем вондере могли оказываться другие люди? Ну, когда я построю достаточно островов, чтобы хватило каждому.

— И чем ты планируешь с ними здесь заниматься?

Когда Степан с горящими глазами принялся гонки на островах, совместную возню с будущими садами, придумывание растений, которых не было на земле, совместную охоту на страшных чудовищ, которых он еще не придумал.

— Я поменяю температуру воздуха, чтобы тут растения росли, и можно будет вместе управлять островами! Лететь куда-нибудь стаей островов,

Ребенок описывал планы с нешуточной страстью, и это было нехорошо. То есть, отлично, когда у человека есть хобби, но не слишком хорошо, если он забывает про реальный мир и тонет в фантазиях. Не совершил ли я ошибку, когда научил его посещать вондер?

— А когда ты в последний раз виделся с другом?

Степан перестал улыбаться.

— В школе каждый день видимся, но приходить к нам домой он почему-то боится, хотя в прошлый раз его никто ничем не напугал.

— А с учебой у тебя как, не забросил?

— Если я заброшу учебу, мама меня как-нибудь накажет, — вздыхает братишка. — Так что оценки у меня хорошие.

— Ладно, поверю. Я не знаю, как открыть твой вондер для обычных людей, но я могу рассказать тебе про то, как сделать его чуть более живым. Есть такие штуки, как фантомы — это случайные фантазии, которые время от времени встречаются в любом вондере. Сознания или личностей они не имеют — это просто мысли, которые существуют недолго. У некоторых это — бабочки или пчелы. У кого-то белки или мыши в лесу. У тебя это могут быть ледяные элементали, или еще что-то, сходное твоему вондеру.

Я создал в ладони сочную желтую грушу и с хрустом откусил кусок. Степа попытался повторить мою иллюзию, но в его ладони появился несуразный желтый шарик, который парнишка быстро выбросил в снег.

— Так вот… Можно создавать иллюзии с нуля, тратя кучу энергии и времени, а можно изменять и прорабатывать эти фантомы. Таким образом ты можешь населить острова придуманными созданиями. Заодно и попрактикуешься.

— Спасибо за совет.

— Да не за что. Дам тебе еще один, раз уж ты начал вплотную заниматься внутренним миром. Дело в том, что в вондере есть место, куда слит весь негатив. Мы называем его «отстойником» или «черной дырой». Если ты расширяешь вондер, отстойник рано или поздно показывается сам — обнаруживаешь ледяную пещеру, или колодец, или провал в скале, которого раньше не было.

У одной моей знакомой вондер занимал с десяток квадратных километров, и выглядел, как старая заброшенная деревня. Отстойник возник в виде заброшенного частного дома, с покосившимися окнами, с щелями на крыше, со стенами, поросшими травой, мхом и плющом. Дверь болталась и скрипела, и сколько знакомая не пыталась ее закрыть или заколотить, дверь открывалась снова. У крыльца, привалившись спиной к стене дома, сидел скелет в пиджаке. Внутри дома сгущалась тьма, иногда оттуда слышались стоны и вой, и девушка никогда не заходила за дверь.

— И что мне делать, если черная дыра появится?

Степан выглядел напуганным.

— Я не советую тебе соваться в нее. В твоем вондере ты — единственный полноправный хозяин, и ничего не может причинить тебе вред, но отстойник — это единственное исключение. Если ты его обнаружишь, ни в коем случае не заходи внутрь. Позови меня, и мы что-нибудь придумаем.

— А у тебя в вондере есть черная дыра?

— Раньше была.

Но я ее выжег. Собрал весь негатив, которого получилось неожиданно много, и отправил прямиком в пламя звезды. Судя по тому, что я не превратился в солнечного мальчика, думающего и мечтающего сугубо о хорошем, вреда мне это особо не принесло. От фантомов я тоже избавился — не хочу, чтобы в кубе что-нибудь появлялось без моего ведома.

— В общем, если будут проблемы, вопросы, зови меня. Вондер у тебя действительно классный, — дотянувшись до брата, треплю его волосы. Тот уворачивается, но уже с улыбкой, а не из желания сохранить дистанцию.

* * *

— Алмазов!

Окликнувший меня президент академии выглядел недовольным, как облитый водой кот.

— Да?

— От губернатора пришло письмо, в котором просили оформить кружок по иллюзиям и рунам и дать тебе кабинет и право быть единоличным преподавателем этого кружка. Может, ты объяснишь, откуда у тебя такие связи, и почему ты не подошел с этим вопросом ко мне, прежде чем прыгать через голову?

— А вы бы устроили это? — Недоверчиво спрашиваю.

— Наверное. Не знаю. По настроению.

— А вот теперь дело точно пойдет быстро и с энтузиазмом, — ехидно улыбаюсь. А потом вспоминаю о разговоре с Сержем Генсбуром, и решаю быть помягче. — Кстати, спасибо, что сообщали о моих успехах в городскую администрацию.

— Не понимаю, о чем ты, Алмазов, — скривился президент. — Я записывал и докладывал о твоих выходках, было дело. И про иллюзию мёртвого преподавателя, и про энергосборник написал. С чего ты решил, что подрыв дисциплины и занятия магией без соответствующего на то разрешения — это «успехи»? Впрочем, не важно. Когда планируете заняться своим кружком, Алмазов?

— Если ключ от кабинета вручите, то сегодня и займусь.

— Надеюсь, я это делаю не зря, и вам не придется вести лекцию в пустом зале, — протянул директор ключ с биркой. Триста девятый кабинет — третий этаж, у лестницы. Не слишком большой, человек на сорок-пятьдесят.

— Вы считаете, что у единственного иллюзиониста академии, скандально известного хулигана, который с легкостью управляется с непростыми печатями, не будет аудитории? — Улыбаюсь. — Да бросьте.

— Лекции еще нужно уметь вести, Айдар.

Тут он прав. Хотя я умел, пусть в прошлом редко занимался наставничеством. К преподаванию я относился равнодушно, вот и будет повод плотно заняться не слишком привычным делом.

Проблем с аудиторией действительно не было. Я вошел в аудиторию, где у нашей группы проходило последнее занятие, и объявил, что после последней лекции я проведу свою лекцию по рунам и иллюзиям в кабинете триста девять, и прийти туда может кто угодно.

Группа взбудоражилась. Богач Лиза спросила, можно ли создать тему на форуме.

— У нас есть форум? — Почесал я затылок. — Создавай, если хочешь, я не против.

Стахамов подошел, уточнил, все ли он понял правильно, и можно ли звать друзей. Даже Липов ехидно поинтересовался, можно ли прийти, или же есть какие-то ограничения. Ехидство его было серым, выцветающим, как висящий на улице старый плакат.

— Конечно, приходи, — спокойно кивнул я.

За перемену в аудиторию набилось человек шестьдесят — благодаря тому, что в аудитории стояли лавки, а не стулья, место нашлось всем, пусть и пришлось потесниться. Я не обольщался — вряд ли сумею заинтересовать хотя бы треть из них настолько, что они согласятся на условия моего обучения.

Больше всего удивило, что Липов действительно пришел. А еще за задней партой сидела Соколова Алиса — девушка, как зашла в аудиторию, так ни разу не посмотрела на меня.

После звонка я закрыл дверь и замкнул ее на ключ, оставив тот в замке. Благодаря этому опоздавших не будет — кто не успеет, пусть ждет следующего собрания — аудитория и так забита.

Лекция началась с приветственной речи, после которой я перешел к перечислению, чему именно я могу их научить.

— Я договорился с администрацией города о том, что буду преподавать руны и основы создания иллюзий. Так как иллюзионистов я здесь пока не вижу, я могу заняться с вами рунами, или рассказать о правилах погружения в вондер, если конечно вас интересует второе. Но есть условие — на следующей лекции я приведу мага с навыком заключения магических контрактов, и в аудитории

— А если мы не согласимся? — спросил Фальберг — первый подпевала Липова. — Ну, типа пришли в аудиторию, и не хотим уходить. Что, лекции не будет?

— Я иллюзионист. Могу сделать так, что ты ничего не услышишь, не запомнишь. Могу внушить, что какая-то сила несет тебя к выходу, и противиться ей невозможно. Или сделать что-нибудь иное, насколько хватит моей фантазии, — смотрю на Алису, но та угрюмо смотрит в стол. Что-то не особо она подобрела после внушения. Впрочем, и со мной почти не пересекается, призраков не отправляет. Меня такой паритет устраивает.

— Мы бы и на иллюзии посмотрели, — несмело сказала Богач.

Я создаю иллюзию тролля, едва не царапающего макушкой потолок, и аудитория гудит. Тролль ворчит, косится на меня, смотрит налитыми кровью глазами на ряды подростков. Рычит.

Лиза украдкой достала телефон и нацелила камеру на иллюзию. Увидев такое, я поднял руки, привлекая внимание.

— Ладно! Я вижу, что некоторые из вас достали телефоны, так что можете снимать все, что сегодня будет происходить. Более того — видео окажется нормальным, а не как в прошлый раз.

Тролль рыкнул, поднял кафедру, сжал ее до хруста в руке. Зарычал снова, скаля гнилые клыки, и кинул кафедру в студентов. Раздался хоровой визг, но кафедра исчезла вместе с троллем, не долетев до рядов.

— А можно попросить снова показать ту иллюзию, с преподавателем? — Спросил незнакомый студент с первого курса.

— Никакой расчлененки, но в остальном рассмотрю любые ваши капризы. Считайте это концертом по заявкам — так уж и быть.

Сразу полетели вопросы:

— Можешь выбрать кого-то из класса и сделать так, чтобы он или она исчезли?

— А с чего ты взял, что существуешь?

— Можешь создать иллюзию огня, который будет выглядеть очень реалистично, но не будет опасным?

— Если я создам иллюзию огня, которая будет выглядеть реалистично, вы разнесете окно или ломанетесь на выход. Кто-то попытается потушить огонь своей магией, кто-то получит реальный ожог, и мы разгромим аудиторию. А вместе с тем мне здесь еще несколько лекций нужно провести.

— Превратишь один предмет в другой? Например, карандаш в яблоко.

Я выудил из рукава карандаш, поставил его на стол. Карандаш отрастил одну веточку, другую. Тонкие корни вросли в стол. Карандаш вырос до размеров куста, потом — до деревца. Стол затрещал под весом деревца, ножки подломились и рухнули. А яблоня росла и росла. Кора на стволе становилась все темнее и толще, изрезанная глубокими трещинами. Ствол уже разросся до масштабов молодого баобаба. Верхние ветви яблони уперлись в потолок. Раздался хруст, вниз полетела бетонная пыль, мелкие камни. Потом ветви поддели одну из бетонных плит и приподняли ее, открывая вид на темное небо. В проломе мелькнул низколетящий дракон, заставив группу восторженно выдохнуть.

Я щелкнул пальцами, и иллюзии пропали.

— Можешь внушить мне кошмар? — Спросил Фальберг. — Такой, чтобы меня прям проняло?

— Конечно. Сними амулет против иллюзий и наслаждайся.

Фальберг заколебался, но увидев множественные взгляды, хмыкнул и с показным бесстрашием стянул цепочку. Затем — закрыл глаза и минуту сидел, бледнея, пока аудитория с интересом смотрела на него.

Спустя минуту парень резко дернулся и открыл глаза.

— Ну как?

— Что видел?

— Рассказывай!

Фальберг передернул плечами:

— Мне приснилось, что меня опять на первый курс перевели, и я с вами полтора года снова учился, да так реально было все… Отучился, а потом меня во второй раз на первый курс перевели. Я после этого на президента академии с кулаками полез, мол, задолбали уже.

Заказы продолжались. Когда лекция наконец закончилась, люди толпой повалили на выход, оживленно обсуждая увиденное. Из всей толпы только Алиса направилась ко мне. Богач тоже хотела подойти, но увидев Алису, направилась к двери.

— Убери ту дрянь, что ты добавил в мою голову, — подняла взгляд девчонка, когда в аудитории никого не осталось.

— Что?

— Ты считаешь, я идиотка⁈ — Алиса отдернула руку, потянувшуюся к юбочке. — Я слышала, что ты говорил на лекции про внушения! Я из-за тебя трижды в день в туалет на парах бегаю!

— Считай это воспитанием. В следующий раз будешь думать, прежде чем посылать к кому-то призрака. Я тебе гарантирую — средний иллюзионист, вкусивший силы и одуревший от нее, без особых сомнений и сожалений записал бы тебя во ВРАГИ и уже либо промыл тебе мозги, превратив в безмозглый инструмент, либо вытер бы тобою пол, стены и потолок, как в прямом, так и в переносном смысле.

— Думаешь, что имеешь право меня воспитывать?

Лицо Алисы побелело, взгляд стал пустым.

— Ну а кто, если не я? — Спрашиваю с отчетливым недоумением. — Если уж тебя дома правильному не учат…

Закончить я не успел — девчонка выбросила вперед руку, и вокруг меня мгновенно появилась телекинетическая сфера.

Это стало для меня неожиданностью. То есть, я ожидал, что она может использовать против меня телекинез, но удара, в который девчонка вложила половину своего немаленького резерва, не ожидал.

Прежде, чем сфера сдавила меня в комок, как шкаф в нашем доме, ударил уже я. И бил тоже в полную силу.

Алису буквально парализовало. Амулет на ее шее задымился, не в силах сдержать всю мощь ментального удара. Еще немного сильнее, и мне пришлось бы нести засранку с геморрагическим инсультом до целителя.

А я тем временем оказался в ее вондере, но не остановился на этом, а погрузился на более глубокий уровень внутреннего мира.

Цветущие деревья исчезли, лепестки пропали. Не осталось ничего, кроме сотен тысяч золотых линий, которые обозначали ассоциации и смысловые связи.

И с этими ассоциациями я начал работать, воздействуя на подсознание девушки.

— Представь, что ты в безопасности. Твое тело полностью расслабленно, все мышцы расслаблены настолько, насколько это возможно. Позволь себе расслабиться. Погрузись так глубоко в это приятное состояние полного расслабления настолько, насколько только сможешь, а потом я щелкну пальцами, и ты позволишь себе погрузиться в два раза глубже.

В реальности Алиса медленно осела на пол, не в силах сопротивляться внушению. Я четырежды щелкнул пальцами, и девчонку надежно вырубило. Теперь — сама работа.

— Каждый раз, когда я буду говорить «Алиса, это приказ», ты будешь чувствовать, что тебе очень хочется выполнить сказанное. Ты не будешь задумываться, правильно ли это, идет ли это вразрез с твоим характером и желаниями, ты просто будешь чувствовать потребность выполнить этот приказ. Твое подсознание само придумает за тебя причину, по которой ты будешь выполнять каждый приказ, и если у тебя спросят, почему ты делаешь то, что я тебе сказал, ты найдешь правдоподобнее объяснение и озвучишь его. Ты будешь твердо уверена, что выполнить мой приказ — твое собственное решение. Каждый раз, когда я буду говорить «Алиса, это приказ»…

Я повторял установку, меняя слова, и связи ассоциаций сплетались так, как мне нужно. Энергия уходила бешенными темпами, призрак стонал от боли, отдавая ману, но я не останавливался.

— Я придумал для тебя наказание за это нападение. Алиса, это приказ — как только за мной закроется дверь, ты отправишься в каморку уборщицы, возьмешь там ведро, тряпку и швабру, и вымоешь всю эту аудиторию. Прежде, чем заняться уборкой, ты запрешь аудиторию изнутри, разденешься догола и не оденешь форму, пока не закончишь. Если кто-то попытается отпереть дверь, ты зафиксируешь ее своей силой и быстро оденешься, но если никто зайти не попробует, ты домоешь пол обнаженной.

Чем дольше ты будешь мыть пол, тем лучше и приятнее тебе будет. Ты поймешь, что на самом деле всю мою лекцию хотела вымыть пол, и не хочешь ждать, пока уборщица сделает это за тебя. С каждым движением швабры по твоему телу будет расползаться приятное тепло. Алиса, это приказ. На самом деле ты поймешь, что мыть полы — очень приятно и тебе всегда хотелось попробовать, каково это — убираться в академии. Как только ты дойдешь до середины аудитории, ты испытаешь самый мощный оргазм в своей жизни. Как только домоешь ее до конца — испытаешь оргазм в два раза сильнее, который, как цунами, смоет все твои обиды, все заморочки и мысли о проблемах, которые тебя тревожат. Конечно, они вернутся, но не сразу.

На миг задумываюсь, достать ли телефон и отправить ее отцу видео происходящего, но решаю не опускаться до подобного. Есть разница между наказанием, пусть и таким экстравагантным, и издевательством.

— Ключ будет в замке. Как закончишь, оденься и отнеси ключ на вахту, после чего можешь идти по своим делам. Алиса, это приказ.

Глава 11

Следующее занятие своего кружка решил проводить трижды в неделю. Следующее занятие послезавтра — возможно, там как раз и иллюзионисты подойдут.

Пока занялся работой над славянскими мифами. Прочитанные книги не дали мне полного понимания, как лучше создать сонмы духов и расселить их по Империи, но одно я знаю точно — в этих духов должны верить.

Итак, для начала мне нужны городские легенды, и первые легенды будут посвящены домовым. Потом можно будет заняться и славянскими богами, если все пройдет, как нужно, а пока — домовые.

Домовой у славян появлялся либо в облике хозяина или хозяйки дома, живых или умерших. Облику присущи звериные черты, указывающие на его потустороннюю природу: длинные, стоящие торчком уши, либо шерсть, когти. Возможно, тяга к кошкодевочкам у представителей нынешнего поколения — это зов славянских корней… шучу.

Еще домовой, судя по мифам, может принимать облик животного. У славян он принимал вид змеи, ласки, кошки, петуха, крысы. Пожалуй, оставлю ему только облик кошки, либо призрачный облик, в котором он будет проводить большую часть времени, прячась от хозяев.

По историям, которые я читал в сети или слышал от других, домовой помогает по дому хорошим хозяевам, либо вредит плохим. Значит, нужно наделить его слабеньким телекинезом и материальностью в облике кошки — чтобы мог и на глаза показаться, и оставленную включенной конфорку выключить, или не пустить ребенка на открытый балкон с перилами. Злые наклонности из духа уберем — если ему не понравится семья, пусть переселяется в соседнюю квартиру, пока не найдет себе уютное место. Не нужно гнобить нехороших людей. Как только домовых начнут замечать, им и так многое припишут, начиная от скисшего молока и заканчивая найденными на своей прикроватной тумбочке часами соседа.

В чем польза домовых, кроме того, что они сделают жизнь абсолютно посторонних людей лучше? Духи будут собирать энергию у тех людей, с кем живут — понемногу, без вреда для здоровья. Полученной маной они станут подпитывать самих себя и отправлять излишки в общий «банк», куда будет стекаться энергия от будущих леших, русалок и прочей нечисти, или той же нечисти поступать. Частью этой энергии в будущем будут оперировать и иллюзорные боги, пока не окрепнут и не наберут свою паству. Это даже пойдет людям на пользу — пока их источник маны не полон, он будет наполняться со стороны, а циркуляция энергии как раз увеличивает и «прокачивает» как энергоканалы, так и энергоисточник.

Но для начала нужно заняться основой для появления домовых. Я могу создать одного-двух домовых, если потрачу кучу сил и времени, но легенды так не строятся, это слишком «в лоб». В моих интересах убедить мир создать домовых в огромном количестве, с небольшой поддержкой с моей стороны.

Но для этого, опять же, нужно создать фундамент.

Когда я скинул Даше задание — найти в городе людей, которые видели реального домового, девушка уже не переспрашивала, шучу ли я. Уже привыкла к тому, что мои задания бывают весьма специфичны. Над заданием работала неделю, но по итогу дала мне семь профилей в социальных сетях, с кратким отчетом по каждому человеку, включая ссылки на их истории. Я списался со всеми — представился человеком, ведущим форум славянской тематики и попытался договориться об интервью. Я был максимально вежлив, учтив и корректен, но условиться о встрече удалось только с тремя женщинами, и то, не знаю, передумают ли они в самый последний момент, или все пройдет спокойно.

За час до оговоренной встречи я позвонил Даше.

— Хочешь увидеть кое-что интересное?

— Это связано с зельями?

— Поедем брать интервью у одной из очевидцев домовых. Это не зелья, но связано не меньше, чем с судьбой целой Империи!

— Ну раз с судьбой Империи, то конечно, — судя по голосу, улыбнулась Дарья. — Такого я пропустить не могу. Куда ехать?

— Я заеду за тобой. Можешь одеться в что-нибудь повседневное, не на прием едем.

Я завис в вондере, корректируя поведение будущего домового. Спустя полчаса вызвал такси на два адреса, и вот мы уже заходим во двор неприметных пятиэтажек. Приметив продуктовый магазин с выцветшей вывеской, я указал на него.

— Давай хотя бы тортик какой-нибудь возьмем, фруктов или сладостей. — И добавляю с серьезным лицом. — Я знаю, что когда люди, живущие в таких домах, идут в гости, они несут друг другу продукты.

Даша косится на меня, но кивает.

— Здравая мысль. Я видела ее фотографии в соцсетях — вполне возможно, что она экономит на еде.

Женщина встретила нас с Дашей на пороге квартиры. Причем встречать вышла в обычном застиранном халате — рукава закатаны по локоть, а руки белые и полноватые, как у продавщиц из старых фильмов.

— Евгения Пантелеевна?

— Айдар? Ой, вы такие нарядные, а я как-то не оделась…

Я бы не сказал, что мы нарядные — как по мне, в обыкновенной выходной одежде.

— Ничего страшного, — сразу подключается Даша, опасаясь, что я ляпну что-нибудь лишнее. — Это вам.

И протянула пакет.

— Мне? — Всплеснула руками женщина. — Ой, спасибо! Сейчас я чайник поставлю, посидите, чаю попьете. Так, где у меня тут фруктовая заварка… Проходите, проходите в зал!

Нас усадили на изрядно подранный котами диван — из подлокотников торчал поролон. Столика перед диваном не было, но чай женщина принесла на небольшом деревянном подносе, куда щедро насыпала наших же вкусняшек и поставила две полулитровые кружки с чаем.

Я принюхался к напитку. Чай пах мятой и чем-то фруктовым. Осторожно отпил — на вкус вполне себе неплохо.

— Белорусы на ярмарку приезжают, продают, — объяснила женщина. — Люблю вишневую заварку, с гибискусом люблю.

Пока нам объясняли происхождение заварки, я огляделся.

За стеклянными дверями шкафа стояли расписанные тарелки, матрешки. На стене висела фигурка олимпийского медвежонка. Окна уставлены цветами: я узнал кофейное дерево, бальзамин и фиалку. Квартира чувствовалась обжитой, с историей и душой — если судить по рассказам в сети, именно в такой и должен завестись домовой.

Атмосфера была необъяснимо теплой. Женщина поддерживала разговор с Дашей, которая обратила внимание на цветы, причем беседовала открыто, отвечая на вопросы максимально развернуто, и спустя пару минут уже порывалась вручить девушке горшок с бальзамином.

Если поначалу Дарья отнеслась к хозяйке с опаской и вежливостью, словно к человеку с диагнозом, который не проявляет агрессии, то чай и открытость женщины расслабили девушку.

— Евгения Пантелеевна, расскажете про домового? — Прервал я милый диалог.

— Домовой? Да, я видела домового, но всего раз в жизни. Моюсь как-то в ванной и слышу топот ножек, непонятно откуда! Смотрю, а мимо унитаза пробежало существо на тонких ножках: мохнатое, с длинным хвостом и заостренными ушками. Ростом с дворовую собачонку. Забежало за унитаз и исчезло, представляете! А там ни лазейки, ничего, где бы можно спрятаться.

Пока мы пили чай и женщина вела историю, я вошел в вондер женщины. Ее внутренний мир был вполне обычным и детально изображал эту самую квартиру. Если у душевнобольных такая квартира выглядела бы странно — ведущие в никуда двери, висящие в воздухе предметы или еще что-нибудь нехорошее и нереальное, то здесь все было в порядке. Женщина — вполне себе здоровый человек.

Галлюцинации бывают и у здоровых людей. Как мне говорила однажды одна психологиня: «людям свойственны когнитивные искажения». Психика дает сбои — из-за психического или физиологического стресса, в том числе банального недосыпа, или множества других факторов. В этом нет ничего странного или страшного, если это происходит редко. Вот если бы она начала этого домового еженедельно видеть, ставить ему блюдце с молоком, а он это молоко еще и выпивал бы, был бы повод задуматься.

Я прошелся по квартире вондера, с интересом рассматривая другие комнаты. Щелчком пальцев убрал пыль по углам, потратил кроху энергии, чтобы к потускневшим матрешкам вернулась прежняя яркость. Выглянул в окно, но мир за окном был нарисованным грубыми штрихами — женщина чувствовала себя хорошо в квартире, где она ухаживала за цветами, протирала матрешки, а остальной мир ей был не столь интересен.

Итак, время поработать с историей.

Я пожелал найти историю с домовым, и линия протянулась до одного из ящиков тумбочки.

Потянув на себя ручку ящика, я хмыкнул. Во-первых, ящик оказался в разы больше, чем ширина тумбочки, а во-вторых, все пространство ящика занимали мелкие фигурки. За каждой стояли истории. Эта женщина не жила днями — она жила от истории к истории, от яркого воспоминания к воспоминанию. Приедет дочь — появится воспоминание. Обольет грязью из лужи мимопроезжающая машина — выругается ей вслед и запомнит.

Я достал из ящика фигурку странного существа, похожего на тощую обезьянку. Лицо «домового» заросло шерстью, потому разглядеть его я толком не смог. Обычная галлюцинация — «когнитивное искажение», на которое наложилась прочитанная книжка и услышанные в детстве страшилки.

Я создал еще одну фигурку, под которую поместил выдуманный случай с домовым и немного изменил память спокойной хозяйки, которая как-то взяла к себе в квартиру беспокойных кошек.

Слегка корректирую ее воспоминания по поводу нашего разговора, а потом добавляю:

— А про второй случай расскажете?

Дарья смотрит на меня с удивлением — помнит, что изначально хозяйка говорила про единственную историю.

— Второй? Ой, конечно расскажу! Я тогда домового не видела, но случай действительно особенный. У меня тогда жили котики Британской короткошерстной породы — Васька и Буся. Обоим было по два года — я взяла их у подруги, которая переезжала в Москву. Сперва брать не хотела — не люблю суету, вдобавок вдруг перевернут цветы, но решающим аргументом стали слова подруги, мол, порода это спокойная, они тебе мешать не будут. В общем, согласилась я. А как котики переехали, оказалось, что ничего они не спокойные. Друг за другом они не бегали, а вот за кем-то невидимым гонялись, причем без агрессии, а именно играючи. Днем гонялись, ночью. То за ним, то от него. Эти их поскакушки мне не нравились, но со временем попривыкла. Как-то я увидела, как Васька смотрит на стену, а потом пытается схватить кого-то лапой.

— И что? — Спросила Дарья.

— Да ничего особенного. Через год я кошек отдала. Не смогла жить с такими беспокойными.

— Я понимаю, — улыбается Дарья. — Если бы мне кошки так диван подрали, я их тоже куда-нибудь отдала бы.

— Милая, диван я купила уже после того, как я отдала котиков, — проникновенно говорит хозяйка квартиры. — Совсем новый покупала. О него домовой когти точит.

Даша снова улыбается, но уже не столь искренне, а сама незаметно от хозяйки вцепилась в мое запястье.

— Можно я руки помою?

— Чего же ты до чая не помыла? — Всплеснула руками хозяйка. — Конечно можно!

Евгения Пантелеевна объяснила, как найти ванну. Через минуту после ухода девушки мой телефон пиликнул. Не отвлекаясь от разговора с хозяйкой и увязывания логических цепочек в ее голове, я покосился на экран.

«Мне не по себе. Давай уйдем?»

«Хорошо», — печатаю быстро, и мы сворачиваемся.

Когда мы прощались, стоя в прихожей я выпустил еще одну иллюзию, только не для хозяйки. Пока я надевал куртку и поправлял воротник, Даша, замерев, смотрела на громадного кота, неподвижно сидящего в зале, за спиной Евгении Пантелеевны.

Дверь захлопнулась.

— Нет, ну ты видел, видел⁈ — вцепилась в мою руку девушка, едва ли не повиснула на мне. — Ну нахрен!

— Что?

— У нее там реально домо… домовой есть! — Аж заикнулась девушка. — Я видела его! Огромный такой кот!

— Да не кричи ты. Может, у нее действительно кот есть? Даже скорее всего есть.

— Нет у нее кота! У нее и мисок кошачьих нет — я заглянула на кухню, посмотрела! И лотка в ванной тоже нет!

Я нахмурился.

— Ну, допустим, ты права — у нее действительно есть домовой. И что? Ты живешь в мире, где происходит всякая мистика — создаются порталы, люди летают швыряются огненными шарами. Почему бы не быть домовым?

— Порталы научно обоснованы! Магия тоже научно обоснована — это влияние излучения и механизмов, которые есть в алтарях! Но домовые — это другое! Их нет, их не должно быть!

— Ладно, ты права, их нет, — приобнял я девушку. — Пошли, спустимся, пройдемся. Тебе просто показалось. Или женщина взяла котика у соседки на вечер. Может же быть такое?

Даша начала успокаиваться. До нервного срыва не дошло, а легкое внушение ослабило эмоции девушки. Ей со мной еще по двум адресам пройтись в будущем придется, и нервный срыв нам точно не нужен.

Но эти визиты придется перенести на попозже. Поработаю над иллюзией домового на полигоне, Сахарову навещу. Может, наконец маму в театр свожу. Да и к Липовым в торговый центр зайти нужно. Дел вагон — как все успеть?

* * *

Неофициальный форум Новосибирской Академии

Тюленчик создал(а) тему «Новый Гудини».

Тюленчик добавил(а) 10 фотографий, 2 видео

Тюленчик:

Сегодня Айдар Алмазов наконец показал свое мастерство в иллюзиях и дал их заснять. В итоге видим, что видим! Этот человек чудесен не только в рунах, но и в иллюзиях! Это не нарезки из фильма, это действительно реальное выступление нашего с вами соученика! Если у кого-то еще есть видеозаписи, фотографии с данной пары, или друзья, которые могут скинуть, добавляйте на форум. У Айдара нет своего канала на видеохостингах, так пусть материалы полежат хотя бы здесь.

Тролливали:

— Эй, народ, а вот чисто технически, иллюзионист может создать мираж, который будет видеть один человек, но не будет видеть другой?

Тюленчик:

— Думаю, вполне.

Тролливали:

— То есть, вполне возможно, что для одного человека будет существовать что-то материальное, твердое, способное брать предметы и иначе взаимодействовать с миром, а для другого — нет?

Тюленчик:

— Ага. Но к чему ты клонишь?

Тролливали:

— У нас же есть люди, которые сражаются с воздухом на улице. Просто представьте, что они спасают мир от иллюзорных монстров, убивая их пачками. Надо отдать им должное.

Яблоко Исаака Ньютона:

— Вернемся к Айдару. Если не ошибаюсь, в самом сложном моменте (рост дерева) Айдар управлял больше чем тремя иллюзиями одновременно — само дерево, рушащийся потолок, потом — появившееся в проломе небо и дракон. Причем на этом моменте в аудитории больше света стало. Есть другие видео или фотографии? Хочу узнать, каковы эти иллюзии в другом ракурсе, есть ли изъяны, потому что пока выглядит как качественнейшая иллюзия талантливейшего человека, которому фильмы снимать в одиночку можно.

Креативный Жирослав:

— Меня больше удивляет время его работы. Это не склейка, не постановка, он действительно целую пару показывал иллюзии? Это же сколько в нем маны?

Посыпались видеозаписи и фотографии. За пятнадцать минут жаркого обсуждения тема стала самой популярной на форуме. Про Айдара спрашивали, его обсуждали. А потом появился человек, которому это не понравилось.

Хумански:

— Да дрянь все эти иллюзии, простите мне мой французский. Нормальные смотрите на ютубах, в частности — на моем канале (ссылка).

Тролливали:

— Если тебе таких иллюзий маловато, я крушил черепа твоих родственников не знаю, каких иллюзий тебе достаточно.

Тактичный Фредди Крюгер:

— Посмотрел пару твоих видео, но не увидел и пятой части того, что Айдар показывал. Назови хотя бы пять критериев хороших иллюзий.

Хумански:

— Они неисчислимы.

Тактичный Фредди Крюгер:

— То есть, они есть, но перечислить ты их не можешь, так? Тогда у меня есть критерии твоей гомосексуальности — мне даже видеть тебя не нужно, чтобы узнать твою ориентацию. Такая вот магия. И все критерии, которые я, конечно, не смогу перечислить, указывают, что ты, Хумански, нестандартного оттенка.

Хумански:

— Думаешь, что я с тобой цапаться буду? Да меня 12 тысяч человек смотрят, понял? А вашего Алмазова — только вы. Алибидерчи!

Глава 12

Если бы Сахаровы съехали, мне пришлось бы шерстить память соседей, а то и правоохранителей, чтобы узнать их новый адрес. Но обошлось — когда я приехал по адресу квартиры, в которой совсем недавно разыгралась настоящая драма, Мила была там. Дедушка ее тоже был там, но когда я позвонил, к двери подошла именно девчонка. Старик звонка вообще не услышал.

Посмотрев в глазок, девчонка открыла дверь на ширину ладони.

— Привет. Помнишь меня?

Если бы Мила отличалась от той версии, которую я понял, она бы дверь вообще не открыла. Но все было в порядке — девчонка осторожно кивнула и вышла на площадку. Закрыла за собой дверь, но ладонь с ручки не убрала.

— Мы в прошлый раз так и не познакомились. Зови меня Андреем.

— Мила.

— Я тебя знаю. Рунами увлекаешься. Я, кстати, тоже.

— Да, я поняла.

— Давай поднимемся на этаж выше, и поговорим там? У меня там квартира. Обещаю, мы просто побеседуем. Разговаривать, сидя на стульях и потягивая кофе, гораздо удобнее, чем стоя на лестничной клетке.

Девчонка отказаться не могла — не тогда, когда просьба сопровождается ощущениями уюта и доверия. Кофе уже заваривал кенку, которому я передал ментальную команду.

— Я предупрежу дедушку, если ты не против.

— Конечно.

Мила поговорила со стариканом, затем мы спустились на второй этаж, но для девушки была создана иллюзия перехода на четвертый. Даже пришлось перехватить управление ее телом, чтобы не навернулась на ступеньках. Не знаю, проверяли ли ее менталисты, или только будут, но лучше перестраховаться.

Я завел девушку в квартиру, отозвал кенку и налил нам кофе. Держал дистанцию, вел себя доброжелательно и старался не провоцировать — судя по эмоциям и виду ее вондера, она и так сейчас переживает не лучшие свои дни.

— Как дедушка?

Мила жмет плечами.

— Не помнит ничего. Даже о том, как эти мрази приходили, не помнит… А в основном с ним все нормально — как только его выпустили после обследования, сразу на турники пошел — говорит, мышцы без нагрузок ноют. Тут другая проблема появилась — ему пенсию выдавать не хотят. Получал по старинке, наличными в банке, а теперь не выдали. Это ужасно бесит его — говорит, что уже отработал свое, но сделать ничего не может. Сотрудники не верят, что есть омолаживающие курсы, которые убирают сорок лет возраста. Хоть грим накладывай.

Пока рассказывает, захожу в ее внутренний мир.

Вондер Милы выглядит, как поляна посреди дремучего леса. Со всех сторон поляну окружают густые кусты, за которыми растут гигантские елки с затянутыми паутиной ветвями. Ветер завывает в кронах елей, громко скрипят сухие ветви. Небо темно-синее, свинцовое. Смотришь на такое, и будто дышать тяжело.

Посреди поляны стоит небольшой домик с темными пыльными окнами. Его стены сложены из потемневшего бруса, под окнами растут кусты диких роз.

Когда я заглядывал в ее вондер в будущем, розы были ухоженными, стены дома были покрашены. От обстановки веяло спокойствием, уютом. Вондер выглядел, как место, где можно забыть о городской суете, шуме и пыли. Сейчас же для антуража не хватало только оборванных веревок на ветвях елей, и скелетов, наполовину погребенных под опавшей хвоей. Если вондер девушки так изменился после истории с грабителями, которая окончилась относительно хорошо, то страшно представить, что творилось в ее душе после смерти деда.

Я открыл взвизгнувшую петлями дверь.

В доме не было ни кровати, ни матраса, ни какого-либо уюта. Посреди помещения располагалась школьная кафедра, на которой лежал закрытый фолиант — с толстой обложкой, расчерченной узорами. Так, что тут у нас…

Обложка фолианта была тяжелой, с серебряными уголками — думаю, ребенок лет восьми эту книгу вовсе открыть не сможет.

На первой странице — имя и фамилия Сахаровой, дальше идут аккуратные записи о рунах. Что значит каждая, где применяется. После — черной ручкой зарисовки ритуалов, карандашиком на полях — неуверенные предположения о том, как такие ритуалы можно улучшить. В самом конце — кроваво-красными чернилами (а может, и не чернилами) нарисован ритуал, с помощью которого Сахарова уничтожила тех грабителей. Чернила еще свежие — руны отпечатались и на соседней странице.

Сразу понятно, что книга — монументальная вещь. Труд всей жизни. Вряд ли Сахарову что-то сможет заставить изменить свое увлечение.

От осмотра меня отвлекло бормотание из подпола. Осмотрев помещение, нашел крышку подполья с плоским медным кольцом, потянув за которое, будто открыл провал в темную бездну. Несмотря на свет, проникающий сквозь пыльное стекло, я не видел ничего ниже уровня пола.

Создаю магический светлячок, бросаю его вниз и сам прыгаю следом.

Подполье не пустует. На стенах — плесень, а в трех метров от меня жмется к стене серый оборотень, будто сотканный из пыли и паутины. А вот и кошмар — обитатель вондера, который вместо защиты будет вредить. Нет, защищать разум носителя он тоже станет, но только потому, что не даст нанести вред кормушке. Возникает после сильнейших эмоциональных потрясений, или после того, как менталист или хозяин вондера хорошенько потрудится над его созданием. Но чаще всего возникает после потрясений — редко находится человек, который решит создать в своем или чужом разуме неподконтрольное чудовище.

Я создал в руке слепящий клинок, в который вложил кроху жара из солнца своего вондера, и пронзил лезвием кошмар. После — развеял клинок и принялся убираться в вондере Сахаровой, щедро расходуя чужую ману. Испарил плесень, растущую на углах, обновил бревна дома, щелчком пальцев заменил дверь вместе с петлями на новую. Убрал пыль, заменил пару рассыпающихся досок. Тут бы оставить иллюзию ремонтника, но из чужого вондера ее рано или поздно выдавит.

Паутину на елках не убираю — слишком уж атмосферно выглядит. Научится заходить в вондер, сама уберет.

Самое главное — я размазал свой образ в памяти девчонки. Когда в следующий раз встретимся, она меня узнает, а сейчас даже запомнить толком не сможет. То ли Андрей, то ли Алекс. То ли высокий, то ли низкий. Какой-то непонятный размытый образ.

Девушка сидела за столом, как крохотный воробей — на самом краешке стула, сгорбившись. Кружку держала двумя руками, будто я ее отобрать попытаюсь.

— Я так понимаю, нашел ты меня не потому, чтобы спросить, как дедушка?

— Давай сперва задам главный вопрос — что спрашивала полиция, и что ты им рассказала?

Я не питал надежд, что Мила будет хранить мою тайну. Она и не хранила — как только приехали люди из органов, они перехватили девчонку, которая пыталась их остановить, и вместе со старушкой переместили в скорую помощь. Потом уже бравые ребята попытались вынести дверь, у них не получилось, они попытались снова и снова не вышло. Все это время Мила провела в вызванной скорой помощи, рядом со старушкой. Потом ее долго раскручивали на тему произошедшего, под браслетом правды и без него. Профессионально вытащили из Милы мое описание и все пытались выспросить, знакомы ли мы. Менталистов пока не подключали, но обязательно вызовут кого-нибудь из столичных мастеров и попробуют достать мой образ — случай не рядовой.

— Надеюсь, ты не сердишься?

— Нет. Честно говоря, мне без разницы, что ты им сказала. Я тебя нашел, чтобы спросить: может, поработаем над рунами вместе? Я знаю хорошего преподавателя, который не прочь будет взять еще одного ученика.

А потом я подсажу тебя на знания, которых ты жаждешь больше всего на свете, и будем работать над моими проектами вместе.

— Без обид, но на рунолога я никак не тяну, — неожиданно отказалась девушка. — Не мое это.

— И что с тобой не так?

— Да все нормально, просто руны — реально не мое. Я увлекаюсь ими, но сама вообще-то в университете учусь, на дизайнера.

— Но ведь рунами увлекаешься, и на ритуалах тоже можно зарабатывать.

— Андрей… — выставила перед собой ладонь девушка. — Ты действительно не понимаешь, что я хочу сказать? Нет у меня сейчас желания возиться с рунами. Я не отказываюсь от помощи тебе, и за жизнь деда я тебе очень сильно задолжала, но сейчас я еще в себя не пришла. Я благодарна тебе, правда, но сейчас я просто не смогу и не хочу сосредотачиваться на учебе. Я за ночь минимум трижды просыпаюсь с криками. У меня дед чуть не умер, его каким-то невероятным образом превратили в тридцатилетнего, настойчиво приглашают на ежедневные обследования и если бы не его прошлое гвардейца и связи, вовсе заперли бы в какой-нибудь палате или препарировали. У бабушки жуткий стресс, она часами молчит или смотрит в точку. Сейчас думаем насчет переезда в другую квартиру, потому что в этой мы жить не можем и не хотим, и дело не только в разгромленной кухне, потекшем бетоне на стенах и жуткой головной боли, которая возникает, если провести на этой кухне хотя бы пятнадцать минут. Дай нам наладить свои жизни?

Надежда вот прямо сегодня начать работать с Сахаровой рухнула. Да, я не рассчитывал, что вряд ли у нас получится сегодня отправиться к преподавательнице «защиты» и потратить несколько часов на плодотворную работу, но шанс на такой исход был. Признаюсь, мелькнула мысль подправить девчонке взгляд на жизнь и ускорить процесс ее восстановления, чтобы мы вот прям сейчас отправились к преподавательнице.

— Ладно, — киваю. — Я подожду.

Главное, что порядок в голове девушки навел. Теперь кошмар не будет тянуть с нее энергию, и до психозов не дойдет.

Во время разговора Мила пристально всматривалась в мое лицо, пока наконец не сказала:

— Я почему-то тебя запомнить не могу. Только отвожу взгляд, и лицо забывается.

— Я не хочу, чтобы люди знали, на что я способен, потому ты меня не запомнишь. Тебя и твоего старика не проверял менталист, но обязательно проверит вас в будущем. Никто не поверит, будто я оказался у вас случайно и случайно вылечил незнакомого мне человека — такие подарки, какой я сделал для твоего дедушки, не дают просто потому, что могут. Прятать образы от мастеров — долго и муторно, потому лучше их вообще не оставлять. Кстати, не продиктуешь мне номер телефона?

— Да, конечно, — пожала плечами девушка. В мыслях ее ни на мгновение не мелькнуло желание продиктовать мне бессмысленный набор цифр — действительно благодарна за жизнь своего старика.

Мы побеседовали еще немного, а потом я отвел девушку обратно.

* * *

Вечер преподнес сюрприз. В пять часов мне позвонили с незнакомого номера, и заместитель губернатора бодро затараторил:

— Айдар, привет! Узнал? Отлично! Слушай, я видел запись твоего первого занятия. Ну молодец! Справляешься, и неплохо! Хотел спросить — как смотришь на то, чтобы познакомиться с тройкой иллюзионистов? Можно прямо сейчас, если есть время. Можно потом, на занятиях. Говоришь, есть время? Ну отлично! Запомнишь адрес?..

И вот я захожу в пекарню «Baker street», где меня встречают два лба лет двадцати — здоровенные, будто на комбикорме выращенные, и паренек лет шестнадцати.

— Айдар, — протягиваю руку.

— Артур, — гудит первый.

— Феликс, — гулко отвечает второй.

— Давид, — тянет щуплую ручонку третий.

Садимся, заказываем выпечку. Ведут себя без вызова в мою сторону, и вопросы «чему ты собрался нас учить?» не задают.

В их вондеры пока не лезу, но постепенно раскручиваю их на разговоры о себе. Первым начинает Артур.

— Я занимался иллюзиями с детства, лет так с восьми — тогда смог создать первый мираж, несуразный светящийся шарик. И никому про него не рассказал, из-за чего все были уверены, что я бесталанен.

Вообще-то наш род специализируется на артефактах, но во мне неожиданно проснулись бабкины гены. В библиотеке рода уже тогда были самоучители по иллюзиям, как и по большинству других направлений, но я оказался слишком глупым, чтобы начать их искать, и потому занимался с магией только поздними вечерами, запираясь в комнате. Получалось плохо, потому я не раскалывался даже перед родителями. В период с семи лет до двенадцати я создал: копию золотой печатки отца, настоящее привидение, которое летало по коридорам ночами и пугало прислугу, и настоящую ящерку из бусинок — копию браслета младшей сестры, только эта ящерка могла ползать, когда на нее никто не смотрел. Иллюзия ящерки продержалась целую неделю, что для меня до сих пор рекордный результат. Были и сотни других иллюзий, но эти три меня устроили настолько, что я показал их другим, не раскрывая секрета, что это миражи.

Лет в четырнадцать-пятнадцать я занимался проектом вертолета — хотел создать детскую игрушку, которая была бы идентична натуральному механизму, но детали исчезали, когда в них заканчивалась мана, хотя ящерка как-то смогла обходиться и без нее. Потом я разочаровался в иллюзиях, рассказал, что могу их строить, но почти не занимался ими до восемнадцати, пока не взял у Алтаря класс иллюзиониста, потому что с артефактами совсем не сложилось. Сейчас мне почти двадцать, и вот я тут.

Вторым выступает Давид.

— Я рос в приюте, про своих родителей ничего не знаю, и государство никакой информации по ним нарыть не смогло. Или не захотело сказать о ней мне.

Мне нравилось сидеть по вечерам у телевизора и смотреть мультсериалы. «Том и Джерри», «Покемоны» и другие. Проблема была в том, что расписание в приюте было жесточайшим, и мультфильмы можно было смотреть всего час в день.

Я часто сбегал с уроков, с комнаты, с прогулок и экскурсий. Забирался на чердак, либо прятался в сквере и представлял продолжения любимых мультиков. Воображал, что у меня есть шарик с собственным покемоном, представлял, что в моем кармане живет маленький мультяшный мышонок. А потом эти воображаемые вещи стали появляться в реальности. Я всегда был больше наблюдателем, чем творцом — мне больше нравилось копировать иллюзии и управлять ими, чем создавать новое. А потом меня усыновили, я открыл для себя интернет и пиратские сайты, с которых можно было скачать тонны мультфильмов, так что покемоны и Джерри оказались надолго забыты. Пока меня не начали водить по всяким специалистам, которые и определили, что у меня есть склонность к иллюзиям. А потом, собственно, Алтарь и звонок приемным родителям от какого-то там чиновника, который наобещал им кучу всего, если я переведусь в академию и стану посещать этот твой кружок.

Феликс рассказал похожую историю:

— Первую иллюзию живущего под кроватью гнома создал лет в шесть-семь. Моего гнома поймал брательник, засунул в кошачью переноску и показал мамке. Та показала бабке, бабка родне, ну и вся эта движуха вокруг испуганного верещащего миража отбила у меня охоту творить очень надолго. Лет в пятнадцать на уроках втихаря создавал похабные картинки, обязательно со своими одноклассниками в главных ролях, после чего пускал их по классу. Два раза был бит девчонками, но, что характерно, никто учителям меня не сдал. Теперь мне семнадцать, и на днях моим родителям и мне предложили командировку в Новосибирск, причем хорошо оплачиваемую. Нашли им работу по специальности, но главная цель командировки — чтобы я учился в этой академии и ходил в твой кружок. Насколько это будет результативно, не знаю, да и не слишком интересно. Главное — платят неплохо и родакам, и мне. Глядишь, на собственный Харлей годам к восемнадцати накоплю.

Я многозначительно кивал, улыбался, хотя все трое шпарили, как по заученному, и втроем врали. С государством они были повязаны куда сильнее, чем хотели показать. Запах лжи едва ли не витал в воздухе. Да и вряд ли их попробовали бы обучать иллюзиям типа моих, не будь на них хорошего такого ошейника.

— Хорошо, — киваю, решив сразу расставить точки над «Я». — Как только мы с вами обговорим и заверим магический контракт, сможете посещать кружок.

— Какой это контракт?

— Абсолютно прозрачный. Вы не сможете сообщить никому ничего из того, что будет происходить в аудитории. Ни лично, ни через любые технические устройства. Более того — выйдя за двери, вы забудете процесс обучения. Знания останутся при вас, вы сможете обучать им других людей, но рассказать никому ничего не сможете.

— А менталисты не прочтут? — Лениво спросил Давид.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может, и прочтут.

Только для этого нужно быть менталистом как минимум легендарного ранга, потому что я откопал легендарного специалиста по контрактам и договорился заплатить ему круглую сумму с продажи доставшихся от нежити вещей. Контракт будет оберегать воспоминания, пусть и не слишком качественно, а сверху уже я иллюзиями пройдусь, подшлифую то, что будет за этот контракт высовываться. Государство обязательно заинтересуется, что же я такое прячу, и обязательно раскопает — я все-таки не менталист, чтобы подчистить все хвосты, зато другие рода и кланы в большинстве своем вряд ли что-то нароют. Лучше, если о границах моего таланта лазать по головам будет знать как можно меньше людей.

— А что мне делать, если я не хочу, чтобы меня на контракт подсаживали? — Вдруг завелся приютовец. — Мне вообще никто таких условий не ставил.

Остальные двое поддержали его одобрительным гулом.

— А ничего не делать, — пожимаю плечами. — Сможешь сидеть в аудитории, сможешь по коридору ходить. Не подпишешь контракт, ничего не узнаешь, только и всего.

— Не боишься, что мы твою иллюзию обойдем?

— Нисколько. Все-таки это вы у меня учитесь, и в ту самую минуту, когда вы обойдете мою иллюзию, мне нечему будет вас учить. Жалуйтесь своему куратору, пишите в спортлото, плачьте. Здесь не я к вам пришел, а вы ко мне. Кто-то даже из другого города с семьей телепортировался.

Парни удерживают себя от того, чтобы переглянуться, выдавая свое знакомство, но щуплый Давид отвечает за всех:

— Нам нужно будет посоветоваться с родителями. Контракт — дело серьезное.

— Разумеется.

Глава 13

Лиза, похоже, уже теряет веру в то, что я навещу ее полигоны. Но что поделать, если у меня раз за разом находятся новые и более важные дела?

Сегодня вот решил вернуться домой на такси. После Академии зашел в цветочный, купил огромный букет белых роз. Билеты в театр взял еще на прошлой неделе — это не кино, где можно прийти за пятнадцать минут до сеанса и купить место в заполненном на четверть зале. Надеюсь, деньги потрачены не зря. Мне не жалко купюр, просто я хочу наконец-то провести время с мамой.

Прямо с цветочного позвонил Нике и спросил, где мама. Она оказалась дома, а значит не придется ездить по городу. Отлично.

Я шагнул в мамину комнату, заслоняясь пышным букетом.

— Екатерина Андреевна, приглашаю вас на «Мастера и Маргариту», — шутливо отсалютовал я букетом. — И цветы тоже вам.

Мать сидела за столом, перед открытым блокнотом. Рядом лежал калькулятор.

— Лестно, — кивнула она. Поколебавшись секунду, встала и взяла цветы. — Но на спектакль не пойду — много дел.

Я устало вздохнул. Снова непонятный игнор.

— Вот можно без этого? Я не понимаю, в чем провинился перед тобой. Давай мы сходим на спектакль, и ты сама все расскажешь?

— Я уже сказала — у меня работа, — тверже сказала мама.

— Работа никуда не денется. Ничего не изменится от того, что ты закончишь с этим блокнотом вечером, а не сейчас. Пожалуйста! Один день, и я отстану.

Мама посмотрела на незаконченные расчеты, а потом сдалась:

— Ладно. Когда спектакль?

— Через полтора часа.

— Я вряд ли успею собраться. Вот если бы ты предупредил раньше…

Полтора часа на сборы — это мало⁈ Ох уж эти женщины.

— Я в третий раз покупаю билеты, и не был уверен, что ты и в этот раз пойдешь. Если будем опаздывать, я придумаю, куда можно пойти кроме театра. Главное, чтобы мы провели время вместе, правда?

Мать не ответила.

На представление мы все-таки успели, причем не в самый последний момент — успели занять места и десять минут сидели в полном молчании, пока заполнялся зал, пока гасили свет.

Я отвык разговаривать с матерью. Во время спектакля это не бросалось в глаза, там все вежливо молчали, глядя на игру актеров, а вот во время антракта отчужденность была заметна. Мы сходили в буфет, съели по мороженому и обменялись дежурными «вопрос-ответ». «Как учеба?» «Нормально. Как ателье?» «Хорошо».

Впрочем, я со всеми отвык разговаривать. Стоит наконец это признать, что в будущем я отдалился от семьи: наладил жизнь рода и сразу ударился в поиск силы. Решил, что если род находится под моим крылом, если его защищает имя мифического мага А-ранга, то больше не нужно беспокоиться о них и посвятить время себе и своему развитию. Не сказать, что меня не радует достигнутый результат, но было бы прекрасно видеться с близкими чаще, чем пару раз в год, и отсылать им деньги на карты.

И причины своей будущей обособленности я вижу сейчас. Расхождения во взглядах с сестрой, конфликты с братом, испорченные (но уже налаживающиеся) отношения с отцом. Странная отдаленность матери.

Сам спектакль меня не впечатлил, и в постановку я не погрузился — оценивал плохонькие иллюзии обитателей преисподней и считал минуты до конца спектакля. Возможно, мне не дали возможности погрузиться в игру эмоции актеров, которые я чувствовал весьма ярко. Я ощущал полнейшее равнодушие при вполне эмоциональной игре, о чем и поделился с матерью, когда покидали зал. Если уж не знаю, о чем говорить, буду говорить обо всем подряд.

— Скучно. Уставшие актеры, вымученные эмоции.

— Тоже так думаю, — кивнула мама. — Я ходила на «Мастера и Маргариту» три раза за двадцать лет. В целом спектакль сам по себе неплох, да и актеры играть умеют, но в этот раз они не слишком старались.

— Что тебе нравится в этом спектакле, раз была целых три раза?

— Больше всего меня цепляет в «Мастере и Маргарите» вложенное автором отношение Мастера к критикам. Ты знал, что Михаил Булгаков коллекционировал разгромные рецензии о себе? В рядах критиков был и Владимир Маяковский.

— Интересно, — вежливо сказал я. Увы, Маяковский для меня так же далек, как и Булгаков, и театр в целом. — Коллекционеры — вообще странные ребята.

— Ты сказал это, чтобы поддержать диалог, или за этим стоит история? — с легким интересом спросила мать.

— О да, за этим стоит история. Помню, обещал… то есть, слышал про одного — мага В-ранга, легенду, считай. Опыт у него был, сил много, но не настолько, чтобы в одиночку путешествовать, однако это его не останавливало. В городах появлялся редко, в основном — колесил на трехтонном грузовике по заброшенным деревням, селам. Находил коттеджи, что до появления осколков строили на отшибах любители природы и взяток, и шастал по ним в поисках старых ценностей. Жуликоватый тип: не уверен, что он эти раритеты действительно коллекционировал — может, музеям продавал, или же богатым дядям с толстым бумажником.

Тут я прервался — придержал для мамы дверь театра. Мы медленно пошли по тротуару в сторону парка.

— И что с ним случилось?

— В один чудесный день в ста пятидесяти километрах от Челябинска совершенно случайно попал на живую деревню, представляешь? В самой глуши. Но с деревенскими никаких проблем не было, как любят описывать в дешевых ужастиках — мол, выродились или приезжих жрут. Вокруг деревушки стояла стена метров в семь, и вокруг все в ловушках А-рангового мастера. С людьми те контактировали, но осторожно — торговали с челябинским торговцем, как выяснилось.

— А как классы получали? — нахмурилась она.

— Действиями. Долго охотишься на тварей, или учишься ставить магические ловушки — и в конце концов система наделяет классом. В общем, мага проверили и запустили за ограду, но спального места не выделили. Тот, между тем, подметил красивый двухэтажный коттедж — вроде как в кольце стен, но в то же время стоящий особняком. Подарил деревенским пару килограмм захваченных в дорогу кофет, присел на уши и ему рассказали про особняк с одинокой хозяйкой. Мол, «странная девица, мы ее стороной обходим, но вреда от нее особого нет».

— Мне кажется, что эта история все же из ужастика, — заметила мать. — Ставлю золотой, что мага в конце сожрут, а история каким-то чудом дойдет до наших дней.

— В общем, постучался наш маг в дверь особняка, и почти сразу ему открыли. Первое, что он отметил — хозяйка особняка с виду красива и молода: лет двадцать пять-тридцать на вид. А второе — достаточно доброжелательна — сама оказалась не прочь познакомиться, пригласила за стол. По пути ушлый маг осматривал особняк и заметил кучу вещей, которым место в его фургоне, а не в особняке молодой дамы, которая вообще вряд ли понимает, чем владеет. Особенно его привлекли висевшие над камином старинные часы. Настолько привлекли, что тот сразу рассказал, что ездит по глухим местам не только из желания попутешествовать, но и из-за таких вот раритетных вещичек. Увы, часы продавать хозяйка отказалась — сказала, что хоть они давно стоят, но дороги ей как память, и вообще их трогать не нужно.

— Украл их?

— Не. Он хоть и жуликоват, но относительно честен. В общем, слушай дальше — наверное, какие-то слухи про хозяйку ходили, так как среди деревенских у нее мужчины не было. После стола мага пригласили в постель — как раз дело к вечеру шло. И так его изголодавшаяся хозяйка впечатлила, что мужчина решил сделать ей подарок — как только она заснула, сходил в машину за инструментами, а потом в гостиной засел. Снял часы, разобрал. В своих силах был уверен — когда всю жизнь возишься с хламом, и не из-под палки, а с удовольствием, волей-неволей научишься и шкатулки реставрировать, и мебель лакировать, и часы чинить. Не сразу он в них неисправность нашел, но когда колокол в старых часах зазвонил — вернулся к хозяйке. Та уже не спала, гулкий бой часов разбудил. Спросила, что за звуки, а он решил торжественности моменту добавить. «Древнюю вещь ото сна пробудил», говорит. В ответ она захрипела, был дикий ужас в ее глазах. Часы звенели — она старела, пока не превратилась в прах. У мага моральная травма, а часы пропали с последним ударом.

Мама недоверчиво покачала головой.

— Не выдумываешь?

— Неа. Маг выгреб из особняка все ценное и пропал в ночи, а потом каким-то рокерам сюжет пересказал, они песню сложили.

— А как эта ситуация объяснилась?

— Артефакт. S-ранговый, разовый. Останавливали возраст до тех пор, пока были неисправны, но брали сполна, если их починить.

— Вот так возможное бессмертие обломалось из-за простой недоговоренности и глупости, — хмыкнула мама. — Я бы в таком случае спрятала часы где-нибудь метрах в тридцати под землей. Специально для такого бункер бы вырыла.

Чуть было не сказал «женщины» всеобъясняющим тоном. Увы, пришлось сдержаться — после такого наша прогулка могла закончиться, как и шанс наладить общение.

— Кстати, есть возможность получить бессмертие иным, более надежным образом, — вспомнил я еще одну тему, которую можно обсудить сейчас. Прости, отец, но раз уж мы заговорили о бессмертии, не упомянуть симбионта я не могу.

— Продажа души дьяволу? Превращение в архилича?

— Не думаю, что эти способы реальны. Нет, я говорю о другом. В общем, в осколках встречаются очень интересные существа…

Я быстро объяснил ей про симбионта и про маленькую операцию с большими плюсами.

— Откуда ты это знаешь?

— Случайно наткнулся на записи исследователя в одном из осколков и даже провел операцию.

— Что ты сделал? — Остановилась мама. — Ты засунул себе под кожу какую-то непонятную штуку?

Перебиваю прежде, чем накрутит себя:

— Мам, как думаешь, куда делся мой шрам?

— Его убрал Михаил, целитель. Нет?

— Он не успел. Когда отец нанял Михаила, во мне уже сидел симбионт. Кстати, предупреждая твои вопросы: отец знает про мой эксперимент.

— Тебе не стоило его проводить, — покачала головой мама.

— Лучше расскажи, что случилось. Почему ты зла на меня?

Мы шагали по парку. Стучали по тротуарной плитке задубевшие подошвы ботинок. Редкие прохожие кутались в ветровки.

Мама остановилась на мосту через узенький ручей, бездумно уставилась вниз. Ручей подернулся ледком, но из-под него раздавалось звонкое журчание.

Я остановился в метре от мамы.

Голые женские ладони легли на железные перила моста. Мама даже перчаток не надела, будто не чувствуя холода.

— С чего ты решил, что я на тебя зла? Я веду себя, как всегда.

Плохое «как всегда». За этим точно что-то стоит. Попытаться ли узнать, что именно? У мамы нет амулета против иллюзий: все, что мне нужно сделать — пожелать узнать правду, потратить кроху маны, и весь мир близкого человека откроется передо мной. Можно будет узнать все, что пожелаю, можно будет сделать из матери любящего человека. Всего-то и стоит, что подобрать правильные образы. Ты недавно уже делал это со Степой, Айдар. Что мешает тебе сделать так еще раз?

Наверное, когда я попытаюсь сделать это, в очередной раз шагну в том направлении, куда очень не хочу прийти. Интересно, не по этой ли причине я донельзя сократил общение с родственниками? Постоянный соблазн узнать, чего они желают, о чем думают, что планируют. Кроха маны вместо тысячи слов.

Увы, если я и сделаю шаг в плохую сторону, то не сегодня. Если уж я месяц терпел, общаясь с семьей словами, а не образами, как прочие медленные и отсталые люди, то и сейчас своего правила не нарушу. Со Степой это было оптимальным выходом, а с матерью — нет.

— Мам, это заметно. С Никой и Степой ты ведешь себя приветливо, но закрываешься, когда общаешься со мной. Будто я тебя чем-то огорчил.

— Может, тебе кажется?

— Ты же сама не уверена. Может, расскажешь правду?

Мама посмотрела на меня, причем разглядывала мое лицо внимательно и пристально, будто хотела увидеть то, что доселе не замечала. А потом отвела взгляд.

— А может, и правда рассказать? Только вот боюсь, тебе не понравится услышанное.

— Зато я буду знать правду. Ну же, скажи, что я сделал не так, и мы это исправим.

— Хорошо, вот тебе правда. — Заговорила мать рублено, будто бросаясь фразами в замерзший ручей. — Я на самом деле отношусь к тебе по-другому. Тут ты прав. Наверное, все началось с того, что я не хотела ребенка. Не чувствовала себя готовой. Или все началось с родов? Пожалуй, да, с родов. Я пережила двенадцать часов боли, когда думать не можешь, кричишь, а потом не можешь даже кричать — срываешь голос, и горло саднит.

Наверное, нужно было делать кесарево. Тогда мы могли себе позволить целителей, они убрали бы шрам и другие последствия, и боли бы не было. Но случилось… как случилось.

Мать говорила и говорила, и ее голос, поначалу эмоциональный, звучал сухо, словно она читала лекцию перед аудиторией.

— Говорят, что к своему ребенку относишься с теплотой и заботой — мол, включается материнский инстинкт. Я все ждала, когда он включится у меня. Я смотрела на тебя, когда тебе был месяц, два, полгода, и видела совершенно чужого ребенка. Я не чувствовала к тебе ни отвращения, ни любви. Я была будто робот, которого поставили обслуживать младенца. Помыть, поменять пеленки, погулять с коляской, покормить — строго как по часам… Но когда родилась Вероника, все было иначе. Я будто впервые стала матерью. Все те чувства, которые я должна была испытать к тебе, умножились в десятки раз по отношению к твоей сестре, но… к тебе ничего не появилось.

— Вот это откровения, — попытался ухмыльнуться я. Ухмылка вышла натужной, резиновой, а мать не обратила внимания на мои слова.

— Знаешь, когда дети проявляют родовую силу?

— Лет в девять?

— Верно. Норма — девять лет. Гении пробуждаются в шесть. Твоя Алиса, по слухам, использовала телекинез в пять. Степа и Ника в восемь. Ты — в четырнадцать. Если помнишь, тогда с тобой занимались наставники, отец учил тебя медитациям.

Я действительно припоминал что-то такое. Вереницу учителей, какие-то комнаты с печатями.

— Когда тебе было двенадцать, в одной из редких ссор Сава впервые упрекнул меня тем, что ты бесталанен. До этого я еще пыталась играть роль нормальной матери для тебя, но после — перестала. Оказывается, именно я не смогла дать мужу наследника, о котором он мечтал. Он думает, что проблема во мне!

Правда вскрывалась, как нарыв. Разлеталась брызгами по парку, оседала тротуарной плитке.

Я молчал, глядя на тонкий лед ручья.

— Мы старались, Айдар. Правда старались. Мы нанимали наставников, водили тебя по целителям, платили астрологам, чтобы те подсказали, есть ли у тебя предрасположенность к другому виду магии. Мы пытались исправить твои недостатки. Даже нашли тебе невесту — ту, которую называют гением. Лучший выбор, Айдар, лучший возможный вариант! Мы смогли удержать ее, когда нас шпыняли со всех сторон, сберегли договор о вашей свадьбе, даже когда наш род стал абсолютно бесперспективен. Но ты оказался никаким. Ты оказался одинаково плох во всем. В учебе, в физических тренировках, в отношениях с Алисой — ты везде отстаешь и портишь все, к чему прикасаешься.

— Ты даже не заметила, как я изменился за месяц? — спрашиваю хрипло. В горле стоит странный комок. Откашливаюсь. Мать безразлично пожимает плечами.

— Да, что-то такое есть. Пропадаешь на тренировках, возишься с Савой в лаборатории. Но если честно, мне все равно. Ты сегодня пригласил меня в театр, и спасибо за это. Знаешь, когда я была в театре с Савой в последний раз? Когда тебе было двенадцать. Перед той самой ссорой. Пять долгих лет назад. Я пытаюсь относиться к тебе, как к другим детям, но не получается. Я не могу заставить себя любить тебя, это так не работает. Ты рассказываешь мне о каком-то симбионте, которого засунул под кожу, а у меня вместо беспокойства о тебе — желание посмотреть, что с тобой будет, и если ты будешь в порядке, пройти через такую операцию самой. Вот твоя правда.

Мама вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Не подумай, я никогда не вымещала на тебе злость, и никогда не поднимала на тебя руку. Просто… просто не любила. Наверное, я плохая мать, раз сказала тебе такое. Хотя без «наверное»: пора признать, что я плохая мать для тебя. Надеюсь, ты меня простишь. Ты уже взрослый — думаю, ты заслуживаешь правды, которую я так долго от тебя скрывала.

Мама повернулась. Каблуки снова зацокали по камням.

Я вздохнул. Вот и вскрылись все непонятки насчет ее отношения. Может, меня-подростка эта правда бы и сломала, раздавила, только вот взрослый я не чувствовал ничего, кроме безадресной злости и желания размесить кого-нибудь в мясо.

Глава 14

Пусть у нас с мамой не заладилось общение, в остальном Алмазовы крепнут. Отец успешно сбывает клинки порталами в другие города и закрывает долги — ему начислили жирную сумму за победу над «Слендерменом» из портала. Осколок с кенку, который он нашел недавно, кто-то зачистил, прежде чем я до него добрался. Потому папе не оставалось ничего, кроме как ждать следующего.

Я часто беседовал с отцом — заходил в кабинет после учебы, или уже вечером, и обсуждали «мои варианты будущего» — отец уже нашел некоторые несостыковки в моих рассказах и реальности, но это почему-то лишь больше убедило его в том, что я говорю правду. Говорили на любые отвлеченные темы, обсуждали мою школьную жизнь и планы рода на будущее. Я сразу сказал, что не желаю становиться главой рода, и никогда не стану — Степа подойдет для этой роли лучше.

Папа поиграл желваками, но кричать или настаивать не стал. Похоже, принял мое решение, либо попытается планомерно переубедить меня.

Сегодня я решил развеяться и навестить осколок — удачно подвернулось место, заселенное дварфами. Злость после разговора с матерью все еще требовала выхода.

Портал находился прямо в недостроенном доме. Аккуратно перешагнув через кучу грязных вещей на входе, я вошел внутрь недостроя, но прежде, чем шагнул в дымку портала, раздался звонок. Звонила мой секретарь.

— Айдар, ты не занят?

Обожаю, когда все идет своим чередом. Когда планы выполняются, все идеи срабатывают, и все идет как по маслу. Скажу честно, такое на самом деле бывает редко. И дрожащий голосок Дарьи сегодня обозначил проблемы еще в одном плане.

— Что-то случилось?

— Да… В общем, мой преподаватель по зельеварению украл мой рецепт. То есть, мы встретились с ним вчера, он позволил мне показать процесс варки, записал все в тетрадь, а сегодня с утра я нашла этот рецепт в базе под его именем. На звонки он не отвечал, а потом и вовсе заблокировал мой номер. Я не знаю, что делать.

Вздыхаю. Относительно простой рецепт же, который не требует никаких особых ингредиентов. Ни императорский эликсир, который наделяет кости выпившего алмазной крепостью, ни какой-нибудь рецепт, оберегаемый верхушкой зельеваров и требующий литры драконьей крови. Какого черта люди такие жадные?

— Успокойся, я разберусь с этим на днях.

— Ты не сердишься?

— Нет, с чего бы.

Ты всего-лишь потеряла шанс включить новый рецепт в свое личное дело из-за того, что не разглядела гнили в своем наставнике, и теперь просишь меня о помощи.

Хотя, по правде говоря, у девчонки ни связей нет, кроме меня, ни личной силы в виде своих больших файерболов, чтобы отстаивать права перед серьезными дядями.

— В общем, я сейчас в осколок собираюсь, и времени на разговор нет. Как уже сказал, разберусь. Найди пока всю информацию по преподавателю, которую сможешь найти. Где живет, продолжает ли вести свои уроки. Можешь номер его скинуть. В общем, отыщи все. Давай.

Внимание! Вы вошли в осколок «Пещеры дварфийского народа».

Выход будет закрыт до полной зачистки либо смерти вошедших.

Ранг осколка — С

Рекомендуемый ранг команды зачистки — В.

Я оказался в кромешной темноте, и сразу же достал из кольца артефакт ночного зрения. Темнота отступила — я обнаружил себя посреди выдолбленного в скале туннеля. Под ногами — рельсы, над головой — мокрый потолок. Как бы туннель не оказался заброшенным из-за угрозы обрушения. Монстров-то перевербовать можно, а вот обвал иллюзиями не остановишь.

Сразу вызвал пак из пяти боевых гоблинов и вручил им клинки. Парочка тихонько потрусила в одну сторону, пара — в другую. Последний остался рядом.

На протяжении метров пятидесяти мне не встретились ни разумные, ни монстры. Лишь голые стены, потемневшие от времени и сырости, кучи гнилых досок, пара вагонеток.

Сколько я ни прислушивался, стояла гробовая тишина. По коже табунами бегали мурашки, но интерес толкал вперед. Что произошло в осколке? С чем столкнулись дварфы, что прогнало их из туннелей?

Мы прошли несколько развилок — я выбирал те, откуда дул небольшой сквозняк. Отозвал гоблинов, которые накнулись на завал, и дальше мы шли впятером.

Спустя минут десять, в тишине, нарушаемой лишь шорохом мелких камешков под нашими ногами, мы вышли в заброшенный зал. Посреди зала лежал порубленный и сгнивший стол, валялись медные кубки, тарелки и кувшины. Слева под высоким потолоком располагались широкие окна, но заглянуть в них я не мог — чересчур высоко.

Крайнее окно было разбито, и ветер хлопал потемневшим гобеленом. Всюду разруха и запустение. Я точно нахожусь в осколке дварфов? Хотя название «пещеры дварфийского народа» не обозначает, что я встречусь именно с дварфами — здесь могут находиться как зомби, так и какая-нибудь подгорная хтонь, сожравшая дварфов.

Ведущая из зала дверь была заперта. А вот это уже показатель. Дверь скорее всего закрыли снаружи, потому что здесь я никаких следов живых или мертвых разумных не вижу. Значит, что на моей стороне может находиться то, что дварфы хотели навеки оставить в подземельях.

Закрытая дверь — не проблема. Режу магическим мечом петли правой створки, потом — засовываю жало меча в щель между створками, перерезая язычок замка, и створка с оглушительным грохотом падает. За дверью вижу толстенный металлический засов. Коридор там не в пример более чистый, вдобавок вижу пляшущий свет пламени в коридорах.

По идее, лучший вариант — выбрать место для ловушек и включить агрессор. Но с моим титулом можно обойтись и без него.

Я вручил юнитам обычное пространственное кольцо, а дальше они справились сами — установили нажимные пластины с взрывными камнями, распределили между собой стеклянные банки с торчащими из горлышек тряпками.

Затем я снял всю маскировку, которую навесил на себя перед входом. Осталось дождаться летящих «на огонек» монстров.

Титул, который я сейчас распалял иллюзиями, делая свое прибывание здесь ярче, привлекал монстров со всех окрестных пещер.

Дварфы прибежали быстро. Первый — в обыкновенной тканной рубахе и штанах, получил мечом по горлу, и тело быстро отволокли внутрь.

Битвой дальнейшее назвать нельзя — истребление. Дварфы бежали потоком, словно зомби так что скоро полетели первые бутылки с «Молотовым». Толпу это не остановило — безумные от проклятья существа рвались и через огонь, и заканчивали под клинками гоблинов, пока я малодушно следил за хлопающим гобеленом и старался отрешиться от истошных криков.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «дварф», ранг С.

60/10

Спустя пятнадцать минут зарубили последнего, шестидесятого дварфа, но на этом битва не закончилась. Прийти и зачистить всех в одиночку — слишком просто для такого осколка.

Сзади раздался шорох и звон. Спустя минуту из туннеля ко мне вышел голем — двухметровый каменный здоровяк с толстыми ногами-колоннами и круглой головой манекена. За собой каменный тащил позвякивающую железную цепь.

По мысленной команде один из гоблинов кинулся к голему и даже нанес ему пару ударов, но укрепленный меч отскакивал от камня, не оставляя ни царапины. Чем его зачаровали?

А потом каменюга взорвалась в движениях. Снесла ударом руки голову одному гоблину, попыталась достать второго, но тут уже гоблины сработали, как единый механизм — кто-то схватил за цепь, и четверо гоблинов попытались замотать голема в его же оружии. Согласен, лучший выход — обездвижить крепкого противника, а потом уже порубить.

Это срабатывало до определенного момента, пока по цепи не пролетает синяя вспышка. И гоблины мгновенно исчезают — выданного големом урона хватило, чтобы развеять юнитов.

Тем временем я обогнул голема и остановился у порубленного стола. Качнул клинком, взял рукоять двумя руками и повернул оружие острием в сторону противника. Слегка подогнул ноги, приготовившись к бою. Вызвал кенку.

— Ты знаешь, что делать, — говорю я ему, и ворон, кивнув, исчезает в туннелях.

Если с дварфами разобраться вышло легко, то эта каменная неваляшка может поставить на мне жирную точку. С другой стороны, мне нужно нанести всего один верный удар — пронзить каменную грудь, ломая сердце механизма, и я выиграю.

Ловушек не осталось, а те, что остались, бессильны против каменюки. Теперь я один на один против врага, на которого не действуют иллюзии. Мастерство и меч против силы и чудовищной цепи, которую не берет даже мой клинок. Похоже, ради этой битвы я тренировался, изматывая себя в жестоких тренировках.

Передо мной стоит монстр, который не устает. Он раза в два сильнее, в два раза быстрее. Всего лишь в два раза.

Голем резко рванулся навстречу, размахивая тяжелой цепью. Каждое звено толщиной в мой кулак — когда цепь попадала по полу, по стенам, выбивала каменную крошку и разшвыривала гнилое дерево. Непривычное для меня оружие дергалось из стороны в сторону, запутывая меня.

Такие удары легко могли проломить кости даже воину, но каждый раз проходили мимо. Я уклонялся, уходя влево-вправо легкими движениями, и каждый раз шагал чуть вперед. А когда голем оказался рядом, поднырнул под удар, проскользил по камню и сделал подсечку по ногам голема.

Мощный удар, способный разрубить пополам человека, лишь выбил камни из пола — тварь увернулась. В следующий миг мне пришлось уходить в сторону перекатом, избегая удара цепи.

Страшное и тяжелое оружие то и дело пыталось подловить меня. Каменному истукану не требовалось искать брешь в обороне — он смел бы любую защиту. Несмотря на всю скорость и ловкость, несмотря на разогнанное магией сознание, я едва успевал уклоняться или отпрыгивать.

И я выбивался из сил. Я допускал ошибки.

Вот приземлился неудачно — колено пронзает болью. Не успеваю я загасить ее иллюзией, как голем бьет снова — цепь по дуге летит мне в грудь. Нет возможности увернуться.

Но вместо треска костей и предсмертного стона, голем слышит звон металла.

Я успел поставить жесткий блок.

От силы удара меня подкидывает и тащит по полу коридора, разрывая одежду и кожу на спине. Быстро поднимаюсь, и чувствую, как по спине течет кровь, пропитывая лохмотья. Симбионт спешно латает кожу.

Голем шагает ко мне, волоча за собой цепь. Медленно и неотвратимо. Я знаю, насколько быстро может двигаться этот механизм, но не могу понять, почему он сразу не рванул ко мне, чтобы добить.

Обмен ударами вколотил в меня понимание — несмотря на скорость и силу, голем всего лишь механизмом, в голову которого загрузили множество техник. И он повторяется, действует по шаблонам, а значит, его можно просчитать.

Я не стал уворачиваться от очередного удара — понесся ему навстречу. Наблюдай кто за боем со стороны, ему бы показалось, что я свихнулся и собираюсь покончить с собой, но…

Цепь стесала кожу с плеча — я почти увернулся в последний момент, чтобы пронестись мимо противника и оказаться чуть дальше расстояния его удара, где цепь уже не могла меня достать.

Голем стесал мне кожу, но и я успел полоснуть его по бедру — до груди бы я не достал.

Только вот вместо того, чтобы рассечь камень и отрубить ногу, меч высек каменную крошку. Удар, нанесенный на полной скорости и в максимум силы, должен был разрезать статую на части, но все, чего я добился — небольшой царапины на туловище. И в этой царапине мерцали миниатюрные руны. Кто-то создал шедевр големостроения, машину минимум А-ранга, а потом замаскировал его тело под слоем обычного камня.

Чертовы дварфы.

Несмотря на то, что я не нанес ему никакого вреда, голем посчитал, что пришло время задействовать все ресурсы. По цепи побежали голубые искры, разрастаясь в миниатюрные молнии, которые змеились между звеньями.

Я уже был возле стены, где голем не мог достать меня цепью. Прежде не мог достать: цепь будто разрасталась — звенья истончались, оружие становилось длиннее, а молнии пылали так, что боль пробиралась через укрепленные симбионтом глаза.

Никто ниже А-ранга не сможет заблокировать подобный удар. Только уклоняться, тратить силы, бегая по залу, или, обливаясь потом от ужаса, пытаясь прятаться по туннелям, пока голем его не найдет.

И все же я не сделал и шага в сторону.

Я поудобнее перехватил клинок и взмахнул им. Удар, самый обычный удар, которому на фехтовании учат детей, перерезал звенья несокрушимой цепи. А молнии, которые по всем законам физики, должны были пройти сквозь металл, бессильно погасли.

Я стоял невредимый, за миг взмокший так, словно пробежал марафон. А цепь голема стала короче ровно на отсеченную треть.

Каменный стоял на месте пару секунд, а потом уставился на отсеченную часть цепи, будто тоже не верил в произошедшее.

Плиты пола, которых касалась цепь, медленно багровели.

— Не самый простой трюк, — хрипло выдохнул я.

Подобный трюк мог проделать далеко не каждый мечник. Я вот не знаю людей, которые могут волей укрепить и усилить меч настолько, что тот разрубит несокрушимый металл. А вот иллюзионистов подобного уровня я встречал. Именно в наших силах сделать невозможное — реальным, и убедить в иллюзии сам мир.

Каменюка не оценила увиденного. Голем не знал таких понятий, как «эмоциональное потрясение» — он взмахнул укороченным оружием, прикидывая длину, вес и баланс уменьшенного оружия, и пошагал ко мне.

На этот раз я не стал задерживаться в зале — развернулся и побежал в пещеры, по дороге восполняя потраченный резерв.

В моем внутреннем мире стонала бледная тень когда-то самоуверенной тварюги, из которой я сейчас выжимал ману. Призрак сейчас находился на грани развоплощения, но мне было плевать — свою жизнь я ценил больше.

Пронесся мимо кенку, который доделал взрывную печать, и ворон бросился за мной. Сзади на раздавался дробный топот, от которого дрожала гора — на этот раз голем решил не экономить энергию.

Как только мы добрались до места выхода из осколка, печать сработала — раздался оглушительный взрыв, и в ушах противно запищало. Каменный свод затрясло. По туннелю промчалась волна сжатого воздуха, поднимая вековую пыль. Мой защитный артефакт поглотил перепад давления, отбил пару камешков.

Но ожидаемого обрушения, которое похоронило бы голема, не случилось — не знаю, чем дварфы укрепляли свои тоннели, но они выдержали печать, которая могла взорвать многоэтажку.

— Хр-реново! — Гаркнул ворон по ментальной связи — слух у меня пропал вместе с разорванными перепонками. Я поморщился и развеял юнита — что хреново, я знаю и сам.

Каменный пришел спустя минуту. Слой маскировочного камня слетел с туловища машины, от цепи остался метровый огрызок, но голем был цел.

Впервые я бросился в лобовую атаку, не задумываясь о защите, как и о том, чтобы выжить. Я вытянул меч, и когда до голема оставалось три метра, нанес рубящий удар, высвобождая весь резерв в одном пожелании.

Меч, который не мог дотянуться до голема, на мгновение стал в два раза длиннее и дотянулся. Лезвие не самого лучшего артефакта, которое даже в теории не могло рассечь покрытый рунами камень, рассекло его.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «Элитный голем», ранг А.

1/10

Вы зачистили осколок. В награду получаете повышение ранга титула!

Истребитель (эпический):

Будучи начинающим героем, вы приняли на себя долг уничтожать тварей при встрече. Вы раз за разом бросаете вызов превосходящим противникам, но побеждаете. Что это — стремление к смерти? Самоубийственный мазохизм? Психическое отклонение? Мы не знаем, но выдаем вам награде — теперь твари любого грейда будут атаковать вас всегда, и спрятаться от них будет сложнее. Но к чему прятаться, если вы каждый раз бросаете вызов все более и более сильным противникам и уничтожаете их!

Я знал, что система может определять награды в обход пользователя, но обычно такое происходит очень уж редко.

— Спасибо, блин, — проворчал я.

Кроме системной награды есть еще один положительный момент — думаю, за сегодня симбионт испытал месячную долю стресса, что подстегнет его развитие.

Глава 15

На свой день рождения я проснулся бодрым и полным сил. Сходил на завтрак, съел тарелку овсянки с кусочками фруктов в карамели, и там же неожиданно получил подарки от матери, отца, Ники и Степы. То есть, понятное дело, что на день рождения люди дарят друг другу подарки, но в будущем я отдалился от семьи и получал посылки редко. В основном — какую-нибудь красиво упакованную безделушку, которую от имени всего рода отправлял Степан. Но, по правде говоря, и я дарил что-то нечасто, предпочитая перекидывать «подарок» на банковскую карту.

Даже неловко стало от такой заботы. Но открывать подарки я не стал — оставлю распаковку коробок на вечер.

Сегодня у меня особое дело, ради которого я даже первую пару пропущу. И имя моему делу — Богдан Станиславович, тот самый маститый зельевар и по совместительству — рецептурный кидала.

Забавно, что вчера Даша позвонила в Новосибирский Государственный Университет, якобы записаться на лекцию, и узнала, что мужчина не свалил из города, ухватив куш, и даже не попытался оборвать все связи, растворившись на просторных улочках города. Он продолжает спокойно вести занятия в лаборатории НГУ, и даже свое расписание не изменил. Слабоумие, или отвага?

Я подошел к стеклянным дверям университета, но заходить не стал — посмотрел внутрь, на пожилого охранника, сидящего за мониторами. Легкое воздействие на разум, и тот клюет носом, не глядя в камеры.

Иду в обход здания — информацию по планировке почерпнул у Даши. Без всякой иллюзии подхожу к окну пустого лекционного зала, вызываю гоблина в паре шагов от себя, и тот открывает мне окно изнутри.

Дверь аудитории была открыта, так что отмычки не понадобились. Вот только когда я потянулся к ручке, дверь потянули с той стороны. Мужчина в очках и со стопкой книг в руках недоуменно нахмурился:

— Что вы здесь делаете?

— Ищу Богдана Станиславовича. — сказал я спокойно, но мужчина недоуменно нахмурился. — Арохнина, зельевара. Мне сказали, у него лекция…

— Дальше по коридору, аудитория сто двенадцать, — перебил меня мужчина и, не оглядываясь, поспешил к кафедре. — И будьте добры, не лазайте больше по пустым аудиториям.

У дверей нужной аудитории собралась группа студентов. Не так хорошо, как могло быть, но главное, что преподаватель здесь.

Я дождался звонка, а потом из аудитории повалили люди. Преподавателя я пока не видел, потому спокойно стоял рядом с дверью. Щуплый, но шустрый паренек рядом со мной попытался было пройти «против течения», но тут уже я придерживаю его за локоть:

— Может, сперва людей выпустим?

Тот растерянно заморгал и шагнул назад.

Седовласый мужчина — один в один лектор из воспоминаний Дарьи, собрал бумаги в стильного вида портфель и направился к двери, готовясь выйти за студентами. Только вот первым в аудиторию зашел я, и сходу активировал подготовленные иллюзии. Теперь меня и преподавателя не смогут ни увидеть, ни услышать, пока я эту иллюзию не сниму — студентам видится, что мы стоим у стены и беседуем о погоде.

— Здравствуйте, Борис Станиславович. — Вежливо поздоровался я.

— Я вас знаю? — хмуро зыркнул на меня мужчина из-под кустистых бровей. — Что вам нужно?

На приветствия лектор не разменивался. Значит, и я могу опустить вежливость.

— Я Айдар из рода Алмазовых. Вы присвоили себе рецепт зелья, которое сварила моя хорошая знакомая.

Причина моего интереса зельевара ничуть не обрадовала: мужчина скривился и пошагал к двери, больше не обращая на меня внимания. Интересно, такой подход решения проблем срабатывает с кем-нибудь, кроме девушек-секретарей?

Когда мужчина проходил рядом, я схватил его за руку, завел ее за спину и поставил подножку. Бедолага не успел понять, что не так, как впечатался носом в пол. Раздался тихий хруст, а потом — громкий крик.

— Помогите! — завопил мужчина. — Эй!

Студенты спокойно проходили мимо, не видя нас, но обходя область, где лежал зельевар, придавленный моим коленом.

— Не нужно громких звуков, — заломил я руку чуть сильнее.

— Она… она сама подписала отказ… — пропыхтел мужчина, сдерживая крик.

— Борис Станиславович, даже если бы договор действительно был подписан ею, это ничего не значит, — снисходительно принялся объяснять я, одновременно читая воспоминания этого человека. — Это же рецепт уникального и совсем небесполезного зелья, в перспективе он стоит ошеломляющих денег. Когда речь заходит о таких суммах, для большинства людей теряют силу не только поставленные подписи, но и родственные связи, а на первый план выходят деньги, огромные деньги. Я пришел бы к вам, даже если бы Дарья заключила сделку, а потом перечитала договор на свежую голову и решила, что она ее не устраивает.

Воспоминания мелькали в моих руках быстрыми картинами. В целом зельевар жил спокойной жизнью, позволяя себе интим со студентками, но когда я прошелся по его связям, стал внимательнее — членство этого человека в клане московских зельеваров для меня стало полнейшей неожиданностью. Так вот почему он может позволить себе смотреть на окружающих, как на пыль. Так-так…

Я прошелся по новым ассоциативным цепочкам, а потом — задумался. Если раньше я хотел прийти, заставить его подписать кучу документов, передавая право обладания рецептом Дарье и заставить его учить девушку сверхурочно и бесплатно, то теперь мои мысли изменились.

Жадина присвоил рецепт потому, что в отличие от меня и секретарши, понял его истинную ценность и знал людей, которые примутся его продавать. С его связями этот рецепт будет приносить раза в три больше, чем он принес бы нам: зельевар надеялся через полгода выйти на сумму в три-четыре миллиона пассивного дохода в месяц. Без него мы столько не получим, и не потому, что не знаем нужных людей — просто нужные люди не знают нас.

Значит, меняем схему. Пусть работает, продвигает продукт. Закладку в его разум я уже поставил — кроме того, что я смогу проникнуть в его внутренний мир за секунду, если он будет находиться в зоне видимости, теперь мужчина будет раз в неделю сбрасывать на мой номер СМС со своим местонахождением, удалять отправленное сообщение и забывать о нем.

Если с мозгом зельевара не поиграется менталист, отыскивая посторонние закладки, буду диктовать ему рецепты зелий из будущего. Через месяц-другой и начну, если проверки у менталиста не будет, или специалист попадется неопытный и не увидит моих художеств.

Кроме всего вышеописанного я скопировал в свой разум все его воспоминания по зельеварению — начиная от средства, выводящего прыщи, и заканчивая собственными набросками и заметками. Скопирую воспоминания Даше, пусть по вечерам разбирает эту гору.

* * *

Разобравшись с преподом, посетил Академию, выслушал вялые поздравления, закинул в кольцо четыре подарка, а после пар решил сделать себе подарок сам.

Сегодня особенный день. Дата, когда я верну Липовым сторицей то, что они недавно сделали с нами. Решили ударить по кошельку, убрать кузню? Я уничтожу их кошельки. Ударю по их доходам так, что даже этот весьма небедный род проймет.

Под иллюзией невидимости добираюсь до торгового центра меньше чем за час. Сопровождаю прогулку печатями, которые на время перегружают камеры. Пусть техники покатаются по городу — глядишь, в торговый центр не сразу поедут.

Несмотря на утро буднего дня, в торговом центре уже снуют люди. Это хорошо — значит, в кассах есть деньги.

Вчера я был здесь — присматривался, изучал расположение лестниц и магазинов, поэтому знаю, что делать. В первую очередь — поднимаюсь по эскалатору на третий этаж, иду в самый конец коридора, к закрытой секции. Достаю из кольца «открывашку» — меч, который режет металл, как масло, и в три движения разрезаю секционную перегородку. Шагаю внутрь, все еще под иллюзией невидимости.

Секция пуста — товар вывезли, либо еще не завезли, но в дальней части есть примерочные. Сажусь в самом углу. Пусть штор здесь нет, но положение кабинки весьма удобно — здесь меня не обнаружат обычные камеры, и если по коридору начнут бегать люди, меня они не заметят.

Вызываю три десятка гоблинов. За все время с момента попадания я зачистил десять осколков, заработал больше полутора тысяч фрагментов гоблинов и теперь мог создать юнитов А-ранга. Мог и S-ранговых создать, но тратить с трудом добытые фрагменты всего на двух юнитов мне было жаль. Пусть уж их будет пятеро. Ну, и двадцать шесть обычных — для массовки и быстрого сбора богатства.

Вручаю двум из прокачанных гоблинов кольца — то самое, на которое пошло расширенное пространство с гостиницы, и обычное, на семь кубометров. Что с ними делать, объяснять не нужно — А-ранговые юниты и сами прекрасно знают, как пользоваться колечками.

Паника начинается практически сразу. Две женщины замечают скалящихся коротышек, поднимают жуткий визг. Крики и гвалт распространяются по этажам быстрее лесного пожара.

— Прорыв! — Ревет один из охранников, разжигая панику. — На верхних этажах портал!

Пятеро обычных гоблинов разбегаются по этажу и прячутся в магазинах — от них я получаю картинку происходящего. Половина охраны выбегает из торгового центра вместе с посетителями, остальные хватают из арсенала оружие, либо призывают свое и начинают играть с гоблинами в догонялки.

Продавцы либо прячутся, либо бегут на выход со всеми. В обморок никто не падает, никто не пытается отбить товары.

Гоблины проходят страшной всёзагребающей волной и по магазинам ювелирки, цепляя как хорошие украшения из «Я согласна», так и скромный ширпотреб из недозакрывшегося «Санлайта». В гоблина с кольцами собратья швыряют горстями кольца, цепочки, а все это уже исчезает из цепких зеленых пальцев. Кассовые аппараты выдираются и отправляются в кольцо.

В ДНС монстры задерживаются на семь долгих минут. Во-первых, до них наконец добирается охрана, а во-вторых, кроме витрин здесь еще и склад с товаром, и вещей там действительно много.

Хотелось бы вовсе обойтись без драк с охраной, которая не виновата в том, что у меня зуб на Липовых, но ничего не поделаешь — профессиональный риск.

Охрана не справляется со слаженной четверкой прокачанных монстров. Из семи охранников всего двое обладают магией, остальные — воины. Пирокинетик не решается действовать в полную силу, опасаясь поджечь торговый центр. Маг металла — единственный, кто не стесняется атаковать монстров на всю мощь, только вот гоблины зеленой волной налетают на вооруженных воинов. Одни жертвуют собой, чтобы вторые и третьи разоружили ребят, повалили и сковали им руки наручниками, которые висят на поясе каждого охранника.

Впереди всех мчится А-ранговая четверка. Коротышки беззастенчиво заламывают пирокинетика, закидывают мага осколками стекла от витрин, в то время как он — швыряет в них стеллажи и товары. Точку в противостоянии ставит подкравшийся к магу гоблин, который оглушает бойца. Головы обоих заматывают плотной тканью.

По итогу битвы гоблинов остается шестнадцать. Десятерых сожгли, пронзили вешалками, раздавили стеллажами или порубили. Но и эти шестнадцать продолжают двигаться по этажам. Зачищают тот самый ювелирный салон, где я сдавал слиток, проходят через магазин спортивного питания, ничего не забрав оттуда, кроме кассы — хватает более вкусных целей. Из магазина дорогих артефактов они выносят ВСЕ. Начиная от ванны для закалки металлических амулетов и специального котелка на литр, который с шансом в пять процентов может повысить ранг созданного зелья, вплоть до защитных кулонов и серебряных цепочек к этим кулонам.

Находятся посетители, которые пытаются дать отпор. На таких выходит бравая четверка — заматывают людей в шторы, в одежду из магазинов или вяжут им руки. К счастью, далеко не каждый решает рискнуть своим здоровьем ради чужих вещей, а кто готов, ненастолько серьезен, чтобы противостоять прокачанным гоблинам. Монстры никого не загоняли в угол и не окружали, так что люди предпочитали отступать к выходам.

Спустя пятнадцать минут со старта грабежа выхожу из своего закутка и двигаюсь на выход. Задерживаться дальше опасно — Липовы все перевернут, просканируют здание так тщательно, что и крыса не спрячется. Найдут пару дюжин тел реальных гоблинов — я подстраховался и закинул трупы в кольца в последнем походе в гоблинский осколок.

Навстречу мне выбегает обыкновенный гоблин, передает два полных кольца и берет два пустых. Грабеж будет продолжаться.

Выхожу на лестничный пролёт, спокойно спускаюсь на первый этаж, иду к пожарному выходу и спокойно выхожу под невидимостью.

Оцепления вокруг торгового центра нет, зато в отдалении толпятся зеваки. Вижу подъезжающий фургончик местного новостного канала и микроавтобус синей расцветки — доверху набитый бойцами гвардии.

Бегу до толпы и сливаюсь с людьми. Не знаю, есть ли здесь уникумы, способные видеть сквозь иллюзии, но на всякий случай быстро прохожу через толпу и ухожу переулками и дворами.

Гоблины тем временем доверху заполнили оба дополнительных кольца и спрятали их под плинтусом, а теперь — прятались от гвардейцев. Что меня удивило, прятались уже четвертую минуту — шастали по вентиляции, швырялись хламом с лестниц. Я предполагал, что гоблинов вынесут меньше, чем за минуту — мелкие здорово меня удивили.

Поход меня порадовал, и не только забитыми доверху кольцами. Самое важное — репутационные потери, которые у Липовых точно будут, как только выяснится, что магазины грабили гоблины, и никакого прорыва не было.

Самым эпичным был побег последнего А-рангового гоблина от гвардейцев. Юнит прятался на третьем этаже, пока его собратьев ловили по магазинам, а когда на него вышли — выпрыгнул в окно.

Такого кульбита и резвости со стороны «тупого коротышки» никто не ожидал. За три секунды гоблин добежал до толпы, уворачиваясь от запоздавших огненных шаров, и приняв на грудь парочку молний. Юнита потрепало, но я сразу подлечил храбреца. Гоблин добрался до толпы, а там помогли люди — кинулись врассыпную, и никто не решился палить в коротышку, имея неиллюзорный шанс попасть в гражданских.

Гоблин затерялся на улочках, где я его и развеял. Пусть ищут. Не знаю, как закончится день рождения, но начался он на твердую пятерку.

Глава 16

Больше всего в академии мне нравилась библиотека. Большое и уютное помещение с фреской на потолке, с постоянной тишиной и запахом книг. На полках стояли аккуратно рассортированные тома, а для любителей уединения возле стен расставили мягкие кресла. Здесь можно было посидеть с интересным старинным фолиантом о духах, и долго разбираться в запутанных терминах и рецептах на латыни, санскрите или других устаревших языках. Правда, я больше времени проводил, листая фолианты, а потом — перечитывая их в вондере. Но это не отменяло особого уюта библиотеки. Все большие перемены я проводил здесь, наслаждаясь мягким креслом и шуршанием страниц.

Пока сидел и шуршал, вспомнил подарки. Мама подарила безвкусный серый свитер. Не слишком нужный, но главное ведь — внимание.

Отец расщедрился на комплект легких доспехов. Если бы они еще были мне нужны, ага.

Степан подарил цепочку для кулона, куда я сразу и перевесил артефакт. Ника — открытку и фирменные наушники. Самое то для подростка.

Одногруппники вручили открытки, деньги и безделушки, которые я проверил на магию. Богач вложила в открытку фотографию своего дома — вроде намека на давнее обещание навестить ее. Ну, хоть не комнату сфотографировала.

Подумал, и на всякий случай раскидал по календарю на телефоне даты дней рождения родных — на всякий случай, чтобы не забыть. Богач тоже туда добавил, как и остальных одногруппников, которые не поскупились на подарок.

В общем, сидеть в библиотеке было приятно и уютно. Правда, временами приходилось тратить время на дела менее полезные и приятные, чем посещение этого чудного места.

— Господин президент, рад вас видеть, — вежливо киваю, заходя в просторный кабинет. — Мне нужен пропуск, выписанный на моего мастера контрактов.

Мужчина скривился.

— Алмазов, я не допущу никаких посторонних на территорию.

— Прошу вас внимательно рассмотреть мою просьбу. Во-первых, мастер контрактов нужен для моего кружка, а значит — и для заместителя губернатора. Если этот человек не появится на территории, студенты не смогут достичь тех высот, которых могли бы. И виноваты в этом будете лично вы.

— Вот давай без этой своей замудренной речи.

— Я обещал, что я буду вести обучение, но я не обещал, что раскрою секреты своего обучения перед посторонними. Конечно, мы можем заниматься фокусами вместо действительно полезных занятий, но не думаю, что Серж Генсбур привез в Новосибирск три семьи иллюзионистов, чтобы я веселил их и остальную группу два-три раза в неделю.

Этот аргумент все решил, и ворота школы распахнулись, запуская хорошего и весьма дорогого специалиста.

Правда, сразу приступить к заключению магических контрактов не вышло. В аудиторию заглянул Серж Генсбур и махнул мне рукой, приглашая выйти. Что ж, можно и поговорить.

— Ну, что же, Айдар, я очень рад, что вы не отменили своего решения и прекрасно провели вступительную лекцию. Предлагаю кратко пройтись по основным задачам, утвердить темы на ближайших лекций вашего кружка, и самое главное — обсудить, действительно ли необходимо заключать магические контракты с учащимися.

Я с легкостью рассказал о тех темах, которые собираюсь поднять на ближайших лекциях, а потом — объяснил, что контракты будут защищать мои знания, мою интеллектуальную собственность, потому я считаю их необходимыми.

— Неужели нельзя обойтись без них? В конце концов, обучать людей иллюзиям и рунам было вашей идеей.

— Серж, вы сейчас серьезно? Вы перевезли как минимум одну семью сюда, в Новосибирск, чтобы их ребенок посещал мой кружок. Вы устроили им хорошо оплачиваемую командировку, платите самому пареньку, и сейчас пытаетесь доказать, что я нуждаюсь в этом больше, чем вы?

Мужчина улыбнулся, пытаясь скрыть растерянность.

— Айдар, так ли нужны эти контракты? У меня большие связи, и если вам тянет обучать, я смогу устроить вас преподавателем в будущем. Хоть в местном ВУЗе, хоть в этой самой академии, только…

— Только для этого мне нужно будет сейчас делать так, как вы хотите? Спасибо, но меня это не интересует. Я сам построю свое будущее.

— Я вам пытаюсь подсказать, как сделать лучше. Вот вы со своим талантом к иллюзиям уже пару лет, как могли вести эти лекции. И если не послушаете меня, можете еще что-нибудь упустить.

— Всегда можно все сделать лучше, — пожимаю плечами. — Вот вы, наверное, каждый день начинаете с получасовой пробежки, потом едите тщательно сбалансированный завтрак, потом занимаетесь самообразованием, читая произведения Платона и Ницше, потом у вас интенсивный рабочий день, за который вы получаете в пять раз больше среднестатистического россиянина. Вечером у вас шикарный ужин в шикарном ресторане с шикарной новой девушкой, а перед сном вы проходите онлайн-курсы углубленного изучения английского языка. Но не у всех так получается. И не все этого хотят.

После еще нескольких минут обсуждений вопрос был решен. Итог нашего разговора не устроил Сержа, но он уступил: зашел вместе со мной в аудиторию и объяснил всем, что администрация на моей стороне. После этого половина группы вышла, половина — заключила магические контракты. Все иллюзионисты остались в аудитории. Студенты сверлили меня не слишком довольными взглядами, зато специалист светился от счастья — еще бы, по сто тысяч за каждый из почти тридцати контрактов.

— Пара будет сложная, — пробормотал я.

И предчувствия меня не подвели. Из-за магического контракта, к которому я их принудил, недовольные студенты вели себя, как дети. Вести лекцию было невозможно — вопросы летели без поднятых рук, ребята докапывались до каждой мелочи. На личности не переходили, но меня постоянные выкрики с мест изрядно раздражали. Но больше всего докапывались ученики старших курсов. Мальчишкам было некомфортно учиться у того, кто младше, и они свой дискомфорт выплескивали в язвительных вопросах и громких шепотках.

Когда один и тот же вопрос задали трое разных студентов, я сорвался.

— Нет, рунную защиту Барнца нельзя использовать вокруг заклинательных кругов! — Полыхнул я раздражением. — Прочистите уши. Когда вы, наконец, станете более внимательными к происходящему в аудитории? Можно подумать, мы тут не знакомимся с рунами, а пытаемся запомнить простейший ответ, повторяя его раз за разом!

Аудитория замолкла, а потом шепотки превратились в пчелиный гул.

С этим нужно что-то делать, и срочно.

У меня было два варианта. Долгий — стать для этих людей другом и старшим товарищем, заработать авторитет и привить любовь к рунам и иллюзиям. И быстрый — тот, к которому я склонялся изначально. Попросту передать им структурированные знания рун и иллюзий, растянув пару раза в три. За год любители рун точно дойдут до мастерского уровня.

В течение предыдущей лекции я незаметно воздействовал на каждого ученика, побуждая снять защитные амулеты — с моим артефактом защита пробивалась или обходилась с легкостью, тем более, что внушение касалось АБСОЛЮТНО НЕВАЖНОЙ цепочки или перстня, которые вдруг начинали натирать палец, как наждачкой, или жутко мешались. Так что массовая иллюзия грез легла на беззащитную аудиторию с легкостью. Разве что иллюзионисты оказались более крепкими ребятами — на них пришлось потратить гораздо больше энергии, чтобы усыпить. И то, если не подновить иллюзию, их тренированный разум разберется с ней минут за тридцать.

Если бы можно было создать общий вондер, я бы так и сделал. Увы, если с иллюзионистами или менталистами подобное и получилось бы, то с обычными учениками — нет: пришлось обходить каждого, и каждому внедрять в подсознание подготовленный пакет по рунам.

Я потратил по минуте на каждого из двадцати шести учеников. Я не встраивал пакеты знаний в их память, как это делал с Дарьей. Когда на счету каждая минута, слишком долго будет потрошить память каждого и преобразовывать память рун в образы, видеокассеты или что-то еще. Я просто помещал в их вондер книгу, щедро напитанную маной, и создавал ускоренную иллюзию занятия, на котором они изучали все, что я в эту книгу поместил. Занятия будут регулярными, так что на втором я просто докину в книгу знаний, маны и запущу новую иллюзию. Обучение пойдет невероятными темпами.

С иллюзионистами обучение пошло медленнее, но в то же время быстрее. Их я затянул в свой вондер, и сразу телепортировал на полигон иллюзий, где создал полную аудиторию. Правда, пустую — кроме нас четверых здесь никого не было. Время для них я ускорил в шесть раз — благо, ментально тренированные подростки могли выдержать такое напряжение.

— Где мы? — Спросил Артур.

— В моем вондере. А теперь давай-те наконец приступим к занятию. Итак, иллюзии делятся на три группы…

— Я действительно смог выучить все младшие руны за занятие⁈ — Ошалело выдохнул Липов, когда занятия закончились.

— Не только ты — даже я могу написать каждую и расписать, в каких печатях их используют!

И группа взорвалась: обмениваясь впечатлениями и хлопая друг друга по плечам, счастливые ученики потянулись на выход. Я же растекся на преподавательском стуле, вяло отмахиваясь от благодарностей. Конвеерная работа меня напрочь вымотала.

Студенты после занятия выглядели ошалело, будто разыграли козырную карту. На следующий день ко мне пришли сорок человек, причем все новички поголовно согласились заключить контракт. Очевидно, что иллюзии в умелых руках — самый важный дар в этом мире.

Я опасался, что когда менталисты нароют мои методы обучения, на меня начнут давить, угрожать, люди будут отказываться ходить ко мне на лекции, а по академии разлетятся нехорошие слухи. Боялся, что ко мне станут относиться иначе, а президент академии или Серж потребуют проверить меня на благонадежность у менталиста. К счастью, все получилось иначе — некоторые студенты приходили на мои следующие лекции без амулетов, а значит, их проверили и объяснили, какими благами им грозит обучение у меня. Услуги менталистов или иллюзионистов по внедрению знаний стоят очень дорого, поэтому неудивительно, что мне молчаливо разрешили продолжать.

С иллюзионистами дела шли не столь гладко — парни изначально не обучались, обладали слишком разными характерами и взглядами на магию миражей, чтобы учить их по одним лекалам, чтобы просто засунуть в их вондер знания. С ними я уже занимался внимательнее и усерднее, стараясь объяснить главное правило иллюзий: нужно создать предысторию предмета, чтобы он появился и был более-менее реалистичен. И поверить в эту иллюзию самому. Следующим шагом будет — убедить в существовании иллюзии других. И третьим — сам мир. Но третий и последний шаг я им не покажу и не объясню — не хочу ковать себе соперников.

Зато я подсказал им, как они могут повысить стабильность своих иллюзий.

— Ютуб-каналы? — растерянно хохотнул Давид, на парте перед которым бегал мышонок. — Мне что, снимать продолжение детских мультиков?

— Можешь делать все, что угодно. Создавать точные копии вещей, гримировать себе или других, создавать призраков или монстров и снимать их на камеру, вондер строить и по иллюзиям показывать, что у тебя там есть. Хоть фильм в реальности устрой.

— Для этого нужно хорошее оборудования, — чешет голову Феликс.

— Я попробую обсудить этот вопрос с Сержем.

И я его обсудил. Думал, что заместитель губернатора не захочет светить своих ребят, но тот неожиданно шагнул навстречу, и у троицы появились не только камеры и собственные каналы, им даже выделили монтажера и пообещали оплатить сценариста, если затея себя оправдает.

Я знал, что могу быстро потерять новообретенный авторитет, если оставлю занятия, или начну давать меньше знаний, или вдруг допущу ошибку, потому на каждом занятии старался выкладываться, как никогда прежде.

Меня перестали вызывать на дуэли. Не то что бы меня это обрадовало — наоборот, в дуэлях я перестал использовать иллюзии и просто вбивал соперников в пол, выплескивая напряжение, а когда перестали, пришлось заниматься с хобгоблинами в пустующем крыле особняка. Ошибку прошлого раза я учел, и теперь навешивал на окна и двери иллюзии.

И все шло хорошо, пока не случилась большая и не слишком приятная неожиданность. Когда мы в очередной раз возвращались из академии, увидели, что возле ворот дома стоит серая машина, а возле нее — трое мужчин в костюме. Увидев наш автомобиль, один из тройки махнул нам рукой. Одновременно с этим начали открываться ворота — хобгоблины бдели.

— Мне остановиться? — Спросил Григорий. — Могу заехать на территорию, если нужно.

— Останови, будь добр.

От мужчин тянуло силой — как минимум В-ранговые. Выходить к ним не было никакого желания, но значок государственного герба на двери машины перечеркивал все мое нежелание.

— Айдар Алмазов? — Поинтересовался осунувшийся мужчина, который и сделал знак водителю остановиться. — Здравствуйте, я Стефан Натанович Громило, следователи Имперской службы безопасности. Не уделите минуту своего драгоценного времени?

* * *

Неофициальный форум Новосибирской Академии

И тогда боженька сказал создал(а) тему «Факультатив по рунам».

И тогда боженька сказал:

— Парни и девчонки, у вас правда преподают руны? И их правда преподает несовершеннолетний пацан? И что, чему-нибудь полезному обучились?

Веселый Ганнибал Лектер:

— Ты всерьез спрашиваешь, или так, людей раскочегарить? Да, у нас преподает студент, и да, мы обучились полезному.

Негативчик:

— Неужели вы еще не поняли, что руны — всё? Посмотрите на рынок, на hh.ru, на другие сайты с вакансиями! Там гроздьями висят резюме новичков, отличных специалистов, выпускников лучших ВУЗов! Где предложения по их найму? Посмотрите на тех, кто ходит на курсы Айдара. Они учатся уже вторую неделю, бешенный срок, и где результаты? Где восторженные работодатели, готовые кидать стопки шекелей к ногам этих специалистов? Где толпы людей, готовые взять любого из трех (!) иллюзионистов, обученных Алмазовым?

Руны уже мертвы, иллюзии мертвы! Вы не успели вкатиться в этот бизнес, места давно заняты опытными специалистами! Обновлять печати за тысячу в день — это ваш максимум. Конечно, вы можете сказать «я придумаю новую печать, новый ритуал, разбогатею», но все равно будете барахтаться на самом дне. Страдать, терпя провал за провалом, пока не сдадитесь. В магии больше нет возможности продвижения со дна на поверхность, вы все упустили! Теперь решает только бабло, которое нужно заплатить, чтобы тебя устроили на работу на более-менее хлебную должность. Стартовый бюджет — двести тыщ.

И тогда боженька сказал:

— Хочется думать, что ты преувеличиваешь. Не думаю, что нужно опускать руки. Надо придумать, как действовать в изменившихся обстоятельствах. Пока похоже на то, что рынок рунологов уже заполнен, и вряд ли вся аудитория Айдара найдет работу, но кто-то ведь сможет. Просто нужно искать способы, как заинтересовать и привлечь работодателей и инвесторов.

Негативчик:

— Руны — все! Иллюзии — все! Ты не сможешь запрыгнуть в эту лодку, лодка уплыла! Айдар ничего не добьется, кроме похлопывания по плечу от директора, его «ученики» поймут, что все было бесполезно и после академии будут нести багаж ненужных знаний!

Креативный Жирослав:

— А вот меня это обсуждение заинтересовало. Ничего не теряю, кроме полутора часов свободного времени, так что схожу-ка на его лекцию. И вам всем советую получить свой опыт, а не полагаться на идиотские выкрики из-за кулис.

Негативчик:

— Советую вам на курсы боевки записаться, или улицы убирать, откладывая деньги на защитные и атакующие артефакты. Когда за стены прорвутся монстры из-за того, что вы на курсах рун пропадали и не ценили действительно нужные навыки, только артефакты спасут вас от смерти от разорванной грудины. Иначе будете подыхать в чужих зубах и вспоминать дядю Негативчика, но будет поздно.

Тролливали:

— Все гораздо страшнее, брат. Ничего не произойдет. Все будет так же. Монотонно. Невзрачно. Серо. День за днем. День за днем. День за днем.

Глава 17

Стою рядом с тремя мужчинами. Четвертый, водитель, сидит за рулем, но меня и эти трое скрутят, если понадобится.

— Всего минуту?

— Всего лишь небольшой опрос. Вы владеете магией иллюзий?

— Да, верно. Меньше года назад получил талант у Алтаря Алодов.

— Как у вас обстоят дела с биомодификациями, с улучшениями человеческого тела и откатом возраста?

— Никак. То есть, я бы и не против, но почти ничего о них не знаю.

— Проводили ли вы операции на людях?

Мне пришлось разогнать время в вондере по максимуму, чтобы успевать убрать воспоминания до того, как следователь закончит вопрос и мне нужно будет отвечать. Но я справлялся, судя по тому, что на лжи меня не поймали. Если вообще вопросы имели для них значение, потому как беседа завершилась совсем не так, как я хотел.

— Хорошо. С вопросами покончено, но есть еще одно дело, с которым вы способны нам помочь. Можете проехать с нами в участок и пройти ментальную проверку, которая подтвердит ваши слова?

Хмурюсь.

— Есть же всякие «браслеты правды». Зачем усложнять?

— То есть, вы отказываетесь?

— А это правда необходимо?

— Думаю, да. Конечно, можете отказаться, но в следующий раз мы приедем с официальным запросом и не будем столь же дружелюбны.

— Да я готов, просто спросил, — растерянно киваю. — А нужно ли мне позвать родителя? Я все-таки несовершеннолетний.

Троица переглядывается.

— На ваше усмотрение.

Но им было бы гораздо удобнее, если я буду один. Что ж, не буду их разочаровывать.

Я посмотрел на особняк, а потом — пожал плечами.

— Если это ненадолго, то можно съездить и одному. Не хочу беспокоить отца ради пустяка.

Я мог бы проломить защиту на их артефактах, и как превратить следователей в идиотов, так и поместить в их разум любые закладки и отправить визитеров обратно. Только в следующий раз ко мне приедет группа захвата из В-ранговых магов. Имперские службы — не те люди, в чьих мозгах стоит копошиться. Их головы проверяют куда чаще, чем воспоминания тех же глав кланов.

— Тогда присаживайся, — кивнули мне на автомобиль. — На заднем сидении может быть тесновато, так что садись рядом с водителем.

Так я буду на виду, и ударить мне в спину оглушающим или парализующим будет гораздо легче.

— Хорошо, — киваю и занимаю место рядом с хмурым водителем.

Кулон я поместил в кольцо еще в машине, а сам пространственный артефакт сунул в щель между сиденьем и спинкой. Было бы неловко, если бы мне удалось одурачить менталиста, а потом ко мне прицепились бы из-за

Это не так уж и сложно, если ты знаешь свой разум. Хороший менталист может банально удалить у себя «ненужные» куски воспоминаний, но у меня-то ненужного нет…

Всю дорогу до участка провожу в вондере. Десятки наспех созданных безликих манекенов берут тома библиотеки, достают из кристалла все компрометирующие воспоминания, в том числе и о прошлой жизни, и размещают их по тайникам, опутанным сотнями заклинаний скрытности — всеми, что я успел на них навесить. Тайники находятся за фальш-панелями в полу, стенах — с виду монолитных и крепких. Туда же отправляются целые куски рунного зала — стены, полы уменьшаются до размеров игрушек лего и размещаются по крошечным тайникам. Наполовину дохлый призрак, окруженный летающими печатями, летит следом.

Взамен манекены помещают в кристалл воспоминания-обманки: скучные и не слишком интересные. Пройденный «Старфилд», как и десятки других игр, сотни прочитанных развлекательных книг и вечерние прогулки с Кристиной ложатся на пробелы.

Связи между собой и спрятанными воспоминаниями обрезаю и морщусь — придется весь вечер убить на их восстановление.

Наконец работа заканчивается, все работники кроме одного испаряются. Последний прячет себе в грудь воспоминание, преображается в Алису и застывает рядом с кристаллом.

Я же нахожусь в соседнем помещении. Взгляд бродит по едва заполненным полкам будущей библиотеки. Здесь я планирую хранить книги по магическим дисциплинам и разные важные воспоминания.

Пока я размышлял о том, чем бы заполнить библиотеку вондера, мы доехали до серого трехэтажного здания. Машина припарковалась, притиснувшись между двумя иномарками с замызганными стеклами. Мужчины сзади захлопали дверьми, а значит, мне тоже пора. Отстегиваюсь, выхожу из машины и автоматически провожу ладонью по груди, будто хочу нашарить какую-то веревочку или цепочку. Почему я так сделал? Какая-то привычка… Ладно, неважно, пора закончить с этой странной поездкой.

— Айдар, вы идете? — Обращается ко мне следователь. — Специалист ждёт.

Суетливо иду за следователем. Странное дело — меня напрягает внимание, хочу опустить голову и сгорбиться, спрятаться от любопытных взглядов попадающихся по пути взрослых, но тело к такому явно не привыкло — раз за разом выпрямляюсь и расправляю плечи.

Всю дорогу меня не отпускала мысль, что я о чём-то забыл. Будто голова зудит изнутри.

Следователь стучит в дверь.

— Входите, — звучит звонкий женский голос. «Специалист» сидит за столом, заваленным бумагой — платиновая блондинка, лет на десять старше меня. Смотрит без интереса, как и на сопровождающих.

Ловлю себя на мысли, что женщина мне нравится… как женщина. И тут же ёжусь — если об этом узнает кто из одногруппников, потом не отделаешься от насмешек. Хотя в ответ на мысленный вопрос «кто надо мной будет смеяться?» образов не появляется.

— Это тот самый мальчик, которого нужно проверить?

Я прищурился. Почему-то прозвучало оскорбительно, хотя такой смысл в слова женщина явно не вкладывала.

— Ага. Здесь, или пройдем в допросную?

— Давайте здесь. Можешь звать меня Яной, — улыбнулась девушка и привстала, подавая руку. Точнее — женщина, да.

Аккуратно пожимаю ладонь. Мелькнула мысль, что эти вот улыбки, обмен именами и рукопожатие — они не просто так, а для установления доверия и контакта, чтобы я меньше сопротивлялся, когда мою память будут просеивать.

— Айдар.

— Хорошо… Так какое, говоришь, сканирование?

— Глубокое, — подсказал мужчина. — Воспоминания, эмоции, образы и ментальный слепок.

Яна нахмурилась.

— Не думала, что когда-нибудь проведу глубокое сканирование на подростке. Есть разрешение от его родителей?

— Конечно, — соврал мужчина. — Зайдешь сегодня до меня, я тебе его покажу.

— Стефан…

— Да проверь ты его, и все! — Выпучил следователь красные от недосыпа глаза. — Можно подумать, я тебе подростков каждый день таскаю! Можешь потом обратиться к руководству с жалобой, а пока, пожалуйста, выполни свою работу.

Опять пробилась мысль, будто этот разговор бессмысленный, и устроен ради меня одного. Что-то, прячущееся глубоко в глазах девушки, что-то равнодушное и холодное, подсказывало — ей плевать на меня, на следователя и на любого подростка, который зайдет в эту комнату. Если понадобится, она даже разум младенца выпотрошит, если будет нужно докопаться до скрытых фактов.

— Что именно искать?

— Все, что связано с «Тополинной 19», с ритуалами изменения плоти, ритуалами иллюзий, с артефактами А-ранга и возвращением людям молодости. А, ну и про гоблинов узнай, есть ли у него навык по их вызову. И середину октября проверь внимательно, с четырнадцатого по семнадцатое — не случалось ли с ним в эти дни ничего необычного.

Все перечисленное прозвучало для меня странной мешаниной. Я уверен, что ни в чем таком не замешан, потому расслабился.

— Айдар, давай с тобой договоримся, — доверительно коснулась моей руки женщина. — Я не причиню тебе вреда, я просто посмотрю твои воспоминания, и не стану делать этого, если ты не против.

Ага, если я буду против, их посмотрят другие люди и при других условиях, — подметил тихий циничный голосок.

— Это будет быстро?

— Заскучать не успеешь, — снова улыбается Яна.

Следователь усаживается на кресле в углу кабинета. Женщина смотрит мне в глаза, касается руки, и мы вместе оказываемся на краю моего вондера.

— Ого, как… структурированно, — хмыкнула Яна. Непонятно было, о чем она говорит — о кубе, или о плотной магической вязи, скрывающей жар и свет звезды, внутри которой этот куб и находился. — Ты сам это все придумал?

— Я иллюзионист. Да, я работал над этим, причем очень долго.

— Неплохо, — еще раз кивает женщина, а потом — просто летит вперед, к кубу.

— Там защита! — Едва успеваю крикнуть я и лечу следом. Не хочу, чтобы образ менталиста испепелило, и женщина из-за меня маялась головной болью.

— Я вижу, — спокойно отвечает та.

Я знал, насколько была опасна моя защита — напитанная маной звезда едва ли не взорвалась, когда женщина пересекла черту. Даже не представляю, что нужно для его прохождения…

— Оригинальный подход. Для самоучки — просто великолепно.

Женщина окутывается непроглядным черным облаком и летит вперед. Горящий газ расступается в стороны перед ней. Не скажу, что у Яны легко получается лететь вперед — облако движется рывками, женщина явно торопится. А вот мне огонь не доставляет никаких неудобств. Наоборот — если мне вдруг не хватит маны, я смогу подчерпнуть энергию из этого пламени.

Иногда в защиту вокруг менталиста врезаются иллюзии огненных элементалей, зародившиеся в пламени, но и их атаки не пробивают преграду.

Проблемы у женщины начались, когда она достигла стен куба. Попыталась было телепортироваться внутрь, но моя защита глушила эти попытки. Прежде, чем она разнесет мне стену, попросту щелкаю пальцами, давая разовое разрешение, и перемещаюсь следом за Яной. Оказываемся посреди недоделанного рунного зала.

— Я могу показать все, что нужно.

— Не-ет, не стоит, спасибо, — отмахнулась от меня Яна, после чего активировала несколько заклятий, которые для меня выглядели, как на секунду проявившиеся нити, и уверенно пошла по коридорам и ступеням.

Уже через десять минут женщина вошла в мой кабинет. До этого сюда не попадал никто, и видеть постороннего человека в центре своего вондера было странно.

— Уютно тут у тебя, — улыбнулась она, кивнув на куклу в виде Алисы. Краснею — надо же было так попасться. И зачем я вообще ее создал?

— Просто я…

— Да я не виню тебя. Все, что находится у человека в голове — его личное дело, хоть гарем себе создавай. Ты не против, если я посмотрю твою память?

И, не дожидаясь разрешения, дотрагивается до кристалла.

Образы в гранях кристалла мелькают с невообразимой скоростью, но мне нет нужды их запоминать — я в любой момент смогу перечислить, что именно она смотрела, даже если она затронет сотни тысяч воспоминаний. Другое дело, что она просматривает тысячи образов за минуты. Интересно, я когда-нибудь дорасту до того, чтобы сравняться с менталистов в силе? Должен!

Через пять минут все заканчивается.

Женщина выглядит задумчивой, но не встревоженной, не напряженной.

— Если уж ты потрудился помочь мне телепортироваться сюда, может и обратно перенесешь?

Мне не трудно. Создаю портал на окраину вондера, куда мы и переносимся.

Выхожу во внешний мир. В реальности прошло не дольше минуты — следователь еще не успел удобно устроиться в кресле.

— Я не нашла в его разуме ничего из перечисленного, — отходит Яна от меня.

— М-м… скрытые воспоминания? Он мог вас обмануть?

— Этот юноша поразительно умел, судя по рунному залу внутри его вондера, но он бы не смог сделать то, о чем ты говоришь. Ему просто не хватило бы времени на то, чтобы заниматься в этой жизни чем-то кроме рун или вондера. Можно сказать, что он переносит туда частички реальной жизни, — тут Яна посмотрела на меня, я вспомнил куклу Алисы и залился краской.

— Ладно, пойдем, — дернул головой следователь. — Отвезу тебя домой.

Когда я сел в машину, нечто в вондере привлекло мое внимание. Я мельком взглянул на комнату с кристаллом, и успел заметить, как «Алиса» достала из груди какой-то образ и вложила его в кристалл.

В тот же миг у меня появилось знание о каждом тайнике, и о том, что в них спрятаны воспоминания.

Странно. И что мне нужно было прятать от менталиста — бюджетную книгу нашего рода? Сколько раз за день я представляю одногруппниц в своей постели? Не знаю, но вечером обязательно выясню.

Меня сразу отвезли домой. Не давали никаких документов на подпись, не говорили с родителями и ничего мне не объяснили. Но я почему-то был твердо уверен — если уж я попал в кабинет к менталисту, то этот факт не забудется, и будет отмечен, где нужно.

Дома меня ждали странные вопросы. Стоило только рассказать, кто и зачем меня увозил, как отец насел, будто клещ: выпытывал, нашел ли что-нибудь менталист.

Я вспомнил всю беседу и поклялся, что ничего не знаю о заданных вопросах, но отец все равно недовольно хмурился, будто моей клятвы было мало.

Вечер я убил на возврат воспоминаний, после чего снова навестил отца и уточнил, что прятал свою память, но теперь все в порядке.

— Ну, слава богу, — вздохнул отец, шурудя догорающие угли в камине. — Я уже думал, что в твоих мозгах что-то сдвинулось, или еще хуже — из тебя вытрясли все воспоминания и завтра придут ко мне с вопросом, почему не донес на сына, который продал иллюзорный слиток золота. Ну как, сложно было прятать свою память?

— Скорее — муторно. Рано или поздно за меня должны были взяться всерьез, так что к этому моменту я уже все подготовил.

— Рад за тебя. Но все равно поаккуратнее там со своими делами, — проворчал отец. — И не забывай — ты обещал, что я буду в курсе твоих дел. Кроме тех, о которых я не должен быть в курсе.

— Помню, — киваю. Но прежде, чем уйти, задаю еще один вопрос. — Кстати, хотел спросить: нет ли в городе каких-нибудь мест, где водятся духи, призраки, ментальные паразиты или другие бестелесные существа? Мне нужен один для опыта.

Мой призрак совсем отощал, а бродить по окраине, собирая на свой прокачанный титул всю хтонь подряд я не рискну.

— Если расскажешь, как определить места с духами, то расскажу. А если тебе интересно, знаю ли я о местах, где водятся призраки, то нет, не знаю.

— Может, есть какие-нибудь заброшенные здания, про которые ходят нехорошие рассказы, либо какие-нибудь люди, поменявшие поведение. Мне нужно нечто подобное, потому что осколков с призраками в пределах нашего города сейчас нету.

— Странное? Ну, была у нас больница странная. О ней ходили противоречивые слухи, и таксисты ночами не заезжали в тот район. Пациенты по странным причинам выпрыгивали из окон больницы, аморальные врачи продавали органы пациентов на черном рынке. Люди, чья смерть была задокументирована, возвращались в палаты на следующий день.

Я почувствовал азарт — может, именно в этом месте мне удастся подцепить ментальных паразитов на смену полудохлому призраку.

— И что потом было?

— Да жители ближайшего квартала собрались скопом, вывели пациентов и врачей, и сожгли ее к чертям, — пожал плечами отец. — Какие еще варианты? Лезть ночью с камерой туда, или ждать, пока оттуда всякая дрянь не полезет?

— Понятно, — пробормотал я и отправился к себе. По пути вбил с мобильник номер преподавательницы по «защите» и предложил ей провести призыв призрака. Ответила практически сразу — пообещала поднять этот вопрос завтра, на паре.

Ночью спать не пришлось — я тщательно перелопачивал свою память, разбирая ее по месяцам и просматривая на несвойственные мне поступки. Причем больше внимания уделил моменту, когда менталист запустила свои шаловливые ручки в кристалл. Просматривал каждое из тысяч образов, которых она успела коснуться. Мне не хочется спустя пару лет вдруг осознать, что всегда мечтал спать с платиновыми блондинками, или вдруг обнаружить, что хочу бросить все жизненные планы и работать на клан, чье название упадет мне СМС-кой.

Рылся в своей памяти до самого утра, но так и не нашел никакого вмешательства. Либо Яна — менталист высшего класса, либо этого вмешательства и не было. Ставлю на второе, но еще на всякий случай еще пару раз перепроверю свой разум.

Глава 18

Этого дня мы ждали больше месяца: участвовали в спаррингах, месили друг другу лица и тренировались под крики преподавателя, и теперь настал тот самый день, когда нас сочли достаточно подготовленными, чтобы… убить своего первого гоблина.

Однако тренер был не показывал, что задача стоит плевая. Напротив — был воплощением терпения и благожелательности. Прежде чем спуститься в подвал, сказал:

— Не совершайте главной ошибки — не считайте свой первый смертельный бой легким. Да, вы десятки раз видели, как сражаются другие, может, сражались сами. Но на кону не стояла ваша жизнь. Не забывайте о риске — эта маленькая тварь всем сердцем жаждет вашей смерти. Вас предупреждали об этом, и я предупреждаю снова. Люди уже погибали в результате своей собственной глупости. Шансы на то, что погибнет кто-то из вас, малы, но они есть. Еще раз напоминаю: выход на арену — дело добровольное, вы можете отказаться от участия в бою в любое время и по любой причине. Никто вам не скажет ни слова против.

Ситуацию упрощал и одновременно осложнял мой титул. Едва я спустился в подвал, как гоблины и остальные монстры взбесились — поднялся жуткий гвалт, тренеру приходилось кричать, чтобы его услышали. А когда на арену вывели первого монстра, он рванул к решетке, за которой стояла вся группа. В том числе и я, отошедший подальше за спины.

Только когда я окутал себя незаметностью, а глаза каждого монстра — иллюзией, чтобы они меня не замечали, они перестали кидаться на решетку. Не уверен, что они не кинутся ко мне, если услышат или унюхают, но так хотя бы гоблины перестали привлекать внимание.

Поединки были жалкими. Будь моя воля, я бы всю первую пару простоял, не убирая ладони с лица. Нет, большинство, — это все парни и Лиза Богач, — справились без усилий. Вышли, ударили разок-другой, и зашли. Но остальные кружили по арене и боялись нанести удары по монстру. Елисеева, подруга Богач, полностью растерялась, забыла все уроки с копьем и носилась от гоблина, временами подсекая ему ноги древком, пока преподавателю это не надоело, и он не прикончил монстра. И так повторялось семь раз — по количеству девчонок.

В общем, первая пара прошла нелепо. Я предпочел бы провести ее на турниках или брусьях, нежели в подвале, наблюдая за этим грустным и вялым цирком.

— После Нового года начнутся соревнования между академиями, — прогудел тренер в конце занятия. — Вы должны быть готовы! Если на арену против монстра вы можете и не выходить, то если вас выберут для участия в соревнованиях, участвовать будете обязательно!

— Интересно, будут ли на этом соревновании призы? — Спросил у меня Слава. Я даже не сразу понял, что он обращается ко мне.

— Наверное, нет. Максимум — рукопожатие от президента академии и пара фотографий с руководством школы.

На этом мы и разошлись.

На паре «защитных ритуалов», которая стояла последней, меня ждал сюрприз.

— Все уже готово, — огорошила меня Александра. — Я планировала призвать духа завтра, но появились новые планы, так что я перенесла призыв на сегодня. Если хочешь, можешь поучаствовать. Если нет…

— Я в деле, — киваю. И после звонка мы поехали к ней домой.

Александра жила в частном доме. Участок был скромненький — в ограде помещался двухэтажный домишко квадратов на сто, и стоящее отдельно здание на тридцать-сорок. Думаю, раньше здесь жили слуги, а потом стены снесли и переоборудовали помещение под ритуальный зал.

В дом меня не пригласили — мы сразу отправились в зал.

— Ну как, впечатляет? — С нотками гордости спросила женщина.

Я огляделся. Помещение было раза в три меньше зала в моем вондере. Помещение было готово к призыву, но вместо качественных зачарованных рун, выкованных из серебра, знаки были выведены чернилами и мелом.

— Ага, весьма впечатляет, — соврал я.

— То есть, ты видишь, что здесь можно улучшить? — Догадалась Александра.

— Всегда найдется, что улучшить.

Обхожусь без мела и чернил — мы ведь не дикари, в самом деле. Обе ладони движутся, сплетая из воздуха руны, которые ложатся поверх уже нарисованных. Работы чистыми иллюзиями облегчает ритуалистику буквально на порядок, позволяя не отвлекаться на рисование и черчение вообще, сразу работая комплексно со всем ритуалом сразу.

— Вот и всё, — довольно хлопаю в ладоши и затираю подошвой пару меловых фигур.

После того, как я перерисовал фигуру, женщина сменила благовония, зажгла новые свечи и еще раз проверила заклинание призыва. Когда все было выполнено, она поставила в центр круга подставку с кусочком драконьего сердца — ценную приманку для духа, и начала читать заклинание. Через пять очень долгих минут она замедлилась — наверняка во рту пересохло. Голос стал хриплым, но в кругу призыва теперь кружилась серо-стальная пыль.

Наконец прозвучали последние слова. Пыль взвилась в воздух, заполоняя все пространство в кругу, и медленно осела на плечах существа, которое медленно, как пятно воды на ткани, проступало в нашей реальности.

Монстр был высотой метра в три, но чтобы не упереться головой в потолок, согнул колени и скрючился. Больше всего он напоминал мне чёрта — с козлинными ногами, поросший клочьями шерсти, рогатый. На морде духа не было глаз, зато на ней располагалось круглое отверстие, заменяющее твари рот. Весь этот рот был усыпан длинными зубами, делая духа похожим сразу на всех акул мира.

— Волею своей сковываю тебя…

— Это не дух, которого ты хотела вызвать, — громко говорю ей, но Александра только дернула плечом, не сбившись с речетатива. Понятное дело, что прерывать заклинание — опасно и непредсказуемо, но преподаватель не видела того, что открылось мне.

Во-первых, перед нами стоял джинн, опаснейшая тварь А или даже В-ранга.

А во-вторых, нити заклинания, которым женщина хотела связать монстра, отскакивали от его тела. Это нельзя было увидеть, но если ты достаточно силен, можешь почувствовать, ощутить.

Я опрокинул ближайшие свечи, мазнул подошвой по изрисованному полу, но не добился, чего хотел — разрушение ритуала не выбросило джинна обратно в ту бездну, из которой его призвала преподаватель.

Разрушение печатей сыграло лишь отчасти — чудовище разъяренно взревело, а пол пошел волнами. На досках возникали иные руны — неведомые мне. Джинн щедро тратил личную силу, чтобы удержаться в нашей реальности, и реальность подчинялась.

— В благодарность за то, что привели меня в этот мир, я оставлю вас в живых, — прогудел джинн. — Хотя тебя, маленький человек, пахнущий миражами, я очень и очень хочу убить.

Предчувствие неотвратимых проблем сдавило горло. Я чувствовал себя, будто сижу за рулем машины, пошедшей юзом на горной дороге.

Мы нарушили главное правило — не касаться магии, которую не можешь укротить. Кто нарушил его, кто подставил под угрозу жизни гражданских — тому светят уютные камеры и работа в заточении на благо Империи. Даже если жертва будет одна, во что я не верил, имперские бюрократы непременно извернутся, и придется либо скрываться, чтобы не поймали и не посадили, либо — в лучшем случае — отбиваться от судов и исков. Крючкотворам только дай возможность заметить нарушение закона, и рано или поздно доберутся до тебя или твоих доходов.

— Повелеваю… — произнесла Александра, но джинну было плевать. Он коротко дернул рукой, будто отгоняя муху. Несмотря на то, что он не тронул преподавателя и пальцем, женщина отлетела, врезалась в стену и свалилась на пол. Меня тоже отшвырнуло. Кирпичная стена разлетелась на куски, когда дух повел рукой. Затрещали балки, и пару секунд я думал, что крыша рухнет на нас. Но повезло.

В памяти проносились печально известные случаи о вырвавшихся на свободу могущественных духах. Прага. Один идиот-самоучка решил провести ритуал призыва рядом со скотобойней — дураку казалось, что он нашел тихое и максимально пригодное для призыва место. В кругу появился джинн, выполнил желание, о сути которого история умалчивает, но уходить не захотел — завел разговор, щедро раскрывая тайны призывов и впитывая агонию и смерти, которые впитались в стены скотобойни. Руны сдерживания сгнили, и джинн развернулся на всю, уничтожая квартал за кварталом. Единственный, кто выжил — тот самый недоучка, обезумевший и искалеченный.

И это еще не самая ужасная участь, постигшая мастеров, призвавших джиннов, которые были им не по зубам. Были еще Монпелье, Енисейск, Тусон…

Я с трудом поднялся на ноги. Колени подгибались — на плечи будто давил груз совершенных грехов.

Героическим усилием я загнал страх поглубже и шагнул вперед, к пролому в стене. Пока я не умер, и джинн не ушел далеко. У меня еще будет шанс победить, надо лишь догнать его.

Джинн только добрался до ограды — двухметрового забора. Движется он медленно, это уже огромный плюс. С силами его все понятно — если он до сих пор не убил никого в квартале, то убьет только когда догонит. А вот что он может противопоставить мне, я не знаю. Может, вызовет пламя и испепелит. Может, попытается вырвать из тела душу, либо ворваться в мое тело, а может — так же отбросит телекинезом. Черт его знает, будем определять по ходу. Одно плохо — гад аж В-ранга. Я хоть и с амулетом, но все равно разница ощутима. Так что, Айдар, готовься, ману зря не трать, у тебя там призрак на последнем издыхании, высасывать из него энергию — будто на парах бензина ехать.

Забор тварь тоже не задержал. Джинн махнул рукой, и металл разорвало, будто гигантской ладонью. Монстр так же медленно вышел на улицу и поковылял к подростку лет пятнадцати, который от увиденного чудовища упал на задницу, и, завывая, попол назад, помогая себе левой рукой. Правой он пытался вытащить из кармана мобильник.

Я ковылял следом, но не успевал — между подростком и монстром оставалось метров семь.

— Эй, дух! Возьми мое тело, а не его!

— Зачем мне вообще занимать человеческую оболочку? — Прогудел монстр, не замедляясь. — Вы слабы и ничтожны.

Я попробовал затянуть всю улицу вокруг джинна в черный дым, но не сработало — иллюзии просто исчезали, приближаясь к джинну. Тогда я вызвал клинок и метнул его лезвием вперед в спину духа, одновременно с этим распаляя ощущения, идущие от титула «Истребителя».

Джинн мгновенно завел когтистую ладонь за спину и поймал клинок. Но мой трюк сработал. Внимание я привлек.

— Возможно, ты жаждешь смерти? — Задумчиво прогудел джинн, после чего пошел в мою сторону, поигрывая клинком.

Вот этого я не ожидал. Мне нужно было коснуться монстра, чтобы затянуть его в вондер. Я был готов к тому, что он ударит меня когтями, но меч я метнул скорее от отчаяния.

Вызываю другой клинок, благо у меня в кольце их куча. Правда, плохо, что против меча, рассекающего сталь, все они будто одноразовые, а на меня присутствие джинна слишком уж давит, чтобы еще и иллюзии использовать.

Джинн рассекает клинки в моих руках, будто бумажные. Сам бьет быстро, очень быстро — я уворачиваюсь на инстинктах.

Но долго так двигаться не могу.

Клинок пронзает мой бок, и разлетается на куски — я все-таки смог внушить миру, что он НЕПРОЧЕН.

От силы удара меня отшвырнуло в сторону, и я впечатался в многострадальный забор Александры. Джинн отворачивался, будто со мной покончено. Ну нет уж!

— Слабо… бьете, — выхаркнул я, хотя едва удерживал себя в сознании и не мог пошевелиться, будто половина костей в теле размолота в труху.

Это разъярило духа. Дошагав до меня, джинн схватил мое горло лапой, а вторую сложил в щепоть и отвел, готовясь пробить мне грудь.

Мне понадобилась вся моя мана, чтобы лапа джинна, которой он сжимал мое горло, начала растворяться.

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы я захватил твое тело? Может, ты и не совсем ничтожество. Да будет так.

Джинн за долю секунды обратился в дым, который полетел к моим глазам, носу и рту.

Сперва я почувствовал дикую боль: ощущение, будто на мою голову пролили раскаленную магму. В голове успела мелькнуть мысль, что со стороны мой пассаж выглядел красиво, но я переоценил свои силы.

Еще пару секунд, и я бы потерял сознание, но последним волевым усилием перенес себя в вондер. Симбионт получил приказ держать меня в сознании.

Джинн уже прорывается сквозь плазму. Ну уж нет…

Вместо того, чтобы броситься на тварь в лобовую, замедляю время в его точке, одновременно с этим концентрирую весь жар звезды рядом с этим духом. Газ сползается в одну точку, звезда становится все плотнее, и…

Джинн телепортируется, прежде чем его сжигает. Дух прошел в шаге от смерти.

Джинн на секунду… хотя какую еще секунду? На мгновение растерян, но мне хватает и этой малости. Я пробую телепортировать его в ритуальный зал, а когда у меня это не выходит, телепортирую весь вондер так, чтобы джинн оказался посреди ритуального зала.

Вспыхнули подготовленные печати, которые я отточил еще на призраке Соколовой — одна вытягивает энергию, а другая — сдерживает духа и замедляет его. Джинн задействовал какой-то свой навык, буквально укутавшись в кокон из серой пыли, но мое волевое усилие развеивает пыль.

— Здесь я — бог, — сообщаю джинну.

И сразу же подключаю обе печати друг к другу. Теперь магия, вытягиваемая из джинна, идет на сдерживающие его руны. С каждой секундой они наливаются все большим свечением, сверкают так, что больно глазам. А джинн замедляется.

Когда дух окончательно застывает, как заточенная в янтарь муха, я выхожу из вондера. Тело трясет от переутомления. Сижу, привалившись к забору, и тупо смотрю перед собой. Нет никакого желания шевелиться или вынимать из раны осколки клинка.

Получен титул!

Поглотитель (эпический).

Кто-то питается растительной пищей. Кто-то предпочитает сыроедение, кто-то готовит себе блюда из монстров. Особо странные гурманы предпочитают человечину или мясо других разумных. Но вы превзошли их всех! Вы решили, что поглощать ману из существ — ваша стихия. Сперва — дух, потом — целый джинн. Кто потом?

Бонус: теперь укрощать существ, не имеющих тела, будет гораздо проще. Любое духовное существо, или чей-то фантом, попадая в ваш вондер, будет каждую секунду тратить ману, чтобы оставаться в границах вашего разума. Полученная энергия будет идти на поддержание целостности вашего вондера.

Сразу эпический титул. Значит, я прошелся совсем рядом с гробом.

То есть, теперь тот же джинн при попытке пробить стену моего куба, будет одновременно и подпитывать его своей же магией? Круто.

Но еще круче, что я справился! Одолел джинна и сковал его! Теперь осталось объяснить все полиции, выставив все, как несчастный случай, в котором была виновата преподаватель, не обратившая ритуал вспять, когда это было возможно. То есть, рассказать правду.

Все закончилось хорошо. Мне не о чем беспокоиться. Совершенно не о чем.

— Слу… слушай, а круто ты е… его! — Вдруг произносит паренек. Вспоминаю, что он все время снимал нашу битву.

— Дай телефон, — протягиваю ладонь, но паренек прячет мобильник за спину и отступает на шаг.

— Нет.

— Я аристократ, и ты снимал меня на камеру без моего на то согласия. Я имею полное право требовать, чтобы ты удалил видео.

Если бы остались силы, я отобрал бы устройство и надавал пареньку отеческих подзатыльников, но сейчас я и говорил-то с трудом, а симбионт был занят тем, что приводил в порядок мое тело: восстанавливал энергоканалы, лечил разорванные мышцы. Поглощение такого количества энергии, каким обладал джинн, не прошло бесследно. Я сейчас — будто человек, в желудке которого переваривается обогащенный уран.

Паренек побледнел, но мобильник мне не отдал.

— Вы н… не сможете удалить видео — я снимал онлайн-тра-а-ансляцию. Наверное, ее уже ко… копируют десятки людей. Такие ви-и-идеозаписи даже журналисты на передовой не всегда снимают — можно сказать, что я обеспечил се… себе и вам, ваше благородие, настоящую славу до конца наших дней.

Лжи в его словах я не чувствовал, так что снова закрыл глаза и малодушно отрешился от проблем. Я сегодня и так укротил разъяренного духа. Пожалуй, хватит.

— Тогда вызови полицию и скорую. В доме за моей спиной лежит женщина — возможно, она при смерти.

Глава 19

Неофициальный форум Новосибирской Академии

Cokol-d создал(а) тему «60 оттенков превосходства Айдара Алмазова».

Cokol-d:

— Кто-нибудь видел трансляцию, где Айдар выпивает джинна? Настоящего, как минимум С-ранга!

Креативный Жирослав:

— Да все уже увидели, успокойся. Рядом три форума на эту же самую тему, город бурлит. У меня знакомый журналист есть, так он уже несколько часов пытается дозвониться до Айдара, но тот не отвечает. Насколько я знаю, того, кто сумеет уломать пацана на интервью, канал осыплет деньгами.

Хумански:

— Что-то Алмаз совсем зазвезделся — джиннов пьет, занятия пропускает, не отвечает на звонки твоих знакомых. Кстати, сколько у него там из его трёх десятков учеников хоть сколько-нибудь успешны? Человек восемь? Пять?

Cokol-d:

— Что в твоём понимании «успешны»? Зарабатывают на том, чему научились, явно больше трех. Лично знаю их, так что могу говорить точно. Кстати, недавно чел с четвертого курса повторил подвиг Айдара — нарисовал на доске печать сбора энергии, а спустя десять минут отдыха — вторую.

Хумански:

— ПОДВИГ, ха-ха! Это попросту смешно. Да и разнообразили бы как-то свои ПОДВИГИ. Неужели нет других печатей?

Cokol-d:

— Вообще, в чём смысл хейта Алмазова? Чувак объясняет, как создавать иллюзии, объясняет популярные книги по магии и даёт мотивацию учиться и расти над собой. Дает задания, проводит тренинги, всё такое. И самое главное — делает это бесплатно! Более того — устраивает конкурсы с ценными призами. Да, кроме Айдара есть и другие лекторы, но вот бесплатных нет. По крайней мере, такого уровня.

Креативный Жирослав:

— При желании можно заниматься самостоятельно. Как говориться — в интернете есть все знания человечества, и при желании их можно найти.

Cokol-d:

— Ага, только когда начинаешь искать информацию по какой-то редкой теме, типа банального не магического гипноза или варианты постройки защиты в вондере, рано или поздно натыкаешься на изъятые из обращения книги, удаленные статьи или упоминание материалов, которых вообще в сети не было никогда — книги не оцифровывали, допустим.

Библиотеки — другое дело, там можно найти материалы, которых нет в сети. Но! В общественных библиотеках действует цензура. Там можно самостоятельно узнать основы рунологии, схемы нанесения печатей и прочую инфу, но это будут основы. Хочешь больше — добро пожаловать в залы, куда нужно получить доступ после проверки твоего личного дела, причем потом тебя возьмут на карандаш. И даже в тех залах ты не узнаешь всего, что рассказывает Айдар, и тем более — сухие авторы, писавшие те книги совсем не заботились о том, чтобы ты с комфортом прочел информацию и полностью ее усвоил. Учебники пестрят зубодробительными терминами, написаны абсолютно не читаемо.

Можно ли разбираться в том, что дает Айдар, самому? Само собой. Но я предпочитаю ходить на лекции. Более того, если бы Айдар брал бабло, я бы все равно ходил, чтобы получить качественные знания. Это даже стало бы дополнительным пинком — мол, деньга уплочена, значит, надо пахать.

Креативный Жирослав:

— А у него нет проблем с цензурой, если он преподает знания, ради которых люди садятся на карандаш?

Cokol-d:

— Если все еще преподает, видимо, нет.

Хумански:

— Ты спрашиваешь, в чем смысл хейта. К Алмазу и его курсам почти нет вопросов, есть вопросы к его ученикам и к тому, что они делают для взаимной «поддержки». Мне без разницы, что Айдар там с рунами делает — я на это клал, но меня бесят другие его курсы. Он занимается иллюзиями и объясняет, как эти иллюзии создавать! И ладно бы просто занимался, так его ученики еще свои каналы ведут. Я вот — молодой талантливый видеоблогер, и такие инициативы на меня давят. Феликс занимается с вондером и снимает видео с иллюзиями и компьютерной графикой, показывая, что именно он в этом вондере изменил. Создал, сука талантливая, остров в океане и каждые три дня добавляет видео на пятнадцать минут, показывая, что за эти три дня произошло. Девчонку вон хочет себе там создать. Другой, Давид показывает, как можно загримировать себя и других до неузнаваемости, работает с актерами в театре. Артур создает точные копии существующих вещей. Начинал с золотой монеты, а недавно разобрал реальные механические часы, скопировал каждую деталь и собрал оба механизма. Весь ютуб забит этими видосами!

Cokol-d:

— Ну, трех человек, которые только начали свою карьеру, слишком мало, чтобы забить ютуб.

Хумански:

— Да, но смысл в том, что они друг друга рекомендуют и прут вверх, как на дрожжах! Сто сорок тысяч подписчиков у Артура, и чуть меньше сотни — у других! И самое главное — они местами вставляют нарезки с курсов Айдара, так что его рожу теперь знает каждая собака на всех трех каналах!

Тролливали:

— Смысл этого всего в том, что плохому танцору, как всегда, мешают яйца — оттуда и вопли про забитый однообразным контентом видеохостинг. Вангую, что ты тоже иллюзионист, который не может собрать и тысячу подписчиков, потому и бесится. Охренеть, люди начинают искать интересное на ютубе, а неинтересное не смотрят. Человеку просто не нравится, что рынок действует, и чтобы за тобой наблюдали, нужно работать над качеством. Так что лучше просто не слушать эти истерики и разбираться самому.

Хумански:

— Ты не понимаешь, в чем главная проблема! Из-за того, что многие каналы рекомендуют друг друга, конкуренция становится нечестной!

Cokol-d:

— А что тебе мешает пойти к Айдару, поучиться у него и стать четвертым иллюзионистам? А я скажу, что. Ты — брызжущая едкостью дрянь, которую давит чужой успех. Я открою маленькую тайну, чтобы подпалить твое седалище еще сильнее: если на то пошло, то конкуренция «нечестная» и без рекомендаций. Айдар оплачивает этой троице рекламу, нанял профессиональных операторов с качественным оборудованием, сценаристов и монтажеров. И нет, люди не смотрят бездумно всё, что им предложат, это не так работает. Если ты снимаешь на свою нокию унылые часовые ролики о том, как создаешь иллюзорный огонь на пальцах, тебя не будут смотреть.

* * *

Беседа с полицией прошла легко и быстро. Во-первых, Александра все-таки очнулась, поэтому все внимание сотрудников Полицейского управления было сосредоточено на ней. А во-вторых, из моего пуза по-прежнему торчал кусок меча. Поэтому меня повезли на «скорой» в больницу, а Александру — на патрульной машине в участок.

По пути я позвонил отцу: предупредил, что со мной всё в порядке. В больнице я долго не пробыл. Отказался от наркоза (все равно симбионт нейтрализовал бы эту гадость) и, пока врачи вынимали из меня осколки, отключил ощущения ушел в вондер — укреплять печати и создавать дополнительные.

Но сразу из вондера не вышел. Как всегда, работы было много, и в этот раз я завис на полигоне иллюзий, уж больно хотелось побыстрее убедить общество в существовании домовых. А как убеждать, если я еще не до конца отработал саму иллюзию?

По большей части, иллюзии — словно пелена на глазах мира. Прозрачная, почти невесомая, но миру все равно не слишком комфортно из-за того, что она есть. Поэтому и тратится мана на поддержание иллюзий, и чем она некачественнее, тем больше.

При большой напитке иллюзии магией можно проявить в реальности какой угодно мираж, сделав его материальным. Можно даже создать чары магии огня, но потери маны при их воплощении будут такими, что лучше уж не пытаться. Или наоборот — случаются аномалии, когда идеально совпадают условия, и даже обычный простолюдин, не владеющий магией, может воплотить в реальность воображаемую иллюзию. Например, человек ночью слышит, как в его дверь скребется кот. И только запустив кота и снова улегшись на кровать, он вспоминает, что животное на днях умерло.

Как вообще создается иллюзия чего-то живого? Если это не простенький болванчик с набором триггеров и заданием, как двое рыцарей, которых я как-то создал в классе, то работа не будет простой.

Взять к примеру иллюзию котика, кролика. Тебе нужно продумать не только то, как животное будет двигаться, но и цели его жизни. Десятки, если не сотни целей, которые будут сплетены миром, когда иллюзия воплотится в реальность. Вот цели домового — собирать энергию и помогать по дому. Но чем он будет занят, когда хозяев дома не будет? Переходить в «режим ожидания»? Так он ведь не робот. Если ты не придумаешь, чем занять иллюзию, значит, она будет недостаточно продуманной. Иллюзия человека с какой-то стороны проще, а с какой-то сложнее. Можно скопировать сознание и багаж памяти с любого разумного, достаточно его изменить, и заработает.

Так… Отвлекся.

Стоило мне пожелать, и у моих ног появился белоснежный кот. Цвет шерсти можно сделать любым, главное — отработка движения иллюзий.

И здесь мне нужно было постараться. Гуляя по городу, я встречал многих кошатников и кошатниц, и успел понадергать у них воспоминаний о котах. Теперь мне предстояло объединить их воспоминания о животных, вычленить позы, в которых коты любят проводить время, создать домовым характеры. Но домовой — не кот, и должны быть отличия. Чтобы мир не пошел по пути наименьшего сопротивления, и не добавил по коту в каждую квартиру, нужно сделать иллюзию одновременно похожей, и не похожей на кота.

Например, добавить неестественную плавность движений. Побольше размер. Изумрудные глазищи.

Это было сложно. Почти целый час реального времени (и двенадцать часов в вондере) потребовался мне, чтобы наконец суметь полноценно сложить все детали паззла. Всё это время я пытался понять, как именно существо должно ходить, бегать, лежать, шептать, говорить (и даже петь). Запускал кота, словно часовой механизм, раз за разом, пока не находил огрехи — иллюзия смазывалась, растягивалась, «мигала», кот замирал посреди фразы. Но с каждым запуском я проходил чуть дальше.

Через полчаса кот впервые раздраженно дернул хвостом, хотя я не задавал ему этого действия. Иллюзия начала проявлять самостоятельность. А через час он вдруг мурлыкнул и попытался перейти в невидимое состояние, чтобы сбежать от меня. Похоже, его не радовала перспектива раз за разом общаться со мной.

Зато меня порадовала его просыпающаяся самостоятельность. Домовой обретал личность.

Как только операция закончилась, ко мне в палату зашел менталист и обладатель какого-то класса, заточенного на сражения с монстрами. В коридоре маячили вооруженные гвардейцы, но всё закончилось хорошо: вежливо со мной поговорив, специалисты достали множество артефактов, провели им одним ведомые манипуляции и, даже не проверив мой вондер, ушли. Напоследок меня поблагодарили за уничтожение опасного духа и назвали героем. Такая трактовка событий меня насторожила.

Из больницы я вышел под иллюзией невидимости — возле здания уже стояли репортеры. Сел в машину отца.

Папа был не в духе:

— Город бурлит, твое имя повторяет каждый третий, а я толком не знаю, в чем дело. Не хочешь ничего мне рассказать?

— Решили с преподавателем провести маленький ритуал после школы, но что-то пошло не так.

— А подробнее?

На меня накатило неожиданное веселье.

— И подробности тоже будут. Я тебе даже видео покажу, как только найду.

Найти видеозапись было не трудно — мне в личные сообщения уже писали знакомые, которые узнали на видео меня.

Я подождал, пока машина остановится в нашем дворе, и протянул отцу мобильник. Тот с каменным лицом посмотрел короткое видео.

— Что за дух?

— Джинн.

Отец уставился на меня, как на безумца, но потом выдохнул, ссутулился и сказал:

— Делай, что хочешь.

Не то, чтобы я не мог и раньше делать, что хотел. Но после выданного карт-бланша было как-то свободнее, что ли.

Дома я умылся, посмотрел на заживающий шов (симбионт справлялся с раной в рекордно короткие сроки), и отправился на такси в ресторан «Ламия», где я когда-то отдыхал с Кристиной.

Людей в ресторане было не много. Покопавшись в головах персонала, я выяснил, что сейчас владелец заведения находится здесь же.

— Я договаривался с вами о встрече? — поднял голову от экрана ноутбука седовласый старичок.

— Боюсь, что нет.

— Тогда как вы вошли?

Вместо того, чтобы ответить, я объяснил, почему я здесь.

— Когда-то со мной здесь поступили не слишком порядочно, и я сказал, что ваш ресторан мог бы стать одним из лучших в городе, но уже не станет. Сегодня я пришел сюда, чтобы купить его.

Сидящий передо мной мужчина не засмеялся, но улыбнулся.

— Думаете, вы можете себе это позволить? — Иронично поинтересовался он.

Прозвучало слега высокомерно, но я действительно мог себе позволить купить ресторан.

Пока Дарья занималась покупкой и продажей вещей, добытых мною из осколков, она обрастала связями. Нельзя обменять некромагический алтарь, и не получить от торговца визитку с просьбой ещё раз обращаться, если появятся интересные вещи. Нельзя сбыть доспехи и артефакты, напитанные энергией смерти, и не завязать знакомства с покупателем. Точнее, можно, но Даша стремительно обрастала связями. Поэтому ей легко удалось найти человека, который согласился бы купить бытовую технику, украшения, брендовую одежду и прочие вещи с торгового центра Липовых за две пятых от полной стоимости. Я тоже присутствовал на сделке, в крупном складе, где мы выгрузили всю технику. Пожал покупателю руку, обменялся шуточками, выяснил, что сдавать или кидать нас он не планирует, и вещи с концами уйдут в Новгород, отдал три пространственных кольца (они тоже продавались вместе с вещами) и подождал, пока его люди проверят коробки с техникой и подсчитают ее стоимость.

Так что — да, с учетом всех денег, которые я выгреб с касс, с учетом имеющегося ранее нала и с учетом миллионов, полученных с продаж, с учетом денег, которые мне оставил покойный мастер контрактов, я действительно мог себе позволить ресторан.

— Вы считаете, что я продам вам Ламию? А с чего вы решили, что заведение продается?

— Я уже набил фрагменты дварфов в осколке, — фыркнул я. — Так что вопроса «а вдруг я его продавать не захочу» вообще не стоит!

— Простите, что?

Спустя час мы уже сидели в обществе наших юристов — отец одолжил для такого случая специалиста Алмазовых. Экс-владелец ресторана пересчитывал купюры — вполне реальные, между прочим. Я мог заставить его и всех, кто здесь находился, считать, что я уже заплатил ему деньги. Мог заставить этого человека считать, что у него никогда не было ресторана. Но он не сделал мне ничего плохого, так что и я вел себя нормально.

Мы с бывшим хозяином ресторана вышли в зал. Официанта, который и стал причиной покупки, я здесь не увидел. Может, его уволили, а может, у него был выходной. Да и плевать.

Пока экс-владелец объяснял сотрудникам, что они больше здесь не работают, я ходил по залу и осматривался. И чем больше я видел, тем сильнее мне нравилось это место.

Я мог бы приказать устроить из ресторана общественный туалет, или зал со сценой для выступления реп-групп, но я не настолько мелочен. Пожалуй, ресторан останется рестораном. Только я малость поменяю… все. Заменю официантов, проведу здесь ремонт, найму управляющего, менеджера смены, бухгалтера и закупщика. Но главное — поменяю поваров. Здесь в основном собирались люди, ценящие мясную и сытную еду, поэтому заведение продолжит подавать сытную и мясную пищу, только блюда будут другими. Этот мир еще не знает сытной дварфийской еды, вкуснейшего пива в бочках и всего, что могут дать человечеству дварфы. Но скоро узнает.

Домой я вернулся в приподнятом настроении, вот только домашние были странно взволнованными. Прислуга суетливо сновала по коридорам. Вот мимо пробежала мама, разговаривая с кем-то по телефону. Отел вышел из кабинета, заметил меня и:

— Не видел Веронику?

— Эм… Нет. Что случилось?

— Она после академии не вернулась домой. Сказала, что прогуляется с подругами, но до сих пор не вернулась домой и ее телефон недоступен.

Глава 20

С пропажи Ники прошло пять часов. Пунктуальная девушка никогда не позволяла себе пропадать на долгий срок, тем более — не предупредив родителей. А если бы потеряла телефон, обязательно приехала бы, или нашла способ уведомить нас, что она в порядке.

Я не тот человек, который в подобной ситуации подумает «ну что с ней могло случиться?», потому что представляю, что люди зачастую действительно пропадают. И я не вычеркиваю нашу семью из области риска на том основании, что мы какие-то там особые и неприкосновенные.

Звоню Дарье и описываю проблему.

— Как я ее найду, Айдар? — растерянно спрашивает секретарь. — У меня нет нужных связей, нет нужных навыков, и вообще…

— Стой, стой, — мягко прерываю. — Я не требую у тебя результата, не требую, чтобы ты нашла ее за час, два или за сутки. Просто я сейчас всем звоню, понимаешь? Попробуй найти сыщика, или придумай что-нибудь другое. Заранее спасибо. Давай.

После Даши звоню всем приятелям, кого знаю, и у всех спрашиваю одно и то же. Нахожу через соцсеть подруг Ники и спрашиваю, видели ли они ее, дошла ли она до них.

Затем захожу в комнату Ники.

Обыск в комнате сестры — аморально, или допустимо?

Наверное, аморально. Но допустимо. Извиняться буду, лишь если меня здесь застанут, а сейчас нужно действовать.

Я переворачиваю все шкафы, обыскиваю тумбочки и кровать, простукивая и проверяя мебель на предмет тайников.

Схронов не нахожу. То, что с трудом можно принять за тайник и зацепку — лежащий под кроватью небольшой кожаный кошелек, перевязанный шнурком. Внутри — коллекция из двадцати трех серебряных монет с самыми разными лицами и надписями — похоже, из разных осколков.

Отгоняю неуместные мысли о том, где и когда сестра достала монеты — сейчас не до этого. Надо найти Нику.

Как только я выхожу из комнаты, мне в объятия влетает Кристина.

— Айдар, Веронику нашли! Ваши родители уже во дворе, готовятся выезжать. Она в больнице.

И по дороге мне приходится рассылать сообщения тем, кто по моей просьбе начал шевелиться. Или сделал вид.

* * *

Ника выглядела плохо. Оплетенная проводами, с парой капельниц по обеим сторонам койки. Часть головы выбрита и замотана бинтами. Левая сторона лица побагровела и распухла.

— Ее будут держать в искусственной коме из-за травмы мозга, — говорит мама. — Целителям вмешиваться нельзя. Помнишь, как с тобой было? Неопытный целитель накачал тебя лечебной энергией. Так и здесь — среди свидетелей оказался слабенький маг-недоучка. Но беспокоиться не о чем — в нее влили столько целительной маны, что она не сможет умереть… — голос матери сломался.

— Говорят, ее сбила машина, — прогудел отец. — Больше не говорят, хотя автомобиль наверняка попал на камеры.

Отец стоял возле кровати. Бессильно сжимающая кулаки скала.

Степа смотрел на Нику широко распахнутыми глазами. По щекам пацана катились слезы.

Посещение заняло около часа, а потом родителей и брата выпроводили из палаты.

Как только я остался в палате один, я достал из кольца контейнер с симбионтом, скальпель.

Кенку появляется передо мной по щелчку пальцев. Сразу сбрасываю ему информацию по поводу операции. Ворон перекладывает сестру на пленку, расстеленную на полу, причем умудряется не выдернуть ни один из проводов и внутривенных катетеров.

— Все знают, каждый мой поступок низок, — бормочу я тихо. — Вполне возможно, что я мразь, но я всё как всегда свалю на кризис…

На самом деле, не вижу ничего плохого в своих поступках. Если важные мне люди беззаботно пляшут на краю пропасти, не видя опасности, то я должен обеспечить их страховкой. Даже против их воли.

Операция проходит успешно. Симбионт закрывает рану, кенку вытирает влажными салфетками кровь, и на спине Ники теперь виден бугристый шрам. Вешаю на него иллюзию, чтобы не было вопросов у врачей, и выхожу из палаты. Родные сидят на диванчике возле двери.

Подхожу к отцу.

— Ты узнал, кто занимается этим делом, и что удалось выяснить по поводу нападения? Насколько я знаю, ее забрала скорая, а значит, на месте происшествия могли быть и сотрудники полицейского управления. И, возможно, даже те скоростные мрази, которые ее и сбили.

Папа вздыхает. Смотрит на меня устало.

— Что? Думаешь, что я не имею права знать? Или спрашиваю это от праздного любопытства?

Отец поднимается, берет меня за локоть и отводит по длинному коридору подальше, чтобы мама и Степан не слышали.

— Я знаю, как ты решаешь проблемы — слышал про торговый центр Липовых.

— Так кому будет хуже, если я и эту проблему решу так же? — тихо интересуюсь у отца. — Нике хуже точно не будет. А меня действительно порадует чужая боль. Да, вот такой вот я плохой человек.

— Именно поэтому я тебе ничего не рассказываю.

— Тогда я выясню сам.

— О, в этом я не сомневаюсь. Только к моменту, как ты найдешь виновных, малость подостынешь и посмотришь на ситуацию здраво, и вместо того, чтобы рубить с плеча, ограничишься соразмерным ответом.

Зря, конечно, он так думает. Вряд ли я остыну до такого состояния, чтобы не воздать причастным с лихвой.

Ночь у меня выдалась длинная. Хорошо, что родные не стали играть в героев сериалов, которые днями и ночами сидят у постелей родственников, отлучаясь только в туалет и ближайшую столовую, и поздним вечером приехали домой.

Пришлось накрепко усыпить их и провести еще три операции. Вызванный кенку вместе с гоблинами перекладывал отца, мать, обтирал влажными губками тела, смывая кровь. Часть крови с пленки пролилась на паркет, пришлось отмывать и его.

Когда кенку резал спину Степана, я чувствовал себя особенно погано. Черт, если бы была адекватная альтернатива, я бы с радостью выбрал ее. Легко бы согласился на какой-нибудь другой вариант, который защитит моих близких. Но таких попросту нет. После двух-трех месяцев в теле прокачанный симбионт оживит даже мертвеца, если не пустить человеку пули в сердце и голову. После полугода две пули вряд ли убьют человека. А после трех-четырех лет справиться с ним можно будет лишь магией, начиная от В-ранга. Причем бить должен человек, знающий, как бороться с носителями симбионтов.

Ничто другое не даст подобного эффекта. Возможно, император носит возле сердца несколько S-ранговых артефактов, раз прожил куда больше века. Но мы — не он. Приходится выбирать альтернативные пути.

Мелькает мысль, что стоило заняться внедрением симбионтов в близких сразу, как эти существа у меня вообще появились. Если бы я не играл в послушного сына и не спрашивал разрешения у отца, Вероника сейчас не лежала бы в коме, а рассказывала, кто ее сбил.

В общем, сумбурная выдалась ночка. Зато утро меня порадовало.

Разумеется, сегодня я в академию не поехал. Вместо этого я отправился к месту, где нашли Нику. Прошерстил память продавцов из ближайших магазинов, даже походил по квартирам, чьи окна выходили на ту злополучную дорогу. Потратил семь часов, восстанавливая всю картину из мозгов обывателей, но справился — это не девушку по всему Новосибирску искать. Происшествие вышло шумным, и на этот шум многие выбежали.

Потом я нашел полицейский участок, ответственный за этот район, и нужного следователя. Проник в его пустующий кабинет и сел на стул у стены.

Спустя час в кабинет зашел следователь. Должность его по погонам я не разобрал: никогда не разбирался в структуре полицейского управления, хватало более важных занятий.

Немедленно подключаюсь я к его разуму и убираю нехорошие мысли: попытаться напасть на меня, или начать задавать неуместные вопросы, выясняя, как я здесь оказался. Зато на него нападает необычайное желание поговорить с посетителем.

— Ты чего здесь делаешь? — с неудовольствием посмотрел он на меня, будто ожидая, что я извинюсь и пропаду.

— Я по поводу Вероники Алмазовой.

— Вашу сестру сбили на перекрестке улицы Горького и Романова. Она перебегала дорогу в неположенном месте. Есть свидетели, да и камеры все зафиксировали.

А я вот помню, что Ника не нарушает правил. Кроме установленных вдоль дороги камер есть еще и иллюзии. За два часа, которые у меня были перед встречей со следователем, я отыскал настоящего свидетеля, а не тех, которых «нашли» заинтересованные люди. Отыскал, затуманил разум и выпотрошил всю информацию. Не слишком гуманно, но Сергей ничего не вспомнит — воспоминания о допросе я ему качественно заретушировал. Кроме того, компенсировал вмешательство. Мужик корил себя тем, что ведет себя слабовольно — постоянно занимает деньги собутыльникам, которые не собираются их возвращать, прощает измены жены, и я устроил ему закалку — тот месяц провел в иллюзорной тайге, куда его выкинули с вертолета с одним ножом. Подкидывая стрессовые ситуации (и помогая с этим стрессом справляться) провел его от паникующего жалкого обывателя до уверенного в себе сверхчеловека, который в конце своего путешествия против тройки гноллов сражался, и не получил неприятных ништячков в виде ПТСР или кошмаров. Потом, конечно, заретушировал воспоминания о прожитом, но вместо старой личности за штурвал встала другая — закаленная и уверенная в себе. Но сейчас не об этом.

— А теперь давай я расскажу тебе, как было дело, — спокойно предложил я следователю. — Ты же не против?

Мужчина попытался было возмутиться — как же, я обращаюсь к нему не на «вы», но не смог ни раскрыть рот, ни подняться со стула — я зафиксировал его в том положении, в котором он сидел.

— Моя сестра уважает правила, и она переходила дорогу именно там, где нужно, — продолжил я. — А Лексус, за рулем которого сидел семнадцатилетний Кирилл Салтыков, мчался под девяносто километров в час — чудо, что Ника вообще осталась жива. Ты слушаешь?

Следователь слушал. Бледнел, дрожал, пытался вырваться из железных тисков моей воли, но слушал.

— Сразу после ДТП Салтыков и трое пассажиров, не обращая внимания на мою сестру, потерявшую сознание и истекающую кровью, скрутили номера с автомобиля и вызвали «своих». Вскоре на место трагедии приехали десяток иномарок с представителями рода. Они успели даже раньше скорой помощи, представляешь?

Род Салтыковых, пусть и не древний, но богатый и уважаемый: они обросли связями, как деревья корнями. За ними числится девять А-ранговых осколков с углем, из которого эти люди гонят бензин для всего города, что тоже накидывает им очков влияния. Не знаю, чем и как тебя уламывали, но оно и не важно. Меня другое беспокоит- если сестра придет в сознание, она легко опровергнет ваши поддельные видеозаписи, рассказав реальную версию событий. Поэтому, подозреваю, что прийти в сознание она не должна — подозреваю, что ей уготовано умереть от какой-нибудь трагической случайности, или внутренних травм, «незамеченных» целителями.

В кабинет постучали. Спустя секунду дверь приоткрылась и на пороге появилась девушка.

— Александр Михайлович?

Хозяин кабинета не шевелился, но девушке привиделось, что он повернулся к ней и попросил не беспокоить его еще полчаса, что бы не случилось.

— Хорошо, — с легкой растерянностью сказала девушка и закрыла дверь.

— Раз у нас есть время, давай-ка сделаем из тебя образцового слугу закона. После моего вмешательства ты, мудила, раскрутишь этот клубок купленных связей. А потом уже по ситуации — исповедаешься губернатору и назовешь имена всех козлов в погонах, получив соответствующее наказание, либо — останешься работать на этом же месте, искупая неподкупной службой вину перед городом и всеми, кого прежде обманывал.

— Все… в той или иной степени замараны… — выдыхает мужчина. Его жутко пугает перспектива стать честным и получить пулю в затылок от бывших друзей.

— Значит, пройдем с тобой по цепочке, — хлопаю я по плечу следователя. — Сперва сделаем честным тебя, а потом — всех остальных. Постарайся вспомнить адреса и имена…

Трачу пятнадцать минут на необходимые установки, но пока не активирую их — пусть все станут честными одновременно, чтобы не было казусов. Причем все, кто обработан мною, еще и друг с другом дружить будут — я выставлю необходимые императивы. Такой кружок голландского штурвала для них замучу — ахнут. Исчезнут откаты, покрывательство, укрывательство и недоносительство. Круговая порука будет, но лишь в положительном смысле. Увы, подобное изменение в поведении от менталистов не скроешь. Но все же, если их рассекретят позже, чем новые установки врастут в самую суть людей, ни один менталист не сможет без проблем справиться с последствиями — я весьма глубоко засовывал установки и изменял слишком многие воспоминания.

Да и прикажут ли менталистам корректировать личности, или менять людей на постах? Все же кроме честности я не стану ничего добавлять — ни верность себе, ни ненависть к императору. Представляю, как будет звучать отчет менталиста о найденных установках: «при стандартной проверке служащего такого-то мною была обнаружена повышенная честность».

* * *

В больницу мы со Степаном поехали вместе. Мама и папа вовсе с утра туда отправились. Отец свалил руководство кузней на птиц, и не стал сегодня отправлять оговоренное пространственное кольцо с товаром в Днепр. Покупатель оказался понимающим, и не стал скандалить. Но все-таки надеюсь, что отец не забьет на собственноручно создаваемое предприятие.

Мы сидели втроем на стульях в одноместной палате. Мама и отец вспоминали какие-то истории — как связанные с Вероникой, так и совершенно посторонние.

— Расскажешь что-нибудь? — смотрит на меня отец.

— Да не могу ничего вспомнить… — неловко пожал я плечами. Как обычно, когда кто-то говорит «расскажи что-нибудь», из головы пропадают все мысли. — Хотя погодите, есть один момент. Не знаю, почему именно его вспомнил. Мы недавно гуляли вечером. Случайно получилось — она шла с чьего-то дня рождения, а я по своим делам ходил. Пересеклись в квартале от дома, и решили пройтись, навернуть кружок по району. Разговаривали об отношении к боевым искусствам, еще о какой-то чуши. Ника была в тех самых черных туфлях на каблуках. И вот идем мы через парк, и я слышу, что-то в кустах шуршит. Говорю сестре, что надо бы поторопиться, мало ли кто в этом парке вечером из нор вылезает, а она шума не слышит и отвечает, что не побежит наперегонки до дома и не ускорится — каблуки мешают. Идем дальше, а шорох не стихает, будто что-то крадется прямо а нами. Вероника снова ничего не слышит. Но пару минут спустя она все-таки заметила этот шум, и каблуки сразу перестали мешать.

Никто не засмеялся. Возможно, только я нахожу этот момент забавным.

— Предлагаю пропить курс зелий, — смотрю я на отца. — Всем нам пропить. Какой-нибудь подороже, с перманентными эффектами. Возможно, если бы Вероника была чуточку крепче, она бы сейчас не лежала в коме. Не ставлю никому в упрек, просто думаю, что мы сейчас можем позволить себе подобное.

Папа отводит глаза и кивает.

Мне понравилось, как мы сидим. Повод не понравился, не понравилось место, где мы находимся, а вот такие посиделки — спокойные, мне пришлись по душе. Спокойное времяпровождение, без всякой фальши, без улыбок, без недомолвок. Сидеть и изливать душу родным. Не пытаясь казаться круче, чем мы есть, не пытаться прятать чувства.

Только вот в какой-то момент мама снова пустила слезу.

— Мам, обещаю, что с ней все будет в порядке. Посмотри на ее лицо. Тот жуткий синяк, который мы видели вчера, почти исчез.

А еще я оставлю здесь гоблина под иллюзиями, на случай, если кто-то действительно захочет устроить для сестренки «несчастный случай».

— Не зря мы купили ей лучшие зелья, — кивает отец. — Хоть и дорогие, но нет ничего дороже своего здоровья и здоровья родственников.

— Это точно, — вздыхаю. — И, раз ты сам это понял, то и я сознаюсь — дело тут не в зельях. В общем, я нашел альтернативный способ помочь Веронике.

Степан и мама недоумевают, а вот глаза отца наливаются кровью.

Похоже, нас ждет непростой разговор.

Глава 21

К моей радости, отец не устраивает сцену на глазах родственников.

— Пойдем-ка выйдем, — кивает он мне на дверь.

В коридоре он ловит первую попавшуюся медсестру и спрашивает, где можно тихо и спокойно поговорить. Женщина отправляет нас на пожарную лестницу.

На лестнице холодно, но от отца веет пламенной яростью. Папа кладет руку мне на плечо и слегка наклоняется, нависая надо мной.

— Мы с тобой уже говорили о симбионтах, — обманчиво спокойным тоном говорит отец. — И что мы решили по их поводу?

Он действительно думает, я скажу, мол, «обещал не использовать их в отношении членов нашей семьи без твоего разрешения»? Думает, я загоню себя в ловушку виноватого?

— Я решил, что стоит их использовать, но ты решил, что они опасны. Причем решил сразу за всех и даже за маму, ничего ей не рассказав.

— Так какого черта ты идешь против моего решения⁈

Ладонь на плече сжимается, но отец одергивает себя и убирает руку.

— Обстоятельства изменились, — пожимаю плечами. — И я ни о чем не жалею.

— Как удалить твой симбионт? Я готов нанять лучших целителей, чтобы они исправили твою ошибку, только опиши мне процесс извлечения.

— Уже никак. Если попытаешься, убьешь дочь.

Отец рычит, но я решаю сразу вскрыть и другой свой проступок.

— Как самочувствие? Не обратил внимания, что мешки под глазами изрядно уменьшились, да и проснулся наверняка бодрым и свежим?

Отец каменеет. Смотрит на меня таким взглядом, будто действительно ударит.

— Что ты сделал, дурак?

Пожимаю плечами.

— То, что должен.

— Ты нарушил целых два моих запрета! — взрывается отец. — Я просил тебя не лезть в наши мозги, просил держать подальше от нас симбионтов. Ты наплевал на мои просьбы! Да ты клал на меня! Клал на семью и наше мнение!

Отец ходил по маленькой лестничной площадке, как разъяренный лев. Отшвырнул с пути пустое ведро, рыкнул на выглянувших покурить интернов.

— Нельзя вмешиваться в чужие мысли и чувства! Нельзя рыться в мозгах, нельзя делать людей сильнее, крепче и лучше вопреки их воле! Ты поступил, как последний эгоист! Ты забыл, что за твоим желанием сохранить нам жизни находится наше личное мнение, наши чувства и права, в конце концов! Ты наплевал на то, что каждый из нас заслуживает уважения! Ты вытер ноги о мораль и этику! Никто, НИКТО не имеет права вмешиваться в чужую жизнь так, как это сделал ты!

— Накажи меня, — пожимаю плечами. — Я думаю, что сделал все правильно, и ты меня не переубедишь. Мне даже не стыдно. Причины моего вмешательства более, чем веские — тебя совсем недавно пытались убить, а Ника чуть не умерла.

— Ты сам говорил, что в прошлом у нас все было в порядке! — снова заорал отец.

— Она не должна была попасть под машину. Она вообще ни разу не попадала в драки или какие-то передряги. Комнатный цветочек, защищенный папой, а потом еще и старшим братом. А теперь прошлое поменялось. Я тебе уже говорил, что в моих воспоминаниях и происходящем все больше несоответствий. И я не знаю, что произойдет дальше. Сперва ты, потом Вероника. Увернется ли от следующего автомобиля Степан? Не произойдет ли прорыв возле ателье, когда там будет мама, и как она справится, если это все-таки случится?

Знаешь, как это выглядит с моей стороны? Как идиотство, не меньше. Я понимаю твою точку зрения, но допусти — хотя бы однажды — что не только ты можешь быть прав! Просто представь, что прав я, и на самом деле симбионт абсолютно безопасен! Поставь себя на моё место и подумай, каково мне, человеку, знающему про абсолютную безопасность симбионта наблюдать, как ты всеми силами отказываешься от средства спасти любого из нас от рухнувшей с крыши сосульки, от удара головой об уголок ванны, и от тысяч других нелепых смертей!

— У каждого человека должно быть право на собственное мнение! Я здесь глава рода! Я!

— А теперь у тебя просто выбора нет. Остается жить, как жили, и выяснять мою правоту эмпирически. Вот теперь я не собираюсь нарушать никаких твоих приказов. Теперь мне незачем этого делать. Главное уже произошло — моя семья защищена, и ты уже не отыграешь этого никакими операциями.

— Что же ты наделал?.. — покачал головой отец.

— Расширил возможности твоего тела! Вычеркнул добрую половину причин, которые могли тебя убить! Только не говори, что когда ты раньше резко вставал с кровати, у тебя не темнело в глазах. Я тебя спас, пусть даже против твоей воли! Давай, скажи, что у тебя никогда не кололо сердце, не сдавливало грудь! Ты даже к целителям не обращался: какой-то странной ментальной гимнастикой пришел к выводу, что это выставит тебя слабым, и гордо шел к могиле!

От такого напора отец даже малость опешил.

— Ты мог…

— Поговорить? Предупредить, посоветоваться? Да ты меня даже слушать не стал бы, сказал, что все решено! Тебе нужно минимум несколько месяцев, чтобы принять факт, что я взрослый! Сжиться с этой мыслью, понять, что мое мнение имеет вес, а мои слова — нечто большее, чем лепет ребенка. И даже тогда ты будешь считать себя умнее, дальновиднее и взрослее. Это родительская точка зрения, которую очень сложно сменить: ты помнишь, как я в пеленки писал, как первое слово сказал. Я в твоем восприятии только недавно в первый класс пошел, и вдруг — заимел мнение и не такое, какое есть у тебя! Я пытался уговорить тебя, убедить, но ты не слушал меня. Симбионт… я не уверен, что даже если бы я предоставил тебе диссертации или даже живого ученого, который твердил бы о безопасности операции, ты разрешил бы ее провести. Потому что ТЫ уже решил, как будет лучше. ТЫ уже все для себя определил, и переубедить тебя, выбить из обозначенной тобою колеи, практически невозможно. Да! Решил и сделал! Потому что если ты не видишь, что вся семья скачет на краю обрыва, то я это вижу!

Теперь уже я начал чеканить шаг по железному полу, а отец стоял, скрестив руки на груди, и слушал.

— А тут ещё эти Липовы, Соколовы, Григорьевы, Салтыковы и прочие представители древоптичьих семейств. Имперские дознаватели опять же, до полной радости.

— Да заметил я, что ты ведешь себя иначе, — уже обычным тоном сказал отец. — Такое нельзя не заметить — слишком кардинальная смена поведения. Все, кто живет в доме, обратили на тебя внимание. Но если бы ты не рассказал, в чем дело, я бы списал на переходный возраст.

— В семнадцать?

— Да начхать. Гормоны, переосмысление своей жизни на фоне расставания с Алисой, подростковый бунт. Разве мало возможных причин? Но ты и сам все прекрасно объяснил. Знаешь, когда я понял, что с тобой что-то произошло? Даже не за столом, когда ты Алису домой отправил. Кажется, в этот же день, но чуть позже. Когда написал мне и спросил номер нашего кадрового специалиста и оформил какую-то девчонку на должность секретаря. Вот это был настолько не свойственный тебе поступок, что я сразу заподозрил неладное. Но моя вера в то, что ты из будущего, не дает тебе карт-бланша на свинство и любые поступки, которые ты посчитаешь нужными. А теперь давай, сотри мне память, измени мысли, выруби или заставь обо всем забыть, как ты уже, возможно, делал ни один десяток раз, и пойдем в палату. Я уже продрог.

Вздыхаю.

— Ты прав, я спокойно могу переписать тебе, маме и вообще кому угодно отношение к симбионту, копаниям в мозгах и любой другой теме. Но я этого не делал ни для тебя, ни для любого другого человека из нашей семьи. И твое отношение к ситуации — явное тому доказательство. То, что ты не хлопаешь меня по плечу и не говоришь «молодец, сынок, не побоялся и сделал», само по себе говорит о том, что я не рылся в твоих мозгах. И без твоего разрешения я в твоей памяти копаться не стану!

Вот тут я слегка слукавил. Если у родных пойдут сдвиги на почве подселенца, придется проводить сеансы терапии.

— Я тебя услышал. В общем так, давай договоримся. Ты поступил перед нами всеми некрасиво, и я, как твой отец, вправе выбрать тебе наказание, несмотря на весь твой гонор и выпячиваемые напоказ прожитые годы. Во-первых, ты составишь мне полную инструкцию по своему симбионту. Чем он питается, как развивается, что от него ждать, и чего не ждать. Во-вторых, ты составишь брату и сестре программу тренировок и принесешь мне на согласование. Мне с матерью тоже составь.

— Справедливо. Сделаю.

С первым пунктом проще всего — на ходу перекидываю мысленный пакет данных хобгоблину, который сидит у нас дома в сторожке, пусть набивает в текстовый редактор. Со второй задачей придется повозиться, но опять же, ничего сложного.

— И в третьих, ты не лезешь ни в какие расследования касаемо Вероники. Не ищешь виноватых, не давишь на следователей.

— И как ты собираешься уладить это дело? Я еще не был у Салтыковых, но…

— И не будешь! — Сверкает глазами отец. — ДЕЛО. УЖЕ. УЛАЖЕНО! Их глава принес мне извинения — лично приехал, пока ты играл в сыщика. Он же рассказал, как было дело, причем без утайки. Сообщил, что по его команде лекарь рода накачал Веронику целительской маной, и попросил прощения за это, и за поступок сына. Именно Салтыков оплачивает палату, в которой лежит твоя сестра. Именно он выплатил неплохую компенсацию за травмы Вероники — девять миллионов рублей. Этого хватило бы и на реабилитацию, и на отличного целителя, который восстановил бы ей все травмы, когда стало бы можно влиять на ее организм. Кирилла убрали из города до окончания расследования, так что ты его не найдешь. А еще Салтыков вскользь упомянул, что с врагами нашего рода в последнее время творятся очень неприятные вещи, и он очень не хотел бы, чтобы с его сыном случилось что-нибудь подобное. Айдар, я тебя прошу, как отец сына: не трогай Кирилла! Не надо поднимать волну!

— И ты взял деньги? — неверяще спросил я.

— Да, я взял деньги! Иногда это так работает: люди ошибаются и возмещают свои ошибки деньгами. Я тебя уверяю, если бы прошел суд, все уладилось бы теми же деньгами, но их однозначно было бы меньше, а Кирилл получил бы максимум условный срок. Я бы не взял их, если бы с Вероникой произошло что-нибудь непоправимое, но с ней все будет в порядке, о чем ты сам нам сказал в палате.

— То есть, подонок не получит по заслугам? — все еще не мог поверить я.

— Именно. Подонок не получит по заслугам, а Вероника получит деньги, на которые сможет купить себе как спорткар, так и квартиру, где будет устраивать посиделки с подругами. А мы не получим холодную войну еще с одним родом, как могли бы. Не на все проблемы в ответ нужно ломать лица и судьбы, Айдар! Хватит нам древоптичьих семейств.

Качаю головой.

— Я бы поступил иначе.

— Может, мне сразу передать тебе место главы клана, а? Ты не стесняйся, говори! Если уж я не могу диктовать свою волю сыну, и тот ведет себя, как взрослый, и знает, как нужно, то пусть и занимается делами рода, а я уже птицами покомандую на старости лет.

Отец смотрел на меня серьезным давящим взглядом, и непонятно было, шутил ли он. Проверять я не рискнул, а то и в самом деле сделает меня главой рода, и придется копаться во всех бумажках, разбираться с рутиной. Нет, меня такое не интересует.

— Я понял насчет Кирилла, — с усилием говорю то, что говорить совсем не хочется. — Пока я его не трону, обещаю. Но если Вероника откажется от денег и пожелает, чтобы с тем, кто ее сбил, произошло то же самое, то мы вернемся к этому разговору.

— Договорились.

На минуту подключился к гоблину, получая от него информацию обо всем, что происходило в палате.

Мама и Степан по-прежнему сидели внутри и болтали. Кроме врачей в палату никто не заходил. Так как гоблин не смог бы отличить лекарство от яда, содержимое всех капельниц сливалось в ведро, а подключенные к Веронике трубки были иллюзорными. Симбионт заменит и лекарства, и зелья — сестра уже почти восстановилась. Разве что строительным материалом ее стоило бы обеспечить большим, чем идет через зонд, но с этим я пока ничего не сделаю. Да и не нужно, Вероника очнется раньше.

Беседа с отцом прошла легче, чем я того ожидал. Не было угрозы выгнать из рода (хотя я всерьез задумался, что так роду не будет грозить опасность, если меня поймают), не было рукоприкладства или чего-то подобного. Поорали друг на друга, шуганули интернов и успокоились. Почти образцовое примирение. Я не ожидал, что отец так легко воспримет ненавистного ему симбионта возле позвоночника.

Осталось побеседовать с матерью, Степаном, и не довести их до истерики.

* * *

Дмитрий Липов посмотрел на вошедшего начальника охраны. Борис лучился довольством, и тонкую папку положил на стол шефа с таким хитрым видом, будто внутри — выигрышный лотерейный билет или путевка в мир без осколков.

— Что нашел? — Не стал играть в угадайку Дмитрий. — Прошу, только без твоих загадок. Бери в руки папку и давай по фактам и по порядку.

Борис не стал испытывать терпение шефа.

— Думаю, я нашел человека, который ограбил нас дважды. Налет на торговый центр и продажа воздуха под видом золотого слитка.

— И кто?

— Алмазов Айдар. По своей воле, или же по заданию отца, не знаю.

— Так, давай по порядку.

— На сегодняшний момент этот паренек — самый умелый иллюзионист в городе. Я думаю, что гоблины, напавшие на торговый центр, были материальными миражами. Айдар при прорыве доказал, что может создавать достаточно опасные иллюзии: при его руководстве призванные гоблины, — опять таки гоблины, что заметил один из магов, — сражались на уровне С-ранговых воинов, если не выше. Это совпадает с описанием монстров, которые бегали по торговому центру.

— Тогда к чему ему было использовать иллюзии тех же самых существ? — Почесал щетину Липов. — И откуда в торговом центре были трупы гоблинов, если они — иллюзия?

— Трупы скорее всего достали из пространственного хранилища, — глава охраны достает из папки еще один листок с фотографиями тел гоблинов. — Эксперты говорят, что ни одно из тел не выглядит так, будто его убили гвардейцы при зачистке. Похоже, их попросту выбросили, не озаботившись правильным размещением. Либо криминалистов посчитали тупыми, либо у человека, который хотел инсценировать ограбление с убийством, что-то пошло не по плану. Более того — я побеседовал с ребятами. Один из гвардейцев утверждает, что монстр, которого он задел потоком пламени, даже не почесался. А другой, кинувший в спину зеленокожему кинжал, утверждает, что монстр исчез, когда артефакт пробил его тело.

— Некачественная материальная иллюзия?

— Возможно.

— Но как он их контролировал всех?

— Может, с помощью психоактивных веществ. В среде иллюзионистов ходит слух про специалиста по прозвищу «Кладовка-кун». Мужчина под веществами создавал во внутреннем мире настоящие миры, как бы курьезно не звучало. Может, Айдар под какими-нибудь грибами может управлять толпой иллюзий. А может, это его дар.

— Не многовато ли даров?

— Может, иллюзии Айдара настолько проработанные, что могут действовать сами? На этот вопрос я дать ответа не могу.

— Погоди. Ты утверждаешь, что зеленый пацан, ни с того ни с сего, за несколько месяцев, — да черт с ним, даже за пару лет! — Получает такую силу, с которой может создавать каких угодно чудовищ, какие угодно вещи, и тратит эту силу на ограбление нашего центра? Не на хищение имперской казны, не на ограбление банка, а на нас?

— Звучит не слишком правдоподобно, согласен,. Но есть еще два момента, которые указывают на Айдара. У нас за последние полтора месяца трижды зависали особые камеры, которые мы закупили у артефакторов. Точнее, выключались они семь раз — вещь это хорошая, но ненадежная. Но есть пара моментов, которые связывают эти три отключения. Когда они отключились в первый раз, именно в этот день нас обули, продав пустышку вместо золота. Второй раз — ограбление гоблинами. А в третий ничего особо не происходило, и я бы не сопоставил эти ситуации, но один охранник из наших опознал Айдара, когда я показал фотографию. Помните того мужичка, который сквозь иллюзии видит?

— Обычные камеры ничего не показали?

— Верно. Айдар был под иллюзией. Не знаю, зачем он сюда возвращался, но оно и не важно. Второй факт, объединяющий эти три отключения — за полчаса-час до неполадок Айдар вызывал такси и ехал в нашем направлении. Наша камера цепляет только их ворота, двор и кусок улицы, так что пришлось напрячься и потратиться, но я проследил по уличным камерам за машиной, потом проследил за вышедшим из автомобиля Айдаром, и в трех случаях он идет в сторону ТЦ и теряется по пути. Заходит в переулок, здание, в уличный туалет, и не выходит обратно.

Дмитрий задумался надолго — сидел не меньше пяти минут, размышляя о чем-то. А потом скомандовал:

— Позвони Морозовым. Они ведь хотели усадьбу Алмазовых, предлагали быстрый вариант? Пусть действуют.

— Позвольте напомнить: мы сами сказали, что жесткий вариант — слишком уж жесткий, и выбрали давление на кошелек.

— А теперь передумали.

Глава 22

Перед сном я зашел в комнату брата. Когда я рассказал Степану, что у него в теле теперь сидит симбионт, который может сделать его жизнь приятнее и проще, то услышал:

— Круто! Я хочу быть сильным!

Все негативные факторы прошли мимо него. Брат не понял, или не осознал вмешательство в личную жизнь, вторжение в его развитие. Всего-то и стоило — подобрать правильные слова.

— Отлично, — киваю. — Слабым ты точно не будешь. Не с симбионтом. Но теперь тебе нужно будет тренироваться, каждый день. Подумай, чему тебе хочется уделять время, а утром мы поговорим об этом. Идет?

— Хорошо.

На утро Степан зашел ко мне сам. Прыгнул за компьютерное кресло, и заявил:

— Я все придумал, и я буду заниматься спортом.

— Прекрасно. Ты ведь знаешь о самом главном, что есть у любого бойца?

— Сильный артефакт? — предположил братишкин.

— Нет. То есть, артефакты тоже неплохи, но Нике ее артефакт не помог — лишь смягчил удар. На А-ранговые защитные артефакты у нас нет денег, а пробить можно и их защиту. Лично я могу пробить щит В-ранга, если дашь мне побольше времени, а я — не самый сильный боец. Есть такие, которые могут одним пальцем прошибить В-ранговую броню, щит, и сломать о колено укреплённый меч. Нет, внешний источник защиты — дело хорошее, но надеяться стоит на самого себя, на личную силу, силу твоего тела. Теперь у тебя есть возможность раскрыть весь свой потенциал и чуточку больше.

— Я понял, — серьезно сказал брат.

— Чем больше ты будешь заниматься, тем сильнее станешь. Сила будет расти, если ты станешь подтягиваться и выполнять упражнения, которые покажет тебе тренер. Скорость будет быстрее, чем дольше ты будешь заниматься бегом. И со всем остальным будет так же — будешь тренировать внимательность и зрение, они и будут тренироваться.

С восстановлением тела и заживлением ран здесь будут проблемы — учить брата наносить себе вред я не стану. Максимум — какие-нибудь яды, или другой стресс для организма, но не для брата. Резать себя и тренироваться до упаду, чтобы мышцы были на грани разрыва, предлагать не стану.

— Погоди, — поднял ладонь Степа. — Ты говоришь, что стоит надеяться лишь на свою силу, но папа говорит, что правильно подобранный артефакт может решить исход драки.

— Верно, может решить. А может и не решить. Для начала тебе нужно тренироваться. Да, хороший клинок может пройти через защиту, а от хорошего лучника сложно убежать, но вот представь ситуацию: допустим, у тебя и у твоего соперника одинаковые клинки, одинаковые защитные артефакты. Но ты учился двигаться быстрее, учился уклоняться от ударов. Ты сильнее, потому что не пренебрегал спортзалом. Кто победит?

— А что, если он все это время, что я был в спортзале, тренировался бою на мечах?

— Это уже другой вопрос, — киваю. — В таком случае он скорее всего победит, если ты не окажешься настолько быстрее и сильнее, чтобы разница в вашем мастерстве не сыграет большой роли. Но в жизни есть не только бой на мечах. И если он потратит несколько лет на сражения, и будет уметь только сражаться, то ты сможешь стрелять из лука, потому что у тебя будет сила до предела натянуть тетиву. Ты сможешь постоять за себя в ситуации, когда у тебя в руках не будет меча, а он если и сможет, то гораздо лучше тебя. В конце концов, ты будешь показывать потрясающие результаты на уроках физкультуры и в жизни будешь бегать и прыгать, как бог. Да и выглядеть станешь крепче, а девочки любят тех, у кого красивое тело.

— Не нужны мне девочки, — покраснел братишка. Ну да, девять лет. Пока еще не до девочек.

— В общем, моё мнение такое — сперва тренировки тела, а потом уже уроки боя на мечах, копьях, или ином оружии, которое ты выберешь. Если постараешься, сможешь не отставать от тех, кого учат только бою на мечах. Представь, как удивится твой противник, когда осознает, что ты не только сильнее и быстрее, но и более умел в сражениях.

А я помогу. Всего-то и нужно — закрепить на подсознательном уровне все приемы, которые брату покажет тренер.

— Скажи мне, чем ты хочешь заниматься? Подумай хорошенько.

Честно говоря, в моих глазах брат был маленьким, наивным ребенком, который, возможно, еще не понимал всех открывшихся перед ним возможностей. Но я все равно хотел узнать о его собственных желаниях, чтобы помочь ему составить программу тренировок, либо наоборот — переубедить и подсказать другой путь.

— Я хочу изучать три вещи. Во-первых, я хочу научиться драться без оружия.

Паренек уже имел собственного симбионта. Его реакция со временем станет лучше, чем у сверстников, тело будет крепче, удары — сильнее. Не знаю, осознанно ли выбирал брат, и учитывал ли симбионта и те плюсы, которые он дает носителю, но первый вариант был идеальным для подростка. А что конкретно он выберет — борьбу, дзюдо, бокс или иной вид искусств, уже второстепенно. Главное — развить его тело, техники и умения пойдут в довесок. Как брат и сказал, дерутся в основном с помощью оружия, да и какого-нибудь гнолла, тролля или скального волка сложно будет заломать с помощью приемов борьбы.

Стоит найти брату подходящую секцию и согласовать тренировки с отцом. А вообще я рад, что паренек наконец-то заинтересовался чем-то кроме строительства парящих островов в вондере.

— Во-вторых, я хочу учиться воркауту.

Вот это меня озадачило.

— Эм… И почему?

— Потому что это красиво! — с таким же недоумением посмотрел на меня братишка. — Ты видел, как спортсмены двойное и тройное сальто на турнике делают? Это же круто!

Пожалуй, с тем, что брат выбирает осознанно, я погорячился. Но уговор есть уговор — придется искать спортсмена. Наверняка кто-нибудь из бедных кварталов, увлекающийся таким странным занятием, как упражнения на турниках и брусьях, согласиться за малую денежку составить компанию моему брату. Главное — убедиться, что человек будет порядочным, и сумеет передать свои знания.

— Хорошо, я постараюсь найти для тебя… наставника. Продолжай.

— В-третьих, я хочу, чтобы ты обучил меня всем возможным методам постройки вондера. Как меньше тратить усилий, чтобы заставить острова летать, как можно получать больше сил на всякие изменения, как лучше и быстрее создать там живых существ. И самое главное — можно ли посещать ту зону, которую ты мне не советовал посещать, и можно ли использовать плохую энергию, которая есть в этой зоне, для чего-нибудь хорошего. Например, создать действительно злого монстра.

То есть, третья вещь состоит в том, чтобы обучить брата основам (а может, и не только основам) ритуалистики, показать, как вытягивать энергию из призраков и прочих бестелесных существ, провести краткий экскурс в создание иллюзий. Как-то многовато всего.

— А вот с этим уже сложнее. Я могу обучать тебя, но давай для начала покажу тебе один интересный ютуб-канал про вондер, чтобы ты занимался по видеоурокам.

— Я уже подписан на три, — отмахнулся братишка.

— Да? И часто ли ты используешь увиденные приемы в построении внутреннего мира?

Братишка отвел глаза. Вот! Просмотрел теорию, зазубрил ее, а к практике даже не подступался!

— Насчет твоего третьего запроса — я смогу уделять тебе по три часа в неделю, идет? Мы будем перемещаться в твой вондер и я буду вести лекции, наглядно показывая, что и как нужно изменять. Но при условии, что ты действительно займешься воркаутом и станешь посещать выбранную секцию. Начнешь отлынивать — стану отлынивать я.

— Идет! — протянул руку братишка, и я с серьезным видом пожал маленькую ладонь.

Сегодня после пар я наконец достал свой мобильный, открыл уведомления и пролистал вызовы. Восемьдесят шесть пропущенных. Похоже, настало время разобраться с этой ситуацией.

— Здравствуйте, это Алмазов, вы звонили мне, — позвонил я из машины, которая везла меня домой. Конечно. Я могу дать вам интервью, скажем, через час. Знаете адрес моего дома? Записывайте…

Множество абонентов звонили мне по нескольку раз, так что за полчаса я связался с большей частью интервьюеров — обзвонил человек сорок.

В качестве места для проведения интервью я выбрал особняк, потому что мне здесь будет удобнее, а большого конференц-зала с красивыми стенами и обязательной интерактивной доской, как в фильмах, у меня попросту нет. Да и не нужно.

За обозначенный час слуги натащили в тренировочный зал пустующего крыла стулья, парочку диванов и бутылки с водой. Я предупредил отца, что к нам нагрянут полсотни совершенно чужих людей, но он, всё ещё недовольный моим решением по поводу симбионта, отмахнулся:

— Делай, что хочешь.

Пока слуги перетаскивали мебель, ко мне подошла Кристина.

— Айдар, советую поставить в этом помещении камеру, или хотя бы какое-нибудь устройство для записи звука. Я слышала, что журналисты могут перевернуть ваши слова и выставить вас в выгодном им свете. Поэтому будет лучше, если и у вас будет запись беседы.

— Да, все уже сделано, — кивнул я. — Но за заботу спасибо.

Люди собрались ровно к назначенному времени: автомобили парковали на улице и заходили в особняк через сторожку. Я приказал охране не пускать тех, кто приедет позже положенного.

Все расселись. Кто-то спросил, можно ли использовать записывающие устройства. Я разрешил.

Каждый человек выглядел заинтересованным, но на деле толпа сквозила равнодушием, скукой. Кто-то хотел есть, кто-то думал о том, как бы опередить конкурентов и первым написать статью, кто-то уже эту статью распланировал, придумал, в каком свете меня выставить, упомянув и встречу в тренировочном зале, и наполовину пустой особняк. Лишь пара человек действительно испытывали легкий интерес.

Первый вопрос прозвучал не раньше, чем я дал отмашку.

— Айдар. Скажи, как ты умудряешься настолько сильно выделяться среди сверстников? Один из лучших учеников по успеваемости, хорош в дуэлях и в спорте. В чём твой секрет? Как нашим читателям и слушателям стать такими же?

Я усмехаюсь.

— Я обязан своему росту родителям. Знаете, когда мне было пять лет, маги-преподаватели поставили на мне крест. Мама как-то сказала, что именно в этот год они впервые осторожно сказали моей матери, что я могу быть абсолютно бездарен. Но именно отец и мама — спонсоры моего роста, если можно так сказать. Они не забрасывали меня, нанимали хороших учителей, пытались просчитать, к каким ветвям магического искусства у меня талант. Я не делаю чего-то невероятного, — я развожу руками, — всего лишь использую свои возможности полностью. Тренировки с детства и правильно выбранный класс у Алтаря — вот и весь секрет.

— Вы не ответили, есть ли шанс у других людей стать хотя бы наполовину такими одарёнными, как вы, — вмешивается дамочка лет сорока. Задерживаю взгляд на её лице на дольше, чем требуется — дамочка мне нравится. Не настолько, чтобы начать флиртовать с ней прямо здесь, или начать ухаживать, но любоваться-то никто не мешает.

— Знаете, я не специалист по развитию магов или воинов, — осторожно обхожу я мнимый или реальный крючок, — так что не могу дать вам или вашей аудитории профессиональные советы. Всё сказанное мной можно считать лишь моим собственным мнением. Я считаю, что нет бесталанных людей. Вот так просто — каждый человек одарён в чём-то. Кто-то может использовать родовую силу шесть или семь лет, кто-то проявляет склонность к магии, которой не владели его предки: девочка вызывает летом снежинки или грозовые тучи, или мальчик вдруг становится самым любимым ребенком, и родители тратят на его игрушки свои зарплаты и чтобы уважить чадо, залезают в долги. Я считаю, что поколения магов дают ребёнку в первую очередь укрепленные и развитые энергоканалы, тренированный источник, и уже потом — родовой талант. Если вам интересно, я думаю, что в первую очередь нужно найти тот самый талант, которому склонен ребёнок. И развивать именно его, не концентрируясь на родовых силах. В худшем случае ребенок станет счастливым обладателем той самой способности, к которой он склонен. В лучшем — получит аж две способности. Вы поверите, если я скажу, что могу укрепить любой предмет?

— Вы владеете иллюзиями, Айдар, так что вряд ли вам кто-то поверит, даже если вы покажете, как укрепляете мою бутылку.

Аудитория вежливо смеётся, и мне задают новый вопрос.

— Чем, по-вашему, должен владеть маг?

— Это довольно простой вопрос. Маг должен быть всесторонне развит! Он должен быть умел в дуэлях, должен знать хотя бы основы ритуалистики и уметь сражаться с оружием. Должен разбираться в артефактах и иметь при себе минимум три: защитный амулет, меч или иное оружие, и пространственное кольцо, куда можно этот меч засунуть, чтобы не напрягать патрули.

— Но это все еще не ваш уровень, Айдар, — улыбается третий интервьюер, пенсионер лет шестидесяти. Я не запоминаю их имён, потому что скорее всего мы не увидимся во второй раз. — Что отличает вас от других магов вашего возраста? Некоторые из них уже проявляю таланты в ритуалистике, побеждают в поединках с оружием и без оружия. Но мы сейчас сидим перед вами, а они тренируются или оттачивают навыки: умелые, но никому не известные. Так в чём же та самая разница?

Вздыхаю. Похоже, придётся врать.

— Нет никакой разницы. Я — такой же, как они, и разница между нами в том, что мне чуть более повезло — я оказался в нужное время в правильном месте, и поэтому вы задаёте вопросы мне, а не им.

После этого меня попытались закидать провокационными вопросами, похоже надеялись, что я растеряюсь и отвечу хотя бы на один из них.

— Как вы относитесь к ритуалу призыва, который провела ваша преподаватель?

— Вы знали, что она собирается вызвать такое опасное существо, как джинн?

— Что вы получили за победу над джинном?

— Я получил легендарный титул, — самодовольно улыбаюсь.

Хотя на деле — лишь эпический. Но моя маленькая ложь лишь подготовит почву для моей будущей славы.

— А по поводу других вопросов — если вы готовы беседовать, как взрослые люди, без попытки заставить меня свидетельствовать против моих учителей, мы побеседуем. Если нет — на этом и закончим.

— Как вы относитесь к нынешней системе образования?

Качаю указательным пальцем.

— Все еще неправильный вопрос. Мы не политические дебаты тут устраиваем, так что я не буду отвечать. Но мне нравится, что в последнее время академия сделала ставку на боевку и дуэли. Умение защитить себя, свою честь и честь своей подруги — обязанность каждого человека, независимо от его статуса в обществе и направления развития.

— Страшно было атаковать джинна? Всё же ты вышел против одного из сильнейших духов в одиночку.

— Ни капельки не боялся, — слабо улыбаюсь. — Если бы мне предложили повторить, я бы не согласился, а тогда я просто вышел, зная, что сотру его в порошок. Его гнилую душонку, его пренебрежение людьми, как противниками. Но я был в состоянии аффекта, ведь прежде я с такими тварями не сражался.

— Какая у вас была роль в призыве? Вы ассистировали преподавателю, или она использовала вас в тёмную?

Я поднялся со стула, улыбнулся.

— Пожалуй, на сегодня всё. У меня ещё никогда не брали интервью, и многие ваши вопросы были слишком… откровенными, но мне было приятно на них отвечать. Так что благодарю вас всех, и буду рад увидеть свои ответы на страницах ваших газет!

Люди встают со стульев, благодарят меня за уделенное время.

Ставлю золотой, что в таких вот моментах интервьюируемые расслабляются и выдают информацию, о которой впоследствии жалеют.

— Вы причастны к ограблению торгового центра Липовых? — Спросил седой старичок, поднявшийся последним.

Приподнимаю бровь.

— Разумеется, нет. Но я искренне возмущен, что в нашем городе попытались ограбить такой сильный род, и желаю, чтобы полиция поскорее нашла ответственного за это дело.

Глава 23

Утром следующего дня я поднял брата за полчаса до его обычного будильника.

— Ты серьезно? — зевнув, спросил Степа. — Тренировка в шесть часов утра? Да я умру…

Тем не менее, он встал. Мы пробежали пару кругов вокруг квартала, сделали на турнике пять подходов по шесть подтягиваний, а потом брат отправился в душ.

— Чего-то я не чувствую, что стал сильнее… — пробурчал Степа.

— Не все сразу, солдат! Мы еще сделаем из тебя генерала!

Братишкин только отмахнулся.

Вчера пришлось напрячь спортивный магазин и заказать бригаду сборщиков. Теперь в спортивном зале жилого крыла поставили турник, и отдельно — шведскую стенку и брусья. Раньше здесь занимались только боевыми искусствами, но это было довольно давно — в последние пять-десять лет в спортзал захаживал только отец, и он вряд ли занимался чем-то серьезнее разминки и классических упражнений по типу ударов по воздуху.

Можно было вовсе поставить турник на улице, заодно закаляя брата, ведь простая простуда ему теперь не страшна. Только вот пусть сперва привыкнет подниматься пораньше, а потом уже можно подключать закалку, чтобы его желание стать сильнее не прихлопнула рухнувшая на него огромная куча стресса. Да и будущий тренер по воркауту вряд ли будет обрадован, предложи я тренировки на улице.

Занятия прошли без происшествий. Пару «защитных ритуалов» отменили, но как я понял по разговорам всезнающих студентов, преподаватель находится в больнице и со дня на день ее выпишут и скорее всего допустят до занятий. Значит, руководству академии удалось отстоять своего человека, и Александра не сядет.

Ну, хорошо. Не сказать, чтобы эта новость меня порадовала, но и не огорчила. Спасать от карающей длани правосудия препода я бы не стал, сама виновата в своих травмах и неудавшемся ритуале, но если выбралась, ладно.

А теперь — к важным делам. Сразу после академии я съездил домой, переоделся и отправился к Даше, готовить окно Овертона.

Знаете, что такое «окно Овертона»?

Возьмём такой пример: некую странную для развитого общества 2023 года идею — например, веру в живущих в квартирах «домовых» — дружелюбных человеку духов в виде котов. Чтобы довести её до нормы, необходимо пройти этапы «радикально», «приемлемо», «разумно», «стандартно».

Начать можно с публикации статей о том, что странная для нас вера существует еще со времен древних славян. В каждом поколении есть люди, которые верят, что духи существуют. Есть множество странных видео в интернете, где кому-то «удалось» заснять домового, или полтергейста. Теперь об этом можно говорить, и тебя не сочтут странным.

Далее появляются исследования учёных. Выясняется, что в старых домах действительно существует какой-нибудь «повышенный психофон». Тема начинает звучать в СМИ, вместо старого названия ей дают новое, которое провоцирует переосмысление темы. Если раньше «вера в домовых» была мемом, то теперь «славянские верования» свободны от всех нежелательных ассоциаций. Явление освещается больше как изучение своих предков, их культов, и подается в качестве интереса к корням, из которых и выросла Империя.

Чтобы перевести из возможного в рациональное, появляются научные и псевдонаучные статьи. Общество дискутирует, но тех, кто продолжает считать веру в домовых и духов невозможным, могут называть отсталыми. В это же время проявляются поклонники явления — из популярных и уважаемых членов общества. Они ставят блюдце с молоком дома, и всячески это подчёркивают.

Когда про домовых снимают кино, пишут песни и книги, идея переводится из приемлемых в стандартные. Люди создают правозащитные организации домовых, сообщества, фонды и иные формы взаимодействия. Отныне верить в духов — вполне нормально.

Затем, после прений в международных организациях, принимается конвенция о правовом статусе, которая закрепляет нормальность идеи, ранее считавшейся абсолютно невозможной. Домовые существуют — и точка. Вон, в Новосибирске даже поймали одного. Кто не верит — перемещайтесь и наблюдайте. А если сперва добыть этого домового, то и статьи уже не будут псевдонаучными. Вот для этого мне и нужна была Даша.

На вторую поездку девушка согласилась не сразу. Конечно, если бы я сказал, что это нужно по работе, она бы собралась без всяких вопросов, но врать я не хотел, да и пользоваться служебным положением в отношении девушки неинтересно. Пришлось поуговаривать ее по телефону, подбодрить и убедить, что кошка ей показалась на фоне легкого стресса от рассказа. В общем, убедил.

Вторая женщина попыталась соскочить с обещанного интервью, но я был настойчив, как пьяный жиголо, назойлив, как мелкий гнус и вместе с тем — вежлив. Конечно, если бы дамочка заблокировала меня в соцсети, я бы отстал, но до этого, к счастью, не дошло — женщина снова согласилась на встречу.

Мы пришли к ней, прикупив по дороге тортик, и сразу же попросили пересказать историю встречи с домовым.

— Под самое утро дело было, — рассказывала женщина. — За окном еще сумерки стояли, в комнате темно было. Я вроде бы проснулась, как вдруг понимаю, что лежу обездвиженная, и пошевелиться не могу. Даже закричать не могу! При этом у меня возникло четкое ощущение, что в комнате кто-то есть, и эта сущность отнюдь не доброжелательно настроена ко мне. И тут чувствую, как кто-то на кровать встал, или сел, а потом — по этой кровати ко мне и пополз. Забрался на грудную клетку, и даже душить начал! Хорошо, будильник сработал — смогла очнуться. Жуткое состояние! Жуткое. Не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело неспособно двигаться. До сих пор помню это состояние ужаса и беспомощности. Тогда я в первый раз подумала, что от страха действительно можно умереть.

Классический сонный паралич, который кому только не приписывают. Нет, эту ситуацию я развивать под домового не буду. Раз уж решил, что не стану делать домовых злыми, то стоит внимательно отнестись к людям и их историям. Конечно, я могу изменить эту историю под другую — заставить хозяйку квартиры поверить, что в ту ночь ей на грудь запрыгнул кот, она его погладила, а когда мохнатый ушёл, вспомнила, что давно отдала кота куда-нибудь, или он ушёл и не вернулся. Но это слишком большие изменения, здесь от реальной истории практически ничего не останется — с таким же результатом я могу и Дарье внушить что-то подобное. Нет, нам нужна другая история. К счастью, есть старушка — третий респондент. Надеюсь, она подойдет.

— Давай-ка съездим еще по одному адресу, — улыбаюсь я Дарье.

Позвонил старушке, попросил перенести встречу, и та согласилась, чтобы мы приехали к ней в гости немедленно. Так что вызываю такси и мы мчимся по адресу.

Нас встречает пожилая сухонькая женщина в платке и накинутой на плечи шерстяной шали, заводит в гостиную и наливает чай в крохотные кружки. И без наводящих вопросов переходит к рассказу.

— Я тогда в Смоленской области жила, в небольшом городке. Я тогда совсем маленькой была. Как сейчас помню, за окном — поздний осенний вечер, я с братом играю с вязанными куклами. Семену четыре года, мне — три. Мама сидит рядом и шьет пуховые платки. Отец допоздна трудился на ферме.

И тут внезапно входная дверь открывается. Знаете, медленно так, с противным скрипом. Мамка, ожидавшая возвращения мужа с работы, смотрит на эту дверь, но в хату никто не заходит. Дверь продолжает распахиваться, а в проеме — никого. Мать зовёт нас к себе, мы подходим, и она прижимает нас к груди, и не смолкая шепчет, чтобы мы в сторону двери не глядели. А сама — смотрит.

Дверь закрывается, а потом открывается снова. Я тогда не смотрела, но слышала все: и скрип, и гул какой-то из коридора, и треск такой слышу, как от хорошего костра. А потом, знаете, вдруг горелым запахло. Как потом нам рассказывала мама, в дверном проеме завис огонь, который не касался ни двери, ни косяка. Но я этого не видела — всё, что я помню с этого вечера, как мать около получаса сидела, обняв нас и тяжело дыша.

Потом отец вернулся, мать все ему рассказала. Папка лампу зажег и исследовал весь дом: и по комнатам прошелся, и в подпол залез и даже поднялся на чердак. Никаких необычных вещей не обнаружил. Выругавшись на весь дом, батька пригрозил потусторонним силам расправой, если подобное еще повториться. А история эта закончилась тем, что через пару недель в доме произошел пожар и все выгорело дотла. Слава Богу, из нас никто не пострадал — все семейство в это время было в гостях.

Ну, тут уже придётся домовому способность к предсказаниям добавлять. Если бы я такое мог, со мной уже летал бы личный предсказатель. Оракулы, вещуны — это вообще особая каста, чьей силой я овладеть не могу даже с помощью ритуалов, просто потому, что не знаю, как это сделать. Моя сила касается иллюзий. Даже если я получу полноценный доступ к магии времени, и третий класс, я не смогу заглянуть в будущее. Узнать прошлое, думаю, у меня получится, состарить или омолодить кого-нибудь тоже смогу, а вот узнать будущее — нет. Думаю, если бы контроль над временем получил какой-нибудь вещун, он смог бы на порядки увеличь свою силу, но я иллюзионист.

Телекинез — самый обычный скилл, самый простой. Энергии на простенькие действия должен уходить минимум, пользы — максимум. Духи сами умеют становиться видимыми или пропадать из видимого спектра, здесь мне вмешиваться даже не нужно: разве что привязать видимый облик к кошке.

— А еще истории у вас были?

Хотя сам знаю, что были. Я сам одну из них только что добавил, а вторую — немного изменил.

Вондер старушки выглядел, как осенний берёзовый лес поздним вечером. Света едва хватает, чтобы различить пожухлую траву, желтые листья на березах.

Внутренний мир старушки медленно увядал, как у каждого старика, чью жизнь не поддерживают многочисленные целители. Кроны деревьев уже размывались, сливаясь с окружающей серостью. Краски блеклые, тусклые. В вондерах детей легко можно найти предметы, раскрашенные едва ли не в кислотные цвета — настолько яркие краски. У стариков же вондер выцветает, будто умирая вместе с телом. Зуб ставлю, что раньше внутренний мир старушки был раза в три больше, чем сейчас.

Тут я ничего поделать не могу. Даже если волью кучу маны в окружающий мир, сделаю его ярче и восстановлю первоначальные размеры вондера, это не решит проблему. Это как омолаживающим кремом натереть старушку.

Воспоминания я выдергивал прямо из воздуха. Нашел кучу историй о том, как в этой самой квартире у старушки что-то шуршало в шкафах, как дважды гремели тарелки в раковине, но на домового такое не списать, подобные истории есть у каждой домохозяйки. А вот тень, которую старушка увидела как-то, я с легкостью подменил на шикарного белого кота. Мираж получился на загляденье — с длинной шерстью, статный и быстрый.

Старушка постоянно теряла ключи от квартиры — то оставляла на холодильнике, то зачем-то оставляла на кровати. Я привязал эти воспоминания к ассоциациям с домовым, но не в плане «прячет вещи», а в более безобидном — мол, помогает находить, или просто играет.

Историю про белого котика бабушка рассказала Даше, которая разнервничалась — провела параллели с прошлым посещением квартиры с домовым.

Кульминационным моментом стало еще одно явление домового народу. Кот вышел из комнаты и запрыгнул на колени старушки.

— А так больше никогда не видела, — с сожалением сказала старушка, не обращая внимания на кота. — Хотелось бы, чтобы рядом был хоть кто-то. Кошку бы завела, или еще какую животину, но как подумаю, что я-то не вечная. Вот кто после меня будет за ними ухаживать?

Морщинистые пальцы с широкими потрескавшимися ногтями зарылись в белый мех — длинный и удивительно густой. Кот, в полтора раза крупнее обычных, застыл, удивительно зелеными глазами смотря на меня.

— Простите, — девушка тихонько встала с дивана, не отрывая взгляд от кота. — Я… я руки помыть.

— Да, конечно, — кивнула старушка. — Дверь напротив кухни. Хочешь еще чаю, милый?

— Нет, спасибо.

Мыть руки маленькая врунишка не пошла. Даша запрыгнула в ботинки, схватила куртку и выскользнула за дверь. Я поблагодарил старушку, попрощался и вышел следом.

Второе посещение прошло более эмоционально для Даши, чем первое, и по хорошему надо бы сделать паузу, чтобы не расшатывать психику девушки, но нам нужно будет на днях еще раз услышать про домового. И не только услышать, но еще и поймать.

Жалеть Дашу я не собирался, и не потому, что я весь из себя злой. Мне нужно, чтобы кто-то стал свидетелем существования домового, человек, который объединит три разных человека, три разных истории. Станет свидетелем, истово верящим в то, что домовые действительно существуют. Вера Даши поможет мне заставить поверить в домовых весь мир.

— Я снова его видела! — распиналась девушка, стоя у подъездной двери. — Так же четко, как сейчас — тебя! И у этой женщины тоже на кухне нет чеплашки с кормом, а в туалете нет лотка!

— А вот тут не права. У нее блюдце с молоком стоит на кухне.

— Это для домового!

— Обычный кот, — пожимаю я плечами.

— Ты же его видел! Животные не могут быть настолько… плавными! У меня инстинкт «зловещей долины» на полную разошелся при взгляде на него!

— Может, не инстинкт, а эффект? И насколько я знаю, он работает только на объектах, схожих с людьми.

Иллюзия действительно отличалась от обычных котов. Я переработал все воспоминания о котах, но малость изменил их. Домовой — не кот, и двигаться должен иначе. Плавнее. И у меня получилось — иллюзия была грациозной, как персонаж мультфильма с компьютерной графикой. Эти коты не будут вылизываться, не будут мяукать и просить еду. Будут изредка показываться на глаза. Разговаривать смогут, но только с теми, у кого сердце выдержит диалог с невесть откуда взявшимся котиком.

— Скажи, это твои шуточки? Айдар, только честно!

— Я бы так не шутил. Ну сама посуди — если бы я и создал иллюзию, на незнакомого кота обратила бы внимание и сама старушка. Хотя… Если тебе так будет легче, то давай я скажу, что это я кота создал.

Девушка вздохнула и уставилась в низкие тучи.

— Почему я так реагирую на кота и рассказы абсолютно чужих мне людей?

Потому, что я плавно веду тебя по подготовленному сценарию?

— Просто ты привыкла к тому, что домовые — часть фольклора, нечто нереальное. Потому, что ты с детства видела на экране и вживую магов, воинов, а может, даже монстров. Но с детства тебя же учили, что человека, который видит ангелов, чертей, леших, домовых и прочую нечисть, увозят на машине скорой помощи. Но сама посуди: почему в мире, наполненном магией, не могут существовать и такие существа? С какого это прикола существуют тролли из скандинавских сказок, восточные сказки с джиннами, эльфы и прочие гномы из Британии, а домовых нет?

Девушка молчала. Я потоптался рядом с ней минуту, а потом спросил:

— Погоди, так получается, что ты меня бросила в квартире с непонятным существом? И даже не предупредила?

— Я хотела написать тебе сообщение.

— Не очень убедительно.

— А ты бы пошел за мной из квартиры, если бы я тебя за руку потянула? Только честно!

— М-м… Наверное, нет.

— Ну вот! Стал бы спрашивать меня, в чем именно дело, этот криповый кот понял бы, что мы его тоже видим, и с нами случилось бы что-то плохое. Понятное дело — старушка уже под властью домового, но я такого для себя не хочу. Я после прошлого раза весь интернет перерыла — начиталась про всяких чертей, и о том, что находиться в бане после двенадцати нельзя — в это время там парится нечисть, про содранную с людей кожу…

— Ну все, все, — прижал я голову девушки к груди. — Успокойся. Все будет хорошо.

Только еще разок сходим поглядеть на домовых, и закончим с ними.

Глава 24

Ника наконец очнулась. Симбионт восстановил повреждения, сестру выписали. Разговаривать насчет денег мы пока не стали — я и отец решили дать Веронике время прийти в себя. Отец кратко описал аварию, но в детали не углублялся.

Я удостоверился, что с сестрой все в порядке, и вернулся к своим делам.

Что я хочу добиться, создавая домовых? Я хочу подготовить энергетическую базу, на которую потом с помощью иллюзий и ритуалов придут боги. Но не наделенные личностями, чтобы они весь мир не расколотили. Будут эдакие боги-функции, которые не будут становиться на сторону определенного человека, покровительствуя ему одному. Вне Российской Империи будут терять силы — если какой-то правитель захочет получить толику сил этих богов, частичку их силы, пусть включает свое государство в состав Империи. Ну, или Империя придет и включит — не знаю, как оно будет.

С богами можно будет общаться посредством простых ритуалов, которые привлекут их внимание. Например, Велес оценит возможность помощи человеку, его ценность, как специалиста и важность именно для этого бога. Оценит запасы своей энергии, которую ему к тому моменту намолят люди и накопят домовые, и решит — помогать ему в ремесле, или нет.

У западных славян, если не ошибаюсь, была пара из Белобога, который отвечал за все хорошее в жизни человека, и Чернобога, который отвечал за все плохое. Инь и Ян славянской мифологии. Этих богов, я, пожалуй, создавать не буду, как и Рода, их отца — последнего не потяну, а первых не хочу. Не люблю разделение мира на светлое и темное.

А вот у восточных славян мифология гораздо разнообразнее — эти язычники поклонялись силам природы и своим предкам. Они думали, что деревья, реки, Солнце, а также такие природные явления, как ветер, гром, молния и ураган — это могучие существа, которые могут повлиять на благополучие людей, спасти от болезней и войн, дать отличный урожай или содействовать охоте.

Итак, кратко по тем богам, над созданием которых можно поработать. Перун — бог войны, грома и молнии. Считается еще покровителем княжеской дружины, но я это из него вырежу: пусть дружина Императора покровительствует сама себе. Дажьбог — бог Солнца и белого света, защитник и хранитель жизни, податель благ, наделяющий жизнью весь Явный мир. Этот бог перспективный. Пусть остается.

Стрибог — бог грозы, небесный владыка, являющийся в бурях и вихрях, верховный царь ветров. Этого можно не добавлять, с грозами и ветрами справится Перун. Симаргл — божество семян, ростков и корней растений; охранитель побегов и зелени. Пусть будет. Российской Империи не помешает помощь на полях. Велес занимался скотом, землей и мирной жизнью — у них с Перуном, богом войны, были не особо хорошие отношения, но это я из них тоже вырежу и добавлю Велесу еще и заботу о домовых. Сварог покровительствовал ремеслам, в особенности — кузнечным, и это у него останется. Итого — шесть. Нет, были и еще боги: Мокошь, пряха судьбы, Род, плюс еще какие-то мутные боги, назначение которых пожалуй, только историки и знают, но этих я добавлять не стану. Я думаю, что человек должен быть сам хозяином своей судьбы, без всяких надзирателей и указок, мол, тебе вот это «на роду написано». Меня этим еще распорядитель задолбал.

Но боги придут потом. Сперва — домовые. И сегодня последний день моей работы с ними.

— Привет! — с радостной улыбкой смотрю на Дашу, открывшую дверь.

— А чего без звонка? — Настороженно спрашивает девушка.

— Не хотел портить сюрприз, — не обращая внимание на настороженность девчонки, достаю из-за спины букет из тридцати пяти пышных красных роз. — Это тебе.

Девушка слегка растерялась. Медленно перехватила букет, поднесла к лицу.

— Красивый… И огромный — у меня под него даже подходящей вазы не будет — тут или надвое делить, или в чашу от блендера ставить. А что за повод?

— Разве нужен повод, чтобы вручить букет такой красивой девушке?

— Тебе что-то от меня нужно, да?

— Ну, не то чтобы нужно…

— И торт ты купил потому, что снова хочешь отправиться в гости к этим людям, да? Айдар, умоляю, скажи, что ты не потащишь меня снова к очередной женщине, которая начнет нести бред про несуществующего кота!

Я выставил перед собой ладони.

— Даша, спокойно. Это в самый последний раз, клянусь.

— Но я не хочу!

— Просто подумай, что будет, если я пойду туда один?

— И ты не иди! И я не пойду!

— Нужно бороться со своими страхами. Нельзя давать им взять верх.

— Но у меня нет никаких страхов, пока я дома! Единственное, чего я боюсь — принести эту гадость в квартиру, а потом сидеть вечерами одна и наглаживать несуществующего кота. Чего ты улыбаешься⁈ Это не смешно, это жутко!

Уговорил я девушку за десять минут, за которые мы прошли и отрицание, и гнев, и торг. Даша выторговала еще один рецепт. С учетом того, что все деньги с рецепта пойдут мне, я даже в плюсе.

Пока ехали, успокаивал девушку:

— С нами не случится ничего. На этот раз я подстраховался — взял с собой мага, который защитит нас в случае чего. Он встретит нас у нужного дома.

— А почему ты опять выбрал новое место? Мы не можем поехать туда, где уже были? По крайней мере, в прошлый раз те домовые нас не тронули.

— Потому, что повторный визит наверняка насторожит этих существ. Я могу привлечь внимание как человека, так и духа, но во второй раз этот трюк вряд ли сработает. Хорошо, что с предыдущими вообще получилось.

— Не сказала бы, что это положительный момент…

Ожидающий нас мужчина выглядел, как человек, который не вылезает из исправительных учреждений. Вида настолько звероватого, что это выглядело уже малость карикатурно. И я его уже видел — пересекались как-то в ресторане, куда я водил Кристину.

— Рад вас видеть, — тяну руку. — Я — Айдар.

Мужик жмет ладонь, но смотрит на меня с вопросом:

— Глеб. Мы раньше встречались?

— Да. Около пары месяцев назад я с девушкой отдыхал в ресторане и там иллюзионист попытался вытащить мой бумажник.

— Не помню, — жмет плечами. — Давайте вернемся к делу. Вы обсуждали найм с нашим оператором, но я мало понял, когда мне попытались рассказать, в чем будет заключаться моя роль. Не могли бы вы уточнить, зачем я здесь? В доме призрак?

— Нет. Мы думаем, что в квартире нашего знакомого живет домовой.

— Простите?

— Домовой.

— Какой-то новый монстр, или прям настоящий домовой, как из легенд?

— Настоящий, как из мифов, да. С вашей помощью мы сможем его поймать.

— Чего⁈ — Воскликнула девушка. — Поймать⁈

— А ты думала, что я про? Я с детства знал, что они существуют, ты вот тоже уже убеждена в этом. Осталось только поймать одного из них и показать обществу, чтобы люди сами убедились.

Глеб посмотрел на нас, как на поехавших, покачал головой, но уходить не стал.

— Еще раз, что именно я должен сделать? Проинструктируйте меня, чтобы не получилось, что мы друг друга неправильно поняли, и вы не начали вдруг утверждать, что я не справился.

В ответ показываю ему купольную клетку.

Клетка — мое личное чудо. Нижняя часть украшена мельчайшими рунами, а прутья сделаны из дваерита — металла, поглощающего магию. Несмотря на хрупкий вид и сантиметровое пространство между прутьями, клетка абсолютно непроницаема для магии. И пространства внутри достаточно, чтобы засунуть туда крупного кота.

— То есть, если этот ваш домовой не появится, я просто посижу рядом с вами и спокойно отправлюсь домой? — уточнил мужчина.

— Верно. А если появится, поймаете его телекинезом и засунете в эту клетку. Только еще раз повторю — домовой нужен нам живым. Это не призрак, которого можно хоть в шар утрамбовать, вам нужно быть аккуратнее и поймать его, не причиняя вреда.

— Как я узнаю, кого нужно ловить?

— О, поверьте, вы сами это поймете, — передернула плечами девушка.

— У хозяина нет кошек, — объяснил я. — Но он постоянно видит, как по квартире ходит рыжий кот. Точнее, нечто, выглядящее, как кот.

— То есть, вижу в квартире любую кошку — аккуратно убираю ее в эту клетку, вы закрываете дверцу, и расходимся, — уточняет Глеб.

— Да. Как только кошка окажется в клетке, вы выполнили свою часть договора.

— Отлично, — кивает мужчина. — Если будет кошка, я ее запакую.

Ну, раз с формальностями покончено, идем ловить домового.

Нас уже ждали. Мужчина лет пятидесяти открыл дверь, и я сразу же легкой иллюзией внушил ему, что такая странная компания в качестве интервьюеров — это нормально.

— Проходите, разувайтесь. Прошу прощения, для гостей у меня всего две пары тапочек.

— Ничего, мы не страшимся испачкать носки.

Переобуваемся и проходим в зал. Там остаются трое человек — Даша, Глеб и Степан Степаныч, хозяин квартиры. Оставляю с ними свою иллюзию, а сам осматриваю спальню хозяина и комнату, которую он использует в качестве кабинета. Тесновато для ритуала, но минут за пятнадцать приготовим все необходимое.

— Кстати, это вам, — иллюзия протягивает тортик и заводит разговор.

Огораживаю половину зала иллюзией неприметности, за покровом которой призванные гоблины перетаскивают мебель из кабинета в спальню. Хобгоблинов даже вызывать не приходится — прокачанная команда А-ранговых коротышек справляется с потрясающей ловкостью и скоростью.

Я пока занимаюсь внутренним миром хозяина квартиры. На обстановку в его вондере не обращаю внимания — сегодня не до того. Щедро трачу энергию, чтобы сразу достать пакет нужных воспоминаний: обыкновенные галлюцинации, разве что больше нормального — семнадцать случаев за девять лет. Корректирую смутные тени, силуэты, четко увиденное существо типа обезьяны под стандартного рыжего кота. Прохожусь по мыслям, исправляя их и переплетая с иллюзиями, а потом — возвращаюсь к работе над ритуалом. Сегодня нужно сделать две вещи: усилить кулон еще двумя рунами и потратить лишнюю энергию иллюзий, чтобы убедить мир в существовании домовых.

Джинн уже выдрессирован — я не тратил время зря. Мозги давно промыты и вряд ли он помнит даже свое истинное имя.

Дух покидает мой вондер, и в то же время я не обращаю внимание на него, запрещаю себе думать о нем. Убеждаю себя, что рядом со мной находится не призрак, а самый настоящий домовой: огненно-рыжий кот.

Цепляю к иллюзии веру Даши. Ритуал уже запущен, руны действуют, в комнате плывут и меняются пол и стены, так что уцепиться за такую эфемерную вещь, как «вера» у меня получается с легкостью.

А я в это время использовал остатки иллюзорной энергии для усиления амулета. Интересно, теперь влияние артефакта на иллюзии усилится? Или возрастет радиус?

Когда закончили, время было на исходе — хозяин уже полчаса развлекал гостей всякими байками, перемежая их разговорами про осознанные сновидения, точку сборки и славянских духов.

После того, как расчертил основное с кенку, оставил ворона доделывать начатое, а сам сперва подготовил к переселению в иллюзорное тело плененного призрака, а затем начал убеждать себя в той иллюзии, которую планировал сделать реальностью.

О чем я? А, вспомнил. Меня уже давно убеждали в том, что домовые существуют: Даша говорила, что не единожды видела странных котов, и пусть я тогда не обратил на них внимание, пересматривая свою память, я убедился, что животные действительно были необычными. Но необычное поведение животных — не слишком хорошее доказательство паранормального. Я слишком-то в это верил, но все же подготовил клетку и нанял телекинетика. И, похоже, не зря. Когда зашел в эту квартиру, ощутил, что здесь действительно что-то есть. Ощущение было слабеньким, будто рядом даже не призрак, а чье-то направленное на тебя внимание. Притом я не ощущал чужих разумов, от которых это внимание шло, и это немного напрягало.

В итоге я отлучился в эту пустую, зачем-то разрисованную рунами комнату, где сосредоточил все силы, чтобы обнаружить это существо.

И похоже, что-то нашел. Не знаю, как описать ощущение чуждого разума — слишком зыбкое чувство, но, возможно, я смогу выманить его? Домовые могут принять материальный вид, и именно это мне нужно. Если у меня получится пленить духа, это станет сенсацией! Окажется, что мифы — не такая уж и выдумка. Про меня узнает вся Империя! Весь мир!

Возможно, в дальнейшем я смогу ловить еще каких-нибудь леших, водяных и русалок. А там, возможно, и языческие боги найдутся. Увы, богов в клетку не засунешь, да и вообще придётся жить с оглядкой на языческие верования, пока сил не наберусь больше, чем уже есть. Но меня это совершенно не расстраивает, скорее наоборот, радует. Если языческие боги существуют, можно будет поставить их себе на службу, либо подобрать какие-нибудь молитвы или заговоры, которые будут действительно работать. Ух, какие перспективы!

Я едва не утонул в размышлениях, но все же сумел вынырнуть из них, когда рядом со мной действительно что-то появилось!

Через мгновение я разочарованно вздохнул. Себя вышло убедить без проблем, но открыв глаза, я увидел застывшего джинна, рядом с которым была иллюзия рыжего кота.

Мир не поверил в мою иллюзию. Веры не хватило, и дело не в Даше — она истово верит в домовых, верит уже больше хозяина квартиры и больше тех женщин, которых мы посещали. Ее вера — яркая, мощная, но ее мало, чтобы убедить в существовании домовых весь мир.

Сжимаю зубы, но расширяю восприятие на весь дом. Ощущаю разум каждого, кто верит в духов и не верит в них. Создаю иллюзии рядом с каждым человеком, кто хоть сколько-нибудь допускает существование домовых.

— Мама, смотри — киса! — Кричит ребенок, показывая застывшим в страхе родителям на крупного рыжего кота, сверкающего глазами из темного угла.

Аллергик, читающий книгу, похолодел, когда на его кровать запрыгнул здоровенный сфинкс.

Девушка, обедающая холодным супом, застыла, когда на стол мягко запрыгнул разношерстный кот. Но застыла буквально на секунду.

— Ты совсем офонарел⁈ — Спихнула она на пол кота. — У тебя полная миска еды, между прочим! Когда ты решил, что можешь прыгать на стол?

На крик прибежал уже настоящий кот, и, поджав уши, зашипел на иллюзию.

Я собирал эмоции и вспышки веры в людей и рисовал ими новую картину мира, в которой на полном серьезе существуют домовые. Я не убеждал себя в новой реальности — на этот раз я продавливал свою ложь напрямую миру. Не нашептывал, а вбивал с помощью энергии от ритуала, силы амулета и своей собственной воли.

И в какой-то момент мир дрогнул и поддался. Он поверил мне на мельчайшую долю секунды, но за эту долю я успел подменить кусочек реальности. Совершенно неважный кусочек, который толком ничего не менял… Просто иллюзорный кот рядом со мной вдруг перестал быть иллюзорным.

Передо мной сидел настоящий домовой в виде котяры, раза в полтора-два крупнее обычных. Отчаянно рыжий, с длинной шерстью, которую так весело находить на всех своих вещах.

— Иди, покажись гостям, — спокойно попросил я

Связь между мной и домовым изрядно истончилась и продолжала исчезать. Отдавая команду, я не был уверен, что кот послушается. Так я еще и в его вондер залезть не смогу, так как вондера у домового попросту нету.

Кот оказался послушным. Он недовольно дернул хвостом, а потом — вышел в зал.

— Мяу, — сказал домовой. Причем не мяукнул, а именно сказал чуть хрипловатым голосом.

Для Даши это стало последней каплей — сидящую на диване девушку повело в сторону, и если бы иллюзия не подхватила ее, Даша завалилась бы набок.

Телекинетик среагировал быстро — подхватил кота своей силой и за секунду поместил в клетку, закрыв крышку.

— Это… Это как это так… — Заикаясь, пробормотал хозяин квартиры.

— Мои поздравления, у вас действительно жил домовой.

Существо в клетке было похоже на кота, но лишь с первого взгляда. Мимика у него точно была не кошачьей — я различил настоящий гнев на его пушистой мордашке.

— Выпр-русти! — Промурчал котяра. Прозвучало действительно жутковато.

Беру эмоции под контроль, клетку с котом — на руки, и отправляюсь на выход. Даша и ошеломленный Глеб шагают следом.

Представляю заголовки газет о настоящих домовых, когда этот появится где-нибудь на площади. А еще скоро в сети появятся сотни видео с сотнями других необычных котов.

— Позвони, пожалуйста, по этим номерам, — протягиваю Дарье мобильник с номерами журналистов. — Скажи, что ты — от Айдара Алмазова, и я готов дать им новое, сногсшибательное интервью на фоне редчайшего духа.

Глава 25

Третья книга будет в этом же файле, так что придется читать ее бесплатно. По выкладке пока никому ничего не известно, но я отдыхал от истории месяц, и вроде отдохнул.

Итак, садимся на иллюзорные диваны и погнали!

Я планировал добраться до городской площади, оставить клетку на созданном постаменте и там же дать интервью толпе журналистов. И все получилось! Домового в антимагической клетке увидели все жители города. В течение полутора часов прибыла группа учёных, долго осматривали кота, проверяли разными печатями и в заключение сказали, что он — не иллюзия и не призрак, причём абсолютно лоялен к людям. За поимку этого существа меня номинировали на Нобелевскую премию, Оскар и Орден Святого апостола Андрея Первозванного. Чтобы стать богом, мне не потребовалось делать больше ничего — я вознесся до S-ранга на силе людской веры в меня.

Поверили? Нет? И правильно. Никакого интервью не получилось. Вообще ничего из запланированного не произошло. Стоило нам выйти из такси у площади, как нас вежливо отвели в сторону одетые в форму люди.

— Айдар Савельевич, здравствуйте. Сотрудники специального отдела города Новосибирска. Потрудитесь объяснить: почему вы находитесь в общественном месте с потенциально опасным существом? Если вы не знали, по всей Империи запрещено транспортировать любых монстров и прочих недружелюбных к людям существ без согласования с руководством города и без специальных разрешений. Будьте добры, отдайте нам клетку.

Я даже не нашёл, что сказать на такой наглый ультиматум. Промывать головы гвардейцам я не решился — кто бы не отправил их, он вне моей досягаемости.

Клетку забрали, меня и Дашу развели по разным машинам и увезли по разным местам. Мне задали кучу вопросов и мурыжили не меньше получаса, прежде чем отпустить. Где Даша, мне так и не рассказали, и на звонки девушка пока не отвечает.

Сказать, что от такого поворота я изрядно оторопел — ничего не сказать. Этот домовой был моим! Моя собственность, мною созданное существо!

Но интереснее, как вообще на меня вышли, и как узнали, что я несу в клетке духа. За мною точно следят, но кто поручил отобрать у меня домового?

У меня много недоброжелателей, начиная от родов и кланов, которым я отдавил ноги, и заканчивая… заканчивая эгрегором.

Следующие полчаса я размышлял, мог ли распорядитель устроить мне такую подлянку, и чем больше размышлял, тем сильнее верил, что он это и сделал. Это выглядело логичным. Существо, которому магия пойми, сколько лет, вполне могло просчитать, что я хочу сделать с помощью домовых, собирающих энергию веры с людей. А если и не просчитало, могло на всякий случай зарубил мои делишки на корню. Как я понял, эгрегору важно одно — чтобы я позаботился о Морозове, и эксперименты с котами в это точно не входят.

Пиликнул телефон — секретарша появилась в сети. Сразу же перезваниваю.

— Ты в порядке?

— Да… — судя по взвинченному голосу, не так уж и в порядке. — Айдар, какого черта они нас вообще задержали⁈ Мы же не сделали ничего плохого, верно?

— Думаю, они действовали по инструкции, поэтому и задержали. Не беспокойся, все будет в порядке.

— Да какое «в порядке»⁈ Они заставили меня подписать бумаги о невыезде и запретили пользоваться городским телепортом! Причем не говорили, зачем это вообще нужно! Ты что-нибудь знаешь об этом? Если да — расскажи.

Увы, я знал не больше Даши. Меня самого только расспрашивали, без всяких подписок о невыезде. Может, у них разные инструкции к аристократам и обычным людям.

Но с таким подходом они наверняка найдут и допросят еще и наемника. Хорошо, что гоблины уже перетаскали обратно мебель, да и комнату ту я вернул в изначальный вид, прежде чем уехать.

Я заверил Дашу, что ничего ей не грозит, и они наверняка действуют так со всеми, кого хотят расспросить еще раз, и попрощался.

Посмотрел на свой кулон.

Описание артефакта почти не изменилось. Добавилась лишь одна короткая строчка.

Фантомный множитель

Ранг: S

Описание: в десятки раз умножает усилия пользователя в магии иллюзий. Каждое ваше заклинание приводит к лучшему результату и требует меньше усилий. Используя силы на полную, опытный маг с помощью такого артефакта способен породить форменное безумие.

Может хранить иллюзорную энергию.

Вместе с тем амулет теперь ощущался по-другому — будто наполненный водой шарик, который раньше был пустым. Та изменчивая сила иллюзий, которую амулет поглотил во время ритуала, теперь дремлет там, внутри множителя. И ее точно хватит на какое-нибудь локальное чудо. Я не смогу убедить мир в том, что являюсь богом, но на что-нибудь поменьше ее использовать можно.

Я сходил в ванную, не спеша вымылся, вытерся и обмотал пояс халатом. И как только я открыл дверь ванной, меня едва не ослепило. Посередине моей комнаты застыла рослая сверкающая фигура.

Эгрегор.

— Айдар, — кивнул мне распорядитель.

Значит, мои мысли были правдой. Вряд ли в один день случилось бы два невероятных совпадения — ни с того ни с сего забранная клетка с моим домовым, и появление этого странного существа.

— Ага. Что привело тебя в мою комнату в такой пикатный момент? Нравится наблюдать за моющимися подростками?

— Зачем ты создал это существо? — поинтересовался гость равнодушным голосом. — Я изучил его, и он несколько… необычен. Мало того, что твой домовой действительно освобожден от проклятия и не нападает на людей, так к тому же он еще и накапливает какую-то энергию. Не раскроешь мне секрет — для чего ты его создал?

— Нет, — покачал я головой. — Может, ты выйдешь, я переоденусь, и мы продолжим разговор где-нибудь в ресторане, за парочкой шницелей? Ты вернешь мне мою собственность, я расскажу тебе пару анекдотов…

Эгрегор не сдвинулся с места и по-прежнему был невозмутим.

— Ты подумал насчет моей просьбы?

— Помочь Морозовым? Да, я думал об этом и мне не нравится такая идея. Давай мы вместе подумаем, как довести меня до S-ранга, а потом подтянем туда твоего друга.

— Мне не нравится твоя идея.

— Не хочешь оказаться без бога в рукаве? Тогда помоги мне дойти до S-ранга, и я буду работать на тебя.

Но очень не долго. Если вообще буду. Возможно, распорядитель сам это понимает, отсюда и ярое нежелание следовать моей маленькой просьбе.

— Этого не случится, — прогудел эгрегор. — Ты будешь делать то, что я тебе скажу.

— Кажется, я уже говорил, что не хочу исполнять твои команды. Чем ты меня заставишь? Как принудишь?

— Разрушу твою жизнь, — пообещал распорядитель.

— Тебе бы подучить психологию, — хохотнул я. — Ладно, просвещу тебя: если ты начнешь мне вредить, вряд ли я воспылаю в твою сторону дружбой и преданностью. Это не так работает. Скорее всего ты взрастишь в моем сердце ненависть к себе.

— Это смотря как мотивировать.

— Кто тебе вообще посоветовал давить на меня? Ты же существуешь в этом мире кучу лет, наверняка на тебя целый штат мозговправов работает. Кто из них поддержал угрозы в мою сторону? Кто из них составлял мой психопрофиль на основе переданных тобой описаний моих поступков в будущем? Кто посоветовал довести дело до шантажа?

— Я сам дошел до этого, Айдар, — пророкотал эгрегор, и на мои плечи обрушилась незримая тяжесть. Я покачнулся и ухватился за дверной косяк. Пальцы впились в дерево, оставляя вмятины, но оставаться на ногах было очень трудно.

Под ногами затрещала плитка. Я будто держал на себе небо.

— Сильный, — одобрительно сказал распорядитель. — Значит, мои задания точно осилишь. Тем более, что кроме одного-единственного я от тебя ничего не требую.

Давление скакнуло на порядки. Колени хрустнули, и я полетел на пол. Успел выставить перед собой ладони, но та сила, что давила на меня сверху, никуда не пропала — я расквасил нос и распластался на полу. Я едва мог дышать.

— Может, демонстрация силы немного прояснит для тебя ситуацию, — пробормотал эгрегор. — Пойми, Айдар, ты не принадлежишь к моей пастве, к тем, на кого я поставил. Ты для меня совершенно посторонний человек, так что я не буду уговаривать тебя помочь. Если ты еще не понял, мы не партнеры, не работодатель и работник. Я ставлю тебе условие — выполняй то, что я прикажу, чтобы спасти свою семью. Или сопротивляйся, показывай свои гонор и норов, и тогда случится что-то нехорошее.

У меня не получалось пересилить мощь, которой обладал эгрегор. Иллюзии здесь не играли роли — у меня даже на краткую долю секунды не получалось убедить мир, будто этого давления нет. Сотканное из света существо было сильнее на порядок — будто огромный термоядерный реактор. А у меня в вондере не было джинна — я перековал его в первого домового этого мира.

Может, ситуацию бы исправил запас чистой энергии иллюзий внутри амулета, но если так, то я приберегу этот козырь на будущее.

— Ты уже не тот, кем был, — просвещал меня распорядитель, пока я пытался отыскать выход. — Это в прошлом ты, А-ранговый маг с мифическими классами, мог рассчитывать на равное отношение. Это к тебе прошлому я мог подойти и договориться на равных, но теперь ты…

— Да если бы мог, обязательно сделал, — выдохнул я. — Спорю, ты просто до дрожи в ногах боялся подходить. Если бы не боялся — подошел бы и попросил сделать то, что нужно, но нет, ты предпочел смотреть, как погибает мир…

— Развивайся, Айдар. — прогудело существо. — Ты нужен здесь ради одного-единственного дела, и жив только потому, что я на тебя рассчитываю. Но больше не суйся в ту сферу, о которой не имеешь никакого понятия. Не нужно создавать духов, не нужно сомнительных экспериментов. Последний твой грандиозный опыт истончил пространство, и чтобы вернуть его в порядок, понадобятся сотни лет.

Я же не слушал — пыхтел, пытаясь вдохнуть воздуха в перехваченную давлением грудь, и мысленно обещал, что верну уроду его отношение с процентами.

Идущий от урода свет померк, вместе с этим пропало и давление на меня.

Я сжал зубы, понимая, что ни-че-го не знаю о таких монстрах, как распорядители. Скотина дважды обошла защитный купол — телепортировалась сюда, а потом переместилась обратно. И его не засекли хобгоблины, не сработала защита или хотя бы сигнализация.

Как только распорядитель исчез, я поднялся. На полу осталось кровавое пятно — я здорово приложился носом во время падения.

Нет, жить под постоянным гнетом осознания собственного бессилия нельзя. Нужно начать наращивать силу.

Академия?..

Нет, никакой академии. Оставлю разве что уроки на своем кружке. Мне нужно взять академический отпуск, отложить все неважное и собрать все плюшки, которые я откладывал на потом.

Думаю, стоит заняться еще одним кладом. Я долго откладывал это, но сейчас самое время откопать спрятанных боевых големов.

Первым делом нужно поговорить с отцом. Если у него есть на примете команда наемников, то нужно нанять их. Кого-нибудь попроще — команды С-ранговых хватит, чтобы доехать до нужного места за городскими воротами, немного повозиться там и вернуться. Команда справится с одинокими монстрами по пути, а обнаружить клад удастся без особых проблем — я помню фотографии того самого оврага, и помню координаты места.

Я умылся, смывая кровавые дорожки крови от расквашенного носа, оделся в чистую повседневную одежду и поспешил в кабинет отца.

— Пап? — зашел я без стука.

В моих воспоминаниях отец был могучим и неукротимым человеком. И только сейчас я заметил, что виски отца уже начали седеть. Его массивные плечи, всегда расправленные, были ссутулены, спина сгорбилась. Крепкий мужик, который мог работать без сна и выходных неделями, и мог одним ударом молотка размозжить череп чудовищу, постепенно старел.

Видимо, я застал его врасплох, потому что при виде меня отец распрямился, а усталое лицо снова обрело сосредоточенное выражение.

— Садись, — кивнул он мне на пустое кресло. — Что с твоим носом?

Почему я никогда не замечал, что управление делами семьи было таким трудным грузом для отца? Нет, я понимал, что нет ничего расслабляющего в том, чтобы раз за разом противостоять атакам родом и кланов, залезать в долги, терять имущество и даже людей. И, надрываясь, из года в год везти за собой эту повозку. Но отец редко показывал, что ему трудно, его отношение было скорее вызовом всему миру: мол, можешь сколько угодно накидывать мне неприятностей, я все вывезу, и подумаю о том, чтобы вернуть тебе сторицей. И только сейчас я увидел его истинное лицо. Лицо человека, который был в шаге от того, чтобы сдаться.

Должен ли я был помогать нашему роду столь явно и сильно? Деньгами, кенку, новыми возможностями, даже симбионтами. Я разом решил большую часть наших проблем, но я не задумывался, что будет чувствовать отец. И не посчитает ли он себя… ненужным. Лишним.

Папа никогда не выглядел человеком, который будет рад пенсии. Он всю жизнь бился, сражался, выживал и вырывал победу из клыков судьбы, а тут враги просто отправляют ему чемоданчик с деньгами. И этого отношения добился не он, а его сын, всего за пару месяцев. И этот же сын решил и его судьбу, и судьбу его семьи, проведя над каждым операции без их ведома.

Я потерялся от нахлынувших мыслей. А потом, заметив изучающий взгляд отца, дотронулся до носа.

— Упал. Можешь не поверить, но просто задумался, и… В общем, глупо получилось.

Я заставил себя улыбнуться.

— Слушай, ты не думал о том, чтобы съездить куда-нибудь на отдых? Скажем, в ту же Москву. Там отличные санатории, которые

— Санатории?

— Точно. Всякие Каширские роднички, оздоровительные комплексы, боярские усадьбы…

— Роднички? Усадьбы? Я не устал, — ворчливо соврал отец. — Но идея мне нравится. Ника решила оставить деньги, поэтому я через месяц-другой отправлю тебя с ней в Москву. Развеетесь, посмотрите на усадьбы, покупаетесь в родничках.

Я вздохнул.

— Слушай, но я хотел как раз отдохнуть всей семьей.

— Летом на стену съездим. Юсуповы построили новое стрельбище в сорока километрах от города. Думаю, с той скоростью, с которой набирает силу наша семья, нас туда скоро позовут. Ярослав уже перестал слать гневные письма и требовать от меня отчеты, — довольно усмехнулся отец. — Скоро начнут рассылать приглашения на приемы, а потом и нас в совет позовут. Я это уже проходил, только в обратном порядке — сперва перестали приглашать, а потом турнули с кланового совета.

— Понятно. Я рад, что все так складывается

Все мое желание спросить отца насчет знакомых ему команд и рассказать о своих планах выехать за город, сразу исчезло. Лучше не тревожить его лишний раз. Пусть занимается кенку и осваивается в новой обстановке, когда имя нашего рода уже не пустой звук.

Я поднялся и готовился было выйти, но отец остановил:

— Айдар.

— Да? — замер я на пороге.

— Я рад, что ты изменился. Не знаю, помнишь ли ты, но после того взрыва и того ожога на лице ты стал замкнутым. Впал в уныние и депрессию. Ты старался казаться спокойным, будто ничего не произошло, прятал синяки под рукавами, не рассказывал, что тебя избивают в школе, а потом и в академии, но теперь все это исчезло, осталось в прошлом. Я рад, повторю еще раз.

— Спасибо. Я… я тоже рад, что вернулся в прошлое, и смог предотвратить то, что произошло бы без моего вмешательства. И я рад видеть тебя молодого, пап. Я ценю то, что ты сделал в качестве главы рода сейчас, и что сделал бы без моего появления. Ты достоин управлять делами Алмазовых, и делаешь это куда лучше, чем я.

Отец улыбнулся. Не знаю, сколько искренности было в той улыбке, да и знать не хочу. Я улыбнулся в ответ, а потом вышел.

Сейчас мне нужно ехать к ближайшим воротам. Может, встречу команду, которая собирается на выезд, да перекуплю их контракт, или предложу им за маленькую плату проехать чуть в сторону и подшабашить. Если нет — придется звонить и нанимать группу, но тогда не получится действовать быстро.

Глава 26

В моем плане поездка за боевыми големами выглядела так: нанимаю отряд с машиной, доезжаем до места, которое я более-менее помню, там выкапываем клад, по пути разбираемся с парочкой монстров и едем в город. По возвращению я плачу товарищам денежки за работу, и мы расстаемся, довольные ситуацией и друг другом. Проблем я не видел, и считал, что мне максимум грозит попытка ограбления со стороны нанятых товарищей.

По факту это выглядело так. Я нанял команду на болотоходе, но мы не доехали до цели ровно на километр, когда командир поднял ладонь:

— Стоп! Впереди ящеролюды, и их много.

Я молчал, не встревая. А командир тем временем раздавал приказы:

— Степан, Гулькин, посмотрите, что там как. Вперед не лезть, а то знаю я вас. Просто гляньте.

Из болотохода выпрыгнули два бойца в черных кожаных куртках. Ниндзи размылись в воздухе и полупрозрачные силуэты быстро рванули вперед.

Спустя полчаса они вернулись и описали нам ситуацию. И выглядела она не очень: как раз на нужном мне месте находилось большое стойбище ящеролюдов, не меньше сотни голов. А если учесть, что такую ораву нужно чем-то кормить, где-то еще продовольственные команды пасутся.

— Я решу вопрос. Ждите здесь, — приказал я и окутался оболочкой из невидимости.

Прозвучало это пафосно, а вот реализация подкачала. Пробраться на территорию ящеров под невидимостью у меня не вышло.

То есть, сначала у меня все шло хорошо: я дошел до самого гнезда. Но там оказалось, что они каким-то образом вытащили в реальность свой заболоченный осколок. Более того — они превратили осколок в кусок своего мира, абсолютно мне враждебный.

Над их стойбищем куполом висела паутина из магических сигнальных нитей, вдоль которых вились сонмы призраков. И эти призраки, каким-то образом заточенные на обнаружение всего и вся, сразу же заметили меня через маскировку и подняли шум на весь лагерь. Благо, далеко отлететь от магических нитей не смогли.

Я уже сталкивался с народами, которые были заточены под определенного противника. Видел осколок с племенем гоблинов, которые умели охотиться на громадных волков, и отточили это умение до самого высокого уровня. Видел фей, которые умели охотиться именно на людей, и если бы не десяток пропавших в небольшом лесочке боевых команд, и не удар по этому лесу мага А-ранга, этих фей бы и не нашли. Но ящеролюдов, которые пришли из мира, где противостояли иллюзионистам, менталистам или кому-то вроде них, я прежде не видел.

Вернувшись, я рассказал об увиденном.

— Тут уже нужно вызывать подмогу, — качнул головой командир. — Это уже не вылазка чешуйчатых рядом со стеной. Если здесь стойбище, то дело плохо: тут уже пропадали отряды, и сейчас мы с вами нашли причину.

То, что командир не отправил гонца в обход меня, уже хорошо. Могли попробовать отодвинуть меня в сторону, но не стали, что им в плюс.

— Чем это грозит относительно моей цели? — спросил я. Раньше я сказал, что мы едем на некими артефактами, которые закопал еще мой дедушка. Легенда трещит по швам, если честно, но одну короткую поездку она бы продержалась в любом случае.

— Можно доложить в администрацию города… — как бы раздумывая, произнес командир, но я сразу же покачал головой:

— Нет. Эти сразу наложат лапу на все, что найдем в логове. Что насчет наемников?

— Есть на примете и такие. Отряд будет не слишком сильный — два роги, щитовик и два мага В-ранга, и мы обойдемся тем, что найдем в логове, если у вас нет никаких планов на него. Но за А-рангового уже придется платить, знакомых среди них у меня нет. А сами мы здесь не справимся.

— Ладно, давай наемников, — киваю. — Мне нужны только артефакты, о которых я сказал. На прочую добычу я не претендую.

То, что эти артефакты весят под несколько тонн и могут гнуть руками толстенные трубы, я не сказал.

— А мы обойдемся наградой от города за зачистку развернувшегося гнезда, — кивнул повеселевший командир. — Разумеется, помимо твоей платы за заказ.

Гоблинов вызывать не стал, хотя можно было попытаться атаковать лагерь командой прокачанных коротышек. Иллюзии ведут себя плохо, так что качественную пелену я на зеленых не навешу, а выпускать их без нее — риск. Я и так на карандаше у имперских следователей, не хочу, чтобы они снова приезжали ко мне и снова везли к менталисту. Если мне устроят второй допрос, то там точно не один менталист будет, да и память мою просеивать будут не меньше суток, находя все больше дыр и заплаток на месте спрятанных воспоминаний.

Сложности были и с захватом ящерских мозгов. Не знаю, какому богу они поклонялись, но он явно им благоволил, и явно не был рад иллюзионистам. Амулеты, сплетенные из птичьих и крысиных черепов, прятали от меня внутренние миры ящеров, и перехватить контроль над кем-то из племени у меня не выходило. Это ужасно бесило и раздражало — я чувствовал, что вондеры чешуйчатых где-то рядом, буквально руку протяни, но в какую именно сторону тянуть свои метафизические руки, не понимал. А если и удавалось нашарить сознание ящеров, оно тут же вырывалось из хватки, будто рыба-вьюн из ладони подростка.

Долбанные ящеры.

В гонцы определили рогу: ему нужно было добраться до ближайшего холма, поймать сеть и связаться с городом.

— Это дело на сутки, не меньше — я не знаю, сколько времени нужно будет группе, чтобы собраться и доехать до нас, — предупредили меня.

Пока мужик пилил на холм, мы замаскировали стоянку и развлекались, до вечера обнаружив и перебив три с половиной десятка ящеров — их группы выходили на охоту и не возвращались обратно.

Затем монстры начали беспокоиться. Если потеря одной-двух групп ещё прошла бы незамеченной: мало ли, на кого они наткнулись, то вот исчезновение сразу четырех отрядов внимание привлекло, и нам стало куда труднее охотиться.

Племя перешло на осадное положение. Правда, долго сидеть в нём они не могли — кушать-то хочется. И, пусть у ящеров наверняка есть запас, вряд ли они решат терпеть до последнего и состязаться с нами в выдержке. В итоге, посидев и подумав пару дней, дикари решили разделиться на два отряда. Первый продолжил сидеть в стойбище и крепить оборону, а второй, возглавляемый двухметровым красночешуйчатым ящеролюдом в серебристых доспехах и с громадной глефой наперевес, решил пройтись по окрестностям, где мы щедро поломали кусты, оставили на снегу следов и всеми силами показали, куда стоит идти, чтобы нас поймать.

К тому времени к нам уже подтянулось обещанное подкрепление — отряд из пяти В-ранговых воинов, два из которых были стихийными магами, так что добычей мы себя не чувствовали.

Проблема состояла в том, что, даже разделённые, отряды монстров насчитывали почти по сотне хвостатых воинов каждый, без учета маленьких ящеров и самок, оставшихся в стойбище. Это было чересчур для лобовой стычки даже с учетом подкрепления, потому мы продолжили истреблять ящеров, но немного иначе. В группу чешуйчатых прилетало несколько стрел или заклинаний, убивали (реже — просто ранили) несколько бойцов, те в ответ рычат, отступают, чтобы выйти из-под обстрела или наоборот — наступают, чтобы наконец прижучить стрелков, и собирают собой отравленные капканы, горят в ловушках, начиненных огненными камнями, которые успел наставить наш рога. В общем, дело шло, и ряды ящеролюдов редели — как-никак, нас прикрывали В-ранговые маги. Все шло отлично, и от отряда поисковиков осталось шестьдесят-семьдесят воинов. А потом за дело взялся их вождь.

Очередная засада шла, как и все прошлые. Обстрелянные, пожаренные, по-прежнему голодные (мы распугали и побили всю возможную добычу крупнее сусликов и ворон) и сильно потерявшие в боевом духе ящеры вновь попали под стрелы. В этот раз оба мага колдовали над чем-то особенно убойным, метя в середину построения, и результат превзошел мои ожидания. В строю полыхнуло синее пламя, полтора десятка ящеров запеклись в своей же чешуе.

А вот вооруженный глефой вождь выжил. Огонь пробежал по пластинам его доспеха и впитался в металл.

Эти ящеры заточены не на битву против менталистов, они долбанные антимаги!

— Убью. — пообещал хвостатый, и бросился прямо на нас, собирая попадающиеся по пути ловушки.

Его лапа попадает в капкан, которого полминуты назад не было на тропе, но острые зачарованные зубья не могут пробить прочную чешую. Новое заклинание, пущенное паникующим магом, похоже на россыпь оранжевых искр, но и оно так же втягивается в доспехи.

Маг, особенно такой, который не тренировал свое и привык бить чем-нибудь мощным и сугубо с расстояния в пару сотен метров и больше, а потом лутать трупы врагов — хрупкая стеклянная пушка. Причем такая пушка, которая о своей хрупкости знает, и очень, ОЧЕНЬ опасается лобовых столкновений.

В общем, глядя на ящеролюда-переростка, которому нипочем их заклятья, маги запаниковали и дали деру сквозь окружающие нас кусты.

По пути к нам ящер выцепил одного рогу — будто не заметив невидимости и укрывающих воина теней, поддал лапой по кустам, и маленькое человеческое тело, кувыркаясь, отлетело в сторону. Хорошо, глефой не добавил.

Остался наш доблестный отряд. Лучники, мастера ловушек, пара мечников и я.

Лучники, стоит отдать им должное, держались. Ни один не побежал и не опустил лук, ни один не запаниковал и не заорал, что нужно бежать как можно дальше и быстрее. Вот они показали себя чуть лучшими бойцами, чем маги, в плане моральной подготовки, но в боевом плане они были ничуть не лучше волшебников. Стрелы тыкались в шею ящеролюда, в лицо и незащищенные броней кисти, но в плоть не погрузилась ни одна: все отлетали, будто и не бахвалились лучники на привалах своими начиненными магией снарядами — пара глубоких царапин, да прикрытые когтистой лапой глаза вождя — вот и весь результат.

А там и еще одна напасть произошла — видя неуязвимость их лидера, ободрились и остальные ящеры — с ревом и рычанием бросились в атаку.

— Отстреливайте ящеров, по вождю не метить! — заорал я лучникам, надеясь, что щитовик задержит ящера достаточно, чтобы лучники перебили хотя бы половину оставшегося отряда. Если бы маги остались рядом с нами, удалось бы полностью положить половину ящеров.

Вот тут-то и оказалось, что выпускать стрелы мимо несущейся на них махины по угрозе чуть более далекой, стрелкам сложновато. Сохранившая разум половина бойцов послушалась меня, а вот остальные по-прежнему пускали стрелы по стремительно бегущему к нам красночешуйчатому.

Хвостатый прошибал собой кусты, перепрыгивал через камни и поваленные деревья. Несущаяся за ним ватага бежала кучно. Каждую секунду-другую кто-то из ящеров валился на снег, цепляясь за впившуюся в горло стрелу, или спотыкался и падал из-за пробитой лапы. Но лучников было недостаточно, чтобы перебить всех.

Я готовлюсь к столкновению.

Клинок мечника едва успел высунуться за барьер, как ящер хватает лезвие, тянет на себя, и мечник вылетает следом за мечом. На бойца обрушивается шквал быстрых, полных дурной мощи ударов глефой. Лезвие оружия сияет каким-то зачарованием, и купол личной защиты вокруг мечника с каждым ударом становится все более тусклым.

Я шагаю за барьер.

Тут не поможет магия, не помогут гоблины или другие юниты. Остается действовать самому. Если уж не получается воздействовать на ящеров-антимагов, буду убеждать иллюзиями мир.

Амулет на груди раскаляется от количества пропущенной через него энергии. Я абсолютно пуст, энергоканалы внутри стонут от избытка энергии, зато я на восемь секунд становлюсь очень, очень быстрым. Растянуть время миража дальше не получится — дальше мир почувствует обман, и повторить фокус у меня получится нескоро.

За следующие пару секунд я оттесняю ящера от мечника. Наношу добрых три десятка ударов, но меч, даже бьющий с невероятной скоростью, не может пробить красноватую шкуру ящеролюда. Удары отбрасывают чешуйчатого, рвут ремни на его доспехах, даже доспехи пробивают, но никак не вредят чешуе. И я не понимаю, почему. Будь у меня время подумать, что делать дальше, я бы нашел решение. Но времени не было — моей иллюзии хватит на пять оставшихся секунд, и ни мгновением больше.

На секунду ухожу в вондер, где время еще более растянуто, и решаю, что не стоит пока тратить время, пытаясь пробить непробиваемое. Лучше бить того, кого получается ранить.

За оставшиеся пять секунд я прохожу через оставшихся ящеролюдов, срубая их, как траву. Укрепленный металл клинка стонет от непомерных даже для него нагрузок. Я швыряю в тех ящеров, до которых не дотягиваюсь, кинжалы из пространственного кольца, мечи и даже монеты, которые на моей бешенной скорости превращаются в снаряды: пробивают черепа, ломают кости и крепкую чешую.

Ускорение кончается, и я остаюсь наедине с монстром. Ящер стоит ровно между мной и барьером.

Замечаю на краю зрения уведомление — симбионт взял новый ранг. Я перенапрягся — мышцы растянуты, в микроразрывах. Симбионт спешно латает тело, но до полного выздоровления мне еще очень далеко.

Ситуацию осложняют стрелки — кто-то все еще пытается пробить непрошибаемую чешую. Снаряды рвут воздух, а некоторые чиркают по доспехам ящера и летят из-за его спины прямо в меня.

— Не стрелять! — Кричу, когда пара снарядов проходят по касательной рядом со мной, отбитые в сторону вспыхнувшей защитой. — Ур-рою!

Больше стрелы не летят — похоже, бьющихся до последнего стрелков угомонили их же товарищи.

— Миражист, — рокочет ящер. — Твой череп украсит ворота нашего дома. Я подарю его Исшас-с.

И не поймешь, племенное ли это ругательство, или он действительно жрец какого-то живого бога, способный до этого бога достучаться. Если первое — не страшно, мой череп он не получит. А если второе — то он может и к божественной силе обратиться.

Без силы иллюзий я ящеру был не противник.

Шла первая секунда боя, а я уже поймал удар глефы на гарду меча — увернуться было без вариантов. Удар отквырнул меня, руки отсушило и осталась неприятная слабость — я едва удерживал рукоять меча.

Ящер оскалился, рубанул снова, и в этот момент ему прилетело по голове клинком — очнулся мечник. Удар не принес никакого урона, даже щербинки на чешуе не оставил, но ящер на секунду замешкался, и в этот момент кончик моего меча жалит его пальцы.

Я резко отпрыгнул от могучего пинка, которым меня чуть не снёс этот козёл. Меч снова не пробил его шкуру. Похоже на какое-то благословение, навык или врожденную способность… Но даже определись я с корнем этой неуязвимости, сделать ничего не смогу — я пуст, и пополнить энергию нечем.

Мечник рычит, задействует какую-то способность и ускоряется, но против ящера все равно не вывозит — ему хватает времени только уворачиваться. Я, подгадав момент, бью ящера со спины, кончиком лезвия меча перерезая ремень доспеха. Разумеется, доспех от этого не свалился, но когда ящер, рыча, снова поворачивается ко мне, между моих пальцев торчит метательный кинжал. И он отправляется в глаз земноводного.

Удар снова проходит мимо — то ли ящер успел дернуть головой, то ли веко опустил, то ли даже его глаза непробиваемы, но кинжал улетает в снег.

Шипение ящеролюда резануло воздух. Могу его поднять — жалкая букашка смеет сопротивляться. С моих лет я на него так же смотрю, и меня тоже бесит происходящее.

При очередном шаге по умятому ногами и лапами снегу нога проваливается едва ли не по колено в какую-то нору. Нелепо взмахиваю руками, пытаясь удержаться, и падаю на колено. Ящер ревет, рвется ко мне, чтобы прикончить меня в такой неудобной позе, но проваливается и сам. Сперва — по колено, а потом и по пояс. Снег и земля будто бы обратились в зыбучий песок.

Поле боя стало адской воронкой, в центре которой ревел и тонул ящер.

Ближайшее дерево заскрипело, покосилось и начало падать. До опускающихся ветвей — пара метров, при всем желании не достать.

Не шевелюсь, но все равно медленно сползаю в сторону монстра. Тот держит глефу над головой, ревет и бьется, опускаясь все ниже. Когда голова ящера исчезает под снегом, к нам с мечником выходят отбежавшие лучники и маги.

— Самое верное средство против антимагов — создать под землей полость с воздухом и превратить поле боя в зыбучие пески, — хрипло говорит один из магов. — Но на такую работу требуется время.

Не спорю с мужчиной, хотя на этот счет их трусливого побега у меня совсем другое мнение.

Без самого сильного бойца племя ящеролюдов решило не вступать в бой. Когда маги приготовили свои сильнейшие заклятья, и наш отряд подошел к логову ящеров, там уже никого не осталось. За несколько часов ящеры снялись с места, забрали большую часть скарба и утопали куда-то по снегу. После того, как маги издали вычислили и уничтожили ключевые точки ритуала, проведенного чешуйчатыми, купол с призраками пал, и мы спокойно зашли на территорию.

Поиски долго не продлились. После моей просьбы маг прошелся по округе и в пятидесяти метрах от забора нашел засыпанный люк, ведущий к схрону. Не пришлось возиться с картой, поднимать воспоминания и сличать их с окружающей местностью.

— Помочь тебе чем-нибудь? — предложил любопытный рога, крутящийся поблизости. — Посветить там…

— Спасибо, там я сам посвечу.

В подземное помещение спускался я один.

Схрон был не слишком аккуратным: проржавевшая железная крышка, под которой — четырехметровая лестница, сваренная из железных труб. Внизу помещение на двадцать квадратных метров. Ни нормального пола, ни потолка, ни балок, которые бы этот схрон поддерживали — голые земляные стены, укрепленные магией или утрамбованные геомантом, судя по тому, что все это не навернулось за долгие годы. Видно, что помещение сделано наспех человеком, который где-то урвал ценности, и так за ними и не вернулся.

Големы были здесь же. В состоянии покоя они походили на полутораметровые каменные шары. Земля под ними опустилась сантиметров на тридцать — просела под весом каменных механизмов. Так они еще и примерзли намертво.

Пришлось доставать из кольца ломик и вызывать гоблина — мана как раз достаточно восстановилась. Зеленый начал бодро ковыряться

Жаль, что нельзя активировать одного из големов и заставить его доставать других. По идее, големами управляет либо человек, на которого они привязаны, либо — человек со специальным навыком или классом. Я не какой-нибудь поводырь големов, поэтому придется привязывать, причем с помощью специального человека и за круглую, как эти големы, сумму.

За десяток минут гоблин отдолбил все шары, и я поместил в кольцо свою добычу. Когда я поднялся наверх с пустыми руками, на лице роги явно мелькнуло разочарование. Потом скрытник мелькнул возле люка, но вряд ли догадался, что находилось внизу. Через пару часов, когда наемники обнесли оставшийся скарб чешуйчатых, раздели убитых, и на всякий случай сожгли их стойбище, мы вернулись в город.

Глава 27

Големов для меня взломали. С директором после моего прогула отношения натянулись еще больше, отец же ничего не сказал.

А в конце недели я посетил Москву.

Не то что бы мне этого хотелось, но Вероника решила съездить туда с подругами, а за компанию позвали и меня. Чтобы «хранить честь и защищать», ага.

— Айдар, ну пожалуйста! — Уговаривала меня сестра. — Неужели тебе и самому не хочется побывать в Москве?

Подключился и отец. Позвал меня в кабинет, качнул гривастой головой, и попросил:

— Сынок, ты ведь понимаешь, что Нике после больницы необходимо развеяться? Три дня в коме, плюс еще вся эта ситуация с симбионтом… Нет, если у тебя есть какие-то срочные дела, то я найду замену и не оставлю дочь без охраны. Просто ты — лучший вариант, с которым можно оправить несовершеннолетнюю дочь.

Да я понимал это и сам. Даже если я отправлю какого-нибудь А-рангового гоблина под иллюзией, чтобы охранял сестру, не факт, что он справится. Тогда как я могу вызвать пятерых таких гоблинов, да и кроме призванных монстров сюрпризы есть. Те же иллюзии.

— Я вообще против того, чтобы она покидала особняк, а тем более — Новосибирск. Представь сам: если на тебя и на неё покушались здесь, то в чужом для нас городе устранить или взять кого-то в заложники будет ещё проще. А тут еще и отель на Алмазовых снимем, открыто показав, где нас искать.

— Ты преувеличиваешь, — мрачно пророкотал отец. — Давай, отдохни с сестрой, развейся. В конце концов, в жизни есть не только занятия с магией и постоянные тренировки.

Тут я был согласен. Сам понимаю, что кроме магии и тренировок в жизни есть ещё враги, покушения, веселая игра в политику, где сбитому малолеткой на спорткаре человеку могут просто вручить крохотный чемоданчик с деньгами и этим замять вопрос. Или не вручить, если в аварию попадет обычный человек, а не представитель благородного семейства, как Ника.

Возникло легкое желание внушить отцу мысль, что не нужно нам никуда ехать, лучше уж нанять сестре хорошего тренера, чтобы днями не вылезала из зала. Я привычно подавил эту мысль. Несмотря на легкость такого простого пути, он ведет в никуда. За первым внушением обязательно последует второе, а там уже не заметишь, как привыкнешь контролировать мозги родных. А превращать родителей, брата и сестру в марионеток, которые будут во всем со мной соглашаться и делать нужные мне вещи, я не желаю. Гнилой это путь. Для мозгоправства есть все остальные, кроме семьи — можно трогать, кого угодно, главное, чтобы меня за задницу при этом не взяли.

— Ладно, — киваю. — Но только после того, как мы с ней вернёмся, ты наймешь ей хорошего тренера по боевке — пусть учится защищаться. С ее теперешним потенциалом глупо не развиваться.

На этом и договорились, и в субботу утром наша компания из пяти человек стояла у комнаты с городским порталом — расчерченным рунами кругом диаметром в сорок метров. Мы, как и другие семь десятков человек, ожидали отмашки от мужчины в ливрее, который занимался отправкой и приемом людей.

Подружек у Вероники было трое. Две брюнетки-близняшки, одетые в меховые курточки-юбочки, меня не слишком заинтересовали, а вот платиновая блондинка, в белой шубе, в белых носочках и высоких сапогах, была эдаким светлым росчерком на фоне этой серой мрачной зимы.

Может, ты и прав, отец: временами надо отдыхать от тренировок. И лучше — в приличной компании.

— Перестань прожигать взглядом Ладу! — прошипела сестра. — Идем, дверь открыли!

К слову, не только я смотрел на спортивные ножки Лады, но и та заинтересованно поглядывала в мою сторону. Глядишь, еще и свою комнату в отеле ей покажу.

Магия сработала на высшем уровне. Мы в компании ещё семидесяти человек зашли в комнату, за нами закрыли дверь, а спустя десять минут пространство вокруг меня мягко колыхнулось, и дверь нам открыл совсем другой человек в совершенно другом городе. Вряд ли кто-то кроме меня заметил момент перехода.

Заселились мы в отель неподалеку от «Сокольников». Комнаты были забронированы заранее, и проблем никаких не возникло. Вообще всю дорогу мне не пришлось участвовать ни в каких организационных моментах — девушки сами вызвали вместительное такси, сами организовали заселение, я только паспорт показал. И это второй, после платиновой блондинки, момент, который мне понравился за сегодняшний день. All inclusive, с обещанной на вечер этого дня экскурсией и, возможно, Ладой на ночь. А вечером воскресенья — обратно в Новосибирск.

Комната мне тоже понравилась — с широкой кроватью и видом на далекий парк. Без интереса посмотрев на холодильник для напитков и широкий телевизор, я вышел из комнаты и спустился в лифте на первый этаж, в кафе с панорамными окнами, где занял столик между двух маленьких диванчиков.

Спустя полчаса ко мне, цедящему удивительно вкусный лимонад, спустились девчонки. За столом стало тесновато, но ничего против я не имел, тем более что блондинка села с моей стороны. Заказали десертов и безалкогольных коктейлей на круглую сумму. Ника решила, что оплатит все из своих компенсационных.

— Айдар, а ты правда «мастер» ритуалистики? — Спросила Лада, кромсая десертной ложечкой кусок вишневого пирога.

Не тот вопрос, который ожидаешь от молоденькой симпатичной девушки. Лучше бы спросила, правда ли, что за последние два с половиной месяца я не проиграл ни одной дуэли, или про укрощенного джинна полюбопытствовала.

— Я не сдавал на «мастера», так что не могу сказать.

— А как так вышло, что второкурсник академии ведет кружок ритуалистики и иллюзий? У меня брат ходит на твои занятия, а он, между прочим, четвертый курс, выпускник. Кстати, он в восторге от твоей подачи материала, и недавно сдал экзамен на «ученика» у патентованного ритуалиста.

Тут подключились и девчонки-близняшки, чьих имен я не запомнил, и посиделки превратились в разговоры о моих подвигах. Впрочем, мне это нравилось, несмотря на наивные попытки развести меня на похвальбу и ловкие вопросы вроде «а где ты этому научился». А вот Ника медленно мрачнела — вместо отдыха с подругами и щебетания обо всяких девичьих делах мы сейчас обсуждали успехи старшего братишки.

Кафе, да и отель в целом, выглядели местом уютным, спокойным, и охраняемым, так что вряд ли здесь девчонок будут ждать проблемы. Наверняка и появление осколков в Москве прорицатели предугадывают за сутки-другие, и к моменту его появления в зданиях ждет группа бравых ребят. В общем, я слегка расслабился, но момент, когда в кафе вошли три здоровячка, не пропустил.

Гривастые молодцы были широкоморды, бородаты, с объемной грудной клеткой и бицепсами размером с мою ногу. В общем, типичные воины ранга С, не меньше. А еще у каждого на плече была нашивка в виде круглого щита и молота на его фоне. Местная охрана? Бригада зачистки? Просто молодежное объединение?

Хотя, судя по оценивающим взглядам на девчонок, троица здесь не по работе.

Ребята подошли к барной стойке, заказали коктейли и после пары минут ожидания и бурного обсуждения, подхватили заказанное и направились к нам.

— Девчонки, привет. Мы вас здесь раньше не видели, и сожалеем, что не познакомились с такими красотками раньше. Предлагаю подняться из-за этого тесного столика, оставив вашего друга пить лимонад, и пересесть за стол побольше. Мы вам и вино оплатим, и вообще скрасим досуг, — подмигнул самый плечистый.

— Верно, дистрофик пусть отдохнет. — прогудел второй.

Если двойняшки на такой незамысловатый подкат растерянно заулыбались, Лада вовсе осталась бесстрастна, то Вероника прыснула, а потом — расхохоталась в голос, разве что не хлопая ладонью по столешнице. Даже подруги уставились на нее с недоумением. Нет, я-то понимаю, что она в курсе некоторых моих способностей, знает о том, что я наравне с отцом участвовал в зачистке того супер-прорыва с малоубиваемыми монстрами, но ребята расценили этот смех как личное оскорбление.

— Чего ржешь, слышь⁈ — двинулся к нам третий здоровячок, до сих пор молчавший. Жесты и слова компании сквозили непринужденностью, колхозом.

— Действительно, Ника, они же сейчас совсем рассвирепеют, — спокойно покачал я головой. Увы, мои слова лишь вызвали у сестры новую волну веселья.

Я не сидел просто так, а ломал одновременно все три амулета ребят. Причем удавалось мне это очень легко — не знаю, то ли в Москве вообще противоиллюзорные амулеты не в чести, либо ребята решили сэкономить на защите. Но у меня сложилось впечатление, что артефакт им делал криворукий гоблин, стараясь вовсю облегчить будущий взлом иллюзионисту. В общем, чтобы добраться до их мозгов и слегка в

На стороне пареньков наверняка многовековая селекция: ставлю тысячу, что и их отец, дед с прадедом воинами были, и тренировали только тело. Против воинов моя комплекция не вывозит. Это с магией я их в козий рог скручу, но у нас здесь не тренировочный зал, где можно не сдерживаться.

Но если не соответствуешь противнику, сделай так, чтобы он соответствовал тебе. И я попросту внушаю им, что они не могут использовать свои навыки и силы на полную. Теперь они по силам не отличаются от обыкновенного человека, а такого я уже давно перерос, несмотря на то, что преуспеваю именно в магии.

— Я спросил, чего ржешь⁈ — подошел к столу здоровяк, попытавшись ухватить сидящую с краю сестру за локоть. И вот этого я уже допустить не мог — моя рука метнулась вперед быстрее кобры, и схватила здоровяка за запястье.

Лада понятливо скользнула в сторону, выпуская меня.

— Ребят, — вежливо улыбаюсь, не давая здоровяку выдернуть ладонь, — я все понимаю, выходной, хочется посветить нашивками и угостить девушек, но не нужно угощать МОИХ.

Если здоровяк, запястье которого я держал, медленно бледнел, понимая, на чьей стороне сила, то другие все еще не поняли.

— Слышь, в угол забейся, пока мы девчонок угощать будем, — оскалился первый.

Я мельком огляделся, но персонал куда-то сбежал. Как мне знакома эта ситуация…

Перехватываю здоровяка сверху за шею, выворачиваю на болевой руку другому, и волоку обоих к выходу. Третий здоровяк очнулся, когда мы вышли за двери кафе, и только после этого поспешил за нами.

Те, люди успели отойти от первого шока и попробовали вырваться, но я лишь сильнее сжал пальцы.

Вывел их из здания, в сторону от панорамных окон кафе, и по разу сунул каждому в челюсть. Двум сломал, а вот третий отделался синяком.

— В общем, предупреждаю в первый и последний раз: лезть на неизвестного человека, опираясь только на его внешность — самый тупой способ получить люлей, вняли?

— Да ты знаешь, под каким мы кланом ходим⁈ — не унимался здоровяк с целой челюстью, пока остальные сидели на земле, держась за лица.

От формулировки я поморщился. Какое самоуважение нужно иметь, чтобы открыто ставить кого-то над собой, и еще выдавать это как достижение?

— Мне плевать. Я вообще здесь проездом, если на то пошло. Вы сейчас на аристократов покусились. На честь девчонок и на мою.

Вот теперь их пробрало, и ребята утратили боевой задор.

— А чего ты без нашивок тогда? — растерянно проблеял собеседник.

— Потому что не во всех городах их на себя лепят, понял? Боже, вы бы еще додумались на лоб татуировку ставить!

Второй подросток не утерпел, и начал гнуть пальцы:

— А ты знаешь, что гостиница принадлежит моему роду⁈ Это моя территория, и я могу делать на ней что хочу!

Неужели такие люди действительно остались? — рассеянно подумал я. — Неужели не вымерли, не отсеялись в процессе эволюции? И что вообще приводит типового младенца, чистый и незапятнанный лист, до такой вот разнузданной и опьяненной властью личности?

— Имей в виду, я хочу побеседовать с твоим отцом, братом, или кто у вас глава рода.

— Побеседуешь, — запрокинув голову, чтобы остановить кровотечение, гундосил сопляк. — Уж я постараюсь, чтобы эта беседа состоялась и надолго тебе запомнилась.

После такого обещания я вернулся в кафе, где получил благодарность от девушек, чью честь я «защитил». Лада подарила мне многообещающий взгляд.

Несколько часов мы потратили на оснотр города. Потом девушки выразили желание поехать в гостиницу, и у меня, когда я их туда отвез, появилось свободное время.

Ладно, раз уж мы в Москве, стоит сделать еще кое-что. Посмотреть дом Морозовых, оценить его защиту. Пригодится при штурме.

Первым делом я достал из пространственного кольца железный лист толщиной в полсантиметра, положил его на ламинат. Следом достал големов.

Три тяжеленные каменюки возникли в номере совершенно бесшумно, лишь легкий треск ламината под листом и дуновение воздуха показало, что здесь кто-то появился.

Если они сойдут с листа, испортят пол в номере. Но, будем честны — если здесь понадобится помощь големов, оплата пола в гостинице будет меньшей проблемой.

Так же я вызвал пятерых А-ранговых гоблинов и поставил коротышек под иллюзией незаметности на входе в комнаты девчонок. Теперь в их номера никто не попадет без моего ведома. А в случае чего все пятеро юнитов объединятся в команду и зададут жару слабым пробужденным, или хотя бы сдержат вторженцев. Если уж совсем плохо будет, то выйдут големы.

Вызвал такси и задал примерное направление, так как не помнил адреса, где жили Морозовы, но прекрасно помнил направление.

— А теперь куда? — поинтересовался водитель.

— А давай вон к той блестящей девятиэтажке, — кивнул я на громадный особняк из стекла и стали. Оно было похоже на бизнес-центр, только вот все внутри принадлежало Морозовым. Там они жили, там работали в офисных помещениях. Там сидели их бухгалтера, финансисты, маги и воины. На подземных этажах были устроены новейшие полигоны, заклинательные залы. Морозовых хватало по всем крупным городам Империи, и каждая отдельная семья владела особняком, собственными предприятиями, и на каждую семью работали свои люди, но эта голова гидры была самой жирной. Именно здесь Морозовы пытались выковать из своих потомков бога.

Стоило мне назвать конечную точку, как машина притормозила, прижалась к обочине и остановилась.

— Давай дальше, — посмотрел я в зеркало заднего вида. — Тут до нужного места еще полтора квартала.

— Нельзя, — покачал головой таксист. — Поймите, господин, здесь заправляют Морозовы, и никто кроме принадлежащих им машин в их кварталы не заедет… Да вон, посмотрите, к нам уже идут!

Действительно, из проулка в нашу сторону скользнула шустрая фигура в черном плаще. Водитель опустил на пару сантиметров стекло, чтобы услышать ленивое:

— Свинтил отсюда. Быстро.

Когда мужчина пожал плечами и посмотрел в зеркало, меня на заднем сидении не увидел.

Я под иллюзией незаметности шагал дальше по кварталу. Не знаю, когда Морозовы успели стать хозяевами городских дорог, но их бдительность слегка осложняет дело. Если атаковать квартал войском, то незаметно дойти до их многоэтажки не получится.

Защита была на высоком уровне. В декабре и так не слишком тепло, но при взгляде на особняк аж ломило зубы, столько здесь было понатыкано защитных плетений на основе льда. Морозная свежесть, блин.

Здесь либо телепортировать маленький отряд прямо на крышу девятиэтажки, либо придумывать что-то еще. Вдобавок эгрегор. Как бы не навернулся мой план по уничтожению одного из самых могущественных родов в самом начале.

Глава 28

Квартал Морозовых я осмотрел частично, и в само здание, к сожалению, не попал. Иллюзии иллюзиями, но соваться к хитросплетениям сигнальных нитей и боевых заклятий, которые не трогают только тех, чей образ записан в памяти ритуала, я не хотел. Не только я обладаю знаниями мага А-ранга. Второй самый могучий клан в империи не пожалел ни денег, ни усилий на защиту своей штаб-квартиры.

В чем я был твердо уверен после осмотра — внутрь я один не попаду. Если раньше была мысль проникнуть под невидимостью и пошариться в архивах, допросить знающих людей и поворошить мозги тем, кто может знать ритуал, через который будут прогонять божественного кандидата, то теперь я ее отбросил. Если я наберу команду из парочки специалистов по взлому ритуальной защиты, отвлеку внимание всех в квартале сфабрикованным «прорывом», и с парочкой А-ранговых иллюзионистов прикрою нашу пятерку…

… то внутри нас наверняка будет ждать еще один-два-пять уровней защиты, который мы не преодолеем, потому что не будем в должной степени подготовлены — в мозгах рядовых сотрудников, которые я тихонько поворошил, не нашлось информации о защитной системе, зато инструкций и запретов, по которым косвенно можно отметить кучу защитных ритуалов и даже патрулирующих здание могущественных духов, было море.

Не говорю уже о том, что достаточно одного А-рангового менталиста, чтобы засечь наше приближение. А в том, что такие люди сидят в здании круглосуточно, я не сомневаюсь.

Пришлось вызывать такси и возвращаться в отель, раздумывая, как вломиться в одно из самых охраняемых зданий Москвы.

В первом часу девушки, сидящие у Ники в номере, разошлись по комнатам, но спустя полчаса Лада вышла и поскреблась в мою дверь. Едва успел убрать големов.

Вместо того, чтобы задавать неуместный вопрос по типу «А твои родители не будут против?», я залез в голову девчонки, и выяснил, что ее родители не благородные, а от меня девушке нужны только хорошие эмоции, отлично проведенная ночь и, при удаче — слава девушки, которая «встречается» с Айдаром, звездой школы, который еще и старше на курс. А если на отношения я не соглашусь, ее это тоже устроит. Что же, это не самый плохой мотив. Если бы она желала всеми способами заарканить меня и довести дело до брака, можно было волноваться, а так ничего против не имею.

В общем, с Ладой мы все-таки размялись ночью, а на утро девушка ускользнула, оставив на подушке легкий аромат духов.

Сегодня экскурсии продолжились. Мы побывали в Третьяковской галерее. Завороженные девушки ходили толпой, разглядывая картины, а потом — присоединились к матери с дочерями, которая рассказывала детям истории из жизни художников и факты из истории искусств начала двадцатого века.

В залах было на удивление пусто. Ника преодолела робость, что-то спросила у женщины, и завязался разговор. Девушки делились впечатлениями, задавали вопросы наперебой с детьми женщины.

Всё было замечательно, пока к образованной женщине не подошла сотрудница администрации и не потребовала немедленно прекратить «экскурсию», так как у нашего «экскурсовода» не оказалось аккредитации.

— Погодите, но «экскурсия» не коммерческая! Да это и не экскурсия вовсе, а дружеская беседа о живописи. Мы ведь общаемся тихо, никому не мешаем…

— Рассказывать о картинах в стенах Третьяковки запрещено, если только ты не прошёл специальный курс обучения в Третьяковской галерее и не получил соответствующий документ.

— Значит, весь мой опыт антиквара, галериста и любителя русской живописи вдруг оказался под запретом? Очень неожиданно! То есть, чтобы делиться историями и опытом, нужно получить специальную бумажку? Мне кажется, из-за своей жадности вы препятствуете самообразованию!

Остаток экскурсии прошел мрачно — женщину увел охранник, а молча смотреть картины девушкам уже не так сильно хотелось. После женщины попытались было увести и нас, но охранник неожиданно обнаружил, что его ноги просто не слушаются и не идут к нам. Остаток рабочего дня он провел на стуле, тихий и бледный.

После экскурсии я позвонил Даше, поинтересовался, как у нее дела. Девушка была занята — крутилась, пытаясь организовать работу ресторана с находящимися под иллюзией поварами-дварфами, которые поварами никогда прежде не работали. Я перекинул девчонке премию и пообещал научить новым рецептам, и только это позволило ей держаться и не скатиться в истерику. Моя прихоть с купленным рестораном обернулась для Даши головоломными рабочими часами.

Память ее преподавателя я ей, кстати, перекинул — в свободное время девушка осваивает новые рецепты, полностью уверенная, что вычитала их или увидела на зельеварных мастер-классах. Точнее — осваивала, так как сейчас у нее нет свободного времени.

Еще мы побывали в музее-заповеднике «Царицыно». Там м присоединились к группе профессионального экскурсовода, и ходили по огромным залам. Девушки завороженно слушали, переговаривались шепотом, и конечно же, фотографировали и фотографировали. Снимали видео, снимали окружающие красоты и себя.

— Еще есть время, — заметил я. — Поедем еще куда-нибудь?

— Меня уже пресытили впечатления, — пропищала одна из близняшек. — Может, поедем к отелю? Или просто прогуляемся по улицам. Я бы сейчас кофе горячего где-нибудь выпила.

Поход в магазин с кофейным аппаратом тоже не обошелся без происшествий. Выяснилось, что девушкам срочно нужно взять еще гигиенические салфетки, еще какие-то женские штуки. Пока стояли в очереди, кассирша общалась с приятного вида бабулькой, которая пыталась расплатиться пятитысячной купюрой банка приколов.

— Вы не понимаете, что эта купюра не настоящая? Смотрите, на ней даже написано «Билет приколов».

— Да я не вижу, что там написано, очков у меня нет, — растерянно отзывалась старушка, подслеповато щурясь. — Мне бы продуктов купить.

— Купюра фальшивая. Я обязана вызвать полицию.

— Я шла, и передо мной мужчина кошелёк уронил, — продолжала старушка. — Я его подняла, окликнула мужчину. Он радовался, так радовался. Вознаграждение предложил — три тысячи. Но у него только две пятитысячных купюры были, он и говорит: «я бы заплатил, но пять тысяч для меня слишком много». Я ему дала две тысячи, все, что у меня оставалось с пенсии, даже мелочь отдала, а он мне эту купюру дал. Я на радостях в магазин и пошла.

— Облапошил хитрый мошенник старушку несчастную. Жалко её, — сказала Лада и оплатила бабушкины покупки.

Вот только я в голове старушки увидел, что она уже второй год живет на купленные другими продукты, раз за разом рассказывая на кассах эту историю. У нее даже карта города висит, с пометками, где она уже была, и пухлый блокнот с адресами магазинов.

Ладе говорить ничего не стал. Хочет выступить героем-спасителем, не буду ломать ей возвышенный поступок. Да и старушка выживает, как может — покупок у нее было не слишком много, да и красной икры среди них не было.

На этом события дня и закончились. Обещанных пареньком из отеля проблем все не было, но я не расслаблялся до самого вечера, пока мы не ступили на портальный круг.

Москва запомнилась, как красивый, но суетливый город, полный спешащих куда-то людей. Будь выбор, жить тут я бы не стал.

* * *

По возвращению я занялся делами, которые давно откладывал. Во-первых, мне позвонил артефактор и сказал, что готовы амулеты ментальной защиты. Я съездил до старичка, забрал у него их и раздал всем домашним и Даше.

Стоимость записи к мастеру я без слез вспомнить не могу. Правда, оплатить пришлось только посещение мастера, но не работу. Взамен на работу я подробно описал, чего именно хочу. Выложил распечатанные схемы, которые не один час переносил из головы на чертежи. Показал ему новейшие рунные цепочки, описал таблицу совместимости материалов, где каждый компонент усиливал действие всех остальных. И в обмен на знания из будущего, где менталистика и ритуалистика пусть и не добились оглушительных успехов, но шагнули вперед, старик сделал мне десять амулетов высшего качества, по сравнению с имеющимися в свободной продаже. Не самый максимум, который я мог принести в этот мир, но свободных драконьих жил и прочей редкой требухи у меня нет. Да и мастера тогда уже придется искать подальше от Новосибирска — здешние такой заказ точно не потянут.

Одно давно отложенное на потом дело закрыто.

Затем я в течение трех долгих дней превращал полицейских в законопослушных граждан. На каждого тратить силы не стал, такого количества свободного времени у меня не было. А вот всяких начальников отделов, полковников и майоров, главных должностных лиц участков я потихоньку переманивал на светлую сторону.

За все три дня я перекопал кучу голов, и увидел столько грязи, что руки едва не опускались. Главное, что я внедрял в головы — действовать нужно по закону. Кто бы мог подумать, что самыми беззаконными людьми, которых я встречал за обе жизни, будут не преступники, а сидящие в верхах полицейские.

Вымогательство, угрозы, рэкет. Нередки были случаи откровенного грабежа и разбоя: мужчина вытащил кошелек, набитый пятитысячными, хотел расплатиться в магазине, а одетый по гражданке полицейский, у которого был выходной, выхватил этот кошелек из руки гражданина и убежал. Грабителя не нашли, машину грабителя тоже не нашли и не вычислили хозяина, хотя номер пострадавший записал. Полицейский получил выговор, но крупная сумма смягчила гнев, который обрушило на рядового начальство.

И так каждый раз. Эта контора не гнушалась ничем и горой стояла за своих. Были люди, которые служили народу верой и правдой и действовали по закону, но в конце концов и они оскотинивались, либо переводились в другие участки, где обстановка и люди были получше.

Наконец сделал сделал то, что давно обещал отцу, но не доходили руки.

Ходит миф, что гоблины, хобгоблины и орки — тупы. Не знаю насчет прочих представителей этого мелкого племени, но мои хобгоблины довольно умные. Конечно, это больше из-за их прокачанного ранга, все же болванчики мне в охране не нужны. Хватило прошлых.

— Айдар Савельевич, держите, — вручил мне хобгоблин флешку с информацией по симбионту, поиск которой я скинул на подчиненного. — Вы, конечно, не просили, но я посмотрел в 2Гис подходящие секции для вашего брата. На отдельном файле адреса и мои пояснения по каждому. Насчет вашей сестренки ничего кроме банальной секции гимнастики придумать не смог, — разводит руками юнит.

Мне кажется, или призванные юниты на самом деле обучаются и становятся все более самостоятельными?

Беру флешку.

— Кстати, Айдар Савельевич, у нас с парнями есть пара корректировок и предложений по охране периметра, — добавляет хобгоблин. — Вам удобно будет выслушать?

За десять минут юнит рассказывает мне интересные идеи, показывает пару «слепых зон», которые можно убрать расстановкой дополнительных камер, и упоминает навороченную камеру на многоэтажном доме в трех кварталах отсюда, которая направлена ровно на наш особняк. Как разглядели только?

Даю добро на вызов специалиста и установку дополнительных камер. А по поводу предполагаемой слежки, опять же, нужно будет разговаривать с отцом.

Но самое главное, что я сделал: с помощью Артура, Феликса и Давида наконец-то занялся созданием полноценной иллюзии.

Я давно уже хотел воплотить в этой реальности иллюзию самого мощного мага, которого я знал в прошлой жизни. Морозова.

Атмосфера была совсем не такой, которую ожидаешь от воплощения в реальности иллюзии S-рангового существа. Мы просто и скучно собрались в аудитории, где я обычно проводил свои лекции, сели вчетвером за один стол друг напротив друга, и закрыли глаза.

Но в моем вондере, куда я пригласил парней, все выглядело иначе.

Вызов проходил в моем внутреннем мире, в ритуальном зале. На стенах горели рунные цепочки, составленные в фразы, помогающие воплотить, удержать магию и облегчить призыв.

Я изначально урезал ожидания. Я знал, что у нас не получится воплотить выдуманного Морозова и убедить реальность в том, что он существует. Но у меня была другая цель: создать материальную иллюзию, сродни тем рыцарям, но настолько качественную и проработанную, что для поддержания этой иллюзии в реальности мне не нужно будет тратить кучу маны. Если все пройдет хорошо, он и колдовать сможет, на уровне D или E-рангового мага.

Мы сыграли идеально. Магия ластилась к нашим рукам, как тоскующая по объятиям любовница. Я собирал энергию иллюзий, которую передавали мне парни, и ткал образ Морозова — ледяного мага, который мог победить любую армию.

Я вспоминал этого человека, и вкладывал свои воспоминания в появляющийся образ. Выцветшая рубашка. Снежинки, навечно застрявшие в растрепанных волосах. Бесконечно голубые глаза, небритые щеки и ощущение неподъемной силы, которое сминало слабых пробужденных без всяких атак.

Образ становился все ярче. Мужчина передо мной напитывался силой иллюзорной магии, которую я пропускал через амулет и усиливал в десяток раз. Образ обретал объем. Я вспоминал каждое движение, которое было привычно Морозову. Как он мрачно смотрит из-под кустистых бровей, как поднимает ладонь, когда хочет послать в кого-то вихрь из ледяных осколков. Его равнодушный и холодный смех.

И все это сплеталось в образе человека, застывшего посреди ритуального зала.

— А теперь — тянем в реальность! — скомандовал я, и руны в помещении вспыхнули в последний раз, помогая вынести образ из моей головы.

Однако что-то пошло не так.

Во-первых, от появившегося в реальности человека не веяло абсолютно никакой силой. Он даже сосульку в неприятеля не запустит. Даже на градус температуру в помещении не охладит.

А во-вторых, он был полностью и абсолютно безумен.

— Я наконец-то вышел в реальность! — громыхнул мужчина. — Ваша магия, подобно гипнотическому вальсу, развеяла грань между реальностью и миражами! Только маги, лишенные оков прозаической рутины, способны погрузиться в абстракцию мысли!

— Чего? — опешил Давид. — Что за шутка? Ты говорил, что мы вытянем в реальность отличную иллюзию мага, который сможет мыслить, и будет способен принимать самостоятельные решения. Разве в таком случае он не должен хотя бы разговаривать нормально?

— Нормально⁈ — воскликнул Морозов. — В магии нет места обыденности, рутине и нормальности! Магия — лишь вихрь иллюзий, образованный встречей собственных демонов и ангелов в бескрайнем пространстве мысли!

Твоя задача, как творца — быть сценаристом и режиссером в собственном мире, создавать яркие мозаичные полотна из кусочков своих мыслей! Создавать магию, надеясь, что результат будет «нормальным» — это окутывать темной пеленой яркость твоего воображаемого творения!

Я вздохнул и провел руками по лицу, чувствуя бесконечную усталость.

Мы потратили девять часов субъективного времени в вондере…

… потратили столько энергии, что можно было всех студентов Академии погрузить в сон…

И вместо иллюзии Морозова, величайшего мага ненаступившего будущего мы создали иллюзию безумца.

Глава 29

Не думал, что президент академии действительно решит устроить соревнование студентов. И вот я стою на стылом декабрьском ветру, во дворе Академии, в группе второкурсников, перемешанных с первашами, и слушаю президента.

— Вы все самые выдающиеся ученики нашей академии! — нагнетал президент. — Вы — те, кто самозабвенно тренируется, выкладываясь на каждом занятии! Те, кто убил как минимум одного монстра! Вы уже не тепличные растения, а молодые свирепые хищники! Я хочу, император хочет, и ваши родители хотят, чтобы вы выбирали себе противников по силе, преследовали их и загоняли в засады! И там рвали их в клочья!

«Молодые свирепые хищники» дрожали от холода и были похожи на брошенных в пруд котят, чем на безжалостных бойцов, какими их хотел выставить президент. Ветер, сегодня особенно мерзкий и ледяной, выдувал последние крохи тепла из-под курток и пальто. Мне-то ничего, симбионт достаточно развился, я теперь с легкостью могу на снегу спать, как мальчик из старого мультика.

Сегодня мы должны были сразиться против студентов другой академии — Красноярской. Для этого к нам прибыла порталом группа студентов: тридцать семь человек.

— Ну-ну, давайте будем более э-э… лояльны по отношению друг к другу, — вмешался руководитель этой академии — улыбчивый мужчина лет тридцати. Его воспитанники стояли перед нашей группой.

Если честно, я предпочел потренировать магические мышцы, или заняться подготовкой к ритуалам, но стою здесь.

Полагаю, решение о проведении эдаких «голодных игр» принимал не наш губернатор. Если верить интернету и студентам других академий, сейчас в каждом учебном заведении пытаются подтянуть студентов — случай с прорывом в нашей академии стал показательным. КМА натаскивали на обнаружение и оперативное закрытие прорывов, устраивали учебные тревоги. Школьных дедушек-охранников заменяли на крепких мужчин. Сотрудники академий ворчали, матерились и даже пытались устраивать демонстрации (я даже смотрел видео, где таких героев грузили в автозаки, забавно бросая тела друг на друга). Сеть пестрила гневными сообщениями, но дело сдвинулось с заржавевшей точки. Даже по нашей академии было видно, что если здесь снова случится прорыв, то как минимум всех студентов выкинут из помещения взашей. Возможно, даже закроют прорыв своими силами, если монстры окажутся не слишком сильными.

— Да, вы правы, не нужно сражаться всерьез, — нехотя сказал наш президент. — Студенты, которые победят в состязании, смогут выбрать награды. В зависимости от заработанных баллов, наградой станет доступ к эксклюзивной информации, техникам развития манаканалов, или редкие книги — кто интересовался, сами видели списки наград. Все награды предоставлены императорской казной, потому…

Дальнейшую речь президента академии заглушил гул голосов. И я понимаю ребят — сам удивлен. Не могу представить, чтобы император раскошелился на призы. Нет, я не считаю его скупым, просто думал, что для сокровищ императорской казны такие соревнования — мелкое событие.

Хотя, с другой стороны, чего лишится Император? Ничего. Знания можно раздавать в любом количестве, книги — копировать. Если даже нам артефакты пообещают, то мощные ну никак не выдадут.

Но и бесполезными призы тоже не будут. Для тех, кто пробился в наш университет за гранты, или для тех, или чей род не накопил достаточно богатств и знаний, это может стать неплохим подспорьем в личном росте. Вон, как сразу засверкали глаза студентов.

— … потому в качестве их сомневаться не стоит! — Рявкнул президент. Нервы у него ни к черту, не иначе как до сих пор давят толстячка из-за погибших. Вон — мешки под глазами, лицо пожелтело. Того гляди, инсульт заработает.

— Вам выдадут экстренные артефакты в виде браслетов, которые телепортируют вас в госпиталь при сильных травмах. Еще вам выдадут специальные значки, — вмешался президент гостевой группы. — Вам нужно будет сохранить свой значок и забрать таковой у соперника. Больше значков — шире выбор наград и ценнее награды. Обе группы телепортируют на специальный полигон, где вы пробудете семь часов. Можете объединяться, можете пытаться состязаться в одиночку, но я вам настоятельно не рекомендую пытаться покалечить или убить своих противников.

Значки мне не требовались, как и любые награды от Императора. Я бы просидел все семь часов на месте, куда меня телепортируют, чтобы не выделяться. Но этого я сделать не мог из-за другой проблемы. Не знаю, что стукнуло в голову императору, но с нами, лучшими второкурсниками, отправлялись ещё и лучшие перваши, среди которых была и Ника.

Я понимаю, что в учёбе она неплоха, в спортзале не из последних, и даже пару раз за последнее время участвовала в дуэлях. Но отправлять девчонок порталом на месилово, где им никто не будет делать скидку на пол? Бред!

Может, я просто предвзят, потому что Ника — моя сестра. А может, указ императора на самом деле идиотский.

Пока два президента академий давали ценные указания, мы с Никой тихо переговаривались.

— Не хочу, чтобы ты принимала в этом участие, — поделился я с Никой.

— Не думаешь, что девушки — те же самые люди, которые способны на всё, но что способны парни? Как относишься к равноправию?

— У нас на престоле дольше века сидит Михаил Александрович Романов, у нас махровый патриархат испокон веков. А так я не против равенства обеих полов, просто ты моя сестрёнка, и я беспокоюсь.

— Именно с появлением магии дело идет к тому, что можно назвать условным равенством. Сейчас физическая сила играет очень маленькую роль в жизни. В средневековье же это было не так, и в первую очередь не из-за сражений, а из-за бытовой жизни: мужик один выжить может, а женщине будет очень трудно. Худенькой девчонке высотой в метр шестьдесят тяжело наколоть дрова, трудно поднять даже полное ведро воды, но с этим она ещё хоть как-то справится, а вот лук натянуть на охоте она не сможет, как и притащить с охоты подстреленного козла. Таскать бревна, чтобы построить избу — не осилит или быстро надорвется. Поэтому мужчины занимали главенствующую роль — женщины в них буквально нуждались.

А вот когда к Алтарю Алодов впервые поочередно подошли девушка и парень, и оба получили одинаковую магическую силу, вот тогда батюшка Император задумался, что же с этим делать. Не допускать женщин к Алтарю? Но ведь тогда половина возможных магов и воинов попросту магами и воинами не станут. Тогда еще монстры не бегали по нашей земле, и люди отправлялись в другие миры через Алтари, так что проблема выживания не стояла. Но суть была в том, что в других странах, особенно в Америке, патриархатом не страдали, там к Алтарям потянулись все. Глядя на это, и наш батюшка Император дал добро. И произошло то, чего можно было ожидать — магия донельзя сузила пропасть между мужчинами и женщинами. Читал про бунт за права, произошедший в сорок девятом году? Неважно, какая человеку дана способность — хоть сверхсила, хоть телекинез, хоть способность големов строить или уберзелья варить, но если использовать ее с умом, она одинаково поднимет над другими хоть девчонку, хоть парня. Посмотри на свою Алису — вот кого точно в скромные хозяюшки уже не засунешь, — кивнула сестра на фигурку в дорогом белом пальто.

— Она давно уже не моя, — морщусь, отводя взгляд от Алисы.

— Да не суть. Я имею в виду, что в мире рангов, артефактов и прочей магии, женщина давно считается человеком, и это абсолютно нормально. Женщина может сама выбрать себе профессию, магию, стать ассасином или авантюристкой, и решить — рисковать ли жизнью.

— Ну, в целом — да, согласен, — кивнул я.

А президенты тем временем распалили в своих учениках жадность.

Я посматривал по сторонам, оценивая свою группу и противников. Сравнение было не в нашу пользу — даже на вид противники были крепче и собраннее. На ветру они дрожали так же, как и мы, но переговаривались гораздо чаще и держались дружнее. Может, их холод сплотил, может — путешествие к нашей академии, на «чужую» территорию. А может, у них в Красноярске даже благородные ведут себя не как заброшенные в банку пауки, а стараются помочь друг другу. Если бы я был сторонним наблюдателем и мне предложили бы поставить золотой на победу красноярских. Потому что у них — команда, возможно — сработанная команда, а у нас гордые одинокие самураи.

— Какой план? — Спросила Лиза Богач, протолкавшись ко мне через толпу.

— А ты готова участвовать в моем плане? — Поднял я бровь. — С чего вдруг такое доверие?

— Что-то мне подсказывает, что ты справишься, — шутливо толкнула меня в плечо кулачком девчонка. — А если не справишься, то я попросту покину группу. Без обид.

— Да какие обиды…

Лиза Богач умела ускоряться. Пока не так хорошо, как ее братья, отец или любой другой член рода Богач, но этого точно хватит, чтобы вовремя сбежать. Пожалуй, среди наших ребят на полигоне мало кому будет столь же комфортно, как ей. Она сможет и скрыться от группы, если ее не окружат, и сдернуть значок с груди противника. Если, конечно, среди противников есть такие бедняки, которых не снабдили защитными амулетами. Кстати, защитный амулет — это единственный артефакт, который можно было взять с собой. Остальное у нас потребовали сдать, и артефакты лежали в подписанных пакетах, в ожидании нашего возвращения.

— Я не против, — добавила Ника.

Ну, пусть думает, что здесь равноправие и её голос действительно что-то значит.

— Ну, раз сестра не против, тогда добро пожаловать, — серьезно кивнул я.

И в это самое время дипломированный пространственный маг (косорукий и неопытный, насколько я понял по суетливым неаккуратным движениям и обращению к магии) открыл для нас портал.

Титул, полученный во время работы в гостинице с амулетом, изрядно упрощал работу с пространством. Я удостоверился, что мужчина удерживает портал без проблем, а переход более-менее стабилен, и только после этого направился в громадный колеблющийся овал.

Перед тем, как перешагнуть через границу пространства, крепко взял девчонок за локти и отпустил только тогда, когда мы оказались по ту сторону портала. Не хотелось, чтобы нас раскидало по разным сторонам соревновательной площадки.

Слева от нас тянулось до горизонта поле, усыпанное нетронутым снегом. Метрах в пятидесяти справа находился скалистый холм, заросший соснами. Следов на снегу нет, значит, скорее всего монстров нет тоже.

Команда нашей Академии прошла через портал первой. Через пять минут на противоположной стороне поля перекинут команду противников. А дальше начнутся тактические игры.

Интересно, за какое время нашу команду вынесут? Ну, не конкретно нашу, нас троих не смогут вынести даже в том случае, если обе команды объединятся. Я имею в виду большую часть моих однокурсников и первашей.

— Лиза, можно я с вами? — Подошла к нам закадычная подруга Лизы — Елисеева Софья.

— Спрашивай у командира, — кивнула на меня Лиза.

Ника громко хмыкнула.

— Можно, — пожимаю плечами.

— Алмазов! — Окликнул меня Липов. Но окликнул без прежней злобы и едкости.

Я повернулся в сторону Липова. Рядом с ним уже стояли Фальберг, Стахамов и ещё трое ребят из нашей группы.

— Да?

— Присоединяйтесь со своей группой к нам.

— Таким красоткам у нас рады, — хохотнул Фальберг, но Липов покосился на друга, и тот замолк.

— Зачем вам Алмазов? — Громко спросила Алиса, подходя к к Липову в компании двух подруг. — Возьмите нас.

Липов повернулся к Алисе, но не ответил ей:

— Айдар?

— Я предпочту пока набивать фраги отдельно. Но я оценил твой жест, спасибо. Давай так — если встретимся после начала, и кому-то из нас будет нужна помощь, то группа поможет группе, и подумаем ещё раз насчёт объединения. А пока попробуем справиться сами. Алиса, по отношению к вам предложение помощи тоже действует.

— Идет, — кивнул Липов.

Закладки отработали на «отлично». Прежней злобы и ненависти у него к нашему роду уже нет. Да я на него всерьез злиться не могу — не после перепрожитых воспоминаний Славы.

Группа Славы объединилась с Соколовой и лёгким бегом потрусила в глубь леса. Мы же далеко заходить не стали — прошли до опушки по проторенному следу, и там остановились.

— Какие планы? — Спрашивает Елисеева.

Какие у меня могут быть планы на соревнование, где я вообще не хотел оказаться? Скоротать время, набить немножко фрагов и отправиться обратно.

— Займусь важными вещами, — улыбнулся я.

Снимаю с кольца иллюзию невидимости, достаю из пространственного артефакта печку-буржуйку, уже наполненную дровами. Тяжелая, зараза, даже для моих показателей.

Следом достаю трубу и устанавливаю на печку. Был бы среди нас пиромант, можно было бы обойтись без печки, но чего нет, того нет.

Вопросов «а как?» никто не задавал — среди троицы девчонок не было чересчур любопытных, как и ярых моралистов, которые начали говорить бы, мол, так неправильно. Может, сестра и попыталась сказать, что мне следовало сдать кольцо, но холод ее одолел.

Как только огонек занялся облитыми соляркой дровами, Ника первой протянула к печке ладони.

— Ты выглядишь так, будто хочешь пересидеть здесь до конца соревнования! — Недовольно бурчит Елисеева.

— Удивительно, правда?

— А как же набивать значки? — Растерянно спрашивает Богач.

— Зачем вам значки?

— Ну, в этом же и смысл испытания, нет? — Уставилась на меня сестра. — Не для того, чтобы показать всем свою силу?

— Замотивируй меня, — улыбаюсь.

— Уважение отца? Почет в Академии?

— Все перечисленное уже давно достигнуто.

— Поцелуй? — Игриво предлагает Богач, и я не понимаю, шутит ли она.

На самом деле поцелуй — это мокрый, короткий, и возможно, неловкий обмен слюнями, за которым идут проблемы, если ты аристократку поцеловал. У той же Лизы наверняка есть жених, который будет после произошедшего бегать за мной, пытаясь задуэлиться. Отвлекать от важного будет, звенеть над ухом, бьющаяся о стекло муха, а профита — с комариный хоботок.

— Ты смотрел награды? — неожиданно спрашивает Ника.

— Нет. А что, там есть что-то интересное?

— Как тебе любая руна из существующих на выбор? Я думаю, тебе нравятся руны.

— Не интересует, — отмахиваюсь.

Конечно, хорошо бы создать ещё один артефакт, но руны найдутся и без соревнований. Уже ищутся — Даша постоянно мониторит торговые площадки.

Раздаю дешевые раскладные стулья. Достаю сковороду, масло и продукты.

— Кто-нибудь будет жареные сосиски? Яичницу из свежих яиц и стерилизованного молока? Кофе из турки?

— А знаете, я, пожалуй, буду, — улыбнулась Богач.

— Лучше бы к Соколовой присоединилась, — ворчит Елисеева, но стул берет.

— А нас по дыму не найдут? — Спрашивает Ника.

— Обязательно найдут, — недоуменно смотрю на сестру. — Это же дым, его издалека видно. Поедим, кофе попьем, а там и найдут.

Глава 30

Пока группа Айдара всячески расслаблялась у горячей печки, в лесу появился второй отряд студентов.

Люди разделились на три группы. Самая большая группа в пятнадцать человек выдвинулась на дым, справедливо решив, что у костра они точно найдут противников. Еще десять человек направились к ближайшей группе. Среди них находился студент, который мог перехватывать контроль над птицами и смотреть их глазами, потому группу Липова и Алисы ожидал сюрприз. Но сперва группа решила завернуть к одиночке, который находился чуть ближе.

Остальные разбились на кучки по два-три человека и разбрелись. Кто-то предпочёл затаиться и переждать семь часов, выделенных на соревнование. Кто-то отошел подальше и расставлял в снегу ловушки.

Вскоре вспыхнули первые схватки — яростные и скоротечные. Аэроманты запускали молнии, истощая чужие щиты. Два друида управляли деревьями и взятыми с собой семенами магических хищных растений, заставляя их оплетать сужающийся круг вокруг чужой засады. Пролилась первая кровь, поменяли хозяев первые значки.

Оказалось, что если сорвать значок с куртки, сработает медицинский артефакт и человека экстренно выдернет с полигона.

Схватки происходили по всей территории и в целом побеждала академия Красноярска. Правда, были успехи и у Новосибирских студентов.

Группа Соколовой и Липова шла тихо, чтобы не спугнуть малочисленные группки противников. В зимнем лесу звуки разносились далеко, и отряд Липова сумел услышать хруст снега под ногами парочки черноволосых девчонок раньше, чем те услышали их — один из новосибирцев умел приглушать звуки.

Подкрасться к парочке незаметно группа не смогла — те всё-таки заметили преследователей. Девчонки дёрнули в сторону, но сбежать не смогли.

Группа улюлюкала, загоняя худых девчонок. Полетела парочка заклинаний. Люди специально били по ногам, чтобы человек споткнулся или получил перелом, но не выбыл из соревнования. Будто вид бегущих противников будил нехорошие инстинкты.

— Так тебе! — выкрикнула подруга Алисы, выпуская ледяную сосульку в спину девчонки. Мигнул щит, отклоняя смертоносный снаряд, но выпущенный следом огнешар Липова объял куртку. Девчонка, взвизгнув, сорвала значок и в тот же миг исчезла. Артефакт упал в снег.

Вторую подняла телекинезом за ногу Алиса. Подтащила болтающегося вниз головой человека к себе на расстояние трех метров. С интересом уставилась в заплаканное, искаженное страхом лицо.

С такого положения девчонке было очень просто ударить магией по сопернице, если бы она вообще не забыла от страха, что владеет волшебством.

— Мусор, — презрительно скривилась Соколова.

И сжала ладонь.

Нога захрустела и медицинский артефакт телепортировал человека в госпиталь.

Следующая схватка, уже с десятью красноярцами, прошла хуже.

Группы заметили друг друга практически одновременно, и одновременно ударили, чем могли.

Взвихрился снег, поднятый взрывом, и мгновенно обратился паром от пущенного огнешара.

Кто-то словил рассекающее заклятье и отправился в медпункт. Кого-то приподняло телекинезом и впечатало в дерево, до хруста ребер — Соколова не спала.

С оглушительным треском рухнула высокая ель, ломая укрытые снегом лапы. Короткий громкий вскрик, и красноярская девчонка исчезает, сорвав свой значок.

Не успели ребята опомниться, как счет был четыре-четыре. Снег с обоих сторон запятнан кровью, и теперь никто не рвется вперед — отвлечь или выманить соперников, чтобы свои ударили.

Алиса не высовывается — слишком много сил потрачено, осталась половина запаса маны. Липов растирает онемевшую ладонь — в нее срикошетило изрядно ослабшее заклинание.

— Новосибы! — орёт из-за деревьев густой бас.

— Чего? — спустя пару секунд отвечает Липов, откатываясь в сторону после вопроса. Мало ли — вдруг ударят на голос?

— Предлагаю разойтись! Как-то нехорошо пошло.

— Отходите, — охотно соглашается Слава. — Я Владислав Липов, клянусь честью рода, что моя группа не ударит по вам, а если ударит, я лично отправлю этого человека в госпиталь. Слышали? Не бьем!

Фигуры перемещаются от дерева к дереву. Группы расходятся.

— Всего четыре значка, — закусила губу Алиса. — Негусто.

Поредевший отряд двигался по лесу молча, прислушиваясь к шорохам. Пострадавшим перевязали раны выданными в академии бинтами.

А потом они попали в ловушку. Из-под снега взвились толстенные корни деревьев, ухватили руки, ноги, туловища студентов, и скрутили, сдавили, дробя кости и ребра. Раздались громкие крики, и половина студентов разом исчезла. Остальные рванули назад.

— Это твоя вина! — Припечатала Алиса, когда они остановились. — Ты нас вел!

— Интересно, каким это образом эта вина — его? — Спросил Фальберг, пытаясь определить, сломаны ли его ребра, в которые, словно копье, ударил деревянный корень. Ловушка явно была поставлена не на студентов — они чудом не погибли. А тех, кого телепортиловало, может, действительно при смерти.

— Он выбирал путь!

— Ловушки укрыты снегом и визуально абсолютно незаметны, — спокойно сказал Слава. — Если и хочешь кого-то винить, начни с себя. Твой навык может определить, есть ли под снегом ловушки?

— Да, — нехотя сказала Алиса. — Но я не делаю это постоянно, для прощупывания дороги нужна слишком большая концентрация.

— Значит, именно твоей концентрации и не хватило, — пожал плечами Липов. Несмотря на рану, Слава вел себя адекватно и обвинениями бросаться не спешил.

— Я ухожу, — решила Алиса.

Липов лишь пожал плечами.

* * *

Сосиски получились действительно вкусными. Правда, на сосисках и яичнице мы не остановились — я рассчитывал, что нас будет всего двое, потому пришлось доставать солдатские рационы, купленные сразу ящиком. В сковородку отправилась гречневая каша, а свиной шпик отправился в кусты — пусть эту дрянь волки или лисы едят. Хотел было выбросить и безвкусные галеты, но ими с аппетитом захрустела сестра.

Мы сидели на стульях, грели ладони у печки. Снег и холод не мешали.

Что может быть лучше, чем наслаждаться жизнью в ситуации и месте, которые совсем не предназначены для наслаждения жизнью?

Пока Лиза, взявшая на себя дальнейшую готовку, суетилась у плиты, а Ника, — абсолютно не приспособленный для готовки человек, — наблюдала за ней, я беседовал с Елисеевой.

— Расскажи про свою родовую силу, — попросил я.

— Вот это вопросики конечно, я извиняюсь. Может, тебе ещё и родовые секреты открыть, Алмазов?

— Да брось. Я же не требую у тебя описание ваших техник. Нет, можем, конечно, о чём-нибудь другом поговорить, если стесняешься.

— Я пошутила, Айдар. Что ты хочешь знать?

— Давай самое основное.

— Ну… Мы видим судьбы.

— Ясновидение?

— Нет, совсем нет. Мы просто видим ключевые события, которые могут произойти, а могут не произойти. У нашего таланта много ограничений: прошлого просмотреть не можем, судьбы видим не всегда, не у всех и не полностью. Твоя, например, для меня скрыта, что странно — раньше я читала тебя, как открытую книгу.

Потому что мои силы выросли. Если бы всякие недоросли читали судьбы мифических магов, мир рухнул бы.

Ничего нового не узнал, но дело было не в новых знаниях. Я завел разговор, ради одной-единственной просьбы.

— А что нужно, чтобы прочесть чужую судьбу? Часть тела подойдет?

— У тебя в кольце завалялась чья-то рука? — с любопытством посмотрела на меня девушка.

— Нет, я волосы имел в виду.

— Мы по линиям судьбы гадаем. Нужна рука. Приноси руку.

А вот я из будущего знаю, что вам без разницы, по чему именно гадать. Она уже себя раскрыла — не помню, чтобы сидел перед Елисеевой с раскрытой ладонью. Но если уж сейчас они играют в интригу, пусть играют, не буду раскрывать их тайну.

— А чью судьбу ты так сильно узнать хочешь? — Спросила Ника.

— Да ничью. Просто интересно было. Может, в карты сыграем? У меня случайно есть при себе колода.

Отряд из семнадцати красноярцев дотопал до наших позиций за сорок семь минут.

И сразу попал под иллюзию, которую я все это время готовил. Наш отряд я прикрыл невидимостью, а вот у противников, потратив треть запаса маны, вызвал и удержал ощущение жамевю. Для тех, кто не знает — это состояние, противоположное дежавю. Внезапно наступающее ощущение того, что хорошо знакомое место или человек кажутся совершенно неизвестными или необычными, увиденными в первый раз.

Грубо говоря, каждый человек из команды противника, полностью осознавая, что идет сюда сражаться, внезапно понял, что стоит в толпе абсолютно незнакомых людей.

Может, они бы и разобрались, в чем здесь дело, но кто-то слабонервный отправил в полет стрелу. Вспыхнула защита, отражая удар… и понеслось.

Эта кровавая бойня между студентами одной академии не походила на соревнования. Я уже мог представить, сколько на меня выльют оскорблений медики и президенты обоих академий. Да, я действовал в рамках правил — применил имеющийся талант, и победил без единой потери во время всей битвы… Но глядя на то, как мечи врезаются в ноги, руки, как хлещут заклятья, мне становилось жутковато. Студенты выкрикивали проклятья, матерились и рычали друг на друга. Мы, новосибирцы, смотрели за кровавой дракой, будто за странным и жутким фильмом.

Я думал, что студенты-противники если и не поймут, что сражаются друг с другом, то после того, как перебьют половину своих, отступят. Но они бились до последнего. Текла кровь, люди исчезали, оставляя значки, а я смотрел за этим и в очередной раз убеждался, что умелый маг иллюзии — страшный человек. Стоило выпустить меня против людей, которые лишены даже простейшей защиты от иллюзий, и мне хватило трети запаса маны, чтобы они за три с половиной минуты истощили щиты друг друга и отправили себя в медпункт.

С последнего сорвал значок подошедший со спины Фальберг. Все остальные значки собрала Ника.

— Оставь себе, — отмахнулся я. — Обменяй на что-нибудь полезное.

После битвы девчонки глядели на меня иначе. И если сестра смотрела с видом «так вот, что ты на самом деле можешь», то Лиза смотрела так, словно прикидывала, сможет ли захомутать. Елисеева от восторга едва ли не пищала. Сперва попыталась броситься на шею мол, такой молодец, всех нас спас, но я эту попытку пресек — поймал её и поставил на землю. Поэтому девчонка бегала вокруг и зачем-то фотографировала снег.

А потом к нам вышли два других героя сегодняшнего дня: Липов и Фальберг. Оба помятые, причем Фальберг шел неровно, скособочено — прижимал руку к груди и припадал на ногу.

К тому моменту я уже вытащил аптечки из кольца и прикрыл артефакт иллюзией.

— Мы присоединимся? — Кивнул Слава на печку.

— Садитесь. Держи стулья. Аптечки вон там лежат, если надо — пользуйся. Ничего мощного нет, но обезбол и слабое заживляющее вы там найдете.

— Спасибо, — протянул Слава стул приятелю и направился к аптечке. — Я возмещу.

— Не сомневаюсь.

Фальберг пробежал взглядом по нашим рукам, но колец не нашёл. Я не собирался рисковать и показывать артефакты, которые по правилам нужно было оставить в академии. Если уж решил набрать значков, не стоит давать повод забирать их у меня.

— А вообще откуда у вас медикаменты и печка?

— Не поверишь, прямо тут и стояли, — улыбнулась Елисеева.

— Почему же? Поверю. И даже подтвержу, если у кого-то будут вопросы. Но советую все-таки кому-то из вас взять на себя ответственность перед академией, и вручить значки другому человеку, чтобы он получил награду, потому что вопросы точно появятся. Думаю, что студенты из Красноярска, направленные вами в госпиталь, не смолчали.

— Кто вас так? — перевел я тему.

— Напоролись на ловушку, — поморщился Фальберг. Дышал парень нехорошо — лёгкие клокотали, в голосе что-то булькало. — Деревянные корни, хлещущие по площади. Кха-кха… Не знаю, кто её ставил, но на работу студентов не похоже, слишком уж мощная штука. Друидам нашего рода пришлось бы потратить полчаса, чтобы такую запитать, а тут еще и замаскировать успели. Нет, явно работали не школьники. Может, кто-то охотился здесь, или поставил против какого-нибудь определенного монстра.

— Слушай, я бы тебе советовал снять значок и отправиться в госпиталь, — опередила меня Ника. — Если тебе легкое ребром проткнуло, лучше тебя проверят.

— Если бы мне легкое проткнуло, я бы сюда не дошёл — перенесся бы раньше.

— Ты специалист по проткнутым легким? — Не успокаивала сестра. Фальберг на это только улыбнулся криво:

— Нормально все. Хочу потерпеть до конца, чтобы нас вместе перенесло, так что не жужжи.

— А где остальные ваши?

— Там всех посекло кроме нас и Алисы. Она отправилась собирать значки дальше. Решила, что это я навёл её на ловушку, взбрыкнула и ушла. Не знаю, сможет ли добыть значки, но с телекинезом она обращается прекрасно. Я бы даже сказал — виртуозно. А как у вас здесь дела?

Елисеева захлебнулась в восторженных словах, принялась рассказывать.

— Я бы лучше с третьим и четвёртым курсом поприключался, — сказал я, когда ее восторг малость угас. — Они знают сильные заклятия, и в целом сражаться с ними куда интереснее. А так — на троечку.

* * *

Неофициальный форум Новосибирской Академии

Елисеева Соф ья создал (а) тему «Полный! РАЗГРОМ! КРАСНОЯРЦЕВ!».

Елисеева Софья выложил (а) 24 фотографии, 5 видео.

Елисеева Софья:

— Я буквально только что вышла из портала! Нас отправляли громить красноярских! ВЫ БЫ ЗНАЛИ, ЧТО ТАМ БУКВАЛЬНО ЧАС НАЗАД БЫЛО!!! Короче, пока смотрите фотки и видео, а я буду писать.

Рыскарь:

— Чем удивишь?

Тролливали:

— «Елисеева Софья». Понял, что девушка писала и дальше не читал.

Елисеева Софья:

— Сегодня Айдар, это наш второкурсник, В ОДИНОЧКУ разгромил отряд краснодарских! Они нас тупо не видели! Блин, народ, это какой-то капец — ты стоишь рядом с бойцами, которые кидают в друг друга заклинания, рубят друг друга на полном серьезе считая, что сражаются с противниками. Просто жесть!!! У них еще лица такие были натурально перекошенные. Когда они к нам подошли, я думала — все, КОНЕЦ, но Айдар сделал что-то и они как с ума посходили. Я не знаю, что он им показал, но они там друг с другом сражались!

Креативный Жирослав:

— Нулевая КОНКРЕТИКА, но море ЭМОЦИЙ.

Елисеева Софья:

— Для конкретики есть фотки!

Креативный Жирослав:

— На половине фотографий ты позируешь на фоне истоптанного снега.

Елисеева Софья:

— Там сражение было!

Рыскарь:

— А ты правда Софья? Или хотя бы девушка? Чтобы доказать, что ты — девушка, сфотографируй руку на фоне названия темы, написанного на листке.

Тролливали:

— Рыскарь, девушки не так выглядят.

Амвросий Выбегалло:

— Я видел месилово и покруче, чем ваш Айдар устроил. Лень расписывать. Просто знайте, что я это видел!

Одержимый Джонни Кейдж:

— Заинтересовал. Теперь тебя услышать хочется, ну прям не могу. Пытаешься сравняться с нормальной историей, не рассказав свою? Иди в школу, убогий фантазер.

Тактичный Фредди Крюгер:

— У меня такая история, ребята! Вы не поверите просто! Но я не буду её писать, ведь вы же мне не поверите.

Елисеева Софья:

— В общем, вы как знаете, а Айдар в одиночку вынес группу из десяти бойцов. Остальные сбежали. ОН ТАКОЙ НЯШКА! Вы бы видели, как просто ему далась эта победа!

Креативный Жирослав:

НУ ОН ТАКОЙ НЯШКА

— Спишь с ним?

Елисеева Софья:

— Не дает.

Глава 31

Сестра набрала самое большее количество значков. Всем знающим нас было понятно, кто их на самом деле заработал, но что меня действительно удивило — даже президент оставил свои мысли при себе.

В обмен на значки сестра выбрала себе комплект из серебряных сережек и красивого колье — слабеньких артефактов, вся прелесть которых была в изящном внешнем виде. А так как на эти артефакты ушла лишь половина значков, Ника выбрала подарок и мне. Это был небольшой томик по рунам, который в Новосибирске если и был, то только в частных коллекциях. Редкая, но давно прочитанная мною книга.

Тем не менее, сестру я поблагодарил искренне. Такое внимание меня тронуло.

Предновогодние дни для меня начались не с наступивших каникул, а с сестры, которая вломилась в комнату рано утром.

Я не спал половину ночи, подготавливая иллюзорный подарок для Степы. Думал, что утром меня никто не разбудит, но Ника завалилась в комнату без четверти девять.

— Не спишь? — деловито поинтересовалась она, распахивая шторы, а следом открывая и окно.

— Уже нет, — натянул я одеяло на голову, спасаясь от солнечного света.

— Придумал, что будешь дарить отцу на Новый год?

Даше я уже отправил артефактный набор для зельеварения — несколько разнокалиберных артефактных ножей, ступку, которая толчет ингредиенты едва ли не сама, и крохотный котелок для маленьких порций зелий, где ингредиенты нужно считать вплоть до граммов. К подарку прилагался рецепт зелья «горячей крови», которое помогало от обморожения и вообще спасало от мороза. В этом мире такое еще никто не сварил и не запатентовал. Не дошли пока руки у зельеваров — не было необходимого стимула в лице Михаила Морозова.

Маме заказал коробку дорогих сладостей, преимущественно из птичьего молока. Сладостей вышло столько, что можно пару недель ими одними питаться. Еще заказал букет крупных белых роз — пришлось изрядно доплатить за доставку, чтобы курьер пришел вечером тридцать первого числа, но думаю, это того стоит.

Нике купил простенькое колечко-артефакт, с иллюзией, при активации защищающей от солнечного света. Вспомнил о своих навыках в артефакторике (весьма скромных, артефактором мне всерьез быть не довелось) и поработал над встроенным миражом.

Богач я отправил открытку с наилучшими пожеланиями и серебряный браслет. Алисе, подумав, все-таки отправил самую стандартную открытку. Иллюзионистам и Славе ничего отправлять не стал, хотя при встрече наверняка поздравлю.

И вот единственный, кому я не знал, что подарить — отец. И не потому, что не было мыслей, их наоборот было слишком много. Тут можно и еще одного кенку призвать, и пару гоблинов или каких-нибудь дварфов, можно передать ему ресторан, или просто оплатить им с мамой телепорт в Москву и насильно вытолкать их в отпуск. Тем более, как выяснилось из разговора с мамой, по романтике она скучает.

— Даже не знаю, — пробормотал я.

— Может, бутылку самого дорогого коньяка? — предложила сестра.

— Давай отпуск ему и маме устроим, — улыбнулся я. — Как раз день рождения отца будет после Нового года, вот за два праздника и подарок.

На этом и решили. Через интернет купили билеты на телепорт на третье число, забронировали и оплатили гостиницу. Ника сорвалась куда-то и вернулась уже с распечатанными билетами. Ну да, об этом я не подумал. Было бы странно делать подарок в виде скриншотов и отправленных файлов.

Тридцать первого числа особняк гудел. Носились слуги, носилась мама и мы тоже носились — протягивали везде фонарики, электрические гирлянды, крепили мишуру.

Пока мама командовала, куда лучше повесить еще одну гирлянду, отец отвел меня в сторону и тактично спросил:

— Не пригласишь к нам за стол ту красивую девушку, с которой ты часто гуляешь?

Никаких бредней про «ты выбрал девушку не своего круга», никаких криков про «она всего лишь служанка». Нет, раньше таких криков тоже не было, только вот знать, что отец не против отношений с обычными девушками, потому что он подобного никогда не запрещал, и получить подобное одобрение — разные вещи.

— Я не думаю, что это нужно, — сказал я. А потом понял, насколько топорно прозвучала такая фраза, и поправился. — То есть, за столом ведь собирается наша семья. Давай так и оставим. Кристину я поздравлю с праздником отдельно. Вообще у нее есть бабушка. Думаю, Кристина отпросится, чтобы встретить Новый год с родным человеком. А ставить ее в такую ситуацию, где она будет вынуждена выбрать наше застолье, не слишком правильно.

— Ладно, — отмахнулся и слегка посмурнел отец. — Не хочешь — не нужно.

Без десяти двенадцать праздничный стол был накрыт. Не дожидаясь двенадцати, на улице кто-то запустил первые фейерверки, но шум не помешал нам обменяться поздравлениями.

Первым начал отец:

— Уходящий год действительно меня порадовал, правда. Вероника, ты показала себя стойким человеком. Айдар, ты показал, что способен на большее. Что знаешь и умеешь куда больше, чем я от тебя когда-либо ждал. Степан, ты молодец! Рад, что ты занялся спортом. Дорогая, ты, как всегда, лучшая…

От поздравления мамы мне сквозило равнодушием.

— Айдар, как сказал отец, ты молодчина, — коротко кивнула она мне. А потом ее голос изрядно потеплел. — Ника и Степа, какие же вы молодцы! За этот год Ника добилась успехов в учебе и закончила полугодие всего с двумя четверками! Степа, я слышала, ты записался на секцию по волейболу и преподаватель физкультуры весьма восторженно говорил о тебе! Мои вы умницы.

Мы с Никой и братишкой тоже поблагодарили семью за то, что мы друг у друга есть.

— Желаю, чтобы этот год был лучше, чем прошлый, — отсалютовал нам отец. — Так давайте поднимем свои бокалы, выпьем шампанское, сок, и пожелаем, чтобы с нами не случилось ничего нехорошего! Чтобы мы встретили следующий год точно таким же составом! Или даже расширенным, если у тебя, Вероника, появится… друг. Или Айдар решит пригласить свою подругу к нам за стол.

После того, как обменялись быстрыми поздравлениями, накинули на себя куртки, шубы и пальто и выбежали за ограду, на улицу, как поступили и наши многочисленные соседи.

Народу собралось действительно много. У кого-то в руках была коробки с фейерверками и салютами, у кого — бутылки. Подростки держали в руках непрозрачные банки из-под лимонада, сока, кофе, которых внутри и в помине не было.

Некоторым уже было хорошо: люди заливисто хохотали, некоторые парочки, не стесняясь, целовались. Кто-то слегка заплетающимся языком толкал длинную речь с поздравлениями, которых никто не слушал.

Ракеты, римские свечи и батареи салютов ставили прямо на проезжую часть. Мне такие развлечения были по боку, но папа со Степаном подожгли фитили сразу на трех огромных коробках, и глаза горели как у отца, так и у брата.

— Сейчас начнется! — чуть запыханно выпалил Степан, становясь рядом.

— Ты уверен, что не хочешь отойти подальше? — подтрунивала над братишкой Вероника. Из-за многочисленных хлопков приходилось кричать, чтобы тебя услышали.

— Я не боюсь! — воинственно сказал Степан.

— Это кто тут у нас такой смелый?

Сестра едва не полезла тискать Степана, но под громкий свист, в небо взлетели первые заряды, чтобы сразу разорваться сотнями сияющих разноцветными цветами искр. Красиво, да. И громко.

Заряды, один за другим, шумно взлетали в воздух, где взрывались и разлетались в стороны, под громкие выкрики толпы. Некоторые даже аплодировали, а особо впечатлительные каждый раз забавно взвизгивали, стоило очередному заряду со смачным хлопком взорваться в темном небе. Степан не отводил глаз, задыхаясь от кипящего в нем восторга.

Заряды вылетали все чаще, и небо вспыхивало, освещая наши лица.

Я наблюдал за разноцветными огнями, и отвлекся только из-за того, что братишкин дернул меня за рукав. Я наклонился вниз, и Степан закричал мне прямо в ухо:

— Ты обещал!

Точно. Едва не забыл про иллюзию, которую готовил на протяжении всей ночи.

Я жестом фокусника достал из кольца раздутую ракету на метровой палке и вручил ее брату.

— Поджигать не нужно, просто воткни в снег и отбегай!

За Степой никто кроме меня не следил, но все изменилось, когда он поставил ракету в снег.

Улицу затопил оглушительный писк. От ракеты повалил густой дым, фейерверк затанцевал на палке, пару раз накренился в стороны, вызывая испуганные крики, а потом — ГРОХНУЛО!

В ночное небо взмыл дракон: огромный и потрясающе красивый, состоящий из светящихся искр-чешуек. И был он настолько детально прорисованным, настолько реалистичным и огромным, что челюсть отвалилась у всех горожан на улице, и вряд ли только на нашей. Раскрашенный в разные неоновые цвета ящер летал из стороны в сторону, рассыпая вокруг себя мелкие яркие искры. Все это сопровождалось нескончаемыми хлопками и громовым ревом.

— Каждый день бы такие праздники, — улыбался отец.

Степан тоже был в восторге: благодарил меня и делился впечатлениями всю оставшуюся часть праздника, пока уставшая мама не скомандовала нам идти спать.

* * *

Первого числа все было закрыто — народ отмечал праздник и приходил в себя после него. Но это не помешало мне подбить Нику и Степу покататься на коньках на школьном стадионе. Лед там ровняли регулярно и регулярно же чистили от снега.

Когда мы вышли из машины и направились к особняку, я понял — что-то не так. Хобгоблин, открывший ворота, быстрым шагом шел ко мне, желая о чем-то предупредить. Из дома доносились выкрики, сменявшиеся плачем.

Остановив Нику и Степу, я наказал им оставаться на месте, сам побежал к крыльцу. Одновременно с этим подключился ко всем юнитам, в том числе и тем двум, которые сейчас находились в особняке.

И похолодел от увиденного.

У самых дверей обернулся, сжал плечи Ники, которая несмотря на запрет пошла за мной.

Девушка решительно и твердо смотрела в мои глаза:

— Ты не сильно-то и старше, Айдар. Если что-то произошло, я должна об этом знать.

— Тебе не стоит сейчас туда идти. Прошу, побудь с братом.

Девчонка покачала головой. Времени для споров не было, так что пришлось войти в двери вместе.

Отец лежал на полу гостиной и… я не чувствую его мыслей, сознания и всего того, что делает живого человека живым.

Ника пошатнулась и шагнула назад, упираясь в закрытую дверь.

Мама плачет, тормошит тело, будто это может помочь. Виктор, управляющий, замер статуей на фоне.

— Нет… — выдыхаю я.

Отец… Мертв.

Я бы сердце свое из груди выцарапал, если бы это помогло.

Но я не видел выхода.

Фантомы не могли помочь.

Иллюзии не могли сработать — я попытался, но магия соскальзывала с тела.

Произойди трагедия позже, может, я и смог бы что-нибудь сделать. Но сейчас — не могу. Не с давно остывшим телом.

Я не бог.

НЕ БОГ!

— А-а-а!

Я кричу, не сдерживаясь. Бью голой рукой по кафелю, бью, бью, пока плитка не трескается. Мама вздрагивает от каждого удара.

Целитель спустился со второго этажа и встал рядом, изрядно побледневший. Но вместо того, чтобы дать мне прийти в себя, успокоиться, начинает бормотать:

— Айдар, это ужасно, я понимаю тебя… Я… я соболезную тебе и всей твоей семье.

Я молчу. Смотрю на кровь, на костяшки, покрывающиеся новой кожей. Не чувствую боли. То есть, мне больно, ужасно больно, но только от чувства всеобъемлющей потери.

— Сейчас нужно увезти тело и сделать вскрытие в компании целителя-медэксперта. Я обязательно прослежу, чтобы…

— Чем ты занимался, когда умирал отец?

В глазах целителя полыхнул гнев.

— Я сидел в комнате, которую мне выделил Савелий, и выбежал оттуда сразу же, как услышал крик вашей матери. И уж прости, что мой дар слишком слаб, чтобы помочь остывшему телу! Я многое могу, но я не способен вернуть мертвеца к жизни…

— Ладно… Ладно. Делай, как правильно.

Один из хобгоблинов при мне накрыл тело ближайшим пледом. Другой — отвел маму на кухню.

Ника думала, что готова к любым новостям, но к этому не был готов никто из нас. Девушка покачнулась, зашлась в беззвучном плаче, и мне пришлось отвести ее, содрогающуюся от рыданий, в комнату.

Мысли были рваными. Я думал алгоритмами, как робот. Отвести сестру. Дать Михаилу разрешение вызвать полицейских и медиков. Вернуться к брату.

Когда я вышел на улицу, меня немного отпустило. Тяжело привалился боком к двери, нервно потер ладонями лицо.

— Айдар, что случилось? — быстро спросил Степа.

Когда я поднял голову, он отшатнулся. Не знаю, что он увидел на моем лице, он словно состарился, а в глазах стояли слезы.

— Отец… — выдавил я, но не закончил — горло будто перехватила удавка.

— Что с отцом?

Я дошагал до Степана, прижал его к себе и дрожащим голосом сказал:

— Он мертв. Соболезную, братишка.

Не знаю, как правильно говорить девятилетнему брату, что отца больше нет. Думаю, не существует никаких правильных слов, чтобы рассказать такое.

Степан попытался вырваться, потом — ногтями царапал мне руки, бил маленькими детскими кулачками по бокам, пытаясь выплеснуть боль, но я не отпускал. И тогда брат разрыдался — с криками, всхлипываниями. Тело обмякло, Степу не держали ноги. Сегодня каждый из нас будто умирал вместе с отцом.

Тело забрали сразу же, как приехала скорая. Полицейские дежурно и равнодушно опросили мать, Михаила, и уехали.

Сыпались звонки. Знакомые и незнакомые мне люди соболезновали, присылали на карту деньги, хотя я не просил. Мне было плевать и на соболезнования, и на деньги — я сейчас задавался одним вопросом — как отец мог умереть? Симбионт должен был в первую очередь взяться за его тело. Очистить сосуды, укрепить сердце, не допустить инсультов, инфарктов и до последнего поддерживать жизнь.

Ладно, Михаил прояснит ситуацию.

Кухня встретила меня тишиной и застывшей на стуле матерью. Она выглядела непривычно маленькой и такой несчастной, что у меня сжалось сердце.

При виде меня мама подняла опухшие красные глаза. Ее губы затряслись, а по щекам пробежали новые дорожки слез.

— Мам… — неловко выдавил я.

— Ты говорил, что твой симбионт поможет… Ты говорил, что эта штука делает людей чуть ли не бессмертными…

— Прежде, чем ты меня возненавидишь, напомню — я говорил про опытного симбионта, а тот, что в отце, не разменял и недели… Я не знаю, что случилось с папой, об этом скажет Михаил. Но я обещаю, мы докопаемся до правды. И клянусь тебе жизнью — если его убили… кто бы это не сделал…

Она откровенно зарыдала. Я бросился к ней, обнял, прижал ее голову к куртке, которую, как оказалось, до сих пор не снимал. Мама обхватила меня руками, и плач — тоскливый и безнадежный, резал мне сердце, пока она не взяла себя в руки и не отстранилась:

— Думаю, нам стоит отвлечься… Я приготовлю перекусить, а потом мы соберемся и поедим.

— Я могу помочь?

— Когда я нарежу бутерброды, пригласи вниз брата и сестру.

— Могу позвать прислугу, чтобы приготовила.

— Нет. Не хочу, чтобы чужие люди видели наши слезы, ни к чему это. Я распустила всех: до завтра здесь не будет никого кроме Виктора. Можешь найти его и пригласить пить чай с нами.

Ника согласилась спуститься сразу. Уговорить братишку выпить чай не получилось — Степан лежал на кровати, повернувшись к стене, и не реагировал.

Мы попили чай вчетвером, а потом я отнес поднос с едой брату. Степан не притронулся ни к чему.

До ужина слонялись по пустому и будто выцветшему особняку. Сосредоточиться на делах не выходило.

Вечером брат снова отказался спускаться, и только слова «вряд ли отцу понравилась бы твоя голодовка» заставили его покушать. После мы так же молча разошлись по комнатам.

Случались и ситуации, которые пробивали на грусть, тоску и слезы. Я пару раз заходил в кабинет, желая поговорить с отцом, и только глядя на холодный камин напоминал себе, что уже никогда не поговорю. Мать зашла в лабораторию, потому что не нашла его в кабинете, и вышла, бледная. Ника клялась, что слышала грузные шаги отца по коридору второго этажа, но когда выглянула — никого.

Память не отпускала нас.

Я поговорил с Никой, чтобы не оставлять маму одну, и уговорил посидеть с нами Степана. Так и сменяли друг друга, сидя в ее комнате до утра. Никто не хотел спать.

Телефон звонил каждый час. Я отвечал, разговаривал, приглашал на похороны и отключался. Но запоминал тех, кто звонил — за такое внимание в нашу сторону я обязательно в будущем воздам. Для меня каждый из этих людей стал чуть ближе, пусть я с ними раньше не общался.

Удивительно, что позвонили даже Слава Липов и Алиса. Слава сказал, что на похороны у него попасть не получится, но звонил он точно не злорадствовать, и соболезнования принес искренние, как и Алиса. Та даже спросила, уместно ли будет появиться. Я ответил, что если хочет, пусть приходит.

Временами прорывало на плач то сестру, то брата, то маму. Я сам считал, что рыдать ни в коем случае не стану, но с прогнозом поспешил.

— Айдар! — раздался в трубке взволнованный голос двоюродной тетки со стороны матери. — Айдарушка, горе какое…

И тогда меня прорвало. Я разрыдался, как ребенок — попытался успокоиться, но обнаружил себя спустя минуту, сидящим у стены и до крови прикусившим костяшку кулака.

— Ты слышишь меня, милый?.. — Раздавался потускневший голос этой доброй женщины. — Прими наши соболезнования.

На следующий день на учебу никто из нас не пошел — мы слонялись по дому, как приведения, залипали, смотря в стену.

К вечеру на черном катафалке привезли тело.

Михаил с телом не приехал, на звонок не ответил и не перезвонил.

Глава 32

Лакированный черный ящик занесли, поставили в гостиной, на стулья.

— Что все-таки с ним случилось? — спросил я у носильщиков, но те ожидаемо пожали плечами.

— Обращайтесь в больницу, где его проверяли, либо к своему целителю, если у вас такой есть. Обычно они вместе с врачами и осматривают тело.

Когда гроб открыли, родные снова ударились в плач, да и я пустил слезу.

Отец лежал в костюме, грустный, серый и какой-то маленький. Совсем не как в жизни. Будто не отец, а восковая кукла. А когда я коснулся его ладони, то мертвенный холод остался на моих пальцах еще минут на пятнадцать.

Я смотрел и не узнавал. Они хотят сказать, что это — папа? Это не он, это человеческий тубус, из которого вытряхнули все потроха и выдали нам.

На глаза навернулись слезы.

— Коснитесь его ботинка, подержите за ботинок, — шептала мама. — Это поможет вам не бояться отца. И… принять.

Гроб стоял в гостиной до следующего обеда. Прислуга сновала по дому безмолвная и незаметная — готовили поминальный обед.

За три часа до похорон в дом принялись прибывать те, кто решил почтить память отца. Тут уже стало ясно, кто списал наш род со счетов.

Пришло много людей — почти сотня. Пришли те, кого я не знал — даже не думал, что у него было столько друзей.

Но часть все же не пришла. Не пришли тех, кто общался с ним регулярно, кому он делал скидки на свои услуги, кому он регулярно по дружбе обновлял зачарования. Думаю, ему было бы очень обидно, если бы он увидел список гостей.

Не знаю, кто договаривался и рыл могилу — упустил этот момент. Но к сроку яма на семейном кладбище была готова.

Пришел священник. Дождавшись момента, пока все соберутся у гроба, он открыл псалтирь и затянул красивый и глубокий речитатив. Слова отзывались тихим эхом в заполненном людьми доме, гулко разносились по этажам.

Сдержать слез было невозможно — душу тянула тоска.

В день похорон шел снег. Говорят, что примета хорошая, но мне по отношению к похоронам не хотелось употреблять слово «хорошо», в любом из ключей.

После погребения священник выразил соболезнования и покинул нас. Мы водрузили на могилу венки, цветы. Люди подходили, подходили и подходили, и вскоре за искуственной зеленью не было видно самой могилы.

Остаток каникул прошел в тишине. Мы постепенно вернулись к своим делам. Жизнь шла дальше — мы начали шутить, улыбаться. Только Степан по-прежнему засыпал в родительской комнате.

А я наконец-то набрался душевных сил и зашел в кабинет отца.

Помещение казалось темным и пустым. Безжизненным. Не загорятся больше дрова в камине, разожженные рукой отца. И по билетам, брошенным второпях на стол, никто никогда не отправится в отпуск.

— Видит судьба, я не хотел, чтобы было так, — хрипло прошептал я. — Никогда не стремился стать главой рода, никогда… никогда не рвался к власти.

В дверь поскреблись.

— Да, — прикрыл я глаза. Хотелось выговориться, без посетителей и прочих

— Айдар Савельевич… — сунулся в кабинет Михаил, целитель. — Простите, что не побывал на похоронах… Не смог. Простите еще раз. Вот все документы по поводу смерти вашего отца. Заключение медэкспертов, магов-целителей, все с печатями, все официально.

— Да заходи, присаживайся, — кивнул я на кресло у камина. Документы я забрал и кинул на стол. — Расскажи лучше сам, своими словами.

— У него оторвался тромб. Если бы он согласился на полное обследование, — к чему я его, кстати, подбивал! — мог бы протянуть минимум лет двадцать, а так — видите, как получилось…

Я кивнул. Потом обернулся и подошел к холодному камину. Протянул руку и выбрал кочергу помассивнее.

— Говоришь, тромб? — Задумчиво уточнил я.

— Да. Вскрытие показало тромбоэмболию. Это закупорка со…

— А я думаю, что все в порядке с ним было, — бесцеремонно перебил я. — И мне не дает покоя, что ты появился, когда отца похоронили. Не затем ли, чтобы нам было сложнее провести повторные анализы? Все-таки организовать эксгумацию, если мы будем не согласны с твоими выводами, как-то не по-христиански, и в целом не по-человечески. Тревожить покойников в Империи-матушке не принято.

— Да ты чего, Айдар? — Побледнел целителишка, когда я шагнул от камина, отрезая уроду путь к двери.

— Знаешь, ты просчитался, — махнул я кочергой, примеряясь к весу. — У отца все было прекрасно и с сердцем, и с сосудами.

Из своей прежней жизни знаю — если уж там он прожил полвека без симбионта, то здесь с симбионтом еще больше бы прожил. Кстати, это второе, в чем они просчитались.

Я подкинул кочергу, поймал ее, а потом посмотрел на мага.

— У тебя сегодня будет охренительно долгий и неприятный вечер.

* * *

После того, как Михаил перестал кричать, скулить и прикрываться окровавленными руками, я залез в его голову.

И — сюрприз, он действительно ничего не знал. Воспоминания ему потерли, и потерли качественно. Я бы даже сказал, что идеально затерли, вот только есть маленький нюанс — у каждого менталиста и иллюзиониста есть свой почерк. Если знаешь, кого или что искать, найдешь.

Фальшивые воспоминания были идеальны. Неотличимы от реальности. Но в них было слегка зябко, воздух в них неуловимо пах свежестью и еловыми ветвями. Не знаешь, чего искать — не обнаружишь, но почерк менталистов Морозовых я узнал.

А после этого — позвонил в полицейский департамент, сообщил о своих подозрениях, и целитель уехал, закованный в наручники.

Результат последовал всего через пять часов. Нет, меня не порадовали звонком, мол, мои подозрения подтвердились, мы все знаем, вот имя убийцы. Просто когда я пытался разобраться в семейных делах, стараясь отогнать мысль, нужно ли вообще в них разбираться, в кабинете появился эгрегор с чемоданчиком в сияющих руках.

— Люди, которые убили твоего отца, сделали это без моего ведома, — с ходу сказал эгрегор, и протянул чемоданчик. — Возьми. Здесь шестьдесят миллионов. Я знаю, что ты расстроен потерей, но так же знаю, что в ваших кругах можно уладить все вопросы с помощью… виры.

Я посмотрел на него в ответ. Я был настолько вымотан, настолько опустошен, что даже ругаться не хотелось. Во мне осталась только озлобленная усталость.

Для меня не стало секретом, что если я сейчас откажусь, меня отправят на встречу с папой, а голову Морозова будут лечить другие люди.

— Конечно возьму, — глухо ответил я, перехватывая ручку чемодана. — Отец тоже взял деньги, которые ему предлагали за Веронику.

Я не ощущал эгрегора, но сразу понял — он мне не верит, слишком легко я принял чемоданчик. Но что поделать, если убедительно истерику я не сыграю?

Поэтому я не без удовольствия добавил:

— Но денег мало. Тот менталист, который чистил воспоминания Михаилу, и тот человек, который убил отца. Мне нужны их жизни. Не пытайся выставить виноватыми козлов отпущения, я перерою все их воспоминания, прежде чем убить.

— Полагаю, менталист должен быть с запечатанным даром? — спросил эгрегор равнодушно.

— Да, так будет лучше.

— Их привезут к тебе, — кивнуло существо. — Что-нибудь еще?

— Нет… Пока нет.

Распорядитель исчез. А я отодвинул от себя бумаги и решил, что не нужна мне игра в благополучие рода. Слишком уж тесной она стала для меня.

К чемоданчику я не притронулся. Я поступил иначе — втихую договорился о выплате компенсации Липовым за обнесенный торговый центр, а в следующем же выпуске видео на канале иллюзионистов признался, что владею навыком, который позволяет подчинять монстров. И продемонстрировал его.

Открытие тайны рода не прошло незамеченным — новость быстро разлетелась по городу. И сразу же за этим на меня обрушился шквал звонков. Звонили Нике, маме, звонили мне. Я безжалостно сбрасывал все звонки, но самые настырные вышли на Дашу, моего личного секретаря, и бомбардировали ее письмами. И уже с ними девушке приходилось разбираться — она как раз освободилась, и я поставил девушке новую задачу — найти самый выгодный контракт.

И вот сейчас я еду в центр города, к весьма уважаемым людям.

Цель моего визита — маленькое офисное здание Медведевых. С первого взгляда не скажешь, что оно принадлежит не то, что клану, а вообще — какой-то серьезной фирме. С виду — совершенно обычное. Но когда прикинешь стоимость земли вокруг, посмотришь на возвышающиеся вокруг огромные бизнес-центры и снова взглянешь на аккуратное здание, вокруг которого еще и дворик с зеленью и садиком разбит, поймешь, что если владелец до сих пор не продал это маленькое здание, то в деньгах он точно не нуждается.

Похоже, мне показывают высочайшее расположение — у входа меня встретила вторая супруга главы клана Медведевых, Арина Викторовна. На ней был обычный черный костюм — рубашка, пиджак и штаны, но сидели вещи попросту божественно. Да и сама женщина выглядела шикарно — молодая, не старше тридцати, ухоженная, с забранными в хвост волосами. Взгляд — откровенный и малость дразнящий.

— Добрый вечер, Айдар, — приветливо улыбнулась мне Арина. — Вы не против, если я проведу вам небольшую экскурсию?

В этом офисе Медведевых я еще не был. Пару раз присутствовал на званых ужинах, но не на рабочем месте, потому с радостью согласился. Мне было интересно, чего добился клан, поставивший себе целью управлять монстрами.

Арина провела меня по широким коридорам, прикладывая к детектору дверей магнитную карточку, показала облагороженные клетки с монстрами, лаборатории и многое другое. Чего тут только не было! И полигон, и специальные комнаты, разделенные бронированным стеклом — в них дрессировщики учили монстров командам. Я мельком увидел лабораторию, где в головы монстров вживляют провода, надеясь добиться хотя бы прямого управления — с помощью джойстика, грубо говоря. Конечно, сейчас операций никаких не шло, но я увидел достаточно, чтобы понять, что это за помещение. Похоже, именно отсюда семь лет спустя вырвутся две твари S-ранга и вдребезги разнесут окружающие здания.

— Вот тут у нас комнаты отдыха, как групповые, так и индивидуальные — в них специалисты расслабляются после работы. После нашего разговора, вне зависимости от итогов, вы можете посетить их, если на то будет желание.

— Я учту.

Закончилась наша экскурсия на третьем и последнем этаже офисного здания, в светлом кабинете с огромным, на всю стену, окном.

Я подошел к окну, полюбовался на аккуратный садик, посмотрел на окружающие здания бизнес-центров, блистающие в лучах солнца, и хмыкнул.

Красиво. И очень дорого. Деньги у этого клана точно водятся.

— Может быть, чаю? — радушно предложила хозяйка. Однако я отказался — еще неизвестно, что в этом чае будет помимо чая.

— Спасибо, не нужно. Интересно, а зачем вы обустроили лабораторию в центре города? Думаю, на окраине было бы удобнее.

— У нас есть лаборатории и на окраине. Это место — вроде показательного полигона, если вы понимаете, о чем я. Тут тоже ведутся исследования, но это здание в первую очередь — для посетителей вроде вас или каких-нибудь комиссий.

— Откровенно. Если честно, меня впечатляет ваш подход. Все такое светлое, аккуратное, видно, что вам нравится ваше дело. Но…

— Но? — переспросила Арина.

— Если не секрет, каковы ваши успехи? Если не ошибаюсь, ваши лаборатории работают уже больше года.

— Год и три месяца, если точнее. По правде говоря, об успехах говорить рано — мы всерьез еще не начинали.

Я сдержал вялую улыбку.

— Давайте начистоту, расскажу вам, как я понимаю ситуацию. Успехов, как я понимаю, в вашем проекте немного. Скорее всего, ваш муж счел, что проект не прибыльный, а потом появился я. И теперь вы хотите купить у меня технологию задешево. Верно?

Тут я лукавил — эксперименты продолжатся, и ученые добьются каких-то результатов. Не зря же сперва в сети появятся ролики с «успехами», а потом из лаборатории сбегут монстры.

Арина не обиделась на мою напускную откровенность, а мило рассмеялась:

— Хотя бы дайте нам шанс, Айдар! Скажите, ваши услуги будут стоить дороже сорока миллионов?

Только с помощью ювелирного контроля магии иллюзий я, что называется, «удержал лицо». Сорок миллионов! Бешеные деньги. Но тут не в деньгах дело.

— Сорок миллионов? — медленно переспросил я. И, дивясь своей наглости, покачал головой. — Да, боюсь мои услуги будут стоить дороже.

— Шестьдесят? Но только если вы пообещаете, что не станете работать с кем-либо кроме нас.

У меня по коже мороз пробежал. На миг показалось, что из этой комнаты я уже не выйду — за такие деньги из человека можно вырезать секреты хирургическим скальпелем, временами подлечивая, чтобы раньше времени не умер. Шестьдесят миллионов я могу и не унести…

Появилось малодушная мысль сбавить до сорока, но попросить, чтобы точно дали. Не иначе, как наследие прошлого меня. Я пару раз вздохнул, успокаиваясь, сжал себя в волевых тисках, и предложил:

— Давайте я сперва расскажу, как работает мой контроль, а потом поговорим о цене. Хорошо?

Женщина кивнула, и я продолжил:

— Для того, чтобы призвать юнита, мне нужно убить двадцать однотипных монстров этого вида. Он будет полностью подконтролен мне или тому, на кого я укажу, сможет обучаться, понимать голосовые команды, если мы берем разумное чудовище. Но… после смерти или серьезного ранения монстр исчезнет.

— То есть, вы хотите сказать, что тварь будет полностью послушна, если вы ей это прикажете, а если вы призовете разумное существо, то оно сможет еще и самообучаться, и понимать голосовые команды?

— Верно. Но, как я уже и сказал…

— Тогда я не вижу абсолютно никаких проблем, — спокойно улыбнулась женщина. — Кроме одной — нам с вами нужно сойтись в цене.

— Я думаю, мы уже сошлись.

— То есть, вы согласны на нашу цену — шестьдесят миллионов за призванного монстра? Разумеется, ниже S-ранга мы никого не рассматриваем, так что вам придется рискнуть.

Шестьдесят миллионов за монстра… Я думал, она покупает мои услуги — в полном объеме, и предлагает мне до конца жизни (или до разрыва контракта) ежемесячно ходить на вылазки в S-ранговые осколки, когда Медведевым удастся их выкупить. Но если это — цена за одного монстра…

Я склоняюсь к тому, что после разговора Арина рассмеется, а в кабинет забежит сам Медведев, крича, что это розыгрыш. Ну не бывает такой удачи в жизни, верно?

Хотя, есть люди, которые покупают в Новосибирске квартиры за цену в два и три раза дороже, но то — квартиры. Я же предлагаю продавать клиентам послушных монстров S-ранга.

— Пожалуй, да, — кивнул я. — Разумеется, кроме денег с вашей стороны мне нужна будет гарантия безопасности, защитные артефакты, амулет второго шанса, который телепортирует меня в безопасную зону в случае смертельных повреждений, и лучшая команда, которая доведет монстра до полусмерти, чтобы я нанес последний удар.

— Это все само собой разумеется, — кивнула женщина. — Я внесу это в контракт. Что-то еще?

— Я имею право отказаться от охоты на определенных монстров, и вы не станете на меня давить.

— Хорошо. Мы хотели бы отправить вас, Айдар, в осколок к магическим тварям, но понимаем, что вы можете не выдержать давления от S-ранговых заклинаний.

— Тогда это все мои условия, — сказал я.

Выйдя из здания, замер, смотря перед собой. Просто стоял на тротуаре, пока меня обходили люди, и думал. Я сейчас нагло развел милую женщину из богатого клана на шестьдесят миллионов за монстра. Притом, на каждого призванного у меня будут оставаться фрагменты для второго призыва, уже лично моего. А после смерти монстр вернется ко мне, и я уже не буду должен его кому-то отдавать. Все так? Все так.

Другое дело, что деньги мне не нужны, но если бы я согласился работать задешево или вовсе забесплатно, меня бы не поняли. А деньги — тлен. Когда происходят не слишком хорошие события с дорогими людьми, ты понимаешь, что действительно важно.

В будущем я не слишком заморачивался по поводу бумажек — как-то выпали они из моего круга интереса. Возможно, если бы я захотел, смог заработать и несколько миллиардов — все-таки лучший маг пространства. Но мне попросту это не требовалось. Все, что мне было нужно, я добывал сам — ингредиенты из монстров S-ранга, разные растения, вызревавшие сотни лет. Когда в твоей власти само пространство, можно по пустым и давно закрытым осколкам бродить, и даже открывать порталы в иные миры. Когда ты обладаешь такой властью, приоритеты меняются — тут уже смотришь не на сумму на счету, а на вершины, на которые можно взобраться. И в конце концов тех осталось очень мало — лишь трон Императора, власть над временем и божественная мощь. Так как первое меня не интересовало никогда, выбор следующих вершин был очевиден.

Осталось наловить монстров для защиты родных, и можно заняться Морозовыми. Начну с Савелия, который отвечает за контроль Новосибирска, а потом уже двинусь в Москву, где и обитает большая часть этих засранцев. Мне уже плевать на их секреты. Хочу уничтожить всех, и только.

Глава 33

Я думал, что счет до момента, как эгрегор транспортирует мне «пациента», пойдет на часы, но он, похоже, не торопился.

Тем временем у меня возникло новое дело.

Осколок S-ранга Медведевы нашли буквально на следующий день. Предполагаю, что он уже давно был у них на примете. А может, и перекупили право собственности. Клан у них сильный, богатый, может себе позволить. Выбор пал на Коар, расу четырехруких великанов с крокодильими мордами.

Мне позвонили утром, и я отправился к нужному городу первым же телепортом до Москвы, а потом и до Ханты-Мансийска. Там встретился с группой А-ранговых магов и воинов. Представились, обменялись рукопожатиями, и спустя час уже стояли возле входа в осколок. Командир расспросил меня о моих способностях, узнал о том, что я могу вызывать монстров и навешивать слабенькие иллюзии, а потом провел краткий инструктаж:

— Немного о расе Коар. Вся мощь S-ранга ушла в силу и живучесть: их сокрушительные удары способны крушить камень и сталь, а потрясающая регенерация справляется с самыми ужасными ранами. Эти колоссы обладают невероятной физической мощью, но их интеллект оставляет желать лучшего. Единственное, в чем они хоть что-то мыслят — охота и бой, иначе бы вымерли даже несмотря на свои размеры. Один раз в сутки Коар могут использовать умение «Ошеломляющий рев». И нам с вами нужно сделать так, чтобы они его не использовали. С оглушением мы справимся, маги вытащат нас телекинезом, целители приведут в себя, но этот рев услышат все Коар в осколке. Если они соберутся вместе, нам ничего не останется, как прятаться и долго-долго цеплять их по одному. Так что движемся тихо, не кричим, не используем никаких шумных навыков. Маги и воины сами знают, что делать. Ваша задача, Айдар — сохранять спокойствие и выполнять команды.

Другими словами — не мешать.

Против Коар я ничего не имел. Монстр, умеющий восстанавливать практически любые повреждения — идеальный танк. Хотя, любой S-ранговый монстр не может быть бесполезным.

Командир раздал наушник с динамиком, не обделив и меня. Мы проверили оборудование и пошагали к осколку.

Первыми в сизую пелену портала зашли «роги». Четыре тени скользнули через провал, следом пошагали, бряцая железом, два закованных в сталь латника, пара магов, я, два целителя. За нами — снова пара магов и копейщики.

Эти Коары обитали среди гигантского грибного леса. Высокие, как горы, белесые грибы с корявыми, переплетенными отростками уходили ввысь, разрастаясь далеко над нашими головами и не удивлюсь, если верхушками доставали до облаков. Здесь же, внизу, было влажно и сумрачно, и ужасно воняло грибами.

— Стефан? — вопросительно произнес командир одному из целителей.

Тот пробил ножом ножку ближайшего гриба, сунул внутрь ладонь, а спустя минуту сказал:

— Не опасно. Можно дышать, споры нам ничего не сделают.

В воздухе клубились облака спор, а идти приходилось по влажным корням, прогибающимся под нашим весом. И сразу вылезла проблема — не оставить следов было невозможно — кожица грибов рвалась под ногами латников, в воздух взлетали удушливые облака спор, а за отрядом, в том числе и за скрытниками, оставалась цепочка следов.

Один из воинов глубоко вдохнул закашлялся, прикрывая рот ладонью. Другой достал из пространственного кольца простейшие респираторы и раздал их всем. До первого серьезного боя можно походить в них, а потом придется снимать.

Время от времени тишину нарушал далекий рев, эхом разносящийся по этому царству мицелия, но рядом с нами было тихо, и роги не обнаружили никого поблизости, судя по тому, что все слегка расслабились и начали переговариваться вполголоса.

Маги даже не стали заметать за нами следы — хоть в отряде и был телекинетик, но пробиваться через грибы, чтобы взять землю и закидать наши следы — бессмысленно. Разве что вместо следов ног будут следы грязи и пыли.

Так и шли, шумно дыша через респираторы. Единственное, что слегка разбавляло скуку — ребята сочли меня новичком и решили подколоть разными историями на тему ужасных обитателей осколков. Сперва — красочно расписывали, как на их глазах по глупости гибли члены предыдущих отрядов. А потом — принялись стращать меня по разным поводам.

— Кстати, почаще поглядывай наверх, — предупредил меня один из латников. — В таких вот осколках иногда встречаются гигантские птицы — мы в прошлом году в таком же осколке наткнулись на Рух. Птица S-ранга, не иначе, и что она делала в осколке Коар, непонятно. Едва прибили — и перья метала, и воздухом била…

— Собрались! — серьёзным голосом скомандовал глава отряда, прислушиваясь к голосам в наушнике. — И замолкли. На юге нашли первого Коар.

Дальше мы двигались тихо и аккуратно, чтобы не переполошить чудищ раньше времени. Я не представлял, как ребята будут бесшумно убивать громадное чудище, но посмотреть на это было бы интересно.

До Коар мы добирались двадцать минут — аккуратно, неспешно, чтобы не оступиться на переспевших и скользких грибах, не зацепиться ни за что и не споткнуться.

Впереди осторожно двигался вернувшийся рога — показывал направление. Постоянно останавливались, прислушивались, присматривались. Следовало держать ухо востро.

Чем дальше шли, тем больше разрастались грибы. Временами приходилось идти над темной бездной по толстым желтым трубам — грибы, словно коралы, раскидывали в стороны щупальца-ветви-жгуты. Когда мы впервые перешли по подобному мосту, я осознал, что до земли очень, очень далеко.

Пару раз видели летающих животных: огромные летающие твари с кожистыми крыльями и акульими мордами, опустив эти морды, летели куда-то на восток.

Постоянно раздавались глухие далекие удары, ор и вой.

Наконец дошли. Разведчик замер рядом с очередным мостом, и ткнул пальцем вниз.

— Алмазов, стой на месте, — прошипел командир.

Я пожал плечами и подключился к его же зрению — пока шли, я не терял времени даром и обошел уже половину ментальных амулетов.

Внизу были аж три великана. Рассевшись вокруг маленького костра, троица неспешно обгладывала жаренное мясо с костей. Оружие было у каждого — громадная дубина из чьего-то позвоночника. Ну да, деревьев здесь не видать.

Атаку магов я даже не заметил — просто в какой-то момент монстры одновременно всхрапнули и повалились наземь. Один из магов, с дрожащими руками и, тяжело выдохнул:

— Тяжко… Троих…

— Нас догоняет еще один!

— Сферу тишины! — сразу рявкнул командир.

И спустя пару секунд мы увидели как по нашему следу мчится высоченный четырехрукий великан. Стволы грибов, которые он задевал руками, разлетались, будто сделанные из пенопласта. Монстр при каждом жаге проваливался по колено в грибницу, но бежать не прекращал.

Пробрало даже меня. Хорошо, что мне как раз не нужно участвовать в битве против монстра — для того Медведевы и собрали группу, чтобы А-ранговые маги делали за меня работу.

Маги не оплошали — забормотали то ли проклятья, то ли заклинания. И когда до великана оставалось метров двадцать, монстр неожиданно споткнулся и завалился на бок. По инерции проехался на боку не меньше семи метров, раздирая грибницу, но встать не смог — пробивая грибницу, громадное тело оплетали могучие корни. А я даже не заметил, когда друид раскидал семяна.

Едва великана спеленало, командир достал из кольца серый дротик и протянул мне. Я едва не отшатнулся — от оружия веяло смертью. Проклятый предмет. Даже представить страшно, кто его скрафтил.

— Давай, твой выход! — кивнул он на тушу. — Ребята смогут держать его хоть полчаса, но, а зачем лишнюю минуту тратить их ману? Главное — не коснись лезвия, а за древко держать можно.

Он всерьез думает, что я решусь взять такое в руки?

Щелкаю пальцами, и рядом со мной возникает гоблин. Хватает оружие, бросается на монстра и вонзает копье ему в глаз.

Веко бронированное, его не каждое оружие возьмет. Но я мастер иллюзий, или кто? У меня легко получилось заставить монстра распахнуть глаза. Правда, древко вывернулось из рук гоблина, когда монстр забился в предсмертных судорогах. Но потом обмяк. Тело сразу начало иссыхать — дротик выпивал из него жизнь.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «Коаp», ранг S.

1/10

Гоблин выдернул дротик, спрыгнул к костру и за пять минут осушил троих спящих монстров.

— Осталось шестнадцать, — вздохнул командир. — Вот же квест, м-мать. Если бы не условие, что ты должен добивать тварей, иссушили бы этот лес, а потом — пустили пал.

Если бы это сработало, я бы удивился. Как по мне, этих тварей огонь не убьет.

— Ладно, — махнул рукой командир. — Поспешим. Непонятно, когда найдут этих четверых.

— Я могу убрать их в пространственный артефакт, — предложил я. И после короткого разговора — действительно убрал их всех.

Спустя пять монстров все пошло наперекосяк. Кто-то либо не укрепил корни, либо недостаточно качественно спеленал руки великана. В общем, когда гоблин подбегал к монстру, тот рывком освободился и вскочил на ноги.

Когда великан прыгнул на юнита, я ударил по защищенному сознанию монстра, но вряд ли это подействовало — слишком велика разница в рангах.

Гоблина спасла лишь реакция. Каким-то чудом зеленый коротышка увернулся — выгнувшись так, как не всякий профессиональный гимнаст сумеет, он избежал удара и даже успел зацепить лезвием дротика бицепс великана.

А потом попал под удар другой руки и отлетел в сторону, кувыркаясь.

Сразу же вскочил, но никуда мчаться не понадобилось — монстр уже иссыхал — от малюсенького пореза расползались черные нити проклятья. На моих глазах Коар буквально высушивало. Кожа обвисала, плоть таяла.

Гоблин уже пришел в себя и успел осмотреть вверенное оружие. К счастью, древко и лезвие были в порядке.

Что приятно удивило — не было никаких разборок и криков. Командир, похоже, попался адекватный — понимает, что играть на нервах команды во время похода — не лучшая идея. Тем более, каждый понимал свой промах — друиды выглядели весьма подавленно.

— Полчаса на отдых. Приготовьте тоники.

Наемники оказались запасливыми. В пространственных кольцах отыскались складные стулья, миниатюрный стол и контейнеры с холодной едой. Кто-то даже успел вздремнуть — не иначе как с помощью артефакта или какого-то зелья. А потом — опять в бой.

Десятка у меня уже была, теперь я набивал фрагменты для Медведевых.

В какой-то момент воины, которым надоело оставаться в стороне, достали луки и оглушаюшие стрелы. Теперь уже маги отдыхали, а они — трудились. Натягивали тетиву, выпускали по головам стрелы, оставляющие в воздухе багровые росчерки.

Но третий Коар, которого обстреляли, падать, терять сознание или просто оседать на землю, не спешил. Монстр зарычал, оглядываясь. Похоже, заметил нас, потому что снова издал крик, яростный, громкий:

— Ра-а-а!

Настолько жуткий, что даже у меня мороз по коже прошел и волосы зашевелились, а к горлу ком подкатил. После недавних событий думал, меня ничем не проймешь. А нет, пробрало.

Благо, сферу тишины маг поставил, и остальные монстры этого крика не слышат.

Гоблин под иллюзией невидимости подобрался к великану, пырнул его в ногу. На этот раз даже кожу не пробил — так, царапину оставил, но проклятое оружие все равно тянуло жизнь. Монстр слепо метался, пытаясь попасть ударами по невидимке, но тщетно. Наконец — рухнул, теряя силы, всхрапнул… И мне прилетело новое сообщение.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «Коаp», ранг S.

11/10

Готов!

По пути к боссу мы набили кучу мяса с других монстров, забили кольца пластинами костей, чешуи и кожи для крафта. Нашли покореженные доспехи и изжеванные тряпки — видимо, мы здесь не первая группа.

Еще два часа снова сделали перерыв, и еще спустя час — снова разбили лагерь, но уже основательно. К тому времени мы прошли уже половину грибного леса. У меня уже набралось семнадцать фрагментов, и я планировал добить их до тридцати, по возможности. Сверхбронированный «танк», которого я смогу еще восстанавливать за счет своей маны, или призвать снова после уничтожения — это мощно. Еще не имба, но уже близко.

В итоге мы остались в этом громадном осколке еще на сутки. Я с трудом, но нащупывал сознание монстров и внушал нужные мысли разведчикам. Мы обошли лес и выбили абсолютно всех великанов. Я набил сорок шесть фрагментов. Очень жаль, но еще четырех осколков не наберу — мы уничтожили всех Коар.

— Айдар, ты остаешься здесь, Тамир с тобой, — сказал командир, когда стало ясно, что никого больше не осталось. — Мы — к боссу. Надеюсь, возражений нет?

— Мне хотелось бы нанести последний удар и в этот раз, но я не идиот, — вздыхаю.

Ничего, вот призову своего танка, и начну зачищать осколки сам. Но уже в следующий раз.

Увидеть бой не получилось, да я не слишком-то и стремился. В километре от нас грохотало, ревело, с серых небес по грибам били молнии, а потом все закончилось и мы пошли на выход.

Когда вышли из осколка, я протянул руку:

— Спасибо за то, что провели по осколку — мне это правда было нужно.

Командир скупо улыбнулся.

— Нас для этого и наняли. До центра города подкинуть?

— Нет, сам дойду. Спасибо.

Про великанов они даже не вспомнили.

Как только машина уехала, я вспомнил забытые навыки и открыл вход в осколок. Там призвал гоблинов и высыпал из кольца припасенные артефактные ножи. Вручил десять колец.

— Пробегитесь по осколку, соберите все ценные ингредиенты. Найдите логова и зачистите. Все найденное — в кольца.

Пространственных колец у меня до жопы, а ингредиенты с S-рангового босса я упускать не намерен — там все ценное и дорогое, начиная от костей и заканчивая кишками. Продавать мне их незачем — деньги не нужны… уже не нужны, но на ингредиенты для зелий или ритуалов можно пустить находки. А если артефакты какие найдут, приспособлю и их.

Глава 34

Рождественские каникулы все еще продолжались, но каждый из домашних чувствовал себя оторванным от жизни и всего, что в ней есть. Дни казались скучными и были наполнены тоской. Общение через сеть с друзьями казалось неинтересным, ненастоящим и постоянно сводилось к вопросу «как ты?», что убивало любой интерес к продолжению диалога.

Казалось, что ничего не меняется. Тот же опустевший особняк, бесшумные слуги и тоскливая тишина. Все то же самое, что и в тот самый нехороший день.

Мы все устали. Устали тосковать, устали от книг и игр, в которых хотелось нырнуть с головой, убивая время с очередного утра до очередного вечера, по каплям собирая в выдуманных историях, в квестах и в коротком общении друг с другом то, что нам обычно нравилось и поддерживало.

Все говорят, что время лечит. И я видел, что наша жизнь стала лучше, чем несколько дней назад — мама, Вероника и Степан постепенно приходили в себя. Наверное, лучшим вариантом для них было постепенное возвращение в социум, к нормальной жизни. К сожалению, это я и собирался у них забрать.

Утро все расставляет по своим местам. Бывает ведь так — возникшая днем проблема к вечеру доводит до настоящей головной боли. Возникают какие-то запредельно бредовые варианты «решения», которые даже условно вменяемый человек не сочтет здравыми. Потом ложишься спать, так ничего и не решив, а утром из всего общего количества разумных, приемлемых и откровенно бредовых вариантов остается один-два пути решения этой самой проблемы. То, что раньше останавливало от этих вариантов или казалось бредовым, вдруг видится совершенно с другой стороны.

Засыпая вечером, я не представлял, как одновременно развернуть войну и спрятать от эгрегора и Морозовых троих самых дорогих мне людей. А проснувшись утром, четко понял, что сегодня мне придется в очередной раз нарушить то самое правило — не влиять на мозги семьи. Иначе у меня не получится убедить их следовать моему плану и спрятаться прежде, чем я начну действовать.

Та защита, которую нанятый отцом мастер развернул у поместья, замечательно подходила против дерзкого налета, а хобгоблины могли справиться с любым слабым магом или воином, или задержать сильных. Но против компании А-ранговых магов, которые будут готовы часами бомбардировать поместье, защита абсолютно не играла. Коар S-ранга, которого я мог вызвать, мог справиться с таким отрядом, потому что юнит лишался двух главных слабостей — теперь его никак не усыпить, и проклятое оружие на оболочку, наполненную магией, действовать не будет. Я смогу подлечивать призванного монстра, но сколько продержусь в таком темпе? Часов двенадцать? Сутки?

В общем, поместье нам не подходило. Нужно было искать другое место, где мои родные могут пересидеть месяц — именно столько я дал себе на уничтожение верхушки враждебного клана.

Я оделся и вышел из комнаты. Спустился вниз, к столу, за которым ждали одного меня. Сел, вывалил в манку пару ложек варенья из розеточки.

Я возился со своим завтраком, игнорируя разговоры за столом, когда Вероника пихнула меня локтем.

— Что ты хочешь? — спрашиваю ее.

Ника пристально смотрит на меня:

— С тобой что-то не так. И нам надоело притворяться, что с тобой все в порядке!

— Со мной? — усмехнулся я. А потом огляделся.

И мама, и Степан так же смотрели на меня. Я закатил глаза и скрестил руки на груди.

— Я в полном порядке!

Насколько это возможно. Просто готовлюсь превратить жизни некоторых людей в ад.

— Мне просто хочется… отдыха. Как вы относитесь к тому, чтобы отправиться куда-нибудь подальше, где солнечно, тепло? И провести там остаток каникул?

Магия влияет на домашних, слегка ослабляя их критическое мышление.

— Мы совершенно не готовы к этому, — качает головой мама. — Слишком уж неожиданное предложение.

— Давайте… не откладывать жизнь, — криво улыбаюсь. — Думаю, никому из нас не помешает отдохнуть. И не в этом тихом особняке, не в стылом январе Новосибирска.

— А вы что думаете? — спрашивает мама остальных.

Ника только пожала плечами.

— Ну, можно.

Степан молча ковыряет кашу:

— Мне все равно.

Я прикинул, какие помню А и В-ранговые осколки, где есть минимальные удобства, и где можно отдохнуть и переждать грядущую бурю.

— Тогда предлагаю на выбор два варианта. Деревенька в горах: природа, яблоневые сады, красивые луга. Либо необитаемый остров: море, рыбалка и тропические фрукты.

— Давай остров, — попросила Ника.

— Лучше деревню, — покачала головой мама. — Если остров действительно необитаемый, то там и домов нет. И где мы будем жить?

— Мне все равно, — качает головой Степан. — Но жить в палатке я не хочу.

— Значит, деревенька в горах. Если вы не против, я позову нескольких друзей.

Сбор друзей я решил отложить на потом. Сперва — очистка осколка. А для этого мне нужно подготовиться к ритуалу и пробить портал с Земли в место, которое пока никак с Землей не соединяется.

Я перешел в одну из комнат пустого крыла.

В первую очередь — якорь.

Вызванный гоблин получил пакет информации и кусок мела, и принялся носиться по комнате, расписывая ее рунами. Этого хватит, чтобы стабилизировать пространство. Должно хватить.

Я был сосредоточен и решителен. Я — легендарный маг пространства, и я смогу это пространство стабилизировать и пробить портал туда, куда хочу.

Я медленно поднял руки, и воздух в середине комнаты начал дрожать, как над раскаленной плиткой.

Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях и координатах осколка, в котором я был в прошлой жизни. В моем сознании вспыхнул образ далекой горной деревеньки: деревянные дома, шум реки, серые скалы, уходящие к низкому небу…

Образы сливались вместе с ощущениями. Пространственная магия выдавала мне десятки нитей, которых я касался пальцами, и отпускал — они вели не туда, куда мне было нужно. За многие годы земляне закрыли миллионы осколков, но мне не нужны были закрытые, мне нужен был другой…

Марево содрогнулось, посылая в пространство неощутимый зов.

Пространство закряхтело. Закачалась люстра, заскрипел шкаф — тонко и жалобно. Руны на полу и на обоях вспыхнули, запахло паленой бумагой, но реальность выдержала.

Воздух в комнате искрился от переполняющей его энергии. Зато и результат был — похоже, я наконец нащупал тот самый портал.

В центре комнаты воздух начал сгущаться и рябить. Пространство заворачивалось само в себя, словно невидимая рука давила на него, заставляя прогибаться вдоль найденной нити — именно туда, куда нужно мне. Я вытянул руки, вливая в портал больше силы.

Сосредоточенная вокруг энергия попыталась взбрыкнуть — чем больше я вливал маны, тем более неуправляемым становилось пространство. Удержал чудом — на миг мне привиделось, что меня разорвало, и окровавленные ошметки разбросало по комнате, но лишь на миг. Тем не менее, запас энергии здорово просел, и я думаю, что успел воплотить в реальности иллюзию, что все прошло удачно.

Наконец я дотянулся до осколка. И начал притягивать его к себе. Ощущение было таким, будто я пытаюсь подтащить друг к другу два грузовика — энергоканалы гудели, болели, стонали и грозили порваться, а результат был мизерным. Грузовики сдвигались весьма неохотно, у меня болело все, что могло только болеть. Симбионт зашивался, ремонтируя мою тушку: стабилизируя мое давление и не давая мне рухнуть от перенапряжения.

И наконец грузовики сошлись. В комнате возник нестабильный, потрескивающий разрядами овал, через который ничего не было видно.

Я сделал это! Помогая себе тихим матерком и иллюзиями, что у меня получилось, напрягая до предела энергоканалы, я справился!

Получен титул!

Первооткрыватель (редкий):

Только величайшие маги были уверены, что у них получиться пробить ход за пределы своего мира. Многим из них это удавалось, но многие гибли, когда их тела раскидывало по пространству и времени.

Но то — величайшие маги, а то — вы, подросток, который замахнулся на слишком многое… и выжил! Вы — первый маг, который смог построить портал в другую реальность!

Бонус: меньше шансов, что портал выйдет из-под контроля. Скорость и сложность создания порталов уменьшена.

Еще десять минут я потратил на стабилизацию портала. И только когда смог четко разглядеть по ту сторону запыленную стену дома, шагнул вперед.

Меня выплюнуло на довольно узкую улочку с приземистыми домами, которые напомнили кадры из старых мультфильмов — именно там можно было увидеть малость карикатурные халупки с фигурными флюгерами на крышах и деревенские домишки, сложенные из бревен.

Слева высились зубья скал, а далеко справа, как я помню, течет река, начинаясь за краем осколка и за краем же заканчиваясь.

Теплый ветерок принес с поля запах луговых цветов.

Монстров здесь хватало, но больше растительные. Энты, живые кустарники и прочая маломобильная жуть В-ранга.

Отрядив на истребление этой жути великана, половину кенку и двух гоблинов, прошелся по домишкам, закончив в доме старосты.

В жилище старосты было так же, как и в любом другом доме: пахло затхлостью и сыростью, пыль толстенным слоем лежала на шкафах, столах и полу.

Не теряя времени, я прошелся по комнате, изучая, чем здесь можно поживиться, и понял: ничем. Судя по всему, разумные если и посещали это место, то кучу лет назад.

Кенку заинтересовался какой-то книгой, гоблин задумчиво простучал стену на предмет тайников, но ничего стоящего внимания здесь мы не нашли.

Гоблины открыли окна, чтобы ветерок проветрил дома, и сноровисто принялись за уборку. Пока Коар гонял последних монстров, они уже успели привести в порядок пять домишек из имеющихся двадцати. Понятное дело, что даже на одну звезду ни один домик не тянул, но если принести гору спортивных матов, чтобы хватило для каждого дома, комплектов двадцать постельного белья, установить здесь пахучие свечи, освежители, захватить несколько палаток, закупить продукты, удочки и спиннинги…

Я подумал, что в момент, пока мои приятели и родственники станут ловить рыбку в горных реках и жарить сосиски на природе, я буду истреблять Морозовых. И мысли о том, как бы обеспечить побольше комфорта своим друзьям, поутихли.

— Не останавливайтесь, — приказал я гоблинам. — Закончите с домами, приведите в порядок спуск к реке, туалеты и прочее, по уменьшению полезности. Вернусь примерно через пару часов. Как только команда зачистки закончит с чудовищами и уберет тела, поможет вам.

Дальше — торговый центр. Покупаю все, что планировал, и о чем вспомнил только в магазине. А потом — звоню Даше.

— Привет! У меня замечательная идея! — сходу начал я фонтанировать яркими эмоциями, которых совершенно не ощущал. — Как насчёт того, чтобы на неделю уехать из города? Куда-нибудь, где зеленые луга, чистый воздух, и главное — редкие травы и цветы, которые подойдут для новых зелий.

— На неделю? — с сомнением спросила девушка. — С чего это тебя посетила такая мысль? Если можно, я бы предпочла остаться в городе. Не уверена, что готова так быстро взять и куда-то уехать.

— Боюсь, что придется ехать, — вздыхаю. — Твоя помощь понадобится мне там. Но посмотри на это с другой стороны: ты не только научишься варить новые зелья, но и отдохнешь. Представь себе: утренние прогулки по лугам, свежий воздух, никакой городской суеты.

— Звучит заманчиво, конечно. А как же наши текущие дела?

— Придется на время закрыть ресторан. Перенеси все заказы на потом.

— Отказаться я не могу?

— Не можешь.

— Умеешь убеждать… Ладно, надеюсь, мы не потратим время впустую.

— Вот и отлично! — снова добавил я энергии, но вышло натужно — энергии я в себе не ощущал. — Начинай готовиться к путешествию. Собери свою домашнюю лабораторию.

Наконец все дела здесь были завершены. Двух монстров я вчера сдал на руки Медведевым, получив взамен в два раза больше оговоренной суммы. И двух S-ранговых Коар мог вызвать сам. Пока, правда, этого не делал — девать их будет некуда, да и трата на вызов в половину резерва маны — дорогое удовольствие.

Самый высокоранговый кенку с иллюзорным амулетом оставался в городе, на случай, если мне что-то срочно понадобится в Новосибирске. Слуг я забирал с собой, понимая, что если оставить их здесь, по ним ударят в отместку. Кроме того, забрал я троих иллюзионистов, Лизу Богач, Соколову Алису и Липова Славу, промыв мозги им и их родным. Не могу себе позволить, чтобы до моих приятелей добрались и убили.

Во второй раз открыть портал вышло гораздо быстрее и проще. В пространстве остался след, эдакая колея, и мне не нужно было тратить прорву энергии, чтобы прокладывать ее снова. Нужно было всего-лишь притянуть друг к другу две точки реальности.

Это было похоже на попытку соединить вместе два мощных разнополярных магнита. В этот раз у меня не было ощущения, будто мои мышцы порвутся — хвала полученному бонусу.

— О, настоящие горы! — такой была первая реакция брата на пейзаж по эту сторону портала.

— Как-то сразу вспомнила летние каникулы. Вечерние костры, печеную картошку и звон гитарных струн, — улыбнулась мама. — Ваш отец тогда часто выбирался за стены и брал меня с собой.

Я снова вдохнул воздух полной грудью, и мне показалось, что я учуял запах печеного картофеля.

Запах маминых каникул побыл немного рядом и ушел. А мы остались в горной деревеньке, откуда совсем недавно отряд из кенку, гоблинов и великана выбил всех тварей, которые могли доставить нам хоть какое-то неудобство.

— И что дальше? — спросил Слава.

Хотел бы я знать. Раньше я еще никогда не крал приятелей и не телепортировал их в компании с родственниками в закрытый осколок.

— Располагаемся, — захожу в ближайший дом и выгружаю из кольца все, что накупил. — Можете занимать любой дом. Вот в этих двух артефактах — еда.

— Ладно, разберемся, — вздыхает мама, и меня оттесняют от забитого вещами помещения.

— Хотите пойти посмотреть на настоящую горную речку? — спрашиваю брата и сестру.

Ника помотала головой:

— Может, позже.

Степан недоверчиво посмотрел на меня, а потом — отрывисто кивнул.

— Давай, если хочешь.

Ну, это не «мне все равно», которое было утром.

Оставив ментально обработанных людей в компании с юнитами разгребать вещи, мы с братом зашагали по заросшей тропинке.

До вечера оставалось всего ничего. Через пять часов я займусь штурмом особняка, а пока можно расслабиться. Хотя бы немного.

Глава 35

К двенадцати часам ночи я уже был на месте.

Поместье Морозовых возле Новосибирска не шло ни в какое сравнение с московским. Дыр здесь было больше, чем охраны. Патрули ходили раз в час, сигнальная сеть была хорошей, но изрядно устаревшей, вдобавок привязана привязана к амулетам-пропускам. Охрана больше полагалась на артефактные камеры, которые, как известно, могут (и будут) зависать и глючить.

Я затаился в невидимости в квартале от поместья — ближе засесть было нельзя, усадьба была огорожена забором, на расстоянии десяти метров от которого вырубили всю растительность. Пришлось прятаться гораздо дальше и смотреть за территорией через бинокль.

Понаблюдав за особняком пару часов, я решил действовать. На картонном планшете, который я захватил из дома, появились руны ритуала, который заставлял зависнуть камеры. Не думаю, что они не разберутся, как перезагрузить систему, но я влил в руны достаточно силы, чтобы ритуал обеспечил мне пять минут без видеонаблюдения. Этого хватит, чтобы второй по силе клан Империи получил мощнейшую пощечину за все двести лет.

Следующий шаг тоже не отличался оригинальностью. Охранник в сторожке у ворот, который временами выходил за территорию усадьбы и с тоской осматривал кусты, неожиданно для напарника зашагал прямо ко мне. Там я его вырубил, забрал амулет и свободно направился обратно в чужом облике. Воспоминания о его голосе, поведении и планировке усадьбы я успел выкачать за тот самый час.

— Куда ходил? — ради проформы поинтересовался напарник.

— Да думал по-маленькому сходить. А как только дошел, понял, что не только по-маленькому нужно. Пойду лучше в туалет.

— Небось, заметил, что камеры опять зависли и подремать решил? — хохотнул напарник. — Давай недолго, Ген. Минут двадцать, не больше.

Меня даже не заподозрили, когда я вразвалочку шел по усадебной дорожке. Идентичный внешний вид, голос и воспоминания гарантировали, что меня и жена этого Гены от оригинала не отличит.

Особняк был огромным — построенный в форме буквы П, между правым и левым крыльями — фонтан, работающий крыглый год с помощью обогревающих артефактов. От зеленой аллеи, на которую тоже не пожалели магии, и от трехметровых статуй тоже веет роскошью и богатством.

Когда я был в шаге от поместья, мне навстречу вышел коренастый мужичок из второй линии охраны и внимательно уставился на меня.

— В туалет иду, — коротко буркнул я, направляясь к крылу для прислуги.

Охранник кивнул и отстал.

Я действительно дошел до туалета, умыл лицо ледяной водой из-под крана, чтобы взбодриться, а потом посмотрел в зеркало.

— Ты знаешь, что так будет правильно, — произнес я сам себе. — Никакие деньги не вернут отца. И ничего, кроме времени, не уймет чувство потери. Однако ты знаешь, что может сделать эту боль чуть слабее. Ты можешь просто поделиться ею с другими.

Тем более, что клан Морозовых заслуживает того, что произойдет. Я с самого момента попадания планировал сделать так, как сделаю.

Жаль, я не занялся выжиганием этой заразы раньше. Может, отец и выжил бы.

Я достал из пространственного кольца каменные шары. Появившись, големы с хрустом выпрямлялись и замирали, ожидая команды. В туалете сразу стало тесно.

Одного я направил к серверной, другого — в подвал, где находился незаконный портал. Сперва хотел отослать его к слугам, чтобы крушил мебель и всячески пугал народ, выгоняя из особняка, но передумал и накрыл здание иллюзией, укрепляя сны у всех, кто спал. Остальных вырубали и связывали гоблины и кенку.

Прочие големы, не таясь и не медля, отправились со мной на верхний этаж, к Морозовым.

Под каменными ногами хрустел и стонал дорогой паркет. На шум лениво вышел охранник, которого ближайший голем мгновенно отшвырнул ударом руки.

На поместье Морозовых опустилась боль.

Охранники ничего не могли сделать монстрам, которым я руководил. Юниты не сомневались, не совершали ошибок, не жалели свою жизнь и не мешкали. Они не уставали и на пределе скорости бегали по особняку, зачищая комнаты. Шум поднялся лишь долгую минуту спустя — один из охранников успел вытащить из кобуры жезл и пальнул в голема «плевком пепла», а следом швурнул алхимическую сигналку. Заклятье стекло по зачарованному камню на пол, а вот алхимическая дрянь взорвалась с таким шумом, что все спящие люди в особняке проснулись бы, если бы я не укрепил их сон.

Мне никто не встретился, пока я шагал до этажа, который занимали Морозовы.

Дверь сорвалась с петель, и одетый в пижаму Савелий Прокопьевич вскочил с постели. Я в этот момент ударил по защите его ментального артефакта, с легкостью круша барьеры. И все мысли Савелия стали мне доступны.

Мужчина вспомнил, что у него есть возможность самостоятельно убить себя, в любой момент — стоит только мысленно и вслух проговорить команду «нас остановит лишь смерть», и заклинание, написанное рунами на его костях, ударит по сердцу. Но Савелий слишком не хотел умирать, слишком сильно верил, что все обойдется, и поэтому промедлил буквально на секунду. А потом я проник в его сознание и заставил забыть последние секунды, а потом — прожить их заново, изменяя мысли и ту часть памяти, которая была мне доступна.

И снова мужчина вспомнил, что у него есть возможность самостоятельно убить себя, в любой момент — стоит только мысленно и вслух проговорить команду, и заклинание, написанное на его костях, ударит по сердцу. Но Савелий не хотел — не хотел — не хотел умирать, все наверняка обойдется.

И снова мужчина вспомнил, что у него есть возможность самостоятельно убить себя, в любой момент — стоит только что-то сделать, и заклинание как-то его убьет. Но Савелий не хотел — не хотел — не хотел умирать, никто не хочет умирать, если не убили сразу, можно выпутаться, а если умрешь — нет, все наверняка обойдется, не умирать.

И снова мужчина вспомнил, что у него есть какая-то там возможность, в любой момент стоит только что-то сделать, и заклинание что-то там. Но Савелий не хотел — не хотел — не хотел даже думать о таком, никто не хочет, можно выпутаться, все наверняка обойдется.

Голем шагнул вперед и сграбастал Морозова за грудки. Теперь, когда скулящий человек обезволено бормотал, что не хочет умирать, я уселся на расстеленную кровать.

Удостоверившись, что големы без всяких проблем крушат особняк, гоняя оставшихся охранников, я высокомерно бросил:

— Жаль, что члены клана Морозовых столь невоспитанны. Во время моей неспешной прогулки по вашему красивому особняку никто из вас не удосужился поприветствовать меня. Никакого внимания к своим гостям.

Савелий осекся и замолчал. В глазах его замаячил разум, но для меня главное, что он забыл, как пользоваться заклинанием самоубийства, выгравированным на его костях.

Он бы атаковал, но я внушал ему, что нападать не нужно. И трусливая натура мужчины, которую я уже слегка задел предыдущим внушением, соглашалась: действительно, не нужно. Есть вариант уладить дело миром, его никто не связывает и не избивает, так зачем нападать?

Я скользнул в вондер мужчины, который выглядел, как бескрайнее пшеничное поле, посреди которого стоял домик, а рядом с ним — область, окруженная ажурной оградой с аккуратненькой калиткой. И что за этой оградой находится, я, хоть убей, рассмотреть не мог — перед глазами все размывалось.

Я испепелил стаю рванувшихся ко мне крупных птиц, легко спеленал и забросил в свой вондер завывающего призрака, и на этом иллюзорные защитники закончились.

Я за минуту перепробовал проникнуть за ограду телепортацией, переместиться под землей, с воздуха, но все было бесполезно. А как только я пытался вырвать решетку, растворить или попасть в закрытый раздел сознания иначе, вондер начинал трещать по швам.

Теперь я уверен: все воспоминания, за которые император-батюшка по голове не погладит, прячутся именно там.

Ситуацию осложняло еще и то, что работа менталиста, создавшего такой барьер, была виртуозной. За узорчатые ворота я не смог попасть с ходу, и не смогу вообще. Единственные, кто пробьется туда — сам Савелий Прокопьевич и менталисты, которые ставили ему защиту, а вот любой другой человек, будь он хоть трижды иллюзионистом, проникнуть туда не сможет.

Я рванул сознание мужчины, и его образ упал на колени рядом с оградой.

Вондер беспокойно колыхнулся, и образ человека налился силой. Савелий Прокопьевич Морозов явно был знаком с техниками управления сознанием — его растерянный взгляд весьма невовремя обрел осмысленность и твердость. Мужчина по-волчьи зыркнул по сторонам и сплюнул:

— Я ничего тебе не скажу, будь ты проклят. Режь, жги, ничего не узнаешь.

— У меня есть свои способы убеждения, — оскалился я. — Так, для начала лишим тебя голоса…

Моя воля и магия иллюзий были куда сильнее обладателя этого вондера.

Поначалу Савелий Прокопьевич не проявлял особых эмоций в ответ на ментальные пытки. Но когда я начал уничтожать все его счастливые воспоминания — показывать и тут же выжигать их из памяти, паника начала всё больше и больше заполнять его сознание. Я сжег свадьбу его дочери, ее первый шаг и первые объятия, испепелил ее выпускной и воспоминания о том, что у Савелия вообще была дочь. Заодно я незаметно подтачивал его личность. Первый выигранный бой, ощущения от преодоления трудностей, а потом и сами трудности.

Успехи.

Достижения.

Умение пользоваться силой. От создания ледяных элементалей до простейшей манипуляции температурой.

Когда я вернул ему способность говорить, он закричал:

— Убей меня! Убей! Я не хочу жить. Я хочу, чтобы всё это прекратилось!

От человека осталась лишь искалеченная ментальная оболочка. Если случится какое-то невероятное чудо, и его доставят к менталисту, придется создавать ему кучу воспоминаний-подпорок, приращивая их к личности, чтобы восстановить ему разум.

— Хорошо, я убью тебя. Но вначале ты должен кое-что для меня сделать.

Когда ты вертишься в высокопоставленных властных кругах, ты обрастаешь связями, как старый дом — плесенью. Так что у Савелия Морозова в контактах нашлись не только Морозовы, но и губернатор города, и с десяток лиц из государственных верхов Новосибирска. Кто-то тайно работал на Морозовых, но когда Савелий создал видеоконференцию, им он не позвонил.

Кроме мобильного телефона Савелия, я разместил в комнате еще пять мобильников, принадлежавших его семье. Его сын вел канал на ютубе — сегодня его подписчики вместо привычного стрима смотрели видео с признаниями. Я запустил конференции в ВК — ночная трансляция поразит людей в самое сердечко.

А потом я дал Савелию Прокопьевичу отмашку.

Савелий рыдал и перечислял все прегрешения Морозовых, которые мог вспомнить. Сыпались даты, имена, планы. Число подписчиков росло, как на дрожжах — смотреть на некогда властного мужчину, который сейчас то и дело заходился в плаче и пускал носом пузыри, хотели многие.

— Отлично, — кивнул я, когда Савелий пошел по второму кругу. Облаченный в иллюзии, прошелся по комнате, выключая телефоны. — Потерпи ещё немного, осталось совсем чуть-чуть. Давай спустимся в твой подвал, и ты откроешь мне портал в московскую резиденцию. Обещаю — после этого я сразу тебя убью.

Савелий кивнул и быстро кинулся вперед.

В родовых и клановых особняках порталы обычно завязывали на кровь, поэтому я и попросил Савелия помочь мне. Конечно, я могу открыть портал в обход магической защиты, но зачем тратить силы, если они могут пригодиться позже?

Спускаемся. Савелий Прокопьевич настраивает портал, едва не пританцовывая от нетерпения.

— Теперь достаточно только потянуть за этот рычаг, и портал откроется.

— Ты отлично мне помог, благодарю.

В моих руках появляется меч, и Савелий падает. По полу течет кровь.

Я отхожу и сажусь подальше, прямо на пол.

Охрана умерла, либо в беспамятстве. Кто-то из тех, кто видел стрим, звонит в полицейское управление, и спустя полчаса к особняку причаливают машины с мигалками. Я даже не беспокоюсь — охранный купол подняли охранники, прежде чем поняли, что все враги внутри поместья.

Я сажусь возле телепорта, настроенного на Москву. Артефакт тихо гудит, ожидая, когда кто-нибудь потянет рычаг, подавая энергию от накопителей к массиву рун.

Блокировка уже снята.

Я жду, не зная, что лучше — делать задуманное, или чтобы эгрегор каким-то образом узнал, что я творю, прибыл и размазал меня по полу особняка своим ужасающим давлением.

Но никто не приходит, а полиция топчется, не в силах ни снять, ни пробить магический барьер. Я медитирую до 5:15 утра, но за мной никто не приходит.

Дальше не жду — тяну за рычаг. В Москве уже девять часов, а значит, что люди Морозовых уже доехали до работы, и сейчас радостно наполняют собой бизнес-центр из стекла и металла.

Когда я появился на минус третьем этаже московского бизнес-центра, в кругу портала, псевдоразумная система защиты еще не поняла, что происходит. Я не нападал, не сходил в круга и послушно поднял вверх руки, когда меня от этом попросили.

А потом я щелкнул пальцами, и рядом со мной появился Коар, которому я отдал мысленный приказ:

— Убей их всех.

И развернулась кровавая баня.

Фигура великана металась от одного человека к другому, не задерживаясь дольше, чем на секунду. Коар вырвал с корнем железную дверь и орудовал ею, как огромной мухобойкой. Удар, звучащий, как влажный шлепок, и человек превращается в труп.

Люди захлебывались в крике, но быстро замолкали. А потом великан добрался до распределительного щитка и расколотил его.

Они пытались выстроить оборону, но опьяневший от крови S-ранговый монстр только хохотал, снося любые заслоны. Он был быстрее, сильнее и неуязвимее их всех. А гоблины и кенку, идущие следом, врывались в кабинеты, добивали людей и обыскивали трупы. И оставляли возле несущих стен алхимическую взрывчатку, которой я наварил с запасом за последние несколько дней.

Я не сражался. Я просто шагал по залитому кровью коридору.

Из-за ведущей на лестницу двери, куда унесся минуту назад Коар, вываливается какой-то растрепанный растрепанный старик. Видит меня, несмотря на кромешную тьму, и ревет, заходясь в ярости.

А следом по щитам, которые я воздвиг вокруг своего разума, приходится мощнейший удар.

Я почти падаю на колени — на плечи давит чудовищная нагрузка, пока менталист рвется в мой вондер. Но переключившись на ментальный поединок, он абыл про реальность, и гоблин, выглянувший в коридор из комнаты, прыгает на менталиста, занося меч.

Два удара с треском врубаются в плоскость появляющегося на мгновение щита, а третий бьет по голове менталиста, который потратил последние секунды своей жизни на ментальные удары по юниту, который разума, как такового, не имеет вообще.

Пытаюсь подключиться к великану, но перед глазами все сливается в каком-то бешеном круговороте сполохов и криков.

Где-то на другом этаже обиженно и злобно ревет S-ранговое чудовище. Слышны звон стали и шум пламени. Вся мощь ритуальной защиты целого здания сосредоточена теперь на нем.

Я ощущаю эмоции людей, умирающих сверху. Они сходят с ума от ужаса. Некоторые впервые в жизни молятся, чтобы их спасли.

Но их не успевают спасти.

Я вызываю портал, ведущий за пару кварталов от этого места. Выхожу в пустом переулочке, и спустя минуту срабатывают заряды.

Когда с оглушительным треском и грохотом падает бизнес-центр Морозовых, земля вздрагивает. К сожалению, я не успеваю толком насладиться этим зрелищем — улицы заполняет пыль, густая, как туманная взвесь. Рядом кто-то натужно кашляет.

Я вызываю второй портал, и под невидимостью шагаю в него. Потом — в третий.

Меня никто не останавливает, и пока они разберутся, что здесь произошло, следы остынут достаточно, чтобы не беспокоиться о них.

И я не буду спокоен

Я уже давно не безвольный, беззубый

Безропотный кролик.

Я выбрал путь мести и боли

Теперь я ваш демон в безумии

Будем знакомы!

Глава 36

Владимир Морозов, глава клана, стоял возле руин, из-под завалов которых геоманты и телекинетики доставали немногочисленных выживших и бездыханные тела.

Главное, что не пострадал Михаил, — билась в голове Владимира мысль. — Главное, что Михаил остался цел.

Сын показывает отличные результаты, идет вверх по рангам, как по ступеням лестницы, добывает редкие и эпические титулы, и потеря его была бы по-настоящему болезненна. В него вложено столько труда и времени, сколько ни в одного пробужденного.

К сожалению, хотя с сыном ничего не случилось, атаку тоже нельзя назвать безболезненной, и так просто от нее не отмахнуться. Уничтожен защищенный особняк. Уничтожена самая укрепленная резиденция в государстве. Погибли сотни членов клана и посторонних людей, вдобавок ко всему клан оказался скомпрометирован и публично опозорен.

Мужчина смотрел на черные мешки с телами, и гнев его рос все сильнее.

Сложно придумать большее оскорбление для главы клана, чем пощечина по самому дорогому — по авторитету. На их дома и здания не нападали годами, десятилетиями! Система защиты была отлажена, всех шпионов, всех замышлявших недоброе ловили на подходах. И тут некто напал на самое защищенное здание, в чьей монументальности ни у кого не было сомнений. Да еще и пытал в прямом эфире члена их клана.

Этот позор навсегда останется в истории клана, как и в истории государства. Слухи о событиях будут гулять и спустя год, и десять лет спустя. И самое печальное, что глотки не вырвешь, не вызовешь на дуэль каждого зубоскала.

Конечно, будут и сочувствующие, как-никак самый крупный теракт за последние двенадцать лет, и его представители с хорошо подвешенными языками подадут с правильной стороны историю теракта для Имперских и иностранных СМИ, развеют в пух и прах каждое слово с того злополучного видео. Но это нисколько не смягчало боли и гнева мужчины.

Рядом колыхнулся воздух, и рядом с Владимиром возникла фигура, будто сотканная из чистого света. Распорядитель.

Морозов даже не повернулся к могущественному существу, продолжая следить за разбором завалов.

— Я знаю, кто это сделал, — равнодушным голосом, за которым скрывалась бесконечная усталость, сказал эгрегор. — Айдар Алмазов, иллюзионист с навыками порталиста.

В голове Владимира бродила масса мыслей: как иллюзионист смог нанести такой ущерб, и почему он вообще атаковал резиденцию. Но в первую очередь Морозова интересовал другой вопрос.

— Кто этот Айдар? — прохрипел мужчина.

— Невероятно сильный подросток из Новосибирска. Савелий Морозов, ответственный за Новосибирск, греб резиденции слабых родов, и решил убить отца Айдара. Мальчишка вычислил виновных, взял деньги и потребовал жизни организаторов убийства. Савелий пожертвовал неугодными, но парнишка на этом не остановился.

— Почему он заодно не убил этого Айдара?

— Потому что у меня был далеко идущий план, в который Айдар встраивался идеально. Он должен был помочь твоему сыну…

— Мой сын справится сам! — Взревел Морозов, впервые за разговор поворачиваясь к распорядителю. — Сам!

— Айдар — маг, вернувшийся из прошлого, где твой сын уничтожил большую часть человечества, начав с вашего клана. Кажется, я неоднократно говорил тебе о таком варианте развития событий.

— То есть, ты хотел поручить ковыряться в голове Миши человеку, который ненавидит весь наш клан?

— Я хотел поручиться покопаться в голове твоего сына человеку, у которого виртуозно получается копаться в головах. Он выправил бы воспоминания твоего сына, выстроил для него хорошее детство, без травмирующих воспоминаний. Ни один менталист не чует недостатки человека так, как Айдар. Если бы у нас получилось, на Земле появился бы полностью адекватный бог.

— Почему я вообще не знал о том, что в нашем мире появился возвращенец?

— Потому что я не счел, что тебе нужно это знать, — просто ответил распорядитель.

— Я в очередной раз убеждаюсь, что в человеческих отношениях ты ни черта не понимаешь. Я отправлю группу захвата для этого Айдара и его семьи.

— Ты их не найдешь, — отмахнулся эгрегор. — Айдар собрал свою семью, всех знакомых, кто для него хоть сколько-то значит, телепортировал их куда-то, и только после этого устроил свой детский крестовый поход.

— Я думал, что ты способен найти любого человека.

— Только в пределах этого мира. Но если тебя это утешит, я уверен, что Айдар не станет прятаться вечно. Раз уж подросток пошел вразнос, он не остановится, пока не уничтожит клан, который разрушил покой его семьи. Либо — пока не умрет, пытаясь.

* * *

Пламя — лучший способ борьбы со льдом криомантов, поэтому следующим порталом я отправился за пламенем.

Я создал по памяти ход, ведущий в осколок, населенный драконами А-ранга, и шагнул вперед.

Создать портал в еще не созревший осколок из другого такого же осколка было трудно. Я перешагнул грань портала, но чтобы выйти в осколке, мне пришлось долго идти по узкому, извивающемуся тоннелю, ориентируясь только на ощущение пространства. Тоннель вокруг меня заливал яркий белый свет — если бы я не зажмурился, надолго потерял бы возможность видеть.

Белый свет перед моими глазами постепенно рассеивался.

Когда зрение появилось, я увидел громадное пространство из песчаных дюн, покрытых пеплом. Я оказался на вершине бархана, в раскаленной пустыне. Со всех сторон дул горячий ветер, обжигающий кожу. Небо и песок — вот и все, что было вокруг. Ни зелени, ни животных.

Внимательно осмотревшись, я увидел гору на горизонте — если помню правильно, там центр осколка. Именно туда мне и нужно. Сейчас, когда в осколке стоит сумасшедшая жара, даже драконы, повелители пламени, прячутся в норах.

Под песком находились и другие обитатели осколка. Было очень жарко и тихо.

Где-то впереди раздался пронзительный вопль. В окружающих дюнах явно была жизнь, только я ее пока не видел и не ощущал.

Я щелкнул пальцами, и рядом со мной появился четырехрукий великан с крокодильей пастью. Половина резерва ухнула в бездну.

— Вперед, Коар, — указал я пальцем на гору. — Нужно убить всех вон там.

Великан уверенно рванул вперед, разгоняясь и оставляя за собой шлейф пыли. Разогнавшись, он начал прыгать с бархана на бархан. Мощь S-рангового монстра подавляла воображение — он был похож на Халка из фильма. Монстр легко бросал свое многотонное тело на десятки метров, отталкивался от песка, рассыпая барханы, и прыгал снова.

Симбионт быстро справлялся, приспосабливая тело к условиям окружающего мира. Разве что мана А-рангового осколка, чересчур густая и насыщенная, жгла энергоканалы. Но такой осколок и не должен быть чересчур простым.

Зато пространство здесь было не искалеченным и шатким, как на Земле. В пределах осколка оно было монолитным. Я даже не стал открывать портал — шагнул вперед, и оказался неподалеку от Коар, который взрыкнул и, не замедляясь, понесся дальше.

Я вдохнул горячий воздух, и на ходу принялся медитировать, прогоняя жгучую энергию дальше по энергоканалам. Мана обжигала, но после того, как я прогнал ее по телу пару кругов, стало вполне терпимо. Симбионт работал на пределе, зато теперь моя энергетика была закалена достаточно, чтобы находиться в таких осколках, не боясь потерять сознание от энергетического возмущения, вызванного заклинаниями или способностями высокоранговых монстров.

Мы преодолели половину пути до горы — черной, изрытой огромными норами.

Впереди снова раздался рев, и на этот раз из норы высунулся разозленный дракон — красная громада, размером с наш Новосибирский особняк.

Следом за первым драконом высунулся еще один. Магические твари чувствовали, что на их землю пришел некто сильный, и им это ужасно не нравилось.

Я решил, что в этом бою мне точно делать нечего, и заслонил себя иллюзией невидимости. Она не спасла бы от драконов, если бы они вознамерились меня найти, но у них была проблема гораздо крупнее.

Драконы выползли из нор, зависли на скале. Захлопали крылья, и туши оторвались от каменной стены. Описав полукруг, драконы спикировали на Коара и ударили по нему пламенем.

Но Коар было плевать — он увернулся от одной струи пламени, перепрыгнул другую, и, домчавшись до скалы, нырнул в ближайшую из нор. Монстр был по-звериному умен, и понимал, что сражаться с летающими ящерами на открытом пространстве не сможет. А вот заставить их защищать самок, детенышей, старых драконов и всех прочих, кто сейчас находился в норах — легко.

Так и случилось — вслед за Коар по тоннелю понеслись струи пламени, но вреда юниту нанести не смогли. Взревев, драконы в полете сложили крылья и, отталкивая друг друга, полезли следом за крокодилоголовым.

Монстр летел вперед по тоннелям, едва касаясь ногами каменного пола. Преодолев сорок метров, он почувствовал, как температура повышается, и едва успел шмыгнуть в боковой тоннель, избегая струй пламени, бьющих и спереди, и сзади. Пламя в норах жутко гудело и завывало, как в трубе печи при сильном ветре, но Коар было плевать — он достиг тупика, вернулся и углубился в гору. Спустя минуту петляния по пещерам, он наконец пристукнул первого дракончика — детеныша размером с лошадь.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «Огнедышащий дракон», ранг А.

1/10

И это было только начало. Коар двигался вперед, по туннелям, уворачиваясь от огненного дыхания, и с легкостью ломал хребты и сворачивал шеи драконам. Разница между чудовищами А-ранга и S-ранговым великаном была слишком заметна.

Через несколько минут драконы уже убегали по тоннелям, забивались в самые глубокие норы, но властвовавший в туннелях Коар все равно отыскивал их.

Вы получаете +1 фрагмент юнита «Огнедышащий дракон», ранг А.

7/10

— Почему они не улетают? — задался я вопросом. — Им достаточно просто подняться в воздух, и тогда вся операция будет сорвана — мне нужно будет покидать осколок, потому что в воздухе он их не достанет, а призывать дракона — это тратить накопленные фрагменты и оставшуюся ману, чего я делать точно не стану, ведь мне нужна энергия для обратного портала.

В этот момент Коар вбежал в крупную пещеру, где сидели сразу семь взрослых драконов, и они разом выдохнули во вторженца пламя. Огонь не оказал на юнита никакого влияния, но у меня на десятую часть просел резерв — регенерация чудовища требовала топлива, и если живой монстр тратил калории, то мертвый — мою ману.

Первого дракона Коар наградил ударом пары чудовищных кулаков в лоб, пробивая череп, шею второго — смял сразу четырьмя руками, закрываясь телом от пяти кинжальных пламенных струй. Когда драконы выдохлись, Коар держал в руках запеченное шкворчащее тело. Камень на полу пещеры раскалился, стал темно-багровым, и каждый шаг юнита отнимал у меня крохи маны. От жара ревели и драконы, переступая с лапы на лапу.

Четыре секунды — вот сколько понадобилось моему бойцу, чтобы перебить драконов. Оставив их, он устремился дальше по тоннелю.

У меня уже есть четырнадцать фрагментов из двадцати. Еще шесть — и я смогу призвать S-рангового юнита, который будет сильнее любого из здешних драконов. Вот за каким кушем я сюда шагал. Ни один А-ранговый криомант не справится против летающего ящера с бесконечным запасом пламени и выносливости.

Коар носился по пещерам, кошмаря драконов. Я сидел, медитировал и сливал в него ману — у меня осталась треть от запаса, которая по восполнялась, то уходила по связи до великана.

Сыпались фрагменты.

Умирали драконы.

Я подсчитывал, сколько смогу добыть сердец, жил, шкур, рогов, когтей и зубов этих ящеров.

Если бы дело произошло всего месяц назад, я бы начал скакать от радости, подсчитывая, сколько смогу выручить за всех этих монстров. Сейчас же я прикидывал, сколько можно будет сварить полезных зелий для нашей компании, создать артефактов и доспехов. К сожалению, я не кузнец и не артефактор, чтобы выжать из ситуации максимум.

А потом Коар наткнулся на причину, по которой драконы не улетали. Босс. Они его защищали, и в последнем тоннеле, ведущем глубоко под гору, собрались все оставшиеся драконы и дали Коару последний бой.

Монстру приходилось отходить дважды, и оба раза он был на грани развоплощения. Он скрывался от драконов в коридорах, пока я судорожно выжимал из осколка каждую каплю маны, медитируя самозабвенно и отчаянно, и сливая все в его регенерацию.

Наконец последний защитник упал замертво, и великан пошагал дальше.

Зал, до которого наконец добрался Коар, впечатлял. Громадный, в нем могла бы уместиться целая крепость. Своды его терялись высоко вверху, а на стенах рос светящийся мох. Там, где моха не было, обнаружились росписи, барельефы. Из камня вырастали громадные скульптуры, изображавшие драконов и представителей незнакомой мне рептилоидной расы, которые, видимо, этот зал и украшали.

Когда я был в этом осколке в первый раз, в будущем, этот зал занимал громадный скелет с выбеленными временем костями. Но сейчас здесь, в этой пещере, лежал циклопических размеров дракон с полуоторванным крылом. Его спину пересекала рваная рана.

Коару было плевать на дракона, чьи бока медленно поднимались и опадали. Было плевать на барельефы. Он следовал моему приказу.

Драконья голова размером с локомотив, тяжело поднялась. Мутные глаза уставились на уставилась на Коара.

— Кто-то все-таки пришел за моей жизнью! — громыхнул дракон сперва на своем, а потом — на ломаном эльфийском, который я уже понял. — Кто тебя отправил? Аглахар, старая чешуйчатая немощь? Или Рыррг?

— Я здесь по собственной воле, — произнес я на таком же эльфийском, перехватывая контроль над Коаром.

Интересно, как такой огромный дракон смог пролезть по узкому тоннелю?

— Неправда, — оскалился дракон. — Но ты мне еще успеешь все рассказать.

— Да я и сейчас все расскажу, — пожал я плечами. — Я не знаю никого, о ком ты говоришь. Я пришел сюда за фрагментами ваших душ, и весь твой выводок я уже уничтожил. Вот и все.

Дракон уставился на меня с застарелой злобой, но не дохнул пламенем — может, понимал, что будет бесполезно.

А потом разом случились две вещи.

В меня таки полетел громадный огненный шар, но я был к нему готов — оттолкнулся удивительно сильными ногами и прыгнул в сторону за миг до того, как синее пламя за секунду расплавило пол.

И второе — дракон обратился в черное облако, которое сгустилось и обратилось тем самым рептилоидом с барельефов. Ростом гуманоид был не выше обычного человека, но двигался удивительно быстро.

В следующий миг все драконы и рептилии в зале, нарисованные, отлитые, вырезанные в камне — рванулись ко мне. Чертов рептилоид оказался магом!

Здесь я отступил в сторону, давая хозяину тела использовать весь перечень доступных ему умений.

Коар взревел, используя «оглушающий рев». Хотя это не остановило каменных драконов, рептилоид пошатнулся.

Великан рванулся к оглушенной рептилии, круша хрупкий камень. И добежал бы за секунду, если бы наперерез ему не рванулась драконья статуя из металла — худая, сгорбленная, но с внушительными когтями.

Два из четырех кулаков воткнулись — буквально чудом — в живот статуи, и ту отшвырнуло на рептилоида, буквально размазывая чешуйчатую тварь по полу.

Монстры замедлились, а потом — нехотя застыли.

— Зачистить гору, — приказал я отряду зеленых грабителей, пересылая в мозги каждого информацию по осколку. — Драконов — в кольца. Статуи, если от них разит магией, тоже заберите.

Как и в горах, не было никакого сообщение о зачищенном осколке. Похоже, за осколок, в который ты вторгаешься силой и раньше времени, награда не предусмотрена.

Но главное было в другом. За пещерой, в которой обитал босс, была еще одна — крохотная, не больше каморки сторожа. И посреди этой пещеры стоял алтарь Алодов. Копия того артефакта, рядом с которым я дважды проходил пробуждение. Точно такие же алтари стоят в любом нашем городе.

Он почти врос в окружающую скалу, будто создатели хотели спрятать его от внимательных глаз, но я узнал характерные грубые очертания этой маленькой стелы.

И обнаружив ее здесь, я задумался, чем являются алтари: причиной того, что мир этих драконов был раздроблен на A-ранговые осколки? Или же наоборот — якорем, который не позволил разрушить определенный участок мира, наоборот — протащил осколок сквозь пространство и время? Может, алтари — это попытка Алодов спасти расы, позволив всем, кто оказался в осколке, жить до того самого момента, пока их осколок не прирастет к другому миру, а потом — выйти наружу?

Глава 37

Я все-таки отыскал нужных крафтеров. Переместился в Хабаровск, где с помощью золота из осколков нашел специалистов, которые согласились превратить тела великанов в оружие. Договорились на десять копий S-ранга. Мастер пообещал, что его цех будет работать так быстро, как только сможет, и спустя всего пять дней я забрал S-ранговые копья, которые могли втягивать магию и усиливать за счет нее удары. Теперь у гоблинов появится более подходящее оружие.

Сейчас я сидел в уютном кафе и ждал, пока гоблины под иллюзией закупят новую партию продуктов и прочих необходимых для вещей. Компанию мне составили Слава, Алиса и трое иллюзионистов.

— Тебя боготворят, — заметил Слава, лазая в новостных сводках. — Не всем понравилось, как ты поступил с Морозовыми, но даже те, кто не оценил твоих действий, смотрят все видео с твоим участием.

Давид кивнул.

Ребята обрабатывали видео с моими комментариями, с признаниями высокопоставленных чиновников Морозовых в преступлениях. И в таких вот коротких вылазках они выкладывали новые ролики

Сеть взорвалась. Контент был настолько уникальным, насколько это возможно. Не думаю, что кто-то раньше вскрывал эти гнойники так демонстративно, на камеру. В меня теперь верило столько людей, что это ощущалось физически, будто тысячи ладоней, толкающие в спину и помогающие идти. Именно эта вера в свое время и воплотила домового, и сейчас ее вокруг меня было гораздо больше. Да, раньше я был магом А-ранга, которого тоже боялись, уважали и почитали, но одно дело — старик, который полвека идет к своему имени, а другое — юнец, который показывает невозможное. Букашка, разрывающая пасть Самсону.

К сожалению, пока я не могу дотянуться до этой энергии. Но видео с моими подвигами, с зачисткой высокоранговых осколков разлеталось по сети и вербовало новых последователей, поклонников и тех, кому была небезразлична моя судьба.

— Советую тебе перестать ухмыляться, Айдар, — язвительно заметила Алиса. — Ты идешь по очень, очень скользкой дорожке. Я удивлена, что ты все еще идешь. Честно говоря, ты должен падать на каждом шагу.

Остальные отвели взгляды. Замечу, я склонен согласиться с девчонкой — то, что я все еще не атакован армией криомантов, можно счесть огромной удачей.

Интересно, как скоро появятся первые бойцы? Мы сидим здесь уже больше сорока минут, и я даже не скрываюсь под иллюзией. Я думал, что разведка и связи Морозовых работают гораздо лучше, и нас заметят в первые минут пятнадцать.

— Если ты отнесешься к клану легкомысленно, они вынут из тебя душу. Впрочем, они сделают это, даже если ты будешь с ними максимально серьезен. Единственный шанс выжить для тебя — затаиться в каком-нибудь осколке и не высовываться до конца своих дней. Выпускай юнитов через порталы, чтобы они наводили шорох, а сам не лезь.

Я снова ухмыльнулся.

— Это что, забота? Я думал, что моя смерть, или хотя бы серьезное ранение были бы тебе на руку.

Алиса поморщилась:

— Ты все припоминаешь мне ситуацию с тем призраком? Тогда все было иначе. Тогда я считала, что ты заслуживаешь мести за все свое пренебрежение. Но потом… скажем так, отец сказал, чтобы я не беспокоилась: мол, он нашел мне другого суженого. И эта новость… не была тем, чего я очень желала. Если бы ты не предложил мне отправиться отдохнуть в осколок, я бы сама приехала к тебе и предложила бы нечто подобное.

Интересно, эта мысль правда появилась в ее голове до того, как я промыл девушке мозги, или же после, когда я убедил каждого из приятелей, что не говоря родным, отправиться в путешествие — отличная идея? Не говоря уже о том, что они сидят с человеком, который действиями объявил войну целому клану, уничтожил кучу людей, и не считают нужным спросить, все ли у меня в порядке с головой, и что будет с ними, когда эта история так или иначе завершится.

— Очень приятно слышать, — улыбнулся я. — Мы когда-нибудь вернемся к этому вопросу.

Но не сейчас. Мы беседуем друг с другом, сидя в компании Славы и троих иллюзионистов, и наш диалог походит на ток-шоу для приятелей.

— Надеюсь, что ты к тому времени останешься жив, — кивнула мне Алиса.

— Может, нам присоединиться к тебе? — предложил Слава. — Помочь как-то.

Алиса оживилась и собиралась было подтвердить, мол, неплохая идея, но я сразу поднял руку.

— На этом, пожалуй, и закончим обсуждать эту тему, — покачал я головой. — Вы никогда раньше не бились против людей. То нелепое занятие в виде битвы с отрядом другой Академии — детская игра. Я не хочу рисковать вами, ведь для того, чтобы вы были как можно дальше от риска, я вас и взял.

Это определенно не та история, где мне помогает отряд подростков. Не стоит превращать ясное дело кровной мести всем своим врагам в ситуацию, где нужно будет следить за Алисой и Славой, убеждать Дашу, что все идет нормально, отыскать отрядного крафтера и промыть ему мозги, потом разгребать проблемы межличностных отношений, а затем кто-то самым трагичным образом умрет.

— Но они же предатели Империи, — нахмурился Давид. — Как по мне, сражаться с ними — долг каждого жителя нашего государства. Ты видел новости о том, что в особняках Морозовых устраивают обыски, и людей, о которых говорил в том видео Морозов, которого ты… э-э… заставил говорить, арестовывают и допрашивают? Император верит тебе.

— В первый раз, когда я напал на особняк, меня прикрывали несколько высокоранговых големов, — начал загибать я пальцы, — отряд А-ранговых гоблинов и несколько кенку. В рукаве у меня был монстр S-ранга. Я мог прикрыться иллюзией невидимости, мог заставить других не замечать себя, мог заморочить голову любому человеку в особняке. Но я не мог вместе с этим прикрывать еще и вас.

— Может, проверить нас в каком-нибудь не слишком серьезном деле? — предложил Слава. — Все-таки сражаться вместе будет результативнее, чем…

— Я не пойду ко дну, — поднимаю я руку. — Я буду отправлять юнитов в порталы, буду нападать на секретные базы и грабить наворованное и награбленное этим кланом. Я буду делать это без всякого риска. — Тут я вру, потому что ожидание их боевой когорты в центре Хабаровска — ни что иное, как лютый риск. — Я начал это один, и закончу это один.

— Я уверен, что мы тоже чего-то стоим, — сухо ответил Слава, не заметив судороги, пробежавшей по моему лицу. Я и так потерял достаточно, чтобы оплакивать еще и кого-то из приятелей. Нет, они точно не пойдут в бой со мной.

— Поговорим об этом позже, — пробормотал я. — Нам пора.

Тревожно звякнул колокольчик над дверью: гоблины весьма вовремя вышли из торгового центра и присоединились к нам. Кроме того, я ощутил нарастающее напряжение пространства: будто кто-то ножом протыкал лоскутное одеяло, итак изорваное и изрезанное. Вокруг этого квартала кто-то создавал порталы.

Красуясь, я щелкнул пальцами. Пространство колыхнулось, нехотя создавая прореху. Я ощутил слабое сопротивление — кто-то пытался помешать мне проделать дыру до осколка, но я был гораздо опытнее в этом деле и обошел воздействие.

Гоблин щелкнул большим пальцем, отправляя мне по воздуху кольцо, а я — вручил его Алисе. Когда приятели зашли в портал вслед за моей иллюзией, я закрыл прореху в пространстве и наслал на весь ближайший квартал ощущение нарастающего ужаса. Воздействие будет слишком слабым, чтобы пробрать тех, у кого будут даже слабенькие амулеты ментальной защиты, но прочих заденет. Нарастающий страх заставит людей если не покинуть это место, то хотя бы посмотреть в окно, а дальше они сами решат сбежать.

Раздались тревожные крики. Парочка посетителей выбежала на улицу, закричал официант, схватившись за голову. Я же поднялся и вышел на улицу.

— Эгрегор, — кивнул я белоснежному силуэту.

— Ты лишь зазнавшаяся дворняга, — сходу прогудел распорядитель. — Мы договорились забыть о былых разногласиях…

— О каких разногласиях⁈ — не сдержавшись, процедил я. — Моего отца убили, скот ты сияющий!

— … но ты не сдержал свое слово и напал на клан, который я взращивал десятилетия. Клан, который может дать Земле бога. Одной твоей смерти будет недостаточно для компенсации твоего поступка, но увы, я не знаю, как убивать дважды.

Я запрокинул голову и громко рассмеялся:

— Ты — лишь старый дух, называющий себя громким именем. Будь ты по-настоящему силен, ты пришел бы один. Будь ты по-настоящему всеведущ, ты не дал бы мне напасть на Морозовых. Единственное, в чем я убедился — ты можешь манипулировать силой тяжести или давлением, но не в абсолютных пределах, потому что вместо того, чтобы превратить меня в кровавую лужу, ты привел с собой друзей.

Ты защищаешь клан, который, как пиявка, присосался к Империи. Он втайне от Императора проводил запрещенные ритуалы, хотел захватить власть над государством. Именно ты стоишь за тем, как Морозов в будущем уничтожал города, убивал людей, заливая мир реками крови. Сколько невинных людей погибло из-за тебя, сколько потеряло все что имели⁈ Старики, женщины, дети. Из-за тебя Земля покрылась снегом, из-за тебя Михаил Морозов своим террором превратил мир в филиал ада! Для компенсации ТВОЕГО поступка не хватит и жизней Морозовых, ни твоей. Чтобы расплатиться лишь за малую часть боли, которую ты причинил миру, тебе нужно тысячелетиями слоняться по миру, туша пожары, очищая осколки и останавливая нападения чудовищ.

— Идиот, — равнодушно сказал эгрегор. — В этот раз все будет по-другому. Ничего из описанного тобою не произошло и не наступит в будущем.

— Оно уже было, — оскалился я. — Я помню, как умирали люди, и как твой криомаг разносил мир. Не знаю, что ты за существо, но ты точно не радеешь за судьбу этого мира.

— Мне не охота тратить время на разговоры с тобой, — покачал эгрегор, и скомандовал магам, как ручным псам. — Убейте его. Разорвите тело на куски.

Впервые равнодушный голос распорядителя полыхнул ненавистью! И единственное, что сумело прорвать плотину равнодушия этого человека — высказанная мной правда.

Четверо А-ранговых криомантов атаковали одновременно. Из-за взвихрившегося вокруг снега и льда воздух моментально стал ледяным, колючим. По стенам зданий пополз лед и иней. Бой словно перенесся на северный полюс, и обычный человек от такого перепада температуры даже дышать нормально не сумел бы.

Я презрительно усмехнулся. Симбионт давно уже мог выдерживать и не такие температуры, не говоря уже о том, что я подготовился к противостоянию с Морозовыми.

Я щелкнул пальцами, выпуская наружу S-рангового дракона. В следующее мгновение улицу затопило жаркое пламя, нацеленное разом на всех четырех магов. И по бокам от пламени, бившего из пасти дракона, как из брандспойта, бежали пятеро гоблинов, вооруженных копьями, украденными из хранилища Новосибирской резиденции.

От драконьего пламени криоманты защитились за куполом из совместно намороженного прозрачного льда. Их лица оставались абсолютно спокойными, более того их лица стали выражать еще большее презрение:

— Всего-лишь дракон и гоблины?

Но в следующий момент выражения их лиц изменились. Гоблины двигались быстрее B-ранговых воинов. И когда пять фигур подбежали, они действовали, словно единый организм — вместе нападали и прикрывали друг друга, пытаясь пробиться через лед. От каждого удара артефактными копьями лед А-ранговых магов скрипел и шел черными трещинами. Удары юнитов были чудовищно сильны!

Однако маги не достигли бы А-ранга, если бы не умели подбирать ключик к любому противнику. Из стен купола выстрелили ледяные шипы, и да гоблина истаяли. Копья зазвенели, покатившись по заледеневшей мостовой.

Зато сам купол ослаб, и удары трех копий заставили скорлупу, за которой прятались маги, пояти трещинами и жутко захрустеть.

Дракон сразу же подключился: в трещины устремился поток чудовищно горячего огня.

И тогда маги атаковали, вкладывая в чудовищный удар свою жизненную силу.

Я шагнул в сторону, избегая ледяного копья, которое вмиг заморозило бы меня, если бы царапнуло наконечником хотя бы палец.

Купол разметало взрывом — гоблины исчезли. Но основной удар пришелся на дракона — монстра пробило тремя ледяными копьями, и за пару секунд превратило в ледяную глыбу. Интересно, что юнит не пропал, будучи уничтоженным магией и вмороженным в лед. Более того — отозвать его я тоже не мог. Слишком много чужеродной магии.

— Снял? — обернулся я к кенку. Ворон, сжимающий в руках качественную камеру, кивнул. Прекрасно — будет, что выложить в сеть.

Забавно, но если вначале боя эгрегор присутствовал, то теперь я его не видел и не ощущал. Как только битва пошла не по плану, трусливый распорядитель исчез.

После самоубийственной атаки уцелел только один криомант. Мужчина лежал на спине, и на губах его пузырилась кровь.

Несмотря на ранение, мужчина улыбался. Видимо, думает, что их четверка нанесла дракону смертельную рану?

Я щелкнул пальцами, призывая нового ящера. Нужно было видеть взгляд мужчины, который осознал, что вся битва против дракона была абсолютно бесполезной.

Под ногами хрустел лед. Я добрался до последнего уцелевшего мага, ухватил его за горло и приподнял над землей.

— Ты же командир этой четверки? — посмотрел я на нашивки. — Думаю, у тебя найдется, что мне рассказать.

— Кх-х…

Пространство пошло возмущенной дрожью — сюда пытались пробиться больше, чем с десятка разных точек. В этом мире реальность и так по швам трещит, а уж после такого возмущения половина порталов не открылась, половина — схлопнулась через мгновение, а вот пять рандомных порталов открылись, выпуская на эту сторону не самых сильнейших бойцов. По ощущениям, А-ранговых среди них точно нет. Порталы открылись с места, где собрались не самые сильные бойцы.

Морозовы калибром поменьше убитых криомантов оторопело смотрели на то, как я, стоя на вскипевшем от драконьего огня и замороженном криомантами асфальте, держу за горло А-рангового мага.

Дракон за моей спиной удерживал их от поспешных действий.

Я не знаю, о чем они думали, но все выглядело так, будто подросток, не потрепав и не запачкав своих одежд, убил троих могущественных магов и взял в заложники четвертого.

Это не просто пощечина клану Морозовых, это выплеснутый на них ночной горшок. Вряд ли когда-то прежде они испытывали унижение сильнее.

Если о сегодняшнем дне пойдут слухи, клан станет посмешищем. Но я не собирался рассказывать о таком — лучше сразу выложить в сеть видео.

— Спак-х… — выхаркнул мужчина. — Спасите…

Я еще сильнее сжал его шею. Искаженное от боли лицо мужчины побагровело, но мне на это было плевать, все Морозовы для меня стали кем-то вроде тараканов. Я смотрел на человека почти без эмоций, оставался лишь слабый интерес — сколько он протянет без воздуха?

Еще месяц назад А-ранговый маг мог заставить меня вспотеть, но теперь командир боевых магов оказался совершенно беспомощен. Он пытался бороться, скреб ногтями по моей руке, но без видимых результатов.

А остальные Морозовы, глядя на эту сцену, не стремились атаковать. Возможно, знали человека, которого я держал на вытянутой руке. Возможно, не спешили присоединиться к тем безжизненным телам, лежавшим рядом со мной.

Правда, потявкивать они не стеснялись:

— Отпусти его!

— Если ты не прекратишь, мы позаботимся о том, чтобы ты страдал даже после смерти!

— Если сейчас же не отпустишь его, мы уничтожим каждого близкого тебе человека!

А вот это уже звучало до ужаса знакомо.

— Вы уже начали, — усмехнулся я. — Вы сами навлекли на себя то, что происходит. Теперь хоть под землю прячьтесь, чтобы спастись, хоть бегите из клана.

Пока мы разговаривали, я выпотрошил разум мага. Все схроны, о которых он знал, все базы, где тайно тренировались воины. Обо всех подкупленных воинах, которых знал этот маг, узнал и я. Репортаж выйдет отличным.

— Кто из вас главный? — осведомился я, глядя, как ослабевает человек, которого я держу, как тухнет сознание в его глазах. Пришлось слегка разжать хватку, не давая ему потерять сознание. — С кем я могу говорить?

— Можешь говорить со мной, — заявил лысый двухметровый детина. — Что ты хочешь за его жизнь?

— Деньги, артефакты. Все, что вы можете предложить.

— Обычное золото?

— Обычная куча золота. С чего бы мне брать заложника, а затем уходить с пустыми руками? Но на будущее — когда такая ситуация повторится, я с удовольствием обменяю жизни простых гвардейцев на древние книги, антиквариат, боевые техники, магические кристаллы и все, что угодно, включая головы ваших начальников.

Мог ли второй по силе клан Империи услышать слова унизительней?

Пожалуй, да.

— Кстати, да. Вы называете меня террористом. Так вот, я буду не тем неотвратимым ужасом, которому ничего не нужно, и он просто убивает ваших людей в качестве мести за отца. Я буду тем, с кем можно договориться. У меня есть три условия, выполнив которые, вы избавитесь от меня.

Я снова приподнял мужчину над землей, и тот зашарил ногами, пытаясь опереться на что-нибудь.

Вокруг улицы нагнетается чуждая энергия — Морозовы скрытно готовили атаку. Я этого не чувствовал, но Морозов в моей руке ощущал, как собирается ледяная энергия.

Время еще было, поэтому я не дергался.

— Итак, первое. Клан Морозовых будет полностью расформирован. Владимир, Михаил и прочие члены главной семьи пройдут через процедуру запечатывания магии и отправятся по тюрьмам, в зависимости от тяжести совершенных преступлений.

Второе. Все имущество расформированного клана отойдет Империи и будет потрачено на развитие государства, начиная от школьных грантов, заканчивая постройкой каких-нибудь полезных лабораторий.

И третье. После того, как вы выполните два условия, я хочу сразиться с эгрегором, указаниям которого вы следовали все это время. За сим прощаюсь…

Я сжал руку. Раздался треск ломающихся костей, и собравшиеся Морозовы закричали от бесконечной ярости, когда я отпустил обмякшее тело.

В следующую секунду пространство колыхнулось, создавая два портала — для меня и для кенку.

Я шагнул в разрыв в пространстве, ведущий в наш осколок. Мгновение спустя портал закрылся, и волна огня, которую выдохнул мой дракон, обрушилась на гвардию Морозовых.

Глава 38

Очередное видео от Айдара снова взорвало интернет. Его удаляли с сайтов и хостингов, но оно появлялось снова и снова, причем без усилий Айдара: те, кто успел скачать видео, грузили его в сеть, скидывали в группы и на мобильники друзей. Пускали субтитры на английском, немецком и китайском. Теперь уже никто не верил, что человек, раз за разом бьющий под дых могучий клан, вызывающий драконов и чудовищно быстрых гоблинов, может быть ОБЫЧНЫМ человеком.

Слухи об очередном унижении клана Морозовых знал каждый в Империи, кто хоть немного интересовался политикой.

Император, гвардия и правоохранители не вмешивались в противостояние могучего клана и студента. Самодержец не давил на Морозовых, не предъявлял никаких требований и не задавал неудобных вопросов, но явно не поверил в официальную версию, где гуляющее видео с допросом называлось провокационным и лживым — на всех раскрытых базах, складах и прочих некогда тайных объектах могучего клана появлялись государственные служащие и изымали все артефакты, золото, книги и магические свитки. В резиденции наведывались многочисленные проверки, забирая «избыточное вооружение» и запрещенные артефакты. При этом официально император продолжал твердить, что он не имеет никаких претензий и верит своим верным подданным.

Владислав Морозов был уверен — в такой ситуации конфликт начнется, когда их полностью обезжирят государственные служащие и хорошенько потреплет Айдар. Но сделать ничего не мог — к прямой конфронтации они были не готовы. Не сейчас. Государственный переворот был запланирован через десяток лет, но никак не сейчас, когда официальная власть еще достаточно сильна.

Приходилось прятать накопленное, выводить деньги со счетов за границу, либо снимать и прятать в тайниках. Между Морозовыми и Романовыми начались странные игры, где одни пытались как можно быстрее спрятать, а вторые — найти прежде, чем спрячут.

Вдобавок ко всему, компенсацию за разрушенные во время боя дракона и криомантов здания и улицу стребовали с Морозовых. Владимир на такое требование даже не выругался — на фоне других проблем такие траты были мелочью.

Люди Морозовых сейчас занимались другим — они нанимали осведомителей, вербовали боевых магов, предсказателей и порталистов. Рыскали по городам, исследовали места, откуда телепортировался Айдар. Подобно пчелам из улья, по которому мальчишка пару раз ударил палкой, они искали обидчика и место, где он прячет семью. Тем же занимались Липовы и Соколовы, но в сравнении с Морозовыми их усилия были смешны.

Каким бы умельцем не был Айдар, но скрыть расположение осколка против группы опытных порталистов он бы не смог. Рано или поздно портал откроют снова, и найдут.

Однако день сменялся днем, но Айдара все еще не поймали. Попытки повторить портал и пройти по нему выводила группу из двух десятков А-ранговых магов в S-ранговые осколки, которые они покидали с сокровищами и отличными артефактами, но потрепанные, злые и не всегда — в прежнем составе.

Но наконец случилось то, что должно было.

— Я нашел Айдара, — возник рядом с Морозовым эгрегор.

— Где он сейчас? — спокойно спросил глава клана.

— В Якутии. Судя по всему, снова вывозит из торгового центра припасы. Они только начали, так что у вас есть время собрать людей, и…

— Люди уже готовы, — перебил Морозов. — На этот раз я уверен, что мы его прихлопнем.

Эгрегор покачал головой. Он точно не был в этом уверен.

— Погоди, — вдруг пробормотал распорядитель, и его голос прозвучал неуверенно. — Айдар переместился и теперь…

— Что?

— Он рядом с твоим сыном.

* * *

Пока ребята обрабатывали ролик, я думал над следующим ходом. Теперь я мог крошить Морозовых едва ли не двадцать четыре часа в сутки!

Удивительно, сколько появляется свободного времени, когда не нужно заниматься учебой, алхимией, добычей денег и прочими социальными делами. Просто разрешаешь себе жить по правилу — сильный имеет право взять у слабого, и жизнь сразу становится гораздо проще!

Я шмыгнул носом, вспомнив причину, по которой жизнь стала такой. На глаза навернулись слезы.

Как назло, в этот момент кто-то захотел поговорить — сзади раздался шорох шагов по траве, и рядом приземлился Слава.

— Ты как?

— Да непонятно, — отозвался я, отводя взгляд. Иллюзия, скрывающая заблестевшие глаза, получилась мгновенно — уж этот мираж я за последние дни освоил на высшем уровне. Странно, но месть все еще не приносила желаемого облегчения.

— Думаю, непонятное настроение — это норма в твоей ситуации, — похлопал меня по плечу Слава. — У тебя же горе было недавно, а траур в большинстве человеческих культур не зря же длится один год. А ты на фоне этого еще и втопил по хардам с этой своей местью…

— Может, ты и прав, — ответил я. От того, что мне помогает тот, кого я всего полгода назад ненавидел, стало еще хуже.

— В общем держись, по итогу прорвемся, я уверен. Ну и нас зови, если что.

Я кивнул, а потом вернулся к мыслям. Итак, следующий ход.

Следующий ход должен быть ярким, хлестким. Таким, после которого из клана действительно повалят самые трусливые рода. А что может быть сильнее, чем удар по тому самому недобогу, Михаилу Морозову? Двух зайцев одним выстрелом! И уберегу человечество от будущего безумца, и нанесу Морозовым удар не слабее первых.

Михаила прятали и защищали. Так как бороться с маленькой армией на поле, которое они уже подготовили для битвы, я не хотел, пришлось импровизировать.

Знаний из Морозовых к тому времени было выкачано множество, и я знал как минимум семь мест, способных укрыть гения-недобога. Сперва я переместился в Архару, потом — в Якутск. На третий раз прыгнул в Зеленоград, где мне и улыбнулась удача. Охранник поделился со мной памятью: Михаил был в особняке. Одноэтажное поместье, не больше двухсот квадратных метров. Весьма скромно по меркам Морозовых.

Охраны на территории было человек тридцать, плюс еще двадцать рассредоточены вокруг. Королеву Англии охраняет меньшее число бойцов.

Снова рисую руну, выключающую камеры. Вызываю Коар, укрываю его иллюзией, и монстр скачет вперед.

Совсем бесшумно провернуть убийство не получилось. Монстр зацепил механическую сигнализацию, о которой никто из охранников не знал — их сменили буквально недавно. Заверещала сирена, а территорию накрыл купол. Ничего страшного — я уже был внутри.

Вызываю кенку и гоблинов, которые бегут к особняку. Дракон атакует команду охранников, вышедших на улицу.

Энергии остается на донышке, но я осушаю призрака, которого захватил в новосибирском особняке. Монстр гибнет, зато я снова полон.

Коар ничуть не замедлился — монстр с грацией локомотива мчался вперед и сходу протаранил стену особняка. Теперь все зависит от того, насколько быстро юниты найдут Морозова.

Поиски заняли полторы минуты.

Даже сейчас, далеко от S-ранга, Михаил был силен. За жалкие секунды криомаг сплел два заклинания, вкладывая в каждое чудовищное количество энергии: щит, сотканный из вращающегося по кругу льда, и хрустальное копье, висящее в воздухе. И сплел бы третье, если бы Коар нашел его позже.

Увидев юнита, Михаил сосредоточился, сплетая потоки ледяной энергии в замысловатый узор. Лишь мгновение ушло, чтобы вплести последние нити атакующего заклинания. Мужчина выбросил вперед руку, и вместе с жестом сорвалось с места копье.

Воздух вокруг Коар мгновенно застыл, обращаясь в твердый, сверкающий лед. Могучие мускулы шевельнулись, великан попытался двинуться вперед, вопреки воли магии, но не смог покинуть ледяную ловушку. Кожа юнита начала трескаться от леденящего холода, и тогда я отозвал его.

И призвал снова.

Во второй раз юнит сперва уничтожил всех оставшихся защитников, а потом занялся Морозовым. Его нападение прошло так же — рядом с Михаилом висело новое копье. Жест руки — и лед поглощает монстра целиком, превращая в застывшую скульптуру. На этот раз я не успел отозвать юнита — Морозов порядочно вложился в удар, и юнит лопнул. Теперь я еще сутки не смогу его призвать.

Настал черед гоблинов. У этих все было отработано — копья высасывали магию и усиливали удары. Спустя минуту такого противостояния щит был сломлен. Я уже чувствовал, как к нам пытаются пробиться, и единственное, что им мешало — их же защита, которой был оснащен особняк.

Когда я подошел к Михаилу, тот был истощен, или почти истощен, и отбивался от гоблинов ударами ледяного кинжала. Пожелай зеленые убить его, прикончили бы за секунду, но я хотел сам посмотреть в глаза своему врагу из прошлого мира.

— Обезоружить, — командую я, и взмах копья выбивает кинжал из ослабевшей руки. Вслед за этим падает амулет ментальной защиты — гоблин разорвал острием копья цепочку.

— Смотреть мне в глаза! — бросаю я.

Михаил слушается.

И я шагаю прямо в вондер этого человека.

И тону в образах.

Сумрачные улицы искаженного вондера. Отовсюду веет безысходностью, словно от последней минуты жизни висельника.

Небо черное. Чернота стекает с небесного купола, пачкает стены зданий.

Ни одного светлого образа. Ничего, что можно было принять за теплоту. В окнах не горит свет, фонари — декорации, которые подчеркивают тьму. Солнца нет и не было никогда, лишь жуткое багровое зарево не толще нитки. Дома, если их можно так назвать, стоят кривые и перекошенные. Вдали возвышаются ветхие башни и шпили, напоминающие ребра скелетов.

Город вокруг меня буквально плавится и деформируется. Пространство словно дышит, постоянно меняя свои очертания. Снег и лед под ногами пульсирует в больном ритме.

Везде, куда ни посмотришь, видны смутные образы. Они шепчут НЕДОСТОИН! НЕДОСТОИН! Шепот проникает в уши, давит на сознание и вызывает желание упасть, скорчиться и никогда не подниматься. От этих истекающих тьмой образов на меня льется жгучая ненависть.

Этот мир наполнен отчаянием и безумием. Но самое ужасное, что я вижу — исполинская броновая статуя Владимира Морозова, сидящего на троне. Я на окраине городка, статуя в центре, но я вижу все, что выше колена. И пятиэтажные здания не помеха этому.

Я пробыл в вондере меньше пары секунд, но когда вывалился оттуда, мое сердце колотилось, как бешеное.

Михаил даже не понял, что произошло. Он смотрел на меня, и страха в его взгляде было меньше, чем недоумения.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он. — Не убивай меня, пожалуйста. Моему отцу будет больно.

Эта фраза обожгла меня больше, чем я ожидал.

— Молчать! — потребовал я. Но убить его не смог — увиденное в вондере поколебало мою уверенность. Он действительно сумасшедший, или же напрочь поломанный.

Но виноват ли в этом он?

Хватаю парня за воротник и швыряю в портал. А потом — шагаю туда сам.

Мы вышли на знакомом поле. Кажется, еще совсем недавно мы играли здесь в командную битву между двумя Академиями.

Здесь довольно холодно. Я справляюсь с помощью иллюзий, а Михаил не греет руки. Мужчину просто не трогает холод.

Он, этот поломанный человек, поднимает ладонь, и снег покрывает его футболку, штаны. На самом минимуме энергии. Его сила — единственное, что никогда его не отталкивало.

От этой мысли я дергаюсь, как от пощечины. Черт… Вздумалось же мне заглянуть в его вондер… Надо было сразу убить…

Отдаю мысленную команду, и Михаил засыпает, валится в снег. Без амулета он не сильнее ребенка.

А потом открывается портал, из которого вываливается Морозов-старший, чью статую я недавно видел. Он стоит в тридцати метрах от нас — перенаправить открывающийся портал было не сложно.

— Отпусти моего сына! — сразу требует Владимир.

— Вы подумали над моими требованиями? — осведомился я и взмахом руки закрыл их портал. Пожалуй, здесь уже достаточно гвардейцев.

— Твои требования выглядят, как глупейшая шутка! — заорал взбешенный Морозов. — Даже если возьмешь в заложники меня, наш клан не будет расформирован! Ты можешь уничтожать нас поодиночке, можешь попытаться накрыть ударом сразу всю верхушку, но на смену одним придут другие. Не веди себя так, будто ухватил бога за бороду! Лучше отпусти Мишу и я обещаю, что мы тебя отпустим. Уйдешь себе спокойно и будешь жить там, где живешь, не ища смерти.

Я криво улыбнулся.

— Ты не понимаешь. Я выдвинул весьма щедрые условия, но вы почему-то отказываетесь. Только вы не в состоянии оценить мою доброту и продолжаете упрямиться. Если так будет продолжаться, я не приму вашу капитуляцию.

— Щенок! — заорал взбешенный мужчина, но напасть не посмел.

— Тебе, Владимир, пришла в голову мысль, что если уж твой клан самый сильный, вы можете делать, что хотите. Тренировать свою гвардию, подготавливать государственный переворот или взращивать собственного бога. Я не имею ничего против права сильного, я сейчас сам живу по такой же логике. Я думаю так: если нашелся человек, который в одиночку сильнее всего вашего клана, значит, он может по праву сильного делать с кланом все, что ему угодно. Я прав?

На этот раз не было ни менталистов, ни атаки криомантов. Они пытались сотворить что-то с пространством, но это была моя вотчина. Я даже не вмешивался в их попытки: пространство для меня — как давняя и послушная любовница, которая позволит мне сделать с ней все, что угодно.

— Признаюсь, сейчас мы тебе не можем ничего сделать, — поломал о колено свою гордость глава клана. — Но помни: мы никогда и никого не боялись, никто не угрожал нам. Те, кто идет против нас, без разницы — человек, род, клан, будут уничтожены. Но если ты сейчас уйдешь…

— Пожалуй, я действительно уйду, — кивнул я.

Но вместо того, чтобы уничтожить Михаила, как хотел раньше, я создал портал на наш осколок и зашвырнул Михаила туда.

— Нет! — заорал глава Морозовых. Мужчина рванулся вперед, но сделать ничего не успел — портал закрылся.

— Что теперь? — спокойно спросил я.

Морозовы застыли. Они привыкли считать себя любимчиками судьбы, с которыми не могло случиться ничего плохого. Проигрыш? Смерть? Не для них. Они — лучшие, им всегда все удается!

А теперь они не могли поверить в случившееся. Гениальный криомант проиграл какому-то мальчишке, а потом — был похищен, и они, сильнейшие, не смогли этому помешать.

— Зря ты не шагнул за ним, — голосом, полным бешенства, сказал Морозов. — Я выпотрошу из тебя все секреты, а потом ты сам откроешь портал к моему сыну. А если умрешь, мой сын выберется сам! Не может не выбраться! Не после всего, чему я его научил!

Морозов вытянул правую руку в мою сторону. Огромное количество выплеснутой энергии превратилось в волну льда, рвущуюся вперед.

Следом за своим мастером атаковали остальные. Вокруг меня возникла сфера из кружащихся льдинок — размером с ноготь, острейших, наполненных маной до предела. Такие снаряды и с дракона бы вмиг чешую и плоть соскоблили.

А внутренняя энергия Морозовых все вливалась и вливалась в сферу.

— Глупый самоуверенный пес! — гремел голос Морозова. — Умри!

От резкого перепада температуры трещали и рассыпались камни. Одежды Морозовых покрылись инеем и льдом, их губы посинели. Но я стоял так же, как и раньше, не сгибаясь от невероятного давления чуждой силы. Для нее меня не существовало, я отрицал саму возможность, что буду заморожен. Амулет на моей груди усиливал мою магию, непреложное правило, которое я диктовал миру.

И лед не мог меня коснуться. Они давили, вливали магию, осушая источники, но сколько бы они не давили, они не могли пробить мою защиту, потому что никакой защиты не было. Я просто отрицал возможность, что эта магия меня коснется.

По полю расползалась невыносимая стужа, мчались с невероятной скоростью льдинки. За пределами сферы Морозов формировал элементаля холода в виде невероятной силы дракона, но вместо сражения я рассмеялся.

— Это все, на что способны гении вашего клана? — полным яда голосом спросил я. — О каком превосходстве ты говорил, о какой мести? Я будто сражаюсь с детьми! Подумай над моим предложением, а я пока как следует побеседую с твоим сыном.

— Ублюдок! — взревел Морозов.

Весьма красноречиво.

— Сегодня я забрал только одного члена вашего клана, — обратился я к остальным. — Возможно, через пару дней я не буду столь же добр, и заберу жизни десятков или даже сотен. Пусть все Морозовы официально покинут клан, имущество отойдет империи, а высшее руководство будут судить под контролем менталистов. Завтра к этому списку могут добавиться новые требования, поэтому я бы на вашем месте поспешил согласиться.

Посмотрим, вспыхнет ли восстание. Насколько я знаю, никто не желает умирать, а красноречие руководства клана имеет свои границы, и смерть за главу в них не входит.

Глава 39

Я находился в горном осколке. Сидел на лавочке, которую от скуки сколотил Слава. Парень отыскал инструменты, починил их, заменив деревянные детали, и занялся строительством. Лавочка вышла кривая, но устойчивая.

Вот на этой лавочке я и размышлял, что мне делать с Михаилом Морозовым, которого гоблин под иллюзией невидимости пронес в дом, где я жил. Только вот прежде, чем я ответил для себя на этот вопрос, ко мне подошел Степан.

— Хочу кое-что показать тебе, если ты не против.

— Хорошо, веди, — поднялся я с лавочки.

— В вондере, — уточнил брат.

Я кивнул, и спустя пару мгновений оказался в его внутреннем мире, где давно не появлялся.

Когда я был здесь в прошлый раз, брат построил свой первый летающий остров. Над ледяной пустошью парила единственная каменная глыба. В этом мире царствовали холод и мертвенная белизна льда и снега.

Но теперь все вокруг преобразилось.

Я стоял на земле, через которую пробивалась первая трава. Ярко-зеленые листочки тянулись вверх, жадно впитывая солнечное тепло. Снег уступил место зелени трав и первым весенним цветам. Прислушавшись, я уловил звонкое журчание ручейка. В воздухе разносились радостные трели птичьих голосов. Одна из пташек пронеслась рядом со мной — слишком быстро, чтобы я успел ее рассмотреть.

Пропасти не было. Луга тянулись до горизонта, а в небе парили каменные громады.

Откуда ни возьмись появилась стайка бабочек: разноцветных и хрупких, словно осколки яркого стекла. Холодная и неприветливая скала превратилась в живописный мир, наполненный теплом и светом.

Брат щелкнул пальцами, и перед нами возник портал, созданный в его вондере его же воображением.

— Давай за мной, — махнул он рукой. — Лететь слишком долго.

Я шагнул в портал, и вышел на краю зеленого сада, за которым виднелся особняк из красного кирпича.

— Сейчас через сад, и в дом, — махнул мне рукой брат и первым потопал по дорожке из подогнанных друг к другу камней.

Я последовал за ним, но не доходя до дома, остановился, очарованный окружающим видом.

Сад был великолепным: вдоль дорожки шли каскадные клумбы. Кусты утопали в цветах. Нашлось даже место для фонтана — я видел его далеко в кустах, рядом с небольшими грушевыми деревьями. Со стороны фонтана веяло прохладой, а аромат цветов успокаивал и казался столь приятным, что хотелось дышать и дышать им.

Сад выглядел уютно и празднично: было видно, что его создавали очень долго, и с огромной любовью. Но когда Степа успел⁈

— Чего застрял? — улыбаясь, спросил брат.

Будто сам не знает. Не случайно же портал вел до сада, а не сразу в дом.

— Прекрасный сад! Удивительно свежий воздух, красивые цветы. Спасибо за то, что показал мне его.

— Ты еще половины не видел, — не удержался от хвастовства паренек. — Ладно, идем в дом.

Мы дошли до летней веранды с двумя шезлонгами и прошли через стеклянные двери в гостиную, которая чем-то напоминала кабинет отца. Наверное, похожими креслами и камином.

— Располагайся, — кивнул брат на массивное кресло, сам же запрыгнул на второе. — Хочешь посмотреть на остальное?

— Да, можно.

Степа снова щелкнул пальцами (не иначе, как подхватил этот жест у меня), и между креслами появилась сфера, в которой я увидел окружающий мир с высоты птичьего полета. Луга, долины, реки… Да когда же он успел⁈

Братишка дернул ладонью, и изображение в сфере понеслось вниз, к земле. Достигнув крон деревьев, сфера замерла и поплыла вниз.

Лес был детально проработан. Не было ни одного дерева, похожего на другое — каждое растение отличалось друг от друга. Я не верил, что нахожусь в вондере, если честно. Даже у меня ушло бы несколько недель, чтобы создать и проработать такой мир.

— Погоди, это…

— Да, это олень, — самодовольно говорит брат.

Олень чесал рога о широкий, кряжистый ствол дуба. Крепкие рога сбивали на землю куски коры, коричневая шерсть застревала в трещинах.

— Я редко бывал на природе, но если бы в наших лесах не было монстров, она бы точно выглядела так, — грустно заметил брат.

— А вот как здесь все меняется ночью.

Олень исчез. Изображение в сфере потемнело, а потом лес начал светиться. Постепенно распускались цветы с яркими прожилками и загорались лозы, совсем как гирлянды. Мрак исчезал, уступая место мягкому свечению грибов, светлячков и растений. Притягательное зрелище.

Видимо, оно понравилось не только мне. В сфере мелькнула стая бабочек с большими голубыми крыльями. Насекомые спустились откуда-то сверху, порхая совсем близко от сфера. Некоторые садились на ночные растения, некоторые — понеслись дальше. От быстрых взмахов ажурных мерцающих крыльев вокруг рассыпались искорки, на секунды мелькающие и исчезающие в воздухе, напоминая бенгальские огни. Сами бабочки были похожи на всполохи голубого пламени — отлетая все дальше, они невесомо танцевали в воздухе, то поднимаясь верх, то неспешно планируя вниз.

Степан протянул ладонь к сфере — плавно, стараясь не спугнуть. Рука прошла сквозь стекло и застыла на пути ползущей бабочки Насекомое заползло на сгиб тонких пальцев и продолжило перебирать лапками, путешествуя по ладони, будто стремясь изучить получше.

Брат осторожно вытащил ладонь из сферы, но насекомое осталось на руке, щекоча кожу усиками.

— Но это не все, что я хотел тебе показать. Смотри, здесь мне помогал Давид…

Сфера показала стоящих на лугу мужчину в цветастом балахоне и саблезубый кролик размером с танк. Пушистый монстр только что вылез из норы в земле: белая шерсть заляпана грязью, глаза горят красным.

Мужчина вскинул руку. Вокруг ладони взревело пламя и через секунду громадный огненный шар, разрастаясь, полетел к чудовищу. Следом за файерболом полетели другие разноцветные атакующие заклинания.

Монстра разорвало, но взамен первому из-под земли полезли другие.

Заклинания стали сильнее. Каждый удар отдавался землетрясением.

— Есть еще захват города. Правда, людей у меня пока не получилось сделать как можно натуральнее, но все впереди.

— Впечатляюще, — киваю я, нисколько не лукавя.

Я увидел то, что создал брат за считанные недели, и не поверил. Кажется, что человек такого за целую жизнь не построит, не то что за недели. А он справился! Без фантомов-рабочих, без моей помощи. Может, с помощью Давида и остальных, но даже втроем они не смогли бы сделать все.

Пока, конечно, это не похоже на настоящий мир, но начинал он вообще с парящей скалы! Если он так продолжит, за пару лет создаст первого человека, который будут абсолютно точно имитировать настоящего.

— Как ты смог? — выдохнул я. — И зачем?

— Я уже говорил, — пожал плечами подросток. — Я хочу создать игровую площадку и сделать так, чтобы люди могли играть здесь друг с другом. Мир… мир может быть слишком скучным, или злым. Я хочу, чтобы люди, которым тесно в реальности, могли попадать сюда.

Я не стал говорить, что это невозможно, лишь хмыкнул. Если уж я в прошлое попал, может и брат сможет обеспечить другим доступ к своему миру.

— Ты решил проблему кошмаров? — спросил я, и Степан отвел глаза.

— Ну, я не считаю, что Кошмары — это большая проблема, — уклончиво сказал братишка. — Как по мне, они могут сделать игру более настоящей.

— Что ты имеешь в виду?

Степа щелкнул пальцами, и рядом с его креслом появился черный пес размером с коня. Шерсть его была свалявшейся, а клыки, желтые, поломанные — оскалены.

Пес зарычал, и я едва не выхватил меч. Животное выглядело настоящим настолько, насколько это возможно, и первой мыслью было защитить от него брата.

— Об этом я и говорю, — слегка улыбнулся Степа и потрепал собаку по загривку, до которого едва дотягивался. Пес добродушно закряхтел. — Он выглядит по-настоящему реальным. Ты ведь не думал, что все ограничится птичками? Будут те, кто будет приходить сюда за сражениями с моими Кошмарами. Будут воры, грабители, убийцы, обманщики. Будут герои и те, кто защищает слабых. Будут торговцы, бюрократы и чиновники. Будут монстроловы и Легендарные кошмары, которых сложно или даже невозможно победить. Возможно, в награду за победу над ними люди будут получать артефакты, которые станут давать им силы поверженных кошмаров.

— Звучит интересно, — кивнул я. — Но ты хочешь создать обычный игровой мир, и пустить по нем героев, без всякого сюжета и квестов?

— Почему, по твоему, люди читают книги? — задал Степан слишком взрослый вопрос.

— Потому, что сказки похожи на жизнь, но лучше. Ты можешь получить чужой опыт, и для этого тебе не нужно выходить из дома. Это возможность на пару часов сбежать в другие миры. Выйти за рамки реальности и попасть в выдуманную вселенную, где в твоем распоряжении будут магия, драконы, эльфы и прочее. Причем ты однозначно будешь в главной роли. Победишь всех монстров, спасешь всех принцесс.

— Люди умудряются в реальном мире устроить драму, какой и в книгах не найдешь. Для того, чтобы им было интересно, чтобы закрутился-завертелся сюжет, им нужны те, с кем можно поиграть. Пара людей, желающих грабить, ограбят человека, который хотел собирать редкие травы. Вот тебе и конфликт, и драма. Любители гринда будут гриндить, любители знаний — рабираться в истории, которую я допишу на ходу. Если люди в рогалики играют, то в полноценный мир точно захотят.

Слишком взрослый ответ. И что это за пренебрежение в голосе?

— Степа, сколько ты провел времени в этом мире? — спросил я, подозревая, что знаю ответ.

— Не помню, — пожал плечами парнишка. — Я ускоряю время и раз за разом делаю мир лучше.

Черт.

— И во сколько раз ускоряешь?

— Ммм… Я не замерял. Примерно раз в сорок-шестьдесят.

Вот черт. Выходит, братишка уже вырос. И это прошло мимо меня, матери и сестры.

— Думаю, ты уже получил класс, а может даже титул, — сказал я. — На голом энтузиазме такой мир не выстроишь.

— Но как у меня получилось это сделать? — недоумевает Степа. — Я даже не был у Алтаря.

— Действиями. Правда, посмотреть свой статус ты не сможешь, пока не побываешь у алтаря, но это не помешает тебе творить.

Вондер брата я покинул в легком шоке. Парнишка за это время во-первых, повзрослел, а во-вторых, чудовищно изменился, если судить по вондеру.

А я и не заметил.

Я присел на ту же лавочку, и задумался. Может, мне, как и брату, стоит попробовать строить, а не ломать? Можно попробовать…

Вондер Михаила выглядел столь же серо и мрачно, как раньше. Только вот я мог его поправить, и уже знал, как буду это делать. Придется потратить на такое минимум неделю и прорву сил, но я смогу это сделать.

Сосредоточившись, я вливаю в вондер прорву собственной энергии и меняю мрачные очертания города. И… ничего не происходит. Резерв израсходован, но я не думаю, что вокруг стало хоть на процент светлее.

Выхожу, медитирую и снова появляюсь в вондере, чтобы снова не добиться результата. Но это только укрепляет мою решимость.

Я работал, как заведенный, исправляя искалеченную психику. Было сложно, особенно поначалу, когда казалось, что сколько света не лей в это место, мрака всегда будет больше. Но наконец сумрак на улицах начинает таять.

Фонари светят ярче, и их свет становится более теплым. Сквозь черноту неба прорываются робкие золотистые всполохи, постепенно разгораясь в сияющий яркий свет. Багровое зарево на горизонте гаснет, уступая место ласковому солнцу, заливающему черные кривые дома теплым живительным светом.

Кривые, перекошенные стены городских многоэтажек выпрямляются. Окна оживают, в окнах квартир я обнаруживаю цветные шторы, которых не добавлял — само подсознание Михаила было радо избавиться от постоянной жути. Ветхие башни и шпили идут под снос.

Снег и лед под ногами уже не пульсируют в больном ритме, а лежат ровным белоснежным ковром. Уже не кажется, что нечто огромное пытается вырваться из-под земли и сожрать этот город.

Вместо шепчущих гадости образов появляются птицы. Я уверен, что зайдя в рандомную квартиру, вижу на стенах фотографии довольных людей.

Улицы чисты. Я вижу парки, аллеи, куда приятно прийти и отдохнуть душой. Мрак и отчаяние покидают это место, уступая место теплу, свету и умиротворению. Воссозданный вондер теперь дышит гармонией, наполнен надеждой и внутренней силой, необходимой, чтобы оставшиеся душевные раны Михаила исцелились самостоятельно.

Статую убрать так и не удалось. При попытке разрушить ее вондер едва не развалился. Пришлось опустить ее глубоко под землю, где она не будет висеть над душой и мозолить глаза.

Результаты были. Инфантильность и зацикленность на отце, которая раньше давила на Михаила, прошла. Теперь с ним можно было общаться. Я даже познакомил его с остальными, хотя рядом с ним всегда был гоблин под невидимостью — на всякий случай. И директивы вроде «заснешь, если задумаешь навредить любому в этом осколке» я в его подсознании выставил.

— Я хочу поговорить с тобой о ритуале вашего рода, — сажусь я напротив парня. — О том, который помогает перейти с А-ранга на следующий.

— У тебя ничего не получится, — качает головой Михаил. — Тебя не послушается магия. Чтобы пройти через тот ритуал, нужно самостоятельно обрести свой класс. Нужно, чтобы у тебя в венах с рождения струилась собственная магия. Чтобы был талант к определенной ветви искусства. Я — именно такой человек. Твой брат — такой человек, я чувствую это. Но ты — не такой. Я знаю о тебе, мне показывали твое досье. Ты — ученый, гений, выдающийся человек, но ты стал таким сам, сам себя выковал. Ты не родился с этим талантом, и никакие усилия этого не изменят.

Я был согласен — брату в вондере кошмары были готовы руки лизать. Но с чем я не согласен, так это со словами «судьбу нельзя изменить».

Тем не менее, на душе почему-то было легко и спокойно.

Я поднялся на ноги и пошел искать Алису. В ее саду тоже стоит навести порядок: помню, что и у нее было искалеченное вишневое дерево.

Глава 40

Когда я решил навестить Морозовых и спросить о том, согласятся ли они на мое предложение, я создал портал.

Но что-то пошло не так.

В этот раз я шагал по порталу куда дольше, чем ожидал. И переместился я не туда, куда хотел. Я точно не желал переноситься в ледяную пустыню, под ледяной купол, вокруг которого собралась армия из пары сотен человек — я видел их через прозрачную ледяную стену.

— Должно быть, вы задействовали артефакт минимум S-ранга, — крикнул я, но меня не услышали.

Создаю Создаю вокруг себя щит, вливая в него четверть резерва.

Я бы сбежал, но не получится. Не знаю, чем они скрепили пространство, но на десяток минут оно стало абсолютно стабильным. Настолько, что открыть портал подальше отсюда не смог бы даже я. Нет, если бы у меня была минута на руны и печати, если бы мне позволили устроить ритуал, я бы справился с помехой. Но ничего подобного мне давать не собирались.

И вот стоим мы посреди пустыни, друг напротив друга. Я и войско Морозовых.

Иллюзии не работают — в их команде хватает менталистов, которые развеивают мои иллюзии. Благо, не долбятся в мой разум.

Я усмехнулся и щелкнул пальцами.

Рядом со мной мгновенно возник величественный дракон. Его пасть раскрылась и воздух расколол оглушительный рев. Вслед за криком юнит выпустил на ряды криомантов поток яркого пламени. Щит, который маги подняли вокруг меня, устоял, только попятились первые ряды Морозовых, прикрывая рукавами лица от жара. Только вот внутри купола холодало, несмотря на огонь.

Криоманты Морозовых брали и качеством, и количеством. Снег под моими ногами потек, преображаясь в ледяные цепи, оплетая дракона — это работала элита. В дракона летели ледяные копья, разбиваясь о чешую. Дракон гневно зарычал, царапнул крыльями верх ледяной сферы. Переступил с ноги на ногу, ломая звенья цепей, но вслед за каждой тянулись две-три новых. Дракон не сдавался, обрушивая на стену новые потоки огня, принимал на чешую ледяные сферы, копья, потоки ледяного ветра, и тратил ресурс прочности.

Невероятный холод сковывал движения дракона. Юнит сперва замедлился, потом в очередной раз дернулся пытаясь вырваться из ледяных пут, но не смог переломить цепи. Кинжальная струя огня тоже не помогла — этот лед был гораздо крепче обычного. Медленно, но верно, ледяные оковы сковывали его. Связывали могучие крылья, опутывали лапы и морду. Вскоре дракон был полностью обездвижен. Монстр издал последний пронзительный вопль, прежде чем замереть и покрыться льдом.

Выпускаю големов, достаю из пространственного кольца статуи драконов, ящеров и прочих существ, которых когда-то забрал из драконовой пещеры.

Големы выиграли минуту и двадцать три секунды. Великан Коар — минуту. Увы, сосредоточиться на ритуале и прорвать пространство не могу — менталисты пошли в атаку и приходится сражаться еще и в вондере, защищая куб своего разума.

На этот раз клан не собирался меня недооценивать и бил, щедро растрачивая драгоценные артефакты.

Щит трещал. В меня еще не летели заклятья и удары зачарованного оружия, но защита уже потрескивала — враждебных магов вокруг было слишком много. Меня ожидали.

— Вы, конечно, можете попробовать, — усмехнулся я, скрывая неуверенность, — но…

Договорить я не успел. Морозовы не стали пробовать — они ударили меня волной магии. Рухнула ледяная сфера — какой-то маг вложил всю энергию, которая оставалась в ней, в один удар. Взвихрился снег, а температура мгновенно понизилась градусов на сорок. Мой маленький купол заиндевел, но выстоял, погасив волну лютого холода, которая превратила бы мое тело в статую.

Только ударили они всем, чем могли, и моя защита отразила лишь первый из многих ударов. Как только в меня полетели алхимические гранаты, стрелы и разноцветные лучи из жезлов, укрепленный иллюзией прочности купол щита разлетелся на осколки, а все, что было под ним, накрыл мощнейший взрыв — на артефакты Морозовы не скупились.

Я неуязвим! — попытался убедить я мир за мгновение до взрыва и вложил в этот посыл кучу магии. Увы, это сработало лишь частично — меня обожгло пламенем и отшвырнуло прочь. Несколько секунд полета, и мое тело катится по снегу, пятная его сажей и кровью. Правая рука сломана в предплечье — рукав куртки задрался, и я вижу кость, торчащую из-под кожи. Голова кружится, словно я в центрифуге.

Может, кто-то счел бы это невероятно незначительной платой за выживание под атакой целого клана, но я бы предпочел отделаться парой ссадин.

Я уперся в снег левой рукой, но подняться не получилось — мир вокруг кружился, и я завалился на снег.

Чертово сотрясение.

Я умру здесь, — вдруг понял я. Несмотря на все грандиозные амбиции, память и силы, все, что я смог — пару дней побыть занозой в заднице могущественного клана, а потом — быть убитым посреди поля маленькой армией.

Я — не Михаил Морозов, достигший S-ранга. Простые люди не выигрывают сражения против армий.

И все же я поднялся — в первую очередь симбионт отремонтировал мою голову. Попытался рвануть в сторону, но был отброшен вторым залпом магических ударов, отправленных жезлами и посохами заклятий и алхимических орудий.

И снова почти не пострадал, если не считать снаряда, который прилетел в мою грудь и сломал пару ребер. И снова поднялся.

Смешно, но я оказался крепче S-ранговых Коар и драконов. Либо мощнейшие артефакты этой армии ушли на перезарядку, либо иллюзия неуязвимости действует, пусть и не убирает весь урон.

Холод какого-то хитрого проклятья полз по ладони поломанной руки, заставляя кожу синеть, и часть меня, трусливая и маленькая, задалась вопросом: может, лучше просто позволить им убить себя? Это станет более быстрой смертью, нежели плен и пытки, до чего они точно додумаются, как только поймут, что у меня не осталось козырей и сил.

— Стоп! — заорал Владимир Морозов. — Взять его живым!

Но собравшиеся криомаги не стремились выполнить приказ. Я смотрел на них — испуганных, бледных и жалких, и ощущал их суеверный страх. Не только многочисленная аудитория ютуб-каналов, но и Морозовы верили, что я бессмертен.

Я одернул рукав куртки, закрывая кость, и выпрямился.

— Знаете, у меня был совершенно другой план на этот день, — произнес я в тишине. — Я думал, что перебью вас всех и уйду, но потом решил поразвлечь себя и напоследок — вас. Пожалуй, пора с этим заканчивать.

— Ты бредишь! — всхлипнул кто-то слабонервный.

— Ты всерьез считаешь, что простой иллюзионист способен выжить после двух чудовищных атак? — чуть наклонил я голову.

Собранная в амулете энергия иллюзий долго ждала своего часа. И теперь я использовал ее, чтобы собрать веру в мою исключительность всех людей, которые считали меня зачеловеком. Тех, кто верил, что обычный человек не может противостоять целому клану.

И с помощью собранной веры я воплотил единственную иллюзию, которая могла вытащить меня из этой задницы. Я, легендарный маг А-ранга, просто привел тело к тем показателям, которые были у меня в прошлой жизни. Изменил тело под душу.

Внимание! Вы достигли А-ранга!

Что-то внутри шевельнулось. Под кожей возник жар, который нуждался в правильном топливе, чтобы разгореться. Больше всего на свете я сейчас верил: я — сильнейший иллюзионист. Не имело значения, что я переместился в прошлое и утратил силу, не имело значения, что против меня целая армия, и я полностью обессилен. Я — самый сильный!

Я заставлю их поверить в свою исключительность. Заставлю поверить в это весь мир. Удивить окружающих так сильно, что глаза повылезают из орбит.

Даже если это будет стоить мне жизни.

Даже если меня проморозят до костей.

Я покажу им, на что способен маг А-ранга с семидесятилетним опытом.

Я сжал руку в кулак, и проклятье, проморозившее пальцы, растаяло. Кость с хрустом встала на место, а рана исчезла, когда я убедил мир, что раны не было.

Мана рекой текла по моим энергоканалам, заполняя мой источник. Я соскучился по этой силе, по этому могуществу. По ощущению, что ты способен чуть меньше, чем на все.

Глава клана Морозовых усмехнулся:

— Решил оскалиться напоследок?

Я шагнул в тягучее, податливое пространство, и вышел рядом с мужчиной, которого окружала личная гвардия. Я схватил противника за ворот пальто и ударил кулаком по лицу, разбивая губы и нос. Моя сила пульсировала под кожей, как живое существо, соскучившееся по битвам.

Мечи гвардейцев пронзили воздух — я телепортировался с Морозовым за километры отсюда.

Мужчина зарычал и вырвался, оставив клок ткани в моей руке, но я продолжал наступать, нанося удары стремительнее, чем глаз мог уследить. Без магии, простая драка на сверхъестественных скоростях, за которыми Морозов даже уследить не мог.

Медленный. Настолько медленный, что не мог ни защититься, ни даже использовать магию — ему просто не удавалось сосредоточиться.

Удар — и от пинка ломается нога. Морозов валится на спину. Теперь я мог видеть его лицо, видеть страх, появляющийся в глазах.

— Ты не сможешь… — прорычал он, но я заставил его замолчать — меч, который я выдернул из воздуха, отрубил его голову.

Я смотрел, как жизнь вытекает кровью из главного заговорщика этого века, и не чувствовал ничего. Думал, что станет легче, но смерть этого человека была всего лишь еще одной смертью.

Направил руку на оставшееся войско и вызвал позабытый пространственный шторм.

Ряды солдат сломало. Пространство застонало, перемалывая воздух, землю и мешая все это с телами.

Я застыл. Единственный на этом поле.

Внезапный порыв ветра взвихрил снег в десятке метров от меня, а когда снежинки понеслись дальше, на том месте стоял эгрегор.

— Полегчало? — спросил он равнодушным голосом.

— Не столь сильно, как я хотел, — признался я. — Если честно, вообще ни капли. Зачем ты здесь? Я думал, ты будешь прятаться по дырам, избегая меня до последнего.

— Я бы так и сделал, но все пошло не по плану. Ты неожиданно стал гораздо сильнее.

— Да?

— Даже самые именитые предсказатели не смогли предвидеть, что ты вернешь свои силы.

— Они и мою атаку на особняки проморгали, — пожал я плечами. — Может, тебе стоит нанять менее именитых предсказателей?

— Ты сделал главное, — пожал плечами эгрегор. — Исцелил Михаила Морозова. Я знал, что так будет — в этом было твое предназначение. А теперь можно смахнуть тебя с доски.

Я был быстр, но скорость эгрегора была чудовищной. Силуэт расплылся мазком по воздуху и ударил меня в живот. Меня подбросило, и несколько секунд я не касался земли — распорядитель подкидывал меня ударами по рукам, ногам и спине, ломая укрепленные кости.

А когда я приземлился, он добавил чем-то в мою грудь.

чем-то в грудь. Только спустя мгновение я рассмотрел светящийся меч, вонзившийся в мою грудь и вышедший из спины. И только потом почувствовал ужасную боль. Распорядитель излишне суетливо шагнул назад, будто опасался, что я попытаюсь что-то сделать с ним.

— Я… Неуязвим… — вытолкнул я, но не сработало.

Меч жег грудь. Я покачнулся и осел на землю.

Ноги и руки холодели. Распорядитель смотрел на то, как я умираю.

С неба посыпался легкий снежок, а я лежал там и чувствовал, как из меня вытекает жизнь.

— Нет… — вытолкнул я и провалился в вондер, ускоряя время в нем, насколько мог. Я должен придумать выход!

Стены куба дрожали — те менталисты, которые прошли через пламя, оставили после себя враждебные иллюзии, которые бились в стены моего сознания. Сражаться одновременно и с эгрегором и с ними я сейчас не мог.

Увидев, что я здесь не один, я напрягся, но сразу расслабился. Это всего лишь безумная иллюзия Морозова, которую я создавал в Академии с иллюзионистами.

— Я вижу, тебе пришлось трудно, — сказал седой старик.

— Ага. День не задался. Я сейчас сражаюсь с самым сильным врагом, которого встречал в этом времени.

— Даже не знаю, что пошло не так, — иллюзия седого старика наклонила седую голову. — Ты же иллюзионист! Придумай и воплоти иллюзию своей победы!

Я безрадостно рассмеялся. Дожили! Я беседую с иллюзией поехавшего мага!

— Он не поверит в любую иллюзию, какую бы я ему не показал, — качаю я головой.

— Так сделай, чтобы поверил, — проникновенно сказал безумец. — У тебя, как у автора, есть всего одна мгновенная мелодия, одно волшебное прикосновение к холсту реальности, чтобы взорвать воображение людей. Твоя иллюзия должна завладеть их умами, а у каждого свои страхи, и общего для всех ты не создашь. Поступи иначе. Вместо того, чтобы выплеснуть силу в смертоносную иллюзию, позволь тому эгрегору самому создать ее для себя. Просто открой перед ним дверь в лабиринт боли и страданий, и дай ему туда войти.

И тут я осознал, что сумасшедший Морозов — гений! Именно так мне и стоит поступить.

Я вывалился в реальность, и мне здесь совсем не понравилось.

Сила в моих энергоканалах иссякла с полноводной реки до ручейка, затем и вовсе исчезла. Боль, которую я уже перестал замечать, снова нахлынула на меня, и я стиснул зубы, чтобы не застонать. Битва с сияющей тварью ужасно измотала меня.

Мои глаза хотели закрыться, а тело — свернуться в клубок и спать, пока весь этот беспорядок с пространством и богами не сгинет и не станет проблемой кого-то другого. Я позволил себе роскошь думать о том, насколько приятнее была бы моя жизнь, если бы я умел так поступать. Затем я глубоко вздохнул и поднялся на подгибающихся ногах.

Если бы не симбионт, который сейчас фиксировал мои кости на положенных им местах, черта с два бы я встал.

— Все еще жив? — едва заметно удивился сияющий.

— Знаешь… Я хотел всего лишь исправить мир, — выхаркнул я вместе с кровью. — И чуточку богоподобных сил. Я сражался с монстрами, которых ты, наверное, и не видел. Я отнимал жизни и помогал тем, кому хотел помочь.

— Но разрушил ткань пространства вокруг своего мира. Твой путь привёл тебя к тому, чтобы истекать кровью на снегу, рядом с противником, с которым ты не справишься, — предположил эгрегор.

Мой разум прояснялся с каждым вдохом, с каждым вздохом источник набирал силу, но этих крох было мало, чтобы в чем-то убедить мир, или даже создать правдоподобную иллюзию чего-нибудь такого, чтобы эгрегор сбежал.

Но мне и не нужно.

Я потянулся к глубинам источника, погружаясь так глубоко, как только мог. Сила была там, на донышке обмелевшего источника. Ее было мало, но она по прежнему была готова выполнить любую команду.

Я ухватился за эту силу, сплел её в свою последнюю иллюзию. Маны не хватило, так что я добавил жизненных сил. Медленно и осторожно завершил иллюзию.

Эгрегор шагал ко мне, чтобы добить. Но чего он точно не ожидал, что я перехвачу его кулак своей рукой. И пусть при ударе ладонь неприятно хрустнула, теперь мои пальцы обхватывали его кулак.

— А теперь, — прохрипел я ошеломленному распорядителю, — мой последний трюк…

— Ты, — рассерженно прогудел он, а затем с голосе появился страх, когда он понял, что не может сдвинуться с места и вообще не в силах пошевелиться. — Что ты пытаешься сделать⁈

— Я тебя поглощаю, — булькнул я кровью в горле. — Как призрака, как джинна, как прочую бестелесную гнусь.

И эгрегор ПОВЕРИЛ в эту иллюзию. Именно его вера воплотила в реальность мою иллюзию.

— Ты погибнешь! — взревел распорядитель, но вырваться из моей хватки не смог. — Идиот, тебя разорвет от силы!

— Зато умру в компании…

Сила хлынула в меня бурным потоком. Она текла по энергоканалам, подобно раскаленной лаве. Если бы не титул, я бы не выдержал.

Поглотитель (эпический).

Кто-то питается растительной пищей. Кто-то предпочитает сыроедение, кто-то готовит себе блюда из монстров. Особо странные гурманы предпочитают человечину или мясо других разумных. Но вы превзошли их всех! Вы решили, что поглощать ману из существ — ваша стихия. Сперва — дух, потом — целый джинн. Кто потом?

Бонус: теперь укрощать существ, не имеющих тела, будет гораздо проще. Любое духовное существо, или чей-то фантом, попадая в ваш вондер, будет каждую секунду тратить ману, чтобы оставаться в границах вашего разума. Полученная энергия будет идти на поддержание целостности вашего вондера.

Внимание! Ранг титула повышен до легендарного!

Сила разрушала меня, распирала изнутри. Кожа трескается, но вместо кровавых ран, в трещинах сияет ослепительный свет.

А что делает иллюзионист, когда у него море силы?

Создает великие иллюзии.

Шагнуть на S-ранг я не смогу — мое тело противится любым изменениям, оно сейчас похоже на едущую по трассе машину. Я не смогу заменить на ходу ни двигатель, ни колеса.

Щелчок пальцами, и ко мне порталами выносит всех, кто был в горном осколке. Не хочу, чтобы они остались там, когда я умру.

Я хотел создать русалок, домовых и леших? И я создаю их!

Славянская нечисть возникает в лесах, в болотах и реках. В городах сотнями тысяч зарождаются домовые. В реках и озерах возникают водяные и русалки. На фермах появляются овинники — в мифологии они гривы лошадям расчесывали, теперь будут следить за скотиной.

Лешие добрым путникам вручали лукошки с ягодами и грибами, теперь будут корзинки с потрохами монстров А-ранга. Злых раньше кругами водили, и теперь будут. Но не дольше пары часов.

Рано или поздно эти существа очистят мир от тварей или перехватят над ними доступ и подчинят.

Но это лишь на миг сдерживает хлынувшую в меня энергию. Того, что я создал, недостаточно. В груди, где был источник, пульсирует жуткая боль.

Создаю запланированных богов.

Трещины гаснут, но явно ненадолго — я чувствую, как в груди разрастается тепло — распорядитель не жалеет энергии, щедро снабжая ею меня. И как только я умру, он вырвется.

Тогда я стабилизирую пространство и вкладываю в это всю энергию.

От меня расходится волна искажений: все дальше и дальше. Подобно травматологу, вправляющему вывих, она меняет пространство, приводя к идеалу.

— Ты в порядке? — подбегают ко мне мама и Вероника. Степан поспевает третьим. За их спинами маячат встревоженные Слава и Алиса.

Я далеко не в порядке. Я починил пространство, но этого недостаточно, чтобы исчерпать всю энергию.

Я касаюсь руки Степана, проваливаюсь в его вондер и достраиваю его. Брат хотел невозможного — чтобы в его вондер попадали обычные люди? Тогда я назвал это невозможным, но теперь для меня это проще простого — нужно лишь убедить мир в том, что все уже сделано, и вложить в обман побольше энергии.

Меня выбрасывает из вондера.

Наконец я полностью опустошен. Эгрегора внутри не чувствую, но и магия не подчиняется.

Падаю навзничь, чувствуя себя невероятно слабым.

Хочется сказать «смерть — это еще не конец», но это не моя фраза. Несмотря ни на что, я выжил.

Глава 41

Когда я планировал вернуться в прошлое, я примерно знал, чего хочу добиться: доучиться в Академии, попутно тренируясь и наращивая характеристики, спасти род от жадных рук, желавших наш особняк, и начать завоевывать политические баллы. Потом — дорасти до А-ранга и устроить поход против Морозовых с собранной за годы силой, чтобы наконец стать S-ранговым магом.

Не вышло. И, наверное, к лучшему. Даже если бы я здорово отыгрывал предыдущую роль, стараясь ничего не менять в прошлом и случайно не изменить будущее, пока не наберусь сил, однажды рядом со мной появился бы эгрегор и попытался бы заставить меня делать то, что я не хотел.

Я не умер. Да, остановилось сердце, но симбионт запустил его снова. Он же залечил все физические повреждения, вот только магию вернуть мне не смог. Все три моих класса горели серым — без маны они были мне недоступны. Я по-прежнему мог развиваться, но только сосредоточиться придется на симбионте и совершенствовать только физические характеристики. У меня были три магических класса, все до одного неактивные, но я был как тот маг с картинки, который качал «силу».

Я несколько месяцев правил вондер, раскуроченный силой эгрегора. Только восстанавливая его, я понял, по какой тонкой грани прошел. Останься эта сила в моих руках дольше на пару секунд, она попросту испарила бы меня, как лампочку, на которую идет всё напряжение, генерируемое АЭС.

Разбор полетов по всему ущербу, причиненному мной Империи, выдался странным. У меня к тому моменту не было никаких магических сил, поэтому, когда меня позвали к машине гвардейцев, я не стал отнекиваться.

До государя-императора меня, разумеется, не допустили. Даже с учетом возросшей популярности я был слишком мелок для него, а уж утратив магию вообще не представлял интереса. Мною занялся улыбчивый дяденька, в котором я небезосновательно подозревал менталиста. Мы беседовали около тридцати минут: подозреваю, что за это время мой раскуроченный вондер просмотрели, оценили все воспоминания, но… почему-то отпустили.

Почему они не выжали из меня все, что могли? Почему вообще выпустили меня, а не выкачали все знания? Или как раз тот самый менталист скопировал себе всю информацию по будущему, внедрил мне в мозги закладки на верность Империи, и отпустил? Оставили меня в покое, и чего мне ожидать дальше? Я задавал себе эти вопросы снова и снова, но ответов найти не смог. Возможно, Император решил не рисковать и оставить в покое первого в мире человека, который выпил эгрегора. Клятвы «не причинять зла Империи и правящему клану» у меня взяли, и на этом я с государственными служащими разошелся.

Выйти из клана удалось легко. Юсупов без вопросов сдвинул своё загруженное расписание, когда я подъехал к воротам его особняка. Пригласил в кабинет, без проблем расписался на необходимых бумагах, был вежлив и обходителен.

Решив эти проблемы, я отстранился от дел рода, которых практически не осталось. На бумагах я был главой рода, но на деле свёл обязанности к минимуму, а что осталось — перекинул на Дашу.

Снова начинать бизнес и «поднимать с колен род» я не стал. Можно было, но… зачем? Деньги с зелий шли исправно, большая часть — в общий фонд, откуда каждому из рода выделялось содержание. В родовой сокровищнице хватало награбленных у Морозовых артефактов: если вдруг срочно понадобится большая сумма, продам.

S-ранговый монстр Медведевых исчез одновременно с тем, как перегорел мой магический источник. Но вместо того, чтобы вернуть им деньги, я провёл многочасовую и очень дорогую консультацию по навыку «Полководца» и вышел с новым набитым купюрами чемоданчиком в дополнение к старому.

Я закончил Академию. Нашел себя в тихой и спокойной жизни, где не нужно сражаться, не нужно выживать. Где можно просто жить, спокойно, неспешно, исследуя крафт, зельеварение и все остальное, на что раньше не хватало времени. Отказался от предложения президента Академии вести «Теорию иллюзий». Мужик переступил через себя, через нашу взаимную нелюбовь друг к другу, выбил финансирование и решил поставить в Академии новый предмет, но я все равно отказался, пусть и понимал, чего ему это стоило. Я видел свою жизнь в том, чтобы получать образование, а не в том, чтобы учить других.

Жаль, что и в ритуалистике, и в зельях, и… везде, строго говоря, была необходима мана. Без нее я чувствовал себя калекой.

Но с Дашей я все-таки сварил и запатентовал каждое зелье из тех, которые еще не появились в этом времени. Правда, пришлось искать новые контакты, через которые я сбывал. Без магии иллюзий я не мог обеспечить преданность того самого препода, который пытался кинуть Дашу.

Для всего мира мой подвиг по восстановлению пространства (хотя на самом деле я просто привел в порядок то, что сам же и разрушил ритуалом) остался неизвестным, и на этом настоял я. Наш род и так пытались вычислить и поклонницы, чтобы «вознаградить» меня за подвиги, и ненавидящие меня недобитые остатки Морозовых. Когда рушишь структуру, имеющую вес на государственном уровне, тебя может прибить ответным ударом.

Меня не прибило. От недоброжелателей я отбивался сам, а поклонниц от меня отгоняла Алиса.

Кстати, да. Про Алису.

Честно, не ожидал, что мы сойдемся. Но девушка, после того, как я… излечил ее душу, назовем это так, стала куда спокойнее. Сначала я ее даже всерьез не воспринимал, в качестве супруги — характер

Но она была рядом. Она осаждала меня настойчиво и планомерно, как крепость. Ненавязчиво, аккуратно, но не было дня, чтобы она не мелькнула рядом в Академии, не написала, или не позвонила. Она не портила лица и мои отношения с другими девушками, не устраивала подлянок телекинезом, не скандалила, не обижалась демонстративно, но сразу сказала, что другом она мне не станет и имеет на мой счет совершенно другие планы.

Наконец я решил дать шанс нашим отношениям, потому что к тому моменту отношения с Кристиной окончательно переросли в товаро-денежные. И не успел опомниться, как меня мягко взяли в оборот. Через пару месяцев незаметно для меня мы сняли отдельный домик, переехали туда, а еще через пару месяцев как-то вдруг оказалось, что жизнь стала куда комфортнее в мелочах: у меня постоянно обновляется гардероб, хотя ходить по магазинам и ателье и бесконечно примерять вещи я ненавидел. В холодильнике всегда есть любимое пиво, свежая еда. Газон всегда подстрижен, если дома что-то ломается, я не успеваю заметить это до того момента, пока Алиса с помощью телекинеза или вызванного работника приведет вещь в порядок. Это притом, что дома нет служанок. Незаметно для меня Алиса превратилась в незаменимого человека, и требовала в обмен на это только верность.

С родителями моей суженой отношения не заладились. Отец Алисы давно и прочно засел под каблуком её матери, выглядывая оттуда только когда чувствовал угрозу своей ненаглядной дочурке.

Я в его глазах был одной сплошной угрозой. Человек, который вышел на битву с вторым по могуществу кланом государства и чудом выжил, утратив всю свою силу. А нажитые враги остались.

Если отбросить гордыню, батя был реалистом, ведь примерно так всё и случилось.

Мама Алисы — случай куда тяжелее. Если её отец в основном выражал недовольство, то мать, столь же недовольная нашим союзом, пыталась подговорить дочурочку, настоящего гения, найти вариант получше (безрезультатно). Пару раз, когда мы посещали их дом, в это же время там «совершенно случайно» оказывался знаменитый, богатый и плюс-минус нашего года рождения пробужденный. Первый вёл себя вежливо — нас представили друг другу, и мы разошлись. Второму пришлось самым вульгарным и болезненным образом бить морду.

Трижды на меня нападали команды пробужденных наёмников, подготовленные и оснащённые куда лучше обычных мстителей, и я подозревал, что за ними стоит фигура тещи.

Только на свадьбе (да, дошло и до нее) моего тестя пробило на эмоции. Впервые я от него увидел что-то кроме демонстративного неодобрения и презрения.

Взрослый мужик рыдал, повиснув у меня на плече. Умолял заботиться об Алисе и не давать её в обиду, будто я сразу после свадьбы увезу

её в другую страну и не дам им видеться.

Хотя, положа руку на сердце, я был бы не прочь так сделать — отношение родителей моей суженой меня бесили. Для этого пришлось бы заодно оборвать контакты и со своими родными, и всерьёз поссориться с Алисой, чего я попросту не хотел. Поэтому на презрение тёщи я отвечал своим.

После свадьбы тесть свое отношение поменял. Начал приглашать на рыбалку, на охоту и рассказывал истории из детства дочки. Хотя на свою жену, для которой свадьба ничего не изменила, смотрел как побитая собака.

Вероника не нашла себя в магии, боëвке или в крафте. Сестра устроилась «специалистом по реабилитационной работе в социальной сфере», как она это обозначила. Не совсем то, к чему её готовили в Академии, но она всегда стремилась помочь людям. Тем более, что хотя осколки появлялись не реже обычного, монстры стали зрелищем редким, и потребность в воинах здорово упала. Созданные мной боги еще не проявили себя на публике и не устроили бои за паству, но монстров они знатно проредили. Да и водяные с лешими не отставали от них.

Когда Нике исполнилось восемнадцать, она отправилась к Алтарю. Ей подошла бы способность целителя, но сестра пожертвовала ею.

— Отец был бы не рад, если бы наша сила угасла, — сказала Вероника и выбрала у Алтаря укрепление, которым был знаменит наш род.

Наконец о Степане. Я превратил вондер брата в место, куда во сне попадали люди. Сказать, что Степа был доволен — ничего не сказать.

Пробуждение он прошёл без нашего ведома. Просто ушёл «на прогулку с друзьями», но на деле отправился к стеле и вернулся с цифровым помощником. Нас поставил перед фактом. Учитывая, что по сути пробудился он еще в осколке, я ы его и раньше к Алтарю сводил, если бы не замотался и помнил об этом.

Степа — единственный из всех нас, кто поддерживал контакт с Михаилом Морозовым. Готов поспорить, что через пять-десять-пятнадцать лет Степа дойдет до А-ранга и попробует шагнуть дальше.

Кстати, про Морозовых. Михаил выступил той фигурой, под которой Император собрал остатки опального клана, чтобы те не превратились в озлобленных террористов и не начали разрывать государство изнутри. Эдакий наблюдаемый загончик для возможных экстремистов. Ставлю на то, что за три-пять лет с помощью государя клан развалится максимально надёжно и безболезненно. Империя большая, легко растворит в себе всех Морозовых.

Со Славой я вижусь не часто. Иногда пропускаем бутылочку пива, болтая о делах. Особо крепкой дружбы у нас с годами не случилось, но мне хватило и того, что Слава не прекратил со мной общаться, когда родовые менталисты Липовых вернули его мозги на место.

О мировом господстве и титанической мощи я больше не грежу. Алиса показала, что домашний уют и спокойное, тихое счастье гораздо приятнее, чем надрывать жилы. Тем более, что для этого мира сделал такое, чего за жизнь больше не повторю. Свою планку я поставил, и вряд ли её кто-то её за ближайшее столетие побьёт — эгрегоры на деревьях не растут.

Вот вроде и всё о моей жизни. Мы ждем сына, мама, с которой наладились отношения, ждет внука. Со мной мои родные, и это самое главное. А остальное — уже другая история.

Ссылка на другую историю, с летающими островами и Кошмарами здесь:

https://author.today/work/359002

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Создатель сказок