Влада Ольховская

Хамелеоны

Вопреки распространенному заблуждению, хамелеоны не пытаются слиться с окружающим миром, меняя цвет. Главная функция этой уникальной способности – общение. Изменяя цвет шкуры, хамелеоны ищут пару или выражают враждебность, при этом процесс смены цвета и появления узоров происходит не инстинктивно, а по воле ящериц. Исследования показали, что при драке двух хамелеонов почти всегда выигрывает тот, шкура которого была ярче.

Пролог

Какой смысл надевать каску, если ты упадешь с высоты восемнадцати этажей? Каска не очень-то поможет при таком невеселом раскладе… Да ничто не поможет, разве что крылья.

Об этом размышлял Николай, глядя на переливы городских огней у него под ногами. Огни были не очень далеко, потому что Москва – не маленький городок, тут к высоким домам привыкли. И все же в этом районе не было небоскребов, способных сравниться с тем, в который пришел теперь Николай.

Собственно, этого небоскреба тоже не было – по документам. Мысль о том, что он сейчас стоит вроде как на пустом месте, забавляла, но она же и расстраивала. Так не должно было случиться, не по плану так точно! Начиная строительство, Николай ожидал, что к лету дом сдадут хотя бы без внутренней отделки. А теперь что? По большому счету, это был бетонный скелет, хрупкий, прозрачный, рискующий стать долгостроем.

Местные жители наверняка переполошились, когда со стройки ушли рабочие… Только зря они так. Николай уже видел, что проект получится убыточный, придется вливать деньги других компаний, чтобы все закончить. Но он был к этому готов. Во-первых, он верил, что оставить вот такую костлявую дуру посреди города и связать свое имя с банкротством – плохая карма. Николай уже прожил достаточно долго и поднялся достаточно высоко, во всех смыслах, чтобы не стесняться собственной веры в карму.

А во-вторых, здания были его особенной любовью. Главной, пожалуй. С них когда-то начался его путь с самого дна, они завораживали его, грели мыслью, что он меняет облик одного из лучших городов на Земле. И когда его не станет, – Николай надеялся, что момент этот наступит не слишком скоро, но от судьбы ведь не убежишь, – останутся эти дома, а значит, все было не зря.

Поэтому он и пришел сюда, на пустующую стройку, как приходил всегда, когда на душе кошки скребли. Даже при том, что проект будет затратным, здание обязательно вырастет. Небоскреб напоминал Николаю больного зверя, которого он должен исцелить. А деньги… Ну что – деньги? Все деньги мира все равно не заработаешь.

Он предупредил сторожей, дежуривших на первом этаже, что побудет здесь какое-то время, по привычке надел каску и поднялся на восемнадцатый этаж, чтобы посмотреть на волны золотых огней, перекатывающиеся по городу. Теперь мысли о каске его забавляли. Приучился, прожужжали ему все уши техникой безопасности… Что от нее толку? Сверху ничего не свалится – потому что сверху и нет ничего. А внизу сейчас всё, при простом взгляде – жизнь, при падении – смерть.

Он ведь и правда мог упасть… Восемнадцатый этаж так и не довели до ума перед вынужденной остановкой работ, здесь не то что стекла не поставили – стены до конца не возвели. Ничего хорошего в том, что площадка несколько месяцев промерзала, конечно же, не было. Но если ты десять раз повторишь, как все плохо, лучше от этого не станет.

Николай подошел к краю бетонной плиты, и теперь каких-то два шага отделяли его от вечности. Кто-то другой на его месте, лишь взглянув один раз вниз, уже повалился бы на четвереньки и отползал в сторону лестницы, панически призывая всех известных богов. А Николай пугаться не собирался: высота скорее завораживала его, к тому же, он прекрасно удерживал равновесие. В те годы, которые теперь казались далекими, будто приснившимися ему, он всегда брал самые сложные задания, связанные с работой на крыше. Его считали человеком с железными нервами, да он таким и был… Вот только высота его не испытывала, она утешала его и давала сил, а нервы ему трепало кое-что другое.

Вспомнив об этом, Николай нахмурился, и спокойствие, подаренное ночным городом, рассыпалось вдребезги. Каким все простым было когда-то… Да, он работал по четырнадцать часов в сутки. Да, порой не хватало даже на еду. Но его это не пугало, он был уверен, что вырвется из замкнутого круга нищеты, и вот тогда все будет по-настоящему хорошо, а пока нужно просто потерпеть.

Вырвался. Хорошо не стало. По крайней мере, не до конца, потому что оказалось, что не все в этом мире сводится к деньгам. С деньгами как раз легко, их законы более-менее просты и понятны. А вот та проблема, которая над ним нависла… нет у нее честного решения. Столько ошибок допущено, что уже и не исправишь! Но нужно пытаться, как-то выбираться из этого болота…

Шорох за спиной отвлек его от мрачных мыслей, заставил обернуться, а вздрогнуть не заставил – Николай знал, что на краю пропасти лучше не подпрыгивать. Он по-прежнему контролировал себя прекрасно, а расшатанные нервы мстили ему разве что бессонницей.

– Кто здесь? – спросил он.

Освещение на этаже и лестнице было более чем скромным, ровно по требованиям техники безопасности – и не больше. Зачем, если здесь никого не должно быть? Такого света Николаю было достаточно, чтобы добраться сюда и спокойно подойти к самому краю, не рискуя споткнуться или что-нибудь на себя обрушить. Он и не думал, что ему доведется что-то высматривать в полумраке.

За его спиной ничего не было – ни на покинутой строительной площадке, ни возле лестницы. Но шум-то был, Николай в себе не сомневался! Хотя… здесь сейчас можно услышать что угодно: хоть эхо от переговоров сторожей, хоть вой ветра из-за чудовищных сквозняков.

– Это Золоторев, – на всякий случай напомнил он.

Если ему послышалось и тут никого нет, то и смущаться нет причин. А если это все-таки обход охраны, предупредить их будет не лишним: на эту должность он далеко не выпускников Гарварда нанимал, они могут сначала выстрелить, а потом голову включить.

Однако ответа по-прежнему не было, шум не повторился. Значит, все-таки ветер. Притаиться здесь никто не мог, да и негде – все на виду.

Нужно было возвращаться вниз. Нельзя вечно прятаться на пустующей стройке от своих проблем, рано или поздно придется принять сложное решение. Может, даже сегодня… Ошибку он допустил сам, исправлять ее тоже придется без посторонней помощи. Он справится, он всегда справлялся.

Но перед тем, как возвращаться к бардаку, в который превратилась его жизнь, Николай решил еще раз взглянуть на городские огни, впитать в себя их спокойное сияние, снова почувствовать себя по-настоящему свободным. Он подошел к краю, прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, полностью заполняя легкие прохладным чистым воздухом…

А потом почувствовал резкий, сильный толчок в спину. Не болезненный, но неожиданный и этим сбивающий с толку. Николай остался неподвижен – но внезапно двинулся мир вокруг него. Открыв глаза, он с ужасом обнаружил, что золотые огни города стремительно приближаются, все такие же прекрасные, однако теперь больше похожие не на море, а на клыки в распахнутой пасти.

Он пришел сюда за абсолютной свободой – и он ее получил.

Глава 1

Жизнь Александры Эйлер никогда не была нормальной. Иногда даже казалось, что неведомые силы, плетущие все сети судьбы, сделали ее, Александру, популярной актрисой, которую спешат затащить в любой проект, пока интерес публики не угас. Жанр не имеет значения, усталость и чувства актрисы – тоже.

Сначала была семейная комедия. Расти в шумном, странноватом клане Эйлеров, где они с братом были младшими детьми, оказалось весело. Не без ссор и скандалов, конечно, но в какой семье этого нет? Гораздо важнее для Александры было то, что она чувствовала себя защищенной и нужной. Даже отец, молчаливый и хмурый, проводил с близнецами куда больше времени, чем с другими детьми. Ну а если он громыхал слишком сильно, на их защиту вставала мать, мягкая большую часть времени, но жесткая, когда нужно было осадить «уважаемого следователя» и напомнить, что дети – не уголовники с его работы и любить их нужно чуть больше, чем воспитывать. Тогда им с Яном принадлежал весь белый свет – городские улицы, реки и поля, тенистые сады и мрачные подвалы старых зданий…

А потом это как-то внезапно, вдруг, закончилось, и комедия сменилась трагедией. Не в тот момент, когда отец начал вытравливать Александру из любимой профессии. Нет, это ей не понравилось, но выдержать давление она могла. От Эйлера-старшего она унаследовала не только внешность, но и упертый характер. Большой вопрос, кто из них победил бы, если бы спор проходил честно!

Трагедия началась, когда Александра оказалась в борделе. Хотя какая трагедия? Хоррор. О том, что она там пережила, многие не могли даже слушать. А она в этом жила – и она носила это в себе. Всякие психологи и самоконтроль помогают приглушить боль, найти для нее подходящее хранилище. Но такой опыт все равно остается шрамом на всю жизнь, а самые большие шрамы не исчезают по щелчку пальцев. Вообще никакие не исчезают.

Этот хоррор мог завершиться печально даже после того, как она выбралась. Александра не льстила себе, она прекрасно понимала, что надломлена. Не уничтожена окончательно, ей было с чем сравнить: девушки, которые вышли оттуда сломленными, прежними не стали. А она напоминала стекло, на котором уже появилась внушительная трещина. Кто чинит стекло, кому это нужно вообще? Оно обязано разлететься на части и стать совсем бесполезным.

С ней так и было бы, если бы ей не встретился Эрик – ее первый муж. Он умудрился «починить» ее, хотя Александра до сих пор не представляла, как. Ее следующий фильм был короткими годами счастья. Интересно, почему нет жанра для фильмов о счастье? Где с героями не случается ничего плохого, они просто живут и просто любят, без неизбежных стенаний мелодрамы и натужного хохота комедии… Почему этого так мало?

Наверно, потому что это скучно. Вот и мироздание устало наблюдать, как Александра снова превращается в спокойную, сильную женщину. Оно решило толкнуть ее в новый сюжетный поворот, забрав у нее Эрика. И снова трагедия – черная какая-то, беспросветная… Трещина вернулась на стекло.

Испугавшись, что финал наступит слишком быстро и будет слишком предсказуемым, мироздание подбросило Александре Гайю – как утопающему воды реки приносят ту самую пресловутую соломинку. С Гайей появились и новые силы, она смогла вернуться домой и кое-как восстановить отношения с семьей, хотя это было куда сложнее, чем надеялась Александра.

После этого жанры ее жизни стали понятными и логичными. Детектив – в силу работы. Семейная сага – в силу того, что клан Эйлеров успел разрастись и совсем уж запутаться в собственных делах. Но любовный роман? Нет уж, увольте! Скорее, отдельные занятные рассказы категории 18+. Александра была абсолютно убеждена, что такой глубокой эмоциональной связи, как с мужем, у нее уже не будет. Но уходить из-за этого в монастырь она не собиралась, темперамент не тот. Так что все ее отношения сводились к тому, чтобы пускать мужчин в постель, но никак не в душу.

А потом появился Андрей. Он ни на что не претендовал… Собственно, когда они встретились, он и не мог ни на что претендовать, он был даже в худшем состоянии, чем Александра. Стекло не с единственной трещиной, а с целой сетью, уже готовое разлететься на осколки – это было ей знакомо. Как будто судьба давала ей шанс вернуть кому-то долг, который остался у нее перед Эриком!

Между ней и Андреем долгое время все было странно – настолько, что она в первые недели даже не догадывалась, что он – Андрей. Знать не хотела, доверять не хотела. А когда почувствовала, что на этот раз история развивается по-другому, поздно было бежать и эмоционально закрываться. Нет, она-то попробовала – она не была бы собой, если бы приняла это чувство легко и быстро. Она оттолкнула Андрея уверенно и решительно… а потом сама же вернулась. Потому что он даже в любви был более терпеливым, чем Александра, он мог ждать, она – нет. Ей надо было забрать свое, а для этого свое пришлось признать.

Он ведь чем-то напоминал Эрика, если задуматься… Внешне – нет, совсем другой типаж. Но это ледяное спокойствие, это умение подавлять страсти и думать, думать, не срываясь, – да, это роднило Андрея и ее покойного мужа. К этому она тянулась. Сама Александра была лесным пожаром, который уничтожит на своем пути почти что угодно, даже не желая этого, если оно поддается огню. А скала не поддается – и в ее жизни нужна была такая скала.

И только она позволила себе поверить, что, может, этот человек останется с ней, как мироздание сделало новый ход конем. Мироздание не любит скучных жанров. Андрея расстреляли прямо у нее на глазах. Она стояла так близко, что ее обдало брызгами его крови, и этот момент она вряд ли забудет. Сама Александра осталась в живых лишь потому, что на задание послали неподготовленного идиота. Хоть в чем-то ей повезло… В этом и, пожалуй, в том, что Андрей все-таки выжил.

Она нашла человека, организовавшего покушение, и избавилась от него. В том, что она была лесным пожаром, нашлись свои плюсы: огонь не щадит своих врагов. Казалось бы: теперь уже все, счастливый финал, они с Андреем снова вместе и умильно держатся за руки на фоне заката… Так же? Можно так?

Но нет, скучный жанр, не для ее жизни. Когда она в очередной раз собиралась навестить Андрея в больнице, оказалось, что его там нет. Долго разбираться, почему так сложилось, не пришлось. Андрея ведь не похитили, его вполне законно забрал из частной клиники его родной отец.

На первый взгляд могло показаться, что нет в этом ничего страшного: непутевый папаша опомнился и решил лично позаботиться о единственном законном сыне. Тем более что Виктор Шереметьев сам был врачом и мог организовать необходимый уход! Вот только когда Александра рассматривала эту ситуацию чуть дальше первого взгляда, ей становилось не просто тоскливо. Ей становилось страшно.

Отец и сын Шереметьевы никогда не были особо близки. Андрей унаследовал от отца блестящий ум и способности к медицине, но не более того. Для Виктора деньги всегда были на первом месте, он много лет организовывал медицинскую помощь для преступников. Ему было все равно, кого спасать и что спасенные им люди будут делать дальше, лишь бы платили вовремя!

А Андрей так не мог. Он прекрасно знал, что многие из «денежных клиентов» выйдут из больницы и будут убивать, насиловать и ломать жизни. Поэтому он рано отказался от семейного бизнеса и четко дал отцу понять, что не хочет больше тонуть в этом болоте. Виктору лишь шантажом и угрозами удалось заставить Андрея иногда проводить подпольные операции, но ни к чему хорошему это не привело. Во время одной из таких операций Андрей убил педофила, что и довело его до покушения.

Так что Виктор Шереметьев давно уже был невысокого мнения о наследнике, а дальше стало только хуже. Он выяснил, что Андрей встречается с дочерью следователя Михаила Эйлера, который в свое время доставил ему немало проблем.

Александра находила эту ситуацию смешной, если не сказать кретинской. Ну кому в двадцать первом веке нужны все эти страсти в духе Ромео и Джульетты? Да и потом, Шереметьевы собачились еще до ее появления, и она не ладила со своим папашей половину жизни. Ну и как вишенка на торте, если бы она не помогла Андрею в день их встречи, он уже был бы мертв. Все, не о чем тут спорить!

Но Виктору все виделось по-другому. Ему диагностировали неизлечимое заболевание, он стремительно терял возможность оперировать, он чувствовал, что его время истекает. Это заставило его задуматься о том наследии, которое он оставлял после себя, и это наследие ему не понравилось.

Уже было ясно, что его единственный сын дело жизни отца поддерживать не будет. Андрею вполне хватало тех денег, которые ему легально приносила ветеринарная клиника. Возможно, когда отца не станет, он даже вернется к работе с людьми и купит себе частную больницу, сейчас сделать это мешает ему только Виктор. Но от работы с криминалом он уйдет, однозначно, и станет одним из многих врачей, растеряет все связи и репутацию. Словом, Андрей был неудачной инвестицией с самого начала. Нужно было озаботиться рождением минимум двух законных наследников, но кто ж знал? Когда-то будущее казалось радужным – у него был здоровый, умный, талантливый сын!

Были у Виктора и внебрачные дети, но они никогда его особо не интересовали. Он не следил за их судьбой и многих не узнал бы, пройдя в двух шагах от них по улице. Связывать свое наследие с таким вот котом в мешке он не собирался.

Так и получилось, что в шаге от смертного одра, уже засунув одну ногу в белый тапочек, Виктор Шереметьев оказался в тупике. Перевоспитывать сына было поздно – подросло дитятко. Давить на него? Бесполезно. Иногда Андрей мог пойти на компромисс, но в целом, он был неагрессивным, однако дьявольски упрямым и от своих убеждений не отказывался.

И только Виктор подумал, что выхода нет и не будет, как случилось это. Покушение со стрельбой, тяжелое ранение, грань жизни и смерти. Поначалу это не слишком волновало Шереметьева-старшего, он был зациклен на себе, а на сыне поставил крест. Но Александра, сама того не желая, показала ему, в каком положении сейчас Андрей, и горе-папаша решил воспользоваться этим. Его сын оказался ослаблен и уязвим, можно было снова попытаться слепить из него то, что было так нужно Виктору. Как – не важно, любые средства подойдут, ведь это последняя попытка.

Вот так жанр жизни Александры сменился на какой-то проклятый театр абсурда. Она знала, что дорогой ей человек похищен – но ничего не могла с этим поделать, потому что перед законом Виктор Шереметьев был чист. Он Андрею отец, она – никто. Александра и сама понимала, что многим ее обвинения кажутся жалкими и натужными. Какой смысл волноваться, разве может родной отец навредить любимому сыну?

А этот может, вот в чем подвох. Потому что сын хоть и единственный из выросших у Виктора на глазах, но далеко не любимый. Шереметьев-старший был эгоцентристом до мозга костей, люди для него оставались лишь ресурсом, который он использовал ради собственной выгоды. Но что, если ресурс неуправляем, если выгоды уже не будет? Как он поступит тогда? Этот человек не был психически болен, но он был жесток, и он мог уничтожить собственного ребенка просто для того, чтобы продемонстрировать свое презрение.

Жаль, что любовь, в том числе и родительскую, нельзя проверить и измерить. Так что Александра была бессильна что-то изменить в этой ситуации. Ей оставалось лишь ждать, убеждая себя, что она напрасно волнуется, все будет хорошо, они с Андреем еще посмеются над этой историей.

Вот только чем больше времени проходило, тем хуже работал самообман. Первый месяц она ждала еще более-менее спокойно, второй – уже нервно, но еще смирно. А вестей от Андрея по-прежнему не было, никто, кроме Виктора, не знал, где он.

Так не могло быть! Александра уже не раз изучила записи из клиники, где раньше ухаживали за Андреем, побеседовала с врачами, осматривавшими его. Да, полученные им ранения были тяжелыми. Но если он не умер в первые дни, то уж за два месяца должен был очнуться и стать на ноги! Александра даже не сомневалась в том, что он связался бы с ней, если бы мог.

Значит, не мог. Значит, ему обеспечили ситуацию, в которой ни о какой связи и речи быть не может.

Все та же огненная натура требовала от Александры не сидеть на месте, а действовать. Она не могла просто отказаться от Андрея и сделать вид, что его никогда не было в ее жизни! Она готова была ехать в клинику Шереметьева, прорываться в кабинет с боем, двинуть старикану в его мерзкую самодовольную рожу… Это вряд ли что-то изменило бы, но ее совесть наконец-то была бы чиста.

Ян уловил, что она уже на грани и готова сделать глупость, он вмешался. Но для этого природа и создала братьев, не так ли?

Он задействовал все свои знакомства, чтобы организовать проверку. Правда, у Шереметьева-старшего тоже хватало связей, облегчающих ему жизнь и старательно очищающих его перед законом. Но на сей раз даже их оказалось недостаточно, чтобы остаться совсем уж недосягаемым. Старику пришлось отвечать на прямой вопрос: где его сын?

Это не напугало Виктора – он был слишком опытным для страха, слишком долго оставался частью преступного мира. Он выдержал допрос абсолютно спокойно, и только в его глазах, мутных от возраста и болезни, Александре виделось скрытое торжество.

По его словам, во время лечения у Андрея обнаружились скрытые травмы, которые пропустили в государственной больнице и даже элитной частной клинике, врачи были вынуждены ввести пациента в искусственную кому. Именно поэтому Андрей ни с кем не связывается, да и не сможет в ближайшее время. А сможет ли вообще когда-нибудь – вопрос открытый. Он, Виктор, страшно переживает и не хочет обсуждать это с посторонними. Но уж конечно он обеспечил своему ребенку достойный уход, за кого его вообще держат?!

Свои стенания несчастного папаши он сопроводил кипой документов, которые, скорее всего, сам же и нарисовал, а еще – коротким видео. На записи была небольшая палата, светлая, с дорогим оборудованием и медицинской кроватью. На кровати лежал Андрей, действительно без сознания, и датчики показывали, что он все еще жив. Однако на этом – все, и Александра не бралась даже предположить, когда было сделано это видео. Может, еще в апреле!

Полицейское руководство перед Шереметьевым извинилось, а близнецам запретило приближаться к нему на километр. На этом законные пути решения ситуации исчерпали себя.

Александра не сторонилась и незаконных, она просто не знала, что делать. Нападать на Виктора было бесполезно: наблюдение показало, что старикан благоразумно окружил себя хорошей охраной. Следить за ним? А он вряд ли мотается к Андрею лично! Ждать? Пока ей ничего другого не оставалось, и все же дурное предчувствие сводило ее с ума.

Ян переносил ситуацию куда лучше, хотя Андрею сочувствовал. Но сейчас он больше переживал не за Андрея, а за свою сестру.

– Саша, так и до нервного срыва недалеко, – мягко указал он. Сашей Ян ее называл чаще тогда, когда все было очевидно плохо, и она это не упустила. – Если ты ничего не можешь сделать, лучше отстраниться, Андрей бы точно не хотел, чтобы ты себе все нервы сожгла!

– Я бы и рада отстраниться, я этим уже почти четыре месяца занимаюсь, но… Вот ты можешь сказать, что этот старый мудак не способен убить Андрея? Скажи мне – и я успокоюсь хотя бы чуть-чуть. Потому что больше он ничего сделать не сможет, он уже не слепит из Андрея куколку, а вот убить… Короче, скажи мне, что этого не будет, если можешь!

Она поверила бы брату, потому что, если не верить ему, то кому тогда? Ян был половиной ее самой. Александра понимала, что относится ко всей этой ситуации предвзято, она допускала, что ужасы видятся ей там, где их нет. И если бы Ян сейчас посмеялся и сказал, что старикан абсолютно безвреден, она бы поверила ему. Ей хотелось поверить!

Однако смеяться Ян не собирался, он отвел взгляд и тяжело вздохнул.

– Я не знаю, Саш.

– Значит, ты тоже считаешь, что он может?

– Он – капризный старик, который всю жизнь считал себя царем. И он наверняка убивал раньше, даже если не своими руками. Так что… все зависит от того, как поведет себя Андрей. Но я бы не назвал смерть самым вероятным исходом.

– А на теорию вероятности мне плевать, – признала Александра. – Если есть даже один шанс на миллион, что Андрей умрет там, я буду с этим бороться.

– Рвение похвальное, пока не доходит до практики. Как с этим можно бороться? Если ты думаешь, что я на это дело забил, то зря. Я уже проверил все варианты, я Дениса просил о помощи, да и не только его… По нулям со всех сторон. Отследить, куда утащили Андрея, невозможно. Наша страна больше, чем Плутон, если ты не в курсе, и Андрей может быть где угодно! Он на данном этапе уже и в медицинской помощи не особо нуждается, а это делает список вариантов бесконечным. Мы ничего не можем.

– Мы сами – нет, – кивнула она.

Как и ожидала Александра, брат тут же насторожился.

– Та-а-ак… Ты согласилась подозрительно легко! Ты что-то задумала? Что нам сейчас понадобится: ружье, святая вода, адвокат или все сразу?

– Ничего не понадобится. У меня остался только один план: сделка с дьяволом. Но до этого я уже дозрела.

Ян, конечно же, не понял ее. Да никто бы не понял вот так сразу, без пояснений! Со страшных событий апреля прошло слишком много времени, ее близнец и думать забыл о том, что случилось в клинике, а вот Александра прокручивала те дни в памяти снова и снова. Если бы выбор еще оставался, она предпочла бы справляться своими силами, но это уже ни к чему ее не привело.

– Я говорю про Валентина Назарова, – пояснила она.

– Сразу нет!

– А я тебя к нему и не тяну, я обращусь к нему сама.

В определенных кругах Валентин Георгиевич Назаров был известен как Человек, который решает проблемы. Бывший криминальный психолог, причем блестящий и признанный на международном уровне, несколько лет назад прекратил сотрудничество с полицией и открыл собственное охранное агентство. Его бизнес казался маленьким и невзрачным, откровенная деградация по сравнению с его прежними заслугами. Но это только для непосвященных. Все, кто надо, знали, насколько велики на самом деле возможности Назарова. Если он брался кого-то защищать, его внушительный гонорар всегда оправдывался, его клиент был как у Христа за пазухой: он готов был использовать любые методы.

А «любые» методы включали в себя и незаконные. Назарова это не смущало, он умел взаимодействовать с системой так, что ни его, ни его сотрудников по судам не таскали. Так, охраняя Андрея, его оперативники действовали более чем жестоко и избавились от очередного наемника без сожалений.

Это помогло – но это же стало причиной, по которой Ян теперь скалил на Назарова клыки. Александра признавала, что ее брат относится к соблюдению закона куда строже, чем она. Поэтому в Назарове Ян видел преступника, который просто слишком силен, чтобы оказаться за решеткой. Да и оперативники его такие же – личности крайне мутные и непонятно откуда взявшиеся. По его мнению, Человека, который решает проблемы, нужно было арестовать, но уж никак не нанимать! И даже то, что Назаров сделал ему подарок, совершенно бесплатно решив проблему Яна, не смягчило отношение следователя.

Александра была настроена не столь категорично, но и она понимала, что Назаров опасен. Она не зря сделку с дьяволом упомянула! Если бы можно было обойтись без него, она была бы только рада. Однако все остальные пути она уже перепробовала, а время работало против нее. Ирония заключалась в том, что пока Андрей оставался в тяжелом состоянии и без сознания, он был в большей безопасности. А теперь он наверняка очнулся и способен в любой момент наговорить папочке такого, что в итоге умрет от «случайно оторвавшегося тромба, какая жалость!»

Деньги у Александры были – благодаря покойному мужу, который сделал все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Проблема в том, что денег этих могло оказаться недостаточно. Она уже усвоила, что Назаров – странный тип, который берется далеко не за каждое задание. Нужно было говорить с ним, причем лично…

Ян окинул ее тяжелым взглядом:

– Я ведь тебя не остановлю?

– Нет, не остановишь. Но ты можешь не лезть в это и ничего не знать о том, что я делаю. Тебе как полицейскому это будет проще.

– А как твоему брату?

– Как брату – сложнее.

– Как думаешь, какая роль для меня важнее?

– Брата, – слабо улыбнулась Александра.

– Ну и все. Когда выезжаем?

У Назарова не было постоянного телефонного номера – по крайней мере, такого номера Александра не знала. Можно было попытаться выяснить, но ей не хотелось терять на это время. Теперь, когда она приняла окончательное решение, ей снова нужно было действовать, она засиделась в четырех стенах.

Поэтому близнецы направились прямиком в гости к Назарову, в обманчиво скромный офис на окраине Москвы. Это могло завершиться чем угодно: отказом, возмущениями, проблемами даже. А могло и не быть там никакого офиса, явно же это арендованная конура! Тогда Александра все равно бы не сдалась, просто поиск отнял бы у нее больше времени.

Но им все-таки повезло. Нет, никто их сразу в офис не впустил. Секретарша, которой тут в прошлый раз не было, оказалась предсказуемо возмущена их вторжением. Она сразу же бросилась кому-то звонить, и этот разговор быстро унял ее возмущение. Близнецам было велено часок подождать где-нибудь, а потом снова прийти сюда. Получается, против встречи с ними Назаров не возражал, его здесь попросту не было, однако Ян и Александра были достаточной причиной, чтобы поменять планы и приехать. Уже это внушало надежду.

За эти месяцы Назаров предсказуемо не изменился – да и с чего ему меняться за такой короткий срок? Опытный психолог оставался сдержанным, вежливым, дружелюбным даже, однако Александра прекрасно понимала, что это всего лишь маска. С равной долей вероятности Назаров мог симпатизировать им или ненавидеть, а они все равно бы этого не поняли.

– Рад нашей новой встрече, – кивнул Назаров, пока секретарша расставляла перед ними кофейные чашки. – Хотя, признаться, я предпочитаю планирование в бизнесе. Речь ведь идет о бизнесе, не так ли?

– Надеюсь, что да, – подтвердила Александра. Они с Яном уже договорились, что переговоры будет вести она, у нее всегда лучше получалось понимать Назарова. От брата требовалось просто не выдать свое желание засадить их собеседника за решетку. – Это связано с нашим предыдущим совместным проектом.

– Да, мне до сих пор несколько неловко, что мои люди передали господина Шереметьева его отцу, не уведомив вас.

– Я бы предпочла, чтобы они вообще этого не делали.

– А вот это как раз невозможно, – пожал плечами Назаров. – Я сразу предупреждаю всех своих клиентов: мы действуем строго в рамках закона.

– Или создаем такую видимость, – не выдержал Ян, за что тут же получил пинок по ноге от сестры.

Назаров не был задет.

– Если вы проверите репутацию моей компании, она будет безупречна. Вот и все, что мне нужно, так и должно оставаться. Ну а закон не велел нам отнимать сына у отца.

– По той ситуации у меня претензий нет, – заверила его Александра. – Ну, то есть, есть, но они вам до лампочки, так что будем считать, что нет. Давайте сразу к цели: я хочу, чтобы вы вернули мне Андрея. Это не продолжение того проекта, а новое предложение.

– Александра Михайловна, я боюсь, вы что-то перепутали. У меня охранное агентство, мы занимаемся обеспечением безопасности. Если вы хотите добиться свиданий со своим другом, вам поможет разве что адвокат. Да и то вряд ли: у Виктора Шереметьева тоже адвокат найдется, и не один.

Александра не была расстроена, она чего-то подобного и ожидала. Назаров никогда не говорил о своей истинной работе прямо, словно и правда верил, что у стен есть уши. И уж тем более он не собирался откровенничать перед двумя следователями!

Но суть она все равно поняла. Люди Назарова, легально или нет, занимались обеспечением безопасности. Это была его ниша, его охотничья территория, которую признавали даже другие преступники.

Возвращение Андрея – это нечто совершенно иное. Это атака, а не оборона. Вряд ли Назарова это пугало, ему просто не нужны были такие трудности. Подобный прецедент – не повод для гордости, а пятно на его репутации.

Она не собиралась сдаваться, это ведь и правда был ее последний план. Александра спрятала руки под столом и сжала кулаки, чтобы успокоиться. Сработало: голос звучал ровно и уверенно, будто она и правда проводила самые обычные деловые переговоры.

– Но вы ведь в курсе всей ситуации?

– Да, я позволил себе ненавязчиво наблюдать за вашим семейным противостоянием. Признаться, я нахожу действия господина Шереметьева – старшего, разумеется, – несколько нелогичными и указывающими на нездоровье. Мои симпатии на вашей стороне.

– Уже неплохо. Что мне сделать, чтобы эти симпатии превратились в реальную помощь?

– Ничего. Я уже сказал вам, что это не мой профиль.

– Нет, – усмехнулась Александра, глядя ему в глаза.

– Что – нет?

– Помогать нам вы будете. Это вы для себя уже решили.

Такого человека, как Назаров, сложно было удивить. Иногда у Александры это получалось, иногда – нет, сейчас вот получилось, и ее неожиданное превосходство определенно его развлекало. Она не понимала этого человека до конца, однако кое-что о нем уже усвоила.

Назаров многого добился, он был очень богат и влиятелен. Следовательно, он перешел ту черту, до которой все сводится к деньгам, теперь его нужно было интриговать.

– Откуда же вам известно, о чем я думаю, Александра Михайловна?

– Вы сами сказали об этом. Вы следили за ситуацией, могли догадаться, чего мы хотим. Если бы вы собирались нам отказать, вы бы просто не приехали сюда. Передали бы через ту милую даму с повадками бульдога, что у вас нет времени на болтовню. А уж она с удовольствием спустила бы нас с лестницы и считала бы это премией от работодателя. Однако вы всего этого не сделали, и здесь вы для того, чтобы назвать цену.

Он удивленно моргнул, а потом рассмеялся – тихо, не весело, как будто сдержанно, но все же искренне. Значит, она и правда была ему любопытна. Александра была почти уверена, что этот человек успел покопаться в ее прошлом и теперь знал куда больше, чем следовало бы – об Александре Эйлер и Сандре Моррис. В другое время это разозлило бы ее, а теперь давало надежду.

– Хорошо, продолжим говорить, – согласился Назаров.

– Следующая реплика за вами. Вы знаете, чего я хочу: вернуть Андрея, забрать его у ублюдочного папаши, сделать так, чтобы Виктор Шереметьев держался от него подальше. Что для этого нужно? Я была бы рада, если бы все свелось к деньгам, но что-то мне подсказывает, что так просто не будет…

– Бесплатно это не будет, вы заплатите стандартный гонорар. Но дело не только в этом. Обычно я предпочитаю избегать конфронтации, мне это просто не нужно. Мир и так не самое спокойное место, я не хочу делать его еще агрессивнее. Однако противник противнику рознь. Нужно признать, что лучшие времена Виктора Шереметьева давно уже позади. Он мало кому нужен, его легко заменить, поэтому наше с ним противостояние расстроит разве что его. Вот только это за границей сферы моей деятельности, поэтому я буду рассматривать это как личную услугу. Знаете, чем лучше всего оплачиваются личные услуги?

Александра лишь пожала плечами, у нее не было настроения гадать. А вот Ян ответил неожиданно спокойно:

– Другими услугами.

– Абсолютно верно. И так уж получилось, что сейчас я как раз нуждаюсь в услуге хорошо подготовленных людей, которые на меня обычно не работают. Видите, как удачно все сложилось? Я воспринимаю это как знак судьбы.

– Мы еще ни на что не согласились, – указал Ян.

– Думаю, с этим проблем не возникнет. Я, если опустить детали, предлагаю вам охранять закон – правда, в не совсем законных обстоятельствах.

Назаров не стал добавлять, что о его рассказе близнецам положено молчать, даже если они ни на что не согласятся. Они и так это понимали: болтовня могла принести им куда большие проблемы, чем конфликт с Шереметьевым. Так что слушали они молча. Александра уже знала, что согласится, вопрос был лишь в том, присоединится ли к ней брат.

– Вы и без меня знаете, как серьезно пандемия изменила мир, – продолжил Назаров. – Многие мероприятия были отменены, другие вынуждены были сменить формат. Каждый год одна уважаемая мной компания проводила закрытый аукцион для весьма обеспеченных людей. Для этого арендовалась пара-тройка отелей в небольших городках, там проходили торжественные мероприятия, гости знакомились, общались… В общем, это был замечательный праздник.

– И насколько законным был этот аукцион? – уточнил Ян.

– Ровно настолько, что о нем должен был знать только очень узкий круг посвященных.

– То есть, вообще незаконным.

– Но и не откровенно преступным, если вам это важно, просто многое не афиширующим. Однако в этом году действовать по старой схеме не получилось бы, потому что сбор разрешений на массовое мероприятие привлек бы слишком пристальное внимание. Организаторы с печалью задумывались об отмене аукциона, но гости выразили повышенное желание участвовать. Вы сами понимаете: теперь, когда поездки стали проблемой, каждое событие ценится особенно высоко.

Как всегда, в красивой паутине слов Назарова прослеживался вполне земной смысл. Организаторы нелегального аукциона хотели избежать риска, но им предложили двойную плату – а может, и тройную. Они решили, что беспокойство того стоит, и придумали обходной путь. Они решили совместить аукцион с круизом на лайнере «Рейна дель Мар».

Естественно, они не могли арендовать весь лайнер, это было слишком дорого и неоправданно: судно вмещало до полутора тысяч человек, столько гостей на аукционе никогда не было. Зато они могли выдать аукцион за конференцию и выкупить все места, предназначенные для русскоязычной аудитории. Таким образом на лайнере оказались бы их уважаемые гости – и иностранцы, которые и сами вряд ли сунулись бы на какой-то там аукцион.

Поскольку дело было все равно незаконное, управляющей компании судна сообщили лишь часть информации, но заплатили достаточно, чтобы никто не задавал неудобных вопросов. Расклад был очень простой: днем участники аукциона развлекались так же, как и остальные туристы, а вечером собирались за закрытыми дверями конференц-зала ради торгов. Каждый день новый лот, что будут продавать на этот раз – интрига. Так даже интересней.

Для хранения лотов был арендован отдельный большой сейф, по размеру сравнимый с целой комнатой. Ну а вести охрану предстояло компании Назарова.

Судя по всему, он собирался действовать теми же методами, которые Александра уже наблюдала в клинике. Он отправлял на круизный лайнер вполне очевидную охрану – в форме, с беджами, с зарегистрированным оружием. Туда же предстояло попасть оперативникам, которые по документам на Назарова вообще не работали. Они должны были затеряться среди персонала и туристов, наблюдать издалека, подстраховывать охрану, если что-то пойдет не так.

Обычно этого было достаточно, да и организаторы на такой расклад согласились. А совсем недавно, буквально за две недели до начала круиза, от них пришла необычная просьба.

Назаров открыл на планшете фотографию и показал ее близнецам. Со снимка на них смотрел мужчина лет сорока, спортивный, ухоженный, привлекательный. Взгляд уверенный, улыбка умелая – такой способен расположить к себе любого собеседника. При этом в целом сероглазый блондин был стандартно непримечателен. В памяти тех, кто с ним встречался, он наверняка остался бы скорее приятным впечатлением, чем набором черт, о которых можно сообщить полиции.

– Наши партнеры, занимающиеся организацией аукциона, обнаружили, что билет на рейс приобрел вот этот человек, – пояснил Назаров. – Причем он сделал это как гражданин Франции, он не из числа приглашенных на мероприятие, о котором я вам говорил. Лайнер организаторам аукциона не принадлежит, поэтому отказать ему в путешествии они не могут. Его неизбежное присутствие они сочли причиной для дополнительных мер безопасности.

– Туману вы уже напустили, – оценила Александра. – А теперь давайте по существу: кто этот человек и почему из-за него все так всполошились?

– Его зовут Петр Муратов, хотя для регистрации он использовал другое имя. Но наши партнеры тоже не первый день в бизнесе, они стараются собирать информацию обо всех, кто будет рядом. Господин Муратов давно уже снискал репутацию наемника, причем достаточно дорогого. Он занимается кражей, похищениями и даже убийствами. Во всем, за что берется, он неизменно становится одним из лучших. Однако даже при том, что об этом известно всем, кому надо, Муратов никогда не привлекался к ответственности – нет причин, нет улик, нет свидетелей.

– Кого-то он мне этим напоминает, – усмехнулся Ян.

На сей раз Александра даже не стала карательно толкать брата локтем. Уже очевидно, что Назаров на его намеки не реагирует, а воспитывать Яна поздновато. Она лишь спросила:

– Вы считаете его угрозой, достойной внимания?

– Лично я? Нет. Подобные угрозы по умолчанию входят в список того, к чему готовятся мои сотрудники. Особенность ситуации с Муратовым только в том, что он известен. Думаю, на корабле могут оказаться профессионалы такого же уровня, но с более пригодной для их деятельности репутацией.

– То есть, нет смысла каждого выискивать и за ним гоняться, – подытожила Александра.

– Именно так. Очень часто подобные профи приезжают без цели непременно что-то украсть. Они присматриваются, оценивают риски, изучают охрану. Если они считают, что охрана достаточно хороша, они остаются обычными гостями. В этом и заключается главная задача моей компании: отпугнуть до того, как придется противодействовать.

– Но? Если бы не было «но», мы бы все это не узнали.

– Но организатор настаивает на том, что Муратов заслуживает особого внимания, – поморщился Назаров. – От меня ожидают нескольких сотрудников, которые будут наблюдать непосредственно за ним и докладывать представителю принимающей стороны.

Вот теперь Александра все поняла. Она знала, что поймет – и что на это и делается ставка. По большому счету, Назаров сейчас склонял двух сотрудников полиции к преступлению, и уж конечно он не сказал бы это прямым текстом!

Как она и ожидала, Назаров не делал им одолжение, и не было в его решении симпатии к Андрею. Просто у него самого возникли определенные затруднения из-за просьбы организаторов, а тут ему позвонила секретарь и сказала, что с ним рвутся поговорить близнецы. Естественно, человек его ума сразу же разобрался, что к чему и как это можно использовать. Вот он и помчался сюда, бросив все!

Так даже лучше. Александре проще было знать, что она не останется у Назарова в долгу, его помощь нужна ей не больше, чем ему – помощь близнецов. Оставалось показать ему это.

– И что получается? Послать туда очевидную охрану вы не можете: если за Муратовым будут таскаться охранники в форме, он заметит это и сильно возмутится. Скандал в замкнутом пространстве круизного лайнера не нужен никому – ни вам, ни организаторам. Если же к нему приставить оперативников, они справятся, но им придется отчитываться напрямую организатору. Следовательно, ему станет известно, кто на вас работает, а вам это не нужно. Ведь тогда могут найтись желающие привлечь ваших сотрудников за какое-нибудь преступление вроде изуродованного мертвеца в частной клинике.

– Понятия не имею, о чем вы, – беззаботно улыбнулся Назаров.

– Кто б сомневался… Короче, получается неприятная дилемма. И тут удобно появляемся мы с Яном. Мы обладаем послужным списком, который вы с готовностью предъявите организаторам. Мы сможем грамотно следить за Муратовым, не выдавая себя. Однако при этом мы по-прежнему не будем знать, кто у вас в оперативниках, и никого не сможем сдать. Все довольны, все счастливы.

– Какой отличный план был бы, если бы он оказался реальностью! Так, друзья мои, время не ждет, если вы согласитесь, еще нужно будет оформить некоторые медицинские документы, а это не за пять минут делается. Вот в таком мире теперь живем.

– Я предлагаю все-таки обговорить все прямо, без этих ваших кружев, – указал Ян. – Чтобы не оказалось, что мы соглашаемся на разные вещи. Потому что мне-то сорваться будет не так просто, никакой отпуск мне не положен.

По большому счету, оставалось только понять, ввяжется ли в эту авантюру Ян. Александра уже видела, что она справится, за жизнь Андрея это была еще не самая большая цена. Но Яну сотрудничество с Назаровым было неприятно, и здесь его удерживала только любовь к сестре.

– Насчет таких формальностей, как отпуск, не беспокойтесь. Это я обеспечу, – заверил их Назаров. – Вам будет оплачено проживание и питание на «Рейне», а этот круизный лайнер на сегодняшний день считается одним из лучших в мире. Лично я считаю, что для нас Муратов проблемой не станет. Помните: мы наняты охранять только аукцион. Если Муратов попытается украсть что-то, с аукционом не связанное, – бога ради, меня это заботит меньше всего. Высока вероятность, что вы просто проведете две недели в замечательном месте, да еще и получите за это необходимую вам услугу.

– Реклама хороша, – оценил Ян. – О том, как вы собираетесь договариваться с моим начальством, я и спрашивать не буду. Подозреваю, ответ добьет мою и без того покалеченную веру в людей. А теперь перейдем к самой сути: что требуется от нас? При каком раскладе сделка будет считаться завершенной?

– От вас – только следить за Муратовым и раз в сутки отчитываться назначенному связному. Предотвратить преступления Муратова против аукциона, если он вдруг додумается таковые совершить. Больше – ничего. Остальные возможные преступники – не ваша забота. Сохранность лотов до и после торгов – не ваша забота. Взаимодействие с моими оперативниками и охраной не обязательно. Сделка считается завершенной, если к моменту прибытия корабля в порт Муратов останется просто одним из туристов – или если он попытается что-то у нас украсть и будет схвачен вами. Одно или другое, третьего варианта просто нет. И вот тогда я возвращаю вам уважаемого Андрея Шереметьева, если он еще жив, или даю координаты места захоронения, если он мертв. Каким способом я этого добьюсь – вас не касается, вы получите ровно то, за чем пришли сюда. Ну что, господа, мы работаем?

Глава 2

Во время разговора с Назаровым Яну показалось, что сестра не уверена, пойдет он или нет. Это она напрасно, конечно. Ей следовало бы знать его лучше… А может, она и знала, но в последнее время волнение так ее измотало, что Александра боялась верить.

Ян, в свою очередь, отказ не рассматривал как вариант. Он сразу знал, что сестра согласится на что угодно, а он отправится с ней. Это вовсе не означало, что он будет с Назаровым вежливым и приветливым, да и потом, у него были свои причины ввязаться в эту авантюру.

Первой и главной из них оставалась Александра. Как можно было подумать, что он ее отправит одну, честное слово… Ян уже потерял ее один раз – но глобально так, на четырнадцать лет. Если бы такое случилось снова, как бы он выдержал? Ему и думать об этом не хотелось, поэтому он отправился бы на корабль, присматривать за сестрой, даже если бы у него не было никакого другого интереса. Александра сейчас напоминает спущенную с цепи гончую, очень голодную и очень злую. В таком состоянии гончая может и не отличить, где кончаются наглые лисы и начинаются мирные птицы! Да и потом, свой интерес у Яна все-таки был.

Причиной номер два стал сам Назаров и его шайка. Ян пока не определился до конца, как относится к ним, слишком уж странное явление они собой представляли. Валентин Назаров умен и хитер, этого не отнять, да и его организаторские способности поражают. Но вот те, кого он собрал вокруг себя… Ян старался не вспоминать ту кровавую расправу, которую оперативник Назарова устроил в клинике. Всего один человек, но какой! Он внушил их противникам четкое впечатление, что там, в этих стенах, обитает чудовище, с которым лучше не связываться. Да, это помогло. Но… можно ли так удачно притвориться чудовищем, не имея с ним ничего общего? Ян вот сомневался.

Сейчас Назаров полезен и отлично справляется со своей работой. Однако что будет, если он решит сменить сферу деятельности? Из защиты перейти в нападение? Ян хотел быть к такому готов. Он не собирался арестовывать Назарова – не за что, да и не факт, что у него получится. Но он хотел получше разобраться в Человеке, который решает проблемы, чтобы в нужный момент быть готовым к столкновению с ним.

Особенно Яна интересовал оперативник, расчленивший несостоявшегося убийцу в клинике. Вот это действительно оружие, за которым стоит присматривать! Если бы Яну поручили сделать то же самое, он бы не смог, только не с такой хирургической точностью. А оперативник справился, спонтанно, в темноте, за считаные минуты… Существо странной породы, как ни крути. Ян догадывался, кто это был, однако догадки были слабыми и остро нуждались в подкреплении. Он подозревал, что на столь важное задание, как охрана «Рейны», Назаров пошлет тех же оперативников, что были в клинике, и свое ручное чудовище тоже. Естественно, близнецам их никто официально не представит, но Яну нужно лишь присматриваться, искать знакомые черты, и все должно получиться. Следователь он или нет, в конце концов?

Третьей причиной для его согласия стала, как ни странно, Алиса, хотя Ян никому не признался бы в этом. Он вообще не говорил о ней в эти месяцы – но думал постоянно. Он уже знал, что она беременна. Он снова и снова напоминал себе, что его это не касается. Алиса теперь – счастливая невеста, нашла себе ту пресловутую стабильность и мужика, с которым «как за каменной стеной». Правда, в архитектурных особенностях Евгения Жильцова Ян сильно сомневался, ему журналист больше напоминал не стену, а пластиковый навес от солнца, но Алисе виднее. Она везде и всюду твердила, что счастлива. Так отчаянно твердила, что казалось: поспорь с ней – и она перегрызет тебе горло за сомнения во всем добром и светлом.

Так что Ян оставил ее в покое, потому что это было логично и правильно. И все же, все же… Спрятаться от своих мыслей оказалось куда сложнее. Он скучал по ней сильнее, чем ожидал, и это нужно было признать хотя бы себе. Да еще и ребенок этот… Он ведь не мог быть его, Яна, ребенком, правда? Она бы сказала. Она обязана была сказать! Да, сроки получаются спорные, и все же Алиса не стала бы скрывать от него такое. Во время их редких встреч, связанных исключительно с работой, она смотрела на него маленьким воинственным хорьком и даже не намекала, что между ними осталась хоть какая-то связь.

Ян чувствовал, что ему сейчас нужно отступить, побыть подальше от нее, отвлечься и не думать о прошлом и чужом будущем. С этой точки зрения, задание на корабле подходило ему идеально.

Ну и четвертой причиной ввязаться в этот бардак был Андрей. Да, последней и наименее важной, но Ян этого не особо стыдился. Для его сестры Андрей – причина номер один, и этого достаточно.

Он ведь был совсем не против помочь. Человек-то на самом деле неплохой, да и на бесноватую Александру влияет хорошо – правильно. Ян любил сестру, но признавал, что годы чудовищных испытаний не прошли для нее даром. Ее нужно было защищать, даже если она этого не замечала, и Ян старался, но получалось не всегда, у него ведь и своя жизнь была. А Андрей… с тех пор, как он появился, Сашка реально стала спокойней и счастливее, что ли. Так что пока была возможность его вернуть, Ян готов был сделать все, что в его власти.

Хотя… Он никогда не говорил об этом Александре, а вот сам допускал, что возможности этой может и не быть. Пятьдесят на пятьдесят – после четырех месяцев отсутствия уже так. Виктор Шереметьев и правда двинутый эгоцентрист, он был вполне способен убить родного сына. Ян с этим дедом общался достаточно долго, чтобы допустить подобный сценарий. Ну и Андрей мог умереть от полученных ран еще в первые месяцы, врачи упоминали такой вариант. Почему Шереметьев-старший это скрывает? Да потому что моральный садист, хочет поиздеваться над Александрой, отомстить ей за то, в чем она была совсем не виновата.

Но оставалась точно такая же вероятность, что Андрей жив, а его папаша развлекается «карательным перевоспитанием». Так что сделка с Назаровым была вынужденным, однако совсем не глупым ходом.

Да и задание это могло оказаться куда интересней, чем ожидал Ян. Он подумал об этом, впервые увидев «Рейну дель Мар».

Он знал, что это большой корабль, но почему-то представлял нечто похожее на яхту, только отличающееся размером. Он теперь и сам не представлял, почему. Круизный лайнер оказался огромным, как будто торговый центр взяли и поставили на воду, а он, вместо того, чтобы пойти ко дну, остается на плаву и ждет гостей. «Рейна» была настолько большой, что, стоя на причале, невозможно было охватить ее всю взглядом. Ян попытался вспомнить длину корабля – отправляясь сюда, он прочитал пару статей. Кажется, двести пятьдесят метров или что-то около того. В буклете было полно словечек вроде «величественное творение инженерной мысли». Яна же не покидало куда более емкое определение «огромная дура». Ну а что делать? Корабль действительно был сопоставим с маленьким городком.

При этом выглядел лайнер прекрасно: не новый, но совсем недавно отремонтированный, отражающий солнечные лучи бело-голубыми боками. Цветы на бортах, арки из воздушных шариков. Спасательные шлюпки видны, но закрыты чехлами, чтобы не напоминать пассажирам о возможном печальном исходе. Чуть дальше просматривается зелень деревьев и яркие пятна высоких водных горок у центрального бассейна. Ян знал, что тут предусмотрено столько развлечений, что их невозможно удержать в памяти. Да оно и понятно, за такие деньги!

Посадка должна была начаться в любой момент, нарядная толпа рвалась на борт. Люди, уставшие от тревог и ограничений, хотели забыть обо всем и устроить себе праздник. В прошлые годы «Рейна» во время круиза заходила в несколько портов, и в каждом гостей ожидал карнавал. В этот раз кораблю строго предписывалось оставаться в море, принимая разве что грузы свежих продуктов, которые к нему подвозили бы на лодках. И все равно это была малая плата за полноценный отдых.

Играла музыка, кто-то что-то торжественно вещал в микрофон, но Ян не слушал. Все эти торжественные речи предсказуемы и одинаковы, их можно воспроизвести, даже не услышав ни слова. Гораздо больше его интересовала толпа: он вглядывался в живое море лиц, пытаясь найти знакомые черты. Чьи? Да чьи угодно, лишь бы знакомые! Не только Петра Муратова, с этим как раз можно не спешить. Ему нужно было понять, есть ли среди гостей и персонала те, кого он видел раньше, это и будут оперативники Назарова.

Сестра, как и следовало ожидать, без труда угадала, что он делает.

– Зря стараешься, – прокомментировала Александра. – Сейчас половина в масках, а половина ухмыляется, будто прежде радости не знали. Итого имеем два вида одинаковых болванчиков.

– Да они и на корабле, может, будут в масках ходить!

– В большинстве своем, не будут. Только самые упертые.

– Возможно, Муратов как раз этим воспользуется!

– Не воспользуется. Опытный вор сливается с большинством, чтобы не привлечь к себе внимание, а не выбирает примитив вроде маски. Ему надо, чтобы на него вообще не смотрели, а не чтобы его трудно было узнать.

Приятно было видеть, что ясность мышления она не утратила, хотя по-прежнему была сдержанна и печальна. Да и понятно, почему! Ян даже не ожидал, что расставание с Гайей дастся ей так тяжело.

Взять динго с собой было нельзя, тут никакие связи Назарова не помогли бы. Невозможно спрятать пса размером с теленка – и нельзя объяснить пассажирам, что этот пес тут вообще делает. У каждого круиза были свои правила, на некоторые лайнеры допускались питомцы, да и то исключительно маленькие. Однако на «Рейне» это было строжайше запрещено.

Но такое как раз случалось часто, гораздо более редким правилом оказался формат «только для взрослых». В целом, на корабле было немало площадок для развлечения детей, однако на сей раз они оказались не нужны. В путешествие отправлялись исключительно совершеннолетние, и Ян не сомневался, что это стало одной из причин, по которым здесь решили устроить закрытый аукцион.

Вот только все это были сухие факты, которые вряд ли облегчали участь Александры. Гайя был для нее больше, чем домашним питомцем. Ян и сам не брался судить, какая связь между этими двумя, но они точно были нужны друг другу и вряд ли за эти годы так уж часто расставались. Может, надолго – вообще никогда?

Как бы то ни было, два дня перед отъездом Александра не отпускала от себя Гайю, много говорила с ним и определенно верила, что он понимает каждое слово. Когда близнецов забирало такси, Александра опустилась на колени перед динго, прижалась лбом к его лбу и с минуту простояла так молча. Всю дорогу до аэропорта она ничего не говорила и то и дело моргала чаще, чем следовало бы.

Гайя на эти недели оставался на попечении Кирилла. Парень, похоже, перед лицом такой ответственности нервничал больше, чем динго и близнецы вместе взятые. Самым забавным было то, что он волновался меньше, даже когда ему поручали посидеть с двоюродными братом и сестрой. Перед ними он никакого пиетета не испытывал: дети и дети, подумаешь! Новых родят, если что. А тут – динго, единственный в своем роде… Словом, можно было считать, что Кирилл отнесся к доверенной ему миссии достаточно серьезно. А со стороны Александры это расставание было лишь очередным доказательством того, как далеко она готова зайти.

Посадка проходила медленно, у пассажиров проверяли куда больше документов, чем обычно, из-за карантинных ограничений. Поэтому у тех счастливчиков, которые попали на борт первыми, было больше часа, чтобы пройтись по лайнеру и изучить его.

Близнецы как раз оказались в числе таких счастливчиков. Вряд ли это было совпадением, скорее, небольшим бонусом от Назарова – чтобы показать, как высоко он ценит их работу.

На лайнере располагалось две категории кают: основные и люкс. В таком месте было несколько наивно говорить об эконом-классе, ведь даже самый дешевый билет оценивался четырехзначной суммой в евро. Но ведь все познается в сравнении – и билеты класса люкс были сравнимы по стоимости с новенькой яхтой.

Близнецам, естественно, досталась каюта в основном блоке, но жаловаться они не собирались. Нельзя сказать, что Назаров решил на них сэкономить. Судя по рекламному буклету, самые дешевые номера здесь были однокомнатными, с крошечной душевой, да еще и без окон. Близнецы же получили в свое распоряжение каюту с пусть и небольшими, но двумя комнатами, просторной ванной и даже маленьким открытым балкончиком, на котором хватало места для двух плетеных кресел. Идеальное место, чтобы расслабиться и наблюдать за бесконечным морем – если, конечно, тебе не нужно следить за вором и убийцей, что несколько сбивает курортное настроение.

В номере Ян и Александра не задержались, просто оставили вещи. Время разобрать чемоданы еще будет, а пока обоим хотелось пройтись.

Изнутри «Рейна», как ни странно, мало напоминала корабль. Яну казалось, что он вдруг попал в небольшой курортный городок, просто построенный на холмах, отсюда и обилие лестниц. Разные уровни лайнера напоминали отдельные узкие улочки – с кофейнями, бутиками, салонами красоты и фотостудиями. Здесь даже был собственный парк, устроившийся в центре корабля. Причем не какой-нибудь зимний сад с парой орхидей и специальными лампами, а самый настоящий парк – со старыми деревьями, растущими из земли, кустами и цветочными клумбами. Ян понятия не имел, как все это организовано, да и не хотел знать. «Рейна» позволяла забыть о том, что существует другой мир, и просто наслаждаться моментом, в этом было ее главное преимущество.

– Так что там по плану, когда первый аукцион? – уточнил он.

– Завтра вечером.

– А сегодня?

– А сегодня концерт по поводу начала путешествия. Но мы можем не идти, там вряд ли будет что-то толковое. Встреча со связным у нас за ужином.

Когда близнецы поднялись на борт, коридоры-улицы еще пустовали, однако теперь все уровни корабля стремительно оживали, наполнялись шумом, музыкой, голосами. Люди, давно ожидавшие этого путешествия, не хотели оставаться в четырех стенах, насиделись уже! Гигантский лайнер пульсировал жизнью, к небу с открытых палуб поднимались слова на разных языках. Ян знал английский, помнил, что Александра свободно говорит на английском и испанском, который она умудрилась выучить в борделе. Может, еще на каких-то? Странно было не знать такое о собственной сестре… Нужно будет спросить, но позже.

Пока ему не хотелось отвлекаться, он снова разглядывал толпу – уже разбившуюся на отдельные потоки, занимавшие разные этажи, разреженную, а потому куда более понятную, чем раньше.

Пожалуй, многие ожидают увидеть на лайнерах сплошь публику в шелках и бриллиантах – голливудские фильмы такому учат. Но они в принципе любят жертвовать логикой ради красивой картинки. Люди же, собравшиеся здесь, вполне могли притащить с собой и шелка, и меха, и перья. Но всему этому предстояло дожидаться более подходящего случая, а пока Ян видел перед собой самую обычную туристическую толпу. Мужчины в светлых рубашках, легких брюках и шортах до колена, тех, которые льстиво зовут «строгого кроя», хотя ничего строгого и уж тем более элегантного в них нет. Женщины в платьях и юбках. Кто угодно в джинсах. Правда, тут не было счастливых обладателей «удобненьких» трикотажных костюмов и туник такого яркого цвета, что у наблюдателей рискуют вытечь глаза. Но в целом, толпа не выглядела элитой, просто люди на отдыхе.

Персонала пока было чуть ли не больше, чем посетителей. Может, столько же? Ян бы не удивился. Здесь работали продавцы, официанты, просто администраторы, основная задача которых заключалась в поиске и заботливом утешении заблудившихся туристов. Многие были одеты в форму разных цветов, но не все, кому-то разрешалось надеть достаточно строгий костюм, при этом стратегически обозначив себя бейджиком. Как и следовало ожидать от такого круиза, сотрудники были дружелюбны и улыбчивы до боли в щеках.

– И снова ты косишься, – заметила Александра. – А Муратова здесь пока и не будет.

– Почему это?

– Он на работе, нет у него времени праздно шататься. Подозреваю, что он вообще себе номерок в ВИП-зоне заказал.

Люксы располагались в другой части корабля, достаточно далеко от большинства кают. Вероятнее всего, чтобы гости не тревожили друг друга. Там номера были просторные, иногда – двухуровневые, с личными террасами, нависающими над морскими волнами. Ванные при них и вовсе сошли бы за отдельную комнату – с джакузи и стеклянной душевой.

– Вряд ли он там, – возразил Ян.

– Думаешь, дорого?

– Думаю, та же причина, о которой ты говорила раньше: слишком заметно. Ты обратила внимание, что женщин в среднем по лайнеру больше, чем мужчин?

Заметить это было не так уж сложно. Понятно, что некоторые женщины приезжали просто отдохнуть, пообщаться с подругами, побыть в одиночестве, пусть и в толпе. Но были и другие – одетые наряднее других, накрашенные ярче других, с голодными ищущими взглядами. Эти жили в тех самых номерах без окон, да еще и, возможно, оплаченных в кредит. Они не собирались наслаждаться прогулками или удивляться парку, выращенному на корабле. У них была вполне очевидная цель, и они понимали, что время ограничено и действовать придется решительно.

Такие дамочки вполне могли упростить близнецам задачу. Очевидно, что присматриваться они будут в первую очередь к одиноким привлекательным мужчинам. Если Муратов, как раз подходящий под такое определение, еще и в люксе поселится, он себя чуть ли не неоновым знаком «Свободная касса» обозначит. Потенциальные невесты будут таскаться за ним, как очень приставучие и очень заметные маячки.

Преступнику это не нужно, он затаится где-нибудь в стороне, даже если собирается грабить люкс. Он будет рядом с близнецами – и это необходимо использовать.

Но пока его не было. Ян и Александра обошли весь корабль, этого им хватило, чтобы соотнести уже знакомую планировку с реальными объектами. Когда они закончили, корабль вздрогнул, предупреждая о скором отплытии. Они как раз успели вернуться на открытую палубу, чтобы наблюдать, как медленно, будто бы торжественно отдаляется от них берег. Все, стартовая линия пересечена, впереди – долгие недели в замкнутом пространстве. Ян не боялся этого, он с удивлением обнаружил, что в душе разгорается азарт. У него здесь сразу несколько целей – и хотя бы до одной он должен добраться.

В каждой каюте гостей ожидало подробное расписание мероприятий во время круиза, а с ним и свод правил. Так, на ужин все же нежелательно было являться в потрепанных джинсах и шортах, даже если ты сам считаешь их строгими и дизайнерскими. Теперь Ян начинал понимать, зачем Александра, обычно игнорирующая моду как явление, притащила с собой два чемодана.

Когда они пришли в ресторан, на них обращали внимание, иначе и быть не могло. Оба высокие, стройные, не стремящиеся к яркости тропических бабочек, но неизбежно притягивающие взгляды, слишком уж необычная у них была внешность. Естественно, Ян тут же привлек внимание тех самых одиноких дам с кредитами за круиз. Присутствие Александры сбивало их с толку. Вроде и подходит ему по возрасту в невесты – но так похожа! Сестра… или нет? Они не осмеливались подойти, они хотели сначала понаблюдать, а потом у близнецов и вовсе появилась компания, и стало ясно, что свободных мест за их столиком больше нет.

К ним, не спрашивая разрешения, подсела женщина лет пятидесяти в элегантном кремовом костюме. Женщина была не слишком привлекательной, но ухоженной, умело использующей все доступные средства, чтобы скорректировать промахи природы. При этом нельзя сказать, что она пыталась превратить себя в красотку, потому что из-под слоя дорогого макияжа на них все равно поглядывал ее внутренний суровый вояка. Улыбка у женщины была заученной, но совершенно неискренней, взгляд оставался холодным и цепким. Хотя уж чем-чем, а холодным взглядом близнецов было не удивить – они, унаследовавшие от отца платиново-серые глаза, и сами умели пялиться так, что собеседнику хотелось срочно встать и закрыть форточку, даже если в комнате не было окон.

С подачи Назарова Ян уже знал, что женщину эту зовут Мирна Бишоп. Она – куратор аукциона на корабле, не руководящая верхушка, но человек с достаточными полномочиями, чтобы вести переговоры. Помнится, тогда, при получении инструкций, его еще удивило, что такую тяжелую работу, связанную с серьезными рисками, доверили женщине. Теперь, когда он сидел напротив Мирны, все вопросы отпали сами собой.

– Добрый вечер, – кивнула им Мирна. – Как вам корабль? Все хорошо?

По-русски она говорила свободно, но в ее словах все равно прослеживался четкий жесткий акцент. Какой именно – Ян не знал, да и не хотел знать. Мирна была ему так же неприятна, как ей – близнецы.

А почему она взъелась на близнецов, догадаться было несложно. Похоже, ей очень хотелось докопаться до оперативников Назарова, причем куда больше, чем проследить за Муратовым, которого она вряд ли считала такой уж большой угрозой. Назаров же обвел ее вокруг пальца, подсунув двух фрилансеров. Теперь Мирна бесилась, старательно делая вид, что не бесится.

– Все нормально, – ответила Александра. Она, похоже, тоже легко разобралась в их кураторе и не собиралась размениваться на показную симпатию.

– Вы уже нашли Муратова?

– А мы его и не искали, наша задача – не в банку его посадить, а наблюдать со стороны. И нет, мы его пока не видели.

– Но он здесь, мои люди его засекли, – указала Мирна.

Это была любопытная оговорка – «мои люди». Получается, Мирна привела на корабль еще и свою охрану – помимо людей Назарова и службы безопасности «Рейны». Интересно, обычные пассажиры тут вообще найдутся? Которые хотят не убить, украсть или разоблачить, а просто побольше набрать на шведском столе.

– В каком он номере? – уточнила Александра.

– За номерами мы не следим, это ваша работа. Смысл в том, что мы его уже видели – а вы еще нет.

– А, так это соревнование? – показательно удивился Ян. – Так бы сразу и сказали! Я-то думал, что у нас одна цель: цивилизованно выполнить свою работу. Но у нас тут первенство по погоне за белым кроликом.

– Зря иронизируете, все очень серьезно.

– По моему виду не скажешь, но я в этом как раз не сомневаюсь. Претензии будете предъявлять, если Муратов покинет корабль с сувениром, пока же просто работаем. Где будем встречаться?

– Здесь или перед аукционом, – сдалась Мирна. – И я очень надеюсь, что у вас есть какой-то план.

– У нас? Да мы полны планов! Просто архивное собрание.

– Приятного аппетита, господа.

Делить с ними трапезу Мирна явно не собиралась, видимо, у нее под взглядами близнецов аппетит портился. А может, с таким выражением лица можно было пожирать только младенцев в темной сырой пещере, стандартное вечернее меню их вряд ли включает. В любом случае, куратор поднялась и ушла искать пустой столик.

Проводив ее взглядом, Александра поинтересовалась:

– У нас и правда есть план?

– Откуда? – хмыкнул Ян, просматривая меню. – Разве что искать это чучело.

– Это лучше делать побыстрее, в чем-то Мирна права: плохо, что он где-то там себе гнездовище обустраивает. Нужно срочно найти его, понять, где он живет и чем занят будет. Предлагаю разделиться.

– В смысле?

– Ну не на части же развалиться! – закатила глаза сестра. – Просто охватим сразу две большие площадки. Ты пойдешь на концерт в честь открытия, а я поброжу по кораблю. Насколько я поняла, приобщаться к культуре собираются многие, но не все, так что я не привлеку особого внимания. И все равно улицы опустеют, а каюты так и вовсе почти все пустые будут. Посмотрим, воспользуется ли этим Муратов.

– Идея годная, но давай-ка наоборот, а? Ты будешь с глубокомысленным лицом сидеть на концерте, а я похожу тут.

– Не выйдет.

– Да ладно, а где же пресловутое желание похвастаться платьем и бриллиантами перед другими женщинами? – хмыкнул Ян.

– Мы распускаем друг перед другом хвосты, только если идет битва за самца. Ну и сверх этого, платьем я и тут похвастаться могу. Если ты пытаешься запихнуть меня в концертный зал, потому что там безопасней, то зря.

– Почему это?

– Здесь все на виду, – Александра кивнула на ракушки камер наблюдения, прилипшие к потолку. – И везде в равной степени безопасно. Просто, опять же, за счет большого количества молодых женщин я буду привлекать меньше внимания, чем ты. Да и потом, ты более терпеливый, тебя этот перфоманс не доведет до белого каления. Встретимся в номере после концерта и посмотрим, у кого улов богаче.

Они еще плохо изучили корабль и едва ли представляли, кто находится рядом с ними, так что отпускать сестру Яну не хотелось. Но и спорить с ней было сложно, так что ему пришлось отправиться на вечерний концерт.

Он опасался, что это будет банальная подборка номеров, нудная до зубовного скрежета. Пожалуй, это был его прокол: после всего, что он уже видел на «Рейне», такое отношение несколько наивно. Здесь поражал уже сам концертный зал: великолепный амфитеатр с новой мебелью и оборудованием, которым гордились бы лучшие площадки мира. Судя по афише, здесь проводились и концерты, и театральные представления, и даже цирковые шоу – все, что угодно, для уважаемой публики. В пол между креслами были встроены разноцветные светодиоды, благодаря которым зал сверкал и переливался, как гигантский драгоценный камень.

Заняв место на одном из средних рядов, Ян убедился, что с акустикой здесь все в порядке, хотя на это намекала уже сама форма амфитеатра. Музыка и голоса звучали не слишком громко и не слишком тихо. Концерт вели на трех языках – русском, английском и китайском. При этом слов ведущим доверили минимум, большую часть времени отдали шоу, которое было понятно всем.

Здесь не плясали народные танцы и не пели под баян – хотя местную публику, пожалуй, баян бы как раз впечатлил. Однако на площадку «Рейны» пригласили симфонический оркестр, тут выступали оперные певцы, имена которых знал даже Ян, никогда не считавший себя поклонником оперы.

Слушать их было приятно, смотреть – не обязательно, и он почти сразу переключился на зал. Ян выбрал свое место не случайно, отсюда у него открывался великолепный обзор почти на всех собравшихся. Конечно, при недостатке света различать лица было не так-то просто, но натренированное за годы работы в полиции внимание помогало.

Ян был уверен, что цель у него только одна: Петр Муратов. Следовательно, и исхода всего два: или Муратов сидит здесь и снисходительно похлопывает в ладоши, или его здесь нет, и он становится проблемой Александры. Но внезапно оказалось, что Муратов может быть не единственным интересным персонажем среди собранной в зале массовки.

Знакомые лица появлялись одно за другим, вызывая сначала недоверие, а потом принятие. Почему, собственно, их не может здесь быть? Люди, которые способны оплатить такое путешествие, нередко знамениты.

Вот спортсмен, биатлонист, да еще и неплохой. Неподалеку от него актриса – красивая и очень усталая, равнодушная к своему окружению, в отличие от нервных потенциальных невест. Или вот режиссер – Ян не узнал бы его, потому что кто вообще знает режиссеров в лицо, если бы этот тип не влез во впечатляющую кучу скандалов.

Была здесь и менее безобидная публика. Так, в первых рядах Ян увидел человека, который недавно мелькал в криминальных новостях. Там речь шла об изнасиловании и избиении, доказательств хватало, но адвокат, забавный человечек в трикотажной кофте, сумел все перевернуть с ног на голову. Вроде как жертва сама соблазнила его клиента – даже при том, что жертве едва исполнилось восемнадцать, а клиент был больше всего похож на свиную ногу, три дня лежавшую на жарком солнце. У судьи, вероятно, нашлись немаленькие причины в это поверить.

Насильник, поверивший в свою безнаказанность, – это всегда плохо. Нужно будет предупредить Александру и больше не отпускать ее одну. Корабль может оказаться не таким безопасным местом, как они надеялись. Это ведь только один известный преступник! А сколько тут еще таких – со схожими желаниями, просто еще не попадавшихся? Судя по взглядам, направленным на выступавшую сейчас певицу, немало.

Вот только Муратова среди них не было, концерт он проигнорировал, значит, сразу взялся за дело. Знать бы еще, за какое!

Хотелось уйти, но Ян заставил себя остаться. Если уж они с Александрой договорились, нужно придерживаться плана до конца. Тем более что и на сцене стало поживее: вечная тоска оперных див закончилась, сменившись чем-то средним между танцем и акробатикой.

Танцовщицы здесь, надо сказать, не были типичным актрисами кабаре с наклеенными на лицо улыбками. Нет, это был полноценный театральный номер – с костюмами, гримом, с сюжетом даже. И девушки, выступавшие на сцене, если и не были звездами, то чувствовали себя таковыми. Это было видно по движениям, по взглядам, по осанке, и уже сейчас можно было сказать, что после выступления они отправятся отдыхать, а не искать себе покровителей. Это тоже говорило многое о том, кого приглашали на корабль.

Но для Яна главным было не это и даже не завораживающая красота номера. За самим танцем он как раз наблюдал с умеренным любопытством, а потом ему показалось, что через него заряд электричества пропустили. Он, всего секунду назад полностью расслабленный, невольно напрягся, подался вперед, теперь он сидел на краю кресла, хотя это ничтожное изменение расстояния никак не помогло бы ему лучше разглядеть происходящее на сцене. Но он должен был, ему нужно было знать наверняка!..

Потому что знакомое лицо мелькнуло и на сцене. И не просто какое-то там лицо, а образ, способный вот так повлиять на него, обжечь. Он ведь не узнал еще по-настоящему, не разобрался до конца, на кого смотрит, но в его подсознании это лицо уже было связано с чем-то куда более важным, чем восхищение красивой актрисой или неприязнь к избежавшему наказания преступнику.

Вот поэтому теперь он присматривался особенно внимательно, пытаясь понять, почудилось ему или нет. Если почудилось, то такая реакция на незнакомку настораживает, и ему надо не Александру за расшатанные нервы критиковать, а самому не расслабляться! Если же он угадал верно, изменится очень многое.

Его задачу усложняло то, что у девушек на сцене был не просто макияж, а полноценный театральный грим. Их лица переливались под перламутровыми узорами, искажающими черты, их настоящие волосы скрывались под яркими париками. Как тут можно кого-то узнать? А вот у него получилось.

Среди более чем двадцати танцовщиц только одна постоянно притягивала его взгляд, только к одной хотелось присматриваться. Тонкая и гибкая, как ивовая ветвь, с длинными огненно-красными волосами и золотом грима на лице, она должна была потеряться среди других, похожих на нее. Все ведь и было сделано так, чтобы она потерялась! Он бы не выделил ее, если бы она не имела значения лично для него.

Но ведь она была важна, давно уже…

Яну нужно было убедиться, знать наверняка. Если изначально он еще собирался добросовестно досмотреть концерт, то теперь просто не смог бы, все остальное отошло на второй план. Он выбрался со своего места, вызвав немалое недовольство других зрителей в этом ряду, и отправился искать служебный вход.

К гримеркам его, естественно, не пустили. Ян оказался не один такой: после выступления девушек у служебного входа собралась целая группа дорого одетых мужчин, отстаивающих свое право попасть внутрь с разной степенью наглости. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чего им хочется. То, что он невольно оказался с ними на одному уровне, оскорбляло, злило даже. Ему ведь было необходимо совсем другое…

Он не стал оставаться в узком коридорчике и спорить с охранниками, это могло привести разве что к штрафу. Яну даже понравилось, что покой девушек охраняли так хорошо: значит, и ее охраняли, и до нее не смог бы дотронуться никто из этих увальней. Правда, большой вопрос, нуждалась ли она в этой защите… Все вдруг стало очень сложным, его прежние знания о ней уже начали перестраиваться.

Ян покинул концертный зал, чуть поплутал по коридорам, к которым еще не привык, но все же оказался у служебного выхода. Его прогноз оказался верным: танцевальный номер был всего один, и девушки покидали гримерки, уже переодевшиеся и умытые. Так даже лучше, теперь он должен ее узнать, если это действительно она.

Вот только обрадовался Ян рано: ее среди выходивших не было. Просто не было и все, кем бы она ни была, она не дала ему шанса опознать себя.

Чертовщина какая-то… Она ведь не могла заметить его в зрительных рядах, свет поставлен так, что выступающие на сцене не видят, кто сидит в креслах! Или она ему почудилась? Но это уже за гранью…

Он попытался обратиться к последним девушкам – на русском и на английском. Спрашивал про ту, с красными волосами, она там такая была одна. Но его то ли не понимали, то ли просто не собирались сдавать коллегу. За пять минут Яна послали подальше на четырех языках.

Ну вот и как это понимать? Девушка точно была, в этом он не сомневался. Вопрос в том, почему они не встретились, она никак не могла прятаться от него, она не знала, что он здесь! Или знала?

Ян бросил взгляд на часы, прикидывая, сколько осталось до конца всех этих песнопений. Больше полутора часов, и можно было бы вернуться, да не хотелось, оставшееся нервное возбуждение не давало сидеть на месте. Разыскивать Александру он тоже не собирался, ему сейчас нужно было все обдумать в одиночестве, поэтому Ян медленно направился вдоль открытой галереи, которая тут романтично звалась променадом.

Нужно было признать правду хотя бы самому себе: только что на сцене он, возможно, видел Лилю. Правда, если это действительно была она, то никакая она на самом деле не Лиля, такой вот парадокс.

Лилей звали медсестру, работавшую в частной клинике, где охраняли Андрея. Поначалу Ян не обратил на нее особого внимания. Да, пню было бы ясно, что она флиртовала с ним с самого начала. И что? Если бы он обращал внимание на всех, кто с ним флиртует, его личная жизнь давно стала бы достоянием ток-шоу. Интрижка с медсестрой и вовсе казалась чуть ли не сюжетом порнофильма.

Однако Лиля сумела его заинтересовать. Она как-то естественно и незаметно вошла в его жизнь и легко там закрепилась. И вот уже он не принимает от нее приглашение – он сам ей звонит, потому что ему хочется ее увидеть. Она оказалась неожиданно умна и образованна, ему тогда казалось, что она просто играет роль медсестры, потому что с таким редким умом она способна на большее.

И все же он и подумать не мог, что его догадки были правдой…

Когда Виктор Шереметьев забрал своего сына, их сотрудничество с клиникой было завершено. Однако это вовсе не означало, что Ян собирался отказаться от общения с Лилей. Он пытался поговорить с ней, однако она не отвечала на звонки, он не видел ее рядом с работой, где ждал ее не раз и не два. Постепенно ее намек стал ясен, как удар кулаком в лицо: им не стоило больше встречаться.

Ян истолковал это по-своему. Тогда в клинике многое случилось – в том числе и резня на лестнице, связанная с Андреем, а значит, и с близнецами. Лиля была заинтригована следователем, когда он казался ей героем ею же придуманного романа. Но как только она увидела другую сторону его мира, она поняла, что ей там делать нечего.

Ян принял это решение и сдался. Да этот отказ как раз доказывал, насколько она умна! К тому же, он и сам не брался сказать, чего хочет от нее, для чего ищет этих встреч. Он отпустил ее, но не забыл, поэтому сразу же различил ее черты под ярким гримом танцовщицы.

Но если это действительно она, придется перетасовывать карты.

Каковы шансы, что обычная российская медсестра, работающая в элитной частной клинике, вдруг решила бросить все и стать экзотической танцовщицей? Да никакие. Минусовые. Лишь один фактор связывает ее появление в клинике и на «Рейне»: Валентин Назаров. А если так, она была одной из его оперативников с самого начала.

Это объясняло и ее редкий ум, и умение поддержать беседу, и, как ни печально, то влияние, которое она оказала на Яна. Это обычная медсестричка смутилась бы, получив отказ, и больше не настаивала бы. Назаров же определенно набирал в свою команду подготовленных людей, настоящих профи. Лиля хотела, чтобы Ян к ней привязался, и добилась своего. Ну а когда все закончилось, она прервала эту связь не потому, что вся такая нежная и трепетная, а потому что с одного проекта переключилась на другой. Все, чистый лист, новое имя!

Ян не мог понять лишь одного: зачем он был ей нужен? Никакой практической выгоды она вроде как не получала, на том задании он был клиентом, а не подозреваемым. Она ничего не просила и ничего не выспрашивала. Но если ей просто хотелось узнать его, почему она так резко все оборвала? И… знает ли она, кто устроил расправу на лестнице?

Ему нужно было знать – всё, начиная с того, она это или нет. Ян понимал, что глупо поддаваться эмоциям, но он был задет. Если бы его использовали, он бы имел право на злость и месть. А тут – непонятно что… Хотя для злости ему хватало того, что Лиля лгала ему с самого начала, а он и повелся, как последний дурак!

Она не сможет бегать от него вечно, кем бы она ни была: корабль большой, но не бесконечный. Это сейчас Ян был не готов к тому, что произошло, второй раз он такую ошибку не допустит.

Ян остановился, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Спокойствие было кое-как восстановлено. Пожалуй, пора двигаться к каюте, он далековато зашел: в такое время, да еще и на фоне концерта, в дальней части прогулочной зоны было совсем безлюдно.

Обратно Ян собирался двигаться все так же неспешно, он не сомневался, что он здесь один, и ему хотелось продлить это одиночество. И тем более неожиданным был момент, когда его перехватили возле узкого коридора между техническими помещениями и бесцеремонно втолкнули туда, прижимая к стене.

Его!

Прижали к стене!

От абсурдности этого факта Ян даже замер на пару секунд, хотя в иной ситуации его первой реакцией было бы сначала ударить, а потом задавать вопросы. Но раньше на него нападали более… предсказуемо, что ли.

Начать хотя бы с того, что Ян был рослым, тренированным мужчиной, и весил он отнюдь не как плюшевый мишка, которого можно хватать и тащить куда угодно. Однако подвох заключался в том, что его собственный вес против него же и использовали. Невидимый нападавший просто очень грамотно сбил его с равновесия, заставляя двинуться туда, куда нужно, чтобы не упасть. Примерно так же его прижали к стене – эффект неожиданности. Но эффектом неожиданности оправдываться бесполезно, Ян прекрасно знал: вот так же ловко, быстро и незаметно его могли бы убить. Одного удара бы хватило – и все. Так что жив он до сих пор лишь волей того, кто на него напал, а для полицейского это недопустимо.

Он был зол, унижен и благодарить за сохраненную жизнь не собирался. Дальнейший план был только один и бесхитростный: набить морду. Потом задавать вопросы. И лишь когда он разглядел, кто стоит перед ним, желание устраивать драку все-таки уступило почетное первое место вопросам.

Потому что это была она. Не кто-то похожий, а именно она – тут не нужно даже спрашивать, присматриваться и сомневаться. И вместе с тем, это был кто-то новый, еще не знакомый ему. Потому что та Лиля, с которой он общался в больнице и по которой, что уж себя обманывать, порой скучал, вот так швырять людей, куда ей нужно, не умела. И улыбка у нее была мягкая. И выражение лица совсем другое.

Он лишь теперь заметил, насколько светлые у нее глаза – пожалуй, как у него, только другого оттенка. И из этих глаз, как из-за ледяной стены, на него смотрело непонятное существо, сильное и, вероятнее всего, хищное, по какой-то странной прихоти судьбы похожее на Лилю, которую он знал.

Все это не означало, что Ян собирался тут заикаться или возмущаться – почему это она вдруг на себя не похожа! Момент слабости прошел, свой урок он получил и теперь смотрел на девушку так же уверенно, как она – на него.

– Могла бы просто поздороваться, – усмехнулся Ян.

– Могла бы, но это не так забавно.

С голосом была та же история, что и с внешностью: она – и одновременно не она. Звучит так же, а интонация совсем другая.

– Ну и как тебя теперь зовут? Все еще Лиля?

– Нет, для этого места Лиля – не вариант.

– Как ты вообще рассмотрела меня в толпе? Я думал, это невозможно из-за света.

– Невозможно, – подтвердила она. – Но я знала, что ты там будешь, и уже возле служебного входа тебя высматривала. Я ожидала, что ты сообразишь позже.

– Рад, что хоть в чем-то превзошел твои ожидания, но давай вернемся на шаг назад. Как ты все-таки узнала, что я здесь буду?

Ян предполагал, что уж теперь-то готов ко всему, больше она не застанет его врасплох, а она все равно смогла.

– Эйлер, как я могла не знать, если это я уговорила Назарова позвать тебя и твою сестрицу на этот корабль?

Глава 3

– Ну и как ее теперь зовут? – полюбопытствовала Александра.

– Лер Наан.

– Ни фига себе! И под кого же она косит, интересно?

– Под француженку, вроде, я не уточнял. Среди того, что я узнал, это как-то волновало меня меньше всего.

Яна эта новость задела, Александра и так видела. Она даже подозревала, что брат скрыл от нее кое-какие подробности встречи с танцовщицей. Винить его она не собиралась: те подробности, вероятнее всего, были из сферы эмоционального, а не рационального, и к работе отношения не имели. Ян с таким еще не сталкивался, вот и молчит угрюмо, пытаясь понять, что он вообще чувствует.

Александра же была удивлена куда меньше. Напротив, то, что эта Лиля, или Лер, или кто она там, оказалась одной из оперативников Назарова, было куда логичней, чем ее работа медсестры. Может, Яну она и показалась простой милой девушкой, а вот Александра сразу заметила холодный цепкий взгляд и слишком быстрые и четкие движения, выдававшие определенную подготовку – и совсем не медицинскую.

Да и потом, чтобы зацепить ее брата вот так быстро и сильно, требовалось совершенно особенное существо. Ян не понимал этого, потому что не обращал на такие моменты внимания, вот и попался. Даже красивая, умная, добрая Алиса, по большому счету, брала его измором, потихоньку втираясь в его жизнь. А этой девице хватило пары встреч, нескольких разговоров – и вот он уже сам набирает ее номер и злится, когда она не отвечает.

Ну и конечно, простая медсестра не бросила бы его так, как эта Лер. И не позвала бы обратно с использованием международных преступлений… Похоже, тут намечалась какая-то очень занимательная история!

– Ты чего ухмыляешься? – нахмурился Ян.

– Спорим, вы с ней переспите до конца круиза?

– Не смешно.

– На пять косарей?

– Александра!

– А что – Александра? Понятно же, ради чего она уломала шефа притащить тебя сюда. Но и он не сильно сопротивлялся. Ему реально нужны были фрилансеры, мы пришли к нему сами, а рекомендация этой бой-бабы сыграла решающую роль. Зачем еще ты мог ей понадобиться?

– Самому хотелось бы узнать.

– Бритва Оккама, – указала Александра. – Не ищи сложное там, где все очень просто. Короче, вспомнишь мои слова, когда она затащит тебя в постель, и это будет чертовски неловкий момент.

Брат окинул ее тяжелым взглядом:

– Александра, помнишь, когда мы были детьми, мы договорились все обсуждать открыто и ничего друг от друга не скрывать?

– Угу.

– Так вот, прямо сейчас исключи из общедоступных тем секс. Прямо возьми и напиши у себя в голове допсоглашение, подпиши и завизируй.

– Ты просто уже экономишь на своем проигрыше… Ну да ладно, вернемся к делу.

Подначивать Яна, и без того смущенного, было забавно, а вот возвращаться к делу – не очень. Потому что Александре совсем не нравилось то, что происходило на корабле.

В вечер торжественного концерта ей повезло больше, чем брату – по крайней мере, в плане работы. Именно она обнаружила Петра Муратова. Следить, оставаясь незаметной, Александра умела, а сейчас ей еще и не нужно было отвлекаться на Гайю, хотя к отсутствию пса она так и не привыкла. С момента, когда она обнаружила их цель, она стала неслышной тенью Муратова, сопровождая его в долгой прогулке по кораблю.

Сначала он обошел весь лайнер, но это как раз нормально – близнецы сделали то же самое чуть раньше. А потом… он обошел корабль еще раз. Всего за этот вечер они с Александрой намотали по «Рейне» три полноценных круга, хотя путешествие получилось немаленьким. И нельзя сказать, что Муратов убивал время, нет, он шагал быстро, выглядел напряженным, постоянно оглядывался по сторонам. Он как будто искал что-то, вот только непонятно, что именно.

Это было бы странное поведение для любого человека, а уж для профессионального наемника – вдвойне. Создавалось впечатление, что Муратов не знал, в чем заключается его задание, хотя оно определенно было, иначе он бы вообще не явился. Александра ожидала, что он с самого начала будет изучать интересующую его зону корабля, и теперь она окончательно запуталась.

Да и у Яна вариантов не было, он вообще казался отвлеченным, как будто то и дело мыслями уносился непонятно куда. В итоге им по-прежнему оставалось лишь следить за Муратовым, пытаясь определить, чего ему на берегу не сиделось. Главным достижением Александры стало то, что она вычислила, в каком номере он живет – и это действительно оказалась одна из недорогих, пусть и не самых дешевых кают. Так что определенная точка опоры во всем этом балагане у близнецов была.

Таскаться за Муратовым вдвоем они все равно не собирались. Два человека в любом случае привлекают больше внимания, чем один, а уж если эти люди так похожи друг на друга, да и в целом примечательны, слежка будет занимательной, но недолгой. Поэтому они чередовались, и вечером им снова предстояло разделиться. Один из них должен был отправиться на первый аукцион, так хотели организаторы, а второй – следить за кораблем, высматривая Муратова.

Ян открестился первым:

– На этот раз сидишь и выглядишь красиво ты, я свою долю пафоса вчера хлебнул.

Этого Александре как раз не хотелось. Во-первых, аукцион – это скучно до зевоты. Во-вторых, там очень строгий дресс-код, и ей придется замаскироваться под новогоднюю елку, чтобы сойти за одну из «своих». Александра терпеть не могла такие наряды, они неизменно привлекали к ней слишком много внимания и не давали ввязаться в драку, даже если очень хотелось. У Яна тут было преимущество: его никто на шпильки не ставил, а подраться и в смокинге можно.

Все это она попыталась объяснить брату, но он остался непреклонен.

– Александра, нет. Я не собираюсь терять еще один вечер своей жизни только потому, что ты вынуждена сдерживать агрессию. Это, кстати, даже хорошо. А если совсем невмоготу, учись выбивать глаза шпильками.

– Ты не хочешь смотреть на аукцион или хочешь смотреть на некую танцовщицу?

– Подкол не засчитан: я понятия не имею, где будет Лер, но вряд ли рядом с Муратовым.

Ян и правда успокоился, взял себя в руки, но Александра знала, что так будет. Странно, что это произошло только сейчас! Нет, с этой Лер определенно стоит пообщаться поближе…

– Тиран и деспот, – резюмировала Александра. – Увидимся после аукциона. А если останешься ночевать где-нибудь еще, сообщи мне, чтобы я не боялась, что тебя Муратов съел!

И снова Ян на провокацию не поддался:

– До скорого. Постарайся держать себя в руках и не покупать лоты, которые еще не отмыли от крови.

Теперь, когда роли были окончательно распределены, Александра не собиралась ныть и возмущаться. Если какая-нибудь работа ей не нравилась, она старалась отнестись к ней, как к приятному событию, которое выбрала добровольно, к приключению даже. Она использовала этот метод много лет – и он никогда еще не подводил, принося куда больше пользы, чем жалобы.

Вот и теперь она даже развлеклась, выбирая платье, украшения и макияж. После некоторых сомнений она предпочла жемчужно-серое вечернее платье, которое купила много лет назад, но надела всего пару раз. В этом прелесть вечерних платьев: они мало привязаны к моде, служить будут долго, если не злоупотреблять пончиками.

Платье было простым по крою и допускало украшения, поэтому Александра достала из шкатулки платиновое колье с вставками из небесно-голубой бирюзы. Тоже редкий для нее выбор по понятным причинам: в бирюльке стоимостью в подержанный автомобиль на пикник не съездишь. Это еще из подарков Эрика, из того прошлого, в которое она боялась возвращаться даже в своих мыслях. Александра много лет не могла дотронуться до этих украшений, хотя о том, чтобы продать их, даже не помышляла.

Теперь же она просто выбрала колье потому, что оно подходило к платью, и, когда она застегивала крошечный замочек, ее руки не дрожали. То, что сидело в душе осколком боли, превратилось в воспоминание, светлое и грустное. Александра догадывалась о причинах. Как не догадаться, если эти причины и привели ее на «Рейну»?

Она тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Андрей жив, конечно, жив, иначе и быть не может, а она уже сейчас делает для него все, на что способна.

В конференц-зал, отданный этим вечером под аукцион, действительно пускали только по приглашениям. Внутри все подготовили к празднику, организаторам нужна была та легкая атмосфера, в которой гости с готовностью будут тратить огромные деньги на ненужную, в общем-то, ерунду. Ряды кресел убрали, заменив их столиками под белоснежными скатертями. На каждом столике располагалась композиция из живых цветов – маленькое произведение флористического искусства. Композиции были разными, но все – выдержанными в бело-розовой гамме, нечто легкое, воздушно-зефирное, с ненавязчивым сладким ароматом. Блюда, впрочем, предусмотрены не были, только вино и закуски. Александра с кивком приняла у официанта бокал шампанского, хотя пить не собиралась, ей просто нужно было не выделяться.

Возле каждого столика размещалось по четыре кресла, однако это не означало, что здесь будет столько гостей. Просто некоторые посетители аукциона приехали парами, некоторые были знакомы между собой и хотели сесть вместе. Однако и одиночек хватало, поэтому Александра не привлекала внимания.

Точнее, изначально не привлекала. В какой-то момент за столик рядом с ней бесцеремонно плюхнулся молодой мужчина, да еще и ухмыльнулся так, будто осчастливил ее этим. Его появление не стало для Александры большой неожиданностью, она этого типа без труда заметила, он пробирался между столиков с грацией утконоса. Она просто не ожидала, что он решит докучать ей. Гости лайнера могли быть наглыми и самоуверенными в любое другое время, однако на этом аукционе они соблюдали негласные правила вежливости.

Все, кроме него.

– Добрый вечер, – мужчина сверкнул белоснежными зубами, настолько идеальными и симметричными, что настоящими они быть никак не могли. – Я сегодня составлю вам компанию.

Он не был красавцем – ни классическим, ни обаятельно оригинальным. Александра подозревала, что они примерно одного роста, а на каблуках она даже выше. Мужчина был тощим, с узкими плечами и широкими бедрами, а под дорогой рубашкой просматривалось пивное брюшко. Черты лица остро напоминали крысу – с длинным носом и скошенным подбородком. Александра догадывалась, что раньше были и крысиные зубки, но какой-то стоматолог постарался на славу. Мужчина был блондином – со светло-пшеничными волосами, бровями и почти невидимыми ресницами, да еще и с россыпью неярких бежевых веснушек на щеках. Он пришел на аукцион в дорогом костюме, хорошо сидящем и даже скрывающем некоторые проколы генетики – если не смотреть вблизи. Ошибся этот стиляга только с цветом, оттенок кофе с молоком превращал его в однотонное продолговатое пятно.

Но все это для мужчины ничего не значило. Он признал себя красавцем и верил в это даже искренней, чем иные матери верят в своих детей. Он подсел к Александре не для того, чтобы попытаться заинтересовать ее. Он просто выбрал женщину, которая показалась ему самой красивой, и явился брать свое. У такой уверенности наверняка были причины – или в богатом детстве, или в психических отклонениях. Но Александре копаться в этом не хотелось, и она просто сказала:

– Этот стул занят.

– Кем же?

– Мной. Я в ту сторону дышу, а вы портите вид.

– А вы забавная, – оценил мужчина. – Я – Лев Куплак!

– Соболезную вашему горю, но остаться я вам все равно не позволю.

Мужчина уставился на нее, и Александре казалось, что она почти слышит поскрипывание шестеренок в его голове, сбившихся с привычного хода. Он определенно не ожидал такой реакции, это было понятно по тому, как торжественно он произнес свое имя. Раз он был уверен, что женщина ее возраста его сразу же узнает, значит, он не бизнесмен, а какой-нибудь певец или актер. Может, спортсмен, но вряд ли, эти обычно не столь бесцеремонны.

Впрочем, если он решил использовать свою славу как эквивалент павлиньих перьев, то мишень он выбрал самую неудачную из всех, представленных на этом корабле. Возможно, и на всей планете. Александра была бесконечно далека даже от австралийского шоу-бизнеса, а уж от российского – тем более, она пока не успела даже приблизительно узнать, что там происходит. Так что она продолжала наблюдать за собеседником с каменным лицом, словно надеясь, что под ее взглядом он рассыплется в пыль.

Но Лев Куплак не привык сдаваться. Безразличие, призванное пнуть его самооценку, его лишь раззадорило. Пользуясь тем, что аукцион еще не начался и в зале было шумно, он продолжил приставать к ней.

– Значит, вы из тех, кто не смотрит телевизор? Это похвально, скажу честно, хотя телевидение подарило мне славу. Я режиссер и сценарист, знаете ли. У меня несколько международных наград, этой весной вышла книга о моей работе.

– Что мне делать с этой информацией? – печально спросила Александра.

– Ну… То есть… В смысле?

Несостоявшийся флирт рисковал стать навязчивым, и Александра уже подумывала о смене столика, когда заметила приближающуюся к ней Мирну. Хозяйка аукциона была в светло-зеленом шелковом костюме, без бейджика, однако все здесь и так знали, кто она. Добравшись до столика, она одарила Александру и Льва своей фирменной улыбкой, от которой становилось неуютней, чем от трех проклятий на повышенных тонах.

– Александра, добрый вечер, – кивнула она.

– А, так вас Александра зовут! – обрадовался Куплак.

– Как проходит ваш день? – поинтересовалась Мирна.

– В целом, неплохо, но есть проблема. Знаете, я неприхотлива в сервисе, я даже могу смириться с мухой в шампанском, но вот это, – Александра обвела пальцем в воздухе круг, словно заключая в него Куплака, – уже за гранью. По-моему, этот юноша набивается ко мне в содержанки!

С лица Куплака наконец слетела довольная ухмылка завоевателя Рима. Он мгновенно побагровел – светлая кожа блондина выдала его так откровенно, что изображать спокойствие было бессмысленно.

– Да как ты… Ты…

Куплак определенно собирался выдать Александре полную характеристику, причем совсем не тихо, но тут уже вмешалась Мирна, заметившая, что другие гости начинают коситься на них.

– Боюсь, произошло недоразумение. Мы не садим гостей за один столик против их желания.

– Очень правильно делаете, – с показной серьезностью похвалила Александра. – Где эти ваши коронавирусные ограничения, когда они так нужны?

– Лесбиянка, – наконец вынес вердикт Куплак. – Ну, все понятно теперь!

Это умозаключение подняло ему настроение, и столик он сменил вполне бодро. Вот только Александра не сомневалась, что злость он затаит и еще проявит себя. Пускай. В день, когда она начнет бояться этого безудержно влюбленного в себя суслика, можно будет смело прыгать за борт.

Мирна проследила за Куплаком взглядом, убедилась, что скандалить он не будет, и опустилась на освобожденный им стул.

– Мисс Эйлер, что вы делаете? – осведомилась она.

– Прямо сейчас? Вас поправляю: я не мисс Эйлер, а миссис Моррис. Внезапно.

– Прошу прощения, но вопрос остается открытым. Я крайне негативно отношусь к тому, что мои сотрудники не уважают гостей.

– А я не ваша сотрудница.

– Гонорар Назарову оплачиваю я.

– Ага, я тоже, – фыркнула Александра. – Что, сюрпризы из меня сегодня сыплются, хоть ведро подставляй?

– Не уверена, что понимаю…

– Мои шутки? Вам и не надо, у меня для этого специально подготовленный брат есть. А понимать вам нужно только одно: я не ваша сотрудница и даже не сотрудница Назарова. Правильнее всего будет считать меня приглашенным консультантом. Так что я не буду всем улыбаться, обращаться исключительно на «вы» к тем, кого признаю мудаком, и раздвигать ноги в качестве бонуса от заведения. Это понятно?

Мирна снова метнула в нее тяжелый взгляд. Неужели не поняла еще, что этот трюк не сработает? Александра терпеливо ждала, и организатор аукциона наконец улыбнулась ей – слабо, еле заметно, но вполне искренне.

– Думаю, мы поняли друг друга. Не возражаете, если я буду звать вас Александра?

– Я к этому привыкла. Я вас в отместку буду звать Мирна.

– Идет. Какие новости у нас по Муратову?

– Ну-у… Вот он.

Александра не ожидала, что так получится, но совпадение оценила. Очередным гостем, входящим в зал аукционов, оказался Петр Муратов собственной персоной. Причем он не прорывался с боем, его впустили охранники, а официант уже спешил к нему с бокалом шампанского. Да и чувствовал себя наемник вполне уверенно – а судя по ошарашенному виду Мирны, уверенным ему быть не полагалось.

– Я так понимаю, вы ему билет не продавали? – поинтересовалась Александра.

– Нет… Меня насторожило уже то, что он будет на корабле, но на аукционе!.. Я бы вас предупредила, да кто б меня предупредил!

– У вас будет возможность узнать, на какое имя у него билет?

– Конечно, у охраны есть списки.

– Вот позже и узнаете, сейчас не надо, пусть думает, что он весь такой ловкий и незаметный.

Времени на выяснение всех подробностей и правда не было: Муратов вошел в зал одним из последних, центральное освещение приглушили, аукцион должен был вот-вот начаться. Мирна уходить не спешила, она взяла у официанта бокал красного вина, готовясь остаться здесь. Это и к лучшему: человек, знающий всех гостей аукциона, мог стать великолепным источником информации.

Приветственная часть не обошлась без музыки, и Александра использовала эту отсрочку, чтобы осмотреться. Нет никаких гарантий, что Муратов явился сюда из-за лотов, возможно, ему нужен кто-то из гостей. Ян говорил, что наемник внимательно изучал корабль. Если он будет так же внимательно изучать присутствующих, это многое расскажет о цели его прихода.

Наконец и музыка, и болтовня закончились, настало время первого лота. Что ж, если организаторы хотели удивить своих гостей, получилось у них неплохо. На небольшое возвышение, служившее на аукционе сценой, вынесли стеклянный куб с собственной подсветкой. Внутри на подставке, обитой черным бархатом, мягко, будто бы снисходительно мерцало бриллиантовое колье. Никакой крошки, только целые камни, изящно ограненные, потрясающей чистоты. Основой колье стали прозрачные бриллианты, однако по-настоящему завораживали не они. Центром украшения служил крупный камень очень редкого цвета: насыщенно-желтого, но с заметным зеленым отливом.

Уже оригинальный цвет и размер камня вызвали у Александры смутное ощущение узнавания. А следующей реплики ведущего было достаточно, чтобы все расставить на свои места:

– Дамы и господа, я представляю вам уникальное творение, настоящий шедевр ювелирного искусства – «Флорентийские мотивы»!

Тут уже Александра не выдержала, наклонилась к Мирне, чтобы не привлекать внимание других гостей этим разговором, и шепнула:

– «Флорентийские мотивы», серьезно? Скажите мне, что они просто вдохновлены «Флорентийцем»!

– Мы не держим подделок, созданных по образу чего-то другого, – равнодушно отозвалась Мирна. – Камень, который вы видите в центре колье, – это фрагмент настоящего «Флорентийца». В каратах – всего шестьдесят семь, увы, это все, что нам удалось добыть. Мелочь по сравнению с оригиналом, но все равно уникальный камень.

– Вы говорите об этом так спокойно, как будто это не преступление!

– А это и не преступление: на ожерелье есть все документы, они чисты.

– Но там, конечно же, не будет ни слова о том, что это – кусок «Флорентийца»?

– Некоторые вещи лучше не придавать бумаге, их достаточно знать.

Александра только головой покачала: все-таки хорошо, что на аукцион попала она, а не Ян! Брат относился к службе в полиции серьезней, чем она, ему было непросто уже пойти на сотрудничество с Назаровым. Если бы он узнал, что здесь торгуют похищенными мировыми сокровищами, будущее миссии оказалось бы под угрозой.

«Флорентиец» был в свое время уникальным алмазом – очень крупным, примечательно желто-зеленым. Однако примерно век назад он пропал, след камня безнадежно затерялся. Александра слышала об этом, но судьбой алмаза никогда не интересовалась, зачем ей? Она не ожидала, что когда-либо его увидит.

Но вот увидела, жизнь умеет делать сюрпризы. Похоже, крупный алмаз разделили на несколько частей, пригодных для использования в украшениях. Это одновременно разумно – и жуткое варварство. Однако, что сделано, то сделано, теперь значение имели только последствия.

Похоже, некоторые гости, как Александра, узнали камень сразу, но и другим не позволили остаться в неведении. До начала торгов им прочитали целую лекцию о «Флорентийце», сопроводив ее эффектными фото. Что ж, это объясняло, почему такой аукцион нужно проводить за закрытыми дверями и тщательно отбирать на него гостей! Может, Муратов для этого пришел – собирает компромат? Хотя нет, быть не может. Во-первых, не его профиль, слишком мелочно для профессионала международного класса. Никто не нанимает тигра, чтобы надавать по щекам хомячку. Во-вторых, и компромата особого тут не было. Рассказ о «Флорентийце» велся отстраненно, будто бы это просто примечательный факт. Естественно, все всё понимали. Но любой юрист скажет, что вот это «все всё» на суде не играет никакой роли.

Болтовня о камне велась не для общего развития гостей, таким образом организаторы набивали цену, показывали будущим покупателям, что они обретают не просто украшение, а вещь с историей. Так что торги стартовали с очень солидной суммы, которая быстро рванула вверх. И это только первый день, первый лот! Что же дальше-то будет?

– Как проходит покупка? – спросила Александра, наблюдая, как ведущий с восторгом называет все новые и новые цифры, и в ответ на каждую в зале поднимается белая табличка. – Не будут же такую вещь хранить в сейфе номера! Мы тут сейчас все узнаем, сколько она стоит. Человек, который ее покупает, очень рискует.

– Никакого риска нет, – возразила Мирна. – Это не первый такой аукцион, все давно уже продумано и опробовано. Победитель аукциона оплачивает товар сразу, мы подписываем все необходимые документы. Ну а дальше лот по-прежнему хранится в нашем сейфе, мы несем за него полную ответственность до прибытия к берегу.

– А если покупатель захочет забрать свою бирюльку? Скажем, сразу повесить на свою бабенку вот эти бусики, что тогда?

– Никто этому препятствовать не будет, но тогда мы подпишем с покупателем дополнительное соглашение о том, что он осознает все риски и принимает на себя ответственность. После этого он волен делать с лотом, что угодно: вешать на шею, спать с ним или бросить за борт, нам без разницы. Сделка заключена. Дальнейшую судьбу лотов мы тоже не отслеживаем.

– То есть, если Муратов пришел сюда грабить, то грабить он хочет вас, потому что предугадать, кто из покупателей сразу заберет лот, нереально?

– Выходит, что так, – сухо ответила Мирна. – Но я очень надеюсь, что он этого не сделает.

– Будем работать.

Постепенно желающих заполучить колье оставалось все меньше и под конец уже весь зал следил за противостоянием двух последних претендентов. Причем если один из них был вполне логичным, то второй – не очень.

Логичным претендентом оказалась женщина лет сорока-сорока пяти, выглядящая на свой возраст, ухоженная и очень красивая. Эту красоту, не современную, а будто сошедшую со старого портрета, несколько портила очевидная печать траура: женщина была с ног до головы затянута в черное, даже перчатки надела, а ее лицо прикрывала дымка тончайшей вуали. Женщина выглядела печальной, и аукционную табличку поднимала будто бы нехотя, однако сдаваться она определенно не собиралась, и астрономические суммы ее не страшили. Сейчас единственным украшением, которое она себе позволила, была камея, скреплявшая черную блузку у самого горла, однако в будущем она явно планировала более торжественные выходы.

Мирна тоже заметила рвение женщины.

– Когда тебе нужно сохранить репутацию, а камушков все равно хочется, – усмехнулась она.

– Кто это?

– Наша уважаемая хозяйка, в некотором смысле. Алла Золоторева входит в совет директоров управляющей компании, которой принадлежит «Рейна дель Мар». Точнее, в совет входил ее муж, но он несколько месяцев назад умер, отсюда и обилие черного цвета. Алла только-только приняла бразды правления, а потому старается присутствовать везде и всюду.

– То есть, старательно лезет не в свое дело?

– Я такого не говорила.

– Но и не отрицаете, – заметила Александра. – Раз она здесь, я полагаю, она способствовала проведению аукциона на «Рейне»?

– Да, и в благодарность за это получила пригласительный билет на все аукционы. Но на этом – все, на торгах у нее нет никаких преимуществ, правила одни для всех.

– Похоже, легко ей не будет… этот тип уперся.

– Вы использовали очень правильное слово, – отметила Мирна. – Не думаю, что господину Валетскому так уж нужно это колье. Просто он из тех людей, которые готовы настоять на своем всегда и любой ценой, для них это принципиально. А уж если их противник вдруг оказывается женщиной, об отступлении речи не идет.

Второй претендент на обладание бриллиантами и правда не походил на человека, который будет их носить. Мужчина лет пятидесяти был не слишком полным, но каким-то расплывшимся, будто оплавленным, рыхлым и бесформенным. Дорогой костюм старался придать ему мужественности, но не справлялся. Видимо, даже портному не удалось окончательно определить, где заканчивается грузное тело и начинается большая круглая голова, да и куда вообще делась шея.

Лицо мужчины было отечным, и короткая стрижка лишь подчеркивала это, редкие светлые волосы прикрывали только на удивление плоскую макушку. Но больше всего удивляли глаза – настолько крошечные, что казалось: мужчина до жути боится, что кто-то попытается украсть его глазные яблоки, и превентивно зарастил веки. Теперь он пялился на мир через две узенькие щелочки, прикрытые стеклами очков.

Внешность была по меньшей мере специфическая, легко запоминающаяся – и легко всплывающая в памяти. Если Льва Куплака, который относил себя к богеме, Александра и не могла узнать, потому что светскими сплетнями не интересовалась, то этого типа все-таки опознала – он был героем совсем других новостей.

– А это не тот ли господин Валетский, которого недавно судили за изнасилование? – спросила она. Вопрос был формальностью: она и так не сомневалась, что это он.

– Он был оправдан.

– Да, но все ведь знают, что он реально изнасиловал и покалечил ту девушку…

– Он был оправдан, – жестко повторила Мирна. – Мы руководствуемся исключительно законом, миссис Моррис, и не лезем в сумрачную зону глобальной справедливости.

– Или вы подгоняете законы под себя, что тоже очень удобно. Скажите, если мы успешно выполним задание, я могу скормить господина Валетского рыбам? В качестве гонорара.

– Боюсь, что такой бонус в вашем контракте не предусмотрен, да и гонорар, как мы уже определили, вам плачу не я.

То, что говорила Александра, было шуткой лишь отчасти, не наполовину даже, а меньше. Она ни к каким преступникам не испытывала симпатии, однако в редких случаях могла если не оправдать, то хоть понять действия некоторых. Насильников любого толка это не касалось никогда. При взгляде на довольную рожу Валетского в памяти поднималась злая, разрушительная волна ненависти. Слишком много Александра пережила сама, слишком часто слышала брезгливое «ты сама в чем-то виновата» в разных формулировках. Слишком дорого ей пришлось заплатить, чтобы сохранить жизнь и вернуть себе свободу.

Валетский не был похож на человека, который когда-то изнасиловал ее – тот давно уже гниет в земле, и земле этой можно лишь посочувствовать. И все же Александре казалось, что они одинаковые – не внешне, а под кожей, потому что они не люди даже, а хладнокровные твари, удачно притворяющиеся людьми. Мало кто замечает, но она-то знает…

Видимо, в этот момент что-то отразилось на ее лице – что-то, насторожившее Мирну.

– Миссис Моррис, с вами все в порядке?

– Конечно, – улыбнулась Александра. – Просто заинтригована торгами.

Усилием воли она загнала своих чудовищ обратно в клетку, туда, где им самое место. Не хватало еще так откровенно и бездарно потерять контроль из-за создания, которое даже не подозревает о ее существовании!

Александре хотелось, чтобы торги выиграла Алла Золоторева. Плевать, что она только изображает горюющую вдовушку, да и то не слишком усердно. Это не преступление – и куда лучше того, что сотворил Валетский. Пусть проиграет хотя бы здесь!

Увы, Мирна оказалась права: этот тип пошел на принцип, ему нужно было получить лот, он так самоутверждался. Алла, заметившая это, благоразумно отступила, и теперь победитель бурно ликовал. Александре оставалось лишь надеяться, что так же бурно он будет стенать, когда сообразит, какие деньги улетели с его счета за эту побрякушку. Впрочем, утешение было слабым.

Она снова переключилась на Муратова. Он в торгах вообще не участвовал, он, как и Александра, с большим интересом наблюдал за окружающими. Он ради этого пришел? Или ему просто оказался не интересен лот? Гостей не предупреждали, что именно будут предлагать на каждом из аукционов. Возможно, у Муратова была конкретная цель, которой он собирался дождаться.

Когда торги были закончены, гостей попытались снова приобщить к классической музыке. Некоторые остались – как предполагала Александра, больше ради шампанского, чем ради выступления. Однако были и такие, кто бесцеремонно направился к выходу, и Муратов оказался в их числе.

Александра выждала пару секунд, позволила парочке гостей оказаться между ней и наемником, а потом последовала за ним. Яну сегодня не везет, это понятно, а вот она упускать их общую цель не собиралась.

Но вскоре оказалось, что не везет и ей: в коридоре прямо перед ней возникло препятствие, представленное всемирно или хотя бы локально прославленным режиссером и сценаристом.

– Думаю, мы не с того начали наше знакомство, – заявил Куплак. – Давай попытаемся снова. Привет, я Лев!

– «И я алкоголик», – проворчала Александра.

– Ты забавная!

– Я замужем.

– Да? И где же этот муж?

– А тебе не все ли равно? Уйди с дороги.

Вот только самоустраняться Куплак не спешил, а потом стало слишком поздно: Муратов скрылся на лестнице. Теперь, пытаясь догнать его, Александра невольно привлекла бы к себе внимание, а это выглядело бы слишком подозрительным. Так что сегодня ей пришлось поднять белый флаг: если Муратов пришел не за лотом, а за кем-то из гостей, она этого не узнает.

Пока она раздумывала об этом, Куплак воспользовался паузой и ужом скользнул ближе. Александра вспомнила о нем, лишь когда режиссер по-хозяйски приобнял ее за талию. Его романтическая стратегия была проста, как лопата: не отставай от намеченной жертвы, пока она не сдастся, просто чтобы ты получил свое и наконец ушел.

Но у Александры и без того было не слишком хорошее настроение, и нежеланное горячее прикосновение потной ладони через тонкую ткань платья стало последней каплей. Прежде, чем Куплак успел сообразить, что происходит, он уже бодрой ласточкой летел вниз по лестничному пролету, пугая гостей. Получил он за всех сразу: за себя, за Валетского, разбудившего в душе Александры черные воспоминания, и за Муратова, который оказался раздражающе неуловимым.

Полет режиссера длился недолго и был остановлен перилами, но свою порцию синяков и ушибов Куплак получил. Александра понимала, что отреагировала чуть более эмоционально, чем следовало бы, но ни о чем не жалела. Швырнула идиота – и реально легче стало!

Естественно, романтические планы Куплак утратил окончательно и сразу же перешел к угрозам. Приближаться к Александре он больше не рисковал, теперь он требовал, чтобы ее посадили за решетку, да еще и намордник надели. Быстренько примчавшиеся представители администрации выслушали версии обеих сторон, решетку и намордник оставили при себе и попытались решить дело миром. Куплаку выдали подарочную корзину фруктов и сертификат на бесплатное посещение СПА-центра. Александру тоже пытались одарить, но она отказалась, вместо этого взяв с персонала обещание, что не в меру пылкого режиссера к ней больше на километр не подпустят.

Ян, выслушав ее рассказ, предупредил, что Куплак все равно может нарисоваться, такие типы непредсказуемы, их решения в большей степени зависят от того, куда, когда и как их клюнет жареный петух.

– Ну и хрен бы с ним, – отмахнулась Александра. – Не понял урок сразу – будет получать по башке снова и снова, пока не поумнеет.

– Интересный подход… Когда у вас с Андреем будут дети, предоставь воспитание ему.

– Вот сейчас не смешно было.

– Прости, – смутился Ян. – Но, если это меня оправдывает, я действительно верю, что с ним все будет в порядке.

– Само по себе – не будет, нам для этого кое-кого изловить сначала надо.

– Меня несколько напрягает, что этот кое-кто все время оказывается рядом с тобой.

– Два раза только, – уточнила Александра. – Рановато для таких утверждений. Муратов – профи, он сейчас изучает свое окружение. Но очень интересно, что он все-таки пришел на аукцион… Если явится и на следующий, это многое определит. Думаю, пойти стоит мне.

– Впечатлил процесс?

– Не в этом дело. Там все в той или иной степени зыркают по сторонам – да оно и понятно, когда такие деньги вовлечены в дело. Меняющиеся лица привлекут больше внимания, чем один человек.

– Согласен, – посерьезнел Ян. – Я буду дежурить у выхода, посмотрим, чем наш объект занимается после аукциона.

Они не обсуждали, что на аукционе будет появляться Куплак – это и так было ясно. Но особого беспокойства Александра из-за него не испытывала: не тот типаж, который в драку полезет. Сегодня он заест боль фруктами и убедит себя, что всех победил, дальше, если повезет, не сунется.

Александра была уверена, что следующий день пройдет спокойно. Если что и случится, то на аукционе или после него, а днем и они, и Муратов будут старательно изображать простых туристов.

Вот только странности начались с самого утра: едва покинув номер, близнецы обнаружили, что пассажиры взволнованы, перешептываются о чем-то, да и администраторы спешат в одну сторону. Неподалеку собиралась толпа, ее старались отогнать охранники. Мимо такого проходить было нельзя, даже с учетом того, что Муратов жил на другом уровне и близнецов происходящее вроде как не касалось.

Охрана сначала порывалась отогнать и их, однако кто-то из администраторов вмешался – скорее всего, люди Назарова, предупрежденные о том, кто такие Ян и Александра. Им позволили заглянуть в отельный номер – поменьше, чем их собственный, но все равно не из дешевых, с балконом и ванной.

Впрочем, сейчас каюта выглядела не слишком привлекательно: на фоне светлого интерьера особенно ярко и жутко смотрелись брызги крови, разлетевшиеся по мебели и стенам. Где-то их было мало, скромная мелкая россыпь, а где-то они багровели засыхающими лужицами, приводя к темному озеру в центре номера.

Казалось: тут была резня, тут убили толпу, потому что не могло столько крови вытечь из одного человека! По крайней мере, обыватели подумали бы именно так, увидев даже часть этой комнаты, то, что просматривается из коридора, поэтому охранники были правы, когда установили полноценное оцепление. Не нужно сюда пускать посторонних, особенно любителей снимать все подряд на мобильный телефон. Это и порча места преступления, и полнейшее неуважение к покойнику – серовато-бледному, нелепо застывшему с искаженным лицом в том самом багровом озере.

Любая смерть заслуживает уважения. Даже если погибший этот не вызывал никакой симпатии при жизни. Какая уже разница, если счет закрыт раз и навсегда?

Об этом думала Александра, глядя в застывшие, уже успевшие помутнеть глаза Льва Куплака, которому этой ночью кто-то всадил в горло разбитую бутылку.

Глава 4

В семье Эйлер давно уже существовало поверье, что близнецы притягивают неудачу. Как два черных кота, бегающие туда-сюда через дорогу, два пустых ведра на коромысле одинокой бабы или соль, просыпанная не ко времени. Они не хотят вляпываться во что-то, оно как-то само получается, находит их даже там, где всех остальных ждут ромашковые поля и розовые пони.

Кирилл, к своему стыду, и сам когда-то в это верил. Он не обвинял их так активно, как его отец, и все же в глубине души допускал, что в чем-то они виноваты сами. Ян – в том, что оттолкнул всех и вся. Александра – в том, что попалась, оказалась не в том месте, не успела убежать и этим сломала и свою жизнь, и жизни тех, кто ее любил.

Но потом мир вокруг Кирилла треснул и рухнул. Оказалось, что иногда беда случается с тобой просто так – не потому, что ты плохой человек и что-то сделал не так, а просто не повезло. В этом была определенная ирония… жестокая ирония. Он теперь был на месте Александры, и стало ясно, что не всегда можно защититься и убежать, даже если раньше ты считал себя неуязвимым.

И вот тогда близнецы, неудачливые эти, бедовые, стали единственными, кто по-настоящему протянул ему руку помощи. Нет, подбодрить его старались и другие, однако в их глазах Кирилл без труда различал то самое укоризненное осуждение, которое испытывал когда-то сам. Мол, ты, парень, конечно, не кисни, но ты и сам хорош… Чего ты связался с той компанией? Кто тебя к наркотикам толкал? Ты ж как сыр в масле!..

Он и сам все это знал, не оправдывал себя, и боль нарастала. Ему казалось, что где-то в нем, на уровне груди, в клетке из ребер, поселилась маленькая злобная тварь и теперь пожирает его заживо. В какой-то момент стало так плохо, что он рассматривал собственную смерть как вполне годный вариант.

А теперь… Теперь по-прежнему было трудно, и Кирилл понимал, что так, как раньше, уже не будет. Но злобное существо, хоть и причиняло ему боль, уже не грызло так сильно, он мог это игнорировать. Александра сказала, что со временем станет легче, пусть даже сейчас это неочевидно. Он предпочел верить, что она права.

Но теперь он снова с изумлением принимал тот факт, что близнецы вляпались в неприятности. Понятно, что они на самом деле не на курорт отправились, у них было сложное задание. Так ведь они должны были ловить вора, а оказались связаны с убийством.

«Вы прикалываетесь, что ли?» – смутился Кирилл, когда они впервые сообщили ему об этом. В видеочатах он по-прежнему общался с ними текстом.

– Естественно, моя любимая тема для шуток, – проворчал Ян. – Лови мертвую проститутку!

– Сексист! – раздался где-то на заднем плане голос Александры. – Причем настолько махровый, что сойдешь за полотенце!

Они не первый раз выходили на видеосвязь. Кирилл обошелся бы и одним текстом, но на таких чатах настояла Александра: ей хотелось видеть Гайю. Вот и теперь, услышав ее голос, пес навострил уши. А вскоре в кадре появилась и она – чтобы привычно рассказать Гайе, какой он хороший мальчик.

Пока она сюсюкала с псом, Ян выдавал племяннику задание. Это было необычно, сложно даже, но отказываться Кирилл не собирался. Во-первых, он был им крупно должен – во всех смыслах. Он жил теперь за их счет, работу он давно потерял и пока не знал, когда и как найдет новую. Во-вторых, ему нравилось чувствовать себя нужным, в такие моменты боль в груди почти полностью затихала.

Насколько он понял, на круизном лайнере нашли покойника и смерть его была далеко не несчастным случаем. Полицейские на корабле были представлены близнецами и парочкой охранников, а вот судмедэксперта не нашлось. Вызвать его с берега тоже не было возможности: это привело бы к неизбежному карантину, да и не хотели хозяева лайнера раздувать скандал. Поскольку погибший отличался бурной и далеко не взаимной любовью к женщинам, его смерть сочли самообороной какой-нибудь местной красотки.

А вот близнецы не спешили в это верить, они хотели показать тело знакомому эксперту. С Натальей Соренко Ян уже договорился, Кириллу же полагалось сейчас ехать к ней на работу и настроить видеосвязь, чтобы она смогла рассмотреть все, что получится передать через камеру.

– Наташа – великолепный профи, – пояснил Ян. – Но при этом она обладает технической грамотностью дровосека, родившегося примерно два столетия назад.

«А с человеческой точки зрения как?» – набрал вопрос Кирилл.

– Тоже дровосек.

«Понятно… Но она ведь меня там не препарирует на месте за то, что я ее отвлекаю?»

– Самому любопытно! Мы уже с Сашкой на это поспорили.

– Ага, – подтвердила Александра. – У нас с ним теперь два спора: на твою безвременную кончину и на то, что одна милая местная барышня лишит Яна невинности.

– Александра, твою ж мать!

– Моя мать – это твоя мать! Все, Кирилл, давай – пулей!

Разбираться в подробностях их споров Кирилл не собирался, хотя второй определенно интриговал. Сейчас ему нужно было ехать, и он надеялся, что Ян действительно договорился с этой Соренко, а не послал ей смску в стиле «Сейчас подъедет мальчик и все объяснит».

С объяснениями у Кирилла по-прежнему было туго. После травмы он и не собирался восстанавливать голос, считая это наказанием самому себе за то преступление, которое он невольно совершил. Однако первое же расследование, в которое втянули его близнецы, показало, что он страдает фигней, пусть и с благородным лицом. Его голос – это не блажь, это инструмент общения, который порой может спасти ему жизнь и помочь другим людям.

Тогда Кирилл отправился на реабилитацию – и сразу же выяснил, что выбор в этом вопросе никогда и не был за ним. Не полностью так точно. Он упустил нужный момент, когда восстановление голосовых связок было бы не таким сложным. Теперь приходилось двигаться вперед крошечными шажочками, и врачи не исключали, что понадобится еще одна операция, прежде чем он действительно сможет говорить нормально.

В первое время дело было совсем дрянь – звуки, вырывавшиеся из его горла, напоминали Кириллу бульканье засорившейся раковины. Однако постепенно у него стало получаться чуть больше. Да, его голос звучал тихо и хрипло, хоть ты хоррор иди озвучивать. Однако он уже мог произнести пару-тройку фраз, если очень надо. Основное общение все равно проходило в письменном виде, и этого вряд ли было бы достаточно, чтобы получить симпатию судмедэксперта с манерами дровосека.

К счастью, Ян все это понял сам и взял объяснения на себя. Кирилла же, когда он приехал, на парковке встречала женщина средних лет, невысокая, сухая и несколько мужеподобная. Она докуривала сигарету, задумчиво разглядывая Кирилла.

– Выиграл в генетическую лотерею, – заключила она. – Я твоего папашу как-то видела. Красив, как мешок с навозом. Очень дорогой мешок с очень дорогим навозом, но все же.

В такие моменты Кирилл был даже рад, что у него есть уважительная причина не отвечать ей. Что на такое ответишь? Он лишь бросил на Соренко укоризненный взгляд, как и полагалось хорошему сыну. Лично он был убежден, что его отец напоминает мешок навоза внутри, но никак не снаружи.

Однако у Соренко с ее манерами давно уже выработался иммунитет к укоризненным взглядам. Вот и сейчас она потеряла всякий интерес к Кириллу, потому что к ней подошел Гайя – вильнул хвостом, позволил потрепать себя за уши. Такое он разрешал немногим, и можно было поверить, что Наталья Соренко хороший человек – с характером ехидны.

– Прекрасный пёсель, люблю его, – усмехнулась она. – Ты мне нравишься куда меньше, но внутрь я пущу только тебя, ему придется подождать здесь. Видишь? Очередной пример того, как несправедлива жизнь.

«Уверен, с А. он туда ходил», – быстро написал Кирилл.

– Твоя А, под которой наверняка подразумевается Александра, – мутант. Наполовину человек, наполовину – таран, мне веса не хватит ее остановить. А ты таран? Пока нет, вот и делай, что сказали.

«Не уверен, что его можно оставлять без присмотра».

– Тебя же оставляют, а он вполне может быть умнее. Поживее, я и так трачу на семейку Эйлеров больше времени, чем следовало бы! Потому что следовало бы мне послать вас с самого начала.

Немного посомневавшись, Кирилл все же оставил пса в машине, открыв все окна. При таком раскладе пробраться внутрь салона мог кто угодно – но это была бы уже его проблема. Да и Гайя мог бы выпрыгнуть… Но ведь при Александре не выпрыгивал же!

Хотелось сказать псу что-нибудь такое, чтобы он понял: пока нужно сидеть смирно. И не искать хозяйку, а выполнять поручения Кирилла, хоть Кирилл ему и не босс. Однако на такую долгую речь его восстановленного голоса ни за что не хватило бы, пришлось надеяться на удачу.

Разобравшись с Гайей, Кирилл поспешил за Соренко, которая уже уверенно маршировала по коридору.

– Что находят нормальные люди на отдыхе? – ворчала она. – Гладкие камушки, ракушки там, ну, или крабика ловят… Что нашли они? Жмурика. Иногда мне кажется, что они сами убивают, сами же и расследуют, потому что им скучно! А крабики для кого ползают, интересно мне?!

Кирилл сильно сомневался, что по элитному круизному лайнеру ползают крабики, но интуитивно понимал: сейчас тот случай, когда монолог лучше не прерывать.

В какой-то момент ему показалось, что сейчас Соренко притащит его в морг. Это было бы странно и не слишком приятно. Однако даже ее вредность не простиралась так далеко, и скоро они оказались в тесном и захламленном кабинете. Там Кирилл установил ноутбук, который привез с собой, наладил связь, и вот на экране снова появились лица близнецов, вполне довольных жизнью, несмотря на все случившееся.

– Вы извращенцы, – сразу же объявила Соренко.

– Очень может быть, – согласилась Александра. – Но мы больше по приятным извращениям, а трупы как-то сами рядом оказываются.

– Где это вы там? Это что, морг?

– Ну да, – подтвердил Ян. – На этом лайнере в каждый круиз выходят почти две тысячи человек – включая персонал. Не всегда есть возможность сразу же плыть к берегу, а умереть кто-то может в любой момент, вот они и оборудовали морг – он тут совсем маленький. Правда, предполагалось, что народ сюда будет попадать из-за каких-нибудь приступов или несчастных случаев, а не потому, что «розочкой» затыкали. Но все бывает первый раз.

– То есть, деньги на морг у них есть, а на эксперта – нет?

– Было бы странно принимать в штат судмедэксперта.

– И вот к чему это вас привело! Каких-нибудь мормышек танцующих, небось, штук сорок, а для эксперта и полставки не нашлось!

– Танцующие мормышки делают лучшую рекламу, – рассудила Александра. – А то как ты себе это представляешь? «Выбирайте наш курорт – массажи, вечерние шоу, вскрытия!»

– Давайте по делу, – вмешался Ян. – Нас сюда пустили в качестве большого одолжения, времени не так много.

– По делу так по делу, – смилостивилась Соренко. – Показывай, что там у вас.

Ян выходил на связь не с ноутбука, а со смартфона, так что теперь он мог снимать покойника вблизи. Кирилл из любопытства глянул на экран, но когда там стало слишком много красного цвета, быстро отвернулся.

Он не боялся крови и ран, он вырос в семье полицейских, там велись такие разговоры и мелькали такие фото, что избавляться от сентиментальности приходилось рано. Дело было именно в этом трупе, в этой ране… Кирилл прекрасно понимал, что, если бы ему повезло чуть меньше, он был бы на месте этого покойника с перерезанным горлом. Это еще тогда, в феврале, а сейчас – в земле бы разлагался… Мысль о разложении собственного тела привычно отзывалась дрожью внутри.

А ведь тогда, когда все завершилось, он был в таком состоянии, что даже не ассоциировал свою смерть с реальным финалом! Ему казалось, что это просто закончит боль и страдания, а дальше все равно что-то будет. Не может не быть, это же он, а смерть случается с другими!

Однако, когда ему в шею попал осколок и он почувствовал, как из него с кровью вытекает жизнь, Кириллу стало по-настоящему страшно. Он не хотел! Он тогда был в ужасе, и все его проблемы, недавно такие важные, мигом отошли на второй план. Он был готов сделать что угодно, заплатить любую цену, лишь бы остаться в живых.

Кирилл на пару секунд зажмурился, отстраняясь и от картинки на экране, и от собственной памяти. Что случилось, то случилось, теперь он обязан жить дальше.

А меж тем Соренко изучала картинку с равнодушным любопытством профессионала.

– Следов сопротивления не вижу, под ногтями, похоже, ничего нет. Да не тыкай ты камерой куда попало! Толку от этого – ноль. Видно же, что мертвец ваш – блондинчик, кожа очень светлая, на такой синяки на раз-два формируются. Вон, пара штук явно от недавнего падения! Но запястья чистые. Если синяков там нет, значит, и повода не было.

– Нам тоже показалось, что он не сопротивлялся, – подтвердил Ян. – Комната вся в кровище, но не разгромлена.

– Если сами во всем разобрались, был ли смысл беспокоить приличную женщину в странное время?

– Твое мнение мы ценим выше собственного.

– Прогиб засчитан, – усмехнулась Соренко. – Горло мне его еще раз покажи. Да, удар один, ровный и чистый.

– То есть?

– То есть, нанизали его, как шашлык на шампур: уверенно и без лишних эмоций. Один тык – и все, мужику не выжить. Но вот бутылка… Детской бутылочкой его, что ли, ткнули?

– Почти – радостью маленьких алкоголиков. Это бутылочка из мини-бара в номере, убийца ее там же и взял.

– На моей памяти, бутылочки из мини-бара были меньше, – проворчала Соренко. – Так, на один глоток, раздразнить только.

– Тут они по двести пятьдесят-триста миллилитров, и только стекло, никакого пластика.

– Ловкий у вас убийца, поздравляю, на лису охотиться будете!

Кирилл прекрасно понял, на что намекала Соренко. Даже бутылочка на триста миллилитров – предмет маленький и умеренно скользкий. Раз погибший не успел оказать сопротивление, расправились с ним быстро. Для того, чтобы так ловко подхватить бутылочку, разбить ее и осколки воткнуть в горло, нужна сноровка и стальные нервы. А вот сила… по силе есть вопросы.

Ян думал о том же, он спросил:

– Наташ, насколько сильным был нападавший?

– Да не особо. Место там мягкое, если рука наметанная и уверенная, большой силы в этом случае не требуется. Чтоб ты понимал, такой осмотр трупа – это извращение, как секс на камеру. Но рискну предположить, что нападавший был одного роста с погибшим или выше. Слушайте, генетически идентичные, вы же сейчас на курорте, для оплаты которого иным приходится и дедушку лопатой убить, и Родину продать… Неужели там не понатыкано камер на каждом шагу?

– Были, – отозвалась Александра. – Да сплыли – прости, не удержалась от этого в открытом море! Камеры тут мистическим образом перестали работать в ночь убийства.

– Все?

– Как ни странно, все, – ответил Ян. – А впрочем, ни хрена это не странно. Кто-то очень грамотно поломал систему видеонаблюдения, и не на уровне камер как таковых, а на уровне компьютера, их контролирующего. Сейчас наши любезные хозяева даже не гарантируют, что это дело удастся починить.

Все это было намеком, не тонким даже, а кричащим: кто-то той ночью шел убивать. Он подготовился, он все проделал уверенно. Но при этом жертва не сопротивлялась и, похоже, сама впустила убийцу в свой номер. Очень любопытно… Настолько любопытно, что Кирилл даже написал в блокноте «Подозреваемые?» и поднес лист к камере.

Ян, прекративший съемку покойника, вопрос заметил.

– У нас подозреваемых нет, рановато еще для выводов, тут осторожно надо идти. Но об этом совсем не думает здешняя охрана, которая очень любит прыгать в болото с разгона. У них подозреваемый уже есть.

«И кто?» – уточнил Кирилл.

– Я, – Александра помахала рукой в камеру. – Привет!

Тут уже подключилась Соренко:

– Серьезно? Тебя наконец-то распознали как угрозу обществу?

– Как ни странно, дело даже не в этом.

– Просто у Александры накануне убийства была с жертвой ссора, – добавил Ян. – Настолько бурная, что жертва мячиком покаталась по лестнице, чему была весьма не рада и угрожала Александре казнями египетскими. Здешней охране этого хватило, по их версии, Александра так испугалась, что решила атаковать первой.

– Вы там меньше недели, а ты уже мужиками кидаешься? – хохотнула Соренко.

– Я не особо и виновата, он был козлина.

– Александра, он же умер, – возмутился Ян.

Но смутить Александру было не так просто:

– Ну и мир его козлиному праху! Сути это не меняет.

– Обожаю эту девочку, – еле слышно пробормотала Соренко. Александра бы через камеру не уловила, а вот Кирилл заметил и сделал мысленную пометку – передать тетке. Пусть порадуется.

Пока же чат нужно было заканчивать: близнецы не могли оставаться в морге слишком долго, да и эксперт сказала им все, что могла в таких условиях. Они отключились первыми, Кирилл тоже собирался уходить, но Соренко его задержала.

– Погоди, пацан. Иди сюда, посмотрю хоть, что с твоей шеей сделали. Чисто профессиональный интерес.

Вроде как это должно было стать просьбой, однако Соренко явно не сомневалась, что ее команда будет выполнена. Кирилл попытался придавить ее укоризненным взглядом, да не вышло. Он знал, что не выйдет. Пришлось идти к ней, потому что в его нынешнем состоянии пояснение причин, по которым он не любит, когда посторонние пялятся на его шею, отняло бы в десять раз больше времени, чем добровольное сотрудничество. Еще один повод вернуть себе возможность говорить.

Соренко не просто посмотрела на шрамы, ей и правда было любопытно. Она заставила Кирилла поднять голову, бесцеремонно прощупала шею, то и дело хмурясь.

– Ну-ка, обеспечь глотательное движение, – велела она. – Проглоти гнев, которым ты сейчас пылаешь, так сказать.

Примерно так проходили все его осмотры, так что Кирилл не удивился. Зато после этого Соренко наконец отступила, скрестила руки на груди, задумчиво глядя на него.

– Ну что, пацан, у меня две новости, как водится, хорошая и плохая.

Кирилл вообще ни о чем ее не спрашивал, но и это теперь было не объяснить, а укоризненные взгляды отлетали от нее, как мелкая галька от бетонной стены. Конечно, он мог бы развернуться и уйти, но портить отношения с судмедэкспертом, только что оказавшим услугу близнецам, не хотелось, пришлось слушать.

– Плохая новость заключается в том, что сейчас ты ну вот реально урод. И говорить не можешь, и шея выглядит так, будто тебя питбуль пожевал. Без обид, но ведь так и есть!

Что ж, насчет манер дровосека Ян был прав. Кирилл нашел в своем блокноте изображение человечка, который собирается повеситься, и продемонстрировал его Соренко.

– Ой, не ной, мы оба знаем, что ты крепкий и выдержишь пару честных слов! – отмахнулась она. – Да и какой смысл врать тебе, если ты каждый день это видишь, глядя в зеркало? И ты, наверно, думаешь: что за коновал меня так изуродовал? Отрубить бы ему руки! У нас же все врачей винить мастаки, чуть что не так пошло. Но правда заключается в том, что тебе несказанно повезло. Руки врачу, который тебя первым перехватил, надо не отрубать, а целовать, ежели ты к такому склонен. Это была опасная рана, на грани… Я бы тебя при такой не спасла. Но я вообще плохо спасаю, поэтому и предпочитаю клиентов, с которыми уже все решено.

В своих рассуждениях Соренко была права лишь наполовину. Кирилл и правда разглядывал бугристые, еще красные шрамы перед зеркалом. И он понимал, что прямо сейчас его шея – зрелище не для слабонервных. Но он никогда не винил врачей за это. Особенно Андрея, который спас его тогда… Кирилл ведь не сразу отключился, он многое успел почувствовать. Он умирал, ему казалось, что все уже кончено, что это не остановить – а Андрей остановил. Что же до уродства, то оно было вполне справедливой платой за то, что натворил Кирилл.

– Вот это и есть хорошая новость, – продолжила Соренко. – Что ты вообще жив, что шею тебе залатали максимально хорошо, лично я тут вижу прекрасную базу для восстановления. Так что ты не кисни и не сдавайся. Шрамы заживут, станут менее заметны. Да и вообще, будешь на девочек этими своими эйлеровскими глазками пыриться – и никто на твою шею даже не посмотрит! Все, иди давай, заболтал меня тут, а мне еще работать надо!

Кирилл насмешливо поклонился ей и направился к выходу. Вроде как ему должно было стать тоскливо после всех этих рассуждений об уродстве, а на душе почему-то было легко. Он и сам не брался сказать, почему.

После визита в морг он отвез Гайю в парк – строго по инструкции Александры. Да Кирилл и сам был не против прогуляться, это позволяло привести мысли в порядок. Так что к машине он возвращался в прекрасном настроении – которое было испорчено за пару секунд.

В кармане запиликал телефон, и номер на экране сразу предупреждал, что поговорить с ним жаждет отец. В этом был весь Павел Эйлер: нужно было обязательно настоять на своем. Последние недели Кирилл не снимал трубку, и кто-то другой уже додумался бы позвонить с незнакомого номера. Но не Павел Михайлович, ни в коем случае! Этот достойный сын своего отца был готов переть напролом до самой победы.

Нет, в первое время после того, как все случилось, Кирилл еще пытался с ним говорить. Принимал каждый вызов, как хороший мальчик. Не окупилось. Из трубки до него долетали возмущенные вопли, суть которых сводилась к емкому «Как ты мог такое допустить?!»

Допустить… Как будто у него был выбор! Как будто у него кто-то спрашивал его мнение… или хотя бы предупреждал, что очень скоро его знатно потягают по кругам ада. Кирилл и сам понимал, что облажался, но до сих пор не мог сказать, где это началось. Он не отказался бы от поддержки, но у отца всегда были иные воспитательные методы. Павел даже приезжать пробовал, но близнецы быстро его от этого отвадили, и он переключился на телефонный терроризм.

Постепенно боль утихала – медленнее, чем хотелось бы. Кирилл приходил в себя и на многое смотрел по-другому. Теперь ему было, что ответить отцу! Да, он сам виноват, что связался с мутной компанией. Но почему эта мутная компания заинтересовался именно им, из всех богатых студентов? Да вот как раз из-за адвоката Павла Эйлера – и прочих представителей этой семьи. Получается, из-за них Кирилл оказался в группе риска, а помощи и защиты так и не получил. Напротив, ему полагалось не просить, а преодолевать и соответствовать. Когда же оказалось, что он не справляется, начались стенания и осуждения. Его отец был далек даже от мысли, что может быть в чем-то не прав. Конечно, есть вероятность, что за эти месяцы Павел додумался до чего-нибудь нового, однако она не слишком велика, поэтому Кирилл привычно сбросил вызов. Перезванивать отец не стал, значит, дело несрочное. Было бы срочное – позвонила бы мать.

С матерью Кирилл как раз общался, хотя это были редкие и странные разговоры. Жанна Эйлер много лет жила на одной волне с мужем, она привыкла требовать от окружающих полной отдачи и ничего не прощать просто так. Вот и теперь чувствовалось, что она хочет пожалеть сына, но не понимает, как.

Они никогда не обсуждали то, что с ним случилось. Просто делали вид, что ничего не произошло, общались на нейтральные темы, и от этого казалось, что они на самом деле очень дальние родственники, которым правила вежливости предписывают поддерживать связь, хотя обоим это не слишком интересно. Но Кирилл никогда не был близок с матерью, так что теперь он не чувствовал, будто что-то потерял.

Он забрал Гайю и отправился в квартиру Яна, там он теперь жил. Кирилл был абсолютно уверен, что этот странный день, можно считать, закончился, больше никаких планов у него не было. Он даже не обратил внимания на женщину, сидевшую на лавочке возле подъезда. А вот женщина эта его узнала и неловко поднялась ему навстречу.

Они не были по-настоящему знакомы, так, формально представлены и пересекались на общих встречах, куда Ян ее приводил. И все равно Кирилл мгновенно узнал ее, присмотревшись внимательней. Такую тяжело не узнать – слишком красивая, слишком яркая с этими огненно-рыжими волосами. Одной встречи было бы достаточно, чтобы запомнить, а они все-таки встречались не раз.

При этом пересечься с ней снова Кирилл не надеялся, да и не рвался. Он прекрасно знал, что Алиса больше не встречается с его дядей – сама бросила, никто ее прочь не гнал, да еще и мгновенно залетела от какого-то чмошника, об которого и ботинки вытирать стыдно. Лучшим напоминанием об этом служил живот Алисы, уже ставший более чем заметным.

Да она в целом выглядела хуже… Похудела, осунулась, под глазами – мешки, взгляд какой-то потухший, кажется намного старше своих лет. Она смотрелась чуть ли не матерью той удивительной красавицы, на которую Кирилл украдкой косился на новогодней вечеринке.

Это беременность так влияет, что ли? Беременные женщины его всегда смущали, он не понимал толком, как себя с ними вести. Вроде как должен он им помогать, делать что-то особенное, но что – непонятно, они еще и обидеться могут. Поэтому при любой возможности он предпочитал держаться от будущих матерей подальше, однако сейчас для этого Кирилл был бы вынужден оббегать Алису по кругу и трусливо прятаться в подъезд. Пришлось остановиться и улыбнуться ей.

И все-таки что с ней не так? Даже при том, что ее жених – моральный урод, он все равно считается перспективным или что-то в этом роде. Богатый так точно, со своими поклонниками, знаменитый. Наверно, привлекательный, раз она его выбрала. Но если у нее прям такой джек-пот, а не мужик, чего она сюда-то приперлась?

– Кирилл, привет, – смущенно улыбнулась она, нервно убирая за ухо выбившуюся прядь. Раньше за ней нервных привычек не водилось, да и за прической она следила. – А ты почему здесь? Где Ян? Я к нему приехала, но в квартире, похоже, никого нет… И почему Гайя с тобой гуляет?

«Оба уехали в отпуск, в море, звони. И привет», – написал Кирилл. Раз Ян не рассказал ей о задании, значит, ее это не касается. Ее возлюбленный и так выпил у близнецов немало крови, когда влез в предыдущее расследование!

– Я один раз пробовала звонить, но у него был отключен телефон, и я решила заехать, почему бы нет? И что, Александра поехала в отпуск без Гайи?

«Так получилось. Звони еще, там связь нестабильная».

Вряд ли Ян стал бы игнорировать ее осознанно. Понятно, что в глубине души он на нее обижен, живой же человек. И все равно он не тот, кто будет устраивать бойкот глубоко беременной бывшей, по работе связанной с криминалом.

Скорее всего, когда она пыталась позвонить, он просто был вне зоны доступа – близнецы предупреждали, что на корабле такое иногда случается. Но сегодня связь на видеочате была отличная, так что при желании дозвониться до него вполне возможно.

– А скоро они вернутся? – уточнила Алиса.

«Больше недели еще».

– Тогда и не надо, что я его буду дергать? Я просто хотела узнать его мнение об одном деле… Ты слышал про эту историю с обезглавливанием? Такой скандал был, во всех новостях сейчас…

Что-то такое Кирилл замечал, но исключительно на уровне заголовков. Дальше он по ссылкам не переходил, а телевизор вообще не смотрел. Криминальные новости были ему не интересны, ему преступлений в жизни хватало.

Поэтому он лишь пожал плечами и написал: «При чем тут ты?»

Алиса не спешила с ответом, она раздумывала о чем-то. Кириллу показалось, что ее что-то здорово беспокоит, и ей нужно выговориться, вот она и приехала к Яну, наплевав на собственную гордость. Потому что если становится опасно, Ян – куда лучший вариант, чем ее пижон-сожитель.

Но его племянник на роль подходящего собеседника явно не подходил.

– Да нет, ничего, все хорошо… Это было не обязательно. Просто думала обсудить, ну, как со следователем… Не важно, забудь.

«Передать ему, что ты приходила?»

– Не нужно, что ему отвлекаться в отпуске? Нет, пускай отдыхает!

Сказала это – и заторопилась прочь, будто боялась, что Кирилл попытается ее задержать. А Кирилл лишь проводил ее удивленным взглядом и направился домой. После разговора осталось неприятное чувство, что он что-то упустил, сделал меньше, чем должен был, однако он решил списать это на собственные нервы.

Предполагалось, что близнецы не будут напоминать о себе не меньше суток, но Александра позвонила уже вечером. Точнее, попыталась позвонить, прекрасно зная, что он просил голосом не общаться. В итоге сыграли в ничью: он писал ей сообщения, она из принципа отсылала ему только голосовые.

– Племяш, есть задание, чтобы тебе жизнь медом не казалась.

«Не кажется», набрал Кирилл, дополнив текст изображением осы. «А ты почему не в тюрьме? Тебя вообще не волнует, что ты – обвиняемая в деле об убийстве?»

– Вообще нет. Они подозревают меня только потому, что им лень мозгами шевелить. Но при реальном расследовании ни один суд не воспринял бы такие обвинения всерьез. Что у них на меня есть? То, что я познакомила лицо этого парня со ступеньками? Так он это благополучно пережил!

«Ты могла бы сломать камеры наблюдения. Ты умеешь».

– Могла бы, но это тоже нужно доказать, а они не могут. Хотя сломанные камеры – это большой гемор в потенциале. Ни посмотреть, кто где был, ни собственное алиби подтвердить. Мое алиби пока – это Ян, но ему не очень-то верят. Ладно, это ерунда.

«Так уж и ерунда?» – засомневался Кирилл.

– Поверь мне! Ну что они мне сделают? Засадят в камеру? А не получится, Назаров не позволит, да и причин нет. Будут угрюмо смотреть? Как-нибудь переживу. Мы пытаемся разобраться в этом деле не потому, что мне что-то там предъявляют. Просто мы не уверены, что это не связано с Муратовым.

«Каким образом это может быть связано?»

– Пока не знаю, – отозвалась Александра. – Но после того, как грохнули этого Куплака, он затаился, сидит у себя, выходит только в ресторан, ну и на аукционы тоже ходит. Где он был во время убийства – никто не знает, мы за ним по ночам не следим. Короче, надо разбираться.

«Я тут при чем?»

– А ты, племяш, попытаешься помочь нам выяснить, каких змей накидали в эту яму. Я тебе скину фото списка всех гостей, зарегистрированных на аукционе. А ты в ближайшее время соберешь информацию на каждого из них, все, что найдешь, и пришлешь нам, это важно.

«Откуда у тебя такой список?» – поинтересовался Кирилл. Он прекрасно помнил, что аукцион тайный, и вряд ли организаторы так легко выдали бы посторонним все имена. Да и Александра не скрывала, что она никаких разрешений не получала.

– Скажем так, мой телефон сам собой оказался над этим списком, когда организаторша аукциона болтала с Яном.

«И фото как-то само сделалось?»

– Бывают же такие совпадения! Ты не болтай ото, а дело делай. Кирилл, если тебе показалось, что я тут исключительно шутки шучу, то очень зря. Нам действительно нужны эти данные.

«Да понял я. Будут».

– Вот и славно. А теперь подзови к камере Гайю, на тебя я уже насмотрелась.

Кирилл спорить не стал, он уже думал о том, что можно сделать. К хакерам он точно не относился и компьютерами раньше не увлекался. Но после того, как он лишился прошлой жизни, да еще и оказался заперт в собственной квартире из-за травмы и карантина, он стал искать новые пути. Компьютерные технологии показались ему неплохим вариантом, он уже наловчился выяснять куда больше, чем способен дать простой запрос в поисковик.

Он собирался прислать данные уже к утру – ему все равно не спалось. Однако предупредить об этом Александру он не успел, она завершила вызов, а может, на корабле снова пропала связь.

Лишь глядя на темный экран, Кирилл подумал, что надо было рассказать тетке о визите Алисы. Вроде как причин не было, но если бы она знала, ему стало бы легче…

Однако сказать он так и не успел, а перезванивать ради этого Кириллу не хотелось. В конце концов, Алиса ведь сама вычеркнула близнецов из своей жизни, так? Вот и с проблемами пусть теперь справляется сама!

Глава 5

Ян прекрасно знал, что его сестра смогла бы это сделать – если бы захотела. Так что обвиняли ее, пожалуй, не без причины. Да, близнецы спали в одном номере – ну так не в одной же кровати! Александра вполне могла бы ускользнуть, испортить камеры, избавиться от Куплака, а потом спокойно вернуться и спать как ни в чем не бывало. Для этого ей нужно было изучить корабль заранее и разработать план, времени у нее хватало, пока он торчал на приветственном концерте.

Но знал Ян и то, что она этого не делала. Мотив не менее важен, чем возможность, а мотива у Александры как раз не было. Куплак всего лишь испортил ей настроение, так ведь он сразу же, что называется, не отходя от кассы, получил свой кувырок с переворотом вдоль лестницы! Александра определенно считала, что на этом их конфликт исчерпан.

Ян осознавал, что определенные проблемы с психикой у его сестры есть. Да это и понятно, после всего, что она пережила… Александра упоминала, что по настоянию первого мужа прошла курс психотерапии, это помогло. И все же опыт прошлого навсегда остался шрамом в ее душе, он еще и дополнялся буйным характером и чудовищным стрессом последних месяцев. Однако все это вовсе не означало, что Александра готова была сорваться на спонтанные убийства всех, кто ей не нравится.

В конце концов, если бы она действительно сорвалась, с перерезанным горлом валялся бы Аркадий Валетский. Он был оправданным насильником, для Александры это триггер посильнее, чем болтливый неудачник вроде Лёвы Куплака. Так что даже если служба безопасности была не так уж наивна, подозревая Александру, Ян не сомневался, что они тратят время зря.

При этом он понятия не имел, кто на самом деле расправился с Куплаком.

– О чем задумался? – полюбопытствовала Александра.

Они вернулись в опечатанную каюту погибшего. Чувствовалось, что охране корабля не хочется пускать их туда, да еще и второй раз. Однако Валентин Назаров уже знал о случившемся, он умел быть настойчивым.

Жаль только, что пользу это не принесло ни первый раз, ни второй.

– Что нам бы не помешала парочка адекватных экспертов, – признал Ян.

– Ты знаком с адекватным экспертами?

– Ага, давай, при Соренко эту шутку пошути, будешь потом зубы покойников в обертках от карамелек неделю получать!

– Это лишь докажет, что мой тезис верен, – усмехнулась Александра. – Зачем тебе здесь эксперты?

– Может, они бы что нашли, потому что мы точно не найдем.

Номер был безупречен: никакого бардака, никаких следов погрома. За порядком наверняка следил не сам Куплак, просто на курортах такого уровня нет проблем с горничными. Но сам Куплак должен был хотя бы попытаться сражаться за жизнь! Ничего такого не было, он не ожидал удара до последнего, а вся эта кровавая мазня на стенах – уже его предсмертные метания. Даже такой грамотный удар не убил бы его сразу, он еще пару секунд подергался, однако тем хуже для него, потому что изменить он ничего не мог.

Эксперты, может, заметили бы чуть больше… Однако Александра его мнение не разделяла:

– Ничего бы они не сделали. Поворчали бы на тебя за то, что затоптал место преступления, зажали бы анализы на неделю, а толку – ноль.

– Да почему ноль-то?

– Потому что, даже если здесь есть отпечатки убийцы, как ты поймешь, чьи они? Это, считай, отельный номер, тут побывала чертова туча народу. С образцами крови, если вдруг таковые нашлись бы, похожая история. Здесь слишком много всего, только зря экспертов бы дергали. Нужно работать с тем, что есть.

– А есть у нас не так уж много, – вздохнул Ян.

– Да? Как по мне, больше, чем в иных случаях. Первое – этот тип внушил Куплаку чувство безопасности, – Александра начала показательно загибать пальцы. – Ведь наш уважаемый режиссер себя ценил, он бы не пустил кого-то в столь поздний час без причины. Значит, этот человек был либо уполномочен быть здесь, либо симпатичен Куплаку.

– Женщина?

– Может, и женщина, для такого убийства женских сил вполне хватило бы, сам слышал. Второе, этот человек пришел не шутки шутить, а убивать. Он не сказал ничего такого, что намекнуло бы Куплаку на печальный финал. Третье, убил он быстро и грамотно, а потом смылся. Ну и четвертое, он сумел перед этим отключить камеры, тоже не стандартный школьный навык.

– Красиво презентовала, – оценил Ян. – Только нам это пока ничего не дает.

– Пока не дает, а дальше – никогда не знаешь, что пригодится.

– Мы вообще не должны этим заниматься, явно же его убил не Муратов!

– А почему, собственно, не Муратов? – удивилась Александра.

– Ты издеваешься?

– Да как-то не настроена, место не располагает. Слушай, пошли отсюда, я надышалась кровью и меня нужно срочно лечить морем!

В номере и правда было душно: по просьбе близнецов здесь не убирали, вентиляция была заблокирована, и воздух постепенно пропитывался не самым приятным коктейлем запахов. Но теперь-то это можно было исправить и не пугать еще больше других пассажиров.

Им вообще про убийство никто не говорил. Понятно, что смерть Куплака не удалось бы скрыть – только не после того, как возле его номера полдня вся охрана лайнера мельтешила. Однако объявить предпочли о несчастном случае – якобы пассажир в сильном подпитии сам разбил бутылку и напоролся на осколки. О том, что бутылочка была из мини-бара и убиться ею случайно почти невозможно, дипломатично умолчали.

Ян был согласен с таким решением. Лайнер в любом случае отрезан от берега на много дней, карантин никто не отменял. Если станет известно, что совсем близко шатается опасный преступник, последствия могут быть какими угодно. К тому же, кто-нибудь вполне мог ляпнуть, что главная подозреваемая по делу – Александра. И тогда пассажиры заинтересовались бы: почему это главная подозреваемая свободно бродит по кораблю, а не заперта в какой-нибудь кладовке?

Так что экипаж поступил верно, но главную проблему это не отменяло.

Покинув жилые этажи, близнецы поднялись на открытую палубу. Там, среди прочих развлечений, был и небольшой бар – подававший исключительно кофе, чаи и соки, к немалому сожалению некоторых пассажиров. Главным преимуществом бара было не ограниченное меню, а столики у самых перил, здесь можно было смотреть прямо на бесконечную водную гладь – как будто ничего другого в мире и не осталось.

Александра, заполучившая кофе с лавандовым сиропом, казалась задумчивой и умиротворенной, на кровавую убийцу она по-прежнему не тянула.

– Так почему ты считаешь, что с этим может быть связан Муратов? – спросил Ян.

– «Почему нет?» – вот примерно такая причина. Вроде как нет никакой связи между этими двумя, но мы ведь до сих пор не знаем, зачем Муратов загрузил свою тушку на «Рейну». Он был на аукционе – и Куплак там был, хоть они и не общались. Муратов бродил по кораблю, изучая его, и вот камеры испорчены быстро и безнадежно. Ну и наконец, Муратов – профи, который сумел бы сделать это, если бы захотел.

– Судя по тем данным, которые собрал на него Назаров, кражами Муратов промышляет куда чаще, чем убийствами.

– Да и для убийства Куплака он слишком крут, – согласилась Александра. – Знаю. Но он мог, а уж хотел или нет – мы пока не знаем. Так что версию с Муратовым игнорировать нельзя.

– Другие версии у нас есть?

– А как же! То, что узнал наш любимый племяш, например.

Идею поручить Кириллу сбор данных о клиентах аукциона Ян считал сомнительной с самого начала. Ну что там сможет накопать мальчишка, пусть и умный? Однако Кирилл не подвел: он присылал им вполне толковые, упорядоченные факты, которые можно было использовать. С жертвы преступления он, понятное дело, начал.

Вот тут и оказалось, что Куплак стал жертвой только сейчас, а до этого делал жертвами других. Он был довольно известным в богемных кругах мошенником и не сидел за решеткой лишь благодаря редкой смеси находчивости и удачи.

Так, сценаристом Лев Куплак звался исключительно потому, что присвоил чужую работу. Секрет его успеха заключался в том, что он никогда не крал тексты полностью. Просто многие известные сценаристы уже после выхода проекта внезапно обнаруживали Куплака своим соавтором, а это не только резюме, но и серьезные деньги. Куплак добивался такого разными путями: то подкупом, то обманом, то просто налаженными связями. Иногда через суд его удавалось вышвырнуть из числа сценаристов проекта, но он особо не расстраивался. Он прекрасно знал: люди запоминают главную новость, никто не читает опровержение, полученное в результате каких-то там судов. Так что славу талантливого сценариста он снискал довольно быстро и уже с ней начал пристраивать какие-то свои писульки, которые другие сценаристы, менее предприимчивые, доводили до приличного вида.

Примерно так же развивалась его карьера и в режиссуре. Большую часть денег Куплак получал не за реальные съемки, а за грамотные манипуляции с бюджетом. Он врал всегда и всем. Однажды он вынужден был полгода жить за границей, потому что все деньги продюсеров растратил еще до того, как начались съемки. Был в его карьере и эпизод, когда он буквально на коленях вымолил у продюсера работу, ссылаясь на то, что его дочь тяжело больна и семье нужны деньги. Однако впоследствии оказалось, что дочь здорова и бодра, алиментов от папочки как не получала, так и не получает, а куда ушли деньги – уже и сам Куплак не знает.

Последним его скандалом стал открытый сбор средств на похороны его матери, якобы скончавшейся недавно от «того самого вируса». И все бы ничего, но особо дотошные журналисты мамочку нашли и выяснили, что к земле она приблизилась ровно настолько, чтобы посадить картошку, а умирать и даже болеть не собиралась.

Куплаку в очередной раз прищемили хвост, но не кошелек. Вернуть деньги, собранные через пожертвования, оказалось почти нереально. На репутационные скандалы Куплаку было привычно плевать, он наверняка рванул в этот круиз, чтобы шумиха улеглась и от него отстали с дурацкими вопросами вроде «Как вам не стыдно хоронить живую мать?»

И вот он в морге корабля. Значит, что-то в его плане пошло не так.

– Знаешь, особо крупных эпизодов мошенничества за ним не водилось, – указал Ян. – Иногда он даже возвращал деньги – тем, кто особо старательно угрожал подправить ему морду. Это ведь как раз такое преступление: за которое бьют морду, а не режут горло.

– Согласна, суммы хищений не слишком высоки. Но он часто пользовался личными связями и кого-то мог здорово обидеть. Да и потом, мы не можем учесть сопутствующий ущерб: возможно, один из проектов, которые сорвал Куплак, был для кого-то делом всей жизни, тогда уже это личное. А другого личного вне закона у него не водилось.

Куплак действительно был связан исключительно с финансовыми преступлениями и скандалами. Несмотря на брачную стратегию одинокого орангутанга, примененную к Александре, от недостатка женского внимания Лев Куплак не страдал. Внешность у режиссера была непримечательная, на истинного льва он никак не тянул, однако это не помешало ему завести свиту поклонниц, три из которых уже успели родить ему детей. Судя по всему, Куплак был существом трусливым, он мог путаться под ногами, но нападать, насиловать… совсем не его стиль.

– Будем рассматривать мошенничество как вторую версию? – уточнил Ян.

– Мошенничество и любые личные обидки, с ним связанные.

– Версия номер три у нас есть?

– Маньяк-психопат, очевидно.

– Александра, ну какой маньяк?

– Склонный тыкать людей битыми бутылками, – невозмутимо пояснила сестра.

С ней хотелось спорить, потому что маньяков не так много, и каковы шансы, что один из них вдруг оказался на «Рейне»? А шансы меж тем были. Ян прекрасно понимал, что в этом году в мире сложилась уникальная психологическая обстановка: вся эта история с карантином, ограничения, неизвестность, постоянный страх. Тут с катушек могли слетать и те, кто раньше держал себя в руках. Почему Куплак впустил психа в свой номер? Так ведь не все психи вопят, орут и брызжут слюной! Если этот человек выглядел прилично, у Куплака не было оснований подозревать его в чем-то, пока не стало слишком поздно.

И все же…

– Взрослый мужчина – не самая типичная жертва маньяка, – отметил Ян.

– Так у нас тут без изнасилования, если что, убийство ради убийства, мужик вполне подойдет.

– Ты ведь понимаешь, что версию с психом расследовать сложнее всего, а с таким набором улик, как у нас, почти нереально?

– Ага, – с готовностью согласилась Александра. – Поэтому оставим эту версию как последнюю, пусть пока в сторонке полежит. Но совсем открещиваться от нее не стоит.

И они оба прекрасно понимали, что вариант с маньяком подтвердится, только если будет вторая жертва. Но этого близнецам хотелось бы избежать.

Вскоре выяснилось, что смерть Куплака не дает покоя не только им. Они как раз собирались уходить, когда к их столику подошел один из администраторов и чуть дрожащим от волнения голосом пригласил их пройти в малый конференц-зал. Судя по его поведению, приглашение поступило от кого-то из руководства.

– Ты смотри, от игры в подозрения они перешли к реальным действиям, – хмыкнула Александра. – Допрос будут изображать, как пить дать. Странно, что позвали не только меня.

– Должно быть, сообразили, что я бы тоже пошел в любом случае.

Малый конференц-зал оказался непримечательным помещением. В большом зале проводились аукционы, там было где развернуться. Здесь же можно было подумать, что ты находишься в стандартном офисном здании, если бы окна не заменяли иллюминаторы. В остальном же, обстановка была настолько банальная, что хоть ты на стоковое фото снимай: светлые стены, большой стол, одинаковые стулья со светлой обивкой. Чуть в стороне на рабочем столе были сложены канцелярские мелочи, необходимые для презентации деловых проектов.

Однако сейчас никто ничего презентовать не собирался. В зале близнецов встречали начальник корабельной службы безопасности, представитель охраны, обеспеченной Назаровым, и, неожиданно, Алла Золоторева – та самая элегантная женщина, вечно затянутая в траур. От сестры Ян уже знал, что она унаследовала свою долю в бизнесе после смерти мужа. То, что она решила ознакомиться с лайнером во время круиза, вполне нормально. Ненормально скорее то, что она зачем-то полезла в расследование.

Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, нервничала, но говорила все равно уверенно.

– Сдайте, пожалуйста, телефоны, – сказала она.

– Это еще зачем? – изумилась Александра.

– Их проверят на любые материалы, которые могут быть связаны со смертью Льва Куплака.

Решение было сомнительным: даже при официальном расследовании получить телефоны подозреваемых не так-то просто, придется постараться и доказать целой толпе народа, что это необходимо. А здесь решили облегчить себе задачу: дайте – и все!

Ян вполне мог бы отказаться, и у них не было бы ни одного законного способа настоять. Однако когда ты посреди моря, в ход могут пойти не только законные способы. Да и потом, отказ мог укрепить подозрения в адрес Александры, а этого близнецам не хотелось.

Телефоны они отдали без особых сомнений. На это задание они поехали с новыми смартфонами, потому что в старых было слишком много данных, которые для посторонних глаз не предназначены. А в этих – только пара-тройка предсказуемых номеров и фото, сделанные уже в круизе. На таком шаге настоял Назаров, и сначала его осторожность показалась Яну излишней, а вот теперь он смог ее оценить.

Пока сотрудник службы безопасности возился с телефонами, Алла продолжила разговор.

– Скажите, где вы были в ночь убийства?

– Это мы уже обсуждали, – напомнила Александра. – Спали. Это наше основное времяпровождение по ночам, традиционное, я бы сказала, если обстоятельства не склоняют к иному.

– Кто-нибудь может это подтвердить? Вы ведь понимаете, что не можете служить алиби друг для друга.

– Можем, вообще-то, – возразил Ян. – Но дело даже не в этом. Не мы должны доказывать, что невиновны, вы должны доказывать, что виноваты мы. Чувствуете разницу? Алла, простите, но вы позволите один нескромный вопрос?

– Давайте, – сдержанно улыбнулась Золоторева.

– Вам больше делать нечего?

Она определенно ждала каких-то обвинений, но уж точно не такого. Теперь Алла смотрела на них растерянно, не зная, то ли смеяться, то ли возмущаться. Наконец память услужливо подсказала ей один из вопросов-джокеров, уместных в любой ситуации:

– В смысле?

– Вы лезете не в свое дело, – миролюбиво пояснил Ян. – Вам это неприятно и даже не интересно. Я понимаю, что смерть Куплака серьезно подпортила тут атмосферу и вы не можете просто швырнуть его за борт и сделать вид, что ничего не было. Но лично-то зачем этим заниматься?

– Потому что я прекрасно понимаю, насколько деликатна просьба отдать на осмотр мобильный. Я хочу, чтобы исходила она от кого-то уполномоченного…

– Не поэтому, – покачала головой Александра.

– Ну, знаете ли! Вы что, мысли мои читаете?!

И снова Алла реагировала куда эмоциональней, чем следовало бы. Похоже, Ян угадал верно: у нее была особая причина переполошиться из-за смерти Куплака.

Его сестра думала о том же:

– Нет, только базовые реакции. А они говорят, что вы нервничаете и даже напуганы. Для того, чтобы забрать у кого-то телефон, хватило бы и начальника охраны вначале и корзинки с фруктами в качестве извинения в конце. Но вместо корзинки здесь вы. Что происходит?

– Мы из полиции, – напомнил Ян. – Это нужно учитывать, даже если вы в чем-то нас подозреваете.

Алла продолжила наблюдать за ними, нервно постукивая пальцами по столу. Взгляд у нее был почти отчаянный, словно она надеялась, что прямо сейчас близнецы объявят эту ситуацию розыгрышем, Лев Куплак окажется жив, и ей не придется ни о чем беспокоиться.

Однако Куплак оставался в морге, и она вынуждена была снова заговорить с ними:

– У меня есть основания предполагать, что меня хотят убить. Такие основания были у меня с самого начала, до этого круиза. И вот рядом со мной умирает человек… Я не говорю, что одно связано с другим. Но я должна убедиться, что не связано.

– Интересный поворот, – оценила Александра, не проявившая, впрочем, и тени истинного сочувствия. Похоже, Золоторева ей не понравилась. – Если б это было аннотацией к книге, я бы почитала. Но у нас тут не художественная интрига, так что давайте по делу. С чего вы взяли, что кто-то хочет вас убить?

– Это к теме разговора не относится! – нахмурился начальник службы безопасности. Представитель Назарова не вмешивался, он казался скучающим, будто уже отсчитывал минуты до конца этой встречи.

– Не надо, я не против рассказать, – устало произнесла Золоторева. – Несколько месяцев назад не стало моего мужа. Вы знали об этом?

– Кое-что такое читали в новостях, – уклончиво ответила Александра.

– В новостях вы прочитали бы, что смерть моего мужа признали несчастным случаем: якобы он случайно упал с верхних этажей недостроенного здания. Но я в это не верю… да и никогда не верила. Мне не удалось ничего доказать, как я ни старалась, и все равно я знаю, что это был никакой не несчастный случай. Моего мужа убили, и это было сделано так грамотно, что улик не осталось.

Такого поворота Ян точно не ожидал. Не похоже, что Золоторева пыталась обмануть их или развести на жалость, она действительно чего-то боялась.

– Почему вы решили, что это было именно убийство?

– Потому что я знала своего мужа. У Коли всегда была дурацкая привычка бродить по самой высоте, когда он расстроен чем-то или хочет подумать. Меня это всегда пугало до истерики. Вы только представьте: человек ходит по самому краю без страховки! Но разговаривать с ним об этом было бесполезно, он всегда был очень упрямым.

– По описанию похоже на человека, который мог случайно свалиться, – указала Александра.

– Не мог он! Я-то боялась за него, но в то же время я видела, что Коля – он очень ловкий. Настоящий кот, он прекрасно чувствовал равновесие, возраст тут ни на что не повлиял. А в тот день была еще и не очень ветреная погода, он точно знал, что делает, он не мог упасть, если только ему не помогли…

– Вы сказали, что он этими прогулками по крышам развлекался, когда был расстроен чем-то, – заметил Ян. – Что привело его на крышу в тот раз?

– Да всякое… Знаете, так бывает: одна мелочь, вторая, третья, а все вместе они уже не мелочи? Вот и у Коли тогда был такой стресс, накапливающийся. Проблемы в бизнесе по понятным причинам, сложности в общении с партнерами по бизнесу, да и мы с ним тогда ссорились, я не буду скрывать.

– Так может, это действительно был не несчастный случай – но и не убийство?

– Самоубийство? – догадалась Алла. – Ни в коем случае! Коля был совершенно не такой человек. Если бы тогда все прошло нормально, он бы как раз успокоился – и снова взялся за решение проблем. Он ведь действительно решал свои проблемы! Но там, на крыше, что-то случилось… Не знаю только, что. Я нанимала людей, детективов всяких, они ничего не нашли, но они сказали мне, что это возможно, если работал профессионал.

Ян бросил вопросительный взгляд на сестру, та еле заметно кивнула. А ведь любопытная версия вырисовывается! Может, подозрения Золоторевой – вовсе не паранойя горюющей вдовы, а вполне дельное предположение? Вот зачем Муратов прибыл на корабль, вот почему шастал тут и даже заглянул на аукцион – он бывал везде, где бывала Алла, отслеживал ее, выжидал.

И все же опять один за другим всплывают нюансы…

Зачем нанимать на убийство того, кто больше вор, чем киллер? Да еще и человека узнаваемого, с репутацией! Близнецы ведь оказались на борту как раз из-за того, что Мирна Бишоп выяснила, кто такой Муратов. Для того, чтобы избавиться от Золоторевой, гораздо лучше подошел бы неприметный убийца – безликий, безымянный.

Или кто-то решил, что только наемник с репутацией доведет это дело до конца? И даже так, при чем тут Лев Куплак? Вообще ни при чем, просто совпадение? Тогда многовато убийц на один корабль получается! Не круиз, а маньяк-шоу…

– Зачем кому-то убивать вас? – спросила Александра. – И, раз уж на то пошло, зачем кому-то убивать вашего мужа? Кто от этого выиграл?

– Так, достаточно, – встрял начальник службы безопасности, уставший от того, что его игнорируют слишком долго и упорно. – Вы нам ничего ценного так и не сказали, вы остаетесь под подозрением!

– Ну и вы тоже, – пожала плечами Александра.

– Что?!

– А где вы были в ночь убийства?

– Я совершал обход!

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Записи камер!

– А камеры не работают. Кстати, испортить их тоже могли вы. Что, тупик?

– Это не означает, что мы действительно подозреваем вас, – поспешил добавить Ян. Ссориться со всей службой безопасности ему никак не хотелось. – Александра всего лишь пытается показать, что подозревать можно многих, так мы никуда не продвинемся.

– Поэтому мы и проводим следственные мероприятия!

Тут уже несколько опешил и Ян:

– Что вы проводите?

– Ребят, максимум, что вы можете провести, – это пенную вечеринку у бассейна, – фыркнула Александра.

– Достаточно! Ваши мобильные, я вижу, проверены, вы можете идти, а мы продолжим допрос!

– Кого допрашивать будете?

– Не ваше дело!

– Всех, кто хоть как-то контактировал с погибшим, – сообщила Золоторева. – Извините за беспокойство, хорошего дня!

По большому счету, проверка мобильных телефонов была самым полезным из того, что здесь устроили. Там действительно можно было найти что-то ценное: фото с Куплаком, сообщение от него, старую переписку. Но это при условии, что все допрашиваемые расстанутся с мобильными так же мирно, как близнецы, а в таком исходе Ян сильно сомневался.

Но это уже была проблема службы безопасности, Яну и Александре предстояло найти главный объект своего внимания.

– Все больше сомневаюсь, что Муратов может быть причастен к убийству, – указала Александра. – Даже если бы его послали за Куплаком – слишком рано. Вот он убил, и теперь ему нужно тихариться по кораблю больше недели. Нет, гораздо разумнее было бы убить свою цель, любую цель, за пару дней до прибытия в порт.

– Кстати, насчет любой цели… Что думаешь насчет версии Золоторевой? Что за ней кто-то охотится?

– Ну, основания нервно дергать глазом у тетки точно есть: она богата, она сейчас одинока, а если у нее еще и нет детей, ее реально проще заказать, чем договориться с ней. Надо будет порыться в тех файлах, что нам прислал племяш, и посмотреть, что он собрал на эту вдову и ее мужа.

– На мужа там может ничего и не быть, – заметил Ян. – Мы ему пересылали список вполне себе живых клиентов аукциона.

– Значит, поищет еще, нам нужно знать. А пока давай выясним, где отсиживается Петенька. Я проверю зону у бассейнов, а ты осмотри служебные помещения, где тусуется персонал.

– Почему это я должен идти в какую-то дыру, пока ты летом наслаждаешься?

– Потому что ты хочешь, и мы оба это знаем, – подмигнула ему Александра.

– Да иди ты…

– Уже иду. К бассейну. До вечера!

Она упорхнула до того, как он успел возразить. Оно и к лучшему: возражать ему было особо нечего.

История с Лер Наан оставалась открытой. Ян уже привык называть ее так даже в своих мыслях, хотя не забывал, что совсем недавно она была Лилей. Причем разница заключалась не только в смене имени, нет, скорее, эти два имени обозначали двух совершенно разных существ, которые жили в одном теле.

Лиля была мягкой, доброй и смешливой. Не человек, а солнечный луч. Лер была насмешливой, гордой и опасной. Посмотрит долгим, тягучим, как смола, взглядом – и все переворачивается внутри. С ней было что-то не так, однако Ян никак не мог выяснить, что именно. Это казалось ему чем-то большим, чем актерская игра, чуть ли не патологией, вот только… Назаров бы не стал работать с психически нестабильными людьми, так? Значит, Лер все-таки умело создает разные образы.

И Ян смотрел на эти образы, причем вовсе не потому, что так было нужно. Александра все поняла верно, однако могла бы и отключить в себе внутреннюю язву! В одном она была права: Ян был не против пройтись по техническим этажам, там, где сейчас шли репетиции. У танцовщиц должно быть свободное время до вечернего шоу, так может… Он и сам пока не решил, что именно «может», и собирался действовать по ситуации.

Вот только ситуация легкому флирту не способствовала: рассерженные крики он услышал еще до того, так добрался до открытой двери репетиционного зала.

– Уходите отсюда!

– Мы сейчас вызовем охрану!

– Вы не должны сюда приходить!

Высокие девичьи голоса сливались, напоминая чириканье перепуганных кошкой птичек. Голоса Лер среди них не было. Ян еще не знал, хорошо это или нет, но шаг ускорил.

Поверх девичьих голосков падал грузным бревном хриплый бас:

– Угомонились, дуры, что вы здесь устроили? Так вы клиентов встречаете? Чаевые им не нужны… А работа нужна? Такую жалобу сейчас получите, что за борт полетите!

– Не надо, пожалуйста…

– Просто уйдите!

– Так я и уйду, я не ко всем вам, курицам, пришел! Ты же знаешь, что к тебе, ну, что смотришь? Ты не такая, ты не кудахчешь, ведь верно… Ах ты тварь!

Судя по реву, который издал мужчина, его собеседница действительно предпочитала не кудахтать, а вести себя куда решительней. Сложно сказать, что именно она сделала, но это было больно. Вот только ей это могло аукнуться серьезными неприятностями, так что Ян без сомнений вошел в зал.

Вроде как ему не полагалось ничего ожидать, и все равно он не был удивлен картиной, которую там застал. Шестое чувство, непонятное и ему самому, шептало, что так будет.

Танцовщицы разбежались по углам, они, совсем молоденькие, понятия не имели, что делать. Лишь одна из них осталась в центре зала – Лер, конечно же. Такая же молодая, как они, и все равно совсем другая. А напротив нее сжимал кулаки Аркадий Валетский собственной персоной. И без того некрасивое лицо было исчерчено глубокими царапинами, только-только выпустившими первые капли крови и начавшими опухать. Лер расцарапала его ловко, не как человек даже, как кошка. Если Валетский был в ярости, то она наблюдала за ним с абсолютным равнодушием. Хотя дела ее были плохи: грузный мужчина отрезал ей путь к отступлению, он готовился напасть, он убедил себя, что имеет на это право. Как она собиралась спасаться – большой вопрос! И вот опять же… Медсестра Лиля уже расплакалась бы. Лер выпустила коготки.

Ян не стал проверять, какой план у нее приготовлен. Он скрутил Валетского так быстро и решительно, что тот опомнился, лишь стоя раком посреди комнаты.

– Да вы тут охренели все?! – прорычал он. – Сначала эти шлюхи расфуфыренные строят из себя непонятно что, теперь охрана не знает свое место!

– А я не охрана, я добрый самаритянин. Который готов поступить как очень злой самаритянин, если ты не отправишься отсюда бодрым шагом.

Танцовщицы, пораженные появлением Яна, оживились, заулыбались. Минимум половина из них сейчас чувствовала себя героиней романтической мелодрамы, которую спасает прекрасный принц. Лер, которая реально рисковала получить по лицу, спасенной себя явно не считала. На Яна она смотрела с таким же равнодушием, как на всех вокруг, и лишь легкая тень улыбки на губах намекала, что ей нравится происходящее.

– Руку пусти! – взвизгнул Валетский. – Руку больно!

– А это пробник.

– Какой еще пробник?!

– Того, что с тобой будет, если ты не уйдешь прямо сейчас и молча. А то знаю я таких: будешь кричать, звать кого-то, в итоге получишь в пятак. Мне это надо? Мне это не надо.

– Ты мне руку сейчас сломаешь!

– Под таким углом не сломаю. Нужно сначала переместить вот так, – Ян показательно изогнул руку Валетского, и без того напряженную до предела. – Ну, что скажешь? Мы дошли до того момента, когда ты растворяешься в закате?

– Да! Да, чтоб тебя! Только пусти!

Ян мысленно досчитал до трех и лишь после этого отпустил пойманную руку. Валетский тут же откатился от него, рванул к двери, но там, возле надежного укрытия, бросил:

– Я этого так не оставлю! Все получите!

– Руку сломаю, – напомнил Ян.

Мотивация оказалась достойной: Валетский продолжил проклинать их всех, но уже на ходу, очень скоро его горестные стенания затихли где-то в районе лестницы. Вот тогда танцовщицы позволили себе выдохнуть, они окружили Яна благодарной стайкой. Из их сбивчивых похвал Ян смог восстановить картину того, что здесь случилось, это было не слишком сложно.

На корабле для таких, как Валетский, одиноких и бесплатно никому не нужных, был представлен целый гарем жриц любви. Но оправданный насильник не искал легких путей, сам себя он определенно назначил ловеласом. Насиловать он никого не собирался, по крайней мере, вот так откровенно. Его манила мысль получить женщину, которая изначально не предназначалась для публичного использования, сделать ее своей, нарушить ее планы на этот круиз, а дальше – как пойдет.

Танцовщицы были в группе риска. Они, в отличие от официанток и администраторов, не носили маски, они соблазнительно одевались, все они были красивы и в отличной форме. Естественно, Валетский захотел получить кого-то из них, и странно, что раньше не явился!

Он выяснил, когда они работают, а когда у них свободное время – тут наверняка не обошлось без крупной банкноты в жадную лапку какого-нибудь администратора. Он пришел в репетиционный зал и из всех девушек сразу же выбрал Лер, и это тоже показалось Яну естественным. Хорошо, что Александра не знает о таких мыслях…

Последствий того, что здесь случилось, Ян не боялся, Аркадий Валетский – мелочь на фоне других клиентов, никто не будет устраивать скандал из-за его нытья. У появления этого борова был даже определенный плюс: перепуганные девушки отказались репетировать, получив пару незапланированных часов свободного времени. Некоторые танцовщицы непрозрачно намекали, что готовы провести это время с Яном, рассказывая, как им было страшно, а теперь – не очень. Лер все это время терпеливо ждала в стороне. Когда он наконец выбрался из оцепления новоиспеченных фанаток, она, ни о чем не спрашивая, пошла рядом с ним. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы другие девушки остались позади.

– Неплохо ты справился, – оценила она. Впрочем, истинного восхищения в ее голосе не было.

– Спасибо. Чуть хуже, чем ты, впрочем.

– Ты про царапины?

– Я про то, как ты ловко пытаешься делать из меня шахматную фигурку. Пока получается неплохо.

На этот раз он сумел ее задеть, удивить настолько сильно, что Лер не смогла это скрыть. А он ничего не обдумывал, он понял это прямо сейчас, заметив мигающие огоньки видеокамер под потолком. Он думал, что все они сломаны – и ошибся.

Лер перехватила его взгляд и снова усмехнулась.

– Здесь сегодня утром запаски поставили, чтобы наши не воровали. Таких камер мало, на все не хватит.

– И ты к ним подключилась или у всех есть доступ к монитору?

– А какая разница? Я увидела, что ты идешь.

– Да, увидела. Ты разыграла все так, чтобы Валетский меня спровоцировал. Тебе хотелось хоть как-то дать ему под зад, он тебя бесит. Иначе ты бы заболтала его так, что он ушел бы отсюда, даже не пикнув.

– Ты должен согласиться с тем, что он омерзителен.

– С этим я как раз согласен, – кивнул Ян. – Вот с чем я не согласен, так это с тем, что ты мной манипулируешь. Я бы возмутился, если бы это было сделано менее гениально. Но больше так не делай.

– Не буду. Не из-за просьбы. Я не ожидала, что ты разберешься. Ничья. Зачем пришел?

– Искал Муратова, как будто ты не знаешь, зачем я здесь!

– Его здесь нет и никогда не было, танцовщицы его совершенно не интересуют. Теперь ты знаешь. Тебе придется искать другое оправдание, чтобы заглядывать ко мне.

Вот ведь зараза… Но ей это шло.

– А куда мы идем? – опомнился Ян.

Сначала ему показалось, что Лер собирается прогуляться рядом с ним по коридору. Однако она двигалась куда уверенней, чем он, и ему невольно приходилось подстраиваться. Как будто она первой вычислила маршрут, который они даже не обсуждали.

– Ты помог мне, я помогу тебе, – отозвалась Лер. – Ты освободил мне пару часов. Я использую эти часы, чтобы помочь тебе с основным заданием.

– Это как же? Ты знаешь, где Муратов?

– Понятия не имею. Но я могу предположить, какие версии его поведения вы с сестрой рассматриваете – поправь меня, если я ошибаюсь. Вы наверняка заметили, что он частенько шатается на аукцион, и теперь думаете: не хочет ли он что-нибудь украсть?

– Есть такое. Но при чем тут ты?

– А я предлагаю тебе заглянуть в хранилище и проверить, есть ли там лоты, которые могли бы заинтересовать наемника его уровня.

Ян был уверен, что это шутка. Это должно было быть шуткой! Лиля, которую он помнил, пришла бы в ужас от подобного плана. Но существовала ли та Лиля когда-либо?

А вот Лер была вполне реальна, она вела его через узкие служебные коридоры, лишь изредка пересекающиеся с уровнями, открытыми туристам. Она знала этот корабль идеально, как будто прожила здесь лет десять. Причем вряд ли танцовщицам было разрешено забредать так далеко, однако это ее не волновало, как и прочие правила. Правила ведь не для нее придуманы…

В другое время им бы помешали видеокамеры, предупредившие охрану об их вторжении. Однако здесь наблюдение велось хорошими камерами – пришедшими в негодность после взлома системы. Лер сказала правду, дешевенькие «времянки» подвесили только на этаже обслуживающего персонала, да и то в основном связанного с развлечениями. Это было по-своему обидно, однако мнение танцовщиц никто не спрашивал.

Наконец они добрались до сейфа – того самого, о котором Ян знал, но к которому даже не собирался соваться. Он почему-то был убежден, что попасть сюда невозможно. А все оказалось до смешного легко – с выключенными камерами и знанием основных маршрутов охранников.

Теперь они стояли перед металлической дверью, тяжелой, сложной, как произведение искусства. Ян, умевший неплохо вскрывать замки квартир, за эту систему и браться не собирался.

– У тебя часом ключа нет? – усмехнулся он, считая это шуткой.

Но Лер не смеялась, Лер достала из кармана шортов магнитный пропуск и провела по замку, потом ввела код. Внутри двери что-то мерно зажужжало, пару раз щелкнуло, и вот уже хранилище открылось, словно приглашая их войти.

Ян удивленно моргнул, пытаясь понять, не мерещится ли ему. Ну не может же так быть, чтобы в самое охраняемое место корабля они попали так просто! Но факт оставался фактом: сейф был вскрыт.

– Охренеть, – резюмировал Ян. – Как?

– Карточку украла. Код нашла в бумагах Бишоп. Память у нее ни к черту, хотя она удачно это скрывает.

– А бумаги Бишоп ты перед этим где нашла?

– В ее комнате, – ответила Лер, словно не было в мире ничего очевиднее. – Я ей не доверяю. Мне нужно было знать, чем она живет и не предаст ли нас.

– Я думал, Назаров проверяет своих клиентов.

– Проверяет.

Вроде как согласилась, и все же несложно было догадаться, что проверка Назарова ей глубоко безразлична, Лер доверяла только своему мнению.

Ян прекрасно понимал, какой скандал разразится, если их здесь застукают. Как бы цинично это ни звучало, вторжение в хранилище станет куда более серьезным преступлением, чем убийство Куплака. И все равно, когда Лер вошла внутрь, он последовал за ней.

Дверь сейфа охраняла, пусть и паршиво, совсем небольшую комнатку. Внутри это место напоминало нечто среднее между складом и ювелирным магазином: много полок, но все, что на них хранится, оберегают еще и стеклянные кубы, в которых, как уже знал Ян, лоты выносили в зал. Там все эти сокровища, продававшиеся за астрономические суммы, действительно выглядели уникальными. Здесь же, нагроможденные, лишенные эффектной подсветки и долгой предыстории, они казались не стоящими тех денег и какими-то… сувенирными, что ли.

– Есть хоть какая-то схема, по которой это подбиралось? – поинтересовался Ян.

– Только то, что подороже. А ты не о том думаешь.

– О том я тоже думаю. В принципе, дорогих штук тут хватает. Муратов мог заинтересоваться любой из них.

– Правда? Тогда что же ему все это время мешает? Я, например, воровством не промышляю.

Она не стала продолжать, так ведь это было и не нужно – все и так на поверхности. Не промышляя воровством, она все равно за пару дней вычислила, как пробраться в этот якобы защищенный сейф. Вор уровня Муратова должен был осваиваться тут сразу после отплытия!

– Может, он не хочет выдавать себя прежде времени? – предположил Ян.

– Каждый из предметов, собранных здесь, поместится в рюкзак.

– И что? Рюкзак можно найти!

– Вечер так хорошо начался, не разочаровывай меня, – поморщилась Лер. – У того, кто сумел нанять Муратова, хватит денег и на то, чтобы прислать за ним катер прямиком к «Рейне», когда дело будет сделано.

А ведь верно… Причем верно не только для кражи, для убийства – тоже. Если от Куплака действительно избавился Муратов, он либо уже сбежал, либо скоро исчезнет! И тем любопытнее было Яну, сумела Александра его отыскать или нет.

Но говорить об этом с Лер было бесполезно, у нее он спросил другое:

– Хорошо, но если ему не нужны эти лоты, зачем он тогда таскается на аукцион?

– Понятия не имею. Я и так тебе помогла, не заметил? Минус одна теория – уже хорошо. Оставляет больше времени для проработки других. Вот и попытайся понять: что он ищет здесь с самого начала?

Глава 6

Пожалуй, Александре не следовало удивляться всему, что сейчас происходило с ее братом, а удивление все же было – порой граничащее с тревогой.

То, что девушка, ныне зовущая себя Лер Наан, понравилась ему, было как раз логично. Да, она была совсем не похожа на Алису – нежную, женственную и мягкую. Так и правильно: чтобы забыть кого-то, не выбирают похожего, живое напоминание об утрате – мазохизм какой-то! Лер была красива по-другому, по-своему. Она напоминала Александре рисунок, сделанный акварелью, изящный, воздушный и легкий. Тонкая и гибкая, но сильная и выносливая, это чувствовалось в каждом ее выступлении на сцене. Внешность не классически красивая, а, скорее, инопланетная – треугольное лицо с острыми скулами, лоб высокий, подбородок аккуратный, маленький. Губы полные, красиво очерченные, и Лер их даже на шоу старается не красить слишком ярко, потому что прекрасно понимает риск превращения самой манящей своей черты в щучью пасть. Глаза голубые и очень светлые, почти как у близнецов, и это забавляет. Эти светлые льдистые глаза делают их с Яном чем-то похожими, хотя иного сходства между ними нет. Не потому ли он так легко начал доверять ей – потому что люди вообще легко сближаются с теми, кто на них похож? Сходство черт принимают за сходство душ.

Впрочем, нет, нельзя сказать, что Ян действительно ей доверяет. Он чувствует, что с ней что-то не так, и Александра это чувствует. Вот только дальше предчувствий и смутной тревоги знания близнецов об этой девушке не заходили. Вроде как она была неопасной – да, оперативница Назарова, но наверняка лишь шпионка! Наблюдательница, которая следит за всеми и призывает кого-то другого, если нужна грубая сила.

Большую часть времени Лер соответствовала этому образу, и все же иногда в ее взгляде, в выражении лица мелькало что-то отстраненное, хищное. Кошка, которая наблюдает за птицами, потому что сыта и не хочет крови. Инопланетянка, бесконечно далекая от людских забот, но пристрастившаяся подсматривать за ними. Эх, знать бы о ней побольше… Но как ты узнаешь без настоящего имени? Александра уже успела проверить: имя «Лер Наан» не было сценическим псевдонимом, как и иностранное гражданство, все документы этой девицы были в порядке, Назаров хорошо готовился к своим проектам.

И вроде как ясно, что ей нужно – Ян. Причем если брат упрямился и делал вид, что он не такой и Лер не такая, то у Александры подобных сомнений не было. Она с самого начала уловила это, почти по-звериному почуяла. После всего, что жизнь с ней сотворила, она волей-неволей научилась доверять интуиции. Против этого Александра как раз не возражала: Яну полезно будет развеяться, а то в последние месяцы он как-то совсем затосковал по своей Алисе. И все же… Это точно все, чего хочет Лер? Может, у них, у инопланетян, и страсти свои? Не очень-то приятные для тех, кто привык к нормам Земли.

Но вычислить это не получалось, наблюдение не помогало, Лер благоразумно обходила Александру стороной, танцовщицу интересовал лишь один из близнецов. Да у Александры и времени-то не было на то, чтобы шастать за Лер настырной тенью. Очень скоро ее внимание переключилось – но не на Муратова, а на другого оперативника Назарова, такая вот ирония.

Она не искала его в толпе, но мгновенно узнала, когда увидела. Такого трудно не узнать… Зря Назаров все-таки нанимает людей с яркой внешностью. Лер научилась это скрывать, а вот ее коллега даже не пытался.

И Александра, и Ян во время визитов в больницу заметили, что рядом с Андреем постоянно мелькает молодой красивый хирург – новичок в штате клиники. Слишком близко не подходит, ничего угрожающего не делает, однако не исчезает. Уже тогда Ян заподозрил, что этого человека послал Валентин Назаров – и что этот человек убил очередного мажора, подбиравшегося к Андрею, устроил кровавую расправу, чтоб другим неповадно было.

Александра тогда не согласилась с братом, не была так уверена, а теперь вот вынуждена была признать, что Ян оказался прав. Не бывает таких совпадений. Человек, который в клинике был не медбратом даже, а хирургом, вдруг работает на круизном лайнере поваром. Неплохая карьерная петля получается!

Собственно, поэтому близнецы и не заметили его с самого начала: он не мелькал перед глазами лишний раз. Хотя наблюдательный пост он выбрал отличный: в ресторане было большое окно на кухню, через которое не только клиенты могли следить за поварами, но и наоборот. Этот вот таился, старался укрыться среди других сотрудников, среди облаков пара… Ему долгое время удавалось, до одного взгляда Александры, брошенного пусть и случайно, но вовремя.

Вот тогда она и перестала думать о Лер, полностью сосредоточившись на этом типе. Он был важнее – он убийца! Александра хотела разобраться, что он собой представляет. Выводы оказались неутешительными.

Нет, когда к нему обращались или откровенно смотрели на него, что при его внешности случалось нередко, он был само очарование. Судя по всему, поддерживать беседу он умел, если ему было нужно – люди смеялись, или внимательно слушали, или сочувствующе кивали. Самое интересное начиналось, когда он верил, что за ним никто не наблюдает. В такие моменты его красивое лицо сковывало абсолютное равнодушие ко всему, его взгляд оставался холодным, словно сам он был не человеком, а идеальной статуей, по какому-то недоразумению научившейся двигаться.

Вывод напрашивался сам собой, и все же Александра сомневалась до последнего – до одного печального случая. Это произошло утром, когда посетителей было мало, да и повара ходили сонные. Одна из девушек, работавших на кухне, дорого заплатила за неловкое движение: облилась кипящим маслом. Были крики, были слезы, были мельтешащие люди вокруг. Все старались помочь, позвать врачей, и только тот оперативник остался в дальней части кухни, ему не хотелось лезть в общую суету и снова притворяться тем, кем он никогда не был – человеком, способным на сочувствие.

Вот тогда Александра окончательно убедилась, что перед ней социопат. Просто очень умный и достаточно талантливый.

Этот человек не изображал равнодушие, ему действительно была недоступна большая часть спектра эмоций. То, что для других людей было естественным, подсознательным даже, для него представлялось серой холодной пустотой. Он мог понять, какие эмоции уместны в определенных ситуациях, лишь умом, так он и научился изображать чувства, не испытывая их по-настоящему.

Как раз такой человек и был способен разделаться с молодым наемником в больнице, просто чтобы преподать кому-то урок.

Нанимать такого сотрудника опасно, и чем думал Назаров – Александра не представляла. Он не мог не знать, он ведь талантливый психолог! Получается, эту хищную тварь он посадил на поводок осознанно… Вопрос только в том, насколько надежен такой поводок. Хотя, пожалуй, и по эффективности с социопатом, да еще и настолько умным, мало кто сравнится, так что Назарова где-то даже можно было понять.

Она не сказала брату о своем открытии, ни к чему хорошему это не привело бы. В худшем случае Ян бы попытался изолировать этого типа, чем серьезно подпортил бы отношения близнецов с Назаровым. В лучшем – не мешал бы социопату и дальше выполнять свою работу, но не дал бы Александре поговорить с ним. А она очень даже хотела поговорить!

Эрик, ее покойный муж, учил, что союзников нужно искать даже в самых неожиданных местах, даже среди тех, кто союзником быть никак не может. Обычно его уроки ее не подводили. Так что Александра пробралась в маленький зал, где обедали сотрудники, и бесцеремонно уселась за столик повара. Она не обращала внимания на изумленные взгляды, направленные на нее, потому что знала: из-за такой мелочи охрану никто звать не будет. Молодая девушка села за столик к красивому мужчине – понятно же, почему!

Сам оперативник вполне убедительно изобразил смущенную улыбку, однако глаза, наблюдавшие за Александрой, оставались холодными.

– Я прощу прощения, но вам нельзя здесь находиться, – указал он. – У нас ведь карантин, а тут все без масок…

Александра прекрасно знала, что их разговор никто не услышит. Он всегда занимал самый дальний столик в зале, и сейчас это было ей на руку. Ей достаточно было улыбаться ему и строить глазки, чтобы окружающие и дальше принимали их беседу за флирт.

– Григорий Кедрин, – тихо сказала она. – Это очень опрометчиво.

– Что именно? То, что вы знаете мое имя? Узнать несложно – достаточно взглянуть на график дежурств, он же в общем доступе.

– Не это. То, что вы на всех заданиях используете одно и то же имя. У меня ведь остались знакомые в больнице, где вы охраняли Андрея, поднять данные и узнать, как звали хирурга, было несложно. Всюду одно имя… Полагаю, оно – ваше настоящее. Лер поступает умнее.

Ей было интересно, как он отреагирует. Продолжит и дальше изображать удивление? Нет, слишком просто для него, он уже увидел, что она все вычислила. Он, как и Александра, предпочел изображать флирт – смущенный, неуверенный из-за того, что это вроде как нарушение круизных правил. Однако говорил он с ней свободно, даже то, что она его разоблачила, не могло пробиться сквозь стену его безразличия.

– У Лер свои методы, у меня – свои. Никто на этом корабле не знает про клинику.

– Я знаю, Ян – тоже.

– У нас один работодатель. Погрешность несущественна.

– Все равно на глаза Яну не попадайся, – посоветовала Александра. – Он все еще винит тебя за то, что случилось в клинике.

– А что случилось в клинике?

Чертовы социопаты… С ними никогда не поймешь, когда они насмехаются, а когда говорят серьезно. Полное отсутствие эмпатии предполагало, что и свое настроение Кедрин никому передать не может.

– Я про тот инцидент на лестнице.

– Ах, этот случай в клинике… И Эйлер винит в нем меня? Хорошо. Я это учту. Я могу быть тебе полезен чем-то еще?

– Скорее, наоборот. У нас ведь разные задания, мы с Яном отслеживаем Муратова, но в дела аукциона не лезем. Ты, как и Лер, как и все остальные, сколько бы вас тут ни было, должны защищать лоты. Так?

– Верно, – кивнул он. – Ну и что?

– А ты знаешь, что в ближайшее время кое-кто может попытаться совершить кражу? Знаешь, кто именно? Если у тебя есть конкретный подозреваемый, ты меня опередил. Но если нет, я могу дать подсказку – с высокой долей вероятности. Я предполагаю, что ты этого подозреваемого мог упустить, потому что привязан к ресторану.

– Подозреваемых у меня нет. Но для чего это тебе? Ты не пытаешься стать моим другом.

– Верно, – согласилась Александра. – Потому что у тебя в принципе друзей быть не может, да и мне ты даром не упал. Но ты – человек разума, ты видишь, что тебе предлагают услугу, значит, готов на сделку.

– Сделка без договоров – вопрос доверия. Ты уверена, что можешь настолько доверять мне?

– Думаю, да. Я уже сталкивалась с людьми, похожими на тебя, когда работала в полиции Австралии. Из-за сбитого к хренам эмоционального интеллекта вас мало что развлекает, поэтому вы вынуждены придумывать собственные правила игры. Полагаю, из-за этого ты и работаешь на Назарова: тебе интересно то, что он может предложить. И никакие документы тебя не удержат, кроме твоего слова. А раз он привлекает тебя к работе снова и снова, он доверяет тебе. Так что – да, я готова рискнуть.

Она надеялась, что хотя бы теперь поймет его – по взгляду, по тени настоящей улыбки. Наивно, конечно – истинный социопат не то что не хочет, не может чувствовать. Какими бы дружелюбными они сейчас ни выглядели со стороны, по факту же, Александра общалась с человеком, обладающим уровнем страстей ящерицы.

– Соображаешь ты неплохо, – заметил Кедрин после недолгой паузы. – Но чего ты хочешь от меня, какой сделки? Посмотрим, стоит ли игра свеч.

– А как же – ведь я разрешу тебе задавать правила. Я окажу тебе услугу, которая позволит тебе не провалить задание, но с одной оговоркой: ты не убьешь человека, которого я тебе назову, я в таком участвовать не буду.

– Оговорка – это не плата.

– Верно, это просто условие. А плата такая: я оказываю услугу тебе сейчас, ты – мне, когда мне это понадобится.

– Спорно. То, что ты можешь попросить, способно оказаться больше, чем услуга, которую ты оказываешь мне.

– Тогда просто откажешься, – пожала плечами Александра. – На это и сошлешься: мол, предоплата недостаточна, доплатите! Или все-таки сделаешь, что нужно. Ну как? Рискнем?

– Хорошо.

Она знала, что он согласится. Скорее всего, решение он принял еще во время той паузы, ну а дальше просто играл с собеседницей. Она ни на секунду не забывала, на какое жестокое убийство он способен – не зря же он даже под прикрытием выбирает себе такие профессии!

– С оговоркой? – на всякий случай уточнила Александра.

– Да. Говори.

– Среди танцовщиц есть девушка – китаянка, рост примерно метр шестьдесят пять, небольшой шрам на левом плече. Так вот, у этой девушки есть татуировка, связывающая ее с мафией. И не просто мафией, это нечто вроде воровской гильдии.

– Откуда знаешь?

– Все тот же австралийский опыт, там с этим сталкиваешься чаще.

– Не факт, что твоя информация ценна, – указал Кедрин. – Здесь собраны богатые люди, она – танцовщица. Она может метить в кого угодно.

– Может. Но она давно уже старается получить особое внимание тех, кто имеет доступ на аукцион. Или она здесь ради того, чтобы поправить личную жизнь, или ей все-таки нужно что-то из лотов. Наблюдай за ней внимательно, и если окажется, что я была права, с тебя услуга. А если нет – я не настаиваю.

– Достаточно честно. А по поводу твоей оговорки… Я вообще никого не убиваю, никогда. Не из жалости, скорее, это вопрос интереса. Убить проще всего, иметь дело с живыми куда сложнее. Но ты ведь и сама это понимаешь, не так ли?

Александра предпочла уйти, не отвечая, потому что ответ поставил бы их с Кедриным на один уровень – а этого ей точно не хотелось.

В тот день, когда состоялся их разговор, ничего так и не произошло. Она даже решила, что зря все это затеяла, что Лер наверняка уже давно вычислила потенциальную воровку и наблюдает за ней. Ну, от попытки заключить сделку хуже не стало, уже хорошо!

А на следующий день китайская танцовщица упала так неудачно, что сломала обе руки. Ее жизни ничто не угрожало, однако остаток круиза ей предстояло провести на больничном. В момент несчастного случая рядом с ней никого не было – и уж точно рядом не мог оказаться кто-то из поваров! Пожалуй, только двое на корабле знали, что случилось на самом деле… или трое, Лер тоже могла догадаться. Как бы то ни было, сделка состоялась.

Но Ян об этом ничего не знал, ему и не следовало. Он уж точно не поверит, что Кедрин – не убийца, и не одобрит то, что сделала сестра. Александра и сама не бралась сказать наверняка, верит она наемнику или нет. С одной стороны, социопаты редко врут без необходимости, а у него такой необходимости не было. С другой, кто тогда убил незадачливого наемника в больнице? Кто-то третий, тот, кого Назаров не послал на корабль? Очень может быть. Безжалостный мясник в замкнутом пространстве стал бы сомнительным решением.

Скоро о сделке позабыла и она, потому что племянник подбросил им новые темы для разговоров.

– Знаешь, я все больше верю в пресловутое нет худа без добра, – заметил Ян, просматривая документы, присланные им Кириллом. – Когда я привлекал его к расследованию, я не сомневался, что дальше Гугла дело не пойдет. Но парень отлично собирает данные! Гены, мать их…

– Полицейским уже не станет с такой судимостью, – указала Александра.

– Но детективом быть еще может, да и нам он полезен. Ты ведь понимаешь, что у нас по Муратову формируется новая версия?

– Уже очевидно, что да.

Как и просили близнецы, Кирилл выяснил все, что было известно о погибшем муже Аллы Золоторевой. Смерть Николая и правда была признана несчастным случаем – он упал с недостроенной высотки, где, по словам сотрудников, частенько прогуливался вопреки здравому смыслу. О самоубийстве не говорили, потому что никакой записки он не оставил, да и острых причин вроде как не было. Убийство тоже всерьез не рассматривали: охранники твердили, что он был там один, камеры наблюдения на объекте, пусть и весьма немногочисленные, подтверждали их слова.

И все же, когда погиб Золоторев, рядом не было ни камер, ни свидетелей. Только он – и бесконечная пустота под ним. Близнецы понимали, что для опытного наемника такие обстоятельства – просто подарок судьбы.

А такого наемника было кому послать! Свой бизнес, успешный и дорогой, Золоторев вел не один. Его партнером стал Виталий Панкратов, друг детства, который, в отличие от спокойного и порядочного Золоторева, в девяностые замазался рэкетом и на много лет угодил в тюрьму. Когда он вышел, настали совсем другие времена, и Панкратов, мужик умный, жесткий и хитрый, был даром никому не нужен, с ним боялись связываться, от него отвернулись, а капитала на собственное дело у него не было. Так что его судьба сложилась бы печально, если бы ему не протянул руку помощи Золоторев.

Зато вместе они добились очень многого: маленький на тот момент бизнес Николая начал стремительно расти, партнеры прекрасно ладили, дополняя друг друга. Вроде как у них не было причин для серьезных конфликтов, но это так, на уровне того, что известно публике. По факту же, никто не знал, что там происходило на самом деле – особенно в тяжелый карантинный год, который ударил по многим.

После смерти Золоторева выяснилось, что партнеру он ничего не завещал. Панкратову принадлежала лишь та доля бизнеса, которая была оформлена на него с самого начала. Небольшая, надо сказать, меньше трети. Видимо, при всем своем человеколюбии, Николай не спешил доверять бывшему зэку. Свою долю он полностью оставил жене.

Алла дурой не была, она сразу заподозрила неладное. Вероятнее всего, именно поэтому она и рванула в круиз – не чтобы приобщиться к семейному делу, а чтобы быть подальше от Панкратова. Наивно, пожалуй… Он и Николая убил не своими руками, и за ней бы лично не пришел.

– Этот тип вполне мог нанять Муратова, – признал Ян.

– Не слишком ли дорого? За одинокой женщиной можно было послать кого попроще.

– За одинокой женщиной со штатом охраны, вообще-то. Да и не в этом дело… Ему нужно действовать наверняка, возможно, попытка будет всего одна. Видишь, даже Кирюхе нашему удалось выяснить, что Золоторева уже говорила о возможной причастности Панкратова к смерти ее мужа. Она правильно делает: обеспечивает себе информационную безопасность. Он об этом знает. Пока что на ее крики никто особо не реагирует: баба мужа потеряла, нервы сдали. Но если она погибнет, на тормозах это не спустят, и Панкратову нужно остаться безупречным. А если не погибнет – вообще труба, и она будет впредь осторожней, и на него станут косо смотреть.

– Да, он вполне мог нанять Муратова, – согласилась Александра. – Но где в эту историю втанцовывает Лев Куплак?

– А вот не знаю, тут пока ничего не придумывается!

Из-за смерти Куплака Алла Золоторева начала нервничать даже сильнее, чем раньше, вот и весь итог. Так ведь это как раз не в интересах наемника! Он же не садист какой-нибудь и не личный враг ей, ему не нужно, чтобы она обязательно страдала. От него требуется только одно: убрать ее, и тогда Панкратов перехватит бизнес без особых проблем.

Можно было предположить, что убийство Куплака совсем не связано с этими двумя, это отдельная история. Но тогда, опять же, какой-то настораживающий перебор маньяков и убийц на корабле, где их вообще быть не должно! Ничего не сходится, куда ни посмотри.

– А что Лер думает по этому поводу? – с невинным видом поинтересовалась Александра.

Ближе к полудню близнецы взяли паузу, потому что и объект их наблюдения никуда не спешил. Муратов отдыхал у центрального бассейна, они загорали уровнем выше, на залитой солнцем палубе. Отсюда он не ушел бы незамеченным, а значит, они вполне могли насладиться курортом, как самые обычные туристы.

– Саша, хватит, – Ян бросил на нее укоризненный взгляд.

– Кстати, я пять тысяч еще не выиграла?

– Так, блин!

– Ну, если в ход пошло «так, блин», надо отступать, – очаровательно улыбнулась ему Александра. – Но если без шуток, мы с тобой оба знаем, что девка она умная и достаточно грамотная… Да ты ж посмотри на эту свинью!

В этот момент к центральному бассейну грузной баржей выплыл из коридора Аркадий Валетский. Не добровольно выплыл – солнце он не любил, оно из него слишком много вытапливало. Но тут у него появилась достойная причина забыть про летний зной: он пытался перехватить массивными ручищами молоденькую официантку, работавшую возле летнего бара. Девчонке едва ли было больше восемнадцати, она и в силу возраста, и в силу должности не могла послать его туда, куда следует. Валетский, как и все насильники со стажем, чувствовал слабину. Он то и дело привлекал девушку к себе и лапал ее вроде как в шутку, но так, что у бедной девчонки уже на глазах блестели слезы, а улыбка казалась все более вымученной.

Александра почувствовала уже привычную волну злости в душе. Большую, чем заслуживал лично Валетский – злости на всю поганую породу таких, как он. Подавить это чувство было несложно, научилась уже, и все равно оно испортило ей настроение, всего пару минут назад такое безмятежное. Валетский был наследником очень многих – человека, который сломал жизнь Александре, и того ублюдка, из-за которого чуть не погиб Андрей. В памяти снова мелькали образы, от которых она слишком долго бежала: кровь, льющаяся ей прямо в глаза, и красный кардинал с безжизненными крыльями.

Она не хотела говорить об этом, но, видно, чем-то выдала себя, потому что Ян насторожился:

– Ты в порядке?

– Убила бы, – процедила сквозь сжатые зубы Александра. – И никто ж ему в рыло не даст!

– Да не кипятись ты и топор войны пока не трогай, дальше смотри.

Дальше и правда было на что посмотреть. Другой официант мягко, но настойчиво оттеснил Валетского от своей коллеги, давая девушке возможность убежать. Парень старательно изображал дурачка: выспрашивал, что угодно дорогому клиенту, а когда тот отказывался от всего, начинал с энтузиазмом детсадовца перечислять пункты меню. Но по искрящимся от смеха глазам было видно, что все он прекрасно понимает, просто создает ситуацию, в которой его не в чем упрекнуть.

– Не помню, как его зовут, то ли Денис, то ли Дима, но нормальный парень, – прокомментировал Ян. – Я с ним вчера пересекся.

– Что он тогда среди официантов потерял?

– Александра, придуши в себе сноба, официант – нормальная профессия! Он, насколько я понял, еще школьником тут подрабатывать начал. Хороший опыт: показывает богатых людей с неприятной стороны и учит не вилять хвостом перед деньгами.

– Набираешь себе внутренние источники информации на корабле? – догадалась Александра.

– Именно. Паренек чем-то на Кирилла похож, разболтать его будет нетрудно.

– Знать бы еще, о чем спрашивать! Пока тут вообще непонятно, в какую сторону копать.

Вечером опять был аукцион, на этот раз оформленный в азиатском стиле, Александра уже заметила, что организаторы стараются удивлять, не дают привыкнуть к роскоши и позабыть, что все это – праздник, на котором можно и нужно тратить деньги. Под потолком висели разноцветные китайские фонарики. Перед торгами выступали танцовщицы, показавшие гостям настоящий спектакль без слов. Среди них была и Лер, однако Александру она не удостоила и взглядом, словно они не были знакомы. Да они вроде как и не были… С Лилей – да, с Лер – еще нет.

Выбор темы для торжества очень скоро стал ясен – в этот день продавали небольшую статуэтку, нефритового льва из Китая, сделанного приблизительно за две тысячи лет до нашей эры. Редкая вещица – и, конечно же, феерически дорогая. Но для одних это было произведение искусства, а для других – нечто большее. Александра уже догадывалась, зачем китайцы послали сюда свою воровку, теперь мрачно бродившую по кораблю с загипсованными руками. Что ж, оставалось лишь надеяться, что она достаточно ценна для своих хозяев, чтобы не наказывать ее слишком строго. А статуэтка досталась тихому, избегающему любого общества, кроме своей охраны, бизнесмену. Все те, за кем наблюдала Александра, нефритовым львом не заинтересовались.

Она понимала, что поддаваться эмоциям – последнее дело, и все-таки не могла не нервничать. Дни проходили стремительно, вваливались в глубокую колею рутины и мало чем отличались друг от друга. Да, Муратов ничего противозаконного не совершил, краж с аукциона не было. Но будет ли этого достаточно при финальном расчете с Назаровым? Сдержит ли тот свое слово? Александре для полной уверенности не хватало знаний об этом человеке, и она понятия не имела, как будет выкручиваться без его помощи.

Она готова была действовать решительней, просто не знала, как, а на следующий день ей и не пришлось стоить планы – у нее появилась другая причина для беспокойства.

Ее разбудил брат. Обычно Александра спала очень чутко и реагировала на любой звук, особенно когда Гайи с ней не было. И только рядом с Яном она могла расслабиться по-настоящему. Она все равно просыпалась раньше – но никак не в пять утра, а именно в это время Ян вдруг решил, что ей пора вставать.

Хотя нет, вряд ли вдруг. Сам он тоже не был склонен вскакивать с рассветом, а тут уже был собран и казался настолько мрачным, будто оказался не на курорте, а у дверей первого круга ада с путевкой туда на двенадцать дней.

– Оденься и идем тихо и быстро, – сказал он.

– Куда? Что случилось-то?

– Мне позвонили люди Назарова – те, что не скрываются по подсобкам, а работают тут вполне легально. Сказали, что мне нужно кое на что посмотреть. Точнее, нам с тобой.

– На что? Не рассказали по телефону?

– Рассказали, но… Я до сих пор надеюсь, что мне это приснилось. Тут реально лучше увидеть, чем болтать о таком.

Ян не из сентиментальных, и Александре было очень любопытно, что его так впечатлило, поэтому спорить она не собиралась. Быстро натянув майку и джинсовые шорты, валявшийся возле кровати, она последовала за братом, на ходу собирая волосы в конский хвост.

Идти пришлось долго – им нужно было попасть не в одну из обычных кают, предназначавшихся для пассажиров победнее, а на территорию номеров люкс. Там начиналась совсем другая жизнь даже на фоне общей роскоши «Рейны дель Мар»: больше пространства, больше света, иногда – больше пошлости, если того желает клиент. Но кое-что общее у этого места и базовых номеров теперь было: кровавый узор на светлом интерьере, начинавшийся прямо за дверью.

Вот о чем сказали Яну по телефону, вот чему он не хотел верить до последнего. Правильно сделали, что сказали! Второго убийства близнецы особенно опасались, надеялись, что обойдется, и все равно готовились к худшему. Теперь нужно было признать: эта смерть выводила их на кривую дорожку серийных убийств.

Номера люкс объединяли несколько комнат, труп лежал в спальне. Уже с первого взгляда было видно, что многое здесь напоминает о смерти Льва Куплака: никакого погрома, никаких следов сопротивления. Такой же безукоризненный порядок, как сразу после визита горничной, при котором кровавые лужи смотрятся откровенным издевательством. И посреди этого алого хаоса – огромная туша в блестящем озере застывшей крови, нелепая даже в смерти. Аркадий Валетский собственной персоной. С осколками бутылки, торчащими из горла.

Тут уж даже Александра, при всем ее профессионализме, не удержалась и ляпнула первое, что пришло на ум:

– Это не я!

Она ведь знала, что они будут подозревать ее… Да они уже подозревали, она прекрасно считывала взгляды охранников, направленные на нее. Вероятнее всего, близнецов согласились пустить сюда минимум для того, чтобы увидеть ее реакцию на труп, и Александре оставалось лишь надеяться, что ее удивление смотрелось достаточно искренним.

– Какой интересный подход, – бросил глава корабельной охраны. Этому типу она не нравилась, да он и не скрывал. – А ваше алиби, надо полагать, это снова ваш брат?

– У меня было бы алиби получше, если бы вы выполнили свою работу и починили камеры, – парировала Александра.

– Очень удобно: как только происходит преступление, вы предусмотрительно спите в одной комнате с братом!

– Еще один такой намек – и меня будет за что арестовывать, но делать это уже будете не вы!

– Хватит, а? – вмешался Ян. – Александре не нужно алиби, потому что нет прямых причин ее обвинять. Давайте лучше подумаем, что нам делать с этим дерьмом!

Он сейчас указывал даже не на мертвое тело, хотя уже оно подходило под предложенное Яном определение ситуации. Но его рука была вытянута к светлой стене спальни, и не было нужды спрашивать, почему. Там крупными неровными буквами, темно-красными, с еще не засохшими потеками, была выведена всего одна фраза: «А я знаю, что ты делаешь».

В прошлый раз никакой надписи не было. Нет, тогда все было похоже пусть и на странное, но бытовое убийство. Может, корыстное, но никак не ритуальное. А теперь, с этой надписью, ситуация выходила на совершенно иной уровень.

Кто-то не просто убил Валетского до того, как он хотя бы попытался оказать сопротивление. А это не так-то просто, когда жертва габаритами напоминает слона! Но даже когда расправа состоялась, убийца не торопился. Он невозмутимо дождался, пока из жертвы натечет достаточно крови, чтобы использовать ее для послания. Чем он вообще писал? Кисти здесь не было. Рукой, что ли? Такой и рукой мог. Убил, вывозился в крови – и спокойно ушел…

Да и послание это дикое какое-то. Не то чтобы от послания кровью на стене ожидаешь продуманного содержания, но тут же совсем ничего не понятно! Это не просто часть ритуала. Это письмо для кого-то конкретного. Но для кого? Убийца определенно ожидал, что послание дойдет до адресата. Тогда это кто-то из людей, имеющих доступ к месту преступления, их не так уж много.

– Ты понимаешь, что это может означать? – на всякий случай уточнила Александра.

– Вообще без вариантов.

– Та же история.

– Будем работать.

Однако работать им оказалось не так просто, тут случился конфликт интересов. Охрана корабля настаивала, что близнецы будут путаться под ногами. Это подтверждало догадку Александры о том, что ее собирались сделать главной подозреваемой и здесь – ну удобно же, старая схема! Охрана аукциона настаивала, что двое профессиональных полицейских с великолепным послужным списком под ногами путаться не могут, тараканы они вам, что ли? В итоге победил шантаж: Александра, которой надоели эти вопли, пригрозила сообщить о произошедшем журналистам, если близнецам не позволят осмотреть место преступления. Глава охраны мысленно наверняка уже перекручивал ее в мясорубке, но согласие все-таки дал.

Его подозрения Александру не слишком волновали. Как и в прошлом случае, против нее не было прямых улик. Валетского она даже с лестницы не спускала! Считала ли она его недостойной жизни тварью? Ну да. Но она об этом не кричала на каждом углу. Да и потом, без иных доказательств это считается частным мнением.

Так что подозрительные взгляды ей работать не мешали, а мешало то, что в кровавую историю превратилось расследование, которому полагалось быть в худшем случае делом о краже.

– Очень похоже на тот же почерк, – отметил Ян.

– Похоже, да не совсем.

– Ты про надпись?

– Надпись как раз в меньшей степени, ее еще можно было бы списать на развитие нашего маньячеллы. Вроде как в первом случае он нервничал и стеснялся, а тут освоился и дал выход творческой натуре. Но я тебе говорю про более тонкие детали. Посмотри хотя бы на бутылку, которую тут использовали!

В номерах люкс бары были полноценными – с обычными бутылками. Размер побольше, стекло потоньше. И вроде как убить такой удобней, как бы кощунственно это ни звучало, однако в случае Валетского обнаружился любопытный нюанс. Бутылку сначала разбили, а потом намеренно, четким и грамотным ударом отбили еще часть, чтобы оставшаяся «розочка» получилась примерно такого же размера, как при убийстве Куплака. Иначе у нападавшего не получилось бы вот так вогнать ее в шею жертвы, пусть и массивную.

– Он как будто пытался подражать сам себе, – указал Ян.

– Сам себе ли, вот вопрос! – Александра опустилась на колени возле трупа, внимательно изучая рану. Но ее усилия были напрасны: слишком глубоко вошло стекло, слишком много крови пролилось. – Нет, я не разберусь. И ты не разберешься. Надо будет снова привлекать Наташу Соренко.

– Она нас убьет.

– На таком расстоянии не убьет.

– Она убьет Кирилла.

– Да ладно тебе, он слишком милый, чтобы его убивать! Снимай давай.

Пока Ян был занят съемкой покойника, вызывавшей немалое недовольство у охранников, Александра продолжила осмотр окровавленной спальни. Нет, никаких следов борьбы, их не скрывали – ничего просто не было. Упало только то, что Валетский обрушил своей тушей при падении.

Он был в толстом пушистом халате с вышитой символикой корабля – вероятнее всего, такой выдавали всем жильцам номеров люкс. Распахнутые полы халата намекали, что под ним ничего не было. Это может быть связано с тем, кого ожидал Валетский, – а может быть просто привычкой погибшего не обременять себя одеждой. Александра уже успела заметить, что он прикрывал себя удручающе малым количеством вещей, носил ровно столько, чтобы его пускали в бары и рестораны без скандала, а в остальное время гордо потряхивал обвисшими телесами, словно намекая: не только море волнами идти умеет!

– Подозреваемых по этому делу побольше будет, – сказал Ян, убирая телефон. – По-моему, он успел достать всех сотрудниц и половину туристок.

– Меня вычеркивайте, у меня с ним конфликта не было, – напомнила Александра, больше для охранников, чем для брата.

– Тебе не кажется настораживающим, что оба наших мертвеца отличались любовью к незнакомкам, которая была активно невзаимной?

– Не только этим. Оба совершили преступления и не были наказаны.

– Думаешь, это важно? – засомневался Ян. – Ладно Валетский – насильнику действительно могли мстить смертью. Но Куплак? Он был мошенником, он никого не убил и не покалечил…

– Зато успел почудить с чужими деньгами, причем немалыми. Уж не за это ли?

– Какой смысл убивать должников? С того света они деньги не вернут!

– В назидание другим, – пояснила Александра. – От Куплака все равно не было бы толку, у него деньги не задерживались, да и не понятно, сколько с него требовать. Он же не в долг брал, он просто разбазаривал бюджет! Зато если его пришлепнуть, другие так делать не будут. Та же история с Валетским: он… А, нет, все-таки ищем женский след!

Ян, осматривавший надпись на стене, удивленно повернулся к сестре:

– Ничего себе у тебя настроение скачет!

– Не без оснований. Смотри, что нашла!

Кровать, возле которой погиб Валетский, оставалась целомудренно заправленной. На толстое покрывало пролились брызги крови – четко сверху, как и положено. Потом кровь пропитала ткань насквозь, добралась до постельного белья. И все же, когда Александра убрала покрывало в сторону, она без труда заметила, что узор не совпадает – совсем чуть-чуть, но если внимательно смотришь, заметить несложно.

На постельное белье попало больше брызг, чем на покрывало. Значит, в момент смерти Валетского постель была расстелена, а уже потом кто-то попытался замести следы, да и замел, но не идеально. Постель в сочетании с халатом на голое тело указывали, кого он ждал. Правда, это не означало, что к нему пришел именно тот человек, но женщина была как-то в это вовлечена.

Ян ее выслушал, со всем согласился, но бодрее от этого не стал.

– Ты чего такой кислый? – не выдержала Александра. – У нас же круг подозреваемых только что нехило так сузился!

– Это у тебя круг, – возразил Ян. – У большинства местных охранников, которые за неимением конкуренции возомнили тебя следователями, подозреваемая по-прежнему одна – ты. И ты только что подкинула им парочку доказательств того, что виновна.

Глава 7

Какая непредсказуемая все-таки получилась жизнь… И даже то, что он уже привык думать о ней в прошедшем времени, неприятно поражало Виктора.

О первой половине своей жизни он нисколько не сожалел – в ней он стал успешен. Не важно, каким путем, победителей не судят. Виктор Шереметьев мог по праву гордиться тем, что пробился наверх с самого дна, сделал то, чего от него просто не ожидали. А что для этого пришлось проигнорировать закон… все так делают. Или хотели бы делать, да не могут.

Проблемы у него начались намного позже, когда его подвел родной сын. Как драматично звучит, так банально, что даже дешево, как в кино, но факт остается фактом. У главного разочарования его жизни было имя – Андрей. Но это Шереметьев-старший еще надеялся исправить.

Андрей не был его первым ребенком, однако был единственным по-настоящему важным, потому что только его Виктор воспитывал с самого детства и считал своим творением. Остальным детям он в лучшем случае посылал деньги, и даже если эти дети вырастали успешными, он не был впечатлен. Какое ему дело до чужого успеха? Они не понимали, обижались, а ему было плевать. Он бы не отказался завести нескольких законных наследников, да у жены не получилось, а разводиться с ней он боялся, мешала ее влиятельная родня.

Значит, нужно было сосредоточиться на одном ребенке, но так даже интересней. Тем более что Андрей представлял собой любопытный материал для творчества: умный, здоровый, привлекательный. Талантливый даже, и как раз в том, что нужно. Виктор достиг того возраста, когда пора задуматься обо всем, что останется после его смерти. Он не сомневался, что Андрей сумеет сохранить его клинику и его дело.

Но Андрей не то что не сумел, он не пожелал даже! Начался какой-то бред про то, что некоторых людей не стоит спасать, не такими методами так точно. Виктор попытался указать, что врач обязан спасать всех, а не строить из себя судью. Но Андрей не без оснований напомнил, что Шереметьев-старший тоже заботится исключительно о тех, у кого хватает денег на его услуги.

Спор, основанный, как считал Виктор, на юношеском максимализме сына, затянулся. Сначала отец попытался решить его пряником: он обеспечил сыну лучшее образование, практику, собственную клинику. Когда пряник не пошел на пользу, пришлось задействовать кнут. Андрея поставили перед фактом: либо он работает на семейное дело, либо не работает вообще. И что сделал этот паршивец? Стал ветеринаром. Максимум, которого удалось от него добиться, – редкие тайные операции клиентов отца.

Виктор решил, что самым разумным станет ждать. Юношеский максимализм не длится вечно, ведь правда? Рано или поздно жизнь выбьет из Андрея иллюзии и заставит посмотреть на многое по-другому. Но для этого требовалось время…

А оказалось, что времени у Шереметьева-старшего и нет. Не так много, как ему хотелось, по крайней мере. Он боролся с болезнью, сколько мог, а она наступала, отвоевывая все новые и новые грани его жизни. Он уже не мог оперировать сам, и ему в спину дышали конкуренты. Он чувствовал себя дряхлым, на теневом рынке такое не прощают. Ему нужен был наследник, способный рявкнуть на всю эту шакалью стаю так, что мало не покажется!

Тогда он снова вспомнил об Андрее, понадеявшись, что стало лучше – а стало только хуже. Андрей убил – убил, своими руками! – одного из самых денежных клиентов отца, а потом еще и снюхался с полицейской. В принципе, уже это было плохо, но девица оказалась еще и дочерью Михаила Эйлера. Что это, извращенная месть? Слишком коварно для Андрея. Больше похоже на чудовищную издевку судьбы, истинный смысл которой Андрей просто не мог понять.

Виктор Шереметьев и Михаил Эйлер никогда не были настоящими врагами, слишком пафосно для них. Но Эйлер оказался достаточно умен и напорист, чтобы попортить Виктору немало крови. Среди всех следователей, с которыми подпольному хирургу приходилось иметь дело, этот был, пожалуй, самой глубокой занозой в заднице. И чем это обернулось? Виктор вроде как поставил его на место, зубы старому маразматику обломал, а теперь его сын бегает за девкой послушным песиком! Двойной удар, двойное оскорбление. Так что когда стало известно, что на Андрея напали и чуть не убили, Виктор особо не горевал. Если он о чем и скорбел, так только о собственных загубленных надеждах.

В ту пору он чувствовал себя человеком, загнивающим в депрессии. Виктор всерьез раздумывал о самоубийстве – просто как о способе уйти до того, как он превратится в бесполезную развалину. Несколько раз он даже подходил к финальной черте, но всегда останавливался в последний момент. Он и сам не знал, почему, не из-за сына так точно. Видимо, это бунтовали остатки человека, которым он был когда-то: человека, который не сдается. Ну а Андрея он воспринимал просто как овощ, по нелепой шутке судьбы принявший облик его сына.

Все изменилось, когда эта девица Эйлеровская попыталась на него надавить. Вломилась со своим братцем в его дом, отчитала его, как мальчишку… Она ничего от него не добилась, но эта встреча многое изменила, заставила Виктора взять себя в руки. Он понял, что не может сдаться вот так, когда его битва не закончена. Он ведь создал Андрея, и он не мог допустить, чтобы этот идиот достался ей – вместе с клиникой, которую он неизбежно унаследует, потому что других наследников нет. Из бесполезного куска мяса его умирающий сын снова перешел в категорию ценных ресурсов.

Депрессию как рукой сняло, Виктор больше не топил боль в алкоголе и лекарствах. Ему казалось, что перед ним загорелась путеводная звезда, к которой нужно идти вопреки всему. Он чувствовал себя сильным и решительным, как в молодости, планы придумывал быстро, приказы отдавал четко.

Первым делом он забрал Андрея в одну из своих больниц. Директор клиники это настоятельно не рекомендовал, ну а что он мог сделать? Пока Андрей в таком состоянии, отец остается его единственным законным представителем, та девка ему – никто, пожениться они не успели, да и не факт, что собирались.

Смысл проекта был не в том, чтобы просто забрать Андрея и изобразить легендарное «так не доставайся же ты никому». Виктор отказывался верить, что его наследник безнадежен. Просто он не уследил, сын свернул не на ту дорожку, и теперь его нужно починить, только и всего. Если у Виктора получалось исправлять других людей, неужели не выйдет с собственным ребенком?

Он перевез Андрея в одну из лучших клиник, окружил нужными врачами и всем необходимым. Это сработало: кризис миновал, молодость взяла свое, пациент пошел на поправку. Теперь нужно было думать, что делать дальше, ведь приближался момент, когда Андрей сможет прийти в себя.

Он, конечно же, захочет уйти, он же своевольный – раньше Виктор гордился этой его чертой, а теперь она раздражала. Держать его силой – путь в никуда, да и сотрудники могут в любой момент подвести, вызвать полицию. Нет, нужно было найти способ заставить Андрея измениться самостоятельно.

После долгих размышлений Виктор решил, что клин выбивают клином. Андрей вел себя не так уж плохо, пока не познакомился с Эйлеровской девицей. Если она его сбила с пути, нужно заменить ее кем-нибудь более подходящим.

Такая кандидатура у Виктора была. Среди молодых врачей, работавших на него, он давно уже выбрал нескольких протеже, на которых возлагал особые надежды. Правда, в период депрессии он их несколько забросил, однако они никуда не делись. Среди его фаворитов девушка была всего одна – Светлана. Светочка, скорее. Миниатюрная, не самая красивая, но очень нежная и женственная. Фея, а не человек. Глядя в ее искристые голубые глаза и слушая звонкий голосок, невозможно было догадаться, что судьба одарила эту девицу стержнем, которому позавидуют иные мужчины.

Определившись с планом, Виктор немедленно вызвал Свету к себе. Он говорил с ней долго, только о работе, но сделал все, чтобы она поняла его правильно. От нее требовалось приручить Андрея, привязать его к себе, выкрутить все так, чтобы благодарность переросла в любовь. В представлении Шереметьева-старшего, его сын был достаточно мягким и слабым, чтобы повестись на такой подход.

Света бы, конечно, ни на что не повелась. Она, молодая и решительная, была заточена исключительно на карьеру. Так ведь и карьера была на кону! Если бы ей удалось женить на себе Андрея, она бы унаследовала целую сеть клиник еще до тридцати. Неплохой прыжок! Она это поняла и согласилась подыграть. Лишь когда это было определено, Андрею позволили проснуться.

Естественно, он скандалил. Он быстро разобрался, что находится далеко не в государственной больнице, телефон ему не дадут, да и всех, кого он назвал, к нему не подпустят. Он злился, угрожал судами и требовал его отпустить. Но ничего больше он не мог: раны, полученные им, были слишком серьезны, с такими особо не попрыгаешь даже после того, как угроза жизни миновала. Нравилось ему это или нет, пока он был прикован к постели, а в ближайшие месяцы его ожидала сложная и мучительная реабилитация.

Это время Виктор собирался использовать сполна. Сначала он поговорил с сыном сам. Он попытался обставить все так, будто покушение стало результатом работы Александры. Вроде как отомстить хотели ей, полицейской, а попали по Андрею, и с убитым им клиентом это совершенно не связано. Он пострадал из-за той девицы, он чуть не лишился жизни!

Не сработало. О себе Андрей вообще не думал, его интересовало только одно: не пострадала ли девица? Что и требовалось доказать: совсем в тряпку превратился. Виктор даже подумывал сказать ему, что девка умерла, однако он быстро отказался от этой идеи. Андрей потребует доказательств, он поверит только словам братца этой сумасшедшей, а Яна Эйлера они никогда не уговорят сотрудничать.

Пришлось сказать правду – что она не пострадала, вышла сухой из воды. Андрею, еще не оправившемуся до конца и накачанному таким количеством лекарств, что на него выли бы служебные собаки наркоконтроля, понадобилась минута, чтобы раскусить отца:

– Значит, покушение вообще не было связано с ней.

– С кем же еще? С ней! В тебя стреляли, чтобы досадить ей!

– Очень романтично, конечно. Забыл, что по твоей милости я мафию с детства наблюдаю? Я всю эту кодлу прекрасно знаю, досаждают они обычно пулей в лоб. Если стреляли только в меня, ко мне все и сводится. Мы с тобой оба знаем причину. Отпусти меня.

Вот ведь умный паршивец… Жаль только, что редкий ум природа непостижимым образом сочетала с непроходимой тупостью.

– Тебе нужен покой, – заявил Виктор. – Ты – мой сын, и я не успокоюсь, пока лично не удостоверюсь, что ты в порядке!

– Телефон мне хотя бы отдай.

– Тебе вредно!

– Значит, вот так все будет, – усмехнулся Андрей. – Я не знаю, чего ты надеешься добиться, но я подожду. Ты все равно проиграешь, потому что занимаешься ерундой.

Виктор почувствовал, что ему хочется ударить этого подкаблучника. Пришлось поспешно покинуть палату, чтобы не сорваться, ведь он еще не сдался. Тем приятнее будет посмотреть на этого романтика недоделанного, когда он сам у отца прощения просить станет!

Через пару недель Андрей достаточно окреп, чтобы покинуть больницу. Виктор перевез сына в закрытый загородный центр реабилитации и уже тогда подсадил к нему прекрасную Светочку. Она не сплоховала: девушка была само очарование, причем милое и сдержанное. Она никогда не пыталась соблазнить пациента, одевалась исключительно скромно, косметикой почти не пользовалась. Она давала Андрею понять, что ей тоже не очень-то нравится его заточение, но работа есть работа. Да и ему нужно стать на ноги, нельзя упускать этот период, иначе начнутся осложнения.

Поначалу Андрей отнесся к своей кураторше с настороженностью, он все ждал, когда она начнет раздеваться перед ним – или рассказывать, какой Виктор замечательный отец. Но Света говорила строго по делу и просто выполняла свою работу. Постепенно он оттаял, решив для себя, что женщину к нему приставили не для соблазнения, а чтобы он драку не попытался устроить. При этом насчет своего положения Андрей не обольщался, он прекрасно видел, как много в реабилитационном центре молчаливой суровой охраны.

Иногда Виктор вызывал Свету в свой кабинет, чтобы узнать, как продвигаются дела.

– Сегодня телефон просил ему дать, – неизменно спокойно, будто пересказывая сюжет фильма, говорила она. – Тайно, конечно, про правила он уже знает. Я сказала, что телефоны у нас забирают на входе, а если попытаюсь принести, меня и пристрелить могут.

– А он что?

– Тут же поплыл и сказал, чтобы я ради него не рисковала.

– Тряпка, – заключил Виктор.

– Зря вы так. Просто хороший человек.

– Про эту спрашивает?

– Постоянно. Просил, чтобы я разузнала, чтобы передала ей что-то. Я передавать отказалась, потому что вы за мной наверняка следите.

– Умно. А разузнала что-нибудь?

– Да. Разузнала специально для Андрея, что она вроде как сейчас с неким Русланом, уж не знаю, кто это, но он ее здорово поддержал в трудный момент. Андрей ничего не сказал – вообще ничего. Помрачнел, задумался и за весь вечер не произнес ни слова.

– Правильно действуешь, продолжай в том же духе. Можем немного упростить тебе жизнь, назначив ему нужные препараты – если ты понимаешь, о чем я.

– Я понимаю, – кивнула Света. – Но не нужно считать его идиотом. Андрей – неплохой врач, он здраво оценивает собственное состояние. Никакое сексуальное возбуждение для него сейчас естественным не будет, и если оно вдруг резко начнется, он без труда определит причину. Доверьтесь мне, пожалуйста. Позвольте самой решить, когда и что ему назначать.

– Как хочешь, ты и сама знаешь, что на кону.

Виктор предупреждал ее просто на всякий случай, он и так уже убедился, что эта девочка гораздо талантливей, чем он предполагал. Иногда ее ум даже настораживал: он, во всем и всегда привыкший становиться единственным лидером, опасался, что она со временем может сделаться конкуренткой. Но потом он одергивал себя, он вспоминал, что его шансы дожить до момента, когда Света станет ему конкуренткой, невелики. Пусть забирает себе Андрея, это куда лучше, чем отдать все Эйлеровскому отродью.

Он предоставил Свете все данные, которые смог собрать на эту Александру. Данных таких, увы, было немного, однако даже ими Света пользовалась очень грамотно, убеждая Андрея, что его давно заменили и забыли, никто его не ждет.

Постепенно он поддавался – ему никогда не позволяли отказаться от лекарств и вернуть полную остроту мышления. Очень скоро он общался со Светой, как со старой подругой, смеялся с ней, стремился проводить как можно больше времени в ее компании. И вот уже все чаще стали попадаться дни, когда имя Александры ни разу не звучало в их разговорах.

Стратегия медленного воздействия себя оправдала, еще чуть-чуть – и все наконец станет правильно.

При этом Виктор не жил в реабилитационном центре постоянно, он просто не мог себе такого позволить. Он больше не проводил операции, но он все еще руководил бизнесом, это требовало его регулярных визитов в Москву. Он бывал то в одной клинике, то в другой, жил в собственном пентхаусе, обедал в дорогих ресторанах. Он сторонился любой компании, кроме своих клиентов. Ему было известно, что Эйлеровская девица с братцем уехали из страны, но расслабиться он себе не позволял, он помнил, с какой яростью она смотрела на него при их последней встрече. От такой можно ожидать чего угодно!

Вот он и старался подготовиться к чему угодно. Виктор даже верил, что преуспел, пока за его столик в ресторане без спроса и предупреждения не уселся Валентин Назаров. Причем уселся с таким радостно дружелюбным видом, будто они были старыми друзьями, которые месяц предвкушали эту встречу.

– Виктор, дорогой, здравствуйте! – улыбнулся ему Назаров. – А я захожу, смотрю: вы, не вы? Дай, думаю, поздороваюсь!

Виктор бросил возмущенный взгляд на администратора ресторана. Он здесь был постоянным гостем и не раз давал понять, что предпочитает приватность. Однако администратор лишь развел руками, и его можно было понять. Виктор не знал всю правду о Назарове, но знал достаточно, чтобы избавиться от всякого желания портить отношения с этим человеком.

Ну и конечно, он ни на секунду не допускал, что Назаров действительно оказался здесь случайно. Такие люди ничего случайно не делают… вот только что ему могло понадобиться? Виктор, как ни старался, не мог вспомнить ни одной точки пересечения между ними. Может, Назарова нанял кто-то из его недовольных клиентов? Это плохо. Хотя Виктор не мог припомнить ни одного недовольного клиента, который был бы достаточно богат и влиятелен для услуг такого человека.

– Добрый день, – сдержанно ответил Виктор. – Не ожидал.

– Да уж, мы в этом проклятом карантине совсем одичали и отвыкли от спонтанных встреч! Но ты молодец, что здесь, очень правильно держишься. Нельзя замыкаться в горе, надо выходить в свет, вытягивать себя за уши из этого болота.

Тут уже Виктор окончательно растерялся:

– Каком еще горе?

– Ну как же… Я про сына твоего слышал. Или мне неправду сказали? Про покушение и кому?

Голос все такой же участливый, на лице – искреннее, но не чрезмерное дружелюбие, ровно тот уровень беспокойства, который допустим для хорошего знакомого. Иного и ожидать не приходится, Назаров – мастер переговоров. И только его глаза, умные и цепкие, выдают его истинное отношение. Но это не ошибка с его стороны, Назаров определенно хотел, чтобы собеседник распознал его заинтересованность.

Как это возможно, почему? Назаров, кажется, даже не знаком с Андреем… Хотя нет, стоп, знаком. Виктора предупреждали, что изначально его сына в клинике охраняли люди Назарова. Но они не препятствовали, когда он забрал оттуда Андрея, потому что не могли, они отступили. С чего бы Назарову вдруг высовываться именно сейчас, столько месяцев спустя?

– Ты прекрасно знаешь, в каком он состоянии, – заметил Виктор. Он решил, что раз Назаров перешел на «ты», то и ему не стоит тратить силы на показную вежливость. – Ты видел его после покушения.

– Видел. Но то, что я видел, подсказывало, что он давно уже должен был прийти в себя и стремительно восстанавливаться. А ты всем говоришь, что он еще в коме лежит… Как же так, почему? Может, помощь какая нужна? Так я помогу, дети – это святое.

– Зачем тебе это?

– Странный вопрос от отца, которому предлагают помощь в спасении сына.

– Что делать, я не в том возрасте, когда верят в бескорыстность людей, – усмехнулся Виктор. – Так зачем?

– Скажем так, мне известны очень многие люди, которым дорога жизнь Андрея. И они умоляли меня сделать все, чтобы он остался жив.

– А если нет?

Это тоже был странный вопрос для скорбящего отца, но Шереметьев не сдержался, он всегда остро реагировал на угрозы. Назаров сделал вид, что не заметил его оплошность.

– Если нет – смерть может быть заразна, – деловито пояснил он. – Так что ты уж побереги его.

– Это кто тебя просил передать?

– Это я тебе передаю. Я пока настаивать не буду, ты все-таки доктор, разбираешься в таком. Но мой тебе совет: не затягивай ты с лечением в четырех стенах, не к добру это. Ничто так не возвращает силы, как свобода и свежий воздух. Всем лучше будет! Ну, не хворай, пойду я, еще много дел.

Назаров поднялся, дружески похлопал Виктора по плечу и направился к выходу, вполне талантливо насвистывая какую-то сложную мелодию. А Виктор еще полчаса оставался в ресторане, пытаясь разобраться, что только что произошло.

Неужели Назаров и Андрей – друзья? Да быть того не может! А если бы это вдруг оказалось правдой, Назаров не позволил бы забрать Андрея из клиники и объявился бы раньше. Почему вдруг сейчас, его кто-то нанял? Но кто – и как? Виктор прекрасно знал, что возможности этого человека пугающе велики, однако действует он преимущественно в сфере охраны. Это вроде как уже сложившийся порядок вещей, позволяющий Назарову гармонично существовать рядом с другими крупными рыбами. Он не похищает людей и не занимается местью. Даже если бы его попытались нанять для возвращения Андрея, он бы отказался… или нет?

И не связано ли это с тем, что Эйлеры вдруг укатили из города? Виктор не особо интересовался, куда. Теперь вот подумал, что это его оплошность.

Этот якобы случайный разговор напоминал ему предупредительный выстрел. Назаров дал понять, что что-то уже происходит, и оставил возможность просто отпустить Андрея на свободу. Только напрасно он так… Виктор чувствовал, что его время истекает, и это позволяло ему действовать куда решительней, чем прежде.

Он вернулся в реабилитационный центр уже на следующий день и сразу же вызвал к себе Свету.

– Насколько он к тебе привязан?

– Можно сказать, что мы друзья, которые задумываются о чем-то большем, – ответила Света. – Но пока это еще зыбко, я по-прежнему не советую торопить события.

– А придется поторопить, нужно устроить ему проверку.

– Что? Какую еще проверку?

– Вместе сбежите из центра сегодня или завтра, – сказал Виктор. Он думал об этом всю дорогу сюда и теперь мог излагать план вполне решительно. – Ничего страшного от этого не будет, тут вокруг горы и леса, за вами постоянно будут наблюдать, и я дам тебе маячок. Но мне нужно испытать его в экстремальных обстоятельствах, убедиться, что ты для него действительно близкий человек. Ты сможешь организовать такую проверку?

– Смогу, но я считаю это плохой идеей.

– Это не вопрос выбора, Света. Делай.

Он и сам не был уверен, что поступает правильно. В прошлом, в той жизни, которую он уже считал законченной, Виктор был неплохим рыбаком, и теперь он чувствовал: он подсекает слишком рано. Но и выжидать он не мог, ему важно было убедиться, что у него все получилось, и тогда никакого Назарова можно не бояться.

Света не подвела, Андрей был готов бежать этим же вечером. Да, он был еще слаб, хотя добросовестно проходил все программы. Однако он с радостью шагнул бы за предел возможного, лишь бы досадить отцу.

Виктор не собирался в этом участвовать. Он обосновался в комнате охраны, той, где находились экраны камер наблюдения. За всем, что происходило дальше, он следил как за фильмом в режиме реального времени.

Вот Андрей и Света дожидаются, когда охрана отойдет подальше, пересекают коридор. Она открывает дверь на лестницу своим пропуском. Умный ход: так она показывает Андрею, что готова подставиться ради его. Она выглядит трогательно беззащитной. Он, несмотря на слабость, идет первым, прикрывает ее собой, заботится о том, чтобы она не пострадала. Похоже, дело сделано: он беспокоится о ней больше, чем просто о лечащем враче.

Дальше они добираются вниз, слышат голоса охраны, ускоряются. Света говорит ему спешить. Охранники их заметили, но и они уже у выхода. Еще чуть-чуть – и свобода, зеленые леса, которые спасут и укроют, долгие дни наедине, опасности, которые сближают…

По крайней мере, такой был план. А потом Андрей умудрился испоганить даже это.

Они уже были у выхода, Света открыла дверь, готовилась выйти первой, но Андрей мягко толкнул ее обратно на лестницу, забирая у нее пропуск. Сам же он задерживаться не стал, выскользнул за дверь с поразительной в его состоянии ловкостью, поспешно огляделся по сторонам. Прежде, чем Света успела сообразить, что происходит, он заблокировал дверь снаружи. Света кричала что-то, стучала кулачками по стеклу, но Андрей обращал на нее не больше внимания, чем на охрану за ее спиной. Он, не говоря ни слова, бросился прочь, к свободе – один.

Это был провал. Провал, после стольких недель подготовки! Верить не хотелось, а не верить было нельзя.

Естественно, никто не позволил Андрею сбежать. В лесу его уже ждала охрана – люди, которым полагалось наблюдать за ним и Светой, были достаточно умны, чтобы понять: все сорвалось. Они стали у него на пути, он сдался сразу. У него и выбора-то не было: он уже тяжело дышал, ему рано было совершать такие броски, слишком рано. Это по ровным коридорам реабилитационного центра он ходил уверенно, весь этот квест с побегом рисковал плохо кончиться.

Так что его без лишних разговоров проводили в кабинет Виктора, Свету – тоже. Андрей на ее появление отреагировал спокойно, не кидался с криками и обвинениями в предательстве. Напротив, он выглядел как человек, который находит ситуацию до зевоты банальной.

И вот тут Виктор все понял.

– Ты догадался, не так ли? – невесело усмехнулся он.

– Почти сразу, – подтвердил Андрей. – Но все никак не мог определить: вы считаете, что я тупой, слепой или все вместе?

– Что нас выдало?

– Даже не знаю… Может, нелепость самого плана? Что за молодежную комедию вы устроили? Он просыпается, узнает, что любимая его предала, и влюбляется в тихую красавицу, которая его выходила? Серьезно? Отец, ты помнишь сколько лет тебе? А сколько мне? Ты действительно считал, что это прокатит?

– В последнее время ты столько наворотил, что не тебе говорить о глупости! – огрызнулся Виктор. Он и правда чувствовал себя полным идиотом: получается, Андрей давно уже разыгрывал его ради этого шанса сбежать, а он даже не замечал.

– Как вариант. В любом случае, матримониальная стратегия сорвалась. Может, прекратишь дурить и покончим с этим?

– Как же?

– Да выход только один: отпустить меня. Тогда я, так и быть, не напишу на тебя заявление, хотя меня не очень-то радует то, что у меня отняли столько недель моей жизни.

– Тебе обеспечили лучший уход!

– Лучше бы меня спросили, что мне нужно, – отрезал Андрей. – Причем лучше для всех. Я прекрасно понимаю, чего ты хочешь. Но уже очевидно, что не обломится: ты можешь удержать меня здесь только закрытым замком. Никакие разговоры по душам, подкладывание сомнительных девиц, заговоры и песни северных шаманов тебе не помогут. Как только ты меня выпустишь, я вернусь к Александре.

– Ты и правда считаешь, что это единственный исход?

– А какой еще? Все остальное – откровенная уголовщина, даже ты на такое не пойдешь.

– Думаю, этот разговор пора сворачивать, – заволновалась Света. – Андрею нужно вернуться в палату.

Она не пыталась погасить конфликт, она говорила правду. Неудавшийся побег продолжал брать свое: Андрею становилось все хуже. Он побледнел до сероватого оттенка, на лбу и висках проступили капли пота, глаза нездорово блестели, выдавая лихорадку. Андрей то и дело болезненно морщился, прижимая руку к месту, в которое попала пуля. Он не жаловался, но и скрыть то, что с ним происходит, уже не мог. Виктор был достаточно опытным врачом, чтобы понять: еще чуть-чуть, и его сын просто упадет в обморок.

– В палату, – приказал он. – Осмотреть, дать лекарства, потом запереть. И глаз с него не спускать!

– Отец, этот детский сад не может продолжаться вечно, – бросил Андрей на прощание. – Научись признавать свое поражение. Чем раньше ты меня выпустишь, тем проще будет всем.

– Вон отсюда!

– Да я бы и рад, но кто б меня отпустил…

Он и правда верил, что другого варианта просто нет, и не без оснований. Многие из охранников, собранных здесь, знали Андрея лично, они раньше работали с ним. Они были достаточно верны Виктору, чтобы не выпускать пленника, однако уже чувствовалось, что они растеряны. Они – не мафия, не тупые безвольные подручные злодея из американского фильма. Они – обычные люди, которые не убьют ни в чем не повинного человека и не закопают его в лесу просто потому, что им работодатель приказал. Даже Света, при всем ее разуме, при всем рвении проявить себя, эту черту не переступит.

А вот один человек сможет.

Он сам, Виктор Шереметьев.

Эта мысль была новой – но не слишком. Его сознания она коснулась впервые, однако Виктор чувствовал, что она давно уже бродила по его душе, ожидая своего часа. Дикая на первый взгляд мысль, но не настолько, чтобы гнать ее прочь. Сложная мысль. Заслуживающая долгого изучения.

Люди живут ради нового опыта – на пороге смерти Виктор чувствовал это особенно остро. Только опыт по-настоящему важен, он не сравнится ни с одним богатством мира. Виктору казалось, что он попробовал слишком много, его уже ничем невозможно заинтриговать. А теперь вдруг перспектива появилась…

Сможет ли он убить своего сына?

Да, теоретически, это возможно. Он – глава этого реабилитационного центра, у него есть доступ ко всем лекарствам. Андрей все еще нуждается в лечении, он не откажется от уколов. Всего одной правильно рассчитанной дозы будет достаточно… Не обязательно даже яда, некоторые препараты действуют не хуже.

Конечно, когда это случится, многие охранники догадаются, Света и другие врачи – тоже. Возможно, даже выдадут его. Ну так что же? Он все равно умирает, зато теперь он сможет умереть без позора, без знания о том, какого слизняка он вырастил и оставил миру.

Чем больше он размышлял об этом, тем меньше боялся. Виктор был далек от окончательного решения, на такое требовалось время даже ему. Он был вовсе не уверен, что это правильно, что он не допускает ошибку, что не сойдет с ума от горя, когда ничего уже нельзя будет исправить. И все же форма вопроса, который он снова и снова задавал себе, постепенно менялась, приобретая новую уверенность в будущем. Уже к вечеру этого дня его занимало лишь одно…

Что он почувствует, когда убьет собственного сына?

Глава 8

Они не связывались с начала задания, их договор этого не предполагал. Но теперь многое изменилось, и, когда близнецы послали ему вызов в видеочат, Назаров их не упрекнул. Может, понимал, что слишком многое пошло не по плану. А может, ему было не до того: Человек, который решает проблемы, теперь был скорее похож на человека, которому такое решение не помешало бы.

Ян уже общался с ним достаточно, чтобы не сомневаться: Назаров – человек умный, спокойный и расчетливый. Обладатель достаточно крепкой психики, чтобы вывести его из себя было не так просто. Однако теперь кому-то это удалось, потому что опытный психолог выглядел растерянным, он нервничал, казалось, что ему стоило немалых усилий сфокусировать внимание на настоящем моменте, потому что мысли его неслись куда-то далеко за пределы комнаты.

– Мне кажется или у него дрожат руки? – шепнула Александра на ухо брату.

Камера ноутбука давала не слишком четкую картинку, да и Назаров не трясся в истерике. Однако когда он попытался взять со стола чашку чая, мелкая дрожь, замеченная Александрой, стала очевидной, тонкий фарфор выдал ее за секунду.

Назаров и сам заметил, что поддается ненужным страстям. Он опустил чашку, закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Пару секунд удерживал воздух в легких, словно очищая себя им изнутри. Потом он медленно выдохнул, и когда он открыл глаза, он снова владел собой идеально. Такая трансформация, совершенная и быстрая, выдавала человека с изумительным самоконтролем. Однако она же заставляла задуматься: что должно было произойти, чтобы довести его до такого состояния?

– Прошу меня извинить, это был не совсем удачный момент для звонка, – сдержанно сообщил им Назаров.

– Мы можем связаться с вами в другое время.

– Уже не нужно. Чем могу быть вам полезен?

Перед компьютером сидел Ян, Александра стояла у него за спиной и наклонялась вперед, опираясь на плечо брата. В бледном свете монитора они, должно быть, казались почти одинаковыми, и Назаров разглядывал их с легким любопытством.

– Нам нужно несколько пересмотреть наш договор, – указала Александра. – Вы ведь знаете, что случилось с Аркадием Валетским?

– Да, мои люди мне уже звонили. Они же рассказали мне, что тень подозрений пала на вас. Сочувствую, Александра. Надеюсь, это не доставляет вам больших проблем?

– Это как раз ерунда, – отмахнулась Александра. – На меня не первый раз в жизни настороженно пялятся, это работе не мешает. Тут гораздо важнее вектор всей этой истории… Изначально мы говорили о том, что тут подозревается кража, что речь пойдет об охране лотов. А что в итоге? У нас два покойника.

– Не утрируйте, они не у вас, а у корабля, – уточнил Назаров. – К тому же, мы с вами изначально говорили о том, что Петра Муратова, возможно, наняли как убийцу. Я понимаю, что ситуация на корабле сложилась… экстраординарная. Но чего вы хотите от меня? Ваша миссия остается неизменной: присматривать за Муратовым. С ней вы пока, увы, справляетесь не очень хорошо.

– В смысле?

– Вы ведь не можете мне сказать, что это не Муратов убил тех людей, не так ли?

– Не можем, – признал Ян.

– Следовательно, вы не раз упускали его из виду и все еще не представляете, зачем он здесь.

– Но ситуация не позволяет нам и дальше носиться только за Муратовым. На корабле, возможно, находится серийный убийца, никакой полиции здесь нет и не будет, мы должны что-то сделать.

Александра сейчас не пыталась сгустить краски, чтобы впечатлить Назарова, все так и было. Сразу же после второго убийства близнецы направились к руководству корабля, пытаясь узнать, когда же здесь будет полиция. Должна быть! Плохо уже то, что смерть Льва Куплака не расследовали, как нужно. Но теперь наметилась серия, да еще и псих, судя по надписи на стене. Такое преступление нельзя замалчивать, это создает угрозу для других людей. Яну казалось, что все очевидно, иных вариантов и быть не может.

Вот только хозяева корабля видели ситуацию иначе. Они сразу же напомнили близнецам о том, что лайнер находится далеко от берега, да и на берегу карантин. Если «Рейна» сейчас попытается войти в порт, страны начнут подбрасывать ее друг другу, как бомбу замедленного действия, никто не захочет связываться с ней.

А даже если они определятся, даже если кто-то пошлет на борт представителей своей полиции, будет ли это полезно? Будет ли это законно? Оба погибших – русские, а следователи не будут знать языка, да и вряд ли попытаются разобраться в этой истории всерьез. У них останется одно желание: убраться с корабля как можно скорее, а в таких условиях велика вероятность, что преступника просто назначат, первого попавшегося.

Все это были аргументы напоказ, где-то даже правильные, которыми руководство старательно прикрывалось. Однако Ян подозревал, что истинные причины, по которым «Рейну» не хотят заводить в порт, куда глубже. Во-первых, тут действительно собраны очень богатые люди из разных стран мира. Им не нужен скандал, который может стать для репутации компании сокрушительный ударом. Во-вторых, на борту сейчас находятся безумно дорогие, да еще и краденые предметы искусства. Каковы шансы, что полиция не сунет нос в сейф? Да никакие, кто угодно бы туда посмотрел. А когда они сообразят, что оказалось в их распоряжении, про убийцу мигом забудут. По документам никто не может предъявить законное право на эти лоты, и любая страна постарается оставить их у себя.

Так что никто вызывать полицию не собирался. Считалось, что вести расследование будет служба безопасности корабля, однако Ян не сомневался, что дальше нахмуренных бровей и косых взглядов на Александру их бурная деятельность не пойдет.

– Чего же вы хотите от меня? – спросил Назаров.

– Смены задания. Дайте нам полноценно заняться расследованием, а за Муратовым пускай шатается кто-то из ваших орлов. Это не так уж сложно: куда он денется с корабля в открытом море?

– Зачем вам это? Вам на суше расследований мало?

– Потому что, если это действительно маньяк, никакая корабельная охрана до него не доберется, – пояснила Александра. – До конца круиза осталось меньше недели, это и так очень маленький срок. Если все так пойдет и дальше, он вполне может спокойненько сойти на берег и раствориться в толпе – убив двух человек. Может, и не двух, если успеет еще поразвлечься на корабле.

– Похвальное рвение, но я не могу оценить его в полной мере. Задание остается неизменным. Если бы я мог послать на это дело моих сотрудников, вас бы на корабле вообще не было, не забывайте. При всем моем сочувствии господам Куплаку и Валетскому, их смерть – не ваша забота.

Примерно такого ответа Ян и ожидал. Назаров все-таки не борец за справедливость, а бизнесмен, для которого репутация превыше всего. Но если он готов был принять это спокойно, Александра привычно вспылила.

– А если мы сами откажемся от задания? Не хотите посылать за Муратовым своих оперов – не надо, но и мы за ним таскаться не будем! Тогда что?

– Тогда вы не получите гонорар, который и привел вас сюда, – невозмутимо ответил Назаров. – Но я бы рекомендовал вам не давать задний ход. Не сейчас так точно.

– Почему это?

– На днях я встречался с Виктором Шереметьевым.

Ян почувствовал, как сестра вздрогнула за его спиной. Похоже, погрузившись в закрытый мир круизного лайнера, Александра совершенно забыла, что осталось за его пределами. Напрасно, потому что настоящая жизнь – она там, и от нее не спрячешься.

– Зачем? – тихо спросила Александра. – Надеюсь, вы ему… ничего не сказали?

– Напрямую – нет, но мне нужно было прощупать почву.

– Вам пощупать больше нечего?!

– Саш, угомонись, – попросил Ян. – Он знает, что делает.

Он говорил тихо, обращался только к сестре, однако Назаров умудрился его услышать.

– Ваш брат прав, Александра Михайловна. Все мои действия, какими бы сумбурными они вам ни казались, вызваны необходимостью, а не зловредностью характера. Я с самого начала говорил вам, что противостояние с Шереметьевым – опасная авантюра. Прежде, чем ввязываться в нее, мне нужно было убедиться, что его сын все еще жив и любые мои действия имеют смысл.

– Так он вам и сказал!

– Ему не нужно было ничего говорить мне. Слова порой не так важны, человек выдает правду, даже если не хочет этого. Нужно просто уметь говорить на многих языках, даже тех, которые лишены звука.

– Ну и как? – Александра еще больше подалась вперед, почти оттеснив брата от монитора. – Он жив? Андрей жив?

– У меня сложилось стойкое впечатление, что он действительно жив и даже не в коме, как предполагает официальная версия событий. Но это вовсе не означает, что он в безопасности. Честно говоря, мне не понравилось то, в каком состоянии я застал Виктора. Раньше мне казалось, что этот человек полностью вменяем, а его опасное поведение обусловлено упрямством. Теперь я в этом не уверен.

Чего-то подобного Ян ожидал. Виктор Шереметьев болен, у него проблемы с мозгом, и если изначально это сказывалось только на работе тела, то теперь может привести к любым последствиям – болезнь-то прогрессирует! Яну не хотелось еще больше усугублять ситуацию и пугать сестру, но он должен был спросить:

– Какова вероятность, что он навредит Андрею из-за того, что вы его шуганули?

– Никто его, как вы выразились, не шугал, – досадливо поморщился Назаров. – Думаю, в тот момент, когда я его перехватил, Виктор уже испытывал определенные сомнения насчет того, что сделать дальше. Это было предсказуемо: все мы знали, что добром это не кончится, он никак не сможет изменить своего сына.

– Да плевать мне, что мы там все знали! – не выдержала Александра. – Вы, может, ускорили процесс! И теперь вы пытаетесь нас этим шантажировать? Типа, пока не разберемся, в какое слово тараканы сложили свой помет в башке Муратова, помощи Андрею не будет? Так уже может быть слишком поздно!

– Думаю, справедливо будет действовать сейчас, – добавил Ян. – Саша права, в этом случае нельзя играть со временем. Вытаскивайте Андрея из папашиного гнездовища, а мы это отработаем в любом случае – или на этом задании, или на любом другом.

Ему не хотелось давать такое обещание. Ян ни на секунду не забывал, что говорит с преступником, просто достаточно умным для того, чтобы не быть пойманным. От такого попадешь в зависимость – и все, проще сразу из полиции уволиться, чтобы не позориться.

Однако Назаров не спешил изображать хитрый злодейский прищур и забирать их бессмертные души в рабство. В этот момент он казался не гениальным организатором, а просто очень усталым немолодым человеком, которому все осточертело до дрожи. Его самоконтроля хватило лишь на то, чтобы и дальше говорить с ними спокойно.

– Сожалею, но так не получится. У меня просто нет для этого ресурсов. Начать хотя бы с того, что два моих лучших оперативника сейчас с вами… Да и другие причины есть. Поступим так: продолжайте работу и ни о чем больше не думайте. К моменту вашего возвращения я уже буду знать, где держат Андрея, мы сразу же заберем его оттуда. Да, Виктор нестабилен, но неделя, думаю, у нас есть. Удачи.

И он завершил вызов, словно опасался, что близнецы начнут с ним спорить. Что они получили от этого разговора? Да ничего, кроме нервотрепки!

Ян надеялся, что Назаров поможет им организовать полноценное сотрудничество со своими оперативниками – это было бы главным. Потому что пока его разговоры с Лер были скорее дружескими, чем рабочими, и происходили чаще по ее инициативе. Он чувствовал: ей известно куда больше, чем она говорит. Если бы все они работали вместе, загнать этого психа в угол было бы куда проще.

Но в итоге оперативники остались на своем задании, близнецы – на своем, а теперь еще и Александра, и без того нервная, совсем спать перестанет. Просто замечательно.

Она уже наматывала круги по комнате, словно надеялась найти выход из лабиринта – который попросту замуровали сразу после строительства. Чтобы хоть как-то отвлечь ее, Ян спросил:

– Ты заметила, что он сказал «двое»?

– Чего?..

– Двое оперативников, – напомнил Ян. – Правда, он еще говорил про лучших… Короче, это может означать, что их тут всего двое или что их много, но только двое – лучшие.

– Ага. Ну и что?

– А то, что мы знаем только про Лер. Ты хотя бы догадываешься, кто второй?

– А… да, – рассеянно отозвалась Александра, все еще погруженная в свои мысли. Потом до нее дошло, что она ляпнула лишнего, и она настороженно покосилась на брата, явно надеясь, что он не заметил ее оплошность.

Но Ян все заметил.

– Та-а-ак… Правильно ли я понял: ты уже вычислила второго назаровского оперативника, но мне не сказала ни слова?

– Давай только без скандалов, реально не до того сейчас. Да, я кое-кого вычислила, да, тебе не сказала. А зачем? Это получилось случайно, я за ним не гонялась, он нам вообще не нужен. Назаров ясно дал понять, что нам лучше не пересекаться с ними.

– Все равно я хочу знать, кто это.

– Да зачем тебе?

– Ради общей осведомленности. Александра, кто?

– «Имя, сестра, имя»! – передразнила она. – Не надо, значит, не надо.

– Я не понял… Ты с чего вдруг решила в отважную партизанку играть? Почему бы просто не сказать мне, кто это, и закроем вопрос?

– Потому что, если ты вдруг не заметил, у меня появилась причина куда строже следить за исполнением правил Назарова! Он нам нужен, мы сами не успеем даже отыскать Андрея в срок, не то что спасти его. А теперь идем искать Муратова, пока я действительно кого-нибудь не убила!

Вроде как все сошлось и все логично, вот только Яна не покидало ощущение, что Александра просто сбежала от честного ответа. От полноценного допроса ее спасало лишь то, что он никак не мог подобрать мотив для ее молчания. Зачем ей защищать какого-то оперативника, которого она едва знает? Да еще и от родного брата… Бессмыслица полнейшая! Должно быть, предупреждение Назарова действительно подействовало на нее сильнее, чем он ожидал, и она в ближайшее время от каждой тени шарахаться будет.

Покинув номер, близнецы разделились – это стало уже привычным. На сей раз Яну досталась зона прогулочных палуб, самый приятный вариант. Здесь можно было расслабиться, хотя бы чуть-чуть, и действительно насладиться покоем, убедив себя, что мир в ближайшее время не развалится на части и никто больше не умрет.

Правда, прятаться в иллюзию у него получалось недолго. Неожиданно для себя он обнаружил на дальней палубе Петра Муратова – да еще в такой компании! Их с Александрой неуловимый объект, сторонившийся всех и вся, сейчас стоял у перил из прозрачного пластика и беседовал о чем-то с Аллой Золоторевой. Причем Муратов казался спокойным и расслабленным, а вот она, по-прежнему затянутая в черное, была напряжена и даже не пыталась улыбаться. Чувствовалось, что ей хочется уйти, но Муратов перекрыл ей путь к отступлению, остальные туристы оказались далеко… Если он толкнет ее вниз, заметят ли это? Камеры так точно не заснимут!

Опасность казалась вполне реальной, и Ян вынужден был вмешаться, хотя в иных обстоятельствах предпочел бы понаблюдать издалека. Он перехватил с подноса проходившего мимо официанта коктейль в высоком бокале, чтобы дополнить образ праздно шатающегося туриста, и направился к перилам.

– Алла, здравствуйте, как редко вас можно застать тут!

Похоже, его догадки оказались верными: при его появлении Алла вздохнула с облегчением, а вот Муратов нахмурился. Впрочем, профи его уровня эмоциям не поддавался, он быстро взял себя в руки и поспешил откланяться:

– Что ж, рад был поболтать, но нужно спешить, у меня через десять минут массаж! А чтобы добраться куда-то на этом корабле за десять минут, нужно бежать, это же целый город! Всего хорошего!

Сказал – и действительно направился прочь быстрым шагом, словно не было в его жизни интереса важнее массажа. Алла проводила его неприязненным взглядом, потом повернулась к Яну:

– Я могу вам чем-то помочь?

– О, нет, кто же беспокоит хозяйку корабля, которая тоже на отдыхе?

– Да я не совсем на отдыхе, я… Не важно. Если вам ничего не нужно, зачем вы подошли?

– Мне показалось, что этот тип вам докучает, и я решил вмешаться. Если бы оказалось, что я ошибся, я бы просто отошел, не проблема. Так я ошибся или нет?

Ему было любопытно, как она отреагирует. Попытается свести все в шутку? Но тут и обезьяне было бы очевидно, что беседа между ней и Муратовым была далеко не приятной. Любая попытка это скрыть стала бы лишь поводом для подозрений.

Алла ничего скрывать не собиралась:

– Да это очередной… соискатель.

– Соискатель?..

– Руки и сердца, – рассмеялась она. – Это стало большой проблемой после того, как Коля… как мой муж погиб. Но на этом корабле достигло просто каких-то чудовищных масштабов!

– Почему?

– Коля интересовался разными направлениями бизнеса и от каждого умел получить выгоду, это тоже талант. Но личное отношение к своим компаниям у него было разное. Вот стройки эти, где он погиб в итоге… Он ведь любил их! И «Рейну» он любил. С тех пор, как он приобрел долю в управляющей компании, он отправлялся в круиз минимум один раз в год, а то и два. Так что весь здешний персонал и постоянные клиенты его прекрасно знали. Узнали они и про его смерть.

– И вот тут появились вы – одинокая наследница капиталов, о которых тут многим известно? – догадался Ян.

– Да. К этому прибавьте расслабляющую обстановку круиза и замкнутое пространство, а еще – наличие тем для разговоров, благодаря которым легко познакомиться… Я не ожидала, что мое первое путешествие на «Рейне» будет проходить именно так, хотя следовало бы. Я надеялась, что работа отвлечет меня от мыслей об утрате! Но нет, здесь стало только хуже.

– Так значит, тот тип, которого я спугнул, пытался с вами познакомиться?

– Да, и намного настойчивей, чем мне хотелось бы. Так что спасибо вам.

А вот это уже подталкивало их к новой версии, которую близнецы прежде не рассматривали… Да и с чего им ее рассматривать? Они знали, что Муратов – вор и убийца, от этого и отталкивались. Но что, если его послали сюда вот так соблазнить Золотореву? Он достаточно молодой и смазливый для этого.

Хотя нет, вряд ли. Если только соблазнить и убить… Потому что простое соблазнение – слишком зыбкая и нестабильная тема, особенно когда в дело вовлечены очень большие деньги.

Ян ожидал, что Алла, уставшая от внимания, уйдет, но она никуда не спешила. Она облокотилась о перила, задумчиво глядя на серо-голубую гладь моря, подернутую легкими волнами. Небо над лайнером было светлым, будто выгоревшим, но далеко на горизонте неведомыми скалами темнели облака. Облака эти Яну не слишком понравились, они вполне могли оказаться грозовыми, но пока рано было судить, доберутся ли они до корабля.

– А ведь это даже обидно, – усмехнулась Алла.

– Что именно?

– Все то мужское внимание, которое на меня вдруг обрушилось.

– Почему же?

– Потому что связано оно только с деньгами моего покойного мужа, это очевидно. Я-то знаю, что давно уже вышла в тираж!

Может, и не следовало сейчас коситься на нее, пытаясь оценить, однако Ян просто не сдержался. Она определенно на себя наговаривала – но не в женском кокетстве, а в искренней убежденности, что она права. Да, она выглядела на свой возраст – ей определенно было за сорок. Но она все равно оставалась красивой от природы, ухоженной женщиной.

Однако в чем-то она была права: если бы не деньги, маячившие за ее спиной, никто бы не выстроился в очередь знакомств к женщине, которая откровенно носит траур.

– Они ведь все считают меня круглой дурой, вот еще что их манит, – горько заметила Алла. – И считали с самого начала. Знаете, что я унаследовала от мужа, кроме денег?

– Долю в бизнесе, очевидно. Вы сами об этом уже сказали.

– Вот именно, и эта доля в бизнесе стоит куда больше, чем деньги, которые я получила. Раз Коля оставил все это мне, он в меня верил! Но кроме него – никто… Начиная с того уголовника, которого он своим партнером сделал… Пожалел на свою голову! Только такие люди не заслуживают жалости и не ценят ее. Не прошло и суток после смерти Коли, как он мне трезвонить начал. Повторял, что я не справлюсь, что мне и соваться в это не надо…

Вряд ли она хотела рассказать все это именно Яну, вряд ли даже думала о том, кто сейчас рядом с ней. Чувствовалось, что эти мысли давно уже не давали покоя Алле, и теперь вот рвались на свободу. Она хотела, чтобы ее выслушали, и не важно, кто.

– Да, я уже много лет не работаю, с тех пор как вышла замуж. Но это было наше с Колей совместное решение! – продолжила Золоторева. – Он хотел, чтобы я оставалась дома, чтобы всегда была рядом с ним. Это не делает меня содержанкой или бездельницей! Коля мне доверял, я знаю о его бизнесе куда больше, чем этот уголовник. А он, знаете, что мне предложил?

– Продать долю в бизнесе, полагаю.

– За гроши! За сущие копейки! Он считал меня настолько тупой, что даже не предполагал: я пойму. И очень удивился, когда получил отказ, а потом угрожать начал… Ну, это вы знаете, это я тоже говорила. Только я все выдержу! И ухажеров этих недоделанных, и уголовника с его угрозами… Если бы Коля хотел, чтобы бизнес отошел ему, он бы ему и завещал! Но он доверил все мне, и я оправдаю его доверие!

Алла вдруг вздрогнула, посмотрела на Яна с нескрываемым изумлением, словно до нее только сейчас дошло, что она не одна. На ее бледных щеках выступил яркий румянец, который не смогла скрыть даже траурная дымка вуали.

– Простите, ради бога, – смутилась она. – Понятия не имею, что на меня нашло! Вот так взять и нагрузить этим незнакомого человека… Мои извинения!

– Ничего страшного, я не в обиде. В женихи и партнеры по бизнесу тоже набиваться не буду.

– Почему, не любите женщин? – хихикнула она, явно стараясь побыстрее миновать неловкий момент собственной откровенности.

– Люблю одну и без выгоды, – улыбнулся Ян. – Да не переживайте вы из-за этого… и вообще, не переживайте. Море, солнце, у вас свой лайнер есть – что еще нужно?

– Чтобы шторм стороной прошел, – Алла кивнула на сгущающиеся вдалеке тучи. – Хотя вряд ли, его на сегодня обещали. Вы не бойтесь, «Рейна» выдержит, она уже из стольких штормов выплывала! Но на палубы не выходите, когда все начнется.

– Не буду.

Она поспешила уйти, все еще смущенная своими откровениями, и Ян не сомневался, что в ближайшее время она будет обходить его за сотню метров. Он не пытался ее преследовать, ему б с собственными откровениями разобраться! Ляпнул тоже… Понятно, что ему просто нужно было как-то поддержать ее и не портить отношения с одной из хозяек корабля. Но над выбором слов он особо не думал, выдал первое, что выскочило из подсознания. Теперь Ян не брался сказать, что удивляет его больше: то, что он разговоры о романтике завел, или то, что, упомянув любовь, он подумал не об Алисе.

Ему не нравилось, куда ведут эти рассуждения, и он решил попросту отстраниться от них. Звуковой сигнал мобильного в этом помог. На экране высветилось сообщение от Александры: «Дуй на Зеленую террасу, там сейчас тихо и вай-фай приличный, за ноутом я заскочу».

Она не объяснила, зачем ей все это вдруг понадобилось, но догадаться было несложно. Сразу же после обнаружения тела Валетского они отправили видеозаписи Кириллу, а тот должен был передать их Наташе Соренко. Ян не сомневался, что эксперт будет рвать, метать и призывать демонов. Но она вряд ли откажет, а Кириллу полезно научиться выносить такую вот бурю, в жизни пригодится.

Теперь, похоже, от Соренко пришел ответ, и это было важно.

Затея с видеочатом на террасе показалась ему не самой удачной, там могли подслушать посторонние. Но, добравшись до нужного места, Ян убедился, что расчет Александры был не так уж плох. В жаркий солнечный день пассажиры либо прятались в прохладе кондиционированных залов, либо отдыхали у бассейнов, на дальние террасы с видом на морской горизонт никто не приходил. Здесь даже официантов и барменов не было, неподалеку от столиков и диванчиков просто оставили открытый бар с напитками.

Близнецы заняли самый дальний столик, к такому незаметно не подойдешь, да и случайно ничего не услышишь – уровнем ниже располагались генераторы, их гул мешал подслушать издалека. Настраивая соединение, Александра поинтересовалась:

– А ты чего такой вздернутый? Случилось что-то?

Он не ожидал, что она заметит. Ян был уверен, что нечего будет замечать, не настолько его потрясли собственные откровения! Но Александра всегда видит больше, чем другие, к этому следовало подготовиться. Врать ей не хотелось, говорить правду – тем более, потому что правду он и сам не понимал. Ян выбрал безопасный вариант: честный и достаточно важный, чтобы пренебречь ради него всем остальным.

– Кажется, у меня нарисовался еще один вариант по поводу Муратова.

– Ты его видел? – оживилась Александра. – Я вот не нашла!

– Ну, это логично, раз нашел я. Он старательно строил глазки богатой вдове Алле Золоторевой.

– Тетке в трауре? Ловеласил понемногу? Да это, скорее, хобби, не его профиль, где тут версия?

– Соблазнение не его профиль, – согласился Ян. – Зато похищения – очень даже, Назаров об этом упоминал.

– Думаешь, он здесь, чтобы похитить Золотореву? Странный выбор места и времени!

– Это как посмотреть. Она – богатая вдова, которая искренне считает смерть мужа не несчастным случаем, а убийством. Поэтому она настороже, у нее всюду охрана, перехватить ее на этом тазике куда проще, чем вытащить из дома с сигнализацией и личной армией.

– Тоже вариант, – признала Александра. – Но эти двое сегодня никуда не денутся, а Наташа позвонит прямо сейчас, поэтому предлагаю не портить ей настроение еще больше, чем оно уже испорчено у нее по умолчанию.

В прошлый раз Соренко связывалась с ними из своего кабинета. Теперь сразу было видно, что она на улице, стоит и курит, а ноутбук закреплен не слишком ровно и то и дело покачивается. Ясно с ней все: из вредности заставила Кирилла держать ноутбук перед ней, потому что ей захотелось отдохнуть и покурить.

– Вы по-прежнему извращенцы, – объявила она. – Знаете, какие фотки нужно скидывать коллегам? С солнцем на ладошке. Или как чайка забирает у жирного мальчика фисташковое мороженое.

– Обязательно фисташковое? – заинтересовалась Александра.

– Можно шоколадное. Но уж никак не голого борова с бутылкой в глотке. Это ненормально, понимаете? Как бы объяснить на вашем языке… Труп – кака, сувениры – хорошо.

– «Сувениры» – слишком длинное слово для нашего языка, – хмыкнул Ян. – А по делу что-нибудь есть? И можно не повторять, что экспертиза по видео очень условна и все выводы предварительны, это и так ясно. Все, что ты скажешь, не для отчета, это просто для нас.

– Для вас бы смирительные рубашки по размеру… Ладно, важное для вас тоже есть. Я с высокой долей вероятности предполагаю, что этого чувака убил не тот чувак.

– Так, стоп… чего?

Соренко закатила глаза с таким раздражением, словно только что объяснила элементарнейшую вещь, и нужно обладать интеллектом креветки, чтобы это не понять.

– Я говорю, что второй труп на совести другого человека.

– Потому что там орудие убийства другое?

– Эйлер, ты если все эти дни пьешь хлорку из бассейна, ты прекращай, и так не самый умный. Один человек может убивать разными орудиями – сюрприз! Тут в другом дело. Между прочим, тут новый сезон моего любимого сериала вышел, где еще этот… единственный российский артист с приличной задницей. А я вместо того, чтобы на него смотреть, сижу и моделирую по вашим видео ситуацию в свое свободное время!

– Нам очень жаль, что мы отвлекли тебя от задницы, но давай по делу, – поторопила Александра. – Тут на сегодня шторм обещали, время ограничено.

– И что, утонуть боитесь? Так вы не тонете!

– Наташа, – Ян чуть повысил голос. – Все-таки по делу, умоляю.

– Ладно, ладно… Короче, эти два убийства действительно похожи, это наверняка было сделано намеренно минимум во втором случае. Но у исполнителей все равно есть некие отличия, на которые намекает характер полученных ранений.

– А именно? И давай без чуваков, пусть у нас будет первый убийца и второй убийца.

– Теперь у меня отняли и свободу слова, – сухо указала Соренко. – Пожалуйста. Первый убийца выше второго и физически сильнее.

– Насколько?

– Эйлер, ты охренел? Я по видео работаю, дальше только по кофейной гуще гадать останется!

– Ясно, тогда как ты это определила?

– По углу и силе удара, рассчитав рост жертв. Судя по вашим видосикам, оба будущих покойника незадолго до смерти были в отдалении от любой мебели в комнате. Значит, на момент удара они стояли, а не сидели. То, как стекло вошло в горло, кое-что говорит о росте убийцы. Короче, и по силе, и по росту разница не дико шокирующая, но значительная. Дальше. В обоих случаях жертвы не сопротивлялись, никаких других травм я не увидела, под ногтями тоже голяк. Так что оба убийцы, какими бы разными они ни были, драки сумели избежать, как – разбирайтесь сами.

– А по бутылкам что?

– При разбивании бутылок было использовано древнее японское искусство ниндзюцу.

– Чего?..

– Понятия не имею, – пожала плечами Соренко, затушив окурок о ближайшее дерево. – Ляпнула первое, что пришло на ум. Что я вам про бутылки скажу? Тут даже не в видео дело, я другого профиля эксперт! Короче, я и так свершила чудо.

– Так славься же во веки веков, – с почтением сказала Александра. – Но прежде, чем ты вернешься к актеру с единственной примечательной чертой, еще вопрос… Их смерть была быстрой? Легкой?

– Тихой так точно: кричать они не смогли бы, даже если бы умерли не быстро.

– А все остальное?

На этот раз Соренко ответила не сразу, задумалась.

– Первый точно мигом, ну, или очень быстро. Второй… сложно сказать, поэтому я и не скажу. Но есть шанс, что он еще немного побулькал.

– Этично так говорить вообще?

– А этично тырить мое время? В общем, он мог дергаться еще пару минут, только это ничего не изменило бы. Все, от этого танцуйте, а я пошла!

Видеочат завершился, хотя Кириллу наверняка еще предстояло услышать много интересного о себе и близнецах. Но Ян думал не об этом, он думал о том, что сказала Соренко. Два убийцы, значит… Наташе можно верить, при всех недостатках, эксперт она отменный.

Только как это понимать? Да еще метод убийства такой… Ян ведь сразу заметил, что он частично совпадает с несчастным случаем, произошедшим с Кириллом в апреле. Связано ли это? А если связано, при чем тут вообще Кирилл? Если это намек на него, получается, и то послание на стене предназначалось близнецам – но они не видели в нем никакого смысла.

– Понимаешь что-нибудь? – сдался Ян.

– Вообще никак. У нас два убийцы, которые делают… что-то.

– Что? Посланиями обмениваются? «Вот, держи, мертвый Куплак – это тебе!» – «Ха, лови ответочку!»

– Как будто снова с Наташей говорю, – покачала головой Александра. – Тут хоть кто-то смерть еще уважает? Ладно, смотри, как я это вижу… Первое убийство было совершено само по себе, по причине, которую мы пока не поймем. Но второе убийство – это реакция на первое, и послание на стене предназначалось первому убийце.

– То есть, в версию с посланиями ты поверила?

– Только без приколов.

– Но если так, выводы все равно не утешительные, – вздохнул Ян. – Во-первых, второй убийца знает, кто первый, но никому об этом не говорит и официального расследования не требует. Во-вторых, он все-таки маньяк, потому что грохнул человека, просто чтобы выразить свою точку зрения.

– Вот такая занимательная у нас профессия, – подытожила Александра. – Пока мы их не вычислим, но смотреть по сторонам нужно в два раза усердней.

А ведь совсем недавно им казалось, что один убийца на корабле – это уже проблема!

Ян прекрасно понимал, что, если просто смотреть по сторонам, убийцу выявить не получится. Преступники – они ведь не обозначены, иные выглядят приличней обывателей. Однако вынужденное бездействие его раздражало, и, чтобы не поддаваться гневу, он действительно стал внимательней смотреть по сторонам. Это принесло плоды раньше, чем он ожидал.

Обычно за обедом они с Александрой старались занять столик подальше, им не нужно было, чтобы их замечали, когда они вместе. Но сегодня они задержались, и выбор свободных столиков оказался невелик: снаружи поднялся ветер, согнавший пассажиров с открытых террас в основные залы. Давки это не вызвало, лайнер мог выдержать такую нагрузку, однако столиков осталось не так много, им пришлось довольствоваться тем, что возле кухни. Оттуда было не видно окна, и единственным развлечением в ожидании заказа стало наблюдение за работой поваров.

Вот тогда Ян и заметил знакомые черты.

– Да быть не может, – нахмурился он.

– Что такое?

– Вон туда посмотри, на того повара… Это же хирург из клиники!

– Где?

– Александра, не придуривайся, ты прекрасно видишь, на кого я показываю! Это та же рожа, я уверен, а значит, это второй оперативник Назарова!

Ян был удивлен – и Александре полагалось удивиться. Однако она продолжала смотреть на брата спокойно и даже чуть виновато. И не зря же она так старалась сейчас изобразить непонимание: выигрывала себе пару минут на поспешный план.

– Ты знала! – поразился Ян.

– Его Григорий Кедрин зовут. И да, я знала.

Ну конечно, они уже говорили об этом… Тогда Ян не понял, почему она так упрямо отказывается называть второго оперативника. Теперь же все стало на свои места.

– Да мне плевать, как его зовут! Лучше скажи мне, почему не сообщила сразу, что у нас тут очевидный маньяк-убийца?

– Вот поэтому и не сообщила, – укоризненно заметила Александра. – Ты его сразу же маньяком назначил.

– А что, оснований нет?

Основания как раз были, и даже Александра это видела. Назаров упомянул, что оперативники, посланные сюда, лучшие в его штате. Значит, минимум один из них умеет убивать – о том, что Лер, вероятнее всего, тоже умеет, Ян предпочитал не думать. К тому же, и вот это сейчас было важно, в клинике произошла показательная кровавая расправа – и здесь тоже! Там было послание – и здесь. Этот тип, кем бы он ни был, просто так работает.

– Вот и наш второй убийца, – объявил Ян.

– Тебе не кажется, что ты торопишься с выводами? Ну так, самую чуточку.

– Он же передает послание – совсем как тогда! Тогда ему нужно было отпугнуть других наемников от Андрея, и он без сомнений устроил шоу, здесь – то же самое. Человеческая жизнь для него вообще не важна, он готов добиваться своей цели любой ценой. Плохая новость в том, что он, скорее всего, не знает, кто первый убийца.

– Он решил, что будут другие жертвы, и вот таким хитрым способом изобразил осведомленность? Да ну!

– Разве он не так сделал в прошлый раз? Это одно и то же!

– Это совсем не одно и то же, – покачала головой Александра. – Начать хотя бы с того, что в прошлый раз они защищали человека и имели дело с убийцами. А здесь по-другому все, здесь они аукцион охраняют! Даже если бы на корабле завелся маньяк, Кедрину не нужно было бы останавливать его, потому что это не несет никакой угрозы аукциону.

– Куплак был клиентом аукциона!

– Валетский – тоже, но Кедрин, по твоей версии, все равно его убил. Видишь? Не сходится. Ян, я с ним говорила. Он неприятный, я почти уверена, что он на сто процентов социопат, но это и удерживает его от спонтанных убийств. Хочешь наблюдать за ним – наблюдай, но не лезь.

– Да почему?

– По кочану, голову включи и подумай.

В голосе сестры прозвенел непривычный металл – Александра начинала злиться и не скрывала этого. Из-за этого социопата? Да быть не может…

Нет, не из-за него. Из-за Андрея. Назаров ясно дал понять, что они должны выполнять исключительно свое задание и не лезть к оперативникам. Вот она и боится, что самодеятельность Яна может привести к срыву сделки. Пока на кону судьба Андрея, на Александру рассчитывать не приходится.

– Ладно, сижу, молчу, выполняю.

Александра тут же сменила гнев на милость:

– Еще жевать иногда можешь, но строго в обеденное время. Говорить тоже можешь, но не о Кедрине. Мы друг друга поняли?

– Как всегда.

Он не обещал ей, что не полезет к Кедрину, однако Александра опрометчиво не обратила на это внимания.

Штормовые облака все-таки не прошли мимо, они загустели, набухли, и небо казалось опасно близким, готовым в любой момент сорваться на корабль. Оно и сорвалось – прохладными и жесткими струями ливня. Ветер жадно утаскивал за борт все, что было брошено и не закреплено: от надувных мячиков до пластиковых лежаков. Похолодало, и пассажиры поспешили в теплое нутро корабля. А здесь праздник продолжался: в амфитеатре давали музыкальное представление, в закрытом бассейне шло водное шоу, в клубе начинались танцы. Аукцион, конечно же, не отменили, и им все активней интересовались другие пассажиры, однако Мирна следила за дисциплиной: без билета внутрь не попал бы никто, даже за неслабую взятку охраннику.

Туда снова отправилась Александра. Ян проводил ее до дверей и увидел, что Муратов уже в зале – он успел прийти раньше других. Отлично, значит, следить не за кем! Это давало Яну пару часов свободного времени, которое он собирался использовать по полной.

Когда двери были заперты и началась вступительная часть аукциона, он поспешил обратно к служебным помещениям. Ресторан сейчас был закрыт, для посетителей работали многочисленные бары, так ведь его не еда интересовала. Он понимал, что Кедрин мог уже уйти, тогда за этим психом придется погоняться, но начать проверку Ян хотел с кухни.

И уже там его ждал успех – но не такой неожиданный, как могло показаться на первый взгляд. Кедрин попросту остался на кухне, темной и покинутой персоналом. Когда Ян вошел, наемник сидел на большом металлическим столе и равнодушно наблюдал за входом. Служебную форму он успел сменить на джинсы и черную рубашку, теперь он почти сливался с темнотой.

Окон на кухне не было, из-за этого невозможно было услышать ни шум толпы, ни рокот близкого грома. Казалось, что они с наемником остались на корабле одни.

– Было очевидно, что ты придешь, – сказал Кедрин, не дожидаясь вопроса. – Даже твоя сестра пялилась на меня менее откровенно.

– Но ты же здесь, и мне не пришлось за тобой гоняться. Значит, ты меня понял.

– Допустим.

– Надеюсь, и дальше продолжишь понимать. Зачем ты его убил?

– А я никого не убивал. Вот и поговорили.

Кедрин ловко спрыгнул со стола и направился к выходу. Судя по непроницаемому выражению лица, он был уверен, что сказано достаточно, и Яну пришлось стать у него на пути.

– Ты хочешь сказать, что не видишь ничего общего между смертью Валетского и убийством в клинике? При том, что они совпадают по сути и… скажем так, зрелищности?

– Не только, они еще и по типу жертв совпадают, – услужливо подсказал Кедрин. – В обоих случаях мы имеем мертвых преступников. По Валетскому и вовсе никто не будет скучать, деньги способны купить симпатию только при жизни, после смерти они с готовностью меняют владельца.

– Зубы мне не заговаривай, а? Ты признаешь, что это одинаковые убийства, которые происходили там, где был ты?

– Да, но я никого не убивал. Я и сестре твоей сказал, что никого не убиваю из принципа, но вряд ли она передала это тебе. Думаю, не поверила просто. Не вижу смысла продолжать этот разговор.

Кедрин снова попытался добраться до выхода, обходя Яна, и снова у него не получилось. Яну пришлось перехватить его за локоть, однако наемник словно только этого и ждал. Он не хотел драться, насчет того, что он – социопат, Александра была права хотя бы отчасти. Но Кедрин был достаточно умен, чтобы сообразить: просто так Ян его не отпустит. Он проанализировал все варианты, выбрал тот, который отнял бы меньше всего времени, и это были далеко не разговоры.

Драться он умел – был обучен и соображал быстро. Ян даже не ожидал такого, но сориентировался мгновенно. Да, у него не получилось удержать Кедрина, однако и сам он под удар не попал. Ему хотелось выместить на ком-то накапливавшуюся злость. В глубине души он подозревал, что это не слишком умно, что Кедрин, который на такую злость не способен, использует это против него. Но остановиться он уже не мог, перед глазами мелькали сцены кровавых расправ, которые устроил наемник. Не важно, кем были его жертвы, не ему их судить – и уж точно не ему молчать, если он хотя бы догадывается о первом убийце!

Беда в том, что говорить Кедрин все равно не собирался. Он пропустил пару ударов, бровь уже была рассечена, на скуле явно наливался синяк, однако наемник словно не замечал этого. Он двигался с бесстрастием робота, ему нужно было уйти – и он был готов ради этого на многое. Яну тоже досталось: по подбородку струится кровь из разбитой губы, ребра болят в ушибе, сейчас нельзя расслабляться, потому что… он не был уверен, что не станет очередной жертвой-посланием. Он смотрел в темные глаза Кедрина и не мог сказать, отступит ли тот, победив. А ведь ножей на кухне хватает, до утра сюда никто не придет, и даже Александра не знает, где ее брат…

Но Кедрин вдруг отступил до того, как стало ясно, на чьей стороне удача. Отстранился и все, быстро, неожиданно, и вот уже между ними стол, мешающий Яну снова напасть. Ян сначала не понял, что вообще произошло, а потом обнаружил, что взгляд наемника устремлен куда-то за его спину. Обернувшись, он увидел в дверях Лер, наблюдающую за ними.

Она не была шокирована. Ян уже усвоил, что ее вообще тяжело вывести из себя, еще тяжелее понять, произошло это или нет. Там, где другая девушка уже злилась бы или плакала, Лер сохраняла змеиное спокойствие.

Он не ожидал увидеть ее сегодня, не здесь так точно. Он думал, что она снова будет танцевать на аукционе. Но она пришла сюда не в сценическом наряде, а в обычной черной майке и короткой джинсовой юбке, без косметики, без парика – волосы у нее были льняные, мягко падающие на плечи. Значит, у нее это свободный вечер… Но почему она все-таки здесь?

– Что происходит? – спросила она. Без возмущения, всего лишь с легким любопытством, словно увидела нечто занятное, но вполне обыденное.

– О Валетском беседуем, – отозвался Кедрин.

– И как он?

– Умер. Эйлера это почему-то волнует.

– Прекрати прикидываться идиотом, – Ян почувствовал, как гнев снова набирает силу. – Если меня что и волнует, так это твои методы предупреждения!

Однако Кедрин его по-прежнему игнорировал, он смотрел только на Лер.

– Я устал, – сказал он. – Я вообще не должен этим заниматься.

– Ты прав, дальше я разберусь.

Ян не собирался это допускать. Да пусть сюда хоть Папа Римский зайдет, и тот мало что изменит! Поэтому он готов был снова остановить Кедрина, но Лер это предвидела. Она была куда действенней Папы Римского: вмиг оказалась рядом, перехватила обеими руками руку Яна. Теперь нужно было или пропустить Кедрина, или оттолкнуть от себя Лер, силой, грубо, а этого он не мог, слишком уж тонкой и хрупкой она казалась в этом полумраке.

Она еще и на месте не осталась, двинулась к двери, увлекая его за собой.

– Идем, – коротко позвала она.

– Куда?

– Показать тебе кое-что хочу.

В коридорах звуки музыки и гром были слышны, но приглушенно, как нечто бесконечно далекое и неважное. Отсюда ушел даже персонал: кому-то нужно было работать, а кому-то просто хотелось праздника в свое свободное время. Освещение работало частично, только на определенном нормами безопасности минимуме, и казалось, что они перенеслись в какой-то лабиринт – или из другого мира, или из далекого прошлого.

Ян больше ни о чем не спрашивал, хотя маршрут был откровенно странным: в сторону от толпы, к перекрытой из-за шторма части корабля. Было во взглядах, которые то и дело бросала на него Лер, что-то такое, что заставляло его отказаться от слов. Он не хотел слышать, что будет дальше, он хотел испытать это. Злость, оставшаяся в душе после столкновения с Кедриным, перерождалась в нечто новое – но не исчезала, она все еще была энергией, требовавшей выхода.

Они добрались до одного из баров, совмещенного с наблюдательной площадкой: в полукруглом зале почти все стены были сделаны из стекла. Бар располагался на носу корабля, здесь можно было сидеть и наблюдать за тем, как море скользит навстречу, так что обычно найти свободное место было сложно. Однако сегодня свет не горел ни в баре, ни рядом с ним, а табличка на дверях указывала, что заведение закрыто. Двери были заперты, но Лер это не остановило, у нее был собственный ключ. Ян даже не стал спрашивать, откуда.

Когда они вошли внутрь, сразу стало понятно, почему закрыли бар: одно из стекол было разбито. Оно не разлетелось вдребезги, но из него каким-то образом выпал крупный осколок, и теперь туда прорывался дождь, залетал ветер, и в баре стало холодно. Находиться здесь и правда было бы опасно – если бы стекло все же разлетелось. Но двое людей – это не толпа, они могли держаться в стороне, там, где окна уцелели, и смотреть, как ревут, поднимаясь навстречу кораблю, величественные стальные волны.

Ян хотел зажечь свет, но его спутница не позволила ему, перехватила его руку. Она теперь стояла прямо перед ним, бледная, призрачная даже в далеком свете наружных фонарей корабля. Лишь когда в небе вспыхивала яркая молния, лицо Лер словно пропитывалось ее светом, кожа казалась мерцающей, глаза – глубокими, бездонными даже. Словно она была не человеком, а сиреной, выбравшейся из вод за своей добычей. А кто же отказывает сиренам?..

Она так ничего и не сказала ему, но это было и не нужно. Они ведь оба знали, к чему все идет, на самом-то деле. И оба хотели этого – может быть, с самого начала, еще с той встречи, которая так нелепо закончилась. Поэтому Яну было предельно легко податься вперед и поцеловать ее, уже не думая о том, что можно, что нельзя, а что было бы правильно. Бывают желания, для которых просто настает правильный момент, и сопротивляться им уже невозможно.

Он думал, что выбор, главный выбор, уже сделан, а дальше все пойдет, как обычно. Он ошибся. С Лер не было так, как с другими, да и не могло быть. Те, другие, сейчас оставшиеся в памяти ускользающими образами, вели его, соблазняя, а дальше подчинялись, позволяя вести их. Эта была иной: вот он начал целовать ее, а вот она перехватила инициативу, и это уже ее поцелуй, и она выбирает, что делать.

Ян к такому не привык, растерялся даже, но только на пару секунд. Он быстро понял, что она не отдаст ему право первенства ни в чем, она будет брать то, что хочет, но и от него она принятия не ждет – она была бы разочарована, если бы он просто принял все ее решения и мягко выполнил все желания. Они были похожи на серые волны, ревевшие снаружи: одинаково сильные, налетавшие друг на друга, разбивавшиеся в этой борьбе, но все равно остававшиеся непобежденными.

Он первым стянул с нее майку, она добралась до пояса его джинсов. Ему хотелось видеть ее всю, ее кожа мерцала в полумраке, манила. Им не было холодно, уже не могло быть, штормовой ветер даже помогал: он будто не позволял этому странному обжигающему чувству сжечь их. Ян прижал ее к одной из стеклянных стен, и теперь волны извивались у нее за спиной, хищные и гибкие, как морские драконы. Она обхватила его ногами, одной рукой обняла за шею, чтобы ей было проще – и ему было проще, ведь оба хотели двигаться. Вторая рука скользнула вниз по его телу – по груди, по животу и ниже. Лер в этот момент не смотрела вниз, она смотрела ему в глаза – до того момента, как позволила, помогла ему войти в нее. И двигаться она тоже начала первой, но и он, как прежде, не уступал ей, он прижимал ее к стеклу с такой силой, что порой становилось страшно, но слишком хорошо, чтобы остановиться.

Он верил, что вот это – все, предел и свобода. Она наклонилась вперед и прошептала ему на ухо:

– Не сдерживайся. Кто научил тебя сдерживаться? Со мной не надо, никогда.

И Ян понял, что действительно сдерживается – потому что раньше это было нужно. Могло получиться слишком грубо, слишком сильно. И пришлось бы утром терпеть молчаливые укоризненные взгляды – то на него, то на синяки, оставленные им на коже.

Но Лер действительно не хотела, чтобы он был таким – заботливым и осторожным, хотя она как раз казалась хрупкой, как весенний лед, и нежной, как лепесток белой розы. Она хотела, чтобы он был таким же свободным, как она, и Ян просто отпустил – самого себя и все мысли. Осталось только обжигающее, резкое электричество, блуждающее по телу, рвущееся наружу, запах соли, вой моря и ветра, еще – ее глаза и голос. Больше ничего, потому что он ничего другого не желал.

Когда наваждение отступило, развеялось, Ян обнаружил, что они оба лежат на мягком ковре на полу. По крайней мере, он – на полу, она – наполовину на нем, но не как благодарная любовница, а как кошка, которой просто так удобней и теплее. За окном все еще шумел дождь, но гроза ушла в сторону. Лер смотрела на него, не моргая, и в этих стеклянных глазах он не мог найти ни намека на то, что она думает и чувствует.

Да ему и искать-то особо не хотелось, а хотелось лежать рядом с ней и ничего не делать, наслаждаясь той приятной усталостью, которая появляется, когда мышцы расслабляются после предельного напряжения.

– Как тебя зовут на самом деле? – тихо спросил Ян.

Он невольно подумал о том, заперли ли они дверь, когда пришли. Если кто-то войдет, его ждет любопытное зрелище, их – скандал. Ян понятия не имел, где сейчас их одежда, так что быстро одеться в любом случае не получилось бы.

– Лер, – усмехнулась она. – Забыл от счастья?

– Я говорю про твое настоящее имя.

– А что такое имя вообще? Это слово, которым мы обозначаем то, чем являемся. Не зря же люди меняют имена. Я не придаю этому такого уж большого значения. Мне нравится Лер Наан.

Если она надеялась его запутать, то очень зря, поддаваться так просто Ян не собирался.

– У тебя есть семья?

– Да.

– И они каждый раз запоминают твое новое имя? Или все-таки зовут тебя именем, данным при рождении?

– Второе.

– Вот это имя я и хочу знать.

Она свернулась на нем, больше не глядя ему в глаза, и светлые пряди ее волос скользнули по его лицу. От них шел тонкий запах – орхидея, что ли? Ян не был уверен, не настолько хорошо он разбирался в ароматах. Просто сама эта девушка почему-то ассоциировалась у него с орхидеей: непонятный, ни на что не похожий цветок, наглый в своей яркости, соблазнительный в форме, хищный, пропитанный мутными водами Амазонки.

Он лениво размышлял об этом, уверенный, что она не ответит, раз уж она отвернулась от него. А она все же ответила:

– Ева.

Она снова извернулась, и теперь она была полностью на нем, позволяя почувствовать, насколько она меньше. От ее кожи шел жар, и желание обладать ею, только что схлынувшее, понемногу возвращалось. Она заметила:

– Снова хочешь меня.

– Ева, я…

– О, я не против. Я знаю, тебе хорошо со мной. Мне тоже хорошо, иначе меня бы здесь не было. Но ты опасайся.

– Чего же?

– Я слышала, что такие, как ты, получают какое-то уникальное удовольствие с такими, как я, и уже не могут потом вернуться к нормальным.

– Вот сейчас ничего не понял… Такие, как ты, – это какие?

– С особенностями, – невозмутимо ответила она. – По версии некоторых, нездоровые. Безумные. Я читала о том, что у нас есть особый шарм, который вас привлекает даже на уровне тела. Феромоны. Звериное это.

– По-моему, ты слишком много думаешь об этом, – тихо рассмеялся Ян. – Ева… Знаешь, мне нравится. Тебе подходит. Но про болезнь… ты правду сказала?

Однако ей определенно надоело говорить. Она приподнялась на руках, нависая над ним, и широко улыбнулась:

– Отдохнул?

– Что?..

– До утра еще далеко, знаешь. Давай проверим, что будет между нами дальше.

Глава 9

На этом аукционе за сохранность лота беспокоиться особо не приходилось. Клиентам предлагали купить длинное бальное платье, расшитое жемчугом и сапфирами. Александра предполагала, что «милая дамская вещица» весит не меньше, чем рыцарские доспехи.

В итоге платье досталось женщине лет пятидесяти пяти, обладательнице длинных волос невнятного светло-желтого цвета и кислотно-розовой помады. Сухая фигура позволила женщине облачиться в платье прямо за перегородкой и выйти к вяло аплодирующей публике. Над сформированными жестким корсетом изгибами гордо сияло мятое, будто гиенами пожеванное лицо.

Александру платье не интересовало, Муратова – тоже. За всеми аукционами он наблюдал с одинаковым равнодушием. Если лот оказывался совсем уж неожиданным, как катана Масамунэ тысяча двести девяносто третьего года, он позволял себе легкое любопытство – и не более. Ничего красть или покупать он не собирался.

Все это отзывалось растущим раздражением в душе Александры. Она не могла избавиться от чувства, что напрасно тратит время. Возможно, Муратов уже сделал все, ради чего прибыл на лайнер, провернул преступление прямо у близнецов под носом, а теперь вот свободно отдыхает. И все бы ничего, но от этого зависела судьба Андрея, так что просто отступить и восхищаться мастерством вора Александра не могла.

Решение пришло само собой, и, хотя Александра сомневалась в его адекватности, отступать она не собиралась.

После аукциона она покинула зал вместе с Муратовым и сразу же последовала за ним. Обычно этим занимался Ян: перехватывал его тут, чтобы слежка не стала слишком очевидной, ведь Александра в своем вечернем золотистом платье привлекала слишком много внимания. Однако сегодня она решила присоединиться к брату, уговорить его на более решительные действия, потому что иначе уже нельзя.

Вот только первый сюрприз ожидал ее в коридоре: Яна нигде не было. Судя по тому, как расслаблены были другие пассажиры, ничего особенного на корабле не произошло, хотя снаружи по-прежнему ревела гроза. Один лишь Ян куда-то испарился… Александра собиралась позвонить брату, но в последний момент передумала. Даже к лучшему, что он ушел, Ян мог и не одобрить ее план. Раз именно сегодня он отвлекся от своей миссии, Александра предпочла увидеть в этом знак судьбы и отступать не собиралась.

Сначала следить за Муратовым было несложно: они оба оставались в оживленных кварталах, там, где праздник не прекращался. Однако среди людей наемник не задержался, он стремился к коридорам потише, он уходил от свидетелей. Очень любопытно…

Она понимала, что он может заметить ее в любой момент: тут не только в платье дело, туфли еще эти дурацкие на шпильках здорово мешают. Но Александра не слишком беспокоилась на этот счет, она чувствовала, что уже готова к разговору с наемником. Она собиралась задать ему вопросы, которые раньше были для нее и Яна просто догадками. Она понимала, что Муратов может и не ответить… скорее всего, он не ответит! Но она надеялась многое понять по его первым реакциям, воспользоваться эффектом неожиданности. Это был не самый разумный метод ведения расследований, однако времени осталось слишком мало, чтобы сомневаться.

Они добрались до сонных и тихих жилых кварталов – с их приглушенным светом и целой паутиной узких коридоров, расходящихся в разные стороны. В какой-то момент Александру отвлекла пьяная компания, вывалившаяся из ближайшего номера. Под влиянием местного алкоголя они решили, что красивая молодая девушка просто обязана к ним присоединиться, ради этого она и оказалась здесь. Но после того, как Александра коротко и емко описала, какие анатомические правки она обеспечит каждому из них, ее оставили в покое.

Увы, к этому моменту Муратов окончательно скрылся из виду. Вот только куда он мог деться? Близнецы давно уже выяснили, где он живет, его номер располагался на другом этаже. Что он вообще здесь потерял?

Ответа не было, Александре оставалось лишь медленно идти по основному коридору и делать вид, что она тут просто прогуливается. Вдруг повезет и она сможет разобраться, куда он свернул?

Но ее внимание привлек не один из номеров, а движение, мелькнувшее на границе бокового зрения. Она заметила Муратова до того, как он коснулся ее, а сделать ничего не могла, слишком уж быстро и грамотно он действовал. Муратов толкнул ее за ближайший угол, прижал спиной к стене, и Александра почувствовала прикосновение чего-то холодного и острого к шее. Она сначала решила, что ножа, но глянцевая поверхность противоположной стены позволила разглядеть, что наемник угрожал ей опасной бритвой.

– Начинай говорить, – велел Муратов.

Он был близко сейчас, и даже в полумраке Александре не сложно было его разглядеть. Муратов наблюдал за ней с раздражением и усталостью, а вот ненависти и жажды крови в его глазах не было. И даже бритву он держал очень аккуратно, так, чтобы Александра чувствовала близость оружия, но не поранилась. Она подозревала, что ее шеи он и вовсе касался не заточенной стороной, иначе риск был бы слишком велик.

Все это не было похоже на те быстрые и яростные убийства, что уже произошли на корабле.

– Я не понимаю, о чем вы… – пролепетала Александра, решив для начала изобразить испуганную дурочку, случайно оказавшуюся здесь. Вдруг прокатит?

Не прокатило.

– Блеять не надо, если ты так выигрываешь время, то зря. И где вообще твой братец? Обычно же он за мной шатается в это время!

Вот, значит, как… Близнецы были осторожны, они умели вести слежку, однако и Муратов не вчера в профессию пришел. То, что все происходило в замкнутом пространстве корабля, лишь облегчило ему задачу. Притворяться и дальше не было смысла.

– Когда ты заметил?

– Да в первые дни, – отозвался Муратов. – А когда соотнес одно с другим, понял, что вы бродили за мной с самого начала. Вы для этого и были посланы на корабль, иначе и быть не может, ведь я ничего не сделал, чтобы привлечь к себе внимание. А теперь пой, птичка: зачем все это и кому нужно?

– Как будто ты не знаешь, чем мог привлечь внимание!

– Я-то знаю, но список получается великоват, мне нужны конкретные имена и факты.

Что ж, она сама хотела с ним поговорить, она ради этого сюда и пришла. Александра ожидала, что разговор пройдет несколько иначе, но решила придерживаться прежнего плана.

– Зачем ты убил Льва Куплака?

– Кого, блин?

Не похоже, что Муратов изображал удивление – он и правда был удивлен.

– Куплака, – повторила Александра. – Как будто ты не знаешь, кого на этом корабле убили первым!

– А, этого… Я даже не знал, как его зовут. На кой мне его убивать? Значит, в этом умудрились обвинить меня… Теперь понятно, почему после его смерти вы все за мной бегать начали! Хотя нет, ты и твой брательник следили за мной с самого начала. Так почему?

Многое в его словах Александра не понимала, и это сбивало с толку. Но она сейчас была не в том положении, чтобы обвинять его, ей и вопросы-то давались с трудом.

– Кто тебя нанял?

– Ты прикалываешься, что ли? – рассмеялся Муратов. – Девочка, тему разговора задает тот, у кого нет ножа возле шеи! Тебя этому не учили?

– Мы следим за тобой из-за твоего задания. Так кто тебя нанял?

– А тебя?

– Убери бритву – и поговорим нормально, – предложила Александра. – Подозреваю, что мы не враги друг другу, если ты действительно никого не убивал.

– Я – нет, а вот ты? Ты интересная птичка, тебя я не знаю и беседовать с тобой за чашкой чая… Эй, какого хрена?

Причину его удивления угадывать не пришлось: свет начал мигать по всем коридорам, то и дело погружая жилой квартал в полную темноту. Естественный свет сюда не добирался, да и не было его толком в штормовую ночь. В другое время, даже если бы лампочки в коридорах погасли, их заменили бы огни из общих залов, но сейчас работало не все и не здесь.

В иных обстоятельствах отсутствие света не слишком волновало бы Александру, однако сейчас перед ней стоял и без того нервничающий человек, который прижимал к ее шее лезвие.

– Да убери ты эту штуку! – потребовала она. – Ты реально готов меня зарезать? Там снаружи шторм, корабль может в любой момент качнуть!

Муратов бросил на нее злой взгляд, однако руку с бритвой отвел, хотя и не слишком далеко. Он все еще мог убить ее одним ударом, Александра видела, как быстро он двигается, и дергаться не рисковала.

Она ведь действительно верила, что проблемы с электричеством вызваны штормом, все же логично! Сейчас неполадки устранят, и ей снова придется выкручиваться, чтобы не стать третьим трупом в местном маленьком морге. Однако свет, вместо того, чтобы снова работать нормально, погас окончательно, тьма наступила так резко, что показалась челюстями, сомкнувшимися на двух людях.

Дальше стало только хуже, потому что тьма эта не была необитаемой. Сквозь приглушенный шум шторма Александра услышала чьи-то шаги, движение, почувствовала, как Муратов отстраняется от нее. Движения стало больше, добавился звук ударов, и кто-то схватил саму Александру, но ее не били. Что это, нападение? Или спасение? А если спасение, почему никто не говорит, не задает ни одного предсказуемого вопроса?

– Что происходит? – крикнула Александра.

Однако отвечать ей никто не собирался. Ее удерживали – кто-то сильный, гораздо сильнее нее. Из-за темноты и постоянного движения корабля она толком не чувствовала границы мира, она словно оказалась в бесконечной пустоте, в которой летает… что-то. Александра попыталась вырваться, но получилось неловко, снова помешали высокие каблуки и проклятое неудобное платье. Она слышала, как крикнул Муратов – а потом его голос резко оборвался, сменившись жуткими хрипящими звуками. В следующую секунду ей стало не до наемника, она почувствовала острую, обжигающую боль в левой руке, после этого кто-то вложил ей в правую ладонь что-то маленькое, мокрое и липкое… от крови? Кровью в воздухе уже пахло.

Александру толкнули с такой силой, что шансов удержаться на ногах у нее просто не осталось, она повалилась на пол. Здесь, в темноте, сбитая с толку, она стала бы идеальной жертвой, но нападать на нее не спешили. Шаги отдалились, ее оставили в покое, а спустя минуту снова вспыхнул свет, уже стабильный и безжалостно яркий. Александра вынуждена была на пару секунд зажмуриться, уже зная, что, когда зрение к ней вернется, ее ждут неприятные открытия.

Интуиция не подвела.

Она стояла на коленях в луже крови, только кровь эта не была ее собственной – по крайней мере, большая ее часть. Крови Александры здесь тоже хватало: она текла алыми ручьями из глубокого пореза на левом предплечье. Из-за этого левая рука немела, двигать ею было тяжело. Правая же рука двигалась нормально – и в этой правой руке Александра инстинктивно сжимала окровавленную опасную бритву. Изначально безобидный предмет, теперь превратившийся в оружие, вложили ей в руку аккуратно, так, чтобы сама она не поранилась. Чтобы на ручке хватало ее отпечатков, а сама она держала бритву так, как держал бы убийца.

Она ведь и была теперь убийцей – к моменту, когда вернулся свет, Петр Муратов уже был мертв. Он лежал рядом с Александрой, так близко, что в его кровь она и упала. Мучился он недолго, горло ему перерезали глубоко, так безжалостно, что казалось: если его поднять, голова просто отвалится под тяжестью собственного веса.

Такого Александра не ожидала, это было слишком внезапно, слишком жестоко. Она прекрасно понимала, что со стороны это выглядит идеальным преступлением: вот труп, вот убийца, вот все нужные улики. А она еще и была подозреваемой по предыдущим делам, хорошо партию отыграли!

Ей срочно нужно было придумать, как выкрутиться, что вообще делать. Беда в том, что времени на размышления ей не оставили: скоро здесь была охрана корабля, за ними прибежали и люди Назарова. Александру подняли на ноги, оттащили в сторону, бесцеремонно толкали, орали, требуя каких-то признаний. Потом наемники Назарова все-таки стали на ее защиту, указывая, что она не в себе сейчас. Сошлись на том, что ее нужно изолировать и заняться расследованием, даже если все выглядит очевидным.

Александра даже не следила за тем, куда именно ее ведут, слишком запутанным был маршрут. Да оно и понятно: туристы не должны были видеть девушку, залитую кровью, и так уже слишком много в этом круизе произошло! А она использовала эту паузу, чтобы успокоиться, прийти в себя, подготовиться хоть к какой-то обороне. Плохи ли ее дела? Да без вариантов. Но это еще не конец!

Скоро она оказалась в небольшой каюте, слишком скромной даже для базового номера, но при этом слишком удобной для тюремной камеры. Окон здесь не было, набор мебели оказался банальным: кровать, стол, стул и тумбочка, за пластиковой перегородкой – унитаз и душ.

– Что это за место? – спросила Александра.

К этому моменту от нее убрали самых буйных охранников, готовых объявить ее ведьмой и сжечь на костре. Остались только те, которые тоже считали ее преступницей, однако эмоциям не поддавались.

– Камера у нас такая, – пояснил один из них. – Тут же случаются преступления иногда… В основном кражи, да и алкашей буйных иногда надо изолировать. Но чтоб такое…

– Вы понятия не имеете, что «такое» тут произошло, – указала Александра. – Я хочу видеть своего брата.

– Его позовут.

– А почему еще не позвали?

– Многовато вопросов для маньячки! – хмыкнул другой охранник.

Александра не смутилась:

– Даже маньячкам положен адвокат или хоть какая-то защита. Позовите моего брата, не найдете его – Мирну Бишоп. Но с кем-то из адекватных людей мне нужно поговорить.

– Подождешь!

Ее втолкнули в камеру и захлопнули за ней дверь. Охранники даже не скрывали, что никто пока не знает, где она и почему. Но чего они выжидают? В этом свете тот факт, что Ян куда-то исчез и не встречал ее, как обычно, после аукциона, теперь представал особенно зловещим.

Страх в душе разрастался – больше за брата, чем за себя. Ее подводили к тому, чтобы подставить, уже давно, это ясно. Но какую роль приготовили для Яна? Понятно же, что он будет им мешать и в виновность сестры не поверит…

Нет, об этом лучше не думать. Паника – злейший враг, она ни к чему хорошему не приводит. Александра понимала, что сейчас она в болоте по самую макушку. Чтобы хоть как-то выбраться, ей нужны ответы, нужно спокойствие, нужен анализ ситуации. Эрик, ее покойный муж, когда-то учил ее, что, даже если у нее все забрали, у нее в распоряжении всегда остается собственный разум, а с правильной мысли начинается очень многое.

Поэтому она прошла в душевую, кое-как привела себя в порядок, а потом постелила на пол покрывало, снятое с кровати, и уселась на него по-турецки, так ей было удобней. Александра сосредоточилась на правильном дыхании, чтобы окончательно успокоиться и привести мысли в порядок. Да, на нее обрушилось слишком много слишком быстро. И все равно она побывала на месте нападения – только вот не преступницей, а главной свидетельницей.

Она просматривала собственную память, как запись с камеры наблюдения. Шок прошел, а образы остались, и их было гораздо больше, чем рассчитывали ее похитители. Они думали, что отсутствие света все решит в их пользу? Очень зря. К моменту, когда Ян все-таки пришел к ней, она уже восстановила картину случившегося и заметила немало интересных деталей.

Но в первые секунды ей было не до этого. Как только брат появился в ее камере, она почувствовала лишь грандиозную волну облегчения. Александра только и могла, что податься вперед и обнять его, крепко, как в детстве, а потом – как впервые после ее возвращения из мертвых.

– Я боялась, что они от тебя избавились, – прошептала она. – Все спланировано очень грамотно, это было вполне возможно…

– Может, они и хотели, – ответил Ян. – Но я был не один, вряд ли они на это рассчитывали, там все спонтанно получилось. Прости, что меня не было рядом…

– Не извиняйся, это очень хорошо, что тебя там не было, настоящий подарок судьбы.

– Почему это?

– Потому что меня давно уже делали преступницей, а тебя – нет. Ты бы там просто не выжил.

– Так, это что такое? – Ян перехватил ее левую руку. – Тебе почему помощь нормально не оказали?!

– Да как-то… забыли, наверно…

На ее рану действительно не обращали внимания. Александра сама кое-как промыла порез в душевой и перетянула полотенцем, на фоне всех ее бед это казалось мелочью. Однако мелочью это не было: рана уже опухла и начала воспаляться, швы были нужны незамедлительно.

Ян устроил охране неслабый разнос, очень скоро с Александрой возились врачи. Пока они кололи ей лекарства и зашивали порез, Ян рассказал сестре официальную версию случившегося. Версия была примерно такой, как ожидала Александра.

Сцену расправы якобы обнаружили туристы, возвращавшиеся в свои номера. Уже в этом Александра сильно сомневалась: опыт полицейской подсказывал, что обыватели, увидев такое, начинают вопить погромче пожарной сирены. Но – ладно, без камер тут уже не докажешь, что было, чего не было. Туристы вызвали охрану, охрана добралась быстро и обнаружила картину, которая казалась понятной даже школьнику: вот мертвец, вот убийца прямо с оружием.

– И снова полицию никто не вызвал, – усмехнулась Александра.

– Сказали, что вызовут уже на берегу, ждать осталось не так уж долго.

– Это не по закону, они ведь знают?

– Думаю, тут у них все схвачено. А теперь расскажи мне, что случилось на самом деле, – попросил Ян, когда врачи ушли. – Как ты вообще оказалась наедине с ним?

Александра понятия не имела, есть ли в камере прослушка. Вероятнее всего, есть, если это действо подготовили заранее. Молчать она все равно не собиралась, потому что многое и так уже известно. Яну нужно было действовать, а для этого требовались все факты.

Так что она пересказала ему весь свой короткий разговор с Муратовым – и неожиданное убийство. Причем если сама она тогда мало что понимала, то теперь медитация помогла, и деталей в этой истории стало куда больше.

– Их было несколько, это однозначно, – сказала Александра. – Сколько именно – не знаю, но не меньше двух, потому что, пока один держал меня, другой убивал Муратова.

– Ты слышала их голоса?

– Они не говорили – ни со мной, ни между собой. Но я помню запах… Очень странный запах. От кого-то из них пахло сладостью, что-то сахарное, знаешь, такой запах еще бывает в цирках и зоопарках…

– Странные у тебя ассоциации, – нахмурился Ян.

– Ну, какие есть! Дальше… Когда свет включился и я смогла осмотреться, но до прибытия охранников, я увидела, что в крови остались следы. Да это и понятно, они бы не успели все зачистить! Потом налетела охрана и очень показательно затоптала место преступления, так что я ничего уже не докажу.

– Некому пока доказывать. Что ты помнишь про следы?

Александра сосредоточилась, призывая в памяти кровавую картину. Зрелище было пугающее – она ведь сидела на полу, совсем близко к багровому озеру. Но отстраняться от этого она не имела права, ничего ведь еще не закончилось.

– Их было много, размер, вроде, разный, но все крупные, думаю, мужские. Важно не это, а то, что отпечатки подошв были одинаковые, значит, и обувь одинаковая.

– Форменная?

– Очень может быть.

– Охрана, значит, – нахмурился Ян. – Но при чем тут охрана?

На охрану корабля указывала не только обувь. Слишком уж грамотно все проделали, слишком быстро прибыли задерживать Александру. Вот только… Зачем? Это серьезное преступление, от которого вообще теорией заговора веет, а мотива вроде как нет. Даже если Муратов успел что-то украсть, что вряд ли, зачем устраивать такую сложную расправу над ним?

– Я бы больше хотела знать, при чем тут Куплак, – указала Александра. – У меня вся эта цепочка убийств никак не вяжется… Муратов сказал, что Куплака не убивал и даже не знал. Я склонна ему верить: он тогда контролировал ситуацию, не было смысла врать мне. Зачем тогда убили Куплака? И уж тем более Валетского!

– Может, изначально готовились тебя подставить? – предположил Ян.

– А не слишком ли сложно? Чтобы подставить меня, достаточно было бы и того, что случилось в коридоре. Меня точно так же скрутили бы, даже без предварительных подозрений! Да зачем вообще кого-то подставлять? Почему не устроить «несчастный случай»? Уронили бы Муратова за борт – и все, никто бы не заметил, он здесь один!

– Вы изначально мыслите неверно. Оба.

Голос со стороны оказался таким неожиданным, что Александра невольно вздрогнула. Она была уверена, что они с братом одни! Потому что в этой маленькой камере негде спрятаться, никто бы не смог…

Но та, кто к ним обращался, особо и не пряталась, она пользовалась тем, что ее не будут искать. Александра не заметила, когда сюда пришла Лер Наан – видимо, с врачами. Но потом медики ушли, а девица эта, тонкая, тихая, осталась в углу у двери. Она затаилась, как змея, слилась с тенями. Если бы кто-то посмотрел на нее, увидел бы сразу – но никто не смотрел.

Хотя Ян определенно не был удивлен ее появлением, и это настораживало.

– А ты что здесь делаешь? – спросила Александра.

Она ожидала, что сюда потрудится прийти Мирна, а вот появления оперативников Назарова она не ожидала.

– Она со мной, – виновато признал Ян. – Она, в общем-то, и есть причина, по которой меня не было возле аукциона…

Несмотря на всю серьезность и даже опасность положения, Александра не выдержала, рассмеялась, и с этим смехом понемногу уходило нервное перенапряжение.

– Ну, хоть пять штук выиграла! – с трудом произнесла она сквозь смех.

– Какие еще пять штук? – заинтересовалась Лер.

Ян попытался придавить сестру укоризненным взглядом, но та упорно не придавливалась. Доказывать, что она ошиблась и ничего не было, он не стал, значит, ее расчет оправдался. Но это и так было понятно, с первых дней на корабле, когда эти двое только-только оказались рядом.

Александра не злилась ни на брата, ни на Лер. Она действительно считала, что Яна это сегодня спасло.

Лер переносила ее смех с полным равнодушием. Она устроилась на постели и закинула ногу за ногу, наблюдая за близнецами.

– Мы можем продолжить разговор по делу? – осведомилась она.

– Да… – Александра быстро вытерла невольные слезы. – Да, можем. Ты знаешь, кто стоит за убийствами?

– Я знаю, что вы мыслите неверно, потому что вы и вопрос задаете неверно.

– Ты можешь говорить нормально?

– Не может, – вздохнул Ян. – Я уже пробовал, она не перенастраивается, тут реально надо принимать то, что есть.

– Очень многое сводится к Петру Муратову, – продолжила Лер, словно не услышав его комментарий. – Не зря. Чтобы избавиться от него, были предприняты немалые усилия. Но почему он? Это нужно определить. Вы за ним следили, шансов больше.

– Все сводится к тому, ради чего его вообще подсадили на корабль, – напомнила Александра. – А вот этого мы как раз не знаем.

– Надо узнать. Дальше, убийства двух других. Вот здесь и закрадывается неверный вопрос.

– То есть?

– Вы спрашиваете: за что убили Куплака? Зачем? Кому он мешал? Я рекомендую вам задуматься о том, для чего убили Куплака. Убийство – событие значимое, вы не находите? Чтобы на него решиться, достаточно важными должны быть или причина, или следствие, или все сразу. Думаю, ситуацию со смертью Куплака нужно изучать с разных сторон.

– Я б с такой жуткой спать не решилась, – проворчала Александра. – Она ж как лорд вампиров…

– Саша, серьезно? – возмутился Ян. – Ты на этом зациклилась?

– Ты прав, не туда несет… Хорошо, а смерть Валетского? Там другой человек постарался, это мы знаем наверняка.

– А рассматривать нужно так же, – отметила Лер. Судя по всему, шуточки Александры отлетали от нее, как от стальной плиты, и задет был только Ян. – Недавно у Яна состоялся спор на тему Валетского с моим коллегой, уже известным тебе. Ян считает его смерть посланием, подобным тому, которое было оставлено в больнице, где мы охраняли Андрея Шереметьева, и тем же человеком, коим и является мой коллега. По большей части, Ян прав, хоть и не во всем. Но схема та же: следствие события важнее, чем причина. Ну и далее идет смерть Муратова, как новое звено.

Александра поморщилась от нарастающей головной боли, устало потерла виски пальцами.

– А ты можешь хотя бы для разнообразия говорить нормально и прямо? Если знаешь, кто убил Куплака, просто скажи! А вы с Кедриным наверняка это знаете, я помню надпись на стене в номере Валетского…

Однако Лер была неумолима:

– Если смогли узнать мы, сможешь и ты. Иногда одиночный ответ ничего не дает, нужно чувствовать, что происходит, чтобы предвидеть следующий шаг.

– Мне кажется, сейчас самое время отключить своего внутреннего Конфуция и говорить не цитатами для соцсетей, а по делу, – вмешался Ян. – Если ты можешь помочь…

Договорить он не успел: дверь отворилась, и в комнату заглянул один из охранников:

– На выход, время посещений закончилось!

– Какое еще время посещений? – возмутился Ян. – Это не тюрьма, я могу оставаться со своей сестрой столько, сколько надо!

– Не можете, поздно уже.

– Вы тут не охренели? Ну так, самую малость!

– Вопросы не ко мне, а к начальству, – отрезал охранник. – Сами выйдете или помочь?

– Не обостряй, – попросила брата Александра. – Все образуется, я уверена, но пока нам обоим нужно затаиться. Не давай им повод еще и тебя запереть!

От такого они определенно не отказались бы: они знают, что Ян – полицейский, он будет докапываться до правды. За ним будут следить… А могут и напасть. Александре оставалось лишь надеяться, что он оценит риски правильно и будет настороже. Ну и то, что он вместе с Лер, тоже хорошо. Александра так и не разобралась в этой девушке до конца, она от такого была далека, однако Назаров не причислил бы кого-то к своим лучшим оперативникам без причины.

Ян все-таки добился определенного компромисса: он снова заглянул к сестре, чтобы передать ей чистые вещи. Однако происходило это под присмотром охранников, так что нормально поговорить у них не получилось.

Он ушел, и Александра снова осталась одна, приняла душ, не особо заботясь о том, есть в каюте скрытые камеры или нет, переоделась в джинсы и футболку, растянулась на кровати, закинув руки за голову. Спать не хотелось, остатки стресса еще курсировали по венам, не поддаваясь усталости. Да и не в том она была положении, чтобы баловать себя мирным сном!

Александра отказывалась признавать, что проиграла и запуталась. При должном терпении можно распутать даже змеиный клубок.

Итак, начинать, как водится, нужно с начала: с первого убийства. Могла ли здешняя охрана убить Льва Куплака? Очень даже да, и многое на это указывает. Он ведь сам впустил кого-то в свой номер и не боялся до последнего, уверенный, что он в безопасности. Этот сценарий вполне мог сработать, если бы к нему заявились охранники. И у охраны, опять же, хватало времени, чтобы привести место преступления в нужное состояние, избавившись ото всех своих следов. Ну и конечно, с видеонаблюдением охрана разобралась в два счета. Они уже знали, что очень скоро будет твориться на корабле, доказательства им были не нужны.

Есть ли у охраны причины убивать именно Льва Куплака? Вообще ни одной. Его махинации с авторским правом никого тут не волнуют, а бабник он был безобидный, в отличие от того же Валетского. Но при этом он был одиноким пассажиром, который ни с кем по-настоящему не ладил, так что никто не стал бы добиваться расследования его смерти. Возможно, этим и подошел.

Тогда Лер права: последствия его смерти имеют гораздо большее значение, чем причина. Но не было там последствий… Или были? Муратов успел упомянуть, что после смерти Куплака за ним начали следить «все», не только близнецы. Обстоятельства его смерти намекают, что этими «всеми» были охранники.

Но ведь охранники знали, что Муратов Куплака не убивал! Что тогда их связало с наемником? Какое обстоятельство заставило заподозрить его в чем-то? Там же после смерти Куплака ничего особенного не было, все, можно сказать, на тормозах спустили…

Хотя нет, кое-что было. Служба охраны попыталась изобразить полицию и проводила допросы, на них и Алла Золоторева присутствовала. Вполне возможно, за Муратовым стали следить не после убийства, а после такого вот допроса. Но что они могли узнать? От него – ничего, наемник такого уровня заболтает их так, что они родную маму забудут. Получается, они что-то нашли в его телефоне.

Они следили, но пока не нападали. Готовились – или убить Муратова так же, как Куплака, или подставить Александру, или все сразу. Могли тогда и не рассматривать ее как убийцу, могли просто изобразить новую жертву маньяка. Но об этом каким-то образом стало известно оперативникам Назарова – тоже ведь не вчера родились, тут еще непонятно, кто опасней: они или охрана. Кто-то из них уже привычным способом использовал убийство Аркадия Валетского, чтобы передать послание.

Ян уверен, что это Кедрин. Сам Кедрин убийство отрицает, а на лжеца он не похож. Да и потом… Александра помнила, что на месте преступления они пришли к выводу, что Валетского убила женщина, женщину он бы к себе пустил, Кедрина – нет. К тому же, Наташа Соренко сказала, что второй убийца был ниже и слабее первого, а Кедрин – такой же лось, как и здешние охранники. Вывод напрашивался сам собой, и Ян, вероятнее всего, намеренно закрывал на него глаза, а Александре сейчас это было не так важно. Хотя в будущем придется еще раз вернуться к этой ситуации…

У убийства Валетского уже были и причина, и следствие, все как сказала Лер. Причина – хорошенько тряхнуть осиное гнездо, обеспечить паранойю тем, кто возомнил корабль своим личным маленьким царством, забрать у них удобную версию с маньяком. Следствие – то, что они поторопились, стали действовать по-другому. Им очень нужно было убрать Муратова, так что предупреждение их не остановило, а подстегнуло…

Но зачем, ради чего же он здесь? Чтобы убрать Аллу Золотореву? В принципе, может быть. То, что она лично присутствовала на допросах после смерти Куплака, мало что значило, она могла и не знать о планах охраны. Однако второй жертвой оперативники выбрали Валетского – который досадил Алле, выиграв у нее аукцион. Не означает ли это, что послание предназначалось лично ей? Там же было написано «ты делаешь», указание на руководителя.

То, что она имеет ко всему этому непосредственное отношение, подтверждает еще и сцена, случайным свидетелем которой стал Ян. Муратов перехватил Аллу, когда она была одна, и беседа явно оказалась не из приятных. Алла тогда заявила, что виной всему ее вдовье обаяние. Ян поверил – потому что у него не было причин не верить, вполне логичная версия получалась.

Но теперь вот обстоятельства изменились. Если Муратов оказался достаточно умен, чтобы заметить слежку близнецов, он и наблюдение охраны выявил без труда. В это наверняка были вовлечены не все охранники, а только самые надежные. Дальше ему нужно было выяснить, с кем из руководства они общаются часто и напрямую, чтобы сложилась картинка.

Да, Алла Золоторева определенно выслеживала Муратова и заказала его убийство. И вот тут очень важны два момента.

Первый – почему это все вообще случилось? Возможно, Алла действительно верила, что ее хотят убить. Но близнецы рассматривали такую версию и вполне справедливо пришли к выводу, что на убийство наняли бы не Муратова. Да и потом, они за ним следили, знали, что изначально Золоторевой он вообще не интересовался.

Второй – кто решает свои проблемы вот так? Тихая домохозяйка, скорбящая по мужу, вряд ли сумела бы организовать такую охоту на человека и кровавое убийство. Даже получив деньги и другие ресурсы мужа, она была бы растеряна, сама мысль о том, что за ней охотятся, должна была довести ее до истерики. Она никак не могла вести себя, как заправский мафиози… если все это действительно свалилось на нее внезапно. А если нет?

Нужно было работать с ней. Жаль, что они с Яном не дошли до этого вместе, хотя он вполне мог догадаться сам – она же догадалась! Да и Лер наверняка что-то знает, но эта может и не сказать, с ней вообще непонятно все. Похоже, проведенная вместе ночь для нее – не повод делиться секретами. Так что Александра не собиралась полагаться на судьбу, ей оставалось лишь дождаться утреннего визита брата, чтобы все ему рассказать.

Вот только шаги зазвучали возле ее камеры куда раньше, чем она ожидала, и это были не одинокие шаги Яна. К ней, похоже, приближалась целая группа людей. Это вроде как ничего не означало, однако Александра почувствовала, как по спине пробегает холодок. Она поднялась, натянула кроссовки и неожиданных гостей встречала уже стоя.

В камеру вошли двое охранников, однако она не сомневалась, что по коридору двигалось больше. Получается, кто-то остался у двери, следить за тем… А за чем, собственно, следить? Чтобы она не сбежала? Для этого хватило бы и тех двоих, что вошли. За тем, чтобы никто сейчас не вмешался? Это вероятней – и куда страшнее.

Еще одним дурным знаком стал бинт, скрученный в жгут, который держал в руках один из охранников.

– Не спишь, значит? – хмыкнул он. – Это хорошо. Не придется тебя одевать, оно ведь лучше, если ты одетая будешь. Значит, хорошо подумала и все сделала осознанно.

– Что сейчас произойдет? – холодно спросила Александра.

– Повесишься.

– На бинтах? Это же нелепо!

– Разве? Они не выдержат твой вес?

Ей хотелось возразить, а она не могла. Они неплохо все просчитали… Если бы ей действительно хотелось повеситься, она бы размотала повязку на собственной руке, скрутила как раз такой жгут, перекинула его через кольцо на потолке – для люстры, видимо, но здесь люстры не было, здесь работали настенные светильники. Или, может, через трубы у дальней стены? Если они выдержат, это тоже возможно.

– С чего мне вешаться?

– От раскаяния, конечно, – с показным сочувствием сообщил второй охранник. – До тебя наконец дошло, что ты человека убила, да и не одного, вот ты и свела счеты с жизнью.

Она не знала этих двоих, и они, похоже, не имели ничего против нее лично. Но им дали задание – и они готовы были его выполнить. Так обычно ведут себя те, кому уже доводилось убивать.

Александра такого не ожидала. Она думала, что вот этой подставой все и ограничится… Пожалуй, это было наивно. Ее преступление казалось очевидным только на первый взгляд, любой мало-мальски грамотный адвокат освободил бы ее из-под стражи за полчаса.

Поэтому настоящему убийце Петра Муратова было невыгодно допускать ее к адвокату и суду. Смерть от мук совести – это же так удобно! И потом ее брат может хоть искричаться о том, что она была не способна так поступить, доказательств не будет. Да и доживет ли брат до конца этого круиза, вот вопрос! Пока корабль не вернулся в порт, он остается маленьким царством Аллы Золоторевой.

Александра невольно сделала шаг назад, хотя это было нелепо. У нее таких шагов до стенки оставалось не больше пяти – и ни один из них ничего не изменит. Драться с охранниками? Глупо. Она подготовлена неплохо, но и они – тоже, они банально сильнее. Они не дадут ей выбраться отсюда, а даже если бы она каким-то чудом сумела ускользнуть, их снаружи страхуют. К тому же, они наверняка вооружены, она – нет.

Охранник понял ее отступление неверно:

– На брата надеешься? Очень зря. За ним следят, он сейчас далеко отсюда. По нему еще решение не принято, а вот с тобой все ясно. Ты это… не дергайся лучше, тогда будет не больно. Ну, или как тебе больше нравится.

Она напряглась, готовая в любой момент броситься на них. Боли она не боялась – уж лучше так, с синяками и ссадинами, которые потом расскажут Яну истинную историю того, что случилось здесь на самом деле. Но для Александры итог от этого действительно не изменится…

Жизнь не раз загоняла ее в трясину, била без жалости, и все равно Александра находила способ выкрутиться, выбраться, спасти себя даже тогда, когда это казалось невозможным. Но сейчас решения просто не было, и она, не привыкшая сдаваться, понимала, что загнана в угол.

Они хотели, чтобы она умерла здесь, и они своего добились.

Глава 10

Нине Эйлер иногда казалось, что она не живет, а идет по очень тонкому льду. Настолько тонкому, что он не белый даже, а серый, и видно, как плещется под ним мутная вода. Одно неверное движение – и эта хрупкая преграда треснет, помогая воде забрать свою жертву. Волны зашумят, изойдут брызгами, когда она забьется в недолгой попытке спастись, а потом снова сомкнутся, но уже над ее головой, и будет тишина…

Она старалась отстраняться от таких мыслей, понимала, насколько они опасны, а они все равно упорно возвращались. Им способствовало еще и то, что старая жизнь Нины, пусть и несчастливая, но очевидно благополучная, развалилась на части, а склеить новую никак не получалось.

Лечение в реабилитационном центре помогло. Нина признала зарождающийся алкоголизм достаточно рано, и это упростило ей задачу. По-хорошему, ей следовало бы остаться в центре еще на пару месяцев, но вмешался строгий карантин. Всех, кого могли отослать домой, настоятельно подтолкнули к двери, и вот она уже в пустой квартире с двумя детьми, без работы, без планов на будущее, да еще и без уверенности.

Нина понимала, что ей нужно восстанавливать частную практику. Один раз она смогла построить все с нуля, сможет и снова. Но одно дело – просто думать об этом, другое – решиться. До лечения она не успела совсем уж опозориться, однако многие клиентки узнали о ее проблеме, так что на ее репутации теперь хватало пятен. Смогут ли они доверять ей после того, как она сорвалась? А она, она сможет смотреть им в глаза, зная, что сама однажды не последовала правильным советам? Замкнутый круг какой-то! Ей нужно было сначала вернуть уверенность, а потом возвращаться в кабинет. Но внутри был все тот же тонкий лед, и она ждала, сама не зная, чего. Деньги у нее пока были – и все же они заканчивались. Момент, когда ей все-таки придется работать, неумолимо приближался.

Пока же она была заперта в квартире с двумя детьми, и это тоже оказалось непросто. Никита тянулся к ней, как и раньше. Те особенности развития, которые врачи когда-то назвали проблемой, тут обернулись преимуществом. Для Никиты было важно только одно: он любил мать. Ее срыв он не распознал, ее отсутствие принял как должное. Теперь в его отношении к ней ничего не изменилось, и все же Нина боялась, что где-то в глубине его странного, непонятного другим людям сознания эта история оставила шрам.

Ася… с ней все было намного сложнее. Девочка и так подошла к трудному возрасту, а в последнее время на нее слишком много свалилось. Нина должна была поддерживать ее, а вдруг получилось наоборот. Ася, еще такая маленькая и хрупкая, приняла роль взрослого. Когда она и Никита снова поселились с матерью, именно Ася взяла на себя львиную долю работы по дому. Она была приветлива с матерью и улыбалась ей даже больше, чем до срыва. И все же Нина понимала, что это не искренняя, а нужная улыбка: так улыбаются мудрые люди, когда не хотят устраивать конфликт. По-хорошему, им с Асей нужно было сесть и проговорить эту ситуацию от начала до конца – пусть с болью, пусть со слезами, но не оставлять ее запертой внутри. Однако на это у Нины не было сил, и она не решалась никого позвать на помощь. Пока она оправдывала свою слабость карантином: куда им с посторонними людьми общаться, а по видеочату – это не то! Однако она понимала, что это оправдание не будет работать вечно.

Ну и конечно, был Захар. Человек, которого она за столько лет совместной жизни привыкла называть мужем, хотя мужем ей он никогда не был. Нина прекрасно понимала, что во многом именно он довел ее до такого состояния. Не только он, потому что глупо в ее возрасте и при ее профессии перекладывать ответственность на кого-то другого. Однако он был центром ее проблем, болезнью, которую она запустила.

Нина не сомневалась, что после их грандиозного скандала Захар к ней больше не сунется. Раз он бросил ее и детей в такой ситуации, пусть идет на все четыре стороны! Должна же и у него быть какая-то совесть, правда?

Но оказалось, что у Захара Тарановского совесть если и была, то очень эластичная, легко приспосабливающаяся под любые обстоятельства. Пока Нина находилась на лечении, а дети жили у ее старшего брата, Захар с удовольствием пользовался семейной квартирой и загадил ее так, что первую неделю после возвращения пришлось заниматься только уборкой… и дезинфекцией. Он не устыдился своего поступка, его просто спугнули близнецы, пригрозив лишить пары столь любимых им наружных органов.

Захар вроде как исчез, но оказалось, что это временное отступление. Он воспользовался стратегией, которая не подводила его годами: затаился, выждал, когда Нина успокоится, а потом снова взошел над горизонтом, как самопровозглашенное солнце ее жизни.

Сперва он начал ей звонить. Привычные номера она заблокировала, но его такое нисколько не смущало, он без сомнений одалживал телефоны у знакомых. Нина делала их беседы краткими и невольно попадающими под ограничение 18+ с пометкой «содержит нецензурную брань». Это было не слишком профессионально с ее стороны, но у нее пока не хватало душевных сил на полноценные разговоры с Захаром.

Оставлять ее в покое он не собирался, однажды даже подкараулил Асю, когда она выходила в магазин. Он думал, что через дочь ему проще будет манипулировать Ниной – Аська ведь его любила! И она действительно любила, но уже не вслепую. Ася, новая и сильная, доходчиво разъяснила ему, что готова любить его вечно, но на значительном расстоянии и без необходимости содержать его, вроде как взрослого здорового мужика. Захар был настолько шокирован тем, в чем лично он видел предательство, что ненадолго отступил.

А потом вдруг явился прямо на порог ее квартиры с утра пораньше, да еще и успев где-то выпить. Он не был по-настоящему пьян, он прекрасно владел собой, при этом Захар достаточно осмелел, чтобы не сдерживаться.

– Нина, открой немедленно и пусти меня домой! Я в этой квартире прописан и только из любви к тебе я не пошел в суд!

– Ты не пошел в суд, потому что у тебя нет на это денег, – парировала Нина. Общались они через приоткрытую дверь, пускать его даже в прихожую она не собиралась. – И квартиру купила я, ты ж ни копейки не дал, а тебя прописала из жалости. Самому не стыдно?

– Чего мне должно быть стыдно? Здесь живут мои дети, я должен быть с ними! Я мог бы и ограничить тебя в родительских правах, я-то знаю, что ты подбухиваешь!

– Захар, пошел вон. Я серьезно. Или ты уходишь сам, или я вызываю полицию.

Этого должно было хватить, чтобы он свалил, но почему-то не хватило. Скорее всего, Захар из-за карантина был лишен даже того скудного заработка, которым перебивался большую часть жизни, не забывая при этом именовать себя непризнанным гением. Он привык, что всегда может вернуться домой, где будут ждать теплая постель и полный холодильник, где не нужно платить по счетам, потому что это все как-то само собой делается. Где он знает место, в котором можно взять немного налички и не возвращать, потому что это – семейный бюджет, а он – часть семьи.

За те месяцы, что он провел в изгнании, оказалось, что жить без всего этого сложно и неудобно. Так что теперь он собирался идти до конца и не отступать от заветной двери ни на шаг.

– Нина, открой немедленно, иначе полицию вызову уже я! Покажу им паспорт, тогда тебя заставят меня впустить!

– Просто уйди! – взмолилась она. – Я же даже ничего не хочу от тебя, ни алиментов, ничего, только оставь нас в покое!

– Нина, хватит! Пусти меня в дом, поговорим, как взрослые люди!

Если бы… Она прекрасно знала, что Захар – это не таракан даже, а полчище тараканов. Если они окажутся в доме, их так просто не вытравишь. Но и как от него избавиться, она не представляла. В чем-то он прав: по закону он может добиться вселения.

И что тогда будет? Она боялась, что сорвется. Ей и наедине с детьми, в тишине и покое, порой бывало трудно. А Захар – это постоянная пара бутылок алкоголя в доме, беззаботное веселье и убеждение, что проблемы не надо решать. Ты и не решаешь, пока они тебе голову не пробьют… Она просто не могла на это пойти.

Ей хотелось позвать на помощь, но она не представляла, к кому обратиться. Близнецы стали бы настоящим спасением, однако они предупреждали ее, что их пару недель не будет в стране. С Павлом, старшим братом, в последнее время творилось что-то странное, он бы не приехал к ней, он дал ей понять, что лимит его доброты исчерпан, еще когда она забирала у него своих детей. А больше Нина никому не доверяла достаточно, чтобы пригласить сюда и позволить узнать всю проблему, включая ее недавние запои.

Пока она размышляла об этом, Захар неожиданно сменил стратегию.

– Никита! – крикнул он. – Никита, сыночек, это папа!

– Ты что делаешь? – возмутилась Нина. – Прекрати, не вмешивай его в это!

Однако Захар ее попросту проигнорировал:

– Никитка, мелкий, иди сюда! Папа соскучился!

Его расчет был понятен – и, увы, верен. Никита любил отца. Причем если Ася в неизменной детской любви к родителю все равно была способна на критическое мышление, то Никита, живущий в своем собственном мире, не понимал, почему папы нет рядом. Ему невозможно было объяснить, что некоторые поступки неприемлемы, он не знал, что такое обида и прощение.

Если бы он сейчас услышал голос отца, он бы действительно попытался открыть дверь, а при отказе устроил бы истерику. При его состоянии истерики – это нечто большее, чем слезы и детское топанье ножкой. Порой у Никиты случались настоящие припадки, во время которых он вырывался, кричал, и приходилось колоть ему успокоительное…

Захар об этом прекрасно знал. Знал он и то, что каждый припадок давался Нине чудовищно тяжело, ей было больно видеть маленького сына в таком состоянии. Нельзя сказать, что он сейчас добровольно жертвовал своим ребенком, он просто и мысли не допускал, что Нина выдержит.

И он оказался прав.

Сначала она приоткрыла дверь, не снимая цепочку, и просто выглянула в коридор.

– Прекрати вопить! – велела она. – Ты прекрасно знаешь, что мы не сможем жить под одной крышей!

– Я знаю, что ты заблуждаешься, милая. Уж не представляю, что тебе наплела твоя родня, но они не правы. Да, я виноват, но я готов это исправить. Я люблю тебя и наших детей, я просто хочу быть с вами!

Когда-то Нина верила ему – потому что ей очень хотелось верить. После детства, проведенного под холодным, вечно осуждающим взглядом отца, ей нужно было слышать, что ее любят. Захар в этом отношении был идеален: уж что-что, а слова плести он умел и засыпал ее комплиментами. Жаль только, что дальше дело обычно не шло, и слова неизменно расходились с поступками.

И все равно она верила ему. Когда она позволяла себе эту веру, становилось тепло и хорошо внутри, Захар вдруг превращался в самого красивого мужчину на свете, честного и надежного. Хотелось простить его, принять и снова верить, что у нее есть настоящая семья.

Но недавнее потрясение не прошло даром. Захар все еще засыпал ее комплиментами, а она все равно видела перед собой лупоглазую жабу, еще и с утра успевшую бухнуть. Иллюзия развеялась окончательно.

– Захар, я тебя прошу, уйди мирно. Ради наших детей.

Захар удивленно моргнул, очередная хвалебная песнь захлебнулась на полуслове. При всем своем самолюбовании, дураком он не был и уже сообразил, что что-то пошло не так. Но идти ему было попросту некуда, так что, когда Нина попыталась закрыть дверь, он не позволил ей.

– Если я сейчас позову Никиту, он точно услышит, – холодно предупредил Захар. – Тебе нужна его истерика? С вызовом скорой? А если пацан чего подцепит от врачей?

– Ты соображаешь, что несешь?

– Извини, но ты сама меня на это вынудила. А теперь, будь добра, пусти меня домой.

– Как мы с тобой будем жить под одной крышей в таких обстоятельствах?

– Ничего, придумаем что-нибудь! На крайняк – квартиру разменяем, но это после карантина.

– Ты меня до конца карантина с ума сведешь. И вообще, это моя квартира, почему я должна ее разменивать? – возмутилась Нина.

– Слушай, мне надоело здесь торчать. Считаю до трех, котя, и, если ты меня не пустишь, придется действовать по-другому.

– Три…

– Захар!

– Два…

Слушать ее он определенно не собирался, и Нина с горечью признала, что ей придется его пустить. И разменять квартиру, если он не отступит, однажды придется. Потому что этот человек пророс в ее жизнь, как раковая опухоль, а она запустила болезнь, и теперь лечение будет долгим и трудным.

Сегодня ей придется перетерпеть, а дальше – придумать план лечения. Она собиралась открыть ему дверь, но так и не успела: Захар прекратил отсчет и без ее капитуляции. Он, всего секунду назад чуть ли не засунувший голову в приоткрытую дверь, вдруг исчез. Не отошел, а именно исчез, в одно мгновение, будто его отшвырнули от двери, как игрушку. В фильмах ужасов так людей обычно пожирает монстр…

Словно желая подтвердить версию с монстром, с лестничной клетки послышалось низкое глухое рычание, от которого даже у Нины мурашки пошли по коже. За рычанием последовал звук борьбы и высокий, почти истеричный вопль Захара:

– Не трогай меня! Убери! Убери-и-и его!

В какой-то безумный миг Нине захотелось захлопнуть дверь, запереть на все замки, заткнуть уши и сделать вид, что все это с ней не связано и ее не касается. Но это допустимо, когда тебе лет шесть-семь. Когда тебе без пяти минут сорок, приходится брать себя в руки и действовать. Мама твои беды больше не решит, мамы давно уже нет, и теперь мама – это ты.

Так что дверь она закрыла, но всего на секунду, чтобы убрать цепочку и получить возможность выглянуть на лестницу. Зрелище, ожидавшее ее там, было неожиданным, но не таким уж страшным.

Захар оказался прижат к светло-голубой стене подъезда, да так сильно, что казалось: когда его отпустят, на этом месте останется углубление в форме его округлой тушки. Дергаться он не рисковал, потому что его правая рука была очень грамотно заведена назад, и одного неосторожного движения оказалось бы достаточно, чтобы выбить плечо окончательно. Руку удерживал Кирилл, который и обеспечил Захару интим со стеной. Ну а рядом с ними стоял огромный рыжий пес, оскаливший клыки. Нина привыкла видеть Гайю совсем другим – добродушным, мягким, чуть ли не плюшевым. До нее лишь сейчас дошло, насколько это крупный и опасный зверь.

А вот до Захара дошло сразу. На Кирилла он не смотрел, его взгляд был устремлен на Гайю, и в какой-то момент Нине показалось, что глаза бывшего сожителя, и без того навыкате, вот-вот двумя мячиками выпрыгнут из орбит и с задорным стуком поскачут вниз по лестнице.

Кирилл вопросительно посмотрел на нее, чуть приподнял брови, и она без слов поняла, что его интересует.

– Я в порядке, правда, – устало улыбнулась Нина. – Но ты вовремя. А теперь отпусти его, пожалуйста.

Кирилл подчиняться не спешил, он явно сомневался, хорошая ли это идея, потому что неплохо знал Захара. А Нина невольно подумала о том, что в эти месяцы ее племянник явно тренировался и стал намного сильнее, чем раньше. Хоть кто-то из Эйлеров достойно держит удар! Хотя нет, все держат. Кроме нее. Но и ей пора исправляться.

– Отпусти, отпусти, все будет нормально.

Кирилл пожал плечами, однако Захара все-таки отпустил и отошел от него на пару шагов. Захар тут же обернулся, потирая правую руку левой. В иных обстоятельствах он бы уже устроил скандал с угрозами и шантажом, но непрекращающееся рычание Гайи заставляло его помалкивать.

Ну а дальше Нина просто не дала ему времени придумать новую речь. Она подошла ближе и отвесила ему такую пощечину, от которой голова Захара дернулась в сторону, а на щеке тут же начало формироваться красное пятно.

– А теперь запоминай, – процедила сквозь сжатые зубы Нина. – Попробуешь еще раз угрожать моим детям, я тебя убью. Убью, ты все услышал правильно. И плевать мне, что будет со мной. О них, я знаю, позаботятся, а я обеспечу им главное: будущее без упыря вроде тебя.

– Но это и мои дети тоже! – жалобно напомнил Захар. К такому яростному сопротивлению с ее стороны он не привык и теперь не знал, что делать.

– Тогда веди себя, как отец, а не как паразит! Я не стану запрещать тебе общаться с ними, если они не будут против. Ты можешь гулять с ними, поздравлять с днем рождения, дарить подарки, ходить на школьные собрания – ну, знаешь, все те скучные штуки, которые ты не делал четырнадцать лет. Но жить за мой счет я тебе больше не позволю. Мне не нужны ни Александра, ни Ян, ни Кирилл, чтобы обеспечить это. Припрешься сюда еще раз – и я сама тебя с лестницы спущу. Усек?

– Да…

– Вот и двигай, пока тебя в полет не запустили!

Возможно, Захар понял, насколько серьезно она настроена, а может, ему хотелось оказаться как можно дальше от клыков Гайи. В любом случае, он поспешил вниз, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться: его никто не преследует. Очень скоро он исчез из виду, внизу хлопнула дверь подъезда.

До Нины только сейчас дошло, что ее трясет – но не от страха, нет, от нервного возбуждения. Впервые после лечения она почувствовала себя если не прежней, то сильной и уверенной, а это дорогого стоит!

Она обернулась к Кириллу и улыбнулась ему:

– Спасибо! Вы реально вовремя… Но как вы здесь оказались?

Кириллу она не звонила, она даже такой вариант не рассматривала: Нине казалось, что ее племянник еще слишком травмирован, чтобы просить его о помощи. Но Кирилл вдруг явился сам, и травмированным он не выглядел.

Он показал ей блокнот, где на желтой странице черным маркером было выведено: «Нужно поговорить. Важно».

– О близнецах, небось? – мрачно поинтересовалась Нина. Кирилл кивнул. – Ну, кто б сомневался! Заходи.

Она провела Кирилла и Гайю на кухню. Ася выглянула из своей комнаты, но тут же спряталась, решив, что это ее не касается. А может, захотела отвлечь Никиту, понимая, что его присутствие серьезным разговорам не способствует.

Племянника Нина усадила за стол, поставила чайник. Собачьего корма в доме, естественно, не было, но были котлеты, которые Гайю очень даже устроили. Пока закипала вода, Нина поинтересовалась:

– Ну и во что они влезли на этот раз?

Вместо ответа Кирилл протянул ей три листа с распечатанным на них текстом – целая история! Естественно, рассказать такое он бы не смог, вот и пришел подготовленным. Так что дальше он сам делал чай, а Нина погрузилась в чтение, узнавая подробности жизни людей, которых она даже не знала – Петра Муратова, Аллы Золоторевой, ее мужа… Да много кого. По большому счету, Кирилл только что раскрыл ей подробности задания, которое близнецы выполняли для какого-то мутного типа, причем работу эту никак нельзя было назвать легальной.

Ей не пришлось уточнять, какое отношение все это имеет к ней. В конце истории сообщалось, что Муратов мертв, в его смерти обвиняют Александру, и нужно проверить, как все это может быть связано с семейством Золоторевых. Для этого кто-то должен был поговорить с тем самым «уголовником», которого Николай Золоторев сделал своим партнером. Близнецам нужно было понять, что это за человек, мог ли он нанять Муратова и чего вообще хотел.

А для такой беседы подходила только Нина. Пашка все еще злился на близнецов, да и в целом, никогда бы на такое не пошел, он бы скорее рассказал, почему они все дураки. Кирилл не мог вести беседу чисто физически, и не стал бы матерый бизнесмен откровенничать со вчерашним студентом. А вот Нина… Нина могла. Не только задать правильные вопросы, а еще и определить с большой долей вероятности, лжет Виталий Панкратов или нет, понимает ли, о чем речь, пытается ли что-то скрыть или он вообще не при делах.

Точнее, это в прошлой жизни она такое могла. Да и то не стала бы – она старалась держаться подальше от криминала, в котором неизменно оказывались носы обоих близнецов. А теперь… ну куда ей лезть теперь? Что от нее вообще осталось? Опухшая тетка с грязными волосами, которая выглядит лет на десять старше своего истинного возраста. Что она может?

Так что Нина уже собиралась отказаться, но в последний момент прикусила язык. Не она ли совсем недавно хотела перезагрузки? Встряски, которая заставит ее окончательно прийти в себя и начать новую жизнь? Вот это, возможно, оно. Сегодня она уже почувствовала себя сильной, когда укоротила Захару амбиции, и ей это понравилось.

Да, беседа с Панкратовым – это совсем другой уровень, может и не получиться. Но если все-таки получится, это даст ей достойный повод снова поверить в себя. А если нет, близнецы ничего не теряют, никто из-за этого по-настоящему не рискует.

– Я согласна, – объявила Нина. – Вот только… Как вы добьетесь этой встречи? С чего ему вообще откровенничать со мной о мертвом партнере по бизнесу?

«Со встречей поможет работодатель, – написал Кирилл и пририсовал астрологический знак близнецов. – А откровенность – твое дело».

Пока он обменивался с кем-то длинными текстовыми сообщениями и выслушивал голосовые, Нина приводила себя в порядок. Она должна была выглядеть как женщина, к которой Панкратов отнесется с уважением. Да и потом, ей самой важно было стать другой, облачиться в собственную красоту, как в доспехи, вроде как дать себе право снова быть уверенной.

Она ведь знала, что красива, и это было важно, как бы внешность ни пытались принизить сторонники новой этики. Первый взгляд определяет минимум то, как начнется разговор, а максимум – на что вообще собеседник имеет право по жизни. Нина всегда умела создавать нужные образы – для доверительных разговоров с клиентками, для встреч с коллегами, для выходных с детьми, она умела становиться человеком, который выглядит уместно. Когда же она утратила эту способность?.. В памяти мелькнул образ ее, Нины, насильно наклоненной над душем, облитой ледяной водой, чтобы протрезвела хоть чуть-чуть…

Образ ее пугал. Чтобы не спасовать перед ним, нужно было действовать.

Нина вымыла волосы и укладкой кое-как скрыла, что у парикмахера не была уже тысячу лет. Достала из шкафа свой любимый жемчужно-серый костюм, тот самый, идеальный. Обнаружила, что располнела настолько, что вбиться в него еще сможет, но будет подозрительно напоминать лопнувшую сосиску. Запретила себе расстраиваться, достала из шкафа молочно-белый костюм, который она вообще ни разу не надевала, потому что заказала через интернет, а он оказался велик. Теперь был впору. Обдумать это и принять меры можно было позже.

Косметика помогла скрыть мешки под глазами и воспаления на коже, и вот уже из зеркала смотрела женщина, очень похожая на прежнюю Нину. Возможно, чуть старше, с не таким ярким взглядом, но это не критично, пока сойдет.

Кирилл определенно был доволен переменами в ней, о чем свидетельствовала быстренько выведенная в блокноте оценка «6.0».

– Скорее, пять и восемь, но я работаю над этим, – усмехнулась Нина. – Не зря хоть старалась? Он не послал нас подальше?

«Сегодня в 6 в его офисе. Я подвезу».

Отказываться она не стала – к возвращению за руль она точно не была готова. По дороге Нина еще раз перечитала все, что передали близнецы, а Кирилл дисциплинированно записал. К моменту, когда они добрались до нужного адреса, она уже прикинула, что и как будет говорить.

Она не знала, чего ожидать от Виталия Панкратова. Со слов Аллы Золоторевой, он был чудовищем. Сухие факты подсказывали, что она не так уж сильно заблуждается: он отсидел немалый срок по серьезным статьям. Поэтому Нина готовилась увидеть в кабинете экспонат из прошлого: «братка» в пропотевшей рубашке, с массивной золотой цепью на шее, упирающейся в третий подбородок. Правда, непонятно, зачем такой экспонат нужен был Николаю Золотореву, но старая дружба непредсказуема.

Однако Панкратов оказался существом куда менее живописным. Он выглядел как раз потомственным интеллигентом – с тонкими чертами лица и подтянутой фигурой. Вместо ярких малиновых оттенков он предпочитал бежевый цвет, костюм был подобран удачно, да и в интерьере кабинета чувствовался отменный вкус. Это вовсе не означало, что Панкратов не убивал своего партнера, напротив, это делало его человеком, который мог нанять Петра Муратова или кого-то из этой лиги.

Панкратов встретил Нину вежливо, но не скрывал, что не в восторге от ее неожиданного визита.

– Человек, которого я уважаю, сказал, что вы хотите встретиться, – предупредил он. – Только поэтому вы здесь. Но он не пояснил, о чем будет разговор, так что лучше вам сделать это поскорее.

– Меня зовут Нина Эйлер, – она протянула Панкратову визитку, оставшуюся еще из прошлой жизни. Офис, указанный там, ей больше не принадлежал, но никто ведь не будет это проверять!

– Психотерапевт? – удивился ее собеседник. – Становится все любопытней.

– Меня наняли для составления психологического профиля Аллы Золоторевой. Человек, который мне платит, скажем так, вступил с ней в конфликт. Поскольку Алла ведет себя не совсем так, как ожидалось, мне было поручено разобраться, что она собой представляет. Не волнуйтесь, с вашим общим бизнесом это не связано.

– А я и не волнуюсь, потому что наш общий бизнес скоро общим быть перестанет, так или иначе, – усмехнулся Панкратов. – Что же до ее поведения… Дайте угадаю: по мотивам первого впечатления вы были уверены, что она – ангел, пока она не проявила повадки мурены?

– Не совсем так, но что-то в этом роде. Не похоже, что вы с ней в хороших отношениях.

– А в каких отношениях я могу быть с человеком, убившим моего друга?

Такого Нина не ожидала, но удивление не выдала, она смотрела на Панкратова все так же спокойно. В целом, проводить эту встречу оказалось не так уж сложно, и это вдохновляло.

– Алла тоже считает, что смерть Николая не была несчастным случаем, – указала Нина. – Но она обвиняет в его убийстве вас.

– Да не было это убийством в прямом смысле… Но и несчастным случаем тоже не было, тут она права. Я не сомневаюсь, что Золоторев покончил с собой.

– Там не нашли записку.

– Записки могло и не быть – он никогда ни перед кем не объяснялся. А если записка и была, Алла бы утащила ее и сожрала, потому что содержание ей явно не понравилось бы.

Направляясь сюда, Нина была уверена, что получить информацию будет сложно. Однако Панкратов молчать не собирался – да и с чего бы ему хранить секреты человека, которого он на дух не переносит?

Выяснилось, что Николай и Алла познакомились давно – почти десять лет назад. Он был старше, но и ей исполнилось тридцать, она была красивой, умной и опытной молодой женщиной. Она очаровала его мгновенно, и Нина подозревала, что без кризиса среднего возраста тут не обошлось. Многие мужчины лечат его завоеванием идеала, и Алла ему такой идеал обеспечила.

– Ну и когда же она превратилась в монстра, незнакомого ему? – поинтересовалась Нина. – Сразу после свадьбы или все-таки выдержала паузу?

– А она в монстра не превращалась. Если бы так, было бы даже проще! От очевидной пакости избавиться не так уж сложно, но она действовала иначе. Первые годы она ходила паинькой, даже я поверил, что ему повезло с девкой. А оказалось, что она просто изучала его – всю его жизнь. Когда со сбором данных было покончено, она начала его покусывать – по чуть-чуть, вроде как незаметно, но стабильно. Она могла испортить ему настроение, как никто другой. Она умела бить по больному и заставляла его постоянно сомневаться в себе. Это куда хуже, чем просто скандальная баба, это редкая мразь.

Кто-то другой не понял бы, в чем проблема, а вот Нина понимала даже слишком хорошо. Не только потому, что она была психотерапевтом по образованию, просто она сама много лет жила в похожем мире.

У романтического партнера положение особое, в идеале – подразумевающее абсолютную близость. Он знает тайны, он прикасается к уязвимым местам, его мнение имеет значение. Если отношения здоровые, это поддержка, а если нет… Вот как раз то, что описывал сейчас Панкратов. Алла день за днем и год за годом подтачивала мужа, как насекомое подтачивает здоровое, могучее дерево – и дерево дряхлеет изнутри, чтобы в один момент рухнуть, немало удивив окружающих.

Истинная опасность таких отношений в том, что они всем кажутся идеальными. Алла не кричала, не упрекала открыто, не выражала недовольство. Она просто умела выбрать слова так, что любые достижения Николая казались никчемными, в лучшем случае – удачей, но никак не его заслугой. Она портила ему настроение так изящно, что ему вроде как даже не в чем было ее упрекнуть, но счастливым, по-настоящему счастливым, он себя давно уже не чувствовал.

Нина видела, что эта женщина была великолепным манипулятором. Сначала Николай и сам не замечал, что происходит, не придавал собственному плохому настроению большого значения. Однако, когда он оказался на грани депрессии, он наконец заметил неладное.

Он все равно никому ничего не сказал. Николай был из поколения, которое приучили считать психологические проблемы мелочью. Философия «Ты мужик – терпи» предполагала, что он не должен поддаваться на мелкие женские гадости. Алла была все так же красива, так же нежно обнимала мужа на публике, так же клялась ему в любви, когда они оставались вдвоем, да и в постели от себя не гнала. Само понятие токсичных отношений представлялось Золотореву выдумкой избалованной молодежи.

И снова Нина вспомнила собственную пародию на брак – которая и браком-то по документам не стала. Вечная критика щупальцами пробиралась под кожу, заставляла сомневаться в себе, исправлять недостатки, которых нет и не было. Захар умел делиться плохим настроением, как бы между делом бросить, что Нина потолстела, или рассказать ей об успехах других психологов, или с завистью вздыхать на фото молодой жены приятеля, вещая вроде как в пустоту, что истинная юность красит лучше любой косметики и исчезает навсегда.

Некоторые люди просто не могут иначе: им нравится принижать других, они сами себе от этого кажутся лучше. Принизишь любимого человека – и вот ты рядом с ним уже герой, благодетель, осчастлививший своим присутствием жалкое ничтожество. Главное – не орать. Главное – уничтожать душу с улыбкой.

– Когда и как об этом узнали вы? – уточнила Нина.

– Слишком поздно я узнал, увы. Когда это уже стало очевидным: он выглядел откровенно больным. Но даже тогда он запретил мне вмешиваться, он со всем хотел справиться сам. Мне следовало настоять, а я решил, что он и правда справится. Я и мысли не допускал, что он может – вот так… Головой вниз.

– Почему он просто не развелся с ней?

– Знаете, если загробная жизнь все-таки существует и мы снова встретимся, этот вопрос я задам ему первым, – невесело рассмеялся Панкратов. – Мы с ним не откровенничали о личном, не было у нас такой привычки. Но предположить могу… Он не привык проигрывать. А для него это было поражением: разрушить брак, который все вокруг называли идеальным, только из-за того, что жена якобы случайно что-то сказала. Это был его проект, точно такой же, как бизнес, и он готов был работать над этим проектом. Он и не заметил, что она с ним сделала…

– Вы предполагаете, что она изначально ставила целью убить своего мужа?

– Ну да. А как еще? Она слишком четко и целенаправленно его уничтожала.

– Не слишком ли много времени это заняло? Есть способы попроще.

– А она никуда не спешила, ей-то жилось хорошо, – указал Панкратов. – Она тоже без дела не сидела, она училась, знакомилась с нужными людьми. Она готовилась перенять его бизнес – Аллочка наша не хотела больше быть содержанкой, годы не те, оно отныне желало зваться бизнес-леди! Подготовка оказалась грамотной: многих знакомых Золоторева она сумела приручить, с некоторыми, подозреваю, спала, но доказать это мне не удалось. Полагаю, если бы Золоторев не прыгнул, она нашла бы способ его добить… но он прыгнул. И вот тогда оказалось, что ее уже знают все – партнеры, сотрудники. И все готовы были ее принять, да еще и поддержать скорбящую вдовушку, по сути – работать вместо нее. Вот почему она так показательно в черное вырядилась, на самом деле ей не жаль.

– Многие ее приняли, но не вы, – отметила Нина.

– А я и не собирался. Я никогда не скрывал, что эта стерва мне не нравится. В последнее время Золоторев начал прислушиваться ко мне, он собирался наш общий бизнес переписать на меня, да вот только не успел.

– Если он собирался это сделать, могла ли Алла узнать о его намерениях и ускорить события?

– Я тоже о таком подумал, потому и нанял людей, чтобы проверили… Не помогло это, короче. У нее лично есть алиби на день его смерти, никаких доказательств постороннего присутствия на стройке не нашли.

– Если работали профи, они бы не оставили следов.

– Профи она бы не наняла, какое там! – отмахнулся Панкратов. – Не таких так точно, это нужно связи иметь, а не просто гнидой быть. Ей повезло, что он сорвался. Теперь она побогаче меня будет! Тот бизнес, который только ему принадлежал, она уже под себя подмяла. Тот, в котором и моя доля есть, скоро делить будем. Но Золоторева это не вернет… Он мне жизнь спас, и это не красивые слова, а правда. Когда я вышел, я никому нахрен не был нужен, хоть ложись и подыхай, а он меня не оставил, он мне руку протянул… Я думал, что верну ему долг, но в итоге так и не сумел. Так что, если кто из ваших знакомых с этой мразью пересекся – не заблуждайтесь на ее счет, мой вам совет.

– Благодарю. И последний вопрос: вам знакомо имя Петра Муратова?

Нина спрашивала об этом исключительно для подстраховки. Она видела, что во время разговора Панкратов не врал ей: он действительно высоко ценил Николая Золоторева и не желал ему смерти. Следовательно, слова Аллы о нем были пустой болтовней, попыткой запутать близнецов, пустить их по ложному следу.

А если так, то никакого Муратова он не знал, на это имя он должен был отреагировать искренним удивлением. Однако он напрягся – после того, как большую часть разговора оставался расслабленным. Пока он верил, что Нина способна стать врагом Аллы Золоторевой, она была ему симпатична.

Однако имя Муратова заставило его взглянуть на нее по-новому – как на шпиона, подосланного к нему врагом. И это имело для Нины гораздо большее значение, чем его ответ, прозвучавший после неоправданно долгой паузы.

– Не представляю, кто это.

– Представляете, – покачала головой Нина. – Надо же… Я почти поверила, что вы благородно отступили, а вы послали за ней убийцу. Так вы решили отомстить за Николая?

– Убийцу? Никакого убийцу я не посылал, убивать эту дрянь никогда не собирался и уж тем более не знаю никакого Муратова! Думаю, вы и так задержались.

– Вы правы. Прошу извинить, если что-то пошло не так.

Но как же все-таки любопытно… Он знал Муратова, это точно. А вот предположение об убийстве вызвало у него неподдельное возмущение, Панкратов, пусть и отсидевший срок, на такое никогда бы не пошел. Получается, он нанял Муратова для чего-то совершенно иного, даже не похожего на убийство, однако это все равно связано с Аллой. Вот и как это понимать? Разобраться Нина даже не пыталась, ей лишь оставалось передать эти сведения близнецам и надеяться, что у них все сойдется.

Кирилл подвез ее до дома и уехал, а она наконец чувствовала, что возвращается к себе – на свою территорию, к своей жизни. Сегодня у нее все получилось, а значит, несмотря на срыв и лечение, она не утратила хватку. Она такая, какая есть, и никакие беды не смогут это изменить.

Впрочем, это не означало, что она уже была готова возвращаться к частной практике и снова брать деньги с клиентов. Нине нужно было испытать себя еще хотя бы раз, и тогда, она чувствовала, все вернулось бы на круги своя. Так что она решила совместить нужное с полезным и позвонила Алисе.

Она прекрасно знала, что произошло между Алисой и ее братом. Нина находила это непередаваемо глупым – сложно подобрать пару, которая подходила бы друг другу столь же идеально. Но Ян проявил фирменное упрямство Эйлеров и позволил этим отношениям развалиться, да и Алиса была немногим умнее, она связалась с каким-то желтушным журналистом и быстренько от него забеременела.

Понятно, что теперь, когда в деле завязан чужой ребенок, Яна и Алису вряд ли удастся свести вместе. Да Нина и не ставила такой цели, она лишь хотела убедиться, что у Алисы все хорошо. Девушка эта была умной, но ранимой, да и порой слишком эмоциональной. Нина решила проверить, не нуждается ли она в помощи.

Вот только Алиса не брала трубку. Не намеренно игнорировала Нину, ее телефон попросту был отключен. В среду вечером, не слишком поздно… Странно, конечно. И все же Нина решила не настаивать, перезвонила она только на следующий день – и снова нарвалась на жизнерадостное сообщение автоответчика.

Это настораживало. В иных обстоятельствах Нина бы уже звонила младшему брату, вот только сейчас он точно ничего не знал, и она набрала номер Дениса – прокурора, ставшего шефом Алисы. Его она знала с детства как друга близнецов и общалась с ним вполне свободно.

Денис ее успокоил:

– Да в отпуске она! Может, на пляже сейчас валяется.

– На каком пляже? Все же перекрыто!

– Ну, ее дружок умеет находить лазейки. Она попросила у меня отпуск до родов, ее вся эта ситуация с вирусом напрягает, я взял себе двух стажеров, поэтому не против. Видишь? Все нормально.

– Вижу, – согласилась Нина. – Но ты не мог бы пробить ее телефон и проверить, где она?

– Прикалываешься, что ли? Просьба в духе близнецов!

– Значит, они не всегда не правы. Сможешь или нет?

– Это не профессионально, – напомнил Денис. – И не этично. Ну и мелочь: не законно.

– Я понимаю, но я просто спать не смогу, если не буду знать, где она! А мне нельзя не спать, я старая больная женщина, мне нужен покой. Посодействуй, а?

– Старая она и больная… Ладно. Но все равно не беспокой ее, она реально дерганая стала.

– Не буду. Просто узнаю, где она, и все.

Она и правда не собиралась отвлекать Алису от отдыха. Нина по себе знала, что беременность может проходить очень тяжело. Если Алисе нужен покой и уединение – это вполне нормально. Так что ей хватило бы короткого сообщения от Дениса о том, что все в порядке.

Однако Денис не спешил ее успокаивать. Следующий звонок от него поступил вечером, и теперь в голосе прокурора не было и тени былой расслабленности.

– Я проверил номер.

– И что? – поторопила Нина, чувствуя, как сердце испуганно замирает.

– И ничего. Отключен больше недели назад и с тех пор ни разу не использовался.

Глава 11

В какой-то безумный момент Яну показалось, что Лер тоже может быть причастна к этому – она упорно запрещала ему использовать ее настоящее имя, пока они на корабле. Она не просто так отвлекла его, не позволила вернуться к Александре, и случилось то, что случилось. Но потом он вспоминал, что ушел от дверей конференц-зала по собственной воле, Лер тогда даже рядом не было. Ну а то, что она не оправдывалась и не чувствовала себя виноватой… Так в этом просто была вся она. Лер обладала какой-то феноменальной уверенностью во всем, что происходило с ней и вокруг нее. Ян даже подозревал, что извиняться она вообще не умеет.

Так что эта история была самодеятельностью охраны – и самодеятельностью опасной. Он надеялся, что Александру удастся вытащить из той клетухи, однако помогать ему никто не спешил. Мирна Бишоп вообще злилась, ей казалось, что из-за близнецов может пострадать репутация аукциона. Назаров затаился, да и Яну рекомендовал не дергаться.

Ему пришлось смириться – не брать же камеру штурмом! Он убеждал себя, что с Александрой ничего не случится, слишком многие люди уже знают, что она взаперти. Вот только поверить в это не получилось, он почти не спал и отправился к ее каюте ранним утром.

Ночью он был один – Лер исчезла, когда они покинули служебные уровни, а сегодня так же неожиданно и неслышно материализовалась рядом с ним. Ян хотел упрекнуть ее, однако в последний момент понял, что она все сделала абсолютно правильно. В который раз уже. Вечером он хотел остаться один, и она дала ему такую возможность. Но соваться на территорию охраны в одиночестве было рискованно, и вот она снова здесь. Иногда Яну казалось, что она читает его мысли, и, несмотря на всю абсурдность такого предположения, ему становилось жутко.

Он убеждал себя, что ничего страшного не случится – по крайней мере, ничего страшнее того, что уже произошло. Но с этой надеждой пришлось расстаться довольно быстро: уже спустившись на нужный уровень, он увидел, что возле камеры Александры неожиданно многолюдно. Там хватало охраны, пришла даже Алла Золоторева собственной персоной, а главное, там суетились настороженные врачи. Все это было не к добру, и Ян ускорил шаг.

Охранники попытались его задержать, говорили что-то, а он не слушал. Ему нужно было увидеть, он только своим глазам доверять и мог. Он уже заметил кровь на металлическом полу возле камеры, и это его пугало, отнимало силы, не давало сосредоточиться. Разум немилосердно рисовал кровавые образы всего, что могло произойти с Александрой – когда он оставил ее одну! Добровольно оставил. Потому что верил в хоть какую-то цивилизованность их врагов. Но если Александры больше нет, разве это не станет самым жалким оправданием на свете?

Он заглянул в камеру, готовый ко всему – и ни к чему по-настоящему не готовый, потому что Ян еще не знал, позволит ли себе жить, если с ней что-то случилось. Но узнать ответ на этот вопрос ему так и не довелось, потому что Александры в камере не было. Там врачи возились с двумя охранниками – один еще не пришел в сознание, его голова была замотана кровавыми бинтами. Другой сидел между врачами и тихо подвывал в явном ужасе. Яну не нужно было спрашивать, почему: глаза охранника были закрыты повязкой, а врачи смотрели на него с нескрываемым сочувствием – как на того, с кем случилось непоправимое.

– Явились наконец, – холодно сказала Алла, подходя чуть ближе.

Она снова была в трауре, она всегда так ходила. Но в эту скорбь Ян давно уже не верил, если раньше он еще мог позволить себе сомнения относительно ее личной причастности к этому делу, теперь все стало на свои места. Если бы это была исключительно авантюра охраны, Аллу бы не позвали – а она вот, здесь, и растерянной она не выглядит.

– Где моя сестра? – спросил Ян.

– Нам бы тоже хотелось это знать.

– Ну и как я должен это понимать?

– Этой ночью ваша сестра сбежала, – пояснила Алла. – Утренняя смена охраны обнаружила то, что вы видите сейчас, только изначально было еще хуже. У двух охранников серьезная травма головы, у одного – позвоночника, еще одному выжгли глаза неизвестной химической смесью. Что вы на это скажете?

– Что вы в охрану дебилов нанимаете, – отрезал Ян. – Почему их вообще было четверо? Не многовато ли для охраны одной девушки, запертой в камере?

– Как видите, этого оказалось недостаточно.

– А дверь как оказалась открыта? Они что, внутрь полезли? Зачем?

– Этого мы пока не знаем. Но, насколько мне известно, ваша сестра – человек опытный и с прекрасной подготовкой. У нее была возможность заманить их внутрь.

– А зачем? В надежде раскидать четырех мужиков? Не многовато ли для молодой девушки, которую обвинили в спонтанном эмоциональном убийстве?

– Вообще-то, серии убийств.

Алла вела беседу уверенно, словно действительно верила каждому своему слову, и это выдавало в ней неплохую актрису. Однако обстоятельства как раз выступали против нее, и Яну не нужно было работать в полиции, чтобы догадаться: она темнит.

Четыре охранника – это слишком много для того, чтобы торчать у запертых дверей. Допустим, из-за поломки камер Алла не решалась оставить пленницу без наблюдения. Но для такого задания и одного человека бы хватило, максимум – двух. Для чего же нужны были четверо? Что здесь должно было произойти – и не произошло?

Ян догадывался, чего они хотели, и это отзывалось в душе бессильной яростью, которую сейчас нужно было гасить. Ярость мышлению не способствует, ему необходимо было держать себя в руках, потому что ничего еще не закончилось.

Александра не смогла бы провернуть это одна, и шанса нет. Ей кто-то помог, но кто? Ян бросил быстрый взгляд на Лер, но та казалась равнодушной и даже скучающей. Да и не могла она устроить такое, она ведь явно шпион, а не боец! Другие люди Назарова? Но почему они тогда не предупредили Яна, что за игры в якудзу?

Оказалось, что Алла частично разделяет его мнение:

– Знаете, я тоже не понимаю, как это могло произойти, если учитывать, что Александра была одна. Но если предположить, что кто-то составил ей компанию, ситуация выглядит более логичной. Где вы были этой ночью?

– У себя.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– А никто и не обязан это подтверждать, – парировал Ян. – Я до сих пор не понимаю, зачем здесь устроили цирк, но участвовать в нем не буду. Если можете доказать, что я к чему-то причастен, – валяйте. А до этого момента оставьте меня в покое.

– Боюсь, это так не работает. Я отвечаю за безопасность пассажиров, и для них вы с сестрой способны стать угрозой. Поэтому вам придется здесь задержаться.

Вот ведь зараза… Понятно, к чему она ведет. Алла действительно упустила Александру и теперь здорово злилась. Ян был ей нужен – не только для того, чтобы он не путался под ногами, но и чтобы приманить его сестру. Он уже не сомневался, что в нужное время к нему в камеру явятся не четыре человека, а гораздо больше.

Он не собирался это допускать, шанс хоть что-то изменить у него был, только когда рядом другие люди. Но что ему оставалось? Сейчас все они на служебных уровнях, он не сможет затеряться в толпе, без Александры он остался один…

По крайней мере, так он думал. Неожиданно на помощь ему пришел человек, от которого он меньше всего этого ожидал – Мирна Бишоп.

– Госпожа Золоторева, я не знаю, как вы видите систему безопасности, но допустить новых задержаний я не могу. Вы уже лишили меня ценной сотрудницы, не предъявив достаточных улик. Теперь я вижу, что вы не в состоянии удержать ситуацию под контролем.

– Но есть вероятность, что это он помог сестре сбежать! – возмутилась Алла.

– А есть вероятность, что не помог. Опять же, камеры видеонаблюдения позволили бы разобраться в ситуации гораздо быстрее, но они остаются сломанными непростительно долго. Мистически даже. Это тоже кое-что говорит мне о вашей способности обеспечить безопасность пассажиров, в том числе и моих гостей. Если вы считаете Яна Эйлера виновным в чем-то – вызывайте полицию или сдайте его полиции на берегу. Но до этого момента он продолжит выполнять свою работу.

В этот момент Алла напоминала кошку, которую заплевал семечками хомяк. Она определенно привыкла считать корабль своим маленьким царством, хотя, если задуматься, это было несколько наивно. Ей принадлежала лишь одна доля в управляющей компании, и вряд ли ключевая.

Да и Мирна раньше ей особо не перечила. Организатор аукциона думала в первую очередь о бизнесе, а близнецы перестали быть ей выгодны в момент, когда умер Муратов. Так что никто не ожидал ее вмешательства, однако отступать она не собиралась.

Это ставило Аллу перед нелегким выбором: настоять или нет? Настоять ей хотелось куда больше, но она не настолько заигралась в королеву, чтобы потерять связь с реальностью. Мирна пришла не одна, у нее была собственная охрана, люди, которых выделил ей Назаров.

И что теперь, устраивать битву между охранниками? Это было нелепо, все понимали. Чтобы решиться на такое, Алла должна была не сомневаться в абсолютной, слепой даже вере своих людей.

Так что ей пришлось снова нацепить на лицо скорбное выражение и снисходительно бросить:

– Пусть будет по-вашему. Надеюсь, вы понимаете, что любые проблемы, связанные с Эйлером и его сестрой, теперь на вашей совести?

– Я как-нибудь это переживу. Всего доброго, госпожа Золоторева.

Мирна направилась к выходу, и Ян тут же поспешил за ней, чтобы лишний раз не нарываться. Лер все это время оставалась рядом с ним беззвучной тенью, она казалась откровенно скучающей, словно и не понимала, что здесь происходит.

Когда они поднимались по лестнице на открытые пассажирам этажи, Мирна спросила:

– Вы осознаете, что я сделала это не из симпатии к вам?

– Конечно. Я ни на секунду не представляю себя в роли человека, вызывающего симпатию, – усмехнулся Ян и тут же посерьезнел: – Вы знаете, где моя сестра?

– Понятия не имею. В какой-то момент я еще допускала, что она может быть убийцей, но дальнейшее поведение Золоторевой меня насторожило.

– В смысле?

– Она мечется, – коротко пояснила Мирна. – Волнуется куда больше, чем человек, на корабле которого кого-то убили. Это даже не ее корабль! Но она как будто воспринимает это как личное, а чем больше эмоций вовлечено в ситуацию, тем меньше будет толку. Мне не нужны эти проблемы.

– Я постараюсь вас от них оградить.

– Уж надеюсь на это. Хотя, конечно, ваш гонорар придется пересмотреть.

– Это – сколько угодно, – отмахнулся Ян.

Гонорары его волновали меньше всего, он даже об Андрее больше не думал. Ему нужно было только одно: отыскать Александру.

На открытой палубе они с Мирной разошлись. Охрана последовала за своей нанимательницей, а вот Лер осталась рядом с ним. Больше, казалось, на Яна никто не смотрел, однако он не сомневался, что люди Золоторевой будут крутиться поблизости.

– Ты знаешь, что происходит? – тихо спросил он, напряженно глядя по сторонам.

– Точно не знаю, но догадываюсь. А ты расслабься, ты сейчас выглядишь как человек, который попытался поместить кокос в желудок альтернативным способом. Это пугает людей.

– Ты серьезно думаешь, что я смогу расслабиться?

– Должен, – отрезала Лер. – Не потому, что тебе хочется, а потому что это часть твоей работы.

– Мне нужно вернуть сестру!

– Нет, не нужно.

– Это еще что должно означать? – возмутился Ян.

– Судя по состоянию крови в камере, Александра сбежала в первой половине ночи. Если бы она хотела связаться с тобой, она бы пришла к тебе, время было удачное, ее еще не хватились. Но по какой-то причине она этого не сделала.

– Она может быть ранена!

– Тем более, она бы приползла к тебе. Если она хочет остаться в стороне, дай ей такую возможность.

Ему катастрофически не хотелось признавать, что Лер права, а не признавать не получалось. Если он сейчас продолжит упрямо искать Александру, это будет чистым эгоизмом, попыткой заглушить собственный страх. Если сестра почему-то захотела пока оставаться на расстоянии, ему придется принять это.

Однако если просто сидеть и ждать, пока она объявится, можно сойти с ума. Основного задания у Яна больше не было, объект его слежки покоился в морге, поэтому сейчас его интересовало лишь одно:

– Нужно осмотреть комнату Муратова. Ты со мной?

– Естественно, – пожала плечами Лер. – Кто-то должен присматривать за тобой, пока не вернется твоя разумная половина.

Он не знал, почему она помогает ему: по приказу Назарова или по собственной воле. Он и не хотел знать наверняка, ему было достаточно того, что она рядом.

Они немного покружили по кораблю, чтобы оторваться от слежки, и вот тут пригодилось знание Лер о «Рейне». Она успела изучить лайнер куда лучше, чем охрана Золоторевой, так что даже если за ними следили, теперь это не имело значения.

– Думаю, уже очевидно, что за убийствами стоит ее охрана, – задумчиво отметил Ян. – Но как она умудрилась уговорить их на это?

Ему до сих пор было непривычно обсуждать это так открыто и прямо с кем-то, кроме сестры. Это Александра всегда его понимала, вовремя отключала эмоции, думала, как профи. Все остальные обычно пускались в сожаления о том, что люди вообще убивают друг друга. Даже Алиса, которая была часть этого мира… она никогда не умела полностью отстраняться.

Но Лер мыслила иначе, ее убийства на корабле вообще не волновали. Ян не был уверен, что это хорошо – или хотя бы нормально. Однако сейчас ему было необходимо ее непробиваемое спокойствие и ее странный взгляд на вещи.

– С ней изначально прибыли десять человек, которые прежде на «Рейне» не работали, – сообщила Лер. – Это я знаю от тех, кто плавает на корабле не первый раз. Очень полезно быть частью команды.

– И что?

– И думай.

Это тоже был не каприз одного момента, а ее постоянная черта. Черта, надо сказать, раздражающая до дрожи, но неизменная. Даже если она знала что-то важное, Лер никогда не говорила об этом прямым текстом, она заставляла окружающих самостоятельно делать выводы. Иногда казалось, что она относится ко всему недостаточно серьезно. Хотелось взять ее за плечи, хорошенько тряхнуть и, не стесняясь в выражениях, объяснить, что это не игра.

И все же Ян подозревал, что не помогут даже такие отчаянные меры. Было в Лер нечто непонятное, необъяснимое пока, однако подталкивающее к выводу, что ждать от нее обычного человеческого поведения несколько наивно.

Ему приходилось думать, и, к его удивлению, картинка наконец складывалась. Как будто Лер знала, что своим показным равнодушием заставит его отвлечься от беспокойства, разозлит достаточно для того, чтобы к нему вернулась ясность мыслей.

– Они изначально не были охранниками, – догадался он. – Она наняла убийц, этим они и были в первую очередь.

– Верно. Постоянные сотрудники говорят, что ее муж действительно бывал здесь часто, но никогда не приводил с собой охрану. У него было такое право, он им просто не пользовался.

– Да, она упоминала, что он часто бывал на корабле… Интересно, работали ли эти люди на нее раньше, до круиза?

– Сам ведь знаешь, что нет.

– Ну, знать этого мы не можем…

– Как скажешь, – еле заметно улыбнулась Лер.

Яну было известно, где жил Муратов, это они с Александрой сразу установили. Он ожидал, что с замком придется повозиться, на корабле такого класса была неплохая система защиты. Однако оказалось, что у Лер есть ключ и от этой каюты – судя по его виду, это был один из универсальных ключей, которыми пользовались уборщицы.

– Ты что, все ключи заполучила? – не выдержал Ян.

– Своевременная кража упрощает жизнь.

Номер Муратова не должны были обыскивать. Его смерть объявили нападением эмоционально нестабильной женщины, чуть ли не сумасшедшей, и случилось все далеко отсюда. Следовательно, каюту обязаны были опечатать и ничего тут не трогать до прибытия полиции или родственников.

Но это в теории. На практике же, в номере Яна и Лер встречал полнейший погром, казалось, что здесь не люди рылись, а ураган пронесся. Вещи были расшвыряны, многие – испорчены, порваны. Скрыть такое не удалось бы, но люди Золоторевой об этом не беспокоились. Бардак должны были обнаружить только после прибытия в порт, а тогда бы их и след простыл. Это подтверждало догадку, к которой подтолкнула его Лер: они были убийцами, а не универсальными наемниками, да еще и не лучшими.

Погром вовсе не означал, что теперь осмотр вещей Муратова потерял смысл. Напротив, Ян прекрасно видел: те, кто устроил это, злились. Они силились найти что-то, а у них никак не получалось. Если бы они это отыскали, они бы сразу ушли, им лишний риск не нужен. Но они торчали тут до последнего, порой, кажется, уничтожали все, что под руку подвернется, чтобы хоть как-то выпустить пар. Нет, их обыск оказался безуспешным…

Но был и еще один неприятный вариант:

– Возможно, здесь ничего и не было изначально. Мы до сих пор не знаем, кто и зачем послал сюда Муратова. Если ради кражи, то он мог ничего не успеть.

– Если ради кражи, почтенная вдова не впала бы в такую истерику, не так ли? Да и потом, куда еще тебе идти?

– Тоже верно…

Он запер дверь номера, чтобы им никто не мешал, и приступил к поиску. Сам себе Ян казался тем несчастным, что случайно швырнул бриллиантовое кольцо в мусорный бак, и в ближайшие десять лет ему придется перерыть всю городскую свалку. Лер же стояла посреди комнаты и со скучающим видом оглядывалась по сторонам. Упрекать ее было бесполезно, это он уже усвоил, и в том, что она ничего не добьется, убедился. А Лер неожиданно объявила:

– Внутри подушки.

– Чего? А ты шпионских фильмов часом не пересмотрела? Это же не его личная подушка, а корабельная.

– Все равно посмотри.

Идею Ян находил дурацкой, потому что видел: подушка валяется на полу, она вытянута из наволочки. Следовательно, ее осмотрели, прощупали, но ничего не нашли. Да и что тут осматривать? Подушка была цельной, безо всяких молний, внутрь так просто ничего не засунешь. Даже странно, что Лер, обычно такая проницательная, допустила столь нелепую версию.

Ян взял подушку, просто чтобы доказать своей спутнице, что она не права, демонстративно прощупал и, конечно же, ничего внутри не ощутил.

– Довольна?

– Скорее, разочарована. Нормально осмотри.

В руке Лер будто сам собой появился серебристый балисонг, нож-бабочка. Ян прекрасно понимал, что оружие не могло материализоваться из воздуха, он просто не видел, откуда Лер его достала. То, как быстро и изящно нож раскладывался в ее руке, завораживало даже ее спутника, который такое сотню раз видел. Будто живое существо на ладонь садилось…

Лер же не находила в этом трюке ничего необычного, секунду спустя она уже протягивала нож Яну.

– Свой носи, – посоветовала она. – Никогда не знаешь, пригодится ли.

– Постараюсь учесть, – буркнул он.

Нож оказался впечатляюще острым, он легко разрезал плотную ткань на весу, и скоро под ноги Яну посыпался белоснежный наполнитель. Но не только. Следом за мягкими хлопьями из подушки вывалилось несколько листков бумаги. Они были скручены в плотные трубочки, поэтому и не прощупывались толком среди наполнителя.

– Охренеть, – оценил Ян. – Как ты узнала?

– Швейный набор не нашла.

– Какой еще швейный набор?

– В каждом номере есть стандартный швейный набор, – терпеливо пояснила Лер. – Для тех, кто не хочет пользоваться услугами швеи. Здесь я вижу только упаковку от набора, красные и синие нитки. Белых и светло-серых нет. Из предметов, находящихся в номере, оптимальным было бы использовать подушку, ее удобнее зашивать.

– Но зачем ему это? – Ян слабо представлял Муратова, терпеливо зашивающего подушку. А ведь шов был идеален, охранники, проводившие обыск, не заметили в подушке ничего особенного! – У меня это рукоделие как-то с ним не ассоциируется…

– Ну и зря. Наемник такого уровня должен уметь многое и не страдать от предрассудков. Он знал, что в его номер будет регулярно наведываться горничная. Знал и то, что у Золоторевой может быть доступ к любому сейфу. Поэтому нечто по-настоящему важное нужно было прятать так, чтобы не нашли. Или за пределами номера, или в номере, но правильно.

Когда Лер не играла роль, она говорила ровно, монотонно даже, чаще – короткими предложениями, но к этому Ян начинал привыкать. И лишь привычка избавила от ощущения, что она издевается над ним, считая дегенератом. А кто на его месте додумался бы до подушки? Да никто!

Желая поскорее миновать неловкий момент, Ян наклонился над бумагами, выпавшими из импровизированного хранилища, и аккуратно развернул их. Это оказались списки – с именами и профессиями. Судя по всему, речь шла о членах экипажа «Рейны», тех, кто работал по всему кораблю – от барменов до одного из помощников капитана. В списке были мужчины и женщины, в основном русские, но мелькнула и парочка иностранных имен. Больше никаких пометок Муратов не оставил.

Ян надеялся, что уж теперь-то, обнаружив тайну наемника, которую люди Золоторевой упустили, он все поймет – а стало только сложнее.

– Что за хрень? – нахмурился он. – Если Муратову нужны были эти имена, какой смысл прятать их? Он что, каждый раз распарывал подушку, а потом зашивал ее, если ему хотелось взглянуть на список?

– Маловероятно. Скорее всего, имена он запомнил до начала задания, а списки взял с собой для проверки.

– Но зачем вообще полагаться на бумагу? Проще хранить этот список в телефоне!

– Не проще. Электронные данные легко найти и сложнее быстро уничтожить без следа. В методе хранения информации я его поддерживаю.

– Ты тоже предпочитаешь бумагу? – заинтересовался Ян.

– Я предпочитаю собственную память.

– Тогда нам повезло, что Муратов был не похож на тебя. Хотя… не факт. Тут больше полусотни имен, и у них нет ничего общего.

Лер просмотрела списки, а потом вернула их ему.

– Я пока не берусь сказать наверняка, потому что я не знакома со всеми этими людьми. Но здесь есть примерно дюжина человек, которых я знаю, и у них как раз общее есть.

– Что же?

– Это я тебе скажу позже.

– Ты издеваешься?! – не выдержал Ян.

– Нет. Я просто слежу за временем. Нам нельзя оставаться здесь и дальше, а ты должен появиться в ресторане за обедом. Мы потеряли слежку по пути сюда, но твое присутствие в ресторане будут проверять.

– Мне какое дело?

– Тебе следует вести себя как обычно. Так будет безопасней и для тебя, и для твоей сестры. От этого места мы получили все, что хотели.

Даже при том, что она все сказала верно и из номера нужно было убираться как можно скорее, Яна все равно выводило из себя то, что она пытается управлять им. Нет, какое там «пытается»? Толкает туда, куда ей нужно, не особо таясь.

Он был бы и рад возразить, сделать что-нибудь ей наперекор, просто чтобы показать: она еще не победила. Но, во-первых, это могло стать угрозой безопасности Александры. А во-вторых, даже в собственных мыслях Яна смущало это вот «еще», и опасной темы он предпочитал не касаться.

Когда они добрались до людных коридоров, ведущих к главному ресторану, Лер преобразилась. Исчез холод, она снова была соблазнительной и дерзкой – даже без яркого макияжа и сценического наряда. Ее ведь все равно узнавали те, кто видел ее на вечерних шоу, она помнила об этом и образ держала безупречно. Даже Ян, который шел рядом с ней, который изучил ее лучше других, был вынужден признать, что это не просто актерская игра. Это перевоплощение.

Они отыскали дальний столик, отгороженный от основного зала фонтаном. Там на Лер все равно пялились ее фанаты, но услышать, что она говорит, они не могли из-за плеска воды.

– Ты всегда это делаешь? – спросил Ян. Наблюдение за ней завораживало, и на какой-то момент он позабыл обо всем, что обрушилось на него в эти дни. – Я имею в виду, погружение в эти роли…

– Это не роли. Я тебе говорила, когда мы обсуждали имена: я так живу, под каждым именем заново, – Лер улыбнулась ему так очаровательно, что минимум половина наблюдавших за ними мужчин наверняка уже представляли его мучительную смерть. – Это не так уж трудно.

– Не трудно? Серьезно? Я видел тебя на сцене, ты там чуть ли не в узел закручиваешься. Это не любительское разучивание танцев, я бы никогда не отличил тебя от остальных танцовщиц!

– Потому что я ничем от них и не отличаюсь. Что, по сути, есть профессиональный танец? Знание верных движений и многолетняя физическая подготовка. Подготовка у меня и так была, а танцу я обучалась вот в эти месяцы перед круизом.

– Ну а прошлое задание? Когда ты была медсестрой, ты и медицину для этого изучала?

– Медицину я знала изначально.

Он хотел выяснить больше: откуда она вообще взялась, почему работает с таким непонятным типом, как Валентин Назаров, есть что-нибудь, чего она не умеет… Но наваждение развеивалось, и нужно было возвращаться в настоящий момент – в тот самый, где он не знал, куда исчезла Александра, и это его чертовски напрягало.

– Так ты уже готова сказать, что общего у людей из списка? – поинтересовался Ян.

– Молодость. Все те, кого я знаю, моложе двадцати пяти, а еще все они работают на «Рейне» не первый раз.

– Похоже, он искал среди них кого-то, мы заметили, что он бродит по кораблю. Нам тогда показалось, что бесцельно, но, если учитывать, что он искал этих людей, все сходится. Где он вообще мог получить такой список?

– Это как раз не сложно, – заметила Лер. – Людей на корабль набирают не спонтанным криком на улице, команда формируется и согласовывается задолго до отплытия.

– Разве там отмечается, кто работает не первый раз?

– Нет, там отмечается имя, возраст и должность. На основании этих данных он мог составить первый список, просто молодых сотрудников, а уже потом идти и проверять их по соцсетям. Поверь мне, здесь нет ни одного человека младше тридцати, который не вел бы регулярный отчет в инстаграм.

– Ну а ты?

Ян думал, что это шутка. Да это должно было быть шуткой – где оперативница Назарова, а где социальные сети! Однако Лер все с той же чарующей улыбкой достала из кармана мобильный, открыла нужное приложение и протянула ему. Ян обнаружил, что она делает не менее пяти публикаций в день и на нее подписаны больше двадцати тысяч человек. Причем фотографии были сделаны не на бегу, у каждой была неуловимая эстетика и собственный стиль. Но он даже ни разу не видел, как Лер делает эти снимки!

– Как? – только и смог произнести Ян.

– Это часть работы: делать, что нужно, что ожидают, не быть подозрительной. По большому счету, мне не следовало бы мелькать рядом с тобой – ни возле камеры, ни здесь, потому что это определенно заставило Золотореву насторожиться. Но ничего, еще есть шанс списать все на внезапно разгоревшийся курортный роман.

Словно желая подтвердить эту версию, Лер подалась вперед и поцеловала его. Все произошло настолько неожиданно, что Ян растерялся, а когда он сообразил, что происходит, Лер отстранилась, и это был предсказуемый и дерзкий флирт молодой танцовщицы – ни один охранник, наблюдавший за ними, не усомнился бы в таком объяснении.

А для нее это была не наглость даже, а просто то, что нужно для достижения цели.

– Ловко, – усмехнулся Ян. – Но давай по делу. Итак, Муратов немало времени потратил на изучение соцсетей, принял возможную погрешность в лице тех, кто презирает компьютеры, и все равно смог сократить свой список до нескольких десятков человек. А нужен ему был один.

Для чего нужен – тоже вопрос. Муратов был и похитителем, и убийцей, причем похищение живого человека было сложнее и стоило дороже. И вот это как раз объясняло, почему выбрали именно такого наемника.

– Возможно, он даже определил, кто именно, но забирать этого человека посреди круиза было опасно, – указала Лер. – Думаю, он собирался похитить свою цель, когда корабль был бы возле берега.

– Ты бы так сделала?

– Конечно.

– А кого бы из этого списка ты тогда выбрала? – полюбопытствовал Ян.

– Это так не работает. Здесь нельзя угадать, все данные, которые мог обеспечить предварительный анализ, и помогли составить эти списки. Но дальше нужно было ходить и искать, иначе Муратов не покупал бы билет на корабль, а сразу забрал нужного человека.

– Но как мы узнаем, кто это? У нас нет времени бродить тут и искать, да и исходных данных у нас поменьше!

– Мы с тобой и не сможем. Но я напоминаю, твоей сестры здесь нет, и я верю, что она не стала связываться с тобой по какой-то серьезной причине. Надеюсь, у нее появилась возможность узнать о цели Муратова побольше.

Ян не представлял, что способно стать такой возможностью, но спорить не стал. Он лишь напомнил Лер:

– Александра не единственная, кто ищет этого человека, Золоторева наверняка тоже охотится за ним.

– Очень вряд ли.

– Почему это?

И снова Лер решила, что настало время для драматической паузы. Она прошлась к бару, собрав новую партию восхищенных взглядов, и вернулась к Яну с молочным коктейлем. Видимо, под молочный коктейль ей было приятнее обсуждать чью-то смерть. Ну и конечно, те, кто наблюдал за ними со стороны, вообще не думали, о чем она там говорит, их интересовало только то, как она касается губами трубочки. Ян не был уверен, что весь этот перфоманс оправдан, но решил промолчать.

– Золоторева перепутала цель и теперь убеждена, что все закончилось, – сказала Лер. – Ее единственной проблемой остались ты и сестра. По ее мнению, разумеется, но она даже не догадывается, что ошиблась.

– Я тоже пока слабо об этом догадываюсь. Почему ты решила, что она ошиблась?

– Она была уверена, что Муратов послан по ее душу.

– Что-то я не заметил, чтобы у нее мысли на лбу высвечивались, – напомнил Ян.

– Поступки людей говорят гораздо лучше, чем слова. То, как Золоторева поступила с Муратовым, доказывает, что она о нем думала. Она боялась, что он ее убьет, поэтому поспешила нанести удар первой. Поспешила, подозреваю, потому что решила, что убийство Аркадия Валетского стало предупреждением от него.

А ведь так вполне могло быть… Вот люди Золоторевой убивают Льва Куплака – ради им одним понятной проверки. При этом и они, и их руководительница убеждены, что никто не знает правду об их поступке, пока не умирает Валетский. Это напрягло бы их в любом случае, а уж если Золоторева приписала предупреждение своему возможному палачу, понятно, почему она задергалась!

Если бы она подозревала, что Муратов собирается кого-то похитить, она бы вела себя иначе. Первое и главное – она бы не стала его убивать. Зачем? Да, корабль не был ее территорией в той мере, в какой ей хотелось бы, и все же он дарил ей большие возможности. Ее люди легко могли похитить одинокого мужчину и допросить его с пристрастием. Тогда ей не пришлось бы возиться со списком, который она в итоге не нашла.

И даже после допроса убийство стало бы лишним. Убийство – это серьезное преступление с серьезным же сроком, на такое идут только в отчаянии. Золоторева вполне могла отпустить избитого Муратова на свободу, и он даже не пикнул бы, потому что ему невыгодно идти в полицию по собственным причинам.

Но она ожидала не похищения, а убийства.

– Зачем тогда организовали обыск в его комнате? – удивился Ян.

Александра уже ответила бы ему, но Лер, даже играя роль, была верна себе.

– А ты как думаешь? Предположи, а я скажу, насколько ты прав.

– Если я тебя пошлю, это ведь ни к чему не приведет?

– Не к получению нужной тебе информации так точно.

– Ладно… И прекрати ты играться с этой трубочкой, еще чуть-чуть, и ты обязана будешь выйти за нее замуж, – проворчал Ян. Лер, как и следовало ожидать, и глазом не моргнула. – Так вот, обыск этот дурацкий… Она была уверена, что Муратов хочет ее убить, но не до конца.

– Достаточно уверена, чтобы избавиться от него, – кивнула Лер.

– Возможно, она была бы и не против допросить его сначала, но тогда она упустила бы возможность свалить все убийства на Александру и как минимум запутать следствие.

– Думаю, и завершить следствие в связи со смертью подозреваемой, мертвые обычно плохо оправдываются. Ты ведь понимаешь, что те четверо не чай с булочкой твоей сестре принесли?

Ян невольно сжал кулаки, вспоминая, как он оставил Александру одну, пусть и вынужденно. Если бы он только не ушел… Ладно, нет смысла тратить время на сослагательное наклонение.

– Я все понимаю. Короче, из-за нее от Муратова избавились быстро, а к нему в номер пришли, чтобы найти доказательства его вины и получить финальное подтверждение своей правоты. Ничего не нашли, но это и стало своеобразным доказательством – для убийства он бы ничего не хранил, подручными средствами обошелся бы.

– Видишь, я знала, что ты и сам справишься, – подмигнула ему Лер. – Первый этап плана прошел хорошо – главная угроза устранена. Сбой на втором этапе, теперь твоя сестра нужна Золоторевой даже больше, чем раньше. Ты – за компанию. Поэтому твоя задача – оставаться на виду и поближе к людям Назарова, пока можешь. Мне скоро придется тебя покинуть, сегодня я выступаю на аукционе. Ты, кстати, приходи туда, так будет лучше всего.

– Я там вообще раньше не был, только Александра…

– Зачем об этом думать? У вас больше нет смысла таиться. На аукционе Мирна Бишоп имеет большую власть, чем Золоторева – но и Золоторева там будет. Думаю, твоя сестра тоже догадается, что ты туда пошел. Она использует это как место встречи.

– Вряд ли, ее же открыто разыскивают!

– А ты проверь. Я не буду следить за тобой или таскать тебя на поводке, выбор сделаешь сам. Увидимся вечером.

Ян надеялся, что она ошиблась хотя бы теперь, не может же она действительно быть всегда права! Когда они с Лер расстались, он все-таки зашел в их с Александрой номер, воспользовавшись тем, что в такой час в жилом секторе полно туристов. Однако от сестры не было никакого послания, и не похоже, что она там появлялась.

День близился к завершению, ожидание утомляло, а сделать Ян ничего не мог. Ему оставалось лишь надеяться, что тот, кто спас Александру от охранников, действительно оказался ей другом, он помог ей – а не попросту забрал себе.

Глава 12

Иногда Александре казалось, что спокойные периоды в ее судьбе наступают, лишь когда у мироздания, наблюдающего за ней, заканчивается попкорн и оно идет за новым. Но вот очередная порция соленой кукурузы готова – и начинается какая-то невыносимая муть, которой много было бы для кого угодно, а уж для одной Александры и подавно.

Она ведь могла умереть в той камере. Должна была! Люди, пришедшие за ее жизнью, были безразличны к самой Александре, они не жаждали расправиться с ней, но и не жалели ее. Они просто были профессионалами, которые убивали раньше и готовы были убить снова. И она бы не смогла остановить их, не смогла бы даже отвлечь… зато с этим справился кое-кто другой.

Они не успели коснуться ее, когда из коридора послышался шум. Тут не нужно было быть профи, чтобы разобраться: там идет борьба. Слышны глухие удары по металлу и тяжелое падение тел, а голоса прозвучать не успевают, все происходит слишком быстро.

Ян! Конечно же, это должен быть он, больше никто бы ради нее не рискнул. Александра не хотела думать о том, как он тут оказался, это не имело значения. Главное же, что он пришел!

– Их тут еще двое! – крикнула она. – Будь осторожен!

Охранники бросили в ее сторону раздраженные взгляды, и она знала, что за это предупреждение ей придется ответить. Но какая ей разница, если ее все равно приговорили к смерти?

Похоже, эти двое тоже считали, что за ней пришел ее брат. Они знали, что Ян сейчас куда опасней Александры – уставшей, вымотавшейся, раненой. Поэтому они направились к двери, ненадолго отвернувшись от нее. Один выглянул первым – и тут же отшатнулся, отчаянно крикнул, прижимая обе руки к глазам.

Похоже, ему в лицо что-то плеснули или бросили какой-то порошок, Александра не успела рассмотреть. Но, чем бы это ни было, результат оказался жутким: мужчина вопил, как перепуганный маленький ребенок, и беспомощно метался по тесной камере, сшибая все на своем пути.

Его спутник ничего подобного не ожидал. Он был наемником – но определенно не того уровня, что убитый им Петр Муратов. Он замер, замешкался, а потом стало слишком поздно: кто-то скользнул к нему ловкой черной тенью и без сомнений ударил в висок. Глаза охранника закатились, и он, не успевший даже сообразить, что случилось, тяжелым кулем повалился на пол. Такая же судьба постигла и второго, обожженного, хотя в его случае это было милосердием: Александра уже рассмотрела, что его веки сильно опухли и покраснели. Она не хотела даже думать, что стало с глазами.

Но особой жалости она не испытывала – какая жалость к тем, кто только что намеревался подвесить ее под потолком? Да и их судьба ее больше не интересовала, ей была куда интересней собственная. Поэтому Александра посмотрела на человека, который только что спас ей жизнь.

Это был не Ян.

– Ты? – пораженно выдохнула она.

Перед ней стоял Григорий Кедрин – оперативник Назарова, которого тот назвал одним из лучших. Сейчас этот лучший невозмутимо снимал с руки кастет и вытирал с металла кровь. Не похоже, что произошедшее здесь вызвало у Кедрина хоть какие-то эмоции.

– Это же очевидно, – кивнул он. – Нам лучше не задерживаться здесь. Тебя только что заперли, и у твоей охраны нет четкого графика, который я мог бы изучить. Возможно, очень скоро сюда придет кто-то еще.

С этим Александра была согласна. Не предполагалось ведь, что ее будут по-настоящему охранять, а постановка ее самоубийства отняла бы не больше часа. Скоро исчезновение этих четверых заметят, сюда придут, и ей не хотелось быть рядом, когда их обнаружат.

Покинув камеру, она увидела, что в коридоре валяются еще два человека. Один просто лежал, другой как-то странно замер возле выпирающей металлической решетки, и что после такого стало с его позвоночником – оставалось только гадать. Однако оба они были живы, Александра специально обратила на это внимание.

– Ты не убил их…

– И снова очевидное, – заметил Кедрин.

– Но ведь тебе проще было их убить, не так ли? Меньше риска, меньше усилий… И я не думаю, что тебя сдерживает возможный тюремный срок.

– Нет, на пожизненное я давно уже наработал. Но я говорил тебе, что никого не убиваю, потому что убийство – это слишком просто. Неужели ты думала, что ради тебя я изменю своим принципам?

– Я о тебе вообще, если честно, не думала…

Он повел ее, она покорно шла следом, потому что сама все равно не нашла бы нужный путь. Александра вообще слабо представляла, где находится: когда ее тащили сюда, она была в шоке и не запоминала маршрут. Ей казалось, что они с братом неплохо изучили корабль, а теперь она убедилась, что туристам была открыта лишь незначительная часть «Рейны». Кедрин же великолепно ориентировался в служебных уровнях, он даже на темных перекрестках не делал пауз, он будто прожил здесь всю жизнь.

Александра слышала нарастающие, пересекающиеся шумы – что-то техническое, скорее всего, рев двигателей. Это отдыхающим точно слышать не полагалось, а значит, они оказались очень далеко от толпы. В этих сумрачных лабиринтах Кедрин вполне мог убить ее, мог избавиться от тела – и ее бы нашли не сразу. Александра осознавала, что идет по идеальному для преступления месту с социопатом.

И все равно она не боялась. Не потому, что он спас ей жизнь или заявил, что вообще никого не убивает. Просто она видела, что он не хочет ее убивать, а для таких людей, как Кедрин, их желания были главным мотивом всего.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила Александра. – Возвращаешь ту услугу?

– Да.

– Считаешь, что это соразмерно тому, что я для тебя сделала?

– Нет, конечно, – покачал головой он. – Ни в какое сравнение не идет хотя бы потому, что ты ничего для меня не делала, ты просто дала подсказку. Так что оплата значительно превосходит услугу.

– Но ты все равно пришел и помог.

– Потому что выбор свелся всего к двум вариантам: отплатить тебе в большем объеме, чем ты заслуживаешь, или дать тебе умереть и тогда не платить вообще. Я не люблю неоплаченных долгов, слишком низко для меня.

– Да уж, повезло мне… – невесело усмехнулась она. – Но как ты узнал, что они придут за мной?

– Полной уверенности не было, но вероятность была высока. Обвинение против тебя было сляпано достаточно грубо и нелепо. В дальнейшем оно не выдержало бы никакой критики, если бы ты была жива. На мертвого человека все перекинуть гораздо проще.

– Мой брат не позволил бы им!

– А кто сказал, что он пережил бы это путешествие?

Александра не стала отвечать, но ее спутник в ответе и не нуждался, все ведь было на виду. Интересно, знал ли Назаров о том, что здесь готовится? Или у его оперативников вовсю идет самодеятельность?

Они добрались до служебных помещений кухни – огромных складов, где могла затеряться целая толпа, не то что одинокая женщина. Здесь Кедрин подготовил для нее убежище: принес одеяла и подушку, оставил еду и воду. На складе, который он выбрал, хранились консервы, которые вряд ли так уж часто использовались в ресторане. Скорее, это был запас на крайний случай, а в более благоприятных условиях клиенты предпочитали продукты посвежее.

– Мне нужно работать, – предупредил Кедрин. – Оставайся здесь, пока я не приду за тобой.

– Ты скажешь Яну, что со мной все в порядке?

– Нет.

– Эй, почему? – нахмурилась Александра.

– Это не нужно. Во-первых, о главном он и сам догадается: если ты не мертва, то ты жива.

– На этом корабле возможны альтернативы…

– Тогда ему не стоит их искать, – рассудил Кедрин. – Во-вторых, за твоим братом будут следить. Они как раз ожидают, что ты бросишься к нему при первой возможности, так тебя проще всего перехватить. Будь умнее, выжди, появись рядом позже. К тому же, тебе нужен отдых.

– Не думаю, что смогу заснуть после всего, что случилось.

– Посмотрим.

Он и правда оставил ее одну. Некоторое время Александра еще сомневалась, что делать: может, плюнуть на его предупреждение и самой добираться до Яна? Но она быстро поняла, что это дурацкая идея. Она раньше заблудится в этих коридорах и станет местным привидением, чем найдет брата!

Так что она улеглась на импровизированную постель только для того, чтобы скоротать время. Александра не чувствовала себя уставшей, нервное напряжение по-прежнему ее не отпускало. Однако сон накрыл ее сразу же, лавиной, которой невозможно сопротивляться – крепкий сон без сновидений, такой бывает лишь при абсолютной усталости. Хотя чего-то подобного, пожалуй, следовало ожидать: она ведь и не помнила, когда последний раз спала и сколько всего случилось с тех пор.

Проснулась Александра с тяжелой головой и поначалу даже не понимала, где она, что происходит. О том, сколько времени прошло, она и догадаться не бралась. Но неподалеку от своего убежища она обнаружила термос с крепким сладким кофе и бутерброды с ветчиной и овощами – похоже, поваром Кедрин притворялся очень уж удачно. Еда и лошадиная доза кофеина помогли, своего спасителя Александра встречала пусть и не полностью восстановившейся, но вполне бодрой и готовой к действию.

– Сколько сейчас времени? – спросила она.

– Около четырех часов вечера. К твоему брату идти рано, думаю, разумнее всего свести вас после аукциона.

– Может быть, мне пока не до Яна. Я тут посидела, подумала, повспоминала… Вот мы сейчас возле продуктовых складов – а никакими сладостями здесь не пахнет. И возле ресторана я таких запахов не помню.

– Их там и не будет, – указал Кедрин. – И в ресторане, и на складах установлена специальная система вентиляции, она не позволяет запахам еды расползаться по кораблю. Почему ты вообще спросила об этом?

– Когда на Муратова напали, я почувствовала, что от одного из нападавших пахнет какой-то сладостью. Запах знакомый, но я до сих пор не могу вспомнить, что это. Я думала, это потому, что он дежурил рядом с рестораном, так ведь не подходит! Запах был не супер сильный, но они же близко ко мне подошли… Так бывает, когда человек долго находится в месте с сильным запахом и его одежда этим просто пропитывается. Короче, я тут ломала голову, что это может значить, но что-то у меня не сходится!

Она и правда не знала, как это понимать. У Александры было достаточно времени в ожидании Кедрина, чтобы вспомнить все свои прогулки по кораблю. А их с подачи Муратова было много! Но нигде не пахло такой сладостью, тягучей, почему-то ассоциирующейся с местами вроде цирка или детского парка.

И снова Кедрин продемонстрировал, что он изучил этот корабль гораздо лучше, чем близнецы.

– Тебе ведь известно, что этому круизу была присвоена категория восемнадцать плюс? – спросил он.

– Да, насколько я поняла, во многом поэтому его и выбрали для аукциона – с детьми было бы больше проблем.

– Но это вовсе не означает, что «Рейна» закрыта для детей всегда, семейные путешествия здесь тоже случаются. Сейчас, с учетом всех обстоятельств, детские зоны корабля попросту перекрыты, чтобы нынешние туристы не обеспечили там легкую антисанитарию. Потом, когда детей пустят на борт, зоны снова откроются.

Александра уже догадывалась, к чему он клонит.

– Та-ак… А есть среди этих зон что-нибудь интересное?

– Там много интересного. Например, неподалеку от Променада располагается небольшой луна-парк – с качелями, каруселями и аппаратами для попкорна и сладкой ваты.

Вот оно! Подсознание наконец милостиво подсказало, какой запах она почувствовала, а Кедрин и вовсе уже догадался. Так сладко пахнут аппараты для попкорна и сахарной ваты – те самые, которые намешивают в сладость сироп. Их часто устанавливают в цирках, зоопарках, парках развлечений – поэтому запах и ассоциировался у Александры с этими местами.

Чтобы такой запах привязался к человеку, недостаточно побывать там один раз и прокатиться на карусели. Нужно или постоянно шляться рядом с этими машинами, или вымазаться в сиропе, что тоже вариант. А для чего наемникам, притворяющимся охраной, занимать закрытый уровень корабля? Ответ напрашивался сам собой.

– У них там, думаю, точка сбора, – указала Александра. – В их номерах убирают точно так же, как в остальных, Золоторева не может обеспечить нужную приватность, корабль ей не принадлежит. Вот она и устроила гнездышко, где можно хранить что угодно. Покажешь мне, где это?

– Могу. Это лучший вариант, чем находиться с тобой в закрытом помещении несколько часов до того, как я смогу передать тебя брату.

На это она предпочла не реагировать, Александре сейчас слишком нужна была помощь, чтобы ссориться с единственным союзником, да еще и таким сильным.

Закрытый луна-парк представлял собой неожиданно пугающее зрелище. Здесь не было ни окон, ни террас – да оно и понятно, организаторам круиза не хотелось, чтобы заигравшиеся дети бодрыми чайками летели в море. Когда тут все работало, обилие разноцветных огней с лихвой компенсировало недостаток связи с внешним миром. Однако сейчас, когда свет был выключен и полагаться приходилось только на фонарик мобильного телефона, становилось жутко. Животные, замершие на карусели, настороженно смотрели на незваных гостей, клоуны с панелей хохотали непропорционально большими ртами, белые чехлы, закрывающие часть оборудования, казались призраками, готовыми защищать свою территорию.

Нельзя сказать, что это место испугало Александру до дрожи, однако участок с аттракционами она предпочла пересечь как можно быстрее. Понятно же, что никакие секреты не стали бы хранить здесь, у всех на виду. За ответами нужно было идти дальше – туда, где располагались служебные помещения.

Охраны здесь сейчас не было – инцидент возле камеры Александры основательно проредил ряды людей, верных Золоторевой, и теперь уже никто не мог отсиживаться в стороне. Так что за безопасность отвечали разве что замки, но с ними Кедрин разобрался без особых проблем.

Это не значит, что они сразу же получили компромат, обеспечивающий их безопасность до конца круиза. По большей части, содержимое комнат оказалось непримечательным. Здесь были деньги, личные вещи, но все это ни на какие преступления не указывало. Александра допускала, что на некоторых вещах могли обнаружиться следы крови, однако экспертов, способных проверить это, поблизости все равно не было. Она бы не отказалась добыть пистолет, вот только наемники свое оружие не бросали.

Александра даже подготовилась к тому, что обыск завершится разочарованием, когда в одной из комнат обнаружилось кое-что интересное. Тоже не криминальное, но, безусловно, заслуживающее внимания.

На большом рабочем столе были собраны стопки фотографий – совсем старых, выцветших от солнца, и ярко блестящих новыми красками. Все снимки были сделаны на «Рейне», но в разных зонах – в ресторане, возле бассейна, на танцплощадке. И на всех снимках так или иначе мелькал один и тот же мужчина – Николай Золоторев, его Александра узнала благодаря сбору материалов о его жене. Он и правда бывал на корабле очень часто, здесь Алла не обманула. Если разложить снимки в правильном порядке, можно было разглядеть, как он стареет.

– Просто мечта тайного обожателя, – усмехнулась Александра, просматривая фотографии. – Где они столько набрали?

– На корабле, очевидно. Здесь есть традиция фотографировать постоянных клиентов, вешать фото в рамки, оставлять на виду. Показывается, что компания ценит своих гостей и ждет их снова, – пояснил Кедрин. – Самые большие коллекции фотографий расположены в центральном коридоре перед рестораном и у Променада, но есть снимки также в комнатах отдыха, возле парка. Оттуда, подозреваю, эти фото и забрали.

– И никто не заметил?

– Может, и заметил. Может, даже попытался искать. Но с выключенными камерами проблематично определить, кто это сделал, а скандал с обыском из-за каких-то фото устраивать не станут.

– Но зачем это вообще нужно… Что, они пытались убрать следы пребывания Золоторева на корабле? Это же глупо, его тут многие знают, помнят! Да и вообще, снимки, развешанные здесь, далеко не единственные, все уничтожить не удастся.

– Сама задала вопрос, сама ответила на него, – указал Кедрин. – Попытку стереть память о Золотореве можно как вариант не рассматривать.

– Знать бы еще, что рассматривать!

Александра собрала снимки в одну стопку и снова просмотрела их, все подряд. Возможно, Алла пыталась определить, чем именно здесь занимался ее муж? Ведь на «Рейне» он, судя по всему, путешествовал без благоверной. Но если она надеялась найти что-то криминальное или даже необычное, ее ожидало разочарование. На фотографиях Золоторев смотрелся самым обычным туристом, наслаждающимся каждым днем в море.

Александра огляделась по сторонам, обнаружила на полке несколько сувенирных сумок и сложила фотографии в одну из них. Скрывать, что она побывала здесь, она не собиралась: ее обвиняют в убийстве, хуже уже не будет! Сейчас ей было важнее показать эти снимки Яну, он ведь тоже весь день пытался разобраться в этом деле, возможно, он узнал нечто такое, что позволит разобраться в этой коллекции.

– Думаю, нам уже пора, – заметила Александра.

– Аукцион только начался.

– Тем лучше. Я хочу нормально поговорить с братом, не шарахаясь от охраны. Золоторева будет на аукционе, это ее отвлечет и даст нам время. Сможешь выманить Яна оттуда незаметно?

– Это как раз не проблема. Но я не уверен, что вы и вместе что-то сможете изменить.

– Вот и проверим!

Ей соваться на аукцион было нельзя, это даже не обсуждалось. Кедрин проводил ее в одну из небольших переговорных комнат, которых рядом с конференц-залом хватало. Они активно использовались, когда на «Рейне» проходили деловые мероприятия, теперь же они были никому не нужны. И все равно Александра невольно вздрогнула, когда дверь открылась…

Но это была не охрана, никто их так и не отследил, Кедрин умел запутывать след. В комнату вернулся он – в компании Яна. Александра терпеть не могла демонстрировать чувства при посторонних, но тут уж не сдержалась даже она. Она подалась вперед, обнимая брата, она прекрасно знала, что ему этот день дался так же тяжело, как и ей. За другого, близкого, страх ведь всегда больше, чем за себя.

Но все это не означало, что они собирались весь оставшийся вечер посвятить рыданиям друг у друга на плече. Короткий момент слабости миновал, и они снова готовы были действовать – ничего ведь еще по-настоящему не закончилось. Ян принес с собой списки, которые они с Лер нашли в комнате Муратова. Александра, в свою очередь, разложила на столе фотографии, которые зачем-то собирали люди Аллы Золоторевой.

Все это было важно – и никак не вязалось друг с другом. Казалось, что они собрали фрагменты разных фигурок, одна из которых изображала пони, другая – панду, и теперь пытались слепить из них носорога. Носорог не клеился.

– Есть и еще кое-что, – сообщил Ян. – На далеком берегу прошла совместная операция нашего дорогого племянника и не менее дорогой старшей сестрицы.

– Серьезно? Ты и Нину в это втянул?

– Ну а как? Пусть сделает себя полезной! Она и сделала, у нее состоялся весьма любопытный разговор с Виталием Панкратовым.

Похоже, Ян и сам недавно прочитал отчет об этом разговоре, поэтому теперь мог пересказать его сестре во всех подробностях. Там тоже не было прямых ответов, однако что-то все же начинало вырисовываться.

– Муратова послал сюда этот бывший уголовник, однозначно, – завершил рассказ Ян. – Но Панкратов чуть ли не мамой клянется, что не ради убийства вдовушки, и Нина ему верит.

– Раз Нина верит, то и мы тоже будем, что ж мы, неродные, что ли? – усмехнулась Александра. – Но Алла не сомневалась, что Муратов собирается истреблять ее, до последнего. Только как его появление заставило ее собирать фотки мужа?

– Тут я вам дам подсказку, – вмешался Кедрин. – Нам известно, что Алла Золоторева купила билет на этот корабль раньше, чем Муратов.

– Ага… То есть, у нее были все основания предполагать, что он ее преследует, – задумалась Александра. – А вот она сюда поперлась не ради солнышка и водички. Она знала, что ее муж часто тут бывал, и хотела проверить, зачем. Получается, так.

– Не ради завещания ли? – предположил Ян. – Насколько я понял, она все унаследовала просто по закону – как его жена, больше-то никто не претендовал. При этом Панкратов упомянул, что партнер подумывал переписать общий бизнес на него. Уж не решилась ли вдова на проверку, потому как начало подгорать?

– Эта могла, – согласилась Александра, вспоминая Золотореву. Дама была умная, но явно не стальная леди. – А почему корабль? Странное было бы место для завещания!

– Возможно, другие варианты она проверила раньше, Золоторев-то не вчера умер! У нее был доступ к его домам, банковским ячейкам, там она все осмотрела. Корабль вполне мог оказаться последним вариантом. Кстати, есть еще кое-что интересное, но уже не от Нины, а от Кирилла. И только скажи мне после этого, что из нашего племянника не получится полезный в хозяйстве предмет!

– Я тебе и до этого такого не говорила.

Ян достал смартфон, пролистал, разыскивая нужное сообщение, потом быстро пробежал по тексту глазами, освежая его в памяти.

– В общем, так… После отчета Нины наш дорогой племянник полез на бизнес-сайты – проверять, какие компании Золоторева унаследовала от мужа и к чему это привело. Если кратко, ни к чему хорошему. Когда умер Золоторев, акции рухнули – так и хочется сказать «вместе с ним»… Но для бизнеса это нормально, в любой компании с сильным лидером после его смерти обычно провал. Дальше, если руководство берет кто-то грамотный, ситуация обычно выравнивается.

– А тут вместо грамотного была Алла.

– Тут была она, – кивнул Ян. – Похоже, никого, кроме Аллы, это не обрадовало, компании дешевели, партнеры и сотрудники негодовали. Это при жизни мужа она всем нравилась, оказалось, что ее подготовка к приему власти была не такой уж тщательной. И вот дальше становится все интересней… Полностью отказываться от роли владычицы морской Алла не собиралась, но она предложила Панкратову пойти на сделку. Она готова была продать ему долю компании, унаследованную от мужа, а Панкратов отказался.

– Цену, что ли, заломила конскую? – удивилась Александра.

– А вот и нет, судя по тому, что было указано в открытых источниках, цена была адекватная, и Золоторева была готова торговаться. Но Панкратов послал ее без права на помилование, хотя ему это вроде как было не выгодно. Лично я вижу для этого всего два объяснения: либо из-за антипатии к дамочке он готов был пожертвовать здравым смыслом, либо он предполагал, что скоро все и так будет принадлежать ему безо всяких денег.

– Хм… Но при этом убивать ее он не планировал…

– А убивать ее для него было бессмысленно в любом случае, – заметил Ян. – Он мог сделать это только ради мести за друга, из практических соображений – нет. После смерти вдовы бизнес никак не может унаследовать друг покойного мужа, все перешло бы к каким-нибудь дальним родственникам Золоторевой. Полагаю, Панкратов тоже верил в существование некого завещания, его и разыскивал на корабле Муратов.

И тут Александра наконец поняла, что произошло. Нельзя сказать, что слова брата стали каким-то волшебным ключом, который все расставил на свои места. Она просто думала об этом, постоянно, и теперь из многих данных наконец вырисовывалась четкая картина.

– Он бы не нанял Муратова ради завещания, спрятанного неведомо где. Скажу больше, не было никакого завещания, потому что, если бы оно было, Золоторев не стал бы его прятать, как пиратский клад, а отдал бы адвокату. Думаю, его смерть все же не была самоубийством, он ни к чему не готовился. Муратов прибыл сюда, чтобы найти своему нанимателю другой законный способ все получить – наследника. Если бы у Золоторева обнаружился внебрачный ребенок, то без завещания он мог претендовать на часть наследства отца. Там явно еще какое-нибудь достаточно молодое дите, которое само по себе не стало бы для Золоторевой угрозой, а вот под чутким руководством Панкратова – вполне. Он получил бы бизнес в свои руки при формальном наличии юного, никакой роли не играющего партнера.

Теперь во всем этом действительно появился смысл. Николай Золоторев не стал бы писать завещание перьевой ручкой и прятать его на корабле. И уж точно он не стал бы ради этого много лет посещать «Рейну». Но кое-какой секрет он здесь все же хранил… У него мог быть внебрачный ребенок, как-то связанный с этим кораблем. Николай рассказал бы об этом Панкратову, если действительно считал того другом.

Почему он не держал этого ребенка при себе – вопрос открытый. Возможно, поздно узнал о нем или не хотел, чтобы его наследник рос избалованным мажором. Золоторев ведь не был стар, он мог в любой момент взять этого ребенка под крыло, да не сложилось.

И конечно, об этом ребенке вспомнил Панкратов, когда Алла Золоторева оттаскала у него бизнес. Судя по тому, с какими данными прибыл на борт наемник, о ребенке своего друга Панкратов знал только возраст и то, что этот молодой человек связан с «Рейной дель Мар». Искать кого-то с таким скромным набором информации на гигантском лайнере – все равно что рыться в том пресловутом стоге сена, где скрыта всего одна иголка. Понятно, для чего понадобилось раскошеливаться на профессионала уровня Петра Муратова!

Причем, похоже, когда к Панкратову обратилась Алла Золоторева, он уже выплатил наемнику аванс, вот и не готов был тратить еще больше на покупку бизнеса, который и так принадлежал ему. Да и принципы никто не отменял.

Все это Александра теперь попыталась объяснить Яну, который в ее словах был живейше заинтересован, и Кедрину, который, казалось, потерял интерес ко всему миру еще при рождении.

– Сходится, – согласился Ян. – Эх, я понимаю, что это не наше дело, но жаль, что Муратов не успел найти этого наследника. Я до сих пор не уверен, что нам удастся посадить Аллу, явно же будет на своих сообщников все валить. А даже если удастся, бизнес Золоторева развалится…

– Нечего было на женщине с душой гадюки жениться, – фыркнула Александра. – Но наследник в этом не виноват, у него вообще другая мать. Так что пусть залазит под крыло Панкратова и проверяет, унаследовал ли мозги отца.

– Ты что, знаешь, кто он?

– Ага. Ты его тоже знаешь.

В этом отношении Алла невольно им помогла. Она собирала фотографии для того, чтобы определить, где Николай бывал чаще всего, где мог спрятать мифическое завещание. Теперь же Александра видела, с кем он бывал чаще всего, кто то и дело мелькал на кадрах – хотя бы рядом, хотя бы на заднем плане. Причем на снимках все сотрудники были без масок, ныне заполонивших корабли, так что Александра могла различить схожие черты между отцом и сыном.

Она протянула Яну фотографию, где Золоторев стоял со своим внебрачным ребенком, обнимая того за плечи.

– Вот и наш герой дня. Уж не знаю, как его собирался разыскивать Муратов, но я тебе безо всякой экспертизы скажу: это тот, кто нам нужен.

Ян забрал фотографию, присмотрелся внимательней и без труда узнал юного официанта.

– Денис? А ведь что-то в этом есть!

Александра понимала, о чем он. Парнишка упоминал, что проработал на «Рейне» много сезонов. Видимо, Золоторев приучал своего сына к обычной работе, учил ладить с людьми, не вестись на легкие деньги, заводить настоящих друзей. Знал ли Денис о том, кем приходится ему один из совладельцев корабля, вопрос отдельный. Но он был похож на отца, мог и догадаться.

– Пацана нужно охранять, это однозначно, – вздохнул Ян. – Да, она о нем не знает, но может узнать, лучше перестраховаться.

– Вас двоих тоже нужно охранять, – напомнил Кедрин.

– Ну, против этого как раз никто не возражает. Мы можем поговорить с Назаровым?

– Лучше с Мирной. Назаров, при всей его симпатии к вам, далеко, Мирна – близко, и она по-прежнему заказчик.

– Но ей нет смысла в это лезть…

– Она уже влезла, когда не позволила сразу же посадить меня на кол, – признал Ян. – Да и выгодно это ей: она работает с богатыми людьми, ей пригодится дружба такого человека, как Панкратов. Я согласен, нам нужна Мирна.

Александра не стала возражать, она и сама понимала, что эти двое правы. Часы подсказывали, что аукцион как раз закончился, они смогут перехватить его организатора у конференц-зала. Если Мирна пойдет им навстречу, они получат полноценную охрану и смогут не скрываться до прибытия в порт.

Так что все было на их стороне – и все должно было получиться. Вот только направиться сразу в зал они не могли, оттуда сейчас пестрой блестящей волной выплескивалась толпа. Пришлось подождать в стороне, совсем недалеко, но, как оказалось, слишком далеко для настоящей безопасности.

Люди Аллы Золоторевой действовали четко и грамотно, словно только такой возможности и ждали. Охранники, оставшиеся шестеро, окружили их, оттеснили, без криков и шума дали понять, что у них есть оружие. Александра осознавала, что выстрелы не в их интересах – особенно при таком количестве свидетелей. Но понимала она и то, что они готовы на крайние меры, это не блеф. У них наверняка есть пара способов покинуть корабль хоть сейчас, а там уже – ищи ветра в поле! При этом Алле уезжать было не обязательно, она всегда могла сказать, что охранники действовали по собственному плану, она вообще не при делах.

Так что пока нужно было подыгрывать им, соглашаться на любые переговоры и… надеяться на чудо, как вариант.

Их отвели на небольшую открытую террасу, где уже ждала Алла. В вечернее время гостей сюда не пускали, так что у них была отличная возможность поговорить без свидетелей… и не только поговорить.

Алла вроде как контролировала ситуацию, причин для паники у нее не было бы, даже если бы близнецы не нашлись, но выглядела она все равно паршиво. В начале круиза она была изящной леди, которая даже скорбеть умудрялась аристократично. Теперь же она больше напоминала неврастеничную тетку, кое-как накрашенную и давно уже не заморачивавшуюся траурной вуалью на немытых волосах.

И если сначала Александра не понимала, что происходит, то первый же вопрос Золоторевой все расставил по местам.

– Это ведь он вас послал, да? Вас – тоже? Ни на какой аукцион вы не работали, вы пришли за мной!

– Кое-кого конкретно зацепило, – присвистнул Ян. – Да на аукцион мы работаем!

– Бесполезно, – заметила Александра. – Она все равно не поверит, потому что настроилась не верить.

Алла Золоторева была умна, расчетлива и жестока, этого не отнять. Но такой набор черт вовсе не подразумевал крепкие нервы. Когда она готовилась к преступлению, ей казалось, что все будет легко, все под контролем. По факту же, призрак возмездия оказался куда более страшным врагом, чем она предполагала. Нет, совесть Аллу не мучала, она знала, что перед законом осталась чиста. Теперь она боялась, что преступными методами будет действовать кое-кто другой, ей не давала покоя банальная паранойя.

И это подталкивало к очень простой, очевидной даже теории…

– Это ведь был не несчастный случай и не самоубийство, – сказала Александра, уверенно глядя в глаза вдове. – Ты его убила. Не своими руками, но заказала точно ты. Ты знала, куда и когда ездит Золоторев, когда он окажется в уязвимом положении. Тебе не нужен был крутой профи, хватило бы кого-нибудь из тех утырков, что работают на тебя сейчас, чтобы столкнуть его вниз.

Вряд ли Ян думал о том же, ничего подобного они не обсуждали. Но мысль сестры он подхватил мгновенно – да и увидел реакцию Золоторевой, та ничего сейчас не сумела бы скрыть.

– Когда Панкратов отказался покупать у тебя компанию, ты забеспокоилась, – добавил он. – Ты решила, что ему все известно. А он действительно винил тебя в смерти друга – но в ином смысле. Он думал, что ты просто довела его, а не убила.

– Из-за него и убила, между прочим! – огрызнулась Алла. – Он настроил Колю против меня! Коля сказал, что разведется со мной и перепишет бизнес на этого уголовника… Как будто у меня был выбор!

– Да уж, безвыходная ситуация, – закатила глаза Александра. – Дальше ты стала проверять все, что оставил муж, засобиралась на корабль – и вдруг обнаружила, что Панкратов тоже интересуется этим круизом.

– А он думал, я не узнаю? Не на ту напал!

– Да он вообще ни на кого нападать не собирался, у него была совершенно другая причина исследовать «Рейну». Но ты не поняла этого тогда и не поверишь мне сейчас.

Дальнейшие события тоже выстраивались в единую цепочку. Алла не сомневалась, что за ней послали убийцу, однако не знала наверняка, кто это такой. Поэтому ее люди убили Льва Куплака, чтобы получить причину для своей пародии на расследование. Почему Куплака? Да потому что этот мелкий мошенник даром никому не был нужен – и многим был отвратителен. Жертвой назначили того, за кого не стали бы мстить.

Благодаря громкому преступлению Алла не только лично допрашивала пассажиров, она еще и проверяла их телефоны, вот что было по-настоящему важно. Муратов согласился на это, потому что не видел угрозы, он-то не был никак связан со вдовой. А вот Золоторева наверняка знала все контакты, которые использует Виталий Панкратов. Она не смогла выяснить, что именно он поручил наемнику, но убедилась, что эти двое созванивались.

В этот момент судьба Петра Муратова уже была предрешена. А когда умер Аркадий Валетский, Алла лишь заторопилась. Это даже иронично… Кто-то из оперативников Назарова – Александра была почти уверена в том, кто это, просто сейчас не хотела о таком думать – убил Валетского, чтобы Алла больше не пользовалась таким методом, вот какое предупреждение таилось в надписи на стене. Однако Золоторева восприняла это как очередную угрозу, она не сомневалась, что Валетского убил Муратов. Ей было невдомек: опытный наемник никогда не стал бы так действовать, он лишнего движения бесплатно не сделает.

Так что погиб он из-за нелепой ошибки, но вряд ли сам он нашел бы это смешным. Теперь оставалось только избавиться от Александры – и все, пусть и не идеальное, но успешное преступление готово.

Однако Александра сбежала, да еще и с чьей-то помощью, отправив при этом на больничную койку четырех охранников. Золоторева, и без того издерганная, снова начала паниковать. Уж не были ли близнецы еще одними посланниками Панкратова? Может быть, врагов больше, чем она ожидала? Враги повсюду!

Она, сама ловко и без сожалений избавившаяся от мужа, действительно верила, что многие решают проблемы именно так. Долго она с такими нервами не продержится, сорвется. Ее наемники, похоже, и сами это понимали, так ведь они и не собирались связывать с ней всю жизнь! Они хотели доработать на корабле, получить гонорар, вернуться на берег – и забыть про эту истеричную бабу навсегда.

И вот теперь оставалось лишь проверить, готовы ли они убить на трех человек больше, чем планировалось. После всего, что они уже натворили, это был вполне вероятный вариант.

– Ну что, по пуле в лоб и за борт, так, получается? – холодно осведомился Ян.

– Никто вас убивать не будет, просто скажите, кого еще нанял Панкратов! – потребовала Алла.

Собственно, только поэтому они были живы. Она не собиралась вести с ними переговоры просто так, однако ее разгорающаяся паранойя требовала хоть каких-то ответов, облегчения, успокоения. Как только она получит информацию, вопрос будет заключаться лишь в том, как спрятать тела.

– За борт – это вряд ли, – указал Кедрин. – Тут по периметру корабля натянута защитная сетка, чтобы люди туда не прыгали и не погибали, упав случайно. Так что с телами придется повозиться.

– Ты сейчас не утешаешь, – поморщилась Александра.

– Да не убьет вас никто! – крикнула Золоторева, сжимая кулаки. – Поговорим как взрослые люди и разойдемся, просто скажите мне! Кто еще? Кого он послал?

– Я так думаю, они тянут время, – вмешался один из охранников. – Потому что кроме них и нет никого.

– Надо с этим заканчивать, пока никто не увидел, – добавил второй.

И снова Александра оказалась в ситуации, где время работало против нее. Бесполезно было доказывать, что все это ошибка, что так поступать нельзя, никто не стал бы ее слушать. Да, она была не одна, а толку? Ни Ян, ни Кедрин ничего не могли сделать против направленного на них оружия.

От всей этой ситуации веяло каким-то безумием, и безумием же она должна была завершиться, вот только Александра не представляла, каким. Однако на этот раз ни ей, ни ее брату ничего не пришлось делать, все решилось само собой.

Напряженная тишина, способная обернуться грохотом выстрелов и смертью, была нарушена бесцеремонно – звуком, который показался совсем уж сюрреалистичным. На террасе вдруг прозвучал тот специфический, дополненный легким шипением щелчок, которым сопровождается открытие металлической банки с газировкой. Гадать, откуда он доносится, долго не пришлось: к ним шагнула Лер Наан, которая как раз делала глоток из такой банки.

Похоже, она пришла сюда сразу с выступления. Сценический костюм и каблуки она сменила на летнее платье и белые кеды, а вот грим смывать не стала. Из-за темно-синего узора, покрывавшего ее кожу, она сейчас смотрелась русалкой, вдруг оказавшейся среди людей.

– Ой, а что вы все тут делаете? – удивленно моргнула она. – У вас что тут, тоже что-то театральное? Или сюрприз для гостей?

– Зря ты пришла, – тихо и зло сказала Золоторева. – Хотя ты уже давно рядом с ними крутишься…

Но Лер словно не услышала ее. Она сейчас была той, кем ей и полагалось быть на этом корабле – обворожительной юной танцовщицей. Неужели она предполагала, что из-за этого охранники не решатся в нее стрелять? Зря. Александре оставалось лишь надеяться, что у этой непонятной девицы есть план посложнее.

Надеялась она не напрасно: в одной руке Лер держала банку, а другой указала куда-то в сторону.

– Если это сюрприз, то плохо вы устроились, конечно. Эту террасу как раз камера отлично снимает, минимум ребята из охраны уже знают. Но вы можете поговорить с ними и попросить вас не выдавать.

– Камера? – шокировано повторила Алла. – Какая еще камера?

Видимо, она сейчас мечтала только об одном: чтобы слова танцовщицы оказались блефом. Но нет, там, куда указала Лер, действительно горел огонек работающей камеры видеонаблюдения.

– Когда их починили?! – возмутилась Золоторева – куда громче, чем полагалось хозяйке положения.

– Сегодня днем, – услужливо подсказала Лер. – И это еще задержались! Вы же не думали, что мы тут будем без камер все время плавать? Да ну, бросьте! Колы хотите?

Алла хотела не колы, а их смерти, однако с этим теперь были проблемы. Чувствовалось, что ее наемники изначально не были уверены, стоит ли подчиняться этой дамочке. Теперь же им предстояло совершить преступление прямо перед объективом, с открытыми лицами – при таком раскладе наказание становится просто вопросом времени.

Заметив их сомнения, Александра поспешила подлить масла в огонь:

– Если вы отступите сейчас, ничего страшного не случится. Вы же ничего не сделали! Это действительно была театральная постановка.

– Или ошибка, – подсказал Ян. – На нас пытались свалить чужое преступление, но вы, орлы, во всем разобрались и задержали настоящую преступницу, против которой уже собрано немало улик.

– Ну у вас и страсти тут кипят! – изумилась Лер. – Голливуд! А что, правда, что она преступница?

Судя по настороженным взглядам, охранники и сами сейчас решали, будет это правдой или нет. По большому счету, эти шестеро пока могли валить все на Золотореву и тех своих коллег, которые еще не пришли в сознание, да и не скоро придут. Мол, убивали они, все решали они, а мы так, рядом стояли.

Алла заметила их сомнения и истолковала верно, дурой она не была. Это был переломный момент для нее: контроль еще не был утерян, но он стремительно ускользал. В любом сильном шторме корабль выплывет, только если капитан достаточно силен.

Вот только Алла сильным капитаном не была. Преуспела она в другом – и на другое же надеялась, когда затевала эту авантюру. Теперь все ее мечты разбились, ее маленькая армия готова была повернуть оружие против нее, а давно сдерживаемая истерика рвалась наружу.

Не дожидаясь, пока охранники примут решение, Алла отскочила в сторону, теперь она стояла у самых перил, судорожно сжимая руками их край.

– Отошли от меня, быстро! – крикнула она. Алла тяжело дышала, взгляд был совсем шальным.

– Круто играете, – отсалютовала ей газировкой Лер.

Жалеть Золотореву Александра не собиралась, но и смерти ей не желала. Эта женщина была ей никем, не врагом так точно.

– Не нужно делать глупостей, – мягко сказала Александра. – Все это не стоит твоей жизни, давай спокойно поговорим!

– Моей жизни? – Алла нервно рассмеялась. – При чем тут моя жизнь? Надеетесь, что я умру? Так там же сетка! Я уйду, а вы еще ответите!

– Не надо, Алла…

Однако говорить с ней было бесполезно. Похоже, Алла приняла решение в момент, когда произнесла его вслух. Своих собственных охранников она боялась куда больше, чем темноты, поджидавшей ее за бортом. Да и падать тут было невысоко: она, видно, знала, где именно находится сетка и как оттуда выбраться, она об этом корабле многое знала, и у нее действительно был подготовлен план побега.

Но что-то пошло не так в момент, когда она решилась прыгнуть вниз. Был слышен ее крик – слишком долгий для человека, который должен был упасть на страховочную сетку. Потом был пугающе громкий удар, крик резко оборвался, последовал плеск воды – и тишина, нарушаемая только отзвуками непрекращающегося праздника жизни на «Рейне».

Ян и Александра подбежали к борту почти одновременно. Море под кораблем было темным, а вот светлый бок лайнера можно было разглядеть благодаря подсветке. Теперь этот бок уродовало крупное темное пятно, которое при свете дня наверняка было бы алым.

– Голову расшибла, – хмуро указал Ян.

Лер подошла ближе и тоже посмотрела на пятно, от которого теперь тянулись вниз тонкие полосы потеков. Танцовщица казалась все такой же легкомысленно веселой, как ребенок, наблюдающий за спектаклем.

– Да-а, незадача, – протянула Лер. – Наверно, кто-то должен был сказать ей, что сетку убрали. Но я думала, она знает! А что вы на меня так смотрите? Вы ж хотели, чтобы все закончилось – и оно закончилось.

Глава 13

Он все-таки решился.

Был ли он уверен, что прав? Нет, не до конца так точно. Но Виктор больше не мог выносить неопределенность, один и тот же вопрос не давал ему покоя ни днем, ни ночью, отвлекал от работы, не позволял спать. Что он почувствует, когда убьет своего сына? Будет ли это облегчение, чувство того, что он исправил грандиозную ошибку? Или боль, утрата, вина, которая будет грызть его до конца жизни?

Второй вариант был так же вероятен, как первый, но Виктор был уверен, что его оставшаяся жизнь будет недолгой, можно и потерпеть. Он хотел получить ответ – но он должен был все сделать лично. Не передавать эту ношу ничего не подозревающим медсестрам, а пройти весь путь самому.

Андрей больше не пытался сбежать, но и Свету к себе не подпускал. Его раны затянулись, и теперь, по-хорошему, ему требовалась полноценная программа реабилитации, но ее Виктор так и не назначил. Может, потому, что где-то в глубине души принял решение уже давно? А может, просто хотел использовать слабость сына как дополнительную страховку против побега. Андрей сильно похудел, у него определенно были какие-то проблемы с легкими – он все сильнее кашлял. Вот почему бы не убить его? Это будет даже милосердно, быстрый конец его страданиям!

Умереть пленнику тоже не позволяли, поддерживающие препараты он принимал регулярно. Кололи их обычно медсестры, вот и сегодня какая-то девица собиралась к нему. Виктор вызвался сопровождать ее, нужный шприц, маленький, тонкий, совсем безобидный на вид, он принес с собой. Если он верно рассчитал дозу, все будет быстро… Но не мгновенно. Андрей успеет понять, что происходит – а Виктор успеет увидеть это понимание в его глазах. Так будет честнее.

Его появление не должно было насторожить сына, Виктор уже не раз заходил к нему после сорвавшейся попытки побега, пытался поговорить. Иногда даже уколы делал самостоятельно – чтобы приучить Андрея к такому. Сегодняшний день не был особенным, никак.

Когда они с медсестрой вошли, Андрей сидел у открытого окна – старые деревянные рамы здесь свободно поднимались, позволяя пустить в тесную комнатку свежий летний воздух. О том, что пленник сбежит, задумываться не приходилось, за окном ожидала высота пяти этажей, это было бы самоубийством… Самоубийство Виктор тоже принимал как допустимый вариант, потому и запретил запирать окна в палате.

Увидев их, Андрей болезненно поморщился, словно в его комнату залетели два комара. Но говорить он ничего не стал, просто перешел к кровати, туда медсестра обычно подкатывала столик с инструментами.

– Как ты? – спросил Виктор. Сын скользнул по нему безразличным взглядом, но ничего не ответил. – Будешь вести себя, как упрямый подросток? Пожалуйста. Ни к чему хорошему тебя это не приведет.

Что ж, вот и вышло время ожидания, еще чуть-чуть – и он уже не решится. Поэтому Виктор взял нужный шприц, порадовавшись тому, что руки сегодня не дрожат, такое с ним случалось все реже. Теперь уже недолго, это как падение с горы: если началось, не остановить.

По крайней мере, он думал, что не остановить. Андрей, обычно спокойно переносивший уколы, вдруг перехватил руку со шприцом.

– Ну и что там? – холодно спросил его сын. – Мне интересно… Что ты в итоге выбрал?

– Что?.. – растерялся Виктор. – Я не… Я не понимаю, о чем ты…

– Ой, перестань, актер из тебя всегда был паршивый. Ты хоть лицо свое видел в этот момент? Пришел сюда с траурным видом, как будто уже меня хоронишь, болтовню свою обычную не развел… Я ведь знал, что что-то такое приближается. Эта ситуация зашла в тупик, уговорить меня на сотрудничество ты не можешь, а отпускать боишься. Ну и какой остается вариант?

Вот к такому Виктор точно не готовился. Собственный план казался ему идеальным, любые сожаления должны были прийти, когда ничего уже не исправить. И что теперь? Андрей будет сопротивляться? Придется звать охрану? И все-таки сделать последний укол руками медсестры, но уж точно не сегодня?

Вот только сопротивляться Андрей не собирался, он поднялся с кровати и теперь стоял прямо напротив отца. Виктор невольно отметил, как сын похож на него – и как не похож.

– Коли, – спокойно позволил Андрей. – Все равно к этому придет, а я устал. Но если уж ты это сделаешь, ты должен сделать это открыто. Не очередная пакость украдкой. Можешь даже ляпнуть что-нибудь пафосное, момент позволяет. Нет? Вдохновение покинуло? Тогда делай этот чертов укол – и гордись собой, победил.

Это был совершенно другой сценарий, и в какой-то момент Виктор готов был использовать неожиданные перемены, чтобы отступить. Струсить, позволить себе еще одну паузу – но при этом снова столкнуться с проклятым вопросом. Нет уж, лучше завершить все сегодня, в этот день, и не важно, как.

Однако сделать укол у него снова не получилось: помешала медсестра. Эта дурочка не поняла до конца, что происходит, так что ее вмешательство было связано не с желанием спасти Андрея. Она, до этого стоявшая у окна, вдруг запричитала:

– Это что же творится, вы только посмотрите, Виктор Алексеевич!

– Я не Алексеевич, – растерянно отозвался Виктор.

– Все равно посмотрите! По-моему, это большая проблема, а вы же тут главный!

Она металась вокруг него, как маленькая перепуганная птичка, потом мягко перехватила обеими руками его руку и потащила за собой. Виктору пришлось отложить шприц на столик и идти к этому злосчастному окну. Что еще там могло произойти?..

Медсестра довела его до открытого окна, у которого только что сидел Андрей, демонстративно заставила опереться рукой о подоконник, чтобы удобней было выглянуть наружу и рассмотреть напугавшую ее картину во всей красе. Только после этого она отступила, а Виктор выглянул во двор клиники и обнаружил, что там ничего нет. Ну совершенно ничего!

Обнаружил он и кое-что другое: он никогда раньше не видел эту медсестру. Может, ему стоило заметить раньше, однако его подвела привычная невнимательность к младшему персоналу. Все эти юные медсестрички, грузные уборщицы и мрачные санитары менялись так часто, что он не утруждал себя запоминанием их имен. Но вот лица тех, кто постоянно мелькал рядом, он знал, и этой девицы среди них точно не было. Он бы ее запомнил! Бледная, скуластая, со стеклянными голубыми глазами и широкой кошачьей улыбкой – ну не было здесь никого похожего!

Как это вообще могло произойти?..

– Что за… – начал было Виктор, а закончить не смог. Она ему не позволила.

Быстрым и ловким движением девица сдвинула в сторону защелку, удерживавшую окно открытым, и с силой толкнула тяжелую раму вниз – прямо ему на руку. Прежде, чем Виктор успел сообразить, что происходит, острый деревянный край ударил ему по пальцам, как гильотина.

Раздался жуткий грохот – и тошнотворный треск. В первую секунду, спасительно долгую, Виктор ничего не чувствовал. Он даже подумал, что ему повезло, он каким-то образом сдвинул руку в сторону и все обошлось. Однако потом его накрыла боль – такая боль, с которой он за свою долгую жизнь еще не сталкивался. Она, начинавшаяся в искалеченной руке, огненными волнами шла по всему телу и сводила его с ума. Кажется, он кричал… или не кричал, он не был уверен. Боль порвала связь с реальностью, она не позволяла даже нормально дышать, у Виктора уже кружилась голова, и, честно говоря, он не до конца понимал, почему не потерял сознание от болевого шока.

Левая рука не пострадала, и спустя целую вечность он сумел приподнять раму, освободить правую и увидеть то, что осталось от его пальцев. Все, как ни странно, на месте – но минимум четыре переломаны, кости торчат в разные стороны, а подоконник забрызган кровью, как истинное место казни. Беспомощно поддерживая правую руку левой, Виктор сполз на пол, тихо подвывая, как раненое животное.

Он слишком хорошо понимал, что полноценной его рука уже не будет никогда, даже если кости удастся кое-как восстановить.

Виктор не знал, как долго длилась его агония, но, когда разум прояснился, он понял одно: Андрей так и не подошел к нему. Сын как будто остался равнодушен к его страданиям! Что это, обида, месть? В порыве злости Виктор наконец смог отвести взгляд от искалеченной руки и посмотреть на Андрея.

Вот тогда он и понял, что сыну было уже не до него. Дверь в палату оказалась открытой, а возле Андрея теперь стояла молодая женщина, в которой Виктор без труда узнал Эйлеровскую дочку. Андрей, еще несколько минут назад такой слабый, с трудом поднимавшийся на ноги, теперь прижал эту немаленькую девку к себе, будто она была самым большим сокровищем на свете, приподнял над полом, закружил, а она что-то шептала ему на ухо, и он улыбался…

Виктор знал, что имеет право ненавидеть их – обоих. Но, наблюдая за ними в этот миг, он почему-то чувствовал не ненависть. Он впервые осознал, что его сын получил в жизни нечто большее, чем он, ему, Виктору, никогда не доступное, а потому непонятное. Но благодаря вот этому странному чувству он не мог напугать Андрея никаким потерянным наследством – и сломать, пожалуй, тоже благодаря этому не смог.

Пока он наблюдал за ними, странная медсестра бесцеремонно уселась на пол рядом с ним, и Виктор невольно шарахнулся, еще больше потревожив израненную руку. От новой вспышки боли он не удержался, вскрикнул, и медсестра тут же повернулась к нему.

– Что, плохо тебе? А нечего быть старым вредным мудилкой, – назидательно произнесла она. – За это ты, конечно, присядешь. Не важно, на сколько, для тебя все пожизненным будет. Но ты думай о хорошем! Посмотри на этих двоих. Если они не разбегутся, что лично я считаю маловероятным, у тебя есть шанс получить чертовски красивых внуков, которых ты, если очень повезет, даже увидишь. Ну круто же, да?

Виктор понимал, что хотя бы отчасти она права: его будут судить, он никогда больше не сможет свободно двигать правой рукой, он проиграл по всем пунктам. И все же, глядя на то, как его сын смотрит на эту девушку, Виктор Шереметьев был даже рад, что его успели остановить.

* * *

Александра была удивлена, что он так легко согласился на встречу. Обычно Валентин Назаров разговаривал только с теми, кто мог быть ему полезен, а их сделка завершилась.

Основной договор близнецы выполнили полностью. Петр Муратов что-нибудь украл? Нет. Он аукциону навредил? Нет. А для этого их и нанимали, не придерешься. Что же до истории с Аллой Золоторевой, то к их заданию это не имело никакого отношения.

Золоторева не пережила тот ночной прыжок. Александра, в принципе, понимала, чего хотела добиться вдова: уйти от преследования, перебраться по сетке на уровень ниже, оттуда – бежать к катеру. Вот только сетки возле борта не было, и Алла полетела к безжалостной черной пасти моря. Впрочем, не долетела, еще раньше она разбила голову о металл, и это во многом напоминало ту смерть, на которую она обрекла собственного мужа, круг замкнулся.

Почему не было сетки, кто ее убрал, когда – выяснить так и не удалось. Теперь, когда из-за этого погиб человек, представители экипажа валили ответственность друг на друга. Александра догадывалась, кто за этим стоит, но свои предположения вслух не высказывала. О смерти Аркадия Валетского она не говорила по той же причине.

Мирна Бишоп попыталась предъявить Назарову претензии по поводу этого проекта. Александра подозревала, что дело тут не в реальном возмущении, а в попытке получить скидку, гонорар-то у Человека, который решает проблемы, неслабый! Но протест был безжалостно отклонен. Назаров справедливо указал ей, что аукцион ничего не потерял – и даже приобрел, потому что за желтым бриллиантом Валетский уже не придет, хотя деньги заплатил, и лот можно будет продать снова. Но он, Назаров, никаких премий не ждет, он лишь хочет, чтобы ему заплатили и кое-кто перестал вопить. Мирна замолчала и передала деньги.

Премию Назаров тоже получил, но уже не от нее, а от Виталия Панкратова. Именно он свел бывшего партнера Золоторева с Денисом, внебрачным сыном погибшего – и, после смерти Аллы, наследником всего состояния. Панкратов в долгу не остался – потому что не любил долги и потому что такими связями не разбрасываются.

Назаров тоже долгов за собой не оставлял, а потому указал близнецам, где держат Андрея, сразу же, как только они вернулись в страну. Он даже послал с ними своих оперативников, как и обещал, хотя у Александры сложилось впечатление, что Лер попросту хотелось принять участие. И сожалело это странное создание только об одном: что Виктор Шереметьев после удара сохранил все пальцы, она-то надеялась, что расправа получится более эффектной.

Лер Наан в равной степени завораживала и пугала Александру. Жизнь научила следовательницу неплохо разбираться в людях, но в этой девушке разобраться было невозможно. Если казалось, что уж теперь-то все маски сняты и видно настоящее лицо, стоило ожидать очередной перемены. Лер была естественна в любом образе, совершенно искренна, словно она меняла души, а не внешность. Она была потрясающе умна, но она же была безжалостна, а это плохое сочетание.

От такого человека нужно было держаться подальше, но и это оказалось невозможно, потому что ею всерьез увлекся Ян. Александра предпочитала думать об этом, как о простом увлечении, хотя подозревала, что дает себе поблажку, потому что реальность ей совсем уж не нравится. Ян и сам понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но иногда одного понимания недостаточно.

Поэтому Александра и напросилась на этот разговор – ей нужно было узнать, с кем они имеют дело. Ян собирался идти с ней, но его срочно куда-то вызвали. Брат был раздражен, а вот Александра считала, что так даже лучше. С Назаровым в принципе тяжело общаться, а уж под влиянием эмоций – совсем бесперспективно.

Назаров встречал ее в уже знакомом дорогом кабинете, умело скрытом среди дешевых офисов, салонов красоты и забегаловок. Он выглядел куда лучше, чем во время их видеочатов на корабле. Значит, у него что-то случилось, что-то очень серьезное, достаточное для того, чтобы повлиять даже на профи его уровня. Но он умел держать удар, и теперь он полностью восстановился.

– Здравствуйте, Александра, – кивнул ей Назаров. – Как вы? Как дела у Андрея Викторовича?

– Пока не очень хорошо, но будет лучше, и мы оба вам благодарны.

Дела у Андрея пока и правда были не идеальны: во время сомнительного лечения, обеспеченного ему отцом, одна рана зажила нормально, другая – плохо, и это подкинуло ему еще и воспаление легких. Если бы его оттуда не вытащили, он бы все равно долго не протянул даже без покушений со стороны Шереметьева-старшего.

Но думать о том, что могло с ним произойти, Александре не хотелось, ей куда важнее была реальность. Андрей к ней вернулся, теперь он получит нужную помощь – и все будет хорошо. Что же до его папаши, то Виктора теперь ждал суд, это было неизбежно с таким набором преступлений. Однако Андрей от этого просто отстранился, он не жаждал кровавой расправы, и Александра его прекрасно понимала.

– Рад это слышать, – сказал Назаров. – Так что привело вас сюда?

– Я хочу узнать побольше о ваших людях.

– Вы хотели бы, чтобы я познакомил вас с сотрудниками?

– Не нужно этого, Валентин Георгиевич, – вздохнула Александра. – Притворства не нужно. Я больше чем уверена, что те, кто меня интересует, в штате у вас не числятся.

– Может быть. Но с чего вы вообще взяли, что я буду о них говорить?

– Потому что это теперь не только ваше дело – это личное. Думаю, вы знаете или хотя бы догадываетесь, почему. Я общалась с Кедриным достаточно долго, чтобы определить: он социопат. Не холодный профессионал, а именно социопат – и он работает на вас не первый раз. С Лер, подозреваю, тоже не все просто… да с ней даже сложнее! Это ведь она убила Валетского, не так ли? И Дмитрия Семченко тоже она. Для нас с вами это чудовищные поступки, а для социопата – просто один из способов решить проблему. С таким я сталкивалась, а вот с тем, чтобы это кто-то другой использовал в своих целях, – еще никогда. И я хочу узнать: как? Как вам удалось заставить социопатов на вас работать?

Назаров не спешил отвечать ей, он молчал, разглядывая ее, оценивая. Выдерживать его взгляд на этот раз оказалось неожиданно тяжело.

– Вы ведь не знали, что она планирует кого-то убивать, – тихо добавила Александра. – Ни в этот раз, ни в предыдущий. Поэтому вы были в таком шоке, когда мы связались с вами сразу после убийства. Получается, Лер у вас на поводке, но не таком коротком, как вам хотелось бы. Она опасна! Так почему вы нанимаете ее?

– Вы будете удивлены, но такое сотрудничество идет на пользу всем.

Он все-таки ответил ей, надо же… Александра подозревала, что ей придется уйти ни с чем и добывать сведения самой. Но Назаров, должно быть, понял, что это станет для него большей проблемой, чем прямой разговор.

– Она ведь тоже социопат, так?

– Они оба, – подтвердил Назаров. – И еще несколько человек, сотрудничающих со мной. Это высокофункциональные социопаты, Александра, люди с интеллектом выше среднего и рядом уникальных способностей, которые обеспечивает им их… болезнь, назовем это так.

– Вы же понимаете, насколько это рискованно…

– Да. Но от нашего сотрудничества становится лучше всем. Если вы решили, что я использую их, то это неверно, Александра. Я всего лишь направляю их, позволяю делать им то, что они и так бы делали, но с меньшим вредом для общества.

– И получаете за это неслабое вознаграждение, – не удержалась Александра.

– Вы думаете, это имеет для меня такое уж большое значение? А разве я был беден до того, как пришел в этот бизнес?

Тут Александра должна была признать, что беден он действительно не был. До того, как организовать собственное охранное агентство, Назаров построил карьеру, которой многие завидовали. Он получал меньше, чем сейчас, но ему этого хватало – и на себя, и на благотворительность.

И только лет семь-восемь назад он бросил все и связался с социопатами – как теперь понимала Александра. Он, психотерапевт с великолепным образованием, заметил, что таких людей довольно много и все они в потенциале опасны. Тогда он и решил направлять их, минимизируя вред, который они способны были принести. Это и делало его охранное агентство таким эффективным: он пользовался методами, которые не были доступны другим людям.

– Работать с ними – все равно что дрессировать кошек, – усмехнулся Назаров. – Ты не учишь кошку выполнять трюки, она слишком свободолюбива. Ты просто используешь для трюков те привычки, которые у кошки уже есть.

– Звучит-то красиво, а по факту, некоторые из ваших сотрудников убивают людей. То, что они громят преступников, вряд ли можно считать оправданием…

– А то, что эти смерти спасли жизнь Андрею Викторовичу? Как, вызывает это ваше недовольство?

Тут уже Александра была вынуждена прикусить язык. Очень легко рассуждать на отвлеченные темы – а морализаторствовать так тем более. Но иногда выбор действительно оказывается очень простым: или умирает тот, кто тебе бесконечно дорог, или кто-то другой, причинивший немало боли другим людям. Что ты выберешь, если нужно ответить не пафосно, а предельно честно? Как долго продержится классическая мораль?

Александра понимала, что лично она, пожалуй, не имеет права вот так напрямую осуждать оперативников Назарова – после всего, что успела натворить сама. И все равно она бы никогда не смогла использовать человеческое тело как ресурс, какой бы ни была цель. Но если допустить, что речь идет о клиническом социопате, многое видится иначе. Такой человек просто не воспринимает человеческую жизнь как святость или даже ценность. Надо убить – значит, надо, разговор исчерпан.

– Как вы держите их возле себя? – спросила Александра. Она не сомневалась в том, что Назарову это все дается непросто, а потому не могла на него злиться. – Я понимаю, какую выгоду это приносит вам, будь то деньги или спасение всего мира. Но что от этого получают они? Деньги им вряд ли интересны.

– Да, деньги им по большей части безразличны. Скажу больше, их редкий ум позволяет им добывать деньги настолько легко, что они не воспринимают их даже как суровую необходимость. Что они получают? Свободу. Есть поступки, которые они не могут не совершать, это просто часть их естества. Довольно часто эти поступки противоречат закону. В одиночку избежать наказания трудно, каким бы грандиозным ни был ум. Я позволяю им получать то, что нужно, не оказываясь в итоге пойманными, заключенными в тюрьму или убитыми.

– Но то, чего они хотят… это же чудовищно!

– Не всегда, – возразил Назаров. – Не нужно утрировать и руководствоваться нелепыми стереотипами. Что представляет собой социопат? Это не монстр и не маньяк с топором. Это человек с особенностями эмоционального развития. Бывают разные сценарии, но, как правило, социопаты не могут строить нормальные связи с окружающими или легко испытывать полный спектр эмоций. Однако это не значит, что они не хотят чувствовать. Радость, удовольствие – это именно сфера ощущений, то, к чему все мы стремимся разными путями, от денег до любви всей нашей жизни. Социопаты и даже психопаты в этом отношении не исключение: они ставят во главу угла поступки и ситуации, которые делают их счастливыми. Вопрос лишь в том, насколько эти поступки этичны и даже законны.

– И вы создаете им все условия, чтобы совершать нужные им поступки, – догадалась Александра. – Даже если это означает свободное убийство людей?

– Этим, справедливости ради, развлекается одна Ева, – досадливо поморщился Назаров.

– Ева?..

– Лер, – быстро исправил он. – Конечно же, я имел в виду Лер, оговорился. Что же до остальных моих сотрудников, то они не столь кровожадны.

– Ее одной достаточно… Вы ведь понимаете, что такой человек должен быть за решеткой?

Теперь Александра была даже рада, что брат с ней не пошел, при нем она такое сказать не решилась бы. Не потому, что Ян ничего не понимал – да все он прекрасно видел, не дурак же. Просто иногда от правды бывает больно.

Назаров возмущаться не стал, он ответил все так же миролюбиво:

– Понимаю. А еще я понимаю, что такой человек за решеткой никогда не окажется.

– Почему это?

– О, причин много. Первая и главная – то, что Лер собой представляет. Ее красота, ее кажущаяся слабость, ее несравненный артистизм – все это сыграет ей на пользу на любом суде. Вы никогда не докажете, что она способна на убийство, даже если принесете прокурору все улики, включая видеозапись и ее чистосердечное признание. Она вывернется, выкрутится, и станет только хуже. Второе – в этом мире достаточно много влиятельных людей, которые не дадут ее запереть, включая ее отца и ее дядю, которые весьма успешны и богаты. Послушайте… Социопаты просто рождаются такими, они на физиологическом уровне не способны испытывать то же, что мы с вами, и ищут этому замену. Так, известный вам Григорий Кедрин действительно никогда никого не убивает, он находит радость в интеллектуальном превосходстве любого толка.

– Ну а Лер? Которая, подозреваю, все-таки Ева, а не Лер, но это сейчас не так важно.

– А она способна на гораздо более широкий спектр эмоций, почти сопоставимый с эмоциями здорового человека, в том числе и на связь с другими людьми. Разница в том, что ей для того, чтобы почувствовать что-то, нужно довести эти эмоции до определенного экстрима. При бесконтрольных действиях она натворила бы немало бед. Она сама это понимает, потому и пришла ко мне. Если вам интересно, именно Лер предложила мне сотрудничество, не наоборот. Я направляю ее, потому что она этого хочет.

Александра нервно постукивала пальцами по подлокотнику кресла, не зная, что ответить Назарову. Вроде как он прав – но принять это гораздо проще, когда такое не касается твоей жизни. Когда Ян разбежался с Алисой, она особо не переживала, знала, что брат найдет кого-нибудь другого. Но социопатичная убийца как вариант не рассматривалась!

При этом Назаров считает, что на искреннюю привязанность Лер способна, это для нее не игра. Вопрос в том, не станет ли от ее искренней привязанности только хуже.

– Я не знаю, что со всем этим делать, – наконец призналась Александра. – Вот правда…

– Тогда не делайте ничего. Я робко рекомендую вам следовать моему примеру и воспринимать Лер как стихийное бедствие.

– Я, знаете ли, не могу с должным позитивом воспринимать стихийное бедствие в постели моего брата, – проворчала Александра. – Но не думаю, что смогу сейчас это изменить… Как вы с этим живете вообще? С тем, что выпускаете этих хамелеонов в мир.

– Разве они хуже иных хамелеонов?

– Они притворяются теми, кем даже не могут быть.

– Не они одни, – указал Назаров. – Это как раз нормальная человеческая черта: менять свой окрас, чтобы передать нужное послание. Становиться другим, чтобы вписаться. У людей, которые работают на меня, много примечательных и не слишком приятных черт, но неискренность образа для них не уникальна. Даже вы, уж простите мне это сравнение, можете сказать, что всегда абсолютно честны с окружающими? Позволяете каждому из них узнать о себе все? Открываете душу перед каждым продавцом в супермаркете?

– Это же…

– Другое? – мягко перебил ее собеседник. – То же самое, просто показанное на утрированном примере. Смотрите, Александра… Могу ли я отправить Лер за решетку? Да, наверно, могу. Она уже доверяет мне и, пользуясь ее доверием, я способен собрать такое количество улик против нее, что никакие связи и красивые голубые глаза ей не помогут. Но к чему это приведет? Да только к тому, что все остальные оперативники от меня уйдут и будут действовать по собственному усмотрению. Я потеряю возможность влиять на их поступки, и это принесет куда больший вред, чем действия одной Лер. Ликвидация Лер, кстати, станет временной: я больше чем уверен, что она удачно разыграет карту невменяемости и сбежит. Вот о чем я напоминаю себе каждый раз, когда узнаю новости вроде смерти Аркадия Валетского. Легко ли это дается мне? Нет, нелегко, и однажды я могу и сам понять, что совершил ошибку. Но пока я верю в то, что делаю, мои хамелеоны там, где и должны быть. Оставьте это мне, не думайте об этом, живите и пользуйтесь своим правом любить – вы за него достаточно дорого заплатили.

* * *

Ян был не слишком доволен тем, что его отвлекли от этого разговора. Он почему-то сомневался, что Александра передаст ему услышанное от Назарова слово в слово. А ему нужно было знать – даже больше, чем сестре.

Потому что он до сих пор слабо представлял, что происходит между ним и Лер. Он подозревал, что для нее это будет курортно-служебный роман, который закончится вместе с заданием. Однако Лер наведалась к нему домой в тот же день, когда они вытащили Андрея из клиники его папаши. Александра тогда осталась с ним в больнице, и им никто не помешал. Оно и к лучшему, потому что Лер не говорить пришла.

А утром она снова исчезла – и все. Телефон отключен, где искать – неизвестно. Да и нужно ли искать? Если основываться на всем, что он о ней знает, то нет, не нужно. Но хочется.

Так что ему необходимо было все слышать самому, наблюдать за Назаровым, пытаться провести тонкую границу между ложью и преуменьшением. А ему не дали даже попробовать: позвонил Денис, и если звонок друга Ян еще мог проигнорировать, то друга-прокурора, не раз его выручавшего, – нет.

Денис в этой беседе был немногословен, сказал только, что им срочно нужно встретиться. Как назло, назначенное им время совпало со встречей с Назаровым, поэтому к Человеку, который решает проблемы, Александра поехала одна, а Ян отправился по указанному прокурором адресу.

Адрес этот привел его к обычному жилому дому – хорошей, дорогой, пусть и не элитной новостройке. Денис встречал его у подъезда, больше никого рядом не было, и Ян решительно не понимал, что такого важного могло здесь произойти. Впрочем, мрачный, усталый вид Дениса удерживал его от возмущения.

– Как давно ты последний раз общался с Алисой? – спросил прокурор.

И вот тут сердце испуганно замерло. Вроде как ничего плохого не прозвучало, да и не было для этого оснований, но мысли о Назарове уже улетучились вместе с раздражением. Теперь Яну нужно было знать, для чего он здесь.

– Давно. Мы прекратили общение по понятным причинам.

– Вот и я ее давно не видел, она сначала работала из дома, а потом и вовсе взяла отпуск. Но тут мне позвонила твоя сестра – и она, внезапно, была очень встревожена судьбой Алисы.

– Тебе позвонила Александра?..

– Нина. У тебя две сестры, – сухо напомнил Денис. – Насколько я понял, Нина пыталась связаться с Алисой, но тщетно. Она попросила меня проверить телефон Алисы, и я согласился скорее для того, чтобы ее успокоить, я был уверен, что все в порядке. Вот тогда я и обнаружил, что ее телефон отключен – с тех самых пор, как она взяла отпуск. Я, конечно, поехал к ней, но дверь мне никто не открыл. И тут начали всплывать очень нехорошие детали, Ян. Заявление об отпуске Алиса прислала мне по электронной почте, лично я с ней об этом не разговаривал. А незадолго до своего якобы отпуска она встречалась с твоим племянником.

– Зачем ей Кирилл-то понадобился?

– Кирилл ей не понадобился, с ним она столкнулась случайно. Она искала тебя и хотела обсудить недавнее скандальное дело об обезглавливании. Узнав, что тебя в стране нет и в ближайшее время не будет, она ушла, так и не объяснив толком, что ей было нужно. Чуть позже она исчезла.

Ян понимал, что Денис не пытается его ни в чем обвинить, просто рассказывает, как дело было. Однако вина все равно кольнула раскаленной иглой – как будто он намеренно отказал Алисе, даже подставил ее! Но откуда он мог знать, что она придет к нему? Она не должна была, она ведь сама хотела все завершить между ними!

– Так а благоверный ее что? – с едва сдерживаемой яростью спросил Ян. В том, что Жильцов как-то связан со случившимся, он даже не сомневался. – Что он блеет в свое оправдание?

– Ничего не блеет, потому что он тоже пропал. Исчез в то же время, что и Алиса, тоже дистанционно взял отпуск, сказал, что по семейным обстоятельствам. Мы их ищем, но пока безрезультатно. Хотя и прошло не так уж много времени, это тоже важно.

– Понятно… А здесь мы зачем? Все это ты мог сказать мне и по телефону.

– В том-то и дело, что это еще не все, – вздохнул Денис. – Далеко не все… Когда стало понятно, что и Жильцов, и Алиса исчезли, я устроил обыск в его квартире, Алиса давно уже переехала туда, свою квартиру она сдала. Ничего откровенно криминального мы там не нашли, но нашли кое-что такое, что тебе нужно увидеть.

Ян больше ни о чем не спрашивал, он первым направился к подъезду. Он пока не знал, как все это понимать, что делать дальше… Он был уверен, что у Алисы все прекрасно! Она же сама только об этом и твердила… Она получила ту самую образцовую семью, о которой всегда мечтала, Ян ее отпустил. Да и Жильцов, при всем своем скотстве, не показался ему опасным. Что он упустил? Как? И… сможет ли он себя простить, если это упущение приведет к непоправимым последствиям?

У Дениса были с собой ключи и от подъезда, и от квартиры, так что внутрь они попали легко. На двери стояла бумажная печать, оповещавшая о недавнем обыске и рекомендовавшая посторонним сюда не соваться. Однако прокурор посторонним считаться не мог, так что со стороны закона вопросов не намечалось.

В квартире царил тот специфический бардак, который всегда остается после тщательного обыска. При этом ничего подозрительного среди вещей действительно не было, это Ян и сам видел. Они с Денисом не стали бродить по просторной квартире, направились сразу в кабинет Жильцова. Там на рабочем столе лежала большая папка с распечатанными документами.

– Я это специально здесь оставил, чтобы тебе показать, сегодня заберу, – пояснил Денис. – Копии всего этого мы нашли и на его рабочем компьютере, но ему, видно, удобнее было иметь дело с распечатками.

– Что это вообще?

– Это ты.

Сначала Ян не понял, о чем речь, разозлился даже – ситуация никак не создавала настроение для шуток. Но, изучив распечатки, он убедился, что Денис был прав в своей емкой характеристике.

Все эти документы были посвящены ему. Записи о делах, которые он вел, причем не только в этом году. Информация о его семье. Фотографии, явно сделанные скрытой камерой и издалека. Тут не нужно было быть следователем, чтобы разобраться: Евгений Жильцов следил за Яном давно и обстоятельно.

Алиса тоже была здесь – на снимках, в коротких пометках о том, кто она такая… И началось все это задолго до того, как она порвала отношения с Яном.

– Мне Алиса как-то рассказывала, как они познакомились, – задумчиво произнес Денис. – Я, заметь, не спрашивал, ей самой хотелось рассказать. Алиса была убеждена, что их встреча стала случайной, Жильцов был незнакомцем, который ее просто подвез, и уже после этого они начали общаться. Но с поправкой на эти вот файлы получается… Ну…

Он запнулся, потому что и сам сообразил, какая неприятная правда может скрываться за его догадками. Однако Ян не видел смысла отворачиваться от очевидного только потому, что это может оказаться страшным, он сам продолжил за Дениса:

– Получается, Жильцов прекрасно знал о том, кто она такая и какую роль играет в моей жизни, с самого начала.

– И поэтому вроде как приручил ее, – мрачно добавил Денис. – Теперь спрашиваю не как прокурор, а как твой друг… Ну и что ты будешь делать?