Марисса Мейер

Отступники

Посвящается Джеффри,

первому герою, с которым я повстречалась.

Сначала все мы были преступниками.

На протяжении столетий обычные люди страшились нас, Одаренных. На нас охотились. Нас истязали. Унижали и притесняли. Нас считали ведьмами и демонами, называли уродами и скверной. Нас забрасывали камнями, вешали и сжигали, и безжалостные толпы собирались поглазеть на это, гордые, что в очередной раз сумели избавить мир от выродка.

Они боялись – и правильно делали.

На протяжении столетий. Кто бы выдержал такое?

Все изменил Ас Анархия. Он собрал и объединил самых сильных Одаренных, каких только мог найти, и поднял их на бунт.

Начал он с материальных объектов. Правительственные здания взлетали на воздух. Банки и биржи обращались в руины. Мосты он уничтожал с воздуха. Целые автострады превращал в каменистые пустоши. Армия поднимала в воздух реактивные самолеты – он сбивал их в воздухе, как мошек. Посланные против него танки он давил, как жестянки.

Потом он принялся за людей, которые его разочаровали. Которые разочаровали их всех.

Целые правительства – долой. Правоохранительные органы – разогнать. Все пафосные бюрократы и чинуши, купившие себе власть и влияние… все были мертвы – в считанные недели.

Восставших мало волновало, что придет на смену, когда старый мир погибнет. Их цель – только перемены, и они своей цели добились. Вскоре на руины старого мира повылезли шайки преступников, и каждый негодяй норовил урвать кусок власти и могущества. Вскоре влияние Аса Анархии начало распространяться по всему миру. Впервые в истории Одаренные сбивались в банды, одни были полны озлобления и ненависти, другие просто искали доброго отношения к себе, но так его и не дождались. Восставшие требовали справедливости, соблюдения прав человека, охраны законом – и перепуганные правительства некоторых стран торопливо шли на уступки.

Но в других странах мятежи становились все более жестокими, а насилие перерастало в анархию.

Воцарившийся хаос заполнял пустоту, возникшую на месте цивилизованного общества. Торговля была в упадке, производство практически развалилось. На всех континентах бушевали гражданские войны. Город Гатлон был почти полностью отрезан от мира, и долгие двадцать лет страх и недоверие правили в нем.

Это время назвали Веком Анархии.

Сейчас, оглядываясь назад, люди говорят, что Анархисты и другие подобные им банды были самым худшим в те двадцать лет. Но это не так. Конечно, все их боялись, все были запуганы, но, как правило, они никого не трогали, лишь бы вы вовремя платили дань и не причиняли им беспокойства.

Иное дело люди. Нормальные люди. Эти были намного хуже. Без законов и порядков каждый – мужчина, женщина, ребенок – был сам за себя. Преступления и насилие оставались безнаказанными – не к кому было бежать за помощью, если вас избили или ограбили. Ни полиции. Ни судов и тюрем. По крайней мере, законных. Сосед крал у соседа. Громили магазины, разворовывали припасы, не заботясь о том, что в канавах голодают дети. Сильные брали верх над слабыми, а сильные (так бывает почти всегда) нередко оказываются дрянными людишками.

В такие времена человечество теряет веру. Не с кого брать пример, не на кого положиться, мы все стали крысами в канализации.

Возможно, Ас и правда был злодеем. Или, может быть, пророком.

Не исключено, что это почти одно и то же.

Так или иначе, но он и его Анархисты двадцать лет правили Гатлоном, и преступления и пороки били ключом, как нечистоты из засорившейся трубы. И Век Анархии мог затянуться еще на двадцать лет. На пятьдесят. Навсегда.

Но вдруг, будто совсем внезапно… забрезжила надежда.

Яркая и искрящаяся надежда, облаченная в капюшоны и маски.

Прекрасная и радостная надежда, обещавшая покончить со всеми бедами, исправить все мировое зло, обрушить всю силу правосудия на ваших недругов, а попутно еще и сделать строгое внушение пешеходу, нарушившему правила.

Горячая, многообещающая надежда, вдохновляющая нормальных людей на то, чтобы сидеть по домам в безопасности, пока здесь все не исправят. Не переживайте и не пытайтесь помочь себе сами. Вы и так натерпелись, прячась и страдая. Отдохните. Мы супергерои. Мы берем это на себя.

И у надежды появилось имя – Отступники.

Пролог

Нова уже несколько недель собирала шприцы в узком переулке за их домом. Она знала, что родители их отнимут, если найдут, поэтому прятала свои сокровища в старую обувную коробку, вместе с отвертками, хомутиками, ватными шариками – словом, всем тем, что могло пригодиться для ее поделок. В свои шесть (хотя на вид ей можно было дать все семь!) лет Нова уже понимала, как важно быть изобретательной и запасливой. В конце концов, не может же она составить список необходимого и отправить папу с ним в магазин.

Шприцы ей пригодятся. Она с самого начала поняла, какая это полезная штука.

Нова закрепила на носике одного шприца тонкую пластиковую трубочку и опустила ее другой конец в стакан с водой из умывальника. Потянув за поршень, она набрала воды в шприц. Высунув язык в дырочку на месте недавно выпавшего зуба, девочка подхватила второй шприц и прикрепила к другому концу трубки, а потом, порывшись в коробке с инструментами, выудила кусок проволоки. Им вполне можно примотать шприцы к системе рычагов, которые Нова смастерила на крыше своего кукольного дома.

Работа заняла весь день, но теперь, наконец, можно приступить к испытаниям.

Поставив кое-какую кукольную мебель на платформу подъемника, она нажала на поршень шприца. Вода побежала по трубке и выдавила второй поршень, приведя в движение сложную систему рычагов.

Платформа стала подниматься.

Нова улыбнулась.

– Гидравлический лифт. Успех.

В этот момент из соседней комнаты раздался плач, а за ним успокаивающий, баюкающий мамин голос. Нова оглянулась на закрытую дверь в спальню. Эви опять болела. У нее все время поднималась температура, а лекарство уже несколько дней как кончилось. Дядя Алек должен принести его, но когда? Может, только через несколько часов.

Услыхав, что папа просит дядю Алека найти для Эви детский ибупрофен, Нова подумала было заикнуться о фруктовой жвачке (он дарил ей такую на прошлый день рождения) или пачке перезаряжаемых батареек.

С такими батарейками Нова много что смогла бы сделать.

Но папа, по выражению глаз поняв, что дочь собирается что-то попросить, так посмотрел на нее, что она притихла. Нова не совсем понимала, в чем тут дело. Дядя Алек всегда был к ним добр – приносил еду и одежду, а иногда даже игрушки, добытые за неделю – но родители никогда не просили его сами, даже если очень сильно в чем-то нуждались. Если им нужно было что-то определенное, приходилось отправляться на рынок и выменивать, чаще всего на вещицы, которые делал папа.

В последний раз из такого похода папа вернулся с упаковкой многоразовых подгузников для Эви и рассеченной бровью. Мама сама зашивала ему рану. Нова наблюдала и невольно удивлялась: когда ее Медвежонок Долли порвался по шву, мама шила в точности так же.

Нова вернулась к своей гидравлической системе. Лифт чуть-чуть не дотягивал до второго этажа кукольного дома. Если бы она могла увеличить объем шприца… а можно подрегулировать систему рычагов…

Но плач продолжался и продолжался. Полы скрипели – это родители по очереди пытались убаюкать Эви, расхаживая с ней по квартире.

Скоро соседи начнут жаловаться.

Со вздохом отложив шприц, Нова встала.

Папа был в гостиной, он качал и подбрасывал Эви, одновременно пытаясь приложить влажную махровую салфетку к ее пылающему лбу. Через открытую дверь Нова увидела, как на крохотной кухоньке мама копается в шкафах, бормоча, что куда-то засунула яблочный сок – хотя все отлично знали, что никакого сока нет.

– Хочешь, я помогу? – спросила Нова.

Папа обернулся, глаза у него были мутными от усталости. Эви совсем зашлась криком, потому что ее не подбрасывали целых две секунды.

– Прости, Нова, – заговорил папа, качая ребенка. – Несправедливо просить тебя об этом… но если б она поспала хоть час-другой… ей обязательно нужно отдохнуть, а к этому времени, смотришь, и Алек подоспел бы.

– Мне не трудно, – сказала Нова, протягивая к малышке руки. – Совсем.

Папа нахмурился. Иногда Нове казалось, что ее дар ему не нравится, хотя она не могла понять, почему. Ничего плохого она ведь не делала, зато в квартире становилось тише.

Нагнувшись, отец бережно положил Эви на руки Нове и проверил, крепко ли она держит. Сестренка становилась все тяжелее – никакого сравнения с крошечным младенчиком, каким она была год назад. Теперь у нее были крепкие ножки, она молотила по воздуху пухлыми ручонками. Родители повторяли, что со дня на день Эви пойдет.

Нова присела на матрас родителей в углу комнаты и пальцами начала гладить шелковистые кудряшки Эви. Девочка докричалась до того, что по щекам у нее катились крупные слезы, а лоб был горячий, как натопленная печка.

Нова обложилась одеялами и подушками так, чтобы обеим было удобно, и большим пальцем стерла слезинки со щеки у сестры. Она позволила силе свободно течь сквозь себя. Легкое, нежное биение.

Плач прекратился.

Глаза Эви затуманились, веки потяжелели, ротик приоткрылся.

Вот и все, она уже спала.

Подняв голову, Нова заметила облегченный вздох отца. В дверях показалась мама, удивленная и обрадованная – пока не увидела, как Нова прижимает к себе малышку.

– Больше всего люблю вот так, – прошептала им Нова. – Когда она такая уютная, и… тихая.

Мамино лицо разгладилось.

– Спасибо, Нова. Надеюсь, когда она проснется, ей станет полегче.

– И нам не придется искать себе другую квартиру, – пробормотал папа. – Чарли выгонял жильцов и за меньшие провинности, чем плачущий ребенок.

Мама потрясла головой.

– Он не станет так рисковать, побоится рассердить твоего брата.

– Не знаю, – папа нахмурился. – Я больше не знаю, кто и что станет или не станет делать… Кроме того… мы и так уже много должны Алеку, и я не хочу, чтобы наш долг увеличился еще больше.

Мама ушла на кухню и принялась убирать пачки и банки, которые раскидала по полу, а папа подсел к единственному в квартире столу. Нова наблюдала, как он массировал виски, потом выпрямился и начал работать. Он задумал что-то новое. Нова не знала, что это будет, но ей нравилось смотреть, как работает отец. Его дар был намного интереснее ее собственного – он вытягивал нити энергии прямо из воздуха, соединял их и придавал форму, будто плел кружево из тончайшей золотой проволоки.

Это было очень красиво. Нову завораживало это зрелище – светящиеся волокна словно возникали из пустоты, воздух в комнате тихо гудел и вибрировал, но потом все стихало, постепенно гасло сияние, а в руках у отца, постепенно темнея, оставалось нечто осязаемое.

– Что ты делаешь, папочка?

Отец мельком взглянул на нее, и по его лицу будто пробежала тень. Это не укрылось от Новы, хоть он и улыбался ей ласково.

– Сам пока не знаю, – он говорил, а пальцы продолжали перебирать тончайшие металлические нити. – Но надеюсь, что так мне удастся хоть отчасти исправить тот ущерб, который я причинил этому миру.

Отец вздохнул так шумно, что это заставило Нову неодобрительно нахмуриться. Девочка понимала: есть вещи, о которых родители с ней не говорят, что-то дурное или печальное, от чего они пытаются ее оградить. Это ее сердило. Иной раз удавалось подслушать их разговоры, долгими ночами, думая, что дочка спит, они могли обронить словечко-другое. Тогда они шептались о разрушенных зданиях и целых кварталах, спаленных дотла. Они приглушенно говорили о борьбе за власть и о том, что некуда спрятаться и опасности подстерегают повсюду, и о том, что из города можно было бы бежать, но насилие, кажется, захватило весь мир, и податься им некуда.

Всего неделю назад Нова услыхала, как мама говорит: «Он разрушит весь мир, если никто его не остановит…»

Нова тогда хотела расспросить об этом, но знала, что получит в ответ расплывчатые отговорки, грустные улыбки, да уверения в том, что ей не о чем беспокоиться.

– Папочка? – начала она снова, понаблюдав за его работой. – У нас ведь все будет хорошо?

Призрачный медно-красный сгусток энергии вздрогнул и растворился в воздухе. Подавив вздох, отец поднял голову.

– Конечно, солнышко. У нас все будет прекрасно.

– Почему же у тебя всегда такой озабоченный вид?

Отложив работу, он откинулся на спинку стула, помассировал веки. На миг ей показалось, что отец вот-вот заплачет, но он открыл глаза, и все прошло.

– Послушай, Нова, – отец встал со стула и присел перед ней на корточки. – В этом мире много опасных людей. Но в нем много и хороших людей. Смелых. Как бы плохо ни шли дела, надо об этом всегда помнить. Пока в этом мире есть герои, у нас есть надежда, что завтра будет лучше, чем вчера.

– Отступники, – прошептала она с замиранием.

Лицо отца осветила слабая улыбка.

– Отступники, – подтвердил он, кивая.

Нова прижалась щекой к мягким кудряшкам Эви. Отступники в последнее время помогали всем, казалось, они успевают повсюду. Один из них настиг воришку, который вырвал сумку у миссис Огилви. А еще Нова слышала, что Отступники проникли на склад одной из бандитских шаек и передали всю еду тайному детскому приюту.

– А нам они помогут? – спросила девочка. – В следующий раз мы можем попросить у них детское лекарство.

Отец отвернулся и покачал головой.

– Мы не так сильно нуждаемся в их помощи, как другие люди в городе.

Нова наморщила лоб. Она не могла себе представить кого-то, кому помощь нужна больше, чем им.

– Но, – продолжил папа, – когда они будут нам нужны… по-настоящему нужны, они придут, понимаешь?

Он облизал губы и добавил, с надеждой, но не очень убежденно:

– Они нас обязательно защитят.

Нова не ставила его слова под сомнения. А как же, они ведь все супергерои. Все они добрые.

Нащупав пухлые пальчики Эви, она принялась бездумно перебирать их, вспоминая все слышанные ей истории. Отступники вытащили шофера из кабины перевернувшегося грузовика. Отступники остановили перестрелку на рынке в соседнем квартале. Отступники спасли ребенка, упавшего в залив Хэрроу Бэй.

Они помогали всем и везде, всегда появляясь в нужный момент. Вот что они делали.

Может быть, думала Нова, когда отец снова взялся за работу – может быть, они просто дожидаются подходящего момента, чтобы внезапно появиться и помочь им, как помогали другим.

Девочка не могла отвести глаз от рук отца. Не отрываясь, она наблюдала, как его пальцы вытягивают из воздуха новые нити, лепят, придают им форму.

У нее и самой отяжелели веки.

Даже заснув, она видела папины руки, только теперь он ловил падающие с неба звезды и собирал из них мерцающее золотистое ожерелье…

В дверь постучали.

Нова проснулась как от толчка. Эви запыхтела и скатилась с ее коленей. Не понимая спросонья, что происходит, Нова села и потрясла онемевшей рукой, вытянув ее из-под головы у сестренки. По комнате двигались тени. Из коридора доносились тихие голоса. Папин, взволнованный и напряженный. Мамин, повторявший шепотом, пожалуйста, пожалуйста…

Нова сбросила одеяло, которым кто-то прикрыл ее во сне, завернула в него Эви, а сама тихонько прошла мимо стола, на котором одиноко лежал медно-красный браслет тончайшего плетения – изящная оправа для драгоценного камня, которому еще только предстояло занять свое место.

Добравшись до двери, она тихонько повернула ручку и чуть приоткрыла дверь, так, чтобы увидеть сквозь щелочку, что происходит в темном коридоре.

В прихожей стоял человек – небритый подбородок, светлые волосы стянуты на затылке в жидкий хвостик. На нем была плотная куртка, хотя погода стояла совсем не холодная. В руке он держал пистолет.

Безразличным взглядом он скользнул по Нове, и она, съежившись, отшатнулась, но мужчина вновь повернулся к ее отцу, словно и не заметил девочку.

– Это недоразумение, – сказал папа. Он стоял между мужчиной и мамой Новы. – Дайте мне с ним поговорить. Я уверен, что смогу объяснить…

– Никакого недоразумения нет, – ответил человек. Он говорил низким и спокойным голосом. – Вы обманули его доверие, мистер Артино. Он этого не любит.

– Прошу вас, – заговорила мама. – Здесь дети. Умоляю, имейте сострадание.

Человек наклонил голову, чуть-чуть, переводя взгляд с папы на нее.

У Новы в животе все сжалось от страха.

– Позвольте мне только поговорить с ним, – повторял папа. – Мы ничего не сделали. Я предан ему, клянусь. И моя семья… прошу вас, не трогайте семью.

На какой-то миг Нове показалось, что тот человек может улыбнуться, но он не стал.

– Я получил вполне четкие распоряжения. Не мое дело задавать вопросы… или иметь сострадание.

Отец шагнул вперед.

– Уведи девочек. Иди.

– Дэвид… – всхлипнула ее мать, отходя к двери.

Она не успела сделать и шага, как незнакомец поднял руку.

Выстрел.

Нова ахнула. Кровь брызнула на дверь, несколько капель попали ей на лоб. Не в силах шевельнуться, она смотрела, как отец с криком бросился к жене. Он поднял ее с пола. Его била дрожь. Мама хрипела, она задыхалась.

– Не оставлять в живых никого, – сказал человек спокойно и невозмутимо. – Такой мне дали приказ, мистер Артино. Вините в этом только себя самого.

Отец заметил стоящую у двери Нову. Его широко раскрытые глаза были полны ужаса.

– Нова. Бег…

Второй выстрел.

На этот раз Нова закричала. Отец упал рядом с телом мамы, так близко, что девочка могла бы протянуть руку и дотронуться до них обоих.

Она бросилась в квартиру. Вбежав через кухню к себе в комнату, она захлопнула дверь. Рывком открыла свой шкаф. Перебралась через книги, инструменты и коробки, беспорядочно сваленные на полу. Закрыла дверцу за собой изнутри и скорчилась в углу, судорожно хватая ртом воздух. Каждый раз, прикрывая глаза, она видела лежащих на полу родителей. Слишком поздно ей пришло в голову, что нужно было бы бежать по пожарной лестнице. Слишком поздно.

Слишком поздно она вспомнила —

Она оставила Эви одну.

Она забыла там Эви.

Судорожный вздох слился у нее в горле с криком ужаса, и она попыталась подавить их оба. Рука потянулась к дверце шкафа, и Нова уже прикидывала, насколько быстро у нее получится добежать до гостиной и вернуться, есть ли у нее шанс вынести малышку, оставшись незамеченной…

Не успела она об этом подумать, как дверь из прихожей скрипнула.

Тихонько взвизгнув, Нова зажала рот рукой.

Может, он не заметит Эви. Она ведь продолжает спать.

Она слышала медленные, тяжелые шаги. Скрип половиц.

Нова так сильно дрожала, что испугалась, что ее выдаст стук зубов и костей. Но она понимала также, что это не имеет значения.

Квартирка совсем маленькая, здесь негде спрятаться, некуда бежать.

– Вот придут Отступники, – зашептала она, ее голос в темноте был чуть громче дыхания. Слова пришли в голову сами собой, но это было хотя бы что-то. Что-то надежное. За что можно уцепиться.

Бабах. Кровь матери на полу.

Нова заскулила. «Вот придут Отступники…»

Закон, подтверждаемый бесчисленными телевизионными сюжетами. Уверенность, подкрепленная рассказами соседей.

Они всегда приходят.

Бабах. Тело отца на полу в коридоре.

Нова прижалась виском к стенке и крепко зажмурилась, а по щекам потекли горячие слезы.

– Отступники… Вот придут Отступники…

В гостиной раздался пронзительный плач Эви.

Глаза Новы мгновенно распахнулись. В горле застряло рыдание, сейчас она не смогла бы вымолвить ни слова.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть они придут…

Третий выстрел.

У Новы в груди застрял ком.

Мир застыл. В голове была пустота.

Она опустилась на ворох книг, наваленных на полу шкафа.

Эви больше не плакала.

Эви больше не было.

Она слышала, как мужчина ходит по квартире, заглядывает в ящики, за двери. Неторопливо. Методично.

За то время, пока он искал ее, Нова перестала трястись. Она совсем ничего не чувствовала. Не могла думать. Те слова, как эхо, продолжали гудеть у нее в голове, потеряв всякий смысл.

Отступники… Вот придут Отступники…

Нову залил безжалостный свет из ее спальни. Она подняла глаза. Мужчина навис над ней. Его рубашка была забрызгана кровью. Позднее она вспоминала, что на лице у него не было ни сожаления, ни раскаяния, ни жалости.

Совсем ничего не было на лице этого человека, когда он поднял пистолет.

Нова протянула руку и вцепилась ему в запястье, позволяя своей силе изливаться мощнее, чем когда бы то ни было.

У человека отвисла челюсть. Глаза остекленели и закатились под лоб. Он стал заваливаться назад и с грохотом рухнул на пол, сломав кукольный домик Новы. Казалось, от его падения содрогнулся весь дом.

Секунда – и квартиру наполнило мерное, спокойное дыхание.

У Новы снова заработали легкие. Воздух рывками врывался ей в горло. Туда. И оттуда.

Она заставила себя подняться и подняла пистолет. Рукоятка была теплой. Она нажала на спусковой крючок пальцем, хотя он не хотел поддаваться.

Ступила вперед и, одной рукой вцепившись в дверной стояк, вышла из своего убежища. Нова не знала, куда нужно целиться. В голову. В грудь. В живот.

Она прицелилась ему в сердце. Подошла так близко, что пальцами босых нога коснулась его рубахи.

Бабах. И ее мама умерла.

Бабах. И умер папа.

Бабах. Эви…

А Отступники не пришли.

Они, видно, и не собирались приходить.

– Жми на курок, – прошептала она куда-то в пустоту комнаты, – Жми на курок, Нова.

Но она не нажала.

Не смогла.

Прошло несколько минут, или часов, и ее нашел ее дядя. Она все еще стояла над спящим незнакомцем, приказывая себе нажать на курок. Слыша те выстрелы снова и снова, стоило закрыть глаза.

– Нова? – пластиковый пакет упал на пол, вместе с пластиковой бутылочкой с лекарством. Нова вздрогнула и навела на него пистолет.

Дядя Алек даже бровью не повел. Просто подошел и сел рядом с ней на корточки. Одет он был так же, как всегда – в черный с золотом мундир, глаза едва виднелись в прорези медно-красного шлема, скрывавшего большую часть лица.

– Нова… Твои родители… Твоя сестра… – он взглянул вниз и потянул к себе пистолет. Нова отдала его без сопротивления. Лежащий на полу привлек внимание дяди Алека. – Я всегда подозревал, что ты одна из нас, но твой папа не рассказывал, что ты умеешь делать…

Он снова заглянул Нове в глаза – с жалостью и, кажется, с восхищением.

От этого взгляда Нова словно очнулась и бросилась дяде в объятия.

– Дядя Алек, – надрывно заплакала она, ткнувшись лицом ему в грудь, – Он их застрелил… он… он убил…

Дядя поднял ее и прижал к груди.

– Знаю, – прошептал он ей в волосы, – Я знаю, милое, опасное дитя. Но теперь ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду.

Нова почти не слышала его слов, в голове у нее стоял страшный шум. Там непрерывно звучали выстрелы. Бабах бабах бабах.

– Но, когда мы отсюда выйдем, больше ты не должна называть меня Алеком. Идет, кошмарик? – Он погладил ее по волосам. – Для всего остального мира за пределами этой квартиры я Ас. Ты поняла? Дядя Ас.

Но девочка не слушала. И он, видимо, это понял.

Покрепче обняв не перестающую рыдать девчушку, он направил пистолет на спящего и выстрелил.

Глава первая

Десять лет спустя

Все улицы в центре Гатлона были запружены ряжеными в костюмах супергероев.

Кругом носились дети в оранжевых плащиках с капюшонами. Одни с визгом размахивали над головами мигалками в стиле Черного Огня, другие палили друг в друга из водяных пистолетов с символикой Цунами. Взрослые мужчины напялили синие лосины, расписали наплечные щитки «под Капитана» и сидели теперь, то и дело чокаясь, в кабачках под открытым небом, каких на главной улице было множество. В этом году остро модно было рядиться в одежды другого пола, потому женщины сплошь и рядом щеголяли в весьма откровенных версиях коронного костюма Укротителя Ужаса, а многие мужчины нацепили на спину дешевые копии черных крыльев Гром-птицы.

О, как же Нова ненавидела эти парады Отступников.

Уличные торговцы тоже расстарались – чего только не было на их прилавках, от дрянных подделок светящихся жезлов до крохотных плюшевых фигурок знаменитой пятерки Отступников. Даже закусочные на колесах были украшены соответственно теме дня, тут были и любимые пирожные Капитана Хрома и корзинки с рыбой и картофелем фри «от Цунами», а надпись на одном фургоне гласила «Любимое блюдо Укротителя Ужаса, цыплята с кукурузой – налетай, пока не исчезли!»

Даже если бы у Новы поначалу и был аппетит, сейчас он наверняка бы пропал без следа.

Толпа разразилась приветственными воплями, которые не могли перекрыть звуки оркестра. Голоса труб, барабанов и грохот шагов сотен марширующих музыкантов заливали улицу. Музыка звучала все громче, приближалась к ним. Над головами палили пушки, щедро осыпая толпу блестящими конфетти. Дети обезумели от восторга. Взрослые вели себя немногим лучше.

Нова, слегка разочаровавшись в человечестве, только покачала головой. Она стояла в глубине толпы. Отсюда шествие не было видно во всех подробностях, и ее это устраивало. Руки она скрестила на груди, будто защищаясь. Пальцы барабанили, выдавая нетерпение. Ей казалось, что она здесь уже целую вечность.

Вдруг крики перешли в оглушительный рев, и это могло означать только одно. В поле зрения толпы показались первые платформы.

По традиции первыми двигались платформы со злодеями для того, чтобы окончательно взвинтить толпу и напомнить всем и каждому, чему именно посвящен праздник. Сегодня была девятая годовщина Битвы при Гатлоне, когда Отступники сошлись с Анархистами и другими преступными шайками в кровавом сражении, унесшем десятки жизней с обеих сторон. В конце концов Отступники одержали верх. Мятежные Анархисты были повержены, а те немногие из преступников, кто не был уничтожен в тот день, либо уползли и попрятались в щели, либо бежали из города.

Сам же Ас… Ас Анархия погиб. Был уничтожен взрывом, сравнявшим с землей не только кафедральный собор, в котором он поселился, но и окружающие жилые кварталы.

Тот день официально признали концом Века Анархии и началом правления Совета.

Его назвали Днем Триумфа.

Подняв голову, Нова следила за огромным, почти во всю ширину улицы, воздушным шаром, плавно проплывавшим между небоскребами. Это была злая карикатура на Атомного Мозга, некогда одного из ближайших соратников Аса, которого Отступники убили почти пятнадцать лет назад. Нова не знала его лично, но все равно неприятно было видеть, как его изобразили на воздушном шаре – непомерно раздутая голова и уродливо искаженные черты лица.

Толпа без устали хохотала.

В ухе у Новы щелкнул миниатюрный передатчик.

– Итак, мы начинаем, – прозвучал голос Ингрид, сухой, без тени юмора.

– Повесели их на славу, – добавил Фобия, – Недолго им осталось смеяться. Кошмар, ты на позиции?

– Все в порядке, – отозвалась Нова, стараясь как можно меньше двигать губами, хоть и понимала, что вряд ли хоть кто-то в толпе обращает на нее внимание. – Осталось только уточнить, на какую именно крышу мне нужно подняться.

– Совет пока не выходил из пакгауза, – сказал Фобия, – Будь начеку.

Посмотрев на другую сторону улицы, Нова различила в окне второго этажа делового центра Ингрид (она же Детонатор), выглядывавшую сквозь жалюзи.

Толпа вновь взревела, еще восторженнее прежнего. Поверх голов Нова увидела очередную искусно сделанную платформу. Декорация представляла собой миниатюрную версию Гатлона с характерными очертаниями крыш. Среди домов стояли актеры в гротескных костюмах, изображающие самых знаменитых членов банды Аса Анархии. Двоих Нова узнала – Крыса и Адский Огонь оба пали от руки Отступников – но не успела она оскорбиться за них, как вдруг заметила на возвышении еще одну фигуру. От неожиданности у нее вырвался смех, хоть немного снявший напряжение, в котором она пребывала с самого утра.

– Фобия, – позвала она, – а ты знал, что в этом году тебя сделали участником парада злодеев?

В наушнике раздалось недовольное хмыканье.

– Мы здесь не для того, чтобы восхищаться парадом, Кошмар.

– Не переживай. Ты здорово смотришься там, наверху, – откликнулась Нова, любуясь актером. Он был наряжен в длинный черный плащ и потрясал громадной пластиковой косой с приклеенными к ней резиновыми змеями. Но когда артист распахнул плащ, под ним обнаружилось бледное щуплое тело, не прикрытое ничем, кроме ядовито-зеленых плавок.

Толпа пришла в исступление. Даже Нова не удержалась от кривой усмешки.

– Ну надо же, какие вольности они себе позволяют.

– А мне даже нравится, – хихикнув, отозвалась Ингрид, наблюдавшая за парадом из окна.

– Внушает ужас, это точно, – согласилась Нова.

Фобия ничего не сказал.

– А это что…? – ахнула Ингрид. – Ох, силы небесные, в этом году они еще и Королеву Пчел вытащили.

Нова снова посмотрела. Сначала актриса была скрыта за силуэтом города на платформе, но вот она оказалась в поле зрения, и брови у Новы поползли на лоб. Женщина красовалась в белокуром парике вдвое больше ее головы. Вульгарное, расшитое блестками платье в желто-черную полоску сверкало и переливалось на солнце. Размазывая по щекам черную тушь, актриса прижимала к груди огромного плюшевого шмеля и громко жаловалась на то, как обижают ее бедных пчелок.

– Ого, – заметила Нова, – Кстати, получилось довольно похоже.

– Мне уже не терпится рассказать Хани, – сказала Ингрид. – Жаль, мы не догадались заснять все это.

Но Нова уже не смотрела на шествие – она, наверное, в тысячный раз обшаривала взглядом толпу. Она так и приплясывала на месте, не в силах стоять. Ей необходимо было двигаться.

– Тебе обидно, что здесь нет Детонатора? – поинтересовалась Нова.

После затянувшейся паузы Ингрид ответила:

– Да нет, ведь я-то здесь.

Девушка снова сосредоточилась на шествии. Привстав на носки, она пыталась разглядеть других своих соратников среди персонажей парада, когда раздался оглушительный грохот. Крыша самого высокого здания на платформе – макета Торговой Башни – отвалилась, словно от взрыва, и оттуда с безумным хохотом показался новый актер, картинно воздевший руки к небу.

Восторг зрителей достиг апогея, а Нова стиснула зубы до боли.

Костюм Аса Анархии были ближе всех к настоящему – знакомый черный с золотом костюм и такой узнаваемый шлем.

Захваченная врасплох толпа быстро приходила в себя. Для многих именно этот момент был главным событием парада, даже более привлекательным, чем явление обожаемого всеми Совета.

Не теряя времени люди принялись извлекать порченные фрукты и вялые капустные кочаны, принесенные сюда специально для этого. Выкрикивая непристойности и злые шутки, они забрасывали гнильем злодеев на платформе. Артисты держались с завидной стойкостью. Они увертывались, прятались за макеты домов и визжали с наигранным показным ужасом. Тот, что изображал Аса Анархию, принял на себя основной огонь, но ни на миг не вышел из образа – потрясая кулаком, он обзывал бегущих рядом с платформой ребятишек канальями, вонючками и кошмариками, а потом снова нырнул в пустой дом и накрылся изнутри крышей, готовясь сделать сюрприз для зрителей на следующей улице.

Нова облизала пересохшие губы, внутри у нее все сжималось и стало полегче только, когда платформа, наконец, проплыла мимо.

Кошмарик…

Он и ее так звал, много лет тому назад.

За платформами следовали акробаты, над головами плыл гигантских размеров воздушный шар с портретом Гром-птицы. Нова обратила внимание на транспарант с рекламой предстоящих испытаний Отступников.

Отвага. Доблесть. Честь. Есть ли в тебе то, без чего не стать героем?

Не сдержавшись, Нова издала громкий звук, будто ее затошнило, и стоящая рядом старушка смерила ее укоризненным взглядом.

Неожиданно кто-то с лету наскочил на нее. С трудом устояв на ногах, Нова инстинктивно схватила бегущую девочку за плечи, не дав ей упасть на тротуар.

– Эй, смотри, куда бежишь, – сказала Нова.

Девочка подняла голову – лицо наполовину закрывала маска, Укротитель Ужаса в уменьшенной, более щуплой и худосочной версии.

– Что там у тебя, Кошмар? – раздался в ухе голос Ингрид. Нова не ответила.

Буркнув под нос невнятное извинение, девчонка вырвалась и снова нырнула в толпу.

Нова поправила рубашку и хотела было вернуться к параду, как вдруг увидела, как та же девчушка врезается еще в кого-то. Но вместо того, чтобы помочь ей не упасть, как сделала Нова, человек стремительно присел, ухватил девочку за лодыжку и одним быстрым движением перевернул ее вверх тормашками.

Нова изумленно наблюдала, как незнакомец тащит девочку (та извивалась, пытаясь вырваться) назад к ней. На вид он был примерно ее, Новы возраста, но намного выше, смуглый, с коротко стриженными волосами и в очках в толстой оправе. Он легко двигался в толпе, и можно было подумать, что руках у него плюшевая игрушка, а не яростно брыкающийся ребенок.

Поравнявшись с Новой, парень остановился и улыбнулся.

– Вот, возьми, – сказал он, протягивая руку.

– Отпусти сейчас же! – вопила, отбиваясь девчонка, – Поставь меня!

Нова смотрела на парня и на девчонку, потом окинула взглядом окружавшую их толпу. Слишком много народу. И все глазеют на них. Глазеют на нее.

Это нехорошо.

– Что ты делаешь? – повернулась она к парню. – Поставь ее на землю.

На это он ответил еще более безмятежной улыбкой, и у Новы вдруг екнуло сердце. Не просто от того, что подобные улыбки сводят других девушек с ума – что-то в парнишке показалось ей смутно знакомым, и Нова напрягала извилины, пытаясь сообразить, откуда она его знает и не опасен ли он.

– Ну что ж, Сорока, – заговорил парень довольно строго, – даю тебе три секунды, после чего посылаю запрос о переводе тебя на испытательный срок. И вообще, я вспомнил, что нашим уборщикам как раз требовалась помощь…

Девочка, фыркнув, перестала вырываться. Маска заскользила и чуть не слетела у нее со лба.

– Какой же ты противный, – проворчала она и полезла в карман. Достав что-то, она подала это Нове, которая нерешительно протянула навстречу руку.

На ладонь скользнул браслет – ее браслет.

Нова в недоумении уставилась на свое запястье – там, где много лет она не снимая носила браслет, только белела тонкая полоска незагорелой кожи.

В ушах прогремел голос Ингрид.

– Кошмар, что происходит?

Нова не ответила. Сжимая браслет в кулаке, она смотрела на девочку – та в ответ вызывающе сверкнула глазами.

Юноша, не церемонясь особо, разжал руки и выпустил девчонку, но та, упав на мостовую, проворно вскочила на ноги, не успела Нова и мигнуть.

– Я не стану об этом докладывать, – обратился к ней парень, – потому что уверен, что теперь-то ты, наконец, исправишься. Правда?

Девочка сердито зыркнула на него.

– Не строй из себя моего папашу, Скетч, – с этими словами она бросилась прочь и скрылась за ближайшим углом.

Нова повернулась к нему.

– Кстати, она только что пробовала обокрасть еще кого-то.

В ухе снова зажужжал голос Ингрид.

– Кошмар, с кем ты там разговариваешь? Кого обокрали?

– …может заставить ее переосмыслить свои поступки, – говорил парень, но Нова пропустила большую часть его речи. Их взгляды на миг встретились, потом он перевел глаза на ее сжатый кулак.

– Хочешь, помогу с этим?

Девушка плотнее сжала пальцы.

– С чем это? С браслетом?

Он кивнул и, прежде чем Нова сообразила, что происходит, взял ее за запястье. Это настолько ее поразило, что она разжала кулак.

– Когда я был маленьким, – сказал парень и бережно взял с ее ладони филигранную медно-красную вещицу, – мама всегда просила помочь ей застегнуть браслет… Ой! Тут застежка сломана.

Нова – она воинственно-недоверчиво всматривалась в его лицо – опустила глаза на браслет.

– Вот засранка! – ахнула она.

– Нова? – снова прозвучал голос Ингрид. – Тебя что, засекли?

Нова пропустила это мимо ушей.

– Все нормально, – успокоил ее парень, – Я могу починить.

– Починить? Это? – Нова хотела вырвать у него браслет, но он увернулся. – Ты не понимаешь. Этот браслет не… это же…

– Доверься мне, – и он достал из заднего кармана тонкий черный маркер. – Носишь на этой руке, да?

Он приложил браслет к запястью, опять заставив Нову вздрогнуть и замереть от неожиданного прикосновения.

Одной рукой придерживая браслет, он зубами снял с фломастера колпачок и начал рисовать прямо у нее на коже, заполняя пространство между двумя концами сломанной застежки. Нова следила за рождением рисунка – вот две тонкие линии соединили проволочки, затем между ними появился изящный замочек, с поразительно изящным и тонким для рисунка фломастером узором, который, к тому же, по стилю идеально совпадал с орнаментом браслета.

Закончив рисовать, паренек закрыл маркер колпачком, все еще зажатым в зубах, и склонился над ее запястьем. Он подул на него – легко, чуть заметно, но от этого дуновения у Новы побежали мурашки.

Рисунок ожил, отделился от кожи, обретая объем и форму. Тонкие линии слились с краями браслета, так что Нова не могла бы сказать, где кончается настоящий браслет и начинается нарисованная застежка.

Хотя нет – не совсем так. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что новая застежка не в точности повторяет цвет браслета. В ней был заметен розоватый оттенок и даже чуть заметные голубые прожилки на том месте, где рисунок пересек вену под кожей.

– А что с камнем? – деловито просил парень, поворачивая ее руку и постукивая маркером по пустующей ямке, некогда предназначавшейся под драгоценный камень.

– Его тут и не было никогда, – буркнула Нова.

– Хочешь нарисую?

– Нет, – она отдернула руку. Подняв глаза (как раз вовремя, чтобы заметить его удивленный взгляд), она поспешно договорила, – Нет, спасибо.

Парнишка, кажется, собирался уговаривать ее, но передумал и улыбнулся.

– Как хочешь, – он небрежно сунул маркер в карман.

Нова покрутила рукой в разные стороны. Застежка держалась.

В располагающей улыбке наблюдавшего за ней парня появился чуть заметный оттенок – гордость.

Одаренный, это ясно. Но еще он…

– Отступник? – она сделала усилие, чтобы голос не звучал враждебно.

– Отступник? – повторила Ингрид в наушнике. – Ты с кем там болтаешь, Нова? Почему ты не…

Ингрид не закончила, а юноша не успел ответить Нове, потому что зрители принялись вопить с новой силой и взорвались шквалом аплодисментов. Над платформами теперь запускали фейерверк, и залпы сливались с восторженным ревом толпы.

– Похоже, что главные герои прибыли, – без особого интереса заметил парень, глядя на платформы через плечо.

В ухе затрещал голос Фобии.

– Западная точка, Кошмар. Западная точка.

Вспомнив о своей задаче, Нова подскочила.

– О, скоро.

Парень не расслышал:

– Вообще-то, я не Оскар. Адриан.

На переносице, над оправой очков, у него появилась морщинка.

Нова отступила на шаг.

– Мне нужно идти.

Резко развернувшись, она бросилась бежать, растолкав локтями компанию почитателей Отступников в карнавальных костюмах.

– На той неделе испытания Отступников! – воскликнул один из них и ткнул ей в руки листок бумаги. – Вход свободный! Приходи сам, приводи других!

Нова смяла рекламку и не глядя запихнула в карман.

– Не стоит благодарности! – раздалось сзади.

Она не обернулась.

– Цель в настоящее время движется мимо Альткорпа, – известил Фобия, когда Нова нырнула в тень закоулка. – Доложи обстановку, Кошмар.

Убедившись, что в переулке никого нет, Нова откинула крышку мусорного бака и перегнулась через край. Вместительная спортивная сумка дожидалась ее там.

– Как раз забираю свои вещи, – сообщила она, вытаскивая сумку, бросила ее на землю, захлопнула крышку бака. – Буду на крыше через две минуты.

– Лучше через одну, – сказал Фобия. – Все-таки тебе предстоит уложить супергероя.

Глава вторая

Нова забросила сумку за спину и дотянулась до утяжеленной грузом веревки, приготовленной ею накануне. Веревка проходила через шкив, расположенный на крыше здания, а к обоим ее концам морскими узлами были привязаны грузы. Намотав веревку на руку, Нова развязала узел на одном конце, и груз тяжело упал на землю.

Груз, закрепленный на другом конце, рванулся вниз. Нова легко взмыла вверх, вдоль бетонной стены здания и резко остановилась на высоте шестого этажа…

До шкива оставалось всего несколько дюймов. Нова ухватилась за бортик и подтянулась. Припадая к крыше, она расстегнула сумку, извлекла костюм, который придумала сама и соорудила с помощью Королевы Пчел. Опоясала бедра широким оружейным ремнем со специальными кармашками и крючками для всех ее любимых изобретений. Затем наступил черед облегающей черной куртки с капюшоном. Водонепроницаемая и огнеупорная, но при этом легкая, как перышко, она не сковывала движений. Нова застегнула молнию под горло, натянула рукава до костяшек пальцев и только тогда надела капюшон. В шов были зашиты грузики, которые удерживали капюшон, не давая ему соскальзывать со лба.

Наконец настала очередь маски. Твердая, металлическая, она идеально сидела на переносице и, закрывая лицо, скрывалась за поднятым воротником куртки.

Закончив переодевание, Нова достала из сумки винтовку и единственную пулю – точнее, отравленный дротик.

– Где ты, Кошмар? – спросил Фобия.

– Я на крыше. Почти на позиции.

Нова подошла к самому краю крыши и посмотрела вниз, где продолжался праздник. Здесь было немного потише – шум толпы заглушали завывания ветра и гудение электрогенераторов. Улица была пестра от конфетти, флажков, воздушных шариков и ярких костюмов, снизу доносились крики, смех и музыка.

Нова зарядила винтовку пулей-дротиком.

Операцию планировал Фобия, и это был план, прекрасный в своей простоте. Когда он рассказал о нем группе, Уинстон разворчался было из-за того, что его не включили, но Фобия высказался в том смысле, что Уинстон (большинству известный, как Кукловод) не выносит, чтобы что-то было просто.

Сегодня в деле их было только трое. Больше им никто не требовался. У Новы была единственная отравленная пуля, изготовленная вручную Лероем Флинном, их собственным специалистом по ядам. Ей и нужна была только одна. Если она промахнется, второго шанса все равно не будет.

Но она не должна промахнуться.

Она убьет Капитана.

После выстрела Ингрид, Детонатор, выскочит откуда ни возьмись из засады и забросает платформу Совета своими фирменными бомбами – изготовленными из атмосферного водорода – чтобы дать ей, Нове возможность скрыться. Фобия сосредоточится на Гром-птице, так как в бою та обычно взмывала в воздух – несправедливо, что у нее такое преимущество. Анархисты прослышали, что Гром-птица до смерти боится змей, и исходили из того, что эти слухи правдивы – ведь змеи были одним из коньков Фобии. При самом плохом раскладе страх должен был парализовать ее на некоторое время, чтобы Нова и Ингрид успели смыться. Лучший вариант: сердечный приступ и обморок прямо в полете.

Вот и все. Совет, пятеро исконных Отступников – все будут уничтожены сразу.

Но прежде всего Нове нужно было одолеть хваленую неуязвимость Капитана.

– Гхм… Кошмар?

– Я на месте, Детонатор. Расслабься.

– Да, я вижу тебя там, наверху. Но… Разве Фобия велел тебе быть не на западной точке?

На миг Нова застыла. Потом окинула взглядом крышу, потом на проем между этим зданием и жилым домом на другой стороне улицы, где дожидалась вторая, не использованная, веревка с грузами. Она прищурилась на полуденное солнце – и выругалась.

В ухе застрекотал голос Фобии.

– Только не говори, что забралась не на тот дом.

– Да отвлекли меня тут, не вовремя, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

Фобия вздохнул.

– И недели работы над планом пошли псу под хвост.

– А не сможет она поразить цель с западной крыши? – спросила Детонатор.

Помолчав секунду, Фобия ответил:

– В Черного Огня или Цунами – легко, но только не в Капитана. Парад свернет раньше, чем она сможет прицелиться.

– Ну ладно, уберем одного члена Совета, хоть что-то. А за другими придем в другой раз.

– Нашей целью был Капитан. Все было задумано именно для того, чтобы уничтожить Капитана.

– Один Отступник все же лучше, чем ничего.

– Это не изменит того факта, что наш план провалился.

Облизнув губы, Нова смотрела на другую крышку, прикидывая расстояние между домами.

– Успокойтесь все. Я смогу оказаться на нужной точке. Фобия, сколько у меня времени?

– Маловато, – прорычал он.

– Сколько?

– Десять секунд до того, как платформа окажется в основной зоне прицела, да еще секунд сорок пять до выстрела.

Нова схватила сумку и перебросила через проулок. Послышался глухой удар – это сумка упала на крышу.

– Я бы тебе не советовал, – протрещал в наушнике голос Фобии.

– Пусть попробует, – возразила Детонатор. – Если свалится, сама будет виновата.

– Я не упаду, – пробормотала Нова. Закрепив винтовку на спине, она достала из кармашка на ремне пару перчаток. Сунув в них руки и застегнув пряжки, она большими пальцами надавила кнопки на запястьях. Ток пробежал по черной коже перчаток, приводя в действие вакуумные присоски на ладонях и пальцах.

Девушка еще раз оценила расстояние. Отошла к дальнему краю крыши. Сделала вдох.

И побежала.

Башмаки тяжело прогрохотали по крыше. Воздух свистел в ушах, раздувал капюшон. Она оттолкнулась правой ногой и прыгнула.

Приземлилась, ударившись животом о край кирпичной стены по другую сторону переулка. Тело пронизала острая боль. Со стоном Нова поспешно прижала ладони к стене, чтобы не заскользить вниз.

В наушниках раздался пронзительный радостный вопль Ингрид.

Фобия не издал ни звука, пока Нова не вскарабкалась на восточную стену, а потом сказал только:

– Визуальный контакт через четыре секунды.

Отключив давление на перчатках, Нова подождала, пока присоски втянутся к ткань, и снова надвинула капюшон на лицо, стянула со спины винтовку. Обойдя лифтовую шахту, она оказалась на краю крыши. Кровь с силой билась в висках. Платформу Совета пока не было видно, однако по всплеску воодушевления внизу было ясно, что она вот-вот покажется.

Не обращая внимания на пульсирующую боль в том месте, которым она ударилась о стену, Нова опустилась на одно колено и приладила ствол на выступ крыши. Потом еще раз проверила заряд.

– Готова.

– Молодчина, Кошмар, – сказала Детонатор.

– Она еще ничего не сделала, – отозвался Фобия.

– Знаю, но разве не классно, что в команде снова есть стрелок?

– Она пока никак себя не показала.

– Может, хватит уже? – проворчала Нова, стаскивая перчатки и снова закрепляя их на ремне.

Далеко внизу показалась платформа Совета. Это была исполинская многоярусная конструкция с пятью пьедесталами, вздымающимися из темной грозовой тучи. Самой настоящей грозовой тучи, с громом и молниями – похоже, они и впрямь считали себя богами или чем-то в этом роде.

Нет, вы только посмотрите на них. Они точно вообразили себя божествами.

Гром-птица – неподражаемая Тамайя Раи – стояла на первом пьедестале, расправив громадные черные крылья на всю ширину платформы, ветер играл ее длинными темными волосами. Она напоминала вырезанную фигуру на носу корабля. Время от времени она метала молнии, чтобы озарить тучу под ногами.

Впрочем, молниям было не затмить супергероя, стоявшего на втором пьедестале. Черный Огонь без устали запускал в воздух фейерверки и световые вспышки, под аханье и крики зевак. Эвандер Уэйд, шести футов ростом, с рыжей бородой и завитыми усами, всегда казался Нове похожим больше на лепрекона-переростка, чем на супергероя. Но очевидно и у него имелись преданные фанаты, и дикие вопли из толпы это подтверждали.

Что до Касуми Хасегавы, то она, казалось, вообще не замечала, что находится на шумной улице и участвует в параде. Впрочем, Цунами всегда выглядела так же отрешенной – погруженной в собственный мир, с загадочной холодной улыбкой на губах. Сейчас она просто стояла, раскинув руки и едва шевеля пальцами, а поток воды, в которой плескались разноцветные коралловые рыбы, обивался вокруг нее, точно лента, в гипнотическом танце. Струя, состоящая из водяной пыли, брызг и рыбок, вращалась и закручивалась спиралями во всех направлениях.

Показался четвертый пьедестал – на первый взгляд, пустой. Это означало, что там находится Саймон Вествуд. И, кто бы сомневался, Укротитель Ужаса почти сразу же стал видимым, приняв позу Мыслителя. Спустя секунду он снова исчез, чтобы вновь возникнуть – на этот раз в стойке на руках, а потом на одной руке. Еще миг, и он опять стал невидимым. При его новом появлении зрители зашлись от хохота, так как он стоял не у себя, а на пятом, самом высоком пьедестале, и пальцами ставил рожки Капитану Хрому.

Рядом они казались разными, как день и ночь. Саймон Вествуд оливково-смуглый брюнет с коротко стриженной бородкой и буйной шевелюрой, Хью Эверхарт, обожаемый в городе Капитан – олицетворение мальчишеского обаяния, золотоволосый и с ямочками на щеках.

Капитан Хром с деланым испугом оглянулся через плечо на Укротителя Ужаса. Они обменялись полными нежности взглядами. Нова была слишком мала и не помнила, был ли в городе скандал, когда два исконных Отступника объявили, что любят друг друга – и было ли вообще ими сделано какое-то объявление. Может, просто все так и было, с самого начала. Так или иначе, подумала Нова, мир тогда лежал в руинах и людям попросту было не до таких мелочей, а за это время Капитан Хром и Укротитель Ужаса успели стать всеобщими любимцами. Бульварные газеты вечно перемывали им кости: то гадали, не собирается ли звездная парочка усыновить еще одного ребенка, то объявляли об их намерении выйти из Совета и перебраться в тропики, то раскапывали грязные тайны из прошлого, грозившие их разлучить.

Однако, судя по их сладеньким улыбкам, Нова очень сильно сомневалась, что у этих слухов были хоть какие-то основания – от этой мысли она скрипнула зубами.

За что им такое счастье, разве они его заслужили?

Девушка устроилась на позиции, рассчитала расстояние и угол, не выпуская из руки оружие.

Укротитель Ужаса вновь исчез, после чего вернулся на собственный пьедестал, и Капитан остался один – король перед своими верными подданными. Его облик был знаком Нове, как ее собственное отражение в зеркале. Золотистые волосы вьются, обрамляя высокий лоб. Могучая мускулистая грудь, на широких плечах синие нашивки. И улыбка победителя, а зубы – такие белые, что, казалось, солнце высекало из них искры.

Под оглушительное крещендо восторженных криков Капитан направился к стойке рядом с пьедесталом. Схватив длинную металлическую пику, он поднял ее над головой. Одновременно с этим в воздухе взорвался фейерверк Черного Огня, озарив все вокруг золотистым светом.

У Новы все оборвалось внутри.

– Как же…?

– Не думай об этом, – сказал Фобия.

– О чем не думать? – заинтересовалась Ингрид.

Не в силах ответить, Нова сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле.

Капитан Хром, супергерой и обожаемый массами Отступник, крутил на конце пики шлем Аса Анархии. Когда-то он вмялся тому в череп. А материал бронзового цвета, еще до рождения Новы извлеченный из воздуха чуткими пальцами ее отца, разлетелся тогда на осколки.

В наушниках в который уже раз зазвучал голос Ингрид – увидев, что происходит на платформе, она сочувственно ойкнула. Но Нова этого не услышала.

Она снова была шестилетней девчонкой. Испуганной. Ошеломленной. Она снова заглядывала в глаза, видные в прорезях шлема, бросалась в объятия дяди.

Отступники тогда так и не пришли, а пришел он. Да, он тоже опоздал и не спас ее семью, но все-таки пришел. И спас ее.

– Я сказал, не думай об этом, – чуть не рычал Фобия.

– Я и не думаю.

Нова расправила плечи.

– Думаешь.

– Все нормально, Кошмар, – включилась Ингрид. – Ты же делаешь это для Аса, да? Используй свой гнев. Воспользуйся случаем, отомсти им.

Нова молчала. Мир затих и стал безмолвным. Безмятежным. Черно-белым.

Она заглянула в телескопический прицел, выверяя наводку.

Бить нужно в глаз. Попади она в любое другое место, из-за слоя хрома у него под кожей пуля срикошетит, и яд не попадет в кровеносную систему.

Поэтому все должно быть проделано безупречно.

И она справится.

Годами она готовилась к этому мгновению.

Используй свой гнев.

Это была не только месть за Аса, хотя, если подумать, хватило бы и ее. Это была месть за родителей и сестру, которых Совет мог спасти, но не спас.

А еще она делала это, чтобы влить новую силу в мечту Аса. Он мечтал о свободе для всех Одаренных, не только для тех, кто стелился перед этими самозванцами из Совета и их деспотичными законами.

Нова знала, что Совет не оправдывал надежд – ни тогда, ни даже сегодня, сейчас – и, хотя никто не хотел говорить об этом, но всем было бы лучше без них.

Казалось, внизу все стихло – уличный шум заглушала решимость, барабаном стучавшая у Новы в голове. Глаз Капитана появился на мушке. Неправдоподобно голубой, с мелкими морщинками в уголке, когда Капитан улыбался. Он уже не был молодым, как в те дни, когда он собрал вокруг себя Отступников. Годы брали свое, и члены Совета постепенно старели, передавая свои заветы подрастающему поколению.

– Поехали, – шепнула себе Нова. Вдох. Палец прижат к спусковому крючку.

Они старели, но по-прежнему контролировали все. Сохраняли всю полноту власти. Власти у них, пожалуй, было побольше, чем раньше, когда они по ночам патрулировали улицы в поисках злодеев и преступников.

Больше, чем когда он отнял этот шлем у законного владельца.

Выдох.

– Давай же, Нова.

Вот придут Отступники.

Нова прищурилась.

– Что не так? – спросила Детонатор.

– Все нормально, – Нова облизала губы. Опять взяла прицел. Платформа уже плавно сворачивала за угол. Скоро она скроется из виду. Капитан вот-вот ускользнет от нее, вместе со своей обаятельной улыбочкой, и будет приветствовать поклонников на соседней улице.

Это лучшая возможность убрать Капитана, а вскоре за ним последует и остаток Совета.

И пока Отступники будут метаться в поисках тех, кем бы их заменить, Анархисты снова восстанут. На этот раз, без помех вроде бандитских шаек, они покажут этому городу, что такой истинная анархия. Настоящая свобода. Настоящая личная ответственность. Для каждого.

Все, что ей нужно сделать, это нажать на спусковой крючок.

Краем глаза Нова заметила какое-то насекомое. Она шикнула, отгоняя его.

Снова отыскала цель.

Капитан шевельнулся, немного повернул голову в ее сторону.

Лучшей цели и желать нельзя.

Нова выдохнула. Палец начал движение.

Что-то опустилось на дуло винтовки. Замерев, Нова посмотрела – на самом конце ствола, помахивая крыльями, сидела крупная, черно-оранжевая бабочка.

Нова подняла взгляд выше.

В небе над ней клубилось облако бабочек-данаид – сотни, а может быть, тысячи ярких золотистых крыльев. Они вихрем кружили над ней, то снижаясь, то вздымаясь вверх.

– У нас гости.

В наушниках тишина, а потом вопрос:

– Отступники?

Она не ответила. Платформа сворачивала. Пять секунд, может меньше.

Нова снова нашла в прицеле Капитана, его чудесные волосы, его безукоризненную улыбку, его прекрасные голубые глаза…

Точно между ними в небо поднялась связка воздушных шариков с изображениями Отступников на каждом.

Она переждала, не шевелясь. По шее текли струйки пота.

Шары пролетели.

Капитан Хром поднял глаза, казалось, он смотрит прямо на нее.

Она выстрелила.

Капитан повернул голову, буквально на волосок.

Стрелка ударила в висок. В прицел Нова видела, как выскочила игла.

Капитан Хром резко дернулся, вот он уже осматривает крыши, сигналил своим соратникам. Ругаясь, на чем свет стоит, Нова пригнулась.

В воздухе мелькнула красная петля на тонкой проволоке. Она обвилась вокруг винтовки и стремительно скрылась вместе с оружием.

Нова вскочила на ноги.

На краю крыши стояла девчонка-подросток, бледная и веснушчатая. В одной руке она сжимала винтовку Новы, в другой – красную проволочную петлю. На ней была форма Отступников – облегающий, темно-серый комбинезон из лайкры, закрывающий ее от шеи до ботинок, с алой буковкой О слева на груди. Волосы – путаница из выбеленных и черных, как вороново крыло – небрежно стянуты на затылке в лохматый хвост.

Рядом с ней роились бабочки, поднимая крыльями вихрь, они собирались все плотнее, пока не собрались вместе, превратившись в еще одну девицу, точно в таком же сером костюм. Ее лицо обрамляли длинные белокурые дреды.

Красная Убийца и Данаида.

Нове уже однажды довелось с ними столкнуться – она тогда забралась в маленькую аптеку, чтобы добыть нужные Лерою реактивы, а Отступники пытались ей помешать. Впрочем, их было больше, чем в этот раз.

Нова приподняла бровь.

– Где же остальные? Валяются под столами в пивнушке?

Не успев договорить, она услышала скрежет, и металлическая решетка над шахтой лифта со скрипом поднялась.

Из шахты выбрался третий Отступник – загорелый парень с шапкой густых черных волос. Он слегка прихрамывал и шел, опираясь на палку. Следом за ним вились полупрозрачные струйки дыма.

Дымовой Щит.

Нова криво усмехнулась, приподняв угол рта.

– Вот это немного похоже на прошлую встречу.

В ухе затрещал голос Детонатора.

– Что там происходит?

Нова не ответила.

– Кошмар, – заговорил Дымовой Щит, чуть заметно кивнув, – Давно не виделись.

– А ты, видно, хотел бы не встречаться подольше, – положив руки на ремень, Нова незаметно отстегнула две метательные звезды с тепловым самонаведением (за лето она идеально отладила это свое изобретение).

Обе звездочки она метнула в Красную Убийцу, зная, насколько опасна эта ее петля. Красная увернулась. Данаида снова рассыпалась смерчем из бабочек.

Нова не успела отвернуться – в лицо ударила струя черного дыма. Мгновенно ослепнув, она попятилась.

– Кошмар, доложи обстановку, – потребовал Фобия.

Тихо зарычав в ответ, Нова нащупала за ухом передатчик и отключила связь.

Заставив себя открыть воспаленные глаза, она увидела желтую вспышку – в следующий миг рядом с ней уже стояла Данаида. Коленом она нанесла Нове в бок удар такой силы, что та, упав на бетон, откатилась. Успев сгруппироваться, Нова мигом вскочила на ноги, стараясь не обращать внимания на боль в ребрах, смаргивая застилающую глаза пелену слез.

Что-то зацепило ее за шею у самого подбородка – трость Дымового Щита. Дернув Нову назад, он рывком подтянул ее к себе вплотную, лицом почти касаясь ее капюшона. Богатырем парня нельзя было назвать, зато руки у него оказались крепкие, как из железа.

– Конец твоим злодеяниям, Кошмар.

Она хмыкнула.

– Ну и выражения. Ты читаешь слишком много комиксов.

Нова ощупала его руки, сжимающие концы трости, но все впустую: длинные рукава формы внахлест перекрывались перчатками, не оставив ни дюйма голой кожи.

Дымовой Щит усилил хватку

– Ты работаешь одна?

Тем временем Красная Убийца ухитрилась поймать проволочной петлей одну из звезд и сбросить в вентиляционную шахту. Вторая звездочка бумерангом пролетела над переулком и вернулась. Красная раскрутила перед собой проволочную петлю с рубином на конце. Заставив звезду врезаться в бетон, она с силой припечатала ее кристаллом сверху, так что та больше не поднялась.

Тяжело дыша, Красная высвободила свой рубин. Раскрутив петлю над головой, как лассо, она повернулась лицом к Нове и Дымовому Щиту.

Нова нахмурилась. Столько трудов, и все впустую.

Рядом снова сформировалась Данаида, скрестив на груди руки.

– Мне кажется, Дымовой Щит задал тебе вопрос.

– Ах, простите, – огрызнулась Нова. – Я отвлеклась – мечтала о ваших похоронах.

Ухватившись за трость, она резко нагнулась и перебросила парня через голову. Дымовой Щит со стоном упал на бетон.

Вырвав у него трость, Нова ударила Данаиду по коленям, и та свалилась.

Красная Убийца метнула в Нову рубин. Проволока обвилась вокруг ее щиколотки, сбив с ног, и протащила ее по шероховатой крыше. Нова попробовала снять с ремня еще одну метательную звездочку, но не успела – Красная Убийца коленом придавила Нову к полу и выхватила кинжал из того же рубинового кристалла, что и петля. Острие кинжала уперлось Нове в шею.

– На кого, – заговорила Красная Убийца, четко выговаривая каждый слог, – ты работаешь?

Чувствуя, как кинжал упирается прямо в пульсирующую на шее вену, Нова невольно улыбнулась под маской.

– На самый страшный из твоих кошмаров, – прошептала она, нащупав пальцами голую щиколотку Красной чуть повыше башмака. Она позволила энергии течь в полную силу. Лезвие ткнуло ее в шею, и за воротник потекли первые капли крови, но тут Красная Убийца закрыла глаза и, обмякнув, рухнула рядом с ней.

По крыше расползалась белая туманная дымка. Нова огляделась, но туман сгустился уже настолько, что Дымового Щита было не разглядеть. Сев, она освободила ногу от проволоки и подняла кинжал. Он был легче всех ножей, какие ей доводилось держать, и, казалось, был выточен из цельного рубина – вот только настоящий камень был бы намного тяжелее.

Непонятно, что за материал использовала Красная Убийца для своего неповторимого оружия, но – и сейчас это было для Новым самым важным – кинжал оказался очень острым.

Снова поднявшись на ноги, Нова пыталась что-то рассмотреть сквозь клубы белого, ничем не пахнущего дыма, прислушивалась, не дадут ли о себе знать Дымовой Щит или Данаида. Казалось, туман, как вата, приглушил все ее чувства. Здесь пригодились бы инфракрасные очки. Надо будет подготовить такие к следующему разу.

Нова разглядела темное пятно – это ее сумка. Оглядевшись еще раз, она схватила сумку и забросила на плечо.

Данаида с развевающимися дредами появилась из ниоткуда и попыталась врезать Нове в челюсть. Пригнувшись, Нова плечом двинула Данаиде в живот. Отступница согнулась, и Нова ткнула перед собой рубиновым лезвием, но кинжал не встретил плоти: в ту же секунду Данаида снова рассыпалась на мириады порхающих крылышек.

Дым понемногу рассеивался, и Нова заметила у соседнего дома расшатанную пожарную лестницу. Засунув кинжал за ремень, она разбежалась и прыгнула. Ухватившись за металлический брус ограждения, она перелезла через него на пожарную лестницу. Ветхие металлические ступени жалобно заскрипели под ее весом.

Сквозь туман до нее долетел голос – это было Дымовой Щит.

– Данаида!

Нова чуть притормозила, оглянулась и увидела, что вновь возникшая Данаида зажимает порез на бедре. Серая ткань комбинезона потемнела от крови.

Закинув сумку за спину, Нова через две ступеньки припустила по лестнице вверх.

Добравшись до крыши, она не мешкая бросилась на противоположную сторону.

Она была примерно на полпути, когда снизу с улицы прыгнула темная фигура, зависнув над крышей выше футов на двадцать, не меньше. Нова остановилась, тяжело дыша в маске.

Фигура с грохотом опустилась на крышу перед ней.

На ней был не знакомый графитно-серый комбинезон, а нечто совсем другое, похожее на боевое облачение: руки и ноги защищены, на твердой оболочке очерчена каждая мышца, голова закрыта шлемом, лицевое стекло тонировано. На груди горела алая буква «О», но такого скафандра Нова ни видела прежде ни у кого из Отступников.

Нова не видела глаз, но физически ощущала, как он сверлит ее взглядом. Она отступила на шажок, оглядела незнакомца с головы до ног. Нигде ни клочка обнаженной кожи, только узкие швы между армированными пластинами. Если он и был уязвим, то, скорее, для более традиционных атак.

– Ты, похоже, новичок, – произнесла она.

Он мотнул головой.

– Я здесь достаточно давно, чтобы знать, кто ты такая… Кошмар.

Пальцы Новы шарили по ремню, но сейчас у нее не было уверенности, что хоть какое-то ее из орудий сможет с ним справиться.

– Мне зарыдать от счастья?

Незнакомец не успел ответить. Эхом отражаясь от окружающих их высотных зданий, по улицам Гатлона разнесся взрыв пронзительного хохота.

Нова досадливо поморщилась.

– Что там за идиот?

Глава третья

Незнакомец в армированном костюме тоже повернул голову на смех, и в этот момент снизу поднялся громадный аэростат. На шаре был изображен черно-белый арлекин, а поверх рисунка красовался символ Анархистов кислотно-зеленого цвета. В корзине аэростата оказался всего один человек – мужчина в клетчатом костюме, с копной рыжих волос, нарумяненными щеками и темными линиями, идущими от уголков рта вниз по подбородку – грим, изображающий марионетку.

Кукловод – это был он – стоял на бортике корзины, ухватившись за канаты. Корзина под ним качалась и подпрыгивала.

– Эй, Отсту-у-упники, – вопил он нараспев, – Кто-нибудь хочет со мной поиграть?

Радостные крики внизу теперь звучали испуганно, а человек в корзине снова расхохотался. Простирая руку над толпой, он высунулся так далеко, что, казалось, вот-вот выпадет из корзины.

– Абракадабра!.. У-у-у!

Восемь сверкающих золотых нитей каскадом обрушились на толпу с кончиков его пальцев. Нова не видела, куда они попали, но была уверена, что Кукловод постарается отыскать в толпе нескольких ребятишек. Тех, кто от прикосновения нитей-струн превратится в послушных марионеток. За все эти годы она так и не узнала, только ли на детей распространялась его власть, или они просто больше ему нравились, потому что четырехлетний карапуз с пустыми глазами – это же чертовски, отвратительно, жутко.

– Осалил! – Кукловод спустился ниже. – Тебе водить!

Вопли снизу становились громче.

– Твой дружок?

Нова покосилась на незнакомца в армированном костюме.

– Я бы так не сказала.

Кукловод разразился новым взрывом хохота, в ответ незнакомец сжал кулаки. Вообще-то Нове было понятно его раздражение. Она и сама была не самой горячей почитательницей Уинстона Прэтта, причем с шестилетнего возраста ее отношение к нему не изменилось к лучшему.

Одним движением Нова перебросила сумку на грудь и пошарила в поисках стреляющей сети, которую смастерила в одиннадцать лет из игрушечной базуки. Незнакомец повернулся к ней в то самое мгновение, когда она подняла ружье и нажала на курок, выпустив в его сторону нейлоновую сеть. Восемь продольных нитей разлетелись в стороны, как щупальца осьминога. Незнакомец от неожиданности попятился и инстинктивно поднял руку, защищаясь от падающей на него сети.

Он упал на колени. Сеть опутала его, сковав движения рук и ног. Шлем вертелся из стороны в сторону в попытках освободиться, но при каждом движении хватка становилась только крепче.

– Ну, приятно было познакомиться, – сказала Нова, убирая базуку в сумку. Неторопливой рысцой она пробежала мимо него к краю крыши, готовясь перепрыгнуть на другую.

– Мы не договорили.

Она оглянулась. Незнакомец ухватился пальцами за узлы сети, от них уже начали подниматься струйки дыма. Неожиданно сеть полыхнула огнем. Языки пламени лизали нейлон, сеть почернела и начала отваливаться целыми кусками, превращаясь в хлопья.

Не дожидаясь, пока сгорит вся сеть, он рванул дыру пальцами и выбрался из пут, оставив их тлеть на бетонной крыше.

Подойдя к краю, он пристально посмотрел на Нову.

В ответ девушка только пренебрежительно фыркнула.

– Ах-ах, до чего оригинально. Еще один огненный элементаль. Не такая уж редкость, впрочем, классику трудно критиковать.

Незнакомец опустился на колени, согнулся, и вдруг взмыл в воздух, прямо у Новы над головой. Она проследила глазами за его полетом – описав дугу, он опустился на соседнюю крышу у нее за спиной. Хотя посадка была мягкой, крыша все равно содрогнулась под тяжестью его брони.

У Новы вытянулось лицо.

Огненный элементаль в шикарном антигравитационном костюме… или Одаренный, наделенный поразительной скоростью и силой, который попутно может еще и предметы жечь … или это супергерой с разнообразными способностями. Она и не догадывалась раньше, что такое возможно.

Над головой скользнула тень – туча бабочек-данаид медленно уплотнялась, превращаясь в девушку.

Пока Данаида обретала форму, Нова переводила взгляд с нее на незнакомца. Она очутилась между ними, как в ловушке.

Ловушки ей не нравились.

Данаида хмуро взглянула на незнакомца в броне. Нога выше колена у нее была кое-как перевязана куском серой ткани от форменного костюма.

– Кто ты такой?

Тот ответил не сразу, а когда заговорил, Нова могла бы поклясться, что он понизил голос и напустил на себя вид этакого праведника.

– Я Страж.

Нова засмеялась.

– Серьезно?

Наблюдатель настороженно повернул к ней голову, и ей показалось, что грудь у него расправилась.

– Друг? – кивнув в его сторону, спросила Данаида у Новы.

Девушка крепче ухватилась за ручки сумки.

– Я не настолько дружелюбна. Да и вообще, на нем же ваш фирменный знак.

Данаида, щурясь, уставилась на красную букву «О» на груди Стража.

Насладившись растерянностью Данаиды, Нова метнула сумку в голову Стражу, а сама бросилась на нее с красным кинжалом. Она целилась в живот, но не попала, а навстречу взметнулся вихрь из бабочек. Взревев от негодования, Нова снова и снова рубила перед собой кинжалом, но в конце концов только и смогла, что рассечь пополам одну-единственную бабочку.

Разочарованно вздохнув, она смотрела на легкое пятнышко пыльцы, оставшееся на лезвии.

Кто-то обхватил ее двумя руками, прижал локти к бокам. Дымовой Щит тоже был силен, но этот парень – стальной!

А может, все дело в его костюме…

Стиснув зубы, Нова с силой лягнула Стража. Тот взвыл и, задев ногой идущие вдоль края крыши низкие перила, споткнулся. Нову он при этом так и не выпустил.

Нова ударила еще раз, и они вместе перевалились через бортик. На миг они повисли в воздухе, по-прежнему составляя единое целое.

Падение на соседнюю, более низкую крышу сопровождалось ударом, который отозвался у Новы в каждой косточке. Под ними что-то с треском разбилось.

Превозмогая боль, она откатилась от Стража, разжавшего, наконец, свои объятия, и, дрожа, скорчилась на каком-то коврике, точнее, на соломенной циновке. Девушка огляделась. Они попали в крохотный садик на крыше, с плетеной мебелью и растениями в горшках – одно из них, раздавленное, и лежало сейчас под Стражем. У стены, с которой они только что свалились, журчал фонтанчик.

Нова поискала глазами аэростат Кукловода. Стены домов на авеню ритмично вспыхивали, освещенные мигающими красными лампами. Видно, Черный Огонь старается сбить с толку Кукловода, а может, Гром-птица пускает световые стрелы, пытаясь сбить аэростат… или оглушить током злодея. Или то и другое вместе.

Вернулись бабочки, закружили над головой темным облачком. Страж перевернулся на бок и попытался встать.

– Приветик, Страж, – подала голос Нова, крепче сжав рукоять кинжала.

Он взглянул на нее снизу.

Она воткнула нож в небольшой зазор между пластинами на груди и плече.

Наблюдатель со стоном оттолкнул ее. Неловко изогнувшись, он уперся одной ладонью в пол, а вторая вдруг запылала, охваченная оранжевыми языками огня. Он развернул горящую руку к Нове.

Нова пригнулась, глубже натянула капюшон. На спину ей обрушился поток пламени. Она знала, что сделать материал костюма огнеупорным – хорошая идея.

Дикий крик боли чуть не оглушил ее.

Выглянув из-под капюшона, Нова увидела, как бабочки снова уплотняются в тело Данаиды. Множество золотистых насекомых сгорело в языках пламени, и левый бок девушки, от ребер до бедра покрывали хлопья пепла. Форменный костюм на ней почернел и курился дымом, а в воздухе стоял жуткий запах паленой плоти.

Лязгнула и заскрипела пожарная лестница на боковой стене здания. Цепляясь своей тростью за край крыши, снизу появился Дымовой Щит. Тяжело дыша, он подтянулся и взобрался на крышу. Его темные волосы прилипли ко лбу. При виде происходящего он вытаращил глаза.

– Данаида?

У ног Новы что-то звякнуло. Рубиновый кинжал с лезвием, темным от крови.

Нова не стала оглядываться, а просто побежала. Вскочив на бортик журчащего каменного фонтана, она ловко забралась обратно на крышу, с которой падала. За спиной раздавались отрывистые команды – это Страж велел Дымовому Щиту помочь Данаиде, и полный недоверия голос Дымового Щита, который повторял: «Чтоб тебя, да кто ты такой, вообще?»

В небе снова показалась корзина Кукловода.

– Лови! – закричала Нова.

Кукловод увидел ее, но и не подумал поймать сумку, которую Нова швырнула в корзину.

– Добрый день, Кошмарик, – сказал Уинстон, – Какой очаровательный сюрприз. А я как раз выбрался, решил немного… полетать.

Откинув голову, он залился веселым смехом. Полосы кукольного грима придавали его лицу еще более жуткий вид.

Руки его до сих пор были простерты над толпой, золотые нити-паутинки играли, забавлялись с беспомощными детьми внизу. Выглянув вниз, Нова заметила девочку с косичками – та вгрызлась в ногу седого мужчины, может быть, собственного деда.

Поморщившись, Нова встала на краю крыши.

– Кинь мне веревку.

Кукловод замолчал и уставился на нее пустыми, ничего не выражающими глазами.

– А за тобой хвост.

Ее схватили за локоть, рывком развернули. Страж, сомкнув руки на ее горле, надавил, так что она отклонилась назад, но крепко держал, не давая ей упасть на улицу.

– Ты пыталась убить Капитана Хрома, – прогремел его голос. – Почему? Кто тебя подговорил? Что еще они замышляют?

В прорези его шлема не было видно ничего, кроме черной ткани, но голос звучал гневно. Нове показалось, что она чувствует жар огня, исходящего от его перчаток.

– Вы, Отступники задаете много вопросов, – огрызнулась она. В глазах замелькали белые точки.

Наблюдатель наклонился почти вплотную к ней, так что его шлем и ее маска чуть не соприкоснулись.

– Лучше начинай на них отвечать.

– Думаешь, я испугаюсь какого-то дилетанта, выскочки в навороченном костюмчике?

Железная хватка явно стала слабее, совсем чуть-чуть.

– Дилетанта?

– Это значит любитель. Ты явно новичок в этой игре.

– Я знаю, что это… – Страж раздраженно фыркнул. – Знаешь, мне безразлично, боишься ты меня или нет, но я хочу проверить, боишься ли ты хоть немного смерти, как все остальные.

Захват снова стал жестким, и Нова ощутила, что ее подталкивают к краю. Движение было чуть заметным, но ей этого хватило, чтобы почувствовать, как смещается центр тяжести, как ее тянет к себе земля.

Поборов желание закричать, она выдавила смешок – больше похожий на поскуливание.

– Знаешь, как говорят – Не станет смелым тот, кому неведом страх.

Он подался назад, как будто мысль поразила его. Улучив момент, Нова сделала движение вперед – она прижала руку к его груди, просунула пальцы в дыру на ткани там, где ее разрез кинжал. Кожа была горячая и липкая от крови – вот и все, что ей было нужно. Плоть, ткань и удары сердца под ней.

– Ты что сейчас…

Она направила в него свою энергию, кувалдой ему в грудь.

У него перехватило дыхание, на миг он замер, не двигаясь. Потом хватка на ее шее ослабела. С криком Нова ухватилась за его запястье, подтянулась, восстанавливая равновесие – а он упал на спину, тяжело, с хрустом, будто ломая кости.

Сердце выскакивало у Новы из груди. Она глядела на Стража, все еще чувствуя тошноту, как в ту минуту, когда она испугалась, что падает вниз.

– Коооошмаааар…

Растирая шею, Нова обернулась как раз вовремя, чтобы ухватиться за золотые нити, брошенные ей Кукловодом. Она держалась из последних сил, хотя ноги начали подкашиваться. Намотав нити на запястье, она прыгнула и закачалась над улицей. Люди бежали в разные стороны, а одна из платформ врезалась боком в парикмахерский салон.

Подтягиваясь по нитям, она добралась до корзины и, перевалившись через борт, тяжело свалилась на дно.

– Спасибо, Уинстон.

Кукловод не ответил – он снова был поглощен своими марионетками, его безумный смех перекрывал гуденье газовой горелки.

Немного отдышавшись, Нова заставила себя встать, цепляясь за борт корзины.

Внизу на улице царил хаос. На мостовой валялись тончайшие нити Кукловода. Некоторые все еще обвивали шеи и руки детей. Но многие марионетки уже отслужили, и их тела в неестественных позах лежали под стенами домов и посреди мостовой. Среди зевак были раненые, истекая кровью, они пытались отползти в безопасное место. Четверо детей с петлями на шеях оставались во власти Уинстона – они били витрины инструментами, которые в панике побросали оркестранты, крушили платформы и закидывали едой с лотков членов Совета, которые пытались остановиться их, не причинив вреда.

Укротитель Ужаса, разумеется, стал невидимым, а Цунами упорно пыталась захватить детей-марионеток пенистой приливной волной – да только зачарованным ребятишкам, казалось, не было никакого дела до того, что они могут утонуть в толще воды.

Нова поискала Капитана Хрома, но в толчее и суматохе его нигде не было видно.

Все это время над городом разносился трескучий смех Уинстона. Судя по его ликованию, он откровенно развлекался происходящим.

Нова поднесла к уху руку и включила передатчик.

– Кошмар на связи. Детонатор, Фобия, где вы?

Голос Фобии прозвучал бесстрастно и ровно.

– Где ты находишься?

Нова оглянулась на крышу, от которой аэростат отплыл примерно на полквартала, но ни Отступников, ни Стража видно уже не было.

– Я завела новых друзей, – ответила она.

Ее отвлек шум сверху – в голубом небе появились черные крылья Гром-птицы. Ее лицо было перекошено от ярости, в руке потрескивала светящаяся белым молния.

Нова выругалась.

– О, птичка-невеличка, привет! – захихикал Уинстон.

Гром-птица подняла свободную руку и направила ладонью на его шар. Раздался хлопок, и аэростат отбросило назад. Корзина врезалась в стену дома. Нова, не устояв на ногах, снова упала на дно.

Уинстон ловко поднялся, держась одной рукой за канат и продолжая шевелить золотистыми нитями, заставляя детей внизу делать что-то по его воле – как знать, что именно?

– Ай-яй-яй, – заговорил он, подражая ребенку, – Толкаться невежливо. Ты должна попросить прощения.

– Отпусти детей, сейчас же, – пророкотала Гром-птица, занося над головой руку с белой молнией.

Торопливо открыв свою сумку, Нова выхватила базуку с сетью. Затаив дыхание, она подползла к борту, приладила на него базуку и выстрелила.

Вокруг тела Гром-птицы обвились веревки. Когда сеть намоталась ей на левое крыло, она удивленно вскрикнула. Стрела молнии, коснувшись сети, подожгла веревку, и вся сеть, потрескивая, вспыхнула.

Гром-птица закричала.

Потом стала падать, падать. На улицу, на мостовую…

Прямо в объятия бдительного Капитана Хрома.

Он поставил свою соратницу на ноги и поднял вверх синие глаза. На его лице больше не было улыбки. Сейчас он был не так похож на разрекламированного сверх меры придурка на идиотском празднике.

Когда их глаза встретились, Нове стало не по себе.

– Что происходит внизу, Детонатор? – спросила она. – Нам может понадобиться помощь.

– Участие Кукловода в операции не планировалось, – послышался сухой ответ. – Если он желает действовать как хочет, пусть и умирает как хочет.

В это время внизу под ними Капитан схватил металлическую пику, с которой щеголял на параде. Нова видела, что он сбросил с ее верхушки шлем Аса Анархии и отшвырнул его прочь. Шлем покатился по мостовой и застрял в водостоке.

– Здесь не только Кукловод. Я тоже здесь, наверху!

– Удачи, Кошмар! Операция закончена.

В наушнике раздался тихий треск, и все смолкло окончательно.

Капитан Хром занес пику над головой, как копье, и метнул.

Хотя аэростат находился на высоте в сотни футов, пика, не отклоняясь, летела прямо на него.

Нова присела.

Пика угодила в горелку и с оглушительным скрежетом пробило трубку подачи газа. Вспышка – пламя вырвалось из горелки. Пика рикошетом отлетела от металла и упала на улицу.

Результат удара не заставил себя ждать. Хотя аэростат еще продолжал двигаться по инерции, он стремительно терял высоту.

Нова лихорадочно осматривалась. До удара у них был шанс долететь до тех зданий, что впереди, но теперь все изменилось, и она сомневалась, что шар дотянет. Воздух в шаре больше не подогревался, скоро они начнут падать, врежутся во что-нибудь, попадут прямо в руки Отступников.

Уинстон, нагнув голову, посмотрел прямо на Нову.

– Опаньки.

Нова выдержала взгляд, она думала, прикидывала.

Если сбросить с борта лишний вес, еще можно попытаться долететь до соседнего квартала. Так они смогли бы выиграть время и попытаться улизнуть, пока не подоспеют Отступники.

На глаза попалась сумка – все ее разработки, оружие. Все ее старания. Вся многолетняя работа.

Уинстон сочувственно вздохнул.

– Иногда приходится чем-то жертвовать, маленькая Анархистка.

– Ты совершенно прав, – вздохнула Нова.

И, обхватив рукой лодыжки Уинстона, резко дернула. Вскрикнув, он нелепо замахал руками и перевалился через борт.

Не дожидаясь, пока внизу стихнут его вопли, Нова вскочила и бросилась к нагревателю. Шар чуть приподнялся над крышами, давая ей совсем немного времени – его как раз хватило ей, чтобы восстановить подачу газа. Она подергала зажигание, и наконец огонь снова вспыхнул.

Аэростат взмыл в воздух.

Нова облегченно вздохнула и лишь теперь позволила себе посмотреть вниз.

Кукловод упал на карнавальную платформу и утопал в конфетти и цветах, а Капитан Хром стягивал его вниз.

Уинстон не противился. Он не сводил глаз с Новы, на лице играла все та же безумная ухмылка.

Нова подняла руку и помахала ему.

Глава четвертая

Адриан пришел в себя с ощущением, что голова у него набита ватой. Со стоном он попробовал перевернуться на другой бок, и только тогда понял, что на нем до сих пор облегающий тело бронированный костюм. Твердые пластины брони больно впивались в спину.

Все тело ныло, но хуже всего дело обстояло с плечом. Липкое от крови, оно горело и пульсировало.

Не верилось, что эта девица сумела его ранить. Адриан и сам не мог понять, почему это его так удивляло, разве что… Одаренные так не сражаются. Они используют свои сверхъестественные способности, а его вероломно трахнули по башке.

Надо будет обдумать. Эта девица не следовала правилам, как все остальные.

Но, сообразил он тут же, это касалось и его самого. С некоторых пор. С тех пор, как он стал Стражем.

Ему удалось сесть. До ночи было далеко, но небо уже темнело, и на крышу наползли длинные тени соседних домой. Похоже, он провалялся без сознания часов пять-шесть. Повезло еще, что все произошло именно здесь, в таком месте, где его никто не обнаружил. Несмотря на это Адриану стало не по себе при мысли, что он так долго провалялся здесь в жалком, беспомощном состоянии.

Жалкий, беспомощный и бесполезный.

Почему Оскар не отправился его искать?

Нет – это дурацкий вопрос. С чего бы он стал это делать? Оскар же не знал, что под броней Стража скрывается Адриан, к тому же… Данна ранена, и Руби, кажется, тоже. У Оскара и без него было дел по горло. Им пришлось отправляться прямиком в штаб. Скорей всего, они и сейчас еще там.

Адриан осмотрелся, убедился, что никто из соседних окон за ним не наблюдает, и надавил пальцами на центральный грудной щиток.

Броня звякнула и с тихим шипением начала складываться, словно оригами, и ужиматься до тех пор, пока весь скафандр не стал величиной с расплющенную алюминиевую банку. Адриан вдавил его в кожу над грудиной и провел пальцем татуировке в виде застежки молнии, которую сам себе наколол примерно месяц назад.

Он начал застегивать рубашку, но взвыл от резкой боли в плече и посмотрел вниз. На рубашке красовалась прореха, и, хотя благодаря броне, прижавшей рану, кровотечение немного замедлилось, даже на первый взгляд было понятно, что он потерял немало крови. Весь бок промок, а в тех местах, где кровь засохла, ткань рубашки казалась черной. Адриан не мог понять, почему его сознание отключилось так резко – ранение тому виной, или это Кошмар его вырубила.

Скорее всего, и то, и другое вместе.

Ругая ее на чем свет стоит, он понемногу отдирал ткань от кожи, а потом, проклиная уже себя самого, стянул рубашку через голову.

На вооружении у этой девчонки всего-то и есть, что набор каких-то устаревших гаджетов и сила, срабатывающая только при телесном контакте. Как же она с ним справилась?

Адриан поморщился, вспомнив свои жалкие попытки сохранить достоинство. Кого он пытается обмануть? Он недооценил противника, а делать этого не стоило. Соперница оказалась сильной. Умной. А своими примитивными гаджетами пользовалась очень даже эффективно – он в этом убедился на собственной шкуре.

Тряхнув головой, он сперва криво усмехнулся, а потом от души рассмеялся – да, над самим собой, ну и что?

Вот вам и известный на весь город супергерой.

– Еще встретимся, – шепнул он себе под нос. Дал зарок.

Он будет упорно тренироваться. Усовершенствует костюм. И они обязательно встретятся.

Вынув из заднего кармана джинсов маркер, Адриан набросал водопроводный кран на бетонной стенке и придал рисунку объем. Повернул вентиль, и из крана полилась холодная вода.

Смочив чистую половинку рубашки, он как мог смыл засохшую кровь. Рана, когда ее промыли, оказалась не такой уж страшной. Сердце все еще билось, рука действовала, следовательно, никаких серьезных повреждений нет.

Тщательно осмотрев рану, Адриан приложил к коже кончик маркера и, соединив края разреза, изобразил несколько швов. Закрыв фломастер, он сунул его в карман, остановил воду и, сев на пол, начал водить пальцем по татуировке на левом предплечье. Уверенные черные линии изображали языки огня, края их сливались со смуглой кожей.

Манипуляции с огнем. Может быть, такая способность встречается нередко, но все равно ценится среди Одаренных очень и очень высоко. Адриан был уверен, что эта способность, плюс армированный костюм и пружины, которые он вытатуировал себе на подошвах, сделают его неуязвимым и позволят с кем угодно справиться, кого угодно покорить.

Но Кошмар – она и бровью не повела!

Даже хуже. Она над ним смеялась.

Зарычав, он поднялся на ноги и набрался мужества посмотреть вниз на улицу, где утром проходило праздничное шествие. На смену веселью пришло мрачное затишье. С мостовых выметали конфетти, обертки от еды и битое стекло. Во время нападения Кукловода были поломаны платформы, а лотки уличных торговцев разграблены.

Кошмар просила Кукловода бросить ей веревку. Они работали вместе? Она из Анархистов?

Вообще в этом, кажется, был смысл. Анархисты – одна из немногих бандитских шаек, которая за последние десять лет не исчезла полностью. Они больше других ненавидели Отступников, особенно Совет.

Так ведь она здесь именно потому и оказалась, так? Ее целью был Совет. Ее целью был Капитан.

Адриан поправил очки на переносице. Внизу на улице маленькую девочку выволакивали из-под туристического автобуса, где она пряталась весь день. Девчушка истерически рыдала. Даже отсюда сверху, Адриан разглядел у нее на шее золотистую петлю. Что же Кукловод заставлял ее делать, мелькнула у него мысль.

На скулах заходили желваки.

Большинство Анархистов были давно и хорошо известны. Уинстон Прэтт. Ингрид Томпсон. Хани Харпер. Лерой Флинн.

Но Кошмар… это было что-то новое. Тайна. И угроза.

Стоило Адриану закрыть глаза, и он увидел ее – лицо скрыто капюшоном, из глубокой тени лишь чуть поблескивают глаза. Без эмоций. Без жалости. Без страха, хотя она и произнесла эти слова – те самые слова, которые годами его преследовали. Даже сейчас он не мог поверить, что она их произнесла. Что это ему не привиделось в бредовом сне, пока он лежал тут без сознания.

Нельзя стать смелым, если не узнаешь страха.

Он прерывисто вздохнул. Нет ему не приснилось. Она так и сказала.

Это не могло быть совпадением.

– Кошмар, – прошептал он, как будто в первый раз назвал ее по имени, и это имя что-то для него значило. Она больше не была для него просто очередной преступницей, которую необходимо остановить. Или вредителем, от которого предстоит избавиться городу. Теперь она стала для Адриана человеком, который мог знать ответы.

– Кто же ты?

* * *

К тому времени, как Адриан добрался до Штаба Отступников, в голове у него окончательно прояснилось. Он нарисовал себе новую рубашку с длинными рукавами, чтобы скрыть татуировки. Грудь и плечо все еще болели, даже от прикосновения тонкой ткани.

Войдя в дверь-вертушку главного входа, Адриан остановился на площадке, выходившей в просторный холл, в центре которого на полу была инкрустация в виде огромной буквы О. Здесь всегда было многолюдно, вечно стоял гул голосов и был слышен топот от тяжелых башмаков. Красно-серые комбинезоны Отступников и халаты медиков смешивались со строгими костюмами служащих администрации. Люди сновали по разным отделам, собирались группами, всматривались в висящие вдоль стен экраны, где снова и снова воспроизводились сцены нападения Кукловода.

Хью и Саймон иногда шутили по поводу того, что все началось в подвале у Укротителя Ужаса. Тогда они были подростками – друзья с детства, оба наделены сверхъестественными способностями, оба не могли больше сидеть сложа руки, глядя, во что Анархисты и преступники превратили их город. И вот однажды ночью они решили, что с этим нужно что-то делать.

Их вылазки становились все более дерзкими и заметными, и вскоре к их команде присоединились еще четверо Одаренных: Касуми, Эвандр, Тамайя и мать самого Адриана, Джорджия Ролс. Несравненная Леди Неукротимая.

Название, с которым они вошли в историю, дал им Эвандр. Отступники. В то время, насколько знал Адриан, у них не было ни денег, ни штаба, ни влияния. Ничего, кроме отчаянной решимости изменить мир к лучшему. Добиваясь этого, они питались дешевой лапшой в брикетах и сыром, одевались в дешевую одежду, которую шили сами, и поочередно ночевали друг у друга на поеденных молью кушетках.

Эта шестерка первых до сих пор считалась основной группой, с которой начались Отступники. Но их число постоянно росло: все новые молодые люди присоединялись к ним, все больше Одаренных осмеливались выступить против негодяев, разрушивших их мир.

Глядя на то, каким стал штаб сегодня, было трудно представить себе, что все это началось в подвале, много-много лет назад. Пара тинэйджеров и желание изменить мир к лучшему.

А теперь – вот это. Восемьдесят два этажа и восемь подземных уровней для эффективного правительства и правоохранительных органов.

Ладно, вообще-то большая часть этажей пока пустовала, но Хью часто говорил, что они еще понадобятся, когда придет время расширяться. Изначально башню строили как офисное здание для какого-то международного банка или чего-то такого же скучного. Но сейчас все здесь было оборудовано новейшими достижениями технологии, включая симуляторы виртуальной реальности, где Отступники могли проводить физические и психологические тренировки, моделируя самые разнообразные ситуации. Был здесь также превосходный арсенал, где за несколькими уровнями непреодолимой защиты хранилось оружие. Целый этаж занимало хранилище сверхмощных инструментов и артефактов. На двух этажах занимались исключительно безопасностью города и расследованиями нарушений порядка. Информационный центр, в котором всегда толпились люди; камеры для задержанных Одаренных правонарушителей, слишком опасных, чтобы отправлять их в обычную городскую тюрьму; зоны отдыха для не занятых на службе Отступников; исследовательские лаборатории; медицинское крыло с полным набором услуг, а на самом верхнем этаже – их главная гордость – Зал Совета, где Совет принимал законы, издавал указы, направленные на укрепление общества, избавленного ими от анархии, и на защиту мира от нового крушения.

Совет действовал так, будто общество могло двигаться только в одном направлении – вперед, все дальше уходя от жутких лет хаоса и преступности, но иногда Адриану казалось, что установленный Отступниками порядок держится на куда более шатком основании, чем они хотели бы признать.

Расправив плечи, Адриан стал спускаться по серой лестнице на первый этаж, прямо к лифту, на котором можно было попасть в медицинское крыло. На настенных экранах появилась Кошмар, она махала толпе из корзины аэростата, лицо было затенено капюшоном.

При виде ее в Адриане с новой силой вспыхнула решимость. Он снова начал прокручивать в памяти мгновение, когда эта девица пырнула его ножом, точнее, кинжалом Руби – ни больше, ни меньше. Он потерял контроль. Он метнул сгусток огня, целясь в нее, но был ослеплен яростью и совсем не подумал, что у нее за спиной может стоять еще кто-то.

Она обозвала его дилетантом и была права. Это была ошибка, недостойная профессионала.

Едва услышав крик Данаиды, сразу он понял, что девушка серьезно ранена. А причиной тому его неосторожность – и Кошмар была ни при чем, как ни хотелось ему обвинить во всем ее. Языки пламени вылетели с его ладоней, сработала сила, с действием которой он даже не успел еще толком разобраться. Он вел себя, как надутый болван, и Данна пострадала из-за него.

В медицинском крыле Адриан заметил в окне первого кабинета Тамайю Раи. Гром-птица сидела на краю кровати, пока целитель обрабатывал ее черное оперенное крыло. Она была в ярости, сквозь стекло доносились выкрики, Адриан различил слова Кукловод, воздушный шар и какая-то жалкая рыболовная сеть!

Данну он нашел в третьей палате. Она была без сознания. Большие лоскуты униформы были срезаны, в прорехах виднелись обширные ожоги на левой руке и на боку. Рот и нос закрывала маска – видимо, ей обрабатывали легкие специальным эликсиром, удерживающим от трансформации: такое могло случиться, если бы ее мозг в бессознательном состоянии вошел в режим «бей или беги». Однажды Данна рассказывала им, что в детстве с ней частенько бывало такое, когда снились кошмары.

Кошмары.

Какая ирония судьбы.

У Адриана упало сердце. Во время боя у него не было времени остановиться и разглядеть, сильно ли он ее обжег. Сейчас он пришел в ужас и согнулся под гнетом вины за то, что сотворил.

Оскар и Руби тоже были здесь, сидели в углу на скамейке. Руби положила голову Оскару на плечо, и на секунду Адриану показалось, что она спит, но она тут же широко открыла глаза. Увидев Адриана, она села ровнее. По лицу Оскара пробежала мимолетная тень недовольства, но исчезла так быстро, что Адриан даже засомневался, не показалось ли ему.

– Ах, вот теперь он явился, – заговорил Оскар, вставая. – Парень, где тебя носило?

– Прости, – извинился Адриан совершенно искренне. – Я получил твое сообщение и несся к вам, ребята, но вдруг откуда ни возьмись появился Кукловод, и я начал спасать детей. Их там оказалось больше сотни, приехали на экскурсию. Суматоха, хаос.

Он незаметно потер через рубашку больное плечо, удивляясь, как легко у него получилось соврать. – Но все равно, я должен был быть там, с вами. Мне очень жаль. Что с Данной?

Оскар вздохнул.

– Сильно обгорела в бою.

Данна испустила протяжный стон. Висящий на стене аппарат запищал быстрее, но уже через секунду вернулся к прежнему равномерному ритму. Адриан подошел ближе и, сделав над собой усилие, приподнял один из холодных компрессов, закрывающих ожоги. Это было нелегко – заставить себя подойти и увидеть, какие повреждения он нанес боевому товарищу.

Сильно ли она мучилась от боли? Или сразу потеряла сознание и впала в шок? Опустив компресс на рану, Адриан через рукав потер татуировку с языками огня. Конечно, его рана уже несколько недель как зажила, но он представил на миг, что бы почувствовал, будь это живое пламя, как бы оно жгло ему кожу.

Он повернулся к Оскару и Руби.

– Ее уже осмотрели?

Оскар кивнул.

– Ага. Говорят, все будет нормально, но это займет какое-то время. Плохо дело.

– Да уж. Во время дежурств мы без Данны, как без глаз, – согласился Адриан, почесав затылок. – Без нее будет намного труднее.

– И вот что странно, – сказала Руби, – Кошмар не приложила к этому руки. Это сотворил (и, указав на Данну, она изобразила в воздухе кавычки) некий «Наблюдатель».

Адриан вздрогнул, такая злоба была в ее голосе. Если ему и хотелось открыться, рассказать команде, что это он был с ними на крыше в тот день, сейчас это желание испарилось.

– Кто?

– Какой-то тип, оказался там в разгар сражения, – отозвался Оскар. – Вроде как Кошмар с ним не заодно, он выступил против нее. На костюме у него была буква О, как у нас, но… – Оскар развел руками. – Никто из нас раньше его не видал.

Адриан непонимающе нахмурился.

– Страж?

– Так его называла Данаида, пока ей не дали наркоз. По-моему, он огненный элементаль… Но точно не Дикий Огонь, – закончил Оскар.

Дикий Огонь был на сегодняшний день единственным огненным элементалем среди Отступников, по крайней мере, в зоне Гатлона. Именно во время совместных тренировок с ним у Адриана и появилась мысль манипулировать с огнем.

Руби зевнула.

– Мне кажется, что он и не тот Одаренный с Островов. Помните, тренировался здесь в прошлом году? Магма, кажется? Этот тип, Страж, был в броне с головы до пят. Кто-то из наших успел его щелкнуть с улицы, фото уже всем показывают, пытаются понять, может кто-то что-то знает.

– Он еще и прыгает потрясно, – добавил Оскар, – а этот его костюмчик, как будто прямиком из книги комиксов. Честно говоря, я думаю, что это кто-то из отдела исследований и разработок – типа, испытывают нового супер-солдата, но проект так засекречен, что они не могут это признать.

Руби, ахнув, подалась вперед, как будто ей внезапно пришла в голову разгадка тайны.

– А что если это злодей, переодетый Отступником. Может, он пытается нас очернить в глазах людей. Возможно даже, это часть целого заговора, цель которого наше полное уничтожение!

Адриан и Оскар воззрились на нее.

Руби пожала плечами.

– Ну, а вдруг, мало ли?

– Всякое бывает, – согласился Оскар.

Руби повалилась на скамейку и в изнеможении прикрыла глаза рукой, словно этот выплеск эмоций отнял у нее последние силы. Камень цвета крови у нее на запястье отражал свет лампы и бросал розовый отсвет на щеку девушки.

– Это моя теория, и я буду придерживаться ее.

– Но сперва Кошмар и он долго дрались, – возразил Оскар, – и только потом он атаковал Данаиду. А может, это была ошибка. Как знать.

– Еще кто-нибудь пострадал? – поинтересовался Адриан.

– Не-а, – в голосе Руби мелькнула нотка неуверенности, – Все целы.

– Кошмар и ей тоже вломила, – пояснил Оскар, – Погрузила Руби в сон.

Протянув руку, он погладил девушку по голове. Адриан не мог припомнить за Оскаром таких деликатных жестов, а уж Оскару деликатности было не занимать.

– Ябеда, – проворчала Руби, отпихнув его руку, – Если кому-то интересно, я и сейчас чувствую себя так, как будто голову залили цементом.

Адриан дернулся было сказать, что это ощущение ему знакомо, но подавил порыв.

– За год Кошмар уже четвертый раз вступает в контакт с нашей командой. Не может же она работать одна.

– Она сбежала на аэростате Кукловода, – высказался Оскар. – Может, она из новых Анархистов.

– Но, – Руби подняла палец в воздух, – она выкинула Кукловода за борт. Это не сильно смахивает на дружеское приветствие.

– Ну, это же в их стиле, кажется? – спросил Адриан. – Даже если они заодно, все равно для них нормально, чтобы сильные шли к цели, перешагивая через слабых.

Оскар пожал плечами.

– По-моему, это полная ерунда, но ведь они преступники. Откуда нам знать, что у них в голове?

– Есть и хорошая новость, – открывая глаза, сказала Руби с озорной улыбкой, – Кошмар осталась без ружья, я его захватила.

Адриан поднял брови.

– Оружие забрали наверх на исследование, – добавил Оскар, – Она стреляла из него в Капитана, чуть не попала в глаз. Пуля-дротик сейчас тоже в лаборатории. Может, удастся выяснить, откуда она взялась.

Адриан отвернулся. Он не мог представить, какую информацию можно выудить, осматривая оружие и пулю, но это хоть какая-то зацепка. Начало.

В то утро он думал только о демонстрации способностей Стража. С восторгом предвкушал, как покажет всем, на что способен в этом образе. Фантазировал, как снимет шлем Стража и откроет лицо перед своей командой, а потом и перед всеми Отступниками.

Но сейчас все это его не волновало. Одна фраза, которую произнесла Кошмар, изменила все.

Он должен выяснить, кто она такая. Должен узнать, что ей известно.

Он должен ее найти.

Глава пятая

Адриана мучила неясная тревога. Раненную Гром-птицу доставили сюда несколько часов назад, но остальные члены Совета до сих пор не вернулись в штаб. Если бы кто-то пострадал, это уже стало бы известно, значит, все в порядке. Может, ему просто не терпится узнать, что они слышали о Страже. Что думают о нем. Вдруг они его раскусили.

Он еще походил по медицинскому крылу и навестил пострадавших в стычке с Кукловодом, прежде чем подняться к Максу, который, как всегда, чувствовал себя отрезанным от мира.

Карантин Макса размещался в подвесном стеклянном коридоре, устроенном над основным этажом вестибюля. Пожалуй, это было самое роскошное помещение во всем доме – практически апартаменты класса люкс: панорамные, во всю стену, окна открывали вид на реку, от которого захватывало дух. По последнему слову были оборудованы и помещения, скрытые от любопытных глаз – образцовая спальня и ванная, в которой имелось даже джакузи. Впрочем, Адриану казалось, что Макс не так уж часто всем этим пользуется. Макс вообще почти все время проводил в главном отсеке своего жилища. Он постоянно возился со своим стеклянным городом, методично, шаг за шагом продолжая строить его все эти четыре года.

Настоящее чудо, он уже почти полностью покрывал пол в круглой комнате. Почти точная копия Гатлона, полностью построенная из прозрачного, сверкающего стекла.

Подходя к карантину, Адриан заметил Макса, сидящего со скрещенными ногами в центре макета Городского парка – одном из немногих клочков пустого пространства, где он еще помещался. Взгляд его был прикован к мониторам за пределами карантина, по которым непрерывно крутили видеоматериалы праздничного шествия. В пальцах он вертел стеклянную фигурку, одну из тех, что Адриан сделал для него несколько лет назад – повозка с упряжкой лошадей, вроде тех, на которых катали в парке туристов.

Все началось с игры. Когда Макса поместили в этот карантин, он был совсем карапузом, и Адриан старался, как мог, чтобы ребенку было там уютно. Заметив, что Макс любит строить из подаренных Капитаном кубиков, он начал сам делать для него блоки разной формы, рисуя их маркером на стекле и воплощая на стороне Макса.

Став старше, Макс начал делать заказы. Он просил делать ему блоки с высокими шпилями и куполами или тросы, с которыми он смог бы построить мост. Раньше, чем Адриан догадался, что задумал малыш, он увидел знакомый городской силуэт.

Сейчас Максу минуло десять лет, и миниатюрный город был почти завершен, однако, как и настоящий город, он постоянно менялся. Мальчик сносил здания, перестраивал, корректировал и подновлял, стремясь сделать его максимально похожим на реальный Гатлон – город, о котором он мог только мечтать.

Заметив приближение Адриана, Макс схватил альбом для рисования и поднял, чтобы было лучше видно. Очень старательно он изобразил на нем платформу, на которой Совет участвовал в параде.

– Можешь сделать вот это? – из-за стекла голос Макса звучал приглушенно.

– Вот так сразу? А где же “привет”? Где “как я рад, что тебя не укокошили психованные злодеи”?

Макс опустил альбом.

– Новости передают весь день, все больше про Гром-птицу, хотя я знаю, что Данаида и еще несколько тоже были ранены. Еще каждые несколько минут в новостях объявляют о пострадавших среди населения, – после паузы он добавил, поясняя. – Очевидно, я уже был бы в курсе, если бы ты пострадал.

Хмыкнув, Адриан сел на пол.

– В таком случае, да, я могу это сделать. Но не нужно, чтобы из тучи вылетали настоящие молнии. Здесь лучше подключить воображение. Хочешь, сделаю еще и уличных торговцев?

У Макса загорелись глаза.

– Да! И платформу со злодеями. И марширующий оркестр?

– Я что, похож на фабрику по производству статуэток?

Адриан вооружился фломастером и начал набрасывать на стеклянной стене платформу во всех деталях, которые ему запомнились. Правда, он пропустил момент ее появления, потому что как раз чинил девушке браслет.

Он замер, не закончив рисунок.

Столько всего случилось в этот день, что он чуть не забыл об этой девушке и о том, как она смотрела на Адриана за работой: не как на чудо, каких она в жизни не видывала. Нет, она как будто пыталась понять, не мошенник ли он и не нужно ли ей уносить ноги.

Вообще-то, в последнее время город был буквально наводнен Одаренными. Раньше сверхъестественные способности были людям в новинку, но, должно быть, очарование новизны улетучилось.

Адриан закончил рисовать платформу, добавив снизу колеса, чтобы Макс, если захочет, мог возить ее по улицам.

– Ну вот, – сказал он и, прижав ладонь к рисунку, направил силу на стекло.

Рисунок проник на другую сторону окна. Кристально-прозрачная модель платформы, да еще и с вращающимися колесиками.

Сама стеклянная стена осталась неизменной, линии рисунка исчезли с нее в процессе трансформации.

Макс, напряженно нахмурившись, вытянул перед собой руку. Миниатюрная платформа задрожала, затем оторвалась от стены и зависла в воздухе. Медленно, но уверенно, она пролетела над городом, вдоль Рейкис-авеню, свернула на Парковую Аллею и, тихо звякнув, опустилась рядом с мальчиком.

Выдохнув, он открыл глаза.

– Спасибо.

– Мне кажется, ты становишься сильнее, – сказал Адриан. – Полет был увереннее обычного. Я в этом уверен.

– Нет, это не так, – за деловитым тоном Макс умело скрывал разочарование, он мог бы обмануть почти любого.

– Ну… согласись, немного телекинеза все же лучше, чем нисколько, – Адриан потер висок колпачком маркера. – Хочешь, чтобы наверху стояли фигурки членов Совета?

Макс помотал головой.

– У меня остались те, что ты сделал в прошлом году, – он огляделся. – Где-то есть.

Помрачнев, он повернулся и посмотрел на Адриана.

– Кто-то правда пытался убить Капитана?

Адриан замялся, но скрывать от Макса правду не имело смысла. Мальчик был умен и слишком Стражен, себе же на беду. Новости он смотрел намного чаще, чем кино или мультфильмы, и, даже взаперти в своей стеклянной темнице, был, казалось, осведомлен о том, что происходит в мире больше, чем Адриан.

– Да, – ответил он, – Одна преступница по кличке Кошмар.

– Ты уже сражался с ней раньше.

– Не я. У Оскара и других была с ней стычка несколько месяцев назад, а кое-кто из других команд встречался с ней еще раньше.

– Почему она хочет причинить Совету зло?

Адриан начал рисовать на стекле музыкантов из оркестра. Барабанщик и трубач. Целый ряд тромбонов.

– Некоторым нравится, как все было до прихода Отступников к власти.

– Когда все только и делали, что воровали и убивали друг друга?

– Сам не понимаю. Но предполагаю, что люди, которые были тогда у власти, жили совсем неплохо, как думаешь? – Сдвинув брови, он сосредоточенно вырисовывал сложные изгибы французского рожка, но бросил и взамен дал музыканту в руки горн.

– А как по-твоему, этот новый тип, он хочет того же? Снова отдать город преступникам?

– Новый тип?

Макс кивнул на экраны. Адриан проследил за его взглядом, и по спине у него пробежал холодок. В новостях показывали фотографию Стража. Размытый снимок, сделанный снизу, запечатлел его самого, перепрыгивающего с крыши на крышу на высоте в сотню футов. Судя по этому снимку можно было поверить, что он летит.

Качество фотографии было ужасным, но Адриан впервые видел себя в костюме со стороны – жутковато, но приятно.

Нет, он ни под каким видом не мог признаться в том, что это он. Это невозможно. Никто не должен узнать, что Кошмар упущена по его вине. И тем более, что это он ранил Данаиду.

– Не думаю… – Адриан заколебался. – Мы не знаем, злодей ли он. Возможно, он пытался помочь. Он боролся с ней, а на груди у него, говорят, красная буква О.

– Но он не из наших, кажется?

Адриан занялся проталкиванием оркестра сквозь стекло, передавая Максу по одной фигурке.

– Сам не знаю. Оскар предположил, что это новая секретная разработка нашего оружия.

Внимание Адриана привлекло движение на первом этаже, у освещенного входа. Наконец вернулся Совет, таща за собой Кукловода, замотанного в хромированные цепи. Капитан толкнул негодяя к одной из групп встречающих, видимо, отдав распоряжение отвести его в тюремный блок. С ними отправилась Цунами, держа наготове стену воды на случай, если Уинстон Прэтт попытается что-то предпринять. Впрочем, попав в штаб Отступников, Кукловод был, судя по всему, слишком потрясен, чтобы думать об атаке.

Черный Огонь хлопал Капитана и Укротителя Ужаса по спинам. Даже отсюда Адриану были слышны его громогласные возгласы – направляясь к лифту, он на ходу говорил что-то о Гром-птице.

Адриан поднялся на ноги. Капитан Хром поднял голову, и выражение его лица смягчилось, возможно, от облегчения, хотя особых причин для беспокойства у него не было. Ему – как и всем – было известно, что Адриан все время был внизу, в толпе и смотрел парад, а потом делал, что мог, помогая зомбированным детям.

Он невольно заулыбался в ответ и приветственно помахал Капитану.

Обернувшись к Максу, он дважды постучал в окно. Мальчик на поднимая головы махнул рукой на прощание. Он пристраивал оркестрантов перед платформой.

Адриан спустился на первый этаж. Вокруг Капитана собрались люди, его забрасывали вопросами. Все хотели знать про неудавшуюся попытку покушения, Кукловода, Кошмар, Стража, но ответов не последовало. Сквозь толпу Капитан пробрался к лестнице навстречу Адриану, торопливо обнял и, легко оттолкнув, схватил за плечи. Адриан поморщился от боли, чувствуя, что швы чуть было не разошлись, но притворился, что улыбается.

– Когда началась эта свистопляска, мы даже не знали, на параде ли ты, – сказал Капитан Хром.

К ним подошел Укротитель Ужаса и с налету приобнял Адриана за плечи.

– Как же здорово, что ты цел и невредим.

Для целого мира это были Хью Эверхарт и Саймон Вествуд. Супергерои. Члены Совета. Первые среди Отступников.

Но для Адриана они чаще всего были просто его родителями.

Он закатил глаза.

– Завязывайте с этим. Вы меня смущаете.

– Уверен, что не в последний раз, – заявил Саймон, – Ты участвовал в бою?

Адриан отрицательно покачал головой.

– Я был в паре кварталов, когда все началось. Пришлось поработать уличным регулировщиком, я отправил несколько автобусов с детьми.

– Трудная работа, – заметил Хью. – Но кто-то должен делать и это.

– Следствие уже началось? – спросил Адриан. – Кукловод работал не один. В это наверняка замешаны и другие Анархисты – а по крышам носилась Кошмар.

Он тревожно взглянул на Хью.

– Она охотилась за тобой.

– Со мной все в полном порядке, – улыбнулся Хью, потерев висок. Адриан помнил, что стрела попала именно в это место, но не оставила даже царапины.

– Вижу, – сказал он. – Но все-таки, сегодня она попыталась тебя убить… и у нее почти получилось. А Гром-птицу она ранила. Эта девчонка… она не оставляет нас в покое, и я совершенно уверен, что она действует не сама по себе.

– И мы тоже уверены, – ответил Саймон. – Расследование ведется, но пока нет убедительных данных за то, что она заодно с Анархистами или какой-нибудь другой группировкой, старой или новой. Ей просто повезло, что сумела улизнуть на шаре Кукловода. А без доказательств…

– …задержание незаконно, – мрачно кивнув, договорил за него Адриан.

– Если мы будет нарушать правила, то станем такими же, как они, – сказал Хью.

Адриан не стал отвечать. Раньше, когда Отступники еще только появились, им не нужно было придерживаться правил – потому что не было правил, по которым играть. Они были скорее мятежниками, повстанцами, чем правоохранителями, и уж точно, не занимались законотворчеством. Они просто делали, что могли, чтобы сделать мир лучше и безопаснее. Даже если иногда это означало добывать информацию шантажом или обманом проникать в тайные притоны, если им казалось, что там происходит что-то подозрительное – и не требовали убедительных доказательств.

Иногда Адриану начинало казаться, что это было лучше и правильнее. Когда супергерои действуют как супергерои, а не главы правительства.

Возможно, именно поэтому ему и пришла в голову мысль о Страже. В анонимности была свобода. В ней была власть – не отчитываться ни перед кем.

Однако – как показал сегодняшний день – это не избавляло от нежелательных последствий.

– Не волнуйся ты так, – заговорил Саймон, и Адриан поскорей согнал застывшую на его лице злобную гримасу. – Сегодня мы отправили в лабораторию перехваченное у преступницы оружие. Посмотрим, может, что-то и удастся из него вытянуть.

– Она просто начинающая, зарабатывает авторитет, – добавил Хью, – Встречали мы кое-кого и поопаснее.

С этим было трудно поспорить. Они победили самого Аса Анархию, а прочих без счета. И все же, что-то говорило ему, что Кошмар опасна, ее не надо недооценивать. Насколько было известно Адриану, она со своей пулей-дротиком была ближе к убийству Капитана Хрома, чем кто бы то ни был раньше.

Саймон, задрав голову, смотрел на экраны вдоль стены, где хохотал Кукловод, Кошмар махала рукой из корзины аэростата, и, время от времени, мелькал Страж.

Проследив за взглядом Саймона, Хью нахмурился при виде бронированной фигуры.

– Кстати о расследованиях, а о нем что мы знаем?

Хотя их окружала толпа репортеров, ассистентов и патрульных, никто не ответил.

Адрин потер пальцем грудь, где за татуированным рисунком застежки-молнии был надежно скрыт Страж.

– Моя группа его видела, когда Кошмар убегала, и все ее преследовали. Страж тоже гнался за ней.

Хью слушал внимательно.

– Он использовал какие-то способности?

– Я… думаю, да. Кажется, да, – Адриан кашлянул. – Оскар предположил, что это разработка нашего научного отдела?

– Что-то новенькое, никогда о таком не слышал, – пробормотал Саймон. – Я переговорю с Оскаром и Руби, может, что-то прояснится.

Внезапно его глаза вспыхнули.

– Я слышал о Данне. Как она?

Адриан замер. Он все еще ощущал жар собственного огня. Все еще видел бабочек, чернеющих и рассыпающихся у него на глазах.

– Целители сказали, поправится.

Саймон снова сдавил Адриану плечо – отцовский жест утешения, но от него почему-то стало еще горше. Не только из-за Данны, но и потому, что он уже решил не признаваться, что он Страж. Пока не время.

Хью отвернулся лицом к толпе.

– Внимание, – заговорил он таким низким, громовым голосом, что даже дождевой червяк вылез бы из-под земли послушать его, – Если кому-то известно хоть что-нибудь об Одаренном по имени Страж, сообщите об этом Совету. Насколько можно судить, он не один из нас…

Хью помолчал, обвел собравшихся пронзительно-голубыми глазами – словно ожидая, что кто-то выступит вперед и признается: обалдеть, это ж был я! Чтобы не встретиться взглядом с отцом, Адриан посмотрел на Макса, наблюдавшего за ними из карантина.

Хью продолжал.

– Но он использовал наш символ и наше название. Я хочу понять его мотивы. Если это враг, я хочу знать, на кого он работает. Если он наш союзник… я хочу понять, почему он не работает с нами, – Обернувшись к Адриану, он ослепительно улыбнулся фирменной улыбкой Капитана Хрома (даже теперь, спустя столько лет, она вызывала у Адриана странное чувство, будто он перед ним не человек, а рисунок на пачке кукурузных хлопьев). – Как знать? Может, он примет участие в наших испытаниях.

– Мистер Эверхарт, мистер Вествуд, – по вестибюлю к ним почти бежала женщина в белом медицинском халате и кроссовках, с блокнотом в руках. – Можно вас на минуточку? Мы получили предварительные результаты по химическому составу на пуле-дротике.

Хью и Саймон присоединились к ней, и все трое повернули назад, к лаборатории. Адриан поспешил за ними, сделав вид, что и его пригласили, а оставшиеся люди разбрелись.

– Физическими характеристиками пули мы пока не занимались, – говорила женщина, переворачивая листки блокнота, – Но раствор по составу практически идентичен ядам, которыми в прошлом пользовался Цианид.

– Цианид, – повторил Хью. – Лерой Флинн?

Женщина кивнула.

– Анархист, – припомнил Адриан.

Резко остановившись, все трое повернулись к нему, явно удивленные, что он еще здесь.

Вздохнув, Хью снова обратился к лаборантке.

– А по винтовке пока ничего?

Она покачала было головой, но заколебалась.

– Данные не подтверждены, но на ней, кажется, марка изготовителя. Аналогичная была на оружии, которое мы уже изымали у нарушителей, не связанных с организованной преступностью. Черный рынок, скорей всего.

– Не иначе, в городе новый дилер, – Хью почесал подбородок.

– Или старый дилер, – добавил Саймон, – который вернулся в бизнес.

– Какая разница, откуда ружье? – заговорил Адриан. – Яд изготовлен Цианидом, а мы знаем, что он Анархист. Между ним и Кукловодом должен стоять еще кто-то, на кого работает Кошмар. Или… с кем.

Саймон откинул полы плаща.

– Анархисты бездействовали девять лет. Скорее всего, девушка – преступница из Одаренных, которая пытается прославиться в городе.

– Вы этого не знаете наверняка, – сказал Адриан, – Да и какая разница? Сегодня они на нас напали – Кукловод и Кошмар, вместе. Неужели этого мало для того, чтобы проверить Анархистов, на совершенно законном основании?

– Этого недостаточно для того, чтобы доказать, что Кошмар – действительно одна из них, – улыбнулся Хью, и эта улыбка, такая теплая и добрая, вдруг раздражила Адриана (ни дать ни взять, ласковый папа утешает сына, уставшего на тренировке по софтболу) – Но ты, возможно, прав. Мы поручим кому-нибудь разузнать об Анархистах. Пусть последят, поспрашивают, может, что-то удастся выяснить.

У Адриана начало подергиваться веко.

– Почему меня не послать? А? Оскар и Руби сегодня были на месте – они знают про Кошмар больше, чем кто-то другой. Отправьте туда мою команду.

– Твоя команда отлично справляется с патрулированием, – возразил Саймон, – но вы не следователи. Найдем кого-нибудь, у кого в этом больше опыта.

Адриан массировал виски.

– Я не думаю… Я просто не уверен, что другая команда отнесется к этому так же серьезно, как мы. Сегодня Кошмар показала, что реально опасна, а если в этом замешаны Анархисты? Пора уже перестать считать их безвредными подвальными крысами. Пусть Аса уже нет, даже без него они все равно преступники. Мы не знаем, чего можно от них ожидать.

Хью расхохотался.

– Ты кажется забыл, с кем разговариваешь, Скетч, – он обратился к сыну, используя его псевдоним Отступника, и Адриан не мог понять, понравилось ему это или прозвучало обидно. – Пусть Анархисты пытаются вернуть себе власть в городе. У них нет ни малейшего шанса – и неважно, участвует в этом Кошмар или нет. Мы пока еще супергерои, знаешь ли.

Отвернувшись от Адриана, они с Хью и женщиной пошли дальше, к лифтам, обсуждая на ходу уже другие дела Совета – как успокоить горожан после сегодняшней атаки, что им делать с Уинстоном Прэттом и как выйти на торговца оружием, заправляющего на черном рынке.

Скрестив руки на груди, Адриан смотрел им вслед, не в силах отделаться от мысли, что Хью Эверхарт ошибается. Они больше не супергерои – не такие, какими были раньше. И не потому, что постарели или давно не были в деле, а все время заседают в Совете, предоставив борьбу с преступниками молодой смене. Просто теперь у них были правила. Правила они же сами и разработали, но какая разница, если это все равно связывало им руки.

Решение казалось ему простым, совершенно очевидным. Отступникам было известно, где обитают Анархисты. Каждые несколько месяцев туда наведывались их патрули, чтобы убедиться, что никто нелегально не торгует оружием, не делает бомбы и не готовит смертоносные зелья вроде того, какое обнаружили в стреле. Только и надо было – пойти туда и потребовать выдачи этой девицы.

А вместо этого туда отправят кого-то другого, чтобы… чтобы что? Задать пару пустых вопросов, а потом вежливенько извиниться, что отняли у них время?

Кукловод и цианид – оба они Анархисты, хранившие верность Асу с самого начала. Маловероятно, что Уинстон Прэтт теперь действует в одиночку. А то, что Кошмар запрыгнула к нему в корзину, и тот факт, что на ее пуле обнаружен яд Цианида мог счесть совпадением только очень уж наивный человек.

Если Анархисты снова поднимают голову, набирают новых членов, плетут замыслы против Совета, сейчас самое время их остановить, не дожидаясь, пока они наберут силу и выйдут из-под контроля.

Просто нельзя допустить, чтобы они снова вышли из-под контроля. Довольно. Прошло девять лет, но мир до сих пор зализывал раны, нанесенные во время правления Аса Анархии.

Глава шестая

Аэростат врезался с жилой дом чуть южнее Брэкен-вэй. Нова едва успела выпрыгнуть из корзины за секунду до того, как та рухнула на мостовую, и скрылась за углом на соседней улочке. Девушка понимала, что Отступники отслеживают движение шара и будут искать ее. Поэтому, едва переставляя ноги, она все же заставила себя пройти не меньше двух миль. Она петляла по закоулкам и безлюдным дворам, пока не свалилась в изнеможении между прачечной и ресторанчиком, на витрине которого рекламировались блюда под соусом терияки и чизбургеры. Лежа на асфальте, она смотрела сквозь решетку пожарной лестницы, сквозь бельевые веревки, плотно унизанные кальсонами и полотенцами, на клочки синего неба между кирпичными фасадами. В спину ей впивались камешки, каждый мускул отчаянно ныл, зато каким облегчением было стащить с себя куртку и маску. Свободно вдыхать воздух, пусть даже этот, пахнувший старым маслом, чесноком, а время от времени мокрой псиной.

Только когда появилась настоящая мокрая собака и стала обнюхивать ей волосы, Нова, морщась, поднялась и побрела домой.

Ее снова ждала тень, скудость и запустение повседневной жизни.

Она шла больше часа и наконец добралась до входа на одну из заброшенных станций метро. Отсюда можно было попасть в разветвленную систему туннелей, захваченных Анархистами, когда им пришлось скрываться после победы Отступников. За последние восемь лет Совет не раз обещал восстановить подземку, но пока, судя по всему, руки до этого не доходили. Нова всерьез сомневалась, что это вообще произойдет в обозримом будущем.

С трудом протиснувшись в щель за фанерным щитом, она скользнула внутрь.

Стоило спуститься на несколько ступеней вниз, как ее окружила кромешная мгла. Только на первой лестничной площадке, прежде чем ступить на второй пролет, Нова нащупала на поясном ремне небольшой фонарик и зажгла его. Свет заплясал по знакомым закорючкам граффити, рекламам давно распроданных книг и театральных спектаклей, с которыми в Гатлоне гастролировали больше тридцати лет назад.

Метро Гатлона пало вместе с правительством, на заре революции Аса Анархии. Подземные туннели стали укрытием для тех, кто искал спасения от беспорядков, творившихся наверху. Здесь по крайней мере можно было обрести прибежище, затеряться – а это совсем немало. Сейчас опустевшие туннели принадлежали Анархистам, если не все, то, по крайней мере, эта часть гигантского лабиринта, со сломанными поездами, замусоренными путями и темнотой, которая, казалось, сочилась из стен.

Нельзя сказать, чтобы они очень прятались – Отступники знали, где их найти. Но много лет спустя после Битвы при Гатлоне Лерой обратился к Совету с предложением о перемирии. Так он это назвал. Перемирие. Хотя, сказала тогда Ингрид, это мало чем отличалось от униженной просьбы о прощении. Тем не менее, Совет принял эту формулировку. Немногим оставшимся в живых Анархистам предоставили некоторую, весьма ограниченную автономию, это жалкое жизненное пространство, с условием, что они никогда больше не будут использоваться свои способности против Отступников и народа.

Нова не представляла, что подвигло Совет принять предложение, ведь они легко могли всех их повязать и упрятать за решетку. То ли, какой бы праведный гнев не кипел в них, он угас, когда Капитан Хром появился из развалин, крутя на своей пике шлем Аса Анархии. То ли им даже стало жалко Анархистов, проигравших битву и в одночасье лишившихся вождя и дома.

А скорее всего, они просто решили, что Анархисты без Аса больше не опасны.

Отступники до сих пор время от времени наносили им визиты – устраивали рейды, проверяя, не устроены ли в туннелях нелегальные склады оружия и не «шалят ли» здешние обитатели, но в общем и целом им особо не досаждали.

Нове оставалось только гадать, надолго ли сохранится такой порядок вещей теперь, после сокрушительного провала Кукловода на празднике. Если бы там была только она, Отступники еще, может, и не сумели бы вычислить, из какой она группировки. У них могло сложиться впечатление, что она одиночка, сама по себе. Конечно, с появлением Фобии и Детонатора причастность Анархистов стала бы очевидной, но при таком раскладе Совет был бы уничтожен полностью, и все прочее не имело бы значения.

Однако Совет был жив, и теперь, хотя Кошмар до сих пор оставалась для них загадкой, вмешательство Кукловода точно выведет Отступников прямо на них.

Не нужно ей было связываться с этим аэростатом. Только лишнее свидетельство их знакомства.

Если бы не этот новый персонаж… Страж… все могло окончиться совершено по-другому.

Добравшись до нижнего уровня станции подземки, Нова пересекла платформу. Крысы шмыгали под ногами, но она, не обращая на них внимания, спрыгнула на рельсы и вошла в туннель. Луч ее фонарика обшаривал стены, пока не наткнулся на включатель, которую Ингрид и Нова смонтировали здесь несколько лет назад. Под потолком замерцали тусклые лампочки, освещая путь в ее жилище.

Нова выключила фонарик и небрежно сунула в сумку, которая сейчас казалась фунтов на пятьдесят тяжелее, чем была утром. Руки горели от усталости. Она чувствовала каждую косточку, каждый мускул – все они болели, ныли и явственно выражали свое недовольство.

Пройдя по туннелю несколько сот футов, она увидела на центральной платформе Ингрид. Та грузила в ржавую магазинную тележку коробки с едой и вещами.

Нова бросила на рельсы спортивную сумку. Ингрид резко повернулась к ней, испуганно вытаращив глаза, но, увидев Нову, тут же успокоилась.

– Вы меня бросили, – заявила Нова, упершись кулаком в бок.

Ингрид только махнула рукой и снова повернулась к лежащим на полках банкам с сардинами и соусом чили.

– Давай-ка, помоги мне лучше грузить.

– Как ты помогла мне?

Досадливо хмыкнув, Ингрид обернулась и недобро уставилась на Нову. На Ингрид все еще был костюм Детонатора – высокие сапоги, обтягивающие брюки цвета хаки, синий топик и синие металлические повязки-спирали, обхватывающие ее смуглые руки от запястий до плеч. Единственное отличие от ее обычного разбойничьего образа состояло в том, что вьющиеся черные волосы были забраны под обруч со стразами – явно позаимствованный у Хани.

– Плюнь и выбрось это из головы, Кошмар, – сказала Ингрид. – Ты знала, на что шла, знала, что в случае неудачи спасательных экспедиций не будет. Но, смотри… ты в норме, я тоде, Фобия… – она преувеличенно громко вздохнула, округляя глаза, – не знаю, чем занят. У него там спиритический сеанс или что-то такое, музычка жутковатая – но, тем не менее, и у него в общем все нормально. Мы все в порядке.

– Не считая Уинстона.

– Уинстон получил по заслугам. Устроить этакую атаку посреди города! Из-за него мы все чуть не погибли. Если ты и должна сейчас на кого злиться, так это на него.

Нова улыбнулась одними губами. Она была сердита и на Уинстона тоже, но чувство вины пересиливало злость – ясно же, что он попался из-за нее.

– А теперь у нас есть дела более неотложные, чем этот кретин, – сказала Ингрид, – так что хватит дуться, бери эту тележку и вези ее к складу под желтой линией.

И она продолжила погрузку.

Нова запрыгнула на платформу и кинула сумку на тележку поверх коробок.

– Считаешь, сегодня будет облава?

– Подозреваю. Отступники будут нарываться на неприятности, – Она подложила на нижнюю решетку тележки еще несколько упаковок быстро разваривающегося риса. – Готово. Они могут зажечь в туннелях свет, но с этим мы хоть голодать не будем.

Откуда-то донеслись еле слышные горестные причитания. Нова повернула голову на звук.

– Хани?

Ингрид передернула плечами.

– И вот так с тех пор, как мы вернулись. Даже в толк не возьму, что ее могло так расстроить. Может, трутень в улье подох. Я не знаю. Не обращай внимания. Давай помогу спустить тележку на пути.

Ингрид подкатила тележку к краю платформы. Перекошенные колеса с резиновыми шинами нещадно скрипели.

– Клянусь, бывают дни, когда я себя спрашиваю – что я вообще здесь с вами делаю, вы ж все конченые люди. Хани – вообще безнадежный случай. Лерой вечно нюхает какие-то химикаты, так что в мозгу у него клеток почти совсем не осталось. А уж Фобия – день от дня становится все чуднее, ты сама-то не замечала? – Она соскочила на пути и поддержала перед тележки, которую Нова толкала на нее.

– Может быть, – откликнулась Нова, когда тележка оказалась внизу, – ты не уходишь из-за меня.

Ингрид фыркнула.

– Да что ты, золотце мое. Ты ж сегодня стреляла в самого Капитана. – Она поцокала языком, но впервые с начала разговора в ее глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту, – Ты, похоже, самая безбашенная из всех.

– Это была твоя идея.

– Точняк.

К тому времени, как Нова, толкая тележку с запасами по неровной, в колдобинах, дороге, докатила ее до склада на желтой линии (он кишел тараканами, и обычно Отступники не совали туда нос), руки у нее просто отваливались. Добравшись, наконец, до дома – заброшенного вагона – она с наслаждением бросила сумку на пол.

Вскипятив воду в маленьком электрическом чайнике, Нова приготовила себе чаю. Это было частью ежедневного ритуала и вносило какую-то размеренность в жизнь. Хотя чай никогда не помогал ей уснуть и даже не особо успокаивал, как ему полагалось, все же чаепитие было знаком, что день окончен и наступает ночь. Это немного напоминало нормальное существование – что-то простое и успокаивающее, как бы подготовка ко сну (даже если после этого она и не ложилась в постель).

С кружкой в руке Нова направилась назад, в туннель.

Завывания Хани стали громче, когда Нова подошла к чулану. Ее плачу вторило гудение ульев.

– Хани! – позвала Нова, плечом толкая массивную дверь.

Хани Харпер, известная, как Королева Пчел, опять была не в духе. Она, как всегда, если дела шли из рук вон плохо, густо накрасила глаза черной тушью с блестками и стянула белокурые кудряшки в непокорный пышный хвост. В длинном платье, подчеркивающем ее соблазнительные округлости, Хани вертелась перед большим, в полный рост зеркалом и то оценивающе разглядывала себя, то, закрыв лицо руками, ударялась в слезы.

Кричаще-яркая и вся такая эффектная – на грани нелепости, она вполне могла бы сойти за кинозвезду прошлых лет… если бы не пчелы.

Не считая скудной остановки – неубранной постели, туалетного столика, антикварного платяного шкафа – все пространство было занято ульями, осиными гнездами и крошечными существами, жужжащими громче бензопилы. Симпатичные увальни-шмели и медоносные пчелы, шершни и осы всех сортов – некоторые были размером с большой палец Новы. Хотя все они вольны были улететь через туннель, здесь их всегда роились тысячи, и все были чем-то заняты, хлопотали, строили. Около сотни насекомых облепили платье и кожу Хани. Две пчелы, заметила Нова, запутались в липких от лака прядях волос.

Нова как-то заметила, что строго говоря, шершни, осы и шмели – это вовсе не пчелы, так как же Хани удается ими командовать, если ее власть по идее распространяется только на пчел. Но та лишь загадочно улыбнулась и, кокетливо приложив к щеке палец, шепнула: «Хорошо быть королевой».

Нова тогда была еще маленькой – разговор этот случился еще до ухода в подземку.

Когда Отступники одержали победу, Хани досталось больше других – она восприняла как личный выпад против себя и своих обожаемых подданных то, что их загнали в мрачные, без солнечного цвета пещеры – между тем, как Тараканы, Вандалы и прочие банды продолжали шнырять по городу наверху, хотя и под наблюдением Отступников. Тогда она и впрямь жила королевой, и теперь порой воображала, что остается ей. Скорее всего, она немного выжила из ума, так упорно отказываясь принять эту новую реальность.

– Хани! – снова позвала Нова, уже громче, стараясь перекричать жужжание.

Густо покраснев, Хани резко обернулась.

– Что еще? – рявкнула она.

У нее потекла тушь на одном глазу, оставив на щеке темные дорожки. Но от этого она не перестала выглядеть красавицей, как будто такая деталь была частью образа. Многие мужчины, пожалуй, были бы не прочь попытать счастья у такой девушки – если бы не злющие осы, снующие у ложбинки ее груди.

Увидев, кто пришел, Хани выпрямилась во весь рост, оказавшись выше Новы на полголовы. На блестящих губах ее появился намек на улыбку. Она никогда не пользовалась помадой, только мазала губы медом – лучшим природным увлажнителем, как она не раз говорила Нове, прозрачно намекая, что неплохо бы и ей воспользоваться этим средством.

– Прости, милая, – со вздохом заговорила Хани. Она взяла с туалетного столика бокал мартини и отпила, не обращая внимания на сидящего с краю шмеля. – Я не услышала, как ты вошла.

– Не страшно. Ты можешь мне одолжить…

– Я думала, ты наверху. Здесь сегодня так тихо. Куда все ушли?

Нова ладонями обхватила бока своей кружки. В туннелях было холодно, и теплая глина приятно грела пальцы.

– Смотреть праздник.

Густо подведенная бровь удивленно вздернулась.

– А он был сегодня? Как все прошло?

Нова уже открыла было рот, чтобы поведать Хани, как провалила задание. Однако, помолчав, сказала другое.

– На платформе со злодеями была актриса, изображавшая тебя.

Хани вздрогнула. Шмель свалился в напиток, она не глядя достала его и стряхнула на столик.

– Она была очень хорошенькая, – добавила Нова. – Ну, конечно, никакого сравнения с этим (она кивнула на платье Хани), но все-таки. Да, очень классная. По мне, так даже лучше всех.

Хани задумчиво смотрела в бокал. Длинные накладные ресницы касались ее щек, и в это мгновение она была похожа на портрет. Печальная и неприкаянная. Королева без своего королевства.

– Что ж, может быть меня еще не забыли.

– Ой, да перестань, – Нова опустила в кружку чайный пакетик. – Ну разве можно тебя забыть?

Слабая улыбка тронула глянцевые губы Хани, по которым как раз ползла желтая оса.

– Я к тебе по другому делу, – Нова подняла кружку, от которой валил пар. – Ты не можешь мне одолжить денег?

Хани блестящими глазами уставилась на нее и вздохнула.

Чай уже почти остыл, когда Нова вышла от Хани и направилась к развилке туннелей. Она прошла мимо еще одной заброшенной платформы – оббитые грязные плитки на стене сообщали, что это Блэкмирский вокзал – и остановилась, задумалась.

На платформе были установлены три цирковых шатра, небольших – детям по размеру и такой высоты, что в каждом из них едва можно было выпрямиться. Полосатые, когда-то кричаще-яркие, за долгие годы они выцвели, покрылись копотью и грязью. Все три шатра соединялись между собой с помощью изорванных в клочья откидных клапанов, к которым были подшиты лоскуты старых спальных мешков и простыней. В целом конструкция напоминала небольшой палаточный дворец. Однако самым поразительным было то, что вместо обычных флагов-вымпелов кто-то насадил на крышу каждого тента по кукольной голове. Черные кукольные глаза вперялись в каждого, кто осмеливался подойти.

Нова поставила свою кружку с чаем на платформу, потом вскарабкалась на нее сама. Приподняв клапан, она вошла в одну из палаток, обождала, пока глаза привыкнут к темноте и поморщилась: в нос ей ударил узнаваемый запах кукловода – Уинстон Прэтт никогда не было фанатом личной гигиены.

Стараясь не дышать, Нова перешагивала через сломанные заводные игрушки и коробочки с высохшими красками. Так она пробралась ко второму шатру, где обнаружилась детская деревянная кухонька, забитая посудой и едой – настоящей и пластмассовой.

Она рылась в игрушечном холодильнике и шкафчиках, пока не обнаружила пакет попкорна и шоколадку. Добычу она рассовала по карманам.

В ближайшее время Уинстон за этим не вернется.

Когда, наконец, Нова добралась до вагона Лероя и увидела в окне зажженный фонарь, чай был чуть теплым. Здесь в сырых туннелях все быстро остывало.

Нова постучала в боковую дверцу.

– Входите, но я ни за что не отвечаю, – послышалось знакомое приветствие.

Девушка приоткрыла стеклянную дверь, давным-давно закрашенную черной краской, и вошла в вагон. Лерой, известный всему миру, как Цианид, стоя у рабочего стола, отмерил ложку какого-то ядовито-зеленого порошка и всыпал его в колбу с желтой жидкостью. Смесь зашипела и начала пузыриться.

Лерой поднял взгляд на Нову и улыбнулся, сдвинув на макушку защитные очки.

– Вид у тебя просто жуткий.

– Умеешь ты подбодрить, спасибо, – с этими словами она повалилась в глубокое коричневое кресло. Его обивка как-то стала домом для целой семьи мышей, а искусственная кожа была изодрана в клочки, и все же на всей западной линии по-прежнему не было уютнее и комфортабельнее сиденья.

– Над чем работаешь?

– Ничего особенного, маленький эксперимент, – ответил Лерой – толстячок маленького роста. Темные волосы вечно падали ему на лоб, а лицо напоминало лоскутное одеяло из-за множества шрамов и пятен, итога неудачных экспериментов прошлых лет. Во рту у него не хватало трех зубов, брови обгорели, от него вечно пахло химикатами – но у Новы это был самый любимый из всех Анархистов.

– Как прошел парад?

Она пожала плечами.

– Мы не поубивали Совет. И никого из Отступников, вообще-то.

– Позор.

– Зато я, кажется, сломала крыло Гром-птице.

Лерой, удовлетворенно улыбаясь, поднял колбу. Смесь в ней уже перестала пузыриться.

– Тебе удалось использовать дротик?

Нова сильнее нахмурилась.

– Я попыталась. И промахнулась.

– Может, в следующий раз, – рассеянно хмыкнул Лерой.

Нова откинулась на спинку, и подставка для ног запрокинулась кверху.

– Там был Уинстон.

– Вот как?

– Это не планировалось.

– Мне тоже так казалось.

Нова окинула взглядом металлические балки, тянувшиеся вдоль вагона. Пожелтевшие от времени карты города. Потолок, потрескавшийся с одной стороны.

– Его схватили Отступники, – Она отпила чай. – Наверное, это я виновата.

Лерой не ответил. Нова смотрела, как он работает. Отмеряет, доливает, смешивает.

Поставив кружку на пол, она подняла руку вверх и заложила за голову, пытаясь размять мышцы.

– Пожалуй, я смогла бы спасти нас обоих, если бы попыталась.

Заткнув пробкой одну колбу, Лерой написал что-то на этикетке.

– Будь он сильнее Отступников, не попал бы им в руки.

Это звучало логично. Логика Анархистов. Удобная, безупречная логика.

– Так или этак, – сказала Нова, разминая вторую руку, – Ингрид уверена что сегодня вечером Отступники устроят на нас облаву, в отместку, или, чтобы выяснить, кто из нас причастен к покушению.

– Надеюсь, к их приходу ты надежно укроешься.

– Я да, но… тебе-то не нужно припрятать что-то из твоего барахла?

Лерой усмехнулся, скривив рот на сторону.

– Хочешь верь, хочешь нет, но все, что я здесь делаю, совершенно легально.

Нова не поняла, шутит он или говорит серьезно.

– А-а, ну… только не говори потом, что я тебя не предупредила.

– Предупреждение принято, с сердечной благодарностью, – он вынул из шкафа пустую банку и пробирку. – На параде что-то говорили об испытаниях?

– Да так, будто это национальный праздник, – проворчала Нова и ехидно процитировала, – Есть ли в тебе то, без чего не стать героем? Брр! Убейте меня веником!

Она достала из кармана попкорн и разорвала пакет. Пластик хрустел и скрипел под ее руками. Девушка протянула пакет Лерою, но тот только покачал головой.

– Миру нужны герои, – заметил он и, снова водрузив на нос защитные очки, стал переливать раствор в бутыль. Стекла очков увеличивали его глаза раза в три.

– Об этом нам и твердят всю дорогу, – Нова бросила в рот горсть попкорна, – Но мы с тобой знаем, что миру было бы спокойнее без всяких героев. Без злодеев. Без нас всех мир потихоньку стал бы нормальным – счастливые люди и нормальная, счастливая жизнь.

Губы Лероя изогнулись в намеке на улыбку.

– Ты никогда не думала о том, чтобы самой попробовать?

Нова рассмеялась.

– Что, податься в Отступники?

– Им неизвестно, кто ты такая, как выглядишь, – Лерой уменьшил пламя горелки и поставил стеклянную банку на штатив. – Из тебя вышел бы недурной шпион.

– А ничего, что я не смогу притворяться, что уважаю этих святош, выскочек, зазнаек… этих героев. Надолго меня не хватит, и ничего полезного я не успею разузнать.

Лерой пожал плечами.

– Ты смогла бы, если б захотела.

– Не говоря уже о том, чтобы пройти их проверку, – продолжала она. – они ведь не каждого принимают в свою шайку-лейку, сам знаешь. Ты правда считаешь, что девушку по фамилии Артино там примут в распростертыми объятиями?

Лерой пренебрежительно махнул рукой.

– Сущие мелочи. В этом городе добыть поддельный паспорт не проблема. Преступники мы или нет?

– Чувствую, ты давно все продумал.

Он сверкнул глазами.

– Задумался только, когда они объявили, что возобновляют испытания. Ас любил повторять, что знание – это сила, и был прав. Жаль, что сейчас и все знания, и сила сосредоточены в руках Отступников.

Нова поднялась, прихватив полупустую кружку.

– В такой ситуации отправить меня на испытания – крутой план. Но вообще-то мне пока жить не надоело.

– Поверь в себя, кошмарик, – сказал Лерой, – Я в тебя верю.

Нова фыркнула.

– Я подумаю об этом, – обещала она, открывая дверь. – И не зови меня так.

Лерой только улыбнулся.

Глава седьмая

Адриан закинул ноги на низкий журнальный столик и поставил на колени мисочку с хрустящими хлопьями. Так он обычно ужинал, когда родители работали допоздна. Такое бывало частенько, а уж после событий прошедшего дня он точно не ждал их домой рано.

Взяв пульт, он включил вечерние новости. На экране телевизора появились любительские кадры праздничного шествия – в кадр попал аэростат Кукловода, дрейфующий над улицами Гатлона. Внизу кричащие от ужаса люди, отталкивая друг друга, пытались унести ноги. Закадровый голос комментировал происходящее, называл статистику. С тех пор, как Адриан в последний раз слышал новости, цифры изменились. Сейчас объявили, что число пострадавших выросло до шестидесяти восьми, причем более пятидесяти человек госпитализированы в городскую больницу Гатлона, а два Отступника, в том числе член Совета Тамайя Раи, ранены и проходят лечение в здании штаба Отступников. К счастью, жертв не было. Виновник, Анархист Уинстон Прэтт, известный, как Кукловод, задержан…

Адриан отвернулся от экрана и нащупал лежащий сбоку блокнот. Откинув обложку, он начал пролистывать страницы, пока не нашел последние свои рисунки – эти торопливые наброски он сделал сразу, как только вернулся домой, пока еще идея была свежа в памяти.

Набив рот хлопьями, он поднес блокнот к глазам, рассматривая рисунки.

Задумки для парочки новых наколок.

Вначале он не планировал увеличивать их количество и каждую татуировку считал последней, но с начала эксперимента прошло только два месяца, а на коже было уже три наколки.

А сейчас, после столкновения на крыше, он многое понял о своих возможностях. Точнее, он многое понял о возможностях Стража.

У него еще есть потенциал. И очень большой – он это знал. Броня сработала именно так, как он и ожидал, не сковывала движений и надежно защищала, хотя Кошмар и сумела отыскать в костюме уязвимое место.

Пружины на пятках вообще действовали волшебно. Когда впервые, оттолкнувшись от тротуара, он подскочил до третьего этажа, чувство было такое, будто он летит.

Но вот огонь… с огнем возникли проблемы.

Когда Адриан это задумал, план казался блестящим. Это была, вообще-то, самая первая татуировка, которую он себе наколол, не зная еще, что из этого получится. Но оказалось, что его рисунки не только не утратили силу, став татуировками, но и наделили Адриана доселе невиданными и совершенно реальными сверх-возможностями.

О манипуляциях с огнем мечтали все. Настоящая классика, у которой была масса разновидностей, от зажигания свечей в день рождения до поджога целого склада, где незаконно хранились наркотики.

Адриану не приходилось иметь дела с подобными складами, но если бы пришлось, хотелось бы знать, что он в состоянии с этим что-то сделать.

Но огонь непредсказуем. Это сила природы – дикая и необузданная.

Адриан предпочел бы что-то более четкое, упорядоченное. Нечто такое, чем можно управлять, точно поражать цель – даже ему, далеко не самому лучшему стрелку среди Отступников. Необходимо было понизить вероятность того, что он снова поразит своего же товарища.

Первой мыслью было встроить в броню еще модуль – какое-то огнестрельное оружие. Но затем Адриан вспомнил девчонку, несколько лет назад ходившую к ним на тренировки – эта Одаренная выпускала узкие пучки энергии прямо из лба, поражая любую цель. Почти все называли пучки лазерами, но на самом деле это были не лазеры. Адриан, собственно, и не знал толком, что это такое, зато ему было известно, что пучки энергии достаточно мощны, чтобы сбить противника с ног и даже лишить сознания, не оставляя следов, как от пули. Ни самой пули, ни стреляной гильзы, ни открытых ран.

Совершенное оружие.

Оставалось только придумать, как встроить такое оружие в броню Стража… и какая татуировка сможет наделить его такой силой. Адриан и сам удивлялся, что может воплотить практически любой свой рисунок – лишь бы сперва убедить самого себя, что в реальности такое возможно. Важно при этом не терять голову. И рассуждать здраво.

Пружины на подошвах ног. Языки пламени на предплечьях. Застежка-молния на груди – открыв ее, он извлекал и активировал костюм.

А теперь это будет что-то вроде светодиода. Длинный, узкий цилиндр, на этот раз на правом предплечье. Он окажется встроенным в бронированную перчатку Стража, уже заряженный и готовый начать стрельбу…

Положив блокнот перед собой, Адриан снова сунул в рот полную ложку хлопьев.

– … и последнее: Кукловод, разумеется, задержан, и это хорошо. Но на мой взгляд совершенно недопустимо, чтобы такое множество невинных людей пострадало, пока преступника ловят.

Внимание Адриана снова вернулось к телевизору. Двое мужчин и две женщины, нарядные и ухоженные, сидели вокруг стола в студии.

– Вот именно! – воскликнул один из мужчин, подавшись вперед и гневно тыча пальцем в говорившую женщину, хотя, кажется, был с ней согласен. – Совершенно недопустимо. Разве не было известно, что это массовое мероприятие соберет огромную аудиторию? Куда смотрела безопасность? И почему Совет так долго ничего не предпринимал? Их обязанность нас защищать, но складывается впечатление, что сегодня их больше волнует негативное освещение событий журналистами, чем охрана города от того безумца.

– В защиту Совета, – другой мужчина успокаивающе поднял вверх руки, – у нас есть свидетельства того, что в первые же минуты нападения Капитану Хрому удалось спасти семерых детей от воздействия Кукловода. Остальные члены Совета и несколько Отступников эвакуировали буквально сотни горожан в безопасные места, в ближайшие дома и на автостоянки.

Первый ведущий попытался было его перебить, но говорящий остановил его жестом и продолжил.

– Это связано с тем, что повторял нам Совет с первых же дней возникновения Отступников как организации: они всегда в первую очередь направляют свои действия на спасение человеческих жизней и во вторую – на отражение атаки. Сегодня они следовали своим правилам, и я ими восхищаюсь. Это было совсем не просто, особенно учитывая, что целью первую очередь были сами члены Совета Кукловода.

Адриан поднес миску к губам и отпил глоток розоватого молока.

– Да, это так, – вступила в разговор одна из женщин, – но множество несчастий можно было предотвратить, останови они его сразу!

Ведущий пожал плечами.

– А что если бы те горожане, которых они вывели из-под удара, погибли? Все просчитать невозможно.

– Горожане горожанами, но мы знаем, – заговорила первая женщина, – что Уинстон Прэтт, скорее всего, так и ушел бы безнаказанным, если бы та горе-убийца не сбросила его с собственного аэростата. Мы и дальше будем умалчивать об этом факте?

Она картинно воздела руки, как бы в горестном изумлении.

– Кошмар! Что известно о ней? Откуда она явилась? Мы ничего не знаем кроме того, что сегодня она едва не убила Капитана Хрома, серьезно ранила Гром-птицу и скрылась от патруля Отступников, сразившись одна против троих. Это кого-нибудь волнует?

– Меня, – отозвался ее сосед. – Но еще больше меня волнует то, что подобная выходка одиночки – а это была выходка одиночки – может быть тревожным симптомом. Ведь и другие Одаренные могут пожелать выйти из тени и снова начать все громить и разрушать. Это доказывает, что Отступники, возможно, вовсе не контролируют город, как пытаются нам внушить. Новые злонамеренные Одаренные пока сидят тихо. И если дело обстоит так, я хотел бы услышать от Совета, что планируется делать в связи с этими угрозами.

– Надеюсь, – сказала вторая женщина, – у них есть план лучше и надежнее, чем сегодняшний!

Хмурясь, Адриан схватил пульт и выключил телевизор. Откинувшись на диванные подушки, он зачерпнул еще хлопьев. В наступившей тишине хруст прозвучал до нелепости громко – крашенные рисовые зернышки исчезали, грохоча на всю гостиную. Не станет смелым тот, кому неведом страх.

Поразительно, но вопросы ведущих теленовостей совпадали с теми, что вертелись у него в голове с самого утра.

Кошмар. Полная тайна. Но только ему известно кое-что еще более таинственное, слова, которые он не мог забыть.

Не станет смелым тот, кому неведом страх.

Адриан спустил ноги на ковер, поставил миску на столик и взял блокнот.

Скрипя деревянными половицами, он босиком прошлепал в переднюю, оттуда по дубовой лестнице поднялся на второй этаж. Это был старый, роскошный дом. Когда-то он принадлежал мэру – когда в Гатлоне еще был мэр. В этом самом доме, в первые дни Века Анархии их и убили – самого мэра, всю его семью и кое-кто из прислуги. В детстве Адриан верил, что их духи до сих пор бродят по верхним этажам, потому и умолял устроить ему комнату в подвале. Разумеется, он давно уже не верил в слоняющихся по дому призраков, но, когда поднимался на второй этаж (с хозяйской спальней и несколькими гостевыми комнатами), по спине все равно частенько пробегал холодок. Впрочем, заходил он сюда нечасто. Его владениями были подвал, кухня и гостиная.

Однако сейчас Адриану было позарез нужно взглянуть на то, что хранилось здесь, в родительском кабинете.

Поднявшись, он щелкнул выключателем. Лампа загорелась, осветив темные деревянные двери, вычурную лепнину под потолком, потертую ковровую дорожку по всей длине узкого коридора.

Когда родители решили переехать сюда, дом был в ужасном состоянии. Во время Анархии его грабили и разрушали все кому не лень, но Саймон счел, что нельзя обрекать место с такой богатой историей на вечное запустение. Дом был символом иного, мирного времени и цивилизованного общества, в котором уважали порядок, законы и власть.

Вот так они и въехали сюда. С тех пор дом непрерывно ремонтировали. Адриан очень смутно помнил, как ужасно все здесь было тогда. Он замирал от ужаса при одной мысли о переезде в этот дом – кругом горы мусора и окурков, толстый слой пыли на всем, мрачные, покрытые граффити стены, где из дыр свисали оборванные провода, а углы были затянуты густой паутиной. Но вскоре мечты родителей заразили и его, и в последнее время он с не меньшим рвением, чем они, участвовал в восстановлении жилища. Его таланты нашли применение. Когда ломались ставни или отваливался кусок перил, Адриану легче было просто нарисовать новую деталь, чем разыскать умельца, который смог бы скопировать ее. В итоге Адриан гордился домом не меньше, чем родители, хоть и избегал по старой памяти те комнаты, где произошли убийства.

Сунув блокнот под мышку, он толчком открыл дверь в кабинет. Скрипнули дверные петли. Свет из коридора прорезал густые тени комнаты. Войдя, Адриан нажал кнопку старинного выключателя, одной из немногих уцелевших в доме настоящих вещей. Комната ожила: люстра – пять небольших янтарных абажуров – окрасила ее в тончайшие оттенки золотистого цвета.

На письменном столе посреди кабинета царил хаос, на книжных полках кавардак. До порядка ли в комнате тем, кто управляет целым городом, а все свободное время тратит на ремонт дома.

Не обращая внимания на кипы бумаги, валяющиеся повсюду папки, конверты, журналы и газеты, Адриан уверенно подошел к полке, на который между устаревшим географическим атласом и сломанным радио была втиснута пыльная стопка фотоальбомов.

Он положил руку на корешок альбома в коричневой суперобложке и вытянул его из-под других. Остальные альбомы со стуком обрушились на полку. Адриан, не обращая на это внимания, уселся прямо на ковер. Примостив альбом поверх своего блокнота, он перелистнул первые страницы. С тех пор, как он раскрывал этот альбом, прошли годы, но большая часть фотографий отпечаталась в его памяти.

Нечеткий снимок с его третьего дня рождения: он сидит среди груды коробок и вороха разорванных газет (заменявших в те годы нарядную оберточную бумагу), сзади стоят, улыбаясь, мама и Касуми.

На другой фотографии мама держит его у себя на боку, стоя перед множеством сумок и коробок, доверху набитых консервными банками и пачками макарон. Другие Отступники из числа первых тоже все здесь, кроме Саймона – по всей видимости, он выступал в роли фотографа. Адриан помнил, что происходило в тот день: они удачно отбили всю эту еду со склада, которым заправляла одна из банд. Бандиты продавали припасы населению по запредельным ценам.

После этого мама перестала появляться на фотографиях, а сам Адриан через несколько страниц из щекастого карапуза превратился в тоненького восьмилетнего мальчугана. Два его отца стояли сзади, положив руки ему на плечи, и горделиво улыбались. Сам он тоже радостно улыбался, хотя теперь трудно было вспомнить, что он чувствовал на самом деле. Это был день, когда Адриана официально усыновили – с момента гибели его матери прошло около года. Рана была еще свежей, но оформленные документы странным образом успокаивали – ему казалось, что теперь, наконец, он больше не плывет куда-то без якоря, без семьи и без дома, и эта определенность казалась тогда невероятно важной.

Потом, задним числом, Адриан догадался, что никакого официального усыновления тогда быть не могло. Эвандр Уэйд подготовил свидетельство об усыновлении, но не было никакого государственного органа, чтобы его заверить. Его родители сами творили законы на ходу. Видимо, им передалась тревога и потерянность мальчишки, не имевшего собственной семью (хотя они с самого начала взяли на себя заботу о нем). Видно, они почувствовали, как важны для него могут быть несколько подписей и официального вида синяя печать.

Адриан пролистал страницы с праздника по поводу усыновления, пропустил даже тот самый внушительный на вид документ, лежащий между страниц. Еще пара дней рождений, пара праздников – хотя, чем старше становился Адриан, тем все менее популярна становилась фотография. После десяти лет снимков почти не было – но его это и не напрягало. Он не большой любитель путешествий по волнам памяти.

Наконец, почти в самом конце альбома он нашел то, что искал. Газетную вырезку, сложенную в несколько раз и засунутую в пластиковый файл. Адриан вытащил листок. Бумага слегка пожелтела, и это показалось ему странным. Не так уж долго она здесь лежит – не настолько, чтобы время разрушило этот клочок. Иногда ему казалось, что все случилось вчера.

Правда, в другие дни казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

Адриан поправил на переносице очки и развернул вырезку из «Гатлонских ведомостей» – единственной местной газеты, которая продолжала выходить в Век Анархии, хотя и под давлением бандитов, требовавших от журналистов освещения некоторых событий в мягко говоря не совсем честном ключе.

Тем не менее у Адриана были все основания считать эту заметку правдивой.

На черно-белом фото была изображена она во всей супер-героической красе – ноги в белых сапогах уверенно стоят на земле, золотистый плащ полощется на ветру, знакомая улыбка как бы говорит фотографам, что они могут начинать. Все это являло трагический контраст с заголовком, напечатанным выше крупным шрифтом.

ЛЕДИ НЕУКРОТИМАЯ МЕРТВА.

УБИЙЦА НЕИЗВЕСТЕН.

Адриан не ожидал, что эти слова так ранят его даже спустя столько лет. Он множество раз перечитывал эту заметку, знал наизусть – и все-таки ее вид причинял боль. Адриан смирился с тем, что мать умерла. Он приспособился жить без нее. Привык к мысли, что ее убийца, кем бы он ни был, почти наверняка и сам был убит в День триумфа. Это хотя бы отдаленно походило на акт правосудия, несмотря на то, что тайна ее смерти так и не была разгадана.

Но все это было раньше, до того, как Кошмар произнесла свои слова. Фразу, которая его завораживала, которая значила для него неизмеримо больше, чем для других. Неужели она знает?

Но… откуда?

Адриан водил глазами по колонкам, пока не отыскал в заметке нужный абзац.

Вскрытие выявило множественные переломы костей и осколочные переломы черепа, что согласуется с версией о гибели в результате падения с седьмого этажа на асфальт – коронер констатировал, что именно это явилось причиной смерти.

Хотя никаких следов насилия не обнаружено, версия о самоубийстве почти сразу была исключена из-за одной улики: за ремень Леди Неукротимой был заткнут обычный листок белой бумаги с надписью: «Не станет смелым тот, кому неведом страх».

Адриан опустил руку с вырезкой и невидящим взглядом уставился в стену за письменным столом.

Ее кто-то убил. Скорее всего, злодей, которому удалось как-то обмануть ее, справиться с ее собственной сверхспособностью – потому что как, скажите, мог человек умереть от падения с седьмого этажа, если он умел летать?

Адриан закрыл глаза. Прошли годы, но воображение услужливо подсунуло ему ту картину, из-за которой он не мог спать по ночам – изуродованное тело матери. Переломанные кости. Разбитый череп. В заметке об этом не говорилось, но Адриан знал: ходили слухи, что глаза у нее были открыты, а лицо искажено беззвучным криком.

По спине у него побежали мурашки.

Не станет смелым тот, кому неведом страх…

Откуда Кошмар знает эти слова? Сама она слишком молода, чтобы быть причастной к убийству, но что если убийца до сих пор жив? Что если она знает его? Они соратники?

Но если она на самом деле входит в шайку Анархистов, разве не логично предположить, что убийца матери – один из них?

Адриан вскочил, уронив альбом на пол, и почесал в затылке. Глядя перед собой невидящими глазами, он шагал по кабинету, от стены к стене.

Совет намерен поручить кому-нибудь обследовать логово Анархистов и найти доказательства того, что с ними связана Кошмар или что к нападению на параде были причастны и другие члены группировки. Если удастся, задержать Цианида за соучастие. Не исключено, что патрульный отряд уже сейчас занят этим делом. «Опытный» отряд.

Но он, Адриан – единственный, кому известно об этой связи с давним происшествием десятилетней давности. С убийством Леди Неукротимой. Одной из первых Отступников. Его мамы.

Если ее убийца еще жив и до сих пор ходит по земле… Адриан должен это знать. И, насколько он может судить, единственный человек, способный дать ему ответ – это Кошмар.

Проглотив ком, он прижал руку к груди, где под футболкой скрывалась татуировка – застежка-молния.

Ноги сами остановились.

Для Адриана Эверхарда нарушение прямого приказа и попытка на свой страх и риск заняться Анархистами была чревата слишком многими последствиями – и для него самого, и для его отряда. Скетч не мог действовать сам, а тем более вовлекать в это других. Для этого маловато одной фразы, которой никто кроме его не слышал.

Адриан понимал, что это опасно и, пожалуй, не очень умно. Первый выход Стража прошел не так, как он планировал. Но он ведь уже пытался, просил разрешения – и пробовать еще раз бесполезно.

Он мог бы рассказать обо всем Совету. О Страже и его новых сверхспособностях. О том, что сказала ему Кошмар. Скоро он все им расскажет.

Он ничего от них не скроет – после того, как сам получит некоторые ответы.

Глава восьмая

Нова любила туннели за то, что в них не было ни дней, ни ночей. Там, наверху, Нове становилось грустно, когда на витрины опускались ставни и под утро даже самые отпетые полуночники поддавались соблазну сна. Нет, она не боялась одиночества, просто иногда становилось скучно и тоскливо было дожидаться, пока мир пробудится от сна и вернется к унылому, несчастному бодрствованию.

В туннелях же день и ночь не особо различались. Единственным напоминанием Нове о восьми дополнительных часах, имевшихся в ее распоряжении, был храп Ингрид, раздававшийся из заброшенной шахты эскалатора, которую та звала своей спальней. Да, у Ингрид все было громко – бомбы, темперамент – и уж, конечно, сон.

Нова выдернула дротики из мишени и отошла подальше по туннелю, собираясь еще потренироваться. Она провела тут всю ночь. В ночные бессонные часы ей нравилось работать над своими изобретениями, мастерить новое оружие, медитировать, оттачивать навыки в боевых искусствах или устраивать тренировки на силу и выносливость – словом, отрабатывать любые навыки, которые могли оказаться полезными при стычке с Отступниками.

Но сегодня ее не покидали воспоминания о параде. Те мгновения на крыше. Когда она держала на мушке Капитана Хрома.

Она могла это сделать. Она – Кошмар, Нова Джин Артино, могла и должна была поразить неуязвимого Капитана Хрома.

Но она дрогнула. Медлила, не нажимая на спусковой крючок – и провалила дело.

Больше никогда.

Она дошла до линии, которую прочертила мелом поперек путей, и зарядила дротиками винтовку. Не ту, с которой была днем на крыше – ту Красная Убийца вырвала у нее из рук – а другую, из коллекции Ингрид.

Нова взвесила оружие на руке. Подняла и прицелилась. Навела на первую мишень.

Выстрел.

Еще.

И еще.

И еще, пока не расстреляла все дротики.

Выдохнув, пошла собирать их. Только подойдя близко к мишеням, Нова могла оценить точность стрельбы.

Прямые попадания. Дюжина дротиков поразила зрачки у дюжины журнальных вырезок – на каждой глянцевой странице по смазливой физиономии Капитана.

Нова даже не улыбнулась, выдергивая из стены дротики. Это рутина, обычная огневая подготовка. Она спасовала, когда дошло до серьезного дела. Когда был шанс все изменить.

Революции немыслимы без жертв. Кто-то должен погибнуть, чтобы другие жили. Это трагично, но это правда.

С детства и по сей день Нова помнила, эти слова Аса. Она спросила, почему так много людей умирают ради того, чтобы другие стали свободными. Тогда, ребенком, она еще понятия не имела о том, что в прошлом, за столетия до века Анархии, Одаренных ненавидели и преследовали. И все равно ее, шестилетнюю девчушку захватывала страсть, с которой говорил Ас.

Мало кто сегодня понимал, чего добивался Ас. Он вовсе не хотел, чтобы мир стал таким, каким стал. Без сомнения, поначалу его действия были жесткими и разрушительными, но он был прав – революции всегда начинаются именно так. Но конечная цель, к которой он стремился, заключалась в том, чтобы Одаренных вроде него самого перестали угнетать и запугивать, принижать их и помыкать ими. Он сражался за мир, в котором все смогли бы жить свободно и заниматься каждый своим делом, не мешая друг другу.

Это уж потом другие, охочие до власти люди… и злодеи из числа Одаренных, и простые, не наделенные сверхспособностями, начали драться за первые места. Из-за них в мире без правил и начался хаос.

Нова не желала возвращения Века Анархии. Ей не хотелось, чтобы невинные люди гибли, как погибла ее семья. Она хотела только свободы, которую обещал Ас, свободы для нее и ей подобных. Она мечтала, чтобы Отступники во главе с Советом оставили их в покое, ее и всех Анархистов.

Проклятье, да пусть этот Совет вообще всех оставит в покое – вот чего она хочет. Они-то, конечно, уверены, что очень хороши в роли высшей власти, правящей элиты, вот только обществу они не нужны – но Совет слишком много о себе возомнил, чтобы признать: люди в них не нуждаются.

Людям давно пора научиться самостоятельности, но этого никогда не случится, пока всем заправляют супергерои.

Она мерно шагала по путям, как вдруг почувствовала подземный толчок. Нова покачнулась и рукой оперлась о стену, чтобы устоять на ногах. С высокого потолка струйками посыпалась пыль и цементная крошка. Рельсы под ногами вибрировали, и на мгновение Нова замерла от жуткой фантастической мысли, что по путям несется поезд – а ей некуда скрыться.

Вибрация прекратилась. Земля под ногами содрогнулась еще несколько раз, после чего все стихло. Нова заглянула в туннель, размышляя о том, не землетрясение ли это было – подземное, глубоко в толще земли, а может быть, даже за сотни миль отсюда. Тогда беспокоиться не о чем. Эти древние туннели и не такое видали, наверное.

Но тишина была нарушена снова, на этот раз оглушительным треском. В туннеле невозможно было определить, откуда и с какого расстояния доносится звук, но в одном Нова теперь была уверена.

Отступники вернулись.

Она подхватила винтовку, зарядила один дротик в патронник, остальные сложила в висящую на поясе сумку. Хотя Лерой не успел смазать их ядом, она и без этого найдет им применение.

Закончив, она побежала в ту сторону, где стояли их вагоны. Домчавшись до основной платформы, Нова заставила себя перейти на шаг. Без капюшона и маски она не могла выступить как Кошмар, а раскрыть сейчас перед Отступниками свое истинное лицо было бы непростительной глупостью.

Когда она завернула за угол, стены снова начали дрожать, следом опять раздался треск – на этот раз еще громче и ближе.

Нова дошла до вагона Цианида и остановилась. Отсюда было слышно происходящее на платформе – а там что-то грохотало и падало на рельсы. Спустя минуту баночка печеной фасоли, ударяясь о рельсы, подкатилась к Нове и остановилась от нее в двух шагах.

– Анархисты, выходите, – зазвенел в воздухе пронзительный женский голос. – Настало время подвести итоги.

Стремительно бросившись за вагон Лероя, Нова спряталась там. Осторожно выглянув, она заметила четыре фигуры на центральной платформе, где хранились их продукты и припасы. Или уже не хранились – два массивных металлических стеллажа были опрокинуты, на полу была мешанина из битых бутылок, переломанных коробок, а в воздухе стоял резкий запах уксуса.

Этих Отступников Нова узнала с первого взгляда – одна из самых заметных команд в городе, с репутацией матерых охотников на злодеев. Их командиром была Отмороженная – та девушка, чей голос звучал только что. На несколько лет старше Новы, красотка атлетического сложения, с шапкой серебристо-белых волос и белоснежной кожей, такой тонкой, что даже в туннеле при тусклом освещении Нова различала просвечивающие голубые сосуды.

Рядом стоял Афтершок[1], коренастый брюнет с бородкой – по-видимому, именно он был причиной землетрясений. За ним – Скат-Хвостокол, тощий долговязый парень с глазами-бусинками. Он двигался с жутковатой грацией существа, у которого позаимствовал прозвище, тонкий зазубренный хвост тянулся за ним. Последним оказался гигант, Горгулья, которому постоянно приходилось сгибаться, чтобы не застревать в проходах, и плоть которого могла мгновенно превращаться в прочный камень.

– Ну что, – произнесла Отмороженная, уперев руки в бока, – видно, они так перетрусили, что боятся выйти поздороваться.

Она кивнула Афтершоку и Горгулье.

– Обыщите туннели. Посмотрим, удастся ли вытащить кого-нибудь на свет.

Отступники бросились бегом в два противоположных туннеля – Афтершок пронесся на расстоянии вытянутой руки от затаившейся Новы. Хвостокол стал ворошить рассыпанные по платформе припасы.

– Маринованная бамия? – брезгливо сморщив нос, поднял он стеклянную банку. – Дрянь какая-то.

Он запустил банкой в стену, где мелкой мозаичной плиткой было выложено название проходящей наверху улицы. Во все стороны разлетелись осколки стекла и зеленые стручки, еще сильнее запахло уксусом.

Нова крепче стиснула в руке приклад.

– А «Фруктовые колечки»? – подхватила Отмороженная, пнув раздавленную коробку сладких завтраков. – Я с четырех лет не едала подобной пакости. Лучше отдать это крысам.

Пройдясь по краю платформы, она подняла коробку, раскрыла и высыпала разноцветные колечки на рельсы.

Коробка принадлежала Уинстону – это были его любимые хлопья – так что остальные не много потеряли. Но несмотря на это на скулах у Новы заходили желваки. Для всякого, кто еще помнил Век Анархии, по какую бы сторону он ни стоял, расточительство было непростительным проступком.

В вагоне, за которым пряталась Нова, с громким лязгом отворилась дверь. Отмороженная и Хвостокол резко развернулись к вагону. Девушка пригнулась пониже, прислушиваясь к шагам Лероя, который спустился по ступеням и вышел к рельсам. Она заметила брезгливость, с которой Отмороженная взглянула на шрамы и пятна на коже Лероя.

Когда Лерой ненадолго попал в поле зрения Новы, она увидела, что он вышел к ним в заношенном халате и рваных спортивных штанах. Под подошвами его домашних тапок захрустели хлопья, рассыпанные по платформе.

– Ох, – издевательским тоном заговорила Отмороженная, – мы вас не разбудили?

– Да нет, – ответил Лерой, остановившись в десятке шагов от Отступников. – Мы вас ждали, после сегодняшнего. Приятно, что вы до сих пор оправдываете ожидания. Но вот это…

Он с тяжким вздохом обвел рукой поваленные стеллажи и рассыпавшиеся на четверть платформы продукты.

– …это вызывает у меня вопросы.

Выражение лица Отмороженной из ехидного стремительно стало гневным, она приблизилась к Лерою, а в кулаке у нее вдруг появилась длинная острая ледяная сосулька.

– Мы хотели напомнить вам, уроды, что все – вода, еда, даже этот жалкий клоповник в туннелях – все это у вас есть только потому, что мы смотрим на это сквозь пальцы.

Она потрясла в воздухе осколком льда и ткнула им в подбородок Лероя, заставив его отвернуться.

– И если мы решим, что вы не заслуживаете такой милости, то можем вас всего лишить.

– Милость? – голос Лероя звучал ровно, как будто не ему в шею упирался кусок льда. – Отступники нам ничего не дали. Все, что здесь есть, куплено, за каждую вещь мы заплатили – или просто подобрали, как поступают все.

– Подобрали, – в разговор вступил Хвостокол. Отвернувшись, он плюнул, выпустив на платформу длинную струю слюны. – Никому из нас не пришлось бы рыскать в поисках пропитания, если бы не ваша шайка-лейка, ты не забыл про это?

Лерой поднял одну бровь – точнее, шевельнул мышцей на том месте, где должна бы расти бровь, если б не сгорела много лет назад.

– Если бы не наша шайка-лейка, мальчонку с зазубренным хвостом прибили бы сразу после рождения, а трупик засунули бы в банку с формалином для изучения.

Не обращая внимания на искаженное гневом лицо Хвостокола, Лерой продолжил.

– Ваш Совет владычествует в городе вот уже скоро десять лет. Если они до сих пор не сумели восстановить экономику, может, надо у них спросить, почему они возятся так долго, а не валить все попусту на нас.

Отмороженная провела своей сосулькой по шее Лероя, оставив тонкий порез. Цианид вздрогнул, но овладел собой.

– Может, если бы Совет не был вынужден защищать город от безумных нападений, его члены сумели бы заняться делом и привести в порядок то, во что превратили мир злодеи вроде вас.

– Может, – возразил Лерой, – имея в распоряжении столько Одаренных с промытыми мозгами, они могли бы как-то постараться и укрепить свою оборону.

Земля снова содрогнулась, и в просвете одного из туннелей появился Афтершок. Каждый его шаг отдавался слабым подземным толчком.

– Там ничего, кроме кучки заплесневевших книг.

Положив руку на платформу, он одним махом взлетел на нее и встал рядом с Хвостоколом.

– Ты, видимо, не очень внимательно искал, – раздался сухой голос. Афтершок повернулся, чтобы увидеть говорящего. Из туннеля, откуда он только что вышел, показалась темная фигура – чернильно-черный плащ Фобии выглядел, как будто был сшит из тени, поблескивало только лезвие его длинной косы. Он был единственным из всех Анархистов, кого Нова ни разу не видела в домашней одежде – всегда только неизменный плащ с капюшоном, мрачная маска и дуга косы над головой. А еще, из всей их группы – Ингрид и Хани, Уинстона и Лероя, Фобия был единственным, чье имя оставалось загадкой. Иногда Нова даже думала: возможно он родился таким уродливым, что родители в ужасе так и нарекли младенца – Фобия.

– И правда, диву даешься, как они невнимательны.

Нова подняла голову туда, где на узком пешеходном мостике, проходившем над путями к другой платформе, сидела Ингрид, свесив длинные ноги над рельсами.

– Я здесь сижу все это время, а никто и не подумал голову поднять. Честно, я вообще не понимаю, как город функционирует при этих людях в руководстве.

– Снимите ее, – отрывисто скомандовала Отмороженная.

Афтершок приподнял ногу и топнул – с силой. По бетону к лестнице зазмеилась трещина. Грунт под ступенями разошелся, в земле открылся глубокий разлом. Лестница просела. Пешеходный мост угрожающе накренился. Ингрид вскочила на ноги за миг до того, как болты, на которых держались металлические конструкции, вырвало из бетона, и мост развалился – половина начала сползать в созданную Афтершоком пропасть, остальное повалилось на рельсы. В последний момент Ингрид успела перескочить с остатков мостика на платформу, перекатилась и приземлилась на четвереньки у вагона Лероя.

– Уже лучше, – язвительно бросила Отмороженная, картинно выгнув бедро.

У Новы потемнело в глазах. Она подняла винтовку и направила ствол на Афтершока. Но не успела прицелиться, как точно между ними возникла чья-то фигура.

Она опустила ружье. Между ней и Отступником стояла Ингрид, к Нове спиной. Одну руку она завела за спину и помахала пальцами, делая Нове знак: уходи.

Девушка вспыхнула – возмутительно, ее прогоняют, как непослушного ребенка.

Впрочем, она возмутилась бы куда сильнее, если бы не понимала, что Ингрид вообще-то права. Она была небрежна и чуть не выдала себя, а что она собирается делать с винтовкой и горстью дротиков? Без яда такой выстрел серьезного вреда не причинит – так, комариный укус.

– Советую быть осторожнее, – скрипучий голос Фобии звучал, как всегда, невозмутимо. – Это старые туннели и опоры тоже старые. Вы, надеюсь, не желаете быть заживо погребенными? (Он поднял косу и описал над головой круг.) Я, в общем-то, не возражаю, просто сомневаюсь, что вы задумали именно это, когда пришли и нарушили наш покой.

Поскольку Ингрид продолжала блокировать ей обзор, Нова снова присела между стеной и вагоном. Не выпуская из одной руки винтовку, она другой рукой нащупала металлические ступеньки и проворно вскарабкалась на крышу вагона. Она легла на живот и медленно поползла вперед, пока не увидела под собой платформу.

– По-моему, Фобия хотел сказать, – вступила в разговор Ингрид. Между пальцами у нее пробегали синие искры, – что иногда дешевый выпендреж может иметь неприятные последствия.

Отмороженная усмехнулась.

– Не знаю, не знаю.

Из дальнего туннеля раздались истеричные возгласы. Нова, упершись ладонью о крышку вагона, высунула голову чуть дальше. Вначале панические крики Хани звучали неразборчиво, но по мере ее приближения можно было различить слова.

– Верни! Верни немедленно! Ты сам не ведаешь, что творишь!

Секунду спустя из-под навеса туннеля появился Горгулья, неся перед собой два десятка ульев разных размеров и форм. Вокруг него роились рассерженные насекомые – черной жужжащей массой они облепили торс великана, но тот стал неуязвим, превратив все тело в камень.

Его торопливо догоняла Хани, в бледно-розовом халатике, на голове бигуди.

– Тебе не понять, сколько труда в них вложено, ходячий ты булыжник!

Поскольку Горгулья по-прежнему не обращал на эти крики внимания, Хани перешла на бег и, догнав его, повисла на могучей ручище. Длинными белыми ногами она нещадно колотила его по боку – без малейшего эффекта.

Обозленный Горгулья тряхнул рукой, и Хани отлетела в сторону. Пролетев полплатформы, она упала на груду продуктов и ударилась плечом о металлический стеллаж. Кажется, от боли она на миг отключилась, но когда снова открыла глаза, в них полыхала ненависть.

Горгулья подошел к Отмороженной. Та не на шутку напряглась при виде тучи ос и особенно шершней: некоторые, особенно крупные, были размером с большой палец Новы, а их укус причинял дикую боль, как ожог раскаленной кочергой.

Отмороженная ткнула пальцем в Хани.

– Отзови их, – потребовала она, пытаясь перекричать жужжание, – Сделай, чтобы он убрались, или это будет расценено как нападение на Отступника при исполнении, да еще и с применением сверхспособностей.

Хани с трудом села.

– Отзову, как только он поставит ульи на место, туда, откуда взял!

– На место? – с интересом переспросила Отмороженная и обернулась в Горгулье. – Где ты их нашел?

– У нее там комната, в нескольких сотнях футов отсюда. Типа старого чулана. А там полно этого всего.

– Хм, В случае с Одаренной, имеющей власть над пчелами, – Отмороженная наклонила голову, – думаю, что это можно квалифицировать, как хранение смертельного оружия.

Хани испустила крик отчаяния.

– Это мои дети! А вы отнимаете их дома – дома, по праву принадлежащие им!

– Я требую, чтобы ты отозвала своих деток прочь, и сейчас же, – парировала Отмороженная. – А не то твоим следующим домом будет камера в спецтюрьме Отступников.

Хани уставилась на нее (Нова заметила, как она дрожит), потом сверкнула глазами так, что, казалось, воздух над платформой и путями загудел от напряжения – хотя, возможно, это было жужжание пчел, продолжавших атаковать непробиваемую шкуру Горгульи.

Нова могла сказать по лицу Хани, что соблазн борется в ней с сомнением.

Да, она не смогла одолеть Горгулью, зато Отмороженная была уязвимой мишенью для ее смертоносных ос. Нова не могла не согласиться – приятно было бы взглянуть, как Отмороженная корчится от уколов сотен ядовитых жал.

Да только удовольствие было бы недолгим: Горгулья в один миг схватил бы Хани и либо убил ее на месте, либо арестовал.

Дело того не стоило – и Хани, кажется, тоже это поняла. Выпрямившись во весь рост среди битых банок и мятых коробок, она расправила плечи и взмахнула рукой.

Насекомые, как единое целое, разом поднялись в воздух и, развернувшись, устремились в туннель.

Дождавшись, пока они скроются, Отмороженная кивнула Горгулье.

– Уничтожь это.

Нова ахнула, но этого никто не услышал, так оглушительно завизжала Хани.

Побросав ульи на землю, Горгулья принялся методично крушить их массивными каменными ножищами.

В криках Хани сначала слышался гнев, потом отчаяние. Заламывая руки, она беспомощно смотрела, как разрушают ульи – многие пчелы и трутни даже не успели из них вылететь. Ее тело сотрясали рыдания. Хрупкие, как бумага, ошметки стен летели во все стороны. Трупики насекомых и оторванные пчелиные крылья ковром усеяли цементный пол.

Все это время Горгулья не переставая улыбался. Это была жестокая улыбка ребенка, попробовавшего с хрустом давить ногой жуков и нашедшего в этом садистское удовольствие.

Нова все сильней сжимала зубы, пока не заныли челюсти. Она переводила взгляд с Хани на Ингрид, с Цианида на Фобию, но ни один из них не шевельнулся, чтобы остановить Горгулью.

Любая такая попытка была бы расценена как нападение на Отступника и послужила бы поводом для задержания. Приняв много лет назад предложение Цианида, Отступники ясно дали понять, что больше Анархистам ничего не сойдет с рук.

Наконец Горгулья закончил и отшвырнул ногой останки последнего улья. Пролетев через платформу, бесформенный кусок упал на пути и остался лежать там, недалеко от места, где Отмороженная рассыпала хрустящий завтрак Уинстона.

– Ну, теперь, когда все в наличии… – Отмороженная сладко улыбнулась, поигрывая своей сосулькой, как жезлом, – пора заняться делом.

Развернувшись так внезапно, что Нова не успела сообразить, что она задумала, предводительница Отступников метнула сосульку в Фобию, как копье. Лед с силой ударил его в грудь, и все тело Анархиста мгновенно окутал черный дым, смешавшийся с тенями туннеля.

Почти одновременно с этим Хвостокол взмахнул своим зазубренным хвостом и ударил Хани. Ядовитые шипы пришлись ей в бок, вскрик удивления превратился в вопль боли, тело будто окаменело, и женщина, как подломленная, упала на пол. Чуть ли не тем же движением Скат мотнул хвостом в сторону Лероя, зацепив тому плечо. Не успев отбежать, Лерой застыл, потом откинулся назад и упал навзничь на цемент.

Нова снова подняла ружье, теперь она целила в Хвостокола. Но он уже закончил свое дело. Хани так и осталась лежать у поваленного стеллажа, а Лерой был совершенно недвижим, только глаза часто моргали, глядя в низкий потолок. Нова не знала, каким ядом был начинен хвост Ската, но обе его жертвы были, казалось, парализованы и оставались неподвижными. Судорожно подрагивали лишь конечности – видимо, яд по кровеносным сосудам проникал все глубже в организм.

Ингрид, издав воинственный клич, спрыгнула на платформу, в ладони у нее вращалась сфера – голубоватый сгусток энергии. Отмороженная развернула ладонь, и из нее вырвался ледяной поток, формируя у ног Ингрид настоящий небольшой ледник. Вскрикнув от неожиданности, Ингрид замахала руками, чтобы не упасть: инерция увлекала ее тело вперед, а ноги оказались примороженными к путям. Она отвлеклась от бомбы, которую начала формировать, и та испарилась.

– Кажется, ты последняя из Анархистов, кто еще держится на ногах, – заметила Отмороженная, стряхивая с пальцев на цемент последние льдинки. – Ладно, пока с вас довольно. Просвети меня – есть ли какие-то причины оставить вас в живых после того, что бы учинили сегодня во время праздничного шествия?

Ингрид зарычала. Синие сгустки энергии вновь начали скапливаться вокруг ее ладоней.

– Меня не было на вашем дурацком празднике, – заявила она, и, хотя Нова знала, что это неправда, ответ поразил ее своей убедительностью.

– А мне плевать, – ответила Отмороженная. – Уинстон Прэтт предпринял атаку на мирных жителей города Гатлона, а моя работа – проследить, чтобы никогда больше жители города не страдали от лап Анархиста.

– На ваше шествие напал Уинстон Прэтт, и, насколько мне известно, он уже у вас за решеткой, – парировала Ингрид. – Так чего вы хотите от нас?

Отмороженная фыркнула.

– Ты же не рассчитываешь, что я поверю, будто этот недоумок работает один?

– Именно на это я и рассчитываю, – сказала Ингрид. Она выглядела спокойной и сверлила противницу холодным взглядом. – И ты и я – мы обе знаем, что у вас нет никаких улик в пользу других версий. Уж если у вас было хоть что-то на нас, мы бы сейчас не болтали тут, как две подружки – ты просто надеешься, что я ляпну что-нибудь этакое и типа выдам себя иди других.

Она принялась небрежно подбрасывать в воздух светящуюся бомбочку и каждый раз легко ее ловила.

– Я помню указы вашего Совета, – продолжала Ингрид. – Никто не может быть осужден лишь по подозрению. Так или нет? Вот и не надо нам угрожать, милочка. И попытайтесь найти хоть что-то, что связало бы нас с преступлениями Кукловода – желаю удачи. Сегодня он выступал сам по себе. Мы к этому не имели никакого отношения.

Отмороженная продвигалась вперед до тех пор, пока носки ее сапог не повисли над краем платформы.

– Мне и не нужно связывать вас с нападением на параде, – сказала она, помахивая пальцами. В сторону Ингрид полетела новая порция льда. Ледяной сугроб вокруг ее ног еще вырос, дойдя ей до бедер. – Нападение на Отступника – неслыханно дерзкое преступление. А такую ненормальную, как ты, вывести из равновесия совсем не трудно. Все равно что раздразнить бешеную собаку, я бы сказала.

Ингрид со свистом втянула воздух: ледяная колонна добралась до ее живота. Она уже не подкидывала бомбу, а зажала ее в кулаке.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – снова заговорила Отмороженная. – Будешь утверждать, что это была самооборона. Вот только… я что-то не вижу свидетелей, а без этого кто поверит твоему слову против моего? Анархистка против заслуженного Отступника.

Она поцокала языком, изображая сочувствие.

– Похоже, пришло время тебе делать выбор. Напади, и мы тебя повяжем. Или признайся, что участвовала в сегодняшнем нападении – и мы тоже тебя повяжем, но обойдемся с тобой немного ласковее. – Она развела руками. – Или ничего не делай. Как думаешь, что раньше тебя прикончит? Холод или удушье? Я лично поставила бы на второй вариант.

Лед дополз Ингрид до груди и продолжал двигаться все выше, к плечам. Еще немного, и руки – а с ними и бомбы – станут бесполезными.

Нова крепко зажмурилась, пытаясь соображать яснее, не обращая внимания на охвативший ее жар и пульсирующий шум в ушах.

И это те супергерои, которых боготворит весь мир? Допустим, Ингрид не так уж невинна. Как и все они, но получается, что и сами Отступники недалеко от них ушли. Что они творят? Пытают Ингрид, чтобы вырвать у нее ложное признание. Разрушили пчелиные гнезда Хани, вызвали обвалы в туннелях, уничтожили продовольствие, необходимое им, чтобы жить – и все это ради того, чтобы найти законный повод их посадить.

Палец скользнул к спусковому крючку. Нова открыла глаза, и вдруг обнаружила, что видит ясно и четко. Ум освободился от оков.

Она поймала Отмороженную в прицел.

Правда, дротики не отравлены, но это еще не значит, что при удачном выстреле от них не будет никакого ущерба.

На мушке оказался глаз Отмороженной, светло-голубой. Посветлее, чем у Капитана Хрома, но ненамного.

Курок впечатался в палец.

Она только начала жать на него, как вдруг все кругом взорвалось каскадом огня, света и оглушительного рева.

Глава девятая

Вздрогнув, Нова отпрянула, потом выглянула из-за угла вагона.

Пути горели.

Нет, не так – струя огня била откуда-то из мрака. В считанные секунды пламя охватило ледяной мостик между Ингрид и Отмороженной.

Ругаясь на чем свет стоит, Отмороженная отступила и повернулась к туннелю, откуда донеслись, отдаваясь эхом от стен, тяжелые шаги.

Нова открыв рот смотрела, как он выходит из тьмы в своей броне, которая здесь выглядела более зловеще, чем днем на крышах, при ясном солнце.

Наблюдатель.

– Как бы я ни стремился увидеть каждого из этих злодеев за решеткой, – он говорил размеренно, низким голосом, – что-то подсказывает мне, что Совет не одобрил бы ваши методы задержания.

– А это еще кто? – спросила Отмороженная, вращая кистью и формируя новое ледяное копье. – Шестерка Совета?

– Забавно, – в голосе Стража не было улыбки, – Я часто думаю то же самое о тебе.

Нова сняла палец с курка. Она как в зеркале увидела на лице Отмороженной собственное недоумение. Слова Стража заставляли думать, что он с ней знаком, причем лично, а не из серии «читал в газетах».

– Мы здесь официально, по делу, как отряд Отступников, – сказала Отмороженная. – Если попытаешься нас остановить, мы с радостью и тебя возьмем под арест.

Вокруг левой руки Стража заплясали оранжевые язычки пламени.

– Вы здесь не единственные Отступники с официальной миссией. Разница только в том, что я выполняю прямое распоряжение Совета.

Нова вытянула шею, стараясь не пропустить ни словечка. Она уставилась на нагрудные щитки его брони. Что это, игра света в туннеле или то, что она смотрит сверху вниз под углом? Отсюда казалось, что щель в его наплечном щитке исчезла.

Нова наморщила лоб. Она проткнула его кинжалом, попав именно между плечом и нагрудным щитком, но сейчас не видела никаких следов повреждения. Не было и засохшей крови. Он вообще не казался раненным. Разве что чуть скован в движениях, но совсем не так, как полагалось бы после такой раны.

Еще одна загадка так называемого Стража и еще одно подтверждение, что это не обычный Отступник. Это что-то новенькое. Солдат? Киллер? Оружие, созданное Советом для выполнения самых гнусных миссий, которые нельзя поручить типичному супергерою?

– Прямиком из Совета? – Отмороженной удалось изобразить смешок. – ты меня за идиотку принимаешь? Никто в штабе о тебе даже не слыхал. Ты самозванец. И это, – она занесла над головой ледяное копье, – превращает тебя во врага.

– Или означает, что ты слишком мелкая сошка, чтобы вводить тебя в курс всего, над чем мы работаем, – спокойно сказал Страж.

Отмороженная явно заколебалась, Нова различила тень сомнения у нее на лице.

– А мне между тем известно, – продолжал Страж, – что вас послали сюда по двум причинам: узнать, причастны ли другие Анархисты к нападению Кукловода, и выяснить, какое отношение к ним имеет Кошмар.

Наблюдатель нагнул голову. Нова могла бы поклясться, что он смотрит на Ингрид, все еще стоящую по шею во льду. Зубы у нее стучали от холода.

– И у меня создалось впечатление, что добились вы немногого.

У Отмороженной раздувались ноздри.

Внезапно Страж подпрыгнул вверх и опустился на платформу в футе от Отмороженной. Попятившись, она чуть не упала, но быстро восстановила равновесие. За ее спиной выстроились Горгулья, Афтершок и Хвостокол, все настороженные, готовые к атаке, однако ни один из них не тронулся с места. Очевидно, заявление Стража, что он здесь по приказанию Совета, их здорово озадачило.

– Прежде всего Детонатор – освободи ее, – сказал Страж, разжимая кулак. Языки пламени исчезли. – После этого ты и твои помощники можете быть свободны. Я беру расследование на себя.

У Отмороженной вырвался смешок, словно она поверить не могла услышанному. Она крутанула в воздухе ледяным копьем, но сразу опустила руку, и острый кусок льда ткнула в потрескавшийся цемент, словно трость.

– Если Совет намерен нас отозвать, они могли бы сами нам об этом сообщить.

– Они так и сделали, – ответил Страж. – К сожалению, здесь внизу связь ужасная, почти не ловит. Иначе вам не пришлось бы так оконфузиться.

Отмороженная глядела на него с нарастающим подозрением, но Хвостокол и Афтершок опустили глаза на одинаковые черные браслеты, которые они носили на запястьях. Нова закусила губу. Ее всегда интересовали эти браслеты у патрульных Отступников. Выходит, это какое-то устройство для связи?

– Итак, – продолжал Страж, – Я не стану докладывать вашим руководителям о многих, многих этических нарушениях, допущенных вами сегодня. Но только при условии, что вы больше не будете отнимать у меня время.

Барабаня пальцами по ледяному копью, Отмороженная перевела глаза со щитка, закрывающего лицо Стража, на алую букву «О», отпечатанную у него на груди. Физиономия у нее вытянулась, но не стала при этом менее высокомерной.

– Отлично, – сказала она как плюнула, – Все равно здесь больше ничего не добьешься.

Она метнула свою сосульку в сторону, и та вдребезги разбилась о стену.

Обойдя Стража стороной, она махнула своей команде, показывая, чтобы шли за ней.

– Сначала Детонатор, – напомнил Страж.

– Сам ее освобождай, – огрызнулась Отмороженная. – А если в благодарность она пробьет тебе дырку в этом шикарном костюмчике, не приходи плакаться мне в жилетку.

Нова замерла, не сводя взгляда с Стража, а тот не двигаясь, смотрел, как четверо Отступников скрываются в туннеле, выходящем наверх. Ей безумно хотелось увидеть его лицо, узнать, что он чувствует сейчас – облегчение или злость, раздражен он или радуется. По его позе ни о чем нельзя было догадаться – так и должен стоять типичный герой из книжки комиксов. Прямой, несгибаемый, плечи расправлены, руки по швам.

Медленно повернул он голову в сторону Ингрид и раздосадованно вздохнул. Одно невыносимо долгое мгновение он, казалось, обдумывал свои действия, и только потом поднял, наконец, руку и пустил в сторону льдины тонкую непрерывную огненную струю. Он метил в самый толстый слой льда у ног Ингрид, и айсберг постепенно начал таять.

У Новы кипел мозг. Ничего не поделаешь, она ощущала благодарность Стражу, пусть совсем небольшую, а с другой стороны, хотя ему явно не понравилось то, что творили Отмороженная и ее свита, Нова не настолько наивна, чтобы вообразить, что он внезапно стал их союзником.

Он Отступник, как и они, да еще работает непосредственно на Совет. Секретная разработка, о которой просто еще не знают рядовые члены организации.

Что-то подсказывало ей, что избавившись от одной угрозы, они, возможно, получили взамен другую, еще более опасную.

Дождавшись, когда лед основательно подтает, Страж отвел руку, пламя исчезло. Застонав от боли, Ингрид попробовала согнуть ногу в колене и сломать оставшийся тонкий слой льда. Ледяная корка растрескалась, и Ингрид упала вперед, тяжело приземлившись на четвереньки. С трудом присев на корточки, она начала растирать руки, пытаясь согреть.

Наблюдатель хранил молчание, глядя в ее сторону и не выражая никаких эмоций. Нова отчетливо ощутила, что он колеблется, борется с собой. Худосочный язычок огня то и дело появлялся между его согнутыми пальцами и тут же исчезал. Казалось, он хочет развести костер, чтобы помочь Ингрид согреться.

Но он этого так и не сделал.

Вместо этого, выждав, когда она перестанет громко стучать зубами и к ней вернется способность говорить, Страж подошел к краю платформы.

– Мне нужна Кошмар, – сказал он. – Где она?

Ингрид посмотрела на него с презрением.

– Кошмар? Это еще кто?

– Такого росточка, – Страж преувеличенно низко опустил руку – карикатура на настоящий рост Новы. – Черный капюшон. Пыталась сегодня убить Капитана Хрома.

Ингрид размяла пальцы, проверяя, удается ли ей ловить синие искры из воздуха, кряхтя, с натугой поднялась на ноги. Нова видела, что она ослабела и едва держится, но изо всех сил старается это скрыть.

– Ах, вот ты о каком Кошмаре, – протянула она, пожимая плечами. – Не видела ее.

Судя по голосу, Страж помрачнел.

– Может быть, тебе известно, где я могу ее найти.

За спиной у Стража Лерой со стоном перевернулся на бок. Страж всем телом развернулся к нему, из ладоней забил огонь. Однако он успокоился, увидев, как Лерой пытается сесть.

Кашлянув в согнутый локоть, Лерой уставился в маску Стража.

– Она не из нас, – голос звучал так ровно, будто он объяснял, как пройти в Городской парк, – У нас никаких связей с девицей, называющей себя Кошмар, а следовательно, мы не можем объяснить вам, где ее искать.

Размеренными шагами Страж подошел к Лерою. Его фигура выглядела внушительно.

– Тогда объясни мне, Цианид, – он присел, чтобы заглянуть Лерою в глаза, – как один из твоих фирменных ядов оказался на орудии, которое она применила, пытаясь убить Капитана?

– Один из моих ядов? – переспросил Лерой. – В самом деле?

Схватив Лероя за подбородок, Страж развернул его лицо вверх. Нова опознала тактику устрашения, к которой он прибегал и во время их столкновения на крыше.

Секретная разработка, высокие технологии Отступников или что-то другое – все равно он ничем не лучше других: такой же грубый болван. Просто очередной зомбированный приспешник Совета.

– Ты не заставишь меня поверить, что не связан с ней, – зарычал он.

– А мне дела нет, веришь ты или не веришь, – возразил Лерой. Его темная кожа блестела от пота. – Мой яд нашли на ее оружии, ну так что же… я десятки лет продавал и продаю в этом городе разные зелья, нужные в быту.

Он улыбнулся, обнажив щербатый рот с неровными зубами. На его лице была написана гордость. Можно было подумать, что это всемирно известный селекционер тюльпанов.

– Среди химикатов, позволяющих людям избавиться от вредителей в доме, вполне мог оказаться один из моих ядов – тому есть тысячи объяснений и причин, и не все эти причины злонамеренны или нелегальны. Вам не приходило в голову, что эта самая девушка, Кошмар, кем бы она ни была, могла просто приобрести раствор у кого-то из моих распространителей?

Нова знала: все это было правдой. Ядовитые зелья, которые готовил Лерой, в общем и целом были разрешенными и полезными. Этот его заработок оставался для Анархистов основным источником дохода. Большое благо в этом мире, когда становилось все труднее и труднее разыскать или украсть даже самое необходимое – и Отмороженная со своими шестерками это отлично знали, когда безжалостно уничтожали их припасы.

– Это был не просто пестицид, – пророкотал Страж.

– А мне откуда знать? Вы сказали только, что это был один из моих фирменных ядов, а это слишком широкое определение.

– Ладно, Цианид, а теперь отведай-ка своего фирменного яда, предназначенного для… – Страж оборвал свою речь на полуслове, раздалось тихое шипение. Он отскочил и отдернул руку, которой схватил было Лероя за лицо.

Нова зажала рот рукой, чтобы заглушить смех. Хотя лицо Стража и было скрыто, по его позе и движениям было видно, как он ошарашен. Держа вытянутую руку на отлете, он откинул голову, словно пытаясь сбежать от собственной конечности. Пальцы на правой перчатке были обмазаны темной, липкой жидкостью, которая только что выступила из всех пор Лероя, а теперь стремительно разъедала металлическую поверхность перчатки.

Поднявшись на ноги, Лерой потуже завязал пояс халата и сунул руки в карманы.

– Так о чем вы говорили?

– Он говорил, – вступила в разговор Хани. Она, превозмогая онемение, старалась встать, цепляясь за стеллаж, – что у него ровно столько же доказательств нашей незаконной деятельности, сколько и у ледяной стервы. Другими словами, у них на нас вообще ничего нет.

Она принялась снимать бигуди, распутывая светлые локоны.

– Ты права, – ответил Страж. – У нас нет улик… пока. Но я уверен, что вы участвовали в сегодняшней атаке. Я знаю, что Анархисты мечтают покончить с Отступниками.

– Да, мы мечтаем увидеть, как с ними покончат, – замогильный голос Фобии, словно гром, раскатился эхом по всем закоулкам туннелей. Страж повернулся вокруг своей оси, всматриваясь во мрак. – Но желать чего-то еще не преступление, даже по их законам.

Тени за спиной у Стража сгустились, и, будто из ниоткуда, вышел Фобия, двумя руками сжимая черенок косы.

– Довольно мы терпели это вторжение на территорию нашего дома.

– Поддерживаю, – заговорил Лерой. – Если Совет считает, что мы нарушили соглашение, пусть они сами выдвинут против нас обвинение. А до тех пор мы требуем не нарушать обещанную нам неприкосновенность.

Вокруг сжатых кулаков Стража заплясали огоньки.

– Вам была обещана неприкосновенность только до тех пор, пока вы соблюдаете законы Совета. А при подозрении, что вы не держите данное слово, наше право провести исследование. Сегодня арестован Анархист, за терроризм и нападение на граждан. Сегодня же при попытке покушения было использовано зелье Анархистов.

– Ну, если этого достаточно, чтобы арестовать нас всех, – заговорила Ингрид. Она снова твердо стояла на ногах, скрестив руки на груди, – то мы бы все уже были в кутузке.

– Но мы почему-то не там, – пропела Хани. Она потянулась и подняла руки над головой. – Так что ты можешь тратить свое время и пугать нас и дальше, а мне пора, я должна хоть как-то утешить своих бедных обездоленных деток.

Бросив полный негодования взгляд на раздавленные ульи, она с вызовом вздернула подбородок и, босая, стала осторожно пробираться, стараясь не наступить на осколки битых бутылок и раздавленные продукты.

Не успела она сделать и двух шагов, как Страж прыгнул и приземлился точно перед ней. Хани, взвизгнув, всплеснула руками и отпрянула.

Оправившись от неожиданности, она выпрямилась, уперлась руками в бедра и закрутила головой, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь щель на шлеме. Сейчас глядя на нее можно было понять, почему она получила имя Королевы пчел. Даже несмотря на халатик и бигуди, на то, что сейчас ее не сопровождала свита смертоносных насекомых, Хани отличала царственная осанка. По крайней мере, она удачно демонстрировала ее перед противником. Нова невольно отметила, что всего несколько часов назад Хани выглядела куда более жалкой. Возможно, она из тех, кто лучше себя чувствует, когда есть с кем сражаться.

Хотя, может быть, все люди таковы.

– Еще одно, прежде чем ты уйдешь, – голос Стража грохотал под шлемом, как гром.

Нова напряглась. Она снова сжала винтовку, ожидая, что он вот-вот сдавит Хани горло или вцепится в лицо, как ей и Лерою. В голове опять крутились вариант за вариантом. Дротик бессилен против такой брони, но можно пойти на военную хитрость…

Не только она готовилась к атаке. Лерой вытащил из кармана халата капсулу, в которой – Нова знала – содержалась крепкая кислота. Ингрид открыла ладони, заново формируя потрескивающий синий шар. Фобия начал расти, увеличиваться в размерах, кутаясь в тени так плотно, что трудно было сказать, где кончается он и начинается тьма. Даже пчелы снова зажужжали, их гул становился все громче по мере того, как они вылетали из туннеля и яростный смерч над головами все рос.

Мир замер, только пчелы были в движении. Страж как будто заколебался, больше похожий на статую, чем на человека. Вместо лица непроницаемый шлем – какой-то робот, а не человек.

Он пошевелил пальцами, и Нове показалось, что он прикидывает, спасет ли его броня, если нападут все сразу. На ее взгляд костюм не выдержал бы даже одной-единственной бомбы Детонатора.

Она была готова к тому, что сейчас удастся это проверить.

Но вместо того, чтобы схватить Хани или извергнуть очередной огненный столп, Страж нагнулся, поднял один из обрушенных стеллажей и приставил его к стене. Подхватив второй стеллаж, он и его одной рукой поставил на место.

Нова озадаченно сдвинула брови.

– Что бы вы ни делали со своей жизнью после Дня Триумфа, – заговорил он, – вы все остаетесь врагами Совета и Отступников. Но в настоящий момент меня волнует единственный враг – Кошмар.

С этими словами он повернулся лицом к вагону, на крыше которого лежала Нова. Она припала к крыше, а Страж сделал несколько шагов в ее сторону и спрыгнул на пути. Мимо Ингрид он прошел, не удостоив ее шипящую бомбу взглядом.

– Кошмар… Когда увидите ее, – Страж взялся поднимать остатки цементного моста, обрушенного Афтершоком, – передайте: если снова надумает что-то учинить против Совета, ей придется иметь дело со мной. А я намерен уничтожить ее, не дожидаясь разрешения Совета.

Наблюдатель освободил пути, привалив мост к платформе. Даже не оглянувшись посмотреть, какова реакция на эти слова, он уверенно направился к чернеющему входу в туннель. Вскоре темнота скрыла его фигуру, а размеренные шаги затихли.

Напряжение ушло не сразу. Но вот, наконец, Хани отправила домой беспокойно гудящих пчел. Ингрид рассталась наконец с потрескивающим сгустком энергии, Лерой сунул в карман кислотную бомбу, а Фобия снова стал нормального роста.

Ингрид двумя руками состроила длинный нос, глядя в туннель, к котором скрылся Страж.

– Быть слабым, – проскрежетал Фобия. – Быть беспомощным.

Ингрид покосилась в его сторону.

– Ты о чем?

– Это его самый большой затаенный страх, – сказал Фобия, рассеянно крутя над головой клинком косы. – Проще говоря, лишиться силы.

Хани фыркнула.

– Достойно праведного Отступника.

– Возможно, – произнес Фобия, слегка кивнув черным капюшоном. – Слов нет, это неприятный страх для того, кому так много дано.

– Все его способности – от брони? – предположил Лерой, вынув носовой платок и обтирая им покрытое маслянистым налетом лицо. – Хорошо бы знать поточнее, что же это – продолжение эволюции Одаренных или все его таланты – результат экспериментов и работы инженеров.

– И можно ли их воспроизвести, – озадаченно выпятила губу Ингрид.

Фобия не ответил.

Испустив долгий вздох, Нова перекатилась на спину. Много лет назад какой-то любитель граффити изрисовал потолки из баллончика, и теперь на нее, высунув язык, смотрела сверху мерзкая демоническая рожа.

Они правы. Если Страж создан Советом, как знать, не появятся ли и другие, подобные ему? Это давало пищу для сомнений и тревог. Если они могут наделять кого хотят сверхспособностями, даже силой вызывать огонь и управлять им… кто знает, чего еще от них можно ждать?

С одним Стражем Нова может справиться. Но если их будет целая армия? Это сделает Анархистов как бы это выразиться… бессильными.

Шевельнувшись, Нова почувствовала что-то под бедром. Она сунула руку в карман и нащупала там скомканный листок бумаги.

– Надо было его убить и дело с концом, – сказала Ингрид, потом до Новы донесся шорох и стук: они начали раскладывать продукты по полкам. – Всех их пора поубивать.

– И окончить дни за решеткой? – Лерой поцокал языком. – Недальновидно.

– Зато я отомстила бы за своих бедных крошек, – вздохнула Хани.

– Ничего не изменилось, – раздался голос Фобии, – В Совете наши враги. Когда их не станет, Отступники долго не продержатся.

Нова развернула смятый листок. Это оказалась листовка, которую ей сунули на празднике, реклама испытаний Отступников. Наверху большими буквами было написано: Есть ли в тебе то, без чего не стать героем?

Зло скривив рот, она начала рвать бумагу на клочки.

Фобия ошибается. Сегодня все изменилось. Из-за атаки Уинстона и ее неудавшегося покушения Отступники многократно усилят бдительность.

И теперь у них есть Страж.

Если сутки назад шансы Анархистов вызывали у нее оптимизм, то сегодня, кажется, улетучилась всякая надежда, что когда-то они смогут зажить нормальной жизнью. Существование Стража доказало, что они слишком мало знают о своих врагах, тогда как Отступникам все известно о них. Где они живут. На что способны.

Впрочем, они ничего не знают о ней.

И если это их единственное преимущество, она им воспользуется.

Глава десятая

Из всей их группы только Лерой когда-то учился вождению. Большинству жителей города это было ни к чему – до любого места они могли дойти пешком, к тому же, особенно после того, как система общественного транспорта рухнула, многие зарабатывали на жизнь, перевозя людей.

И все же, хотя Цианид утверждал, что получил права еще до наступления Века Анархии, Нова иногда подозревала, что он говорит это просто, чтобы вселить уверенность в пассажиров – но если так, то уловка не достигала цели. Наверное, причина была в том, что, когда он сидел на месте водителя, из-за низкого роста его почти не было видно – а может, все дело было в радостной лягушачьей улыбке. Она не сходила с лица Лероя с начала до конца поездки, и неважно, что другие водители сигналили ему и честили, проезжая мимо, что из-под колес летели таинственные предметы, а пешеходы вопили и увертывались.

– Так где она живет, эта женщина? – спросила Нова, поглядывая на Лероя с бокового сиденья его желтого спортивного автомобиля. Он уверял, что такие тачки очень ценились в былые годы, когда он ее угнал. (По словам Лероя машина принадлежала адвокату, который прославился, защищая человека, почти до смерти забившего Одаренного. Благодаря адвокату преступник отделался громадным штрафом и какими-то общественными работами. Так что угон авто был актом возмездия, а не только жадности.)

Спустя тридцать лет и при полном отсутствии автомоек автомобиль походил на перезревший банан и был совершенно лишен привлекательности – по крайней мере, на взгляд Новы. Ржавчина со всех сторон, бесчисленные царапины и вмятины на дверях, рваная обивка с запахом затхлости и плесени.

– У яхтенного причала, – откликнулся Лерой, барабаня пальцами по рулю.

Нова рассматривала дома, мимо которых они проезжали. Они выехали из центра и теперь путь их лежал по промышленному району, мимо складов и пакгаузов, когда-то ломившихся от грузов, которые грузили на корабли или развозили по стране на бесчисленных поездах и грузовых фурах. Хотя международная торговля мало-помалу восстанавливалась, большая часть этих зданий до сих пор пустовала, оставаясь прибежищем для крыс да бродяг, которым по тем или иным причинам Совет не предоставил крова. Или для тех, кто предпочитал самостоятельно решать, где и как жить, чего бы это им ни стоило.

В узких просветах между бездействующими складами мелькал залив Хэрроу Бэй с горсткой рассыпанных на воде суденышек. Взгляд Новы поднимался к горизонту, где море незаметно переходило в такое же темное небо. Они еще не выехали из города, но здесь было куда меньше света, и кое-где в небе можно было разглядеть мерцающие звезды. Нова пыталась найти известные ей созвездия. Павший Воин. Большой Кипарис. Охотник и Олень.

В детстве звезды завораживали Нову. Она сочиняла целые истории о небесных существах, представленных в созвездиях. Она даже вбила себе в голову, что все Одаренные, такие же, как она и дядя Ас, родились на звездах и именно там обрели свои сверхспособности. Она никогда не обдумывала в деталях, как это могло случиться, но тогда это казалось ей вполне логичным и осмысленным.

И неизвестно еще, что было удивительнее – ее детская теория о происхождении Одаренных или правда – то, что каждая из этих звездочек на самом деле была солнцем, тысячи световых лет назад. Что смотреть на звезду все равно что смотреть в прошлое, в те времена, когда никаких Одаренных не было и в помине.

Лерой свернул за угол, и машина долго ехала вдоль железнодорожных рельсов, пока дорога не уткнулась в подножие длинной пологой насыпи перед причалом.

– Так откуда ты знаешь эту женщину? – спросила Нова.

– Да я ее и не знаю толком. Хотя с другой стороны – насколько мы все вообще знаем людей? Можем ли мы сказать с уверенностью, что действительно знаем друг друга?

Нова сделала большие глаза.

– И все же. Откуда ты ее знаешь?

Лерой усмехнулся и крутанул баранку. Разозлившись, Нова молча отвернулась, но за окном было ничего не разобрать. Через секунду он направил машину в проулок.

– Она была одной из Духов, – это было название одной из банд, набравших силы в Век Анархии и входивших в своего рода союз с Анархистами. – Я продавал ей исчезающие чернила для фальшивых документов. И сейчас еще, бывает, продаю.

– Так она, значит, Одаренная.

Лерой что-то пробурчал утвердительно.

– Что мне нужно знать о ее способностях? – даже встречаясь с предполагаемым союзником, Нова предпочитала подготовиться.

– Психометрия. Ничего опасного.

Психометрия. Способность видеть прошлое человека.

– Верней, – Лерой хихикнул, – ничего опасного в том случае, если тебя не завалит всем ее добром. Она как-то мне сказала, что трудно расставаться с вещами, когда знаешь, через какие передряги они прошли.

– Хлама я не боюсь, – сказала Нова, – если хозяйке можно доверять.

– Ну, я бы так не сказал, – возразил Лерой, – Но из всех своих она больше других заслуживает доверия. К тому же, – он вздохнул, – боюсь, у нас нет другого выхода.

Нова вжалась в сиденье, глядя на ошарпанные пакгаузы, видневшиеся позади.

Ее мысли крутились вокруг одного вскользь брошенного слова.

Семья.

Когда-то у нее была семья. Мама. Папа. Эви. Когда их не стало, она думала, что потеряла все. Большая часть ее детства тонула в дымке боли и одиночества, тоски и ярости, грусти и ощущения, что ее предали – настолько острого и выматывающего, что порой выпадали дни, когда у нее не было сил не только поесть, но даже плакать. А ночами тогда ее пугали тени, казавшиеся монстрами и убийцами.

В те долгие первые месяцы у нее был только один источник света. Единственная семья, какая у нее осталась.

Дядя Ас.

Он крепко прижал ее к себе, не давая увидеть тела родных, и унес прочь из квартиры, задержавшись лишь на минуту, чтобы забрать не оконченный отцом браслет. Он не отпускал ее, пока не принес в огромный кафедральный собор, который он сам и другие Анархисты звали тогда своим домом. То была самая большая церковь в городе, которую Ас занял еще задолго до рождения Новы. Сначала собор показался ей пугающим и зловещим, каждый шаг здесь эхом отдавался под сводчатыми потолками. Колокольня давно смолкла и была густо затянута паутиной, а со стен за девочкой осуждающе следили лики древних святых.

Но Ас постарался сделать так, чтобы собор стал домом и для нее. Она не помнила, чтобы дядя много разговаривал, зато всегда оказывался рядом, когда ей нужна была поддержка. Иногда он брал ее за руку или гладил по спине, пока она плакала, уткнувшись ему в плечо. Иногда, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей, дядя пользовался своими способностями и превращал статуи, стоящие вдоль стен в часовне, в веселые марионетки. А когда любознательность в ней пересилила горе, он показал ей все уголки и закутки собора. Захоронения под фундаментом, доверху полные костями и историей. Огромный орган, на клавиши которого ей разрешалось нажимать, наполняя воздух величественными, трогавшими ее до глубины души, аккордами. Он водил племянницу на колокольню и позволял дергать за веревки, отчего самые маленькие колокольчики звенели. А потом показывал, как силой мысли приводит в движение самый большой колокол. ИХ музыка летела над крышами окрестных домов.

Боль не уходила совсем, но, когда Ас был рядом, она как будто слабела, потихоньку стихала.

Потом однажды Ас рассказал ей, что на самом деле случилось с ее семьей.

Нова обследовала раки с мощами, которые обнаружила в одной из боковых часовен. Ас разыскал ее и усадил на деревянную скамью. Он рассказал, что одна из разбойничьих шаек – Тараканы – заставила ее отца с помощью своего дара делать для них оружие. Они пригрозили, что если Дэвид не выполнит требований, то его жене и дочерям не поздоровится.

Когда ее папа понял, что бандиты от него не отстанут, он отправился к Отступникам и умолял защитить их. Сам Капитан Хром лично обещал, что ни Дэвиду, ни его семье никто не причинит вреда, но только при том условии, если он прекратит делать оружие для их врагов.

И ее отец перестал его делать. А Тараканы, как и грозились, прислали киллера.

Но только Отступники не выполнили обещаний. Капитан Хром не сдержал своего слова, так и не явился защитить семью Дэвида, когда она больше всего нуждались в защите.

Когда Ас закончил свой рассказ, он дал Нове чашку холодного молока и достал два ванильных печенья из оглушительно хрустнувшей пластиковой упаковки. Нова, шестилетняя девчушка, такая мелкая, что ноги у нее не дотягивались до пола, сидела на скамейке и молча пила молоко с печеньем. Нова помнила, что не заплакала. Она помнила, что в эти минуты не чувствовала грусти.

Она ощущала только гнев.

Слепящую ярость, от которой перехватывало дух.

Поднявшись, чтобы уйти и дать ей время осмыслить услышанное, Ас сказал простым, будничным тоном:

– В банде Тараканов было сорок семь человек. Прошлой ночью я убил их всех.

Это был один-единственный раз, когда они разговаривали о гибели ее родных. Что сделано, то сделано. Бандиты убили семью Новы. Ас убил бандитов. Справедливость восторжествовала.

Но еще были Отступники, не выполнившие свое обещание.

Через два месяца после этого жизнь Новы опять сделала крутой поворот.

В День Триумфа ей велели оставаться в склепе среди могил. Она сидела в темноте, прислушиваясь к крикам и грохоту битвы, чувствуя, как сотрясается земля и дрожат стены. Это продолжалось долгие часы. Целые века.

Первой ее нашла Хани. Или это пчелы привели ее к Нове. Вместе они убежали через потайной ход, тесный, сырой и затхлый, освещенный только фонариком, который Нова брала с собой в склеп. Хани так тревожилась, что Нова долго не решалась с ней заговорить. Только когда ход наконец вывел их на заброшенную станцию метро, она отважилась спросить, что случилось.

В ответ она услышала всего два слова.

– Отступники победили.

* * *

– Ну вот и добрались.

Нова очнулась от своих мыслей. От тяжелых воспоминаний по спине бежали мурашки.

Выпрямившись на сиденье, она выглянула в окно. Лерой остановил машину на съезде с тихой узкой дороги, неподалеку от залива. В неверном лунном свете поблескивали каменистые россыпи, бурунами пенились волны, вдоль берега тянулись доки. Бо́льшая часть доков пустовала, но рядом с некоторыми покачивались на воде рыбацкие суденышки, стукаясь бортами о пирс.

Не вставая с места, Нова осмотрелась. Справа от нее возвышалась высокая скала, поросшая какими-то колючками, отчаянно цеплявшимися за крутой склон, У подножия собралась груда принесенного прибоем побелевшего плавника. Сзади вилась и пропадала вдали темная дорога, ведущая вглубь берега.

Здесь не было домов. Квартир. Складов. Вообще зданий.

– Прелестно, – буркнула Нова.

Лерой заглушил мотор. Отвернувшись, он смотрел в сторону воды.

– Вообще-то плевать я хотел на этот океан, – торжественно заявил он – Его вид всегда наполняет меня тоской.

– Тоской? – переспросила Нова. – Почему?

– Потому что умей я управлять кораблем, давно уплыл бы отсюда. На корабле можно отправиться куда захочешь.

– У тебя есть машина, – возразила Нова, косясь на него. – Ты мог бы уехать куда глаза глядят.

– Это не то же самое, – Лерой повернул голову, но не взглянул на Нову, а уставился на свои узловатые пальцы на руле. – Нет такого места в цивилизованном мире, где бы обо мне не знали, да и об остальных тоже. Дурная слава бежит впереди нас. А поскольку анархия для всех – это синоним хаоса и безысходности, Анархисты всегда будут восприниматься как злодеи и преступники.

Он свесил голову набок и на этот раз искоса посмотрел на нее, хотя в машине было так темно, что Нова различала только слабые отблески лунного света в его глазах.

– Но не ты, Кошмар. Ни одна живая душа пока не знает, кто ты есть. Ты, знаешь ли, можешь нас покинуть. Можешь пойти куда угодно.

Нова усмехнулась.

– И куда же мне идти?

– Куда только пожелаешь. В этом прелесть свободы.

Лерой улыбнулся, но улыбка была печальной, полной той самой тоски, о которой он только что говорил.

Нова сглотнула. Свобода.

Она понимала, что Лерой прав. Эта мысль, честно говоря, приходила ей в голову тысячу раз. Никто не знает, как выглядит Нова Артино, не знает даже, что она жива. Никто не знает, что ее вырастили Анархисты. Никто не знает, что Кошмар – это она.

– Что ты сказал?

– Мы здесь потому, что ты сказала, что хочешь внедриться к Отступникам, чтобы в один прекрасный день мы сумели с ними покончить, – напомнил Лерой. – И никто сильнее меня не будет радоваться, когда этот план осуществится. Но, будучи в здравом рассудке, я просто не имею права отпускать тебя, не предложив вначале выбор. Через пару часов у тебя будет новое имя, новые документы. Ты сможешь уехать из Гатлона. Или… остаться. Получить работу, квартиру. Начать нормальную жизнь, как у всех остальных. Если выберешь этот вариант, у тебя появится много новых друзей.

Нова шевельнулась на сиденье и скрестила руки на груди.

– И что же? Допустить, чтобы вы, ребята, победили Отступников без меня? И не мечтайте.

Лерой покачал головой.

– Нам их не победить без тебя и тех сведений, которые ты можешь добыть. Без того, что ты сможешь изменить, – Он понизил голос. – Я уж и надежду потерял увидеть свободу, за которую мы когда-то боролись. За которую убивали. Но ты эту жизнь не выбирала, Нова, в отличие от нас. Ты могла бы сделать другой выбор.

Выпятив подбородок, Нова глядела на какое-то суденышко. Оно качалось на волнах, бесконечно, туда и обратно.

– Анархисты – моя семья, – заговорила она. – Другой у меня не осталось. И я не буду свободна, пока вы не освободитесь. Я не успокоюсь, пока Отступники не понесут наказания. За то, как они с вами обошлись. За то, что они предали мою семью. За то, что они сделали с Асом.

Лерой смерил ее испытующим взглядом.

– А если месть не принесет тебе радости?

– Я не радости ищу.

Лерой протянул руку и, выключив фару, вынул ключ из зажигания.

– Ну, давай поглядим, вдруг сможем найти то, что ты ищешь.

Глава одиннадцатая

Чувствуя, что голова у нее идет кругом, Нова пробиралась за Лероем по темной обочине. Разговор в машине все еще занимал ее мысли. Ради кого она хочет это сделать – ради них? Ради Аса или Эви, или для себя?

Или она делает все это из любви к людям? Всем людям, слишком слепым, чтобы увидеть, что их жизнь станет неизмеримо лучше без Совета. Без Отступников.

Возможно, сказала она себе, верно и то, и другое.

Она и не помнила, когда стала думать об Анархистах как о своей семье. Уж точно не в те первые месяцы, когда она любила только Аса и думала только о родителях, сестренке и самой себе. Хотя Анархисты были ничуть не менее материальными, чем она сама, тогда в соборе они казались Нове призраками, проходящими мимо нее по галереям или о чем-то спорящими во внутреннем дворике. Тогда их было больше, чем сейчас. Многие погибли в сражении, и она даже не знала имен некоторых из них. Никому из них по большому счету не было дела до девочки-найденыша, которую притащил с собой Ас. Ее не обижали – этого Ас не потерпел бы – но ни один из них не нисходил до того, чтобы проявить к ней доброту.

После переселения в туннели, однако, это начало меняться. Их осталось слишком мало и все они тяжело переносили поражение – это связало их крепче, чем когда бы то ни было, даже с маленькой Новой. Оставшиеся в живых Анархисты внезапно стали проявлять к ней интерес.

Лерой, узнав о ее интересе к наукам, начал обучать ее химии, позволяя возиться в лаборатории и исследовать всевозможные зелья. Ингрид учила драться, голыми руками и любыми видами оружия, какие им только удавалось стянуть или выменять. Хани, не желая, чтобы у них выросла такая же дикарка, как Уинстон, вознамерилась сделать из Новы истинную леди… или, хотя бы, такую леди, которая сможет смешать мартини и ровно подвести глаза, не уколовшись карандашом. Что касается Уинстона, то он надолго стал ее единственным товарищем по играм, рассказывал ей сказки, показывал театр теней, учил играть в прятки – тем более, что в новом обиталище было не счесть потайных мест.

А Фобия был… ну ладно. Фобия был Фобией.

Он никогда не проявлял теплых чувств к ней, как, впрочем, и ни к кому другому, так что Нова сызмальства научилась не принимать его безразличия на свой счет.

Лерой подошел к небольшому обшарпанному доку. Пробираясь следом за ним по шатким доскам, мокрым от брызг морской воды, Нова видела сквозь щели, как под ними пенятся и бушуют волны. Воздух пах солью и водорослями, и какими-то мертвыми существами, вынесенными на берег.

В конце дока была пришвартована единственная лодка – длиной двадцать футов, и почти всю ее длину занимала крытая кабина. Стены ее были усеяны ракушками, а на крыше были закреплены деревянные дорожные сундуки и ржавый велосипед. На маленькой палубе, ближе к носу, стоял пластиковый стул, рядом валялась пустая винная бутылка, а в кувшине из-под молока рос чахлый кустик томатов.

На палубе и в кабине не горело ни единого огонька, и Нова засомневалась, что их здесь ждут.

Перегнувшись через перила дока, Лерой дотянулся до темного окошка и постучал.

Нова услышала в лодке шаги и скрип старых половиц. Оконце, в которое постучал Лерой, приоткрылось на пару дюймов. На палубу упал луч теплого желтоватого света, и Нова поняла, что раньше света не было видно, потому что все окна наглухо закрашены черным.

Из отрытого окна высунулось дуло пистолета.

– Кого там принесло?

– Это всего-навсего я, Милли, – отозвался Лерой. – Мы пришли за бумагами.

Пистолет исчез, и его место в щели занял женский глаз, маленький, утопающий в морщинах. Он пристально уставился на пришедших.

– Где я была и что делала, когда впервые встретилась с Лероем Флинном? – голос женщины был полон подозрительности.

Лерой ни на миг не замешкался.

– Рылась на складе художественного отдела университета. Искала дизайнерские ножи и ламинатную пленку, если я ничего не путаю.

Тихонько что-то буркнув, женщина захлопнула окно.

Нова покосилась на Лероя.

– Она как-то нарвалась на перевертыша, меняющего обличье, – пояснил Лерой шепотом, – Тогда ее дело чуть не накрылось. С тех пор у нее по этому поводу легкая паранойя.

Дверь в кабину распахнулась, и на воду упал луч света.

– Ну так заходите, – сказала женщина, – Да поживее, пока никто вас не увидел.

Нова осмотрелась. Всюду, куда ни глянь, только скалы, пустынная дорога, да океан. Одинокая желтая машина Лероя была единственным напоминанием о цивилизации.

Лерой перешагнул через ограждение на палубу и скрылся в кабине. Нова скользнула за ним, закрыв за собой дверь.

Кабина оказалась тесной и до того набитой барахлом, что Лерою пришлось пробираться боком, следуя за женщиной, которая уверенно направилась в сторону кормы. Вдоль стен стояли открытые полки, забитые всякой всячиной, от моющих средств до консервных банок и бутылок вина. Дровяная печурка в дальнем углу служила источником света, а грела так, что в комнате было нечем дышать. Слева от нее высились еще полки и ящики всевозможных форм и размеров, полные тарелок, кастрюль и полотенец, аккуратно сложенных стопками. Справа было скопище старых принтеров, компьютерных мониторов, сканнеров, а также офисный ксерокс, ламинатор, коробки с голубыми латексными перчатками и пачки, пачки, пачки бумаги разнообразнейшей плотности и всех цветов. Под потолком были протянуты веревки, настоящий лабиринт веревок, на которых сушилось белье и сохли бумажные документы.

– Милли, – Лерой обратился к женщине, которая, положив на ящик с папками свой пистолет, стала снимать с веревки листы бумаги. – Познакомься, это Нова. Она племянница Аса.

– Я знаю, кто она такая, – бросила Милли, выравнивая края стопки. Затем она вынула из ящика пустую папку и вложила листы в нее. – Добро пожаловать на борт, Нова Маклейн.

– Эээ. Вообще-то, я Артино.

Милли переглянулась с Лероем и протянула ей пакет.

– Больше нет.

Нова приняла пакет, раскрыла папку и посмотрела на верхний лист. Это было свидетельство о рождении, простое и незамысловатое, как и полагалось документу времен Века Анархии. Тогда родильные отделения позакрывались, так что многие женщины рожали дома с помощью повитух, зачастую не имевших даже профессиональной подготовки. Приняв роды, далеко не все они заморачивались оформлением хоть каких-то бумаг, особенно учитывая, что государственные учреждения тогда не функционировали и никому не было дела до подобных документов. Нова знала, что она, как и Эви, появилась на свет дома, но, насколько ей было известно, родители так и не озаботились получением свидетельств о рождении дочерей.

А этот документ выглядел весьма достоверно и был снабжен печатью и подписью некой Дженис Кендалл, акушерки. Имелись там и подписи ее воображаемых родителей Роберта и Джой Маклейн. Здесь был указан день ее рождения, и он совпадал с ее настоящим днем рождения – 27 мая – видимо, для того, чтобы Нова случайно не ошиблась, если кто-то спросит.

А в центре страницы, напечатанное красивым «рукописным» шрифтом, красовалось ее имя.

Почти ее.

Нова Джин Маклейн.

– Я что, похожа на шотландку?

– Шотландцем был твой отец, – сказала Милли, открывая крышку сканнер и доставая оттуда листок, – Ты пошла в мамашу.

Нова уже открыла было рот для возражений – ее отец был итальянцем, а мама филиппинкой, и ей хотелось думать, что она унаследовала черты обоих – но остановилась. Какая разница, что мир подумает о ее имени или о том, от кого ей достались черные волосы и голубые глаза? Какая разница, что кто-то подумает, будто ее родители – какие-то Роберт и Джой.

С фамилией Артино она не смогла бы получить доступ на испытания Отступников, а Нова Джин Маклейн было ничем не хуже любого другого поддельного имени.

Она приподняла свидетельство о рождении. На следующей странице была заявка на участие в испытаниях, заполненная на старенькой пишущей машинке.

Имя: Нова Джин Маклейн

Псевдоним: Бессонница

Сверхспособность: Не нуждается в сне или отдыхе; остается бодрой и активной без снижения работоспособности при полном отсутствии сна.

– Бессонница, – пробормотала Нова. Не совсем то имя, которое способно поразить страхом ее потенциальных недругов – но, в общем, не так уж плохо. Интересно, это Лерой выдумал или Милли.

– На последней странице тебе нужно расписаться, – Милли протянула ей шариковую ручку. – Смотри, не ошибись с именем.

Нова, не отрывая глаз от бумаги, взяла ручку. Волны мерно, с силой бились о борт лодки.

– Я живу на углу Восточной Девяносто четвертой и Вэллоуридж? – Она нахмурилась. – В том районе вообще-то есть дома, пригодные для жилья?

– А что, лучше было бы указать заброшенный туннель на бывшей станции метро «Мишн-стрит»? – усмехнулась Милли.

Нова подняла голову.

– Просто не хочу, чтобы кто-то, начав меня проверять, явился по адресу и вместо жилого дома обнаружил там магазин, сгоревший двадцать лет назад, или что-то в этом роде.

Милли раздраженно взглянула на Лероя, а тот умиротворяюще улыбнулся в ответ.

– Я вам не дилетант, – сказала она как плюнула. Согнувшись над письменным столом, она принялась раскладывать по коробочкам разбросанные ручки, клейкие листочки и бритвенные лезвия. – Если кто-то явится с проверкой по адресу, обнаружит домик на две спальни, который больше сорока лет назад приобрел Питер Маклейн.

– Это еще кто такой?

– Это твой дядя, – был ответ, – На третье странице ты найдешь сочинение на двести слов о том, как ты благодарна дядюшке, который приютил тебя после безвременной кончины твоих родителей.

– Хорошо, но кто это такой на самом деле?

– Никто. Игра моего воображения. Фантом, существующий только на бумаге. Но не волнуйся – по бумагам концы с концами сойдутся. Насколько все знают, этот дом действительно принадлежал мистеру Маклейну, он в нем и жил, а теперь живет его племянница.

Нова глянула на Лероя, но тот не сводил глаз в Милли.

– Помнится, для заявки нужны были личные рекомендации. Как у нас с этим?

– Учительница начальной школы, которая отзывается о Нове как о прекрасной ученице, – ответила Милли, – и бывший начальник, для которого уход Новы с работы стал ужасным ударом, но который радуется, глядя, как его любимица исполняет свою мечту, влиться в ряды Отступников.

– Бывший начальник? – на следующей странице Нова обнаружила, что Нова Джин Маклейн до прошлого месяца трудилась в парке развлечений Космополис. – Я – оператор аттракциона? Что за хрень? С такой тупой работой даже бурундук справится.

– Обе рекомендации, – продолжала Милли, словно Нова не раскрывала рта, – совершенно подлинные. Реально существующие граждане, живущие и работающие в этом населенном пункте, с радостью засвидетельствовали, что подтвердят знакомство с мисс Маклейн, если к ним обратятся с расспросами. – Она повернулась к Лерою. – Разумеется, за такую честь ты должен им заплатить.

– Естественно, – сказал Лерой, изучая заявку. – Уинстон, помнится, подрабатывал в Космополис-парке. Думается, он знает этого достойного господина.

Милли кивнула.

– И дела у него шли намного лучше при анархии, чем при Совете. Было нетрудно уговорить его провернуть наше дельце.

У Новы все внутри сжималось, пока она изучала заявку – и дело вряд ли было в качке. Ей казалось, что в этой наспех состряпанной жизни уж слишком много нестыковок. Дядя, которого она никогда не встречала. Родители, не имевшие к ней никакого отношения. Учительница и работодатель, дом и работа, и легко понять, что все это ложь, если кто-то даст себе труд копнуть чуть поглубже.

Ей пришлось напомнить себе, что у всех рожденных в Век Анархии было полно пробелов в личных документах. Все, на чем раньше держалось общество, было развеяно по ветру – истории болезни и школьные аттестаты, налоговые декларации и банковские выписки. Все это исчезло. Остались только люди, пытающиеся выжить. Бьющиеся, чтоб хоть как-то наладить жизнь.

Никому не придет в голову проверять, где она живет, с кем живет и лжет ли старая учительница, называя Нову своей любимицей.

Для Отступников важно искать лучших Одаренных, чтобы сделать свою организацию сильнее, умнее, лучше. Оказавшись на испытаниях, она должна только убедить их, что стоит взять ее к себе – и тогда никому не будет дела до ее прошлого и ее связей.

Им в голову не придет копать глубже, пока не станет слишком поздно.

– Надеюсь, вы удовлетворены? – спросила Милли, глядя не на Нову, а на Лероя.

Кивнув, он вытащил из внутреннего кармана плотную пачку денег. Сняв резинку, Милли пересчитала банкноты, после чего снова свернула их в трубочку и перевязала. Нова следила, как деньги исчезают в кулаке Милли, чувствуя, что на плечи ложится новый груз. Она как-то не задумывалась о плате или о том, откуда эти деньги – хотя Милли, конечно, не стала бы помогать за красивые глаза. Только сейчас, при виде денег, она вдруг осознала, что все это взаправду. Эти деньги Лерой зарабатывал – и неважно, продавал ли он легальные химикаты для борьбы с вредителями или сбывал менее легальные наркотики и яды на подпольных рынках. Так или иначе, заработок дался ему тяжким трудом, и Нову кольнуло чувство вины при виде того, какую малость им удалось получить за эти деньги.

Одно фальшивое удостоверение. Имя, адрес, прошлое.

Единственный шанс для Новы попасть на испытания Отступников и стать шпионкой.

– Не забудь подписать заявку, – напомнила Милли.

Перевернув страницу, Нова положила заявку на крышку ксерокса и щелкнула шариковой ручкой.

– Маклейн – повторила Милли.

Набрав полную грудь воздуха, Нова нацарапала свое имя на нижней строчке. Нова Джин Маклейн.

Она протянула Милли ручку, но та, вместо того, чтобы забрать ручку, схватила Нову за запястье и рванула ее к себе. Нова напряглась всем телом, готовая дать отпор, но женщина просто поднесла к глазам ее руку с браслетом.

– Работа Дэвида Артино? – благоговейно прошептала она и провела пальцем по браслету. Ресницы ее трепетали, брови сосредоточенно сошлись к переносице. – Воистину он был мастером.

Перевернув руку Новы, она лукаво взглянула на девушку и постучала розовым ногтем по застежке браслета.

– А этот определенно был красавчик, верно?

– Что, простите? – пролепетала Нова.

Лерой с интересом посмотрел на Нову.

– Какой еще красавчик?

– Я не… – замялась Нова, изобразив улыбку, а теплые пальцы мягко сжали ее запястье. Она вырвала руку у Милли. – Никакой. Никакой не красавчик. Просто парень.

Поцокав языком, Милли забрала у нее ручку.

– Ну, тогда все. Удачи тебе, Бессонница.

Все еще хмурясь, Нова захлопнула папку.

– Ага, спасибо.

Она стала пробираться к выходу. Лерой медленно двигался за ней, стараясь не задевать шаткие конструкции.

– Чисто ради любопытства, – спросила Милли, когда они были уже у двери, – а с отпечатками пальцев вы что будете делать?

Нова обернулась.

– Отпечатки пальцев?

– Об этом мы позаботимся, – сказал Лерой. Протиснувшись за спиной у Новы, он распахнул дверь, впустив в комнатушку струю соленого воздуха.

– Им нужны отпечатки? – осведомилась Нова, выходя на палубу. Дверца кабины закрылась за ними, и через секунду щелкнул замок.

Лерой потрусил к берегу, закрывая лицо от брызг.

– На испытаниях проверяют отпечатки пальцев, это правда.

Нова торопливо пошла за ним.

– Но… винтовка. Они же перехватили винтовку, из которой я стреляла на празднике. Наверняка отпечатки уже сняты и забиты в базу данных. Если снимут мои на испытаниях, меня опознают.

– Если отпечатки совпадут.

– Конечно, совпадут! – она осеклась. – Погоди. А как это они не совпадут?

Все ускоряя шаги, Лерой почти бежал по дороге, закрываясь от пронизывающего ветра. Нова не отставала, ожидая ответа, но он так и не проронил ни слова, пока они не забрались в машину.

– Лерой, – повторила Нова, закрывая дверцу. – Как это отпечатки могут не совпасть?

Не глядя на нее, Лерой ответил:

– Мы изменим твои.

Кончики пальцев у Новы начали зудеть от смутного предчувствия.

– Как это?

Лерой сидел с виноватым видом, как бы признавая, что должен был сообщить ей о этом раньше. Он еще не успел ответить, как вдруг Нова четко поняла, как именно он собирается менять ее отпечатки пальцев.

Ее взгляд упал на его руку, сжимающую рычаг передачи.

– Ой.

– Боль будет терпимой, – сказал он. Видимо, это должно было ее утешить.

Но ее волновала не боль.

– А это не вызовет подозрений? Если я явлюсь туда с изуродованными пальцами?

И она бросила на него взгляд исподлобья.

Лерой вздохнул.

– Мы обеспечим тебе правдоподобное объяснение, комар носа не подточит. Но… если не захочешь…

– Разумеется, я это сделаю, – голос Новы прозвучал более сердито, чем ей хотелось бы, – Это не самое худшее, что со мной случалось.

Лерой взглянул на нее почти с жалостью, потом поднял пятерню, словно хотел дать «пять». В тусклом желтом свете Нова видела, как из его кожи начинает сочиться яд. Сперва появились мелкие капли с булавочную головку, потом они начали сливаться, и вот уже кончики его пальцев словно затянула черная пленка. Нова не знала, что выделяет его тело – кислоту, отраву или какое-то уникальное и неповторимое химическое вещество.

Да это и не имело особого значения.

Она вздохнула, собирая волю с кулак. Потом решительно подняла руку и прижалась к его пальцам своими.

Глава двенадцатая

На стадионе уже раздавались громогласные вопли, кричалки и топот ног, а ведь испытания даже еще не начались. Адриан стоял, прислонившись к стене возле ведущего на поле прохода, и смотрел, как трибуны заполняются людьми. В толпе мелькали ярко-красные карточки, раздаваемые при входе. С одной стороны на них было напечатано ГЕРОЙ, с другой – СЛАБАК.

Это, как он понял, было частью развлечения для не-Одаренных, пришедших поглазеть на испытания. Хотя решение о том, кто будет принят в ряды Отступников, принимали исключительно сами команды, зрители могли потешить себя иллюзией участия, поднимая эти значки, когда очередной претендент выходил на поле.

Адриану никогда не нравились дни испытаний. Это были уже четвертые ежегодные состязания, а он до сих пор не мог избавиться от чувства тревоги. Было в этом что-то нелепое – судьбу Одаренного решали несколько вопросов, да тридцатисекундная демонстрация сверхспособностей. Неужели этого достаточно, чтобы судить о том, годится ли тот или иной Одаренный в герои? Способен ли он сражаться за справедливость, защищать слабых, оборонять город? Он в этом серьезно сомневался, и более того, подозревал, что, доведись ему участвовать в испытаниях, он мог бы их не осилить.

Адриан, в сущности, стал Отступником автоматически. Сын Леди Неукротимой, после ее гибели он воспитывался Капитаном Хромом и Укротителем Ужаса. Никто не осмелился бы возразить против вручения ему формы, и благодаря этому он получил все возможности показать себя и свои таланты. Его способность овеществлять рисунки оказалось чертовски полезной штукой во многих ситуациях.

Но на испытаниях далеко не всегда оценивалась именно полезность. По крайней мере, для зрителей дело было не в ней. Им хотелось, чтобы их поразили, потрясли, даже немного напугали. Они хотели взрывов и землетрясений, так что сила Адриана не произвела бы на них впечатления.

Ну разве что он изобразил бы ручную гранату.

Да уж, ручная граната – это было бы круто.

Как бы то ни было, свое место Отступника он получил вне конкурса, потому и не знал, выбрали бы его или нет.

А сейчас, когда он научился приумножать свои способности, делая себе татуировки, вообще стало неважно, кто что думает о нем и его силе. Он был теперь не просто Скетчем – Отступником и художником.

Отныне он был Стражем, и такого количества способностей, как у него, не было больше ни у одного живого существа – по крайней мере, из известных ему. Он не был похож ни на одного Одаренного. Он трансформировался.

Странно было снова надеть на себя форму Отступника после брони Стража – в облегающем костюме из ткани он вдруг почувствовал себя уязвимым. То и дело он оттягивал пальцем воротник, как будто он мешал ему дышать.

– Поздравляю с началом испытаний, эге-гей!

Обернувшись, Адриан увидел Оскара, идущего вразвалку по бетонному коридору. Он помахал в воздухе своей тросточкой, потом снова на нее оперся.

– Приведи сюда новичков, я готов объявить им приговор.

Невдалеке обнаружилась и Руби, которая вприпрыжку следовала за ним.

– Ну что, как тут дела? – спросила она, становясь рядом с Адрианом, и округлила глаза. – Силы небесные, народу-то сколько!

Поигрывая свисающим с запястья красным камнем, она осмотрела заполненный битком стадион. Затем ее внимание переключилось на столы, поставленные вокруг арены. Их было около сорока, и каждый покрыт красной скатертью. На состязаниях должны были присутствовать все патрульные отряды – разумеется кроме тех, кто в этот вечер был на дежурстве. Всем им предстояло сидеть за столам, глядеть, как полные надежды Одаренные пытаются произвести впечатление, и в конце концов решать их судьбу.

– Неужели патрульных команд уже так много? – продолжала Руби. – Их было чуть ли не в половину меньше, когда я проходила испытания. А в штабе не считают, что и так уже много народу.

– Нас всех не так часто собирают вместе, – заметил Адриан. – Впрочем, я не уверен, что все так уж активно подыскивают себе новых членов.

Он поднял глаза к помосту, подвешенному в дальнем конце арены. Члены Совета, включая его родителей, уже занимали свои места, непринужденно болтая и время от времени улыбаясь на камеру. Здесь была даже Гром-птица. Целители позволили ей прийти с условием, что она не будет делать глупостей, например, пытаться летать.

– Я знаю, члены Совета тоже надеются на появление новых талантов. Ну что ж, поглядим, много ли их наберется.

Руби встряхнула головой, вид у нее был немного обалдевший от шума и суеты.

– Нет, ну как можно состязаться в подобной обстановке? Напряжение просто дикое.

– Вы оба прошли через испытания, – сказал Адриан, – Что же, тогда напряжения было меньше?

– Куда же оно денется, – с нервным смешком ответила Руби, – Я чуть с ума не сошла от страха.

– А я нет, – Оскар ухмыльнулся. – Но я точно знал, что меня отберут. Кто бы отказался иметь такое в своей команде?

Он поднял ладонь, и облако синеватого дыма приняло форму злобного дракона. Тот взмыл к трибунам под крики и визг зрителей.

– Нет, правда. У того трюка бесконечные возможности в практическом плане.

– Серьезно, – с важным видом кивнула Руби. – Бесконечные.

– Забавно, – сказал Адриан. – Я помню, тебе бросили вызов… сколько? Девять команд, все разом?

– Да! – Оскар просиял от приятного воспоминания, – И что же – разве они об этом не пожалели? Это был момент моего триумфа. Я в тот день реально достиг своей вершины. С тех пор ничего подобного в моей жизни не повторялось.

Руби рассмеялась.

– А помнишь, как вытянулась физиономия у Миа Хагнер, когда ты победил Бульдозера? Это было круче всего.

Оскар положил голову на плечо Руби, его глаза сияли.

– Умоляю, продолжай. Расскажи мне обо всем, что помнишь, в мельчайших, жутких подробностях.

Руби положила на его голову свою.

– Я бы рассказала, да только ты тогда заволок всю арену туманом, так что никто из нас ничегошеньки не мог разглядеть.

Оскар прищурил глаз.

– О да. Но поверь – взбучку я им задал что надо.

Адриан отвернулся, наблюдая, как публика на трибунах начала запускать волну. Он отлично помнил испытания всех трех своих товарищей по отряду, хотя в то время сам он еще не был командиром. Данна была принята безоговорочно – способность распадаться на рой бабочек делала ее быстрой, помогала отлично маскироваться, ей не было равных, когда нужно было спрятаться там, где никто другой не смог бы.

Но и Оскару, и Руби был брошен вызов – это означало, что, хотя один отряд оценил их потенциал, остальные команды сомневались в том, что те заслуживают места среди Отступников. Каждому из них пришлось проявить себя в схватке один на один с членом бросившего вызов отряда.

Оскар сумел сразить соперников целым выводком дымовых драконов и армией облачных рыцарей, но кое у кого оставался вопрос, может ли парнишка с костной болезнью, передвигающийся с помощью палки, стать героем города Гатлона. Однако он сразил всех, справившись с самим Бульдозером – Одаренным, который был знаменит тем, что сметал всех и вся на своем пути. Оскар напустил на арене непроглядный туман, ослепив Бульдозера, потом хитростью заставил того гоняться за собой в этом тумане, пока не оказались всего в паре шагов от границы арены. И тогда Оскар расстрелял Бульдозера в упор очередью дротиков из густого черного дыма. Тот закашлялся, стал задыхаться и выскочил за пределы арены – а Дымовой Щит присоединился к Отступникам.

Руби тоже была оценена не сразу. До того она годами практиковалась в боевых искусствах, но ее основную способность – то, что при кровотечении ее кровь кристаллизовалась, превращаясь в похожие на рубины кристаллы – сочли более подходящей для торговли и-под полы, чем для защиты закона. Ей пришлось сразиться с Гильотиной, и та, уверенная, что одержит легкую победу, при первой же атаке резанула Руби по предплечью. Но не прошло и минуты, как Руби ответила на вызов: ее рука внезапно покрылась острыми, как кинжалы алыми сталагмитами. Гильотина получила массу порезов и запросила пощады.

– Схожу-ка я принесу чего-нибудь поесть, – сказал Оскар. – Вам чего, ребята? Соленых крендельков? Хот-догов?

– Мне сладкой ваты, – заказала Руби, – Розовую и голубую, смешанные вместе.

– Заказ принят. А тебе, Скетч?

– Ничего, спасибо, – сказал Адриан.

– Принесу тебе попкорна. Смотрите, чтобы без меня тут не случилось ничего интересного, – он подмигнул и пошел по коридору.

– Ничего не обещаю, – пропела ему вслед Руби. Вдруг у нее загорелись глаза, и она ткнула пальцем в сторону трибун. – Смотри, какой плакат, это же про тебя!

Адриан с удивлением воззрился на женщину, которая держала самодельный плакат: «Эверхарт – мой герой навеки!»

– Уверен, что это про моего отца.

Руби сникла.

– Ты не знаешь наверняка, – Она наклонила голову набок, как будто под другим углом могла прочитать на плакате нечто большее. – Да, ты скорее всего прав. Но можем же мы притвориться, что кто-то посвятил плакат тебе?

– Да мне правда без разницы, – отозвался Адриан, хмуро поглядывая на толпу.]он дождаться не мог, когда все кончится. Не то чтобы все это его нервировало. Скорее… смущало, что ли. Необходимость принимать в этом участие, поддерживать традицию, даже не имея твердой уверенности, что одобряешь ее.

По идее, они обязаны вдохновлять каждого Одаренного… нет, каждого человека на посильные проявления героизма. Так как же можно отвергать тех, кто стремится к той цели?

Кроме того сегодня участниками состязаний станут не только новички, но и сами Отступники. Публика хотела видеть отважных Одаренных, взявших на себя обязанность защищать город, защищать их. Люди желали убедиться, что вверили себя в надежные руки.

И – будем честны – еще им хотелось славно развлечься.

Такой способ пополнять их ряды казался абсурдным. Неужели всем им больше нечем заняться?

– Как там Данна? – спросил Адриан, выхватив глазами еще один самодельный плакат на трибунах, гласивший: «ЧЕРНЫЙ ОГОНЬ, ТЫ МЕНЯ ЗАЖИГАЕШЬ!»

– Грустит, что не может быть здесь, – ответила Руби, – Она терпеть не может сидеть взаперти.

– Как и я, – вздохнул Адриан.

Неожиданно Руби вся подобралась и напряглась. Адриан проследил за ее взглядом. По коридору шла Дженисса Кларк, она же Отмороженная, в окружении своей свиты. Не удостоив Адриана и Руби даже взглядом, они проследовали на арену, хотя отрядам полагалось ждать, когда их пригласят занять свои места.

– Надеюсь, наш стол окажется на другом конце от них, – пробормотала Руби, скрестив руки.

Адриан скривил рот, вспомнив, что два года назад именно Дженисса высказалась против приема Руби в ряды Отступников. Неприязнь Руби было легко понять.

Его самого Дженисса, как и ее товарищи не очень-то занимали. Он и раньше был от них не восторге, и то, как они проявили себя с Анархистами, ничуть не исправило впечатления. Конечно, Адриан не питал симпатии и к Анархистам. Отмороженная и ее компания вели себя, как опьяненные властью громилы. Их поведение было несовместимо с клятвой Отступников, с их кодексом чести. А эти растоптанные ульи и гнезда – пусть даже они принадлежали врагу… Адриан возмущенно поморщился.

В конце концов, разве пчелы виноваты, что преступники избрали такую жизнь?

Хотя Адриан ничего не узнал про Кошмар и не нашел ничего, на основании чего можно было бы строить обвинение против остальных Анархистов, все же он был рад, что решил спуститься в туннели в тот вечер. В штабе быстро распространился слух о новом появлении Стража, поговаривали, что он действует по поручению Совета. Когда же Совет категорически опроверг эти слухи, стало ясно, что Страж обманул Джениссу. Чувство унижения, которое испытала при этом она сама и ее соратники, было почти осязаемым.

Адриан обвел их вокруг пальца, не дав выполнить задание. По его милости они выглядели полными идиотами – и каждый раз при этой мысли он с трудом сдерживал самодовольную усмешку.

Хуже было то, что Стража день ото дня все больше окутывала завеса тайны. Кто он? Откуда появился? Действительно ли это секретный проект отдела разработок, или он как-то связан с Анархистами – враг, задача которого сбить всех с толку?

Начавшееся расследование дела Одаренной с псевдонимом Кошмар, стремительно превращалось в расследование его дела, и это всерьез тревожило Адриана.

На арену стали выходить и другие отряды. Кое-кто вопросительно посматривал на Совет, не зная, ждать им или нет, но члены Совета увлеченно переговаривались между собой, не обращая внимания на арену. Места за столами начали заполняться. Зеваки на трибунах ахали, восторженные фанаты визжали, пытаясь привлечь к себе внимание любимых героев.

– А вот и мы! – возгласил Оскар, пробираясь сквозь толпу по коридору. В свободной руке он нес поднос с закусками и напитками, подняв его над головой, как заправский официант. – Двухцветная сладкая вата для дамы, попкорн для господина, а также картошечка фри с чесноком и шоколадные вафли. Но не троньте мой смузи, не то я прибью на месте вас самих и всех, кого вы любите.

Руби схватила пакет с ватой, венчающий гору еды.

– Оскар, можно глоточек твоего смузи, ну пожалуйста?

Оскар сверлил ее зверским взглядом секунду, две, три – а потом сдался.

– Да ладно, бери.

Приплясывая от нетерпения, Руби схватила с подноса стакан. Оскар сглотнул, двигая кадыком, и проводил глазами трубочку, через которую пила девушка.

Адриан, покачав головой, зачерпнул пригоршню попкорна.

На помосте Совета началось движение. К микрофону подошел Черный Огонь и поднял руки, приветствуя собравшихся.

– Добро пожаловать на четвертые ежегодные испытания Отступников!

Толпа заревела. На трибунах замелькали плакаты и транспаранты, болельщики вопили и топали ногами.

Вряд ли, подумалось Адриану, Отступники стремились именно к этому, когда несколько лет назад они только пришли к власти. В былые времена любой, кто изъявлял желание встать на борьбу с бандитскими шайками, был героем. Никто не нуждался тогда в опознавательных значках или титулах, и уж тем более, в чьем-либо разрешении.

Теперь из бдительных стражей они по большому счету превратились в звезд. Выполняющих свой долг и делающих важное дело, но тем не менее звезд. Теперь многое определяла политика, все зависело не от истинных народных чаяний и потребностей, а от того, что с большей вероятностью будет популярным у публики. Что придаст им больше привлекательности.

Адриан знал, что Совет только старается держать город под контролем, пытается укрепить свою шаткую власть. Он знал, как нелегко это давалось. Им всем было по двадцать с небольшим, когда Ас Анархия был повергнут – кроме Черного Огня, которому не исполнилось и девятнадцати. Они были героями, годами сражались с преступностью, но никто из них и не думал становиться вождями и законодателями.

Они старались изо всех сил, возвели новый город на руинах прежнего, а теперь трудились без устали, залечивая раны, нанесенные обществу бандами. Забота о порядке и справедливости стояла во главе угла – появилась своего рода система правосудия, и Отступники сами были и создателями, и защитниками нового порядка. Но так было только в самом начале.

Оказалось, что людей нужно чем-то кормить, и Отступники принялись расчищать целые районы города от завалов и мусора, освобождая место для общественных садов и огородов.

Горожанам требовался кров, и Отступники взялись за восстановление заброшенных зданий, превращая их в безопасное жилье.

Надо было учить детей – они изыскивали средства на педагогов и учебные пособия, оборудовали места для проведения занятий.

Жителям города необходима была обратная связь – так возникла информационно-справочная служба Отступников и еженедельные встречи Совета с горожанами, приходящими туда с вопросами и жалобами.

Людям нужно было на что-то жить, и Совет начал восстанавливать в городе промышленность и строительство, воссоздавать торговые связи со странами, от которых Гатлон был отрезан на долгие годы.

Когда средств на то, чтобы общество успешно развивалось дальше, не хватало, Совет делился тем единственным ресурсом, которым располагал – супергероями и суперспособностями. В каком-то смысле Отступники сами превратились в предмет потребления, один из самых ценных в мире. Одаренные являлись сюда со всего света, чтобы пройти обучение и усвоить принципы жизни Гатлона. Тех же, кто становился частью постоянно растущего сообщества, могли послать за границу сражаться с наводнениями и ураганами, участвовать в войнах, бороться с преступными группировками или добывать в шахтах полезные ископаемые. Иностранные правительства (многие страны также пострадали от роста преступности и банд подражателей Анархистам) высоко оплачивали услуги Отступников, и эти средства поступали в городскую казну, помогая поддерживать экономику.

Внешние отношения принесли и некую побочную выгоду. За короткое время Отступники приобрели статус многонациональной корпорации с представительствами по всему миру. В результате все больше и больше юных Одаренных стремились войти в число величайших героев мира и издалека приезжали на ежегодные испытания в надежде быть принятыми в их круг.

Благодаря этому сильнее становились Отступники, сильнее становился город, сильнее становился и Совет. За десять лет они многого достигли. Им было чем гордиться.

И тем не менее, несмотря на всю эту помпезность и шумиху, Адриан не мог отделаться от чувства, что утрачено что-то важное. Они начали забывать, кто они такие.

Не звезды-знаменитости. Не политики.

Герои.

– Прошу все патрульные отряды занять свои места, – объявил Черный Огонь.

Команды, которые предпочли дожидаться вызова в коридоре, двинулись вперед. Адриан обнаружил свой стол почти точно напротив ворот, через которые предстояло выходить на поле участникам состязаний. Он сел посередине, а Руби и Оскар заняли места по обе стороны от него. Оскар разложил перед ними принесенные сладости и картофель фри. Если их с Руби и волновало, что они – единственная команда, закусывающая во время испытаний, они это успешно скрывали.

Руби схватила лежавший на столе планшет и начала читать инструкцию о том, как полагается принимать или отклонять участника, и какую большую ответственность несет каждый отряд, принимая решения, цель которых – усиление Отступников в целом.

Когда в публике улегся первый взрыв воодушевления, Черный Огонь объяснил правила. Испытуемые должны были по одному выходить на арену, где им предстояло ответить на вопросы капитанов отрядов и продемонстрировать свои способности. Капитаны могли принять либо отвергнуть кандидатуру, а Совет имел возможность принять любого, кого не выбрали отряды. Если на одного и того же Одаренного были виды у нескольких отрядов, этот кандидат мог сам выбирать себе отряд.

– К тому же, – продолжал Черный Огонь, – каждый отряд может оспорить выбор своих товарищей. В таком случае кандидат, чтобы присоединиться к Отступникам, должен схватиться один на один с членом оспаривающего отряда и выиграть поединок.

Толпа завопила. Именно этого они и ждали. Не простой отбор, но полный неожиданных поворотов, трудностей и поединков.

Все это не ради поиска новых героев и защитников народа, думал Адриан. Это все ради зрелища.

Но правила придумывал не он.

– А теперь, – Черный Огонь воздел в воздух кулак, – начинаем испытания!

Из его руки ударили струи света – красные и серые лучи взорвались над ареной фейерверками.

Публика взревела.

Взяв маркер, Адриан изобразил на скатерти пушечку на колесах, с подожженным запалом. Она была величиной в ладонь, не больше, но дала громкий залп, выстрелив лавиной конфетти, и окуталась дымом. Отдачей пушку откатило к краю стола, так что Адриан еле успел поймать миниатюрное орудие. Руби и Оскар зааплодировали, Отступники за соседним столом раздраженно покосились в их сторону.

– Свистульку, – прошептал Оскар, – Сделай мне свистульку.

– Ой, а я хочу кастаньеты, – сказала Руби, – Знаешь, такие маленькие, что можно надеть их на пальцы!

Отставив пушку, Адриан продолжал черкать на скатерти, а Черный Огонь снова заговорил:

– На арену приглашается первый участник, пробующий свои силы третий год подряд… Дэн Рейнолдс, он же… Журавлик!

– Я его, кажется, помню, – сказала Руби, – это тот, что с оригами, да?

Это и правду был парень с оригами. По виду студент, он искусно складывал из бумаги фигурки разных существ и заставлял их двигаться и летать, повинуясь его воле. К сожалению, существа не были наделены сознанием, что серьезно ограничивало их полезность.

Публика, разочарованно гудя, поднимала в воздух карточки с надписью СЛАБАК. Дэна Рейнолдса отвергли вот уже в третий раз.

– Бедняга, – прокомментировала Руби, – Это жестко.

– Ему надо идти в уличные артисты, – сказал Оскар, – Туристы будут платить бешеные деньжищи за этих черепашек.

Дэн как раз сотворил из разноцветной бумаги стайку черепашек, которые медленно, медленно ползли по полю. Оскар подул в свою свистульку, подбадривая их.

Следующая участница, она представилась Болтушкой, могла с легкостью поддержать разговор на любом языке.

– Круто, – прошептала Руби, – Вот бы и мне так.

Оскар нагнулся к ней.

– Но твоя кровь превращается в боевые кристаллы.

– Да, но говорить на любом языке, при этом его не уча? Представь, какая от этого может быть польза!

Ни один из отрядов не избрал Болтушку, но Совет после короткого обсуждения решил все же принять ее в семью Отступников.

Публика, судя по всему, не знала, как реагировать – ни восторгов, ни разочарования. Возможно, они хотя бы поняли, насколько практичным было это решение.

– Так-так, – Оскар потер руки, – начинается самое интересное. Я это чувствую.

Помолчав немного, он добавил:

– Кстати, а мы собираемся сегодня кого-нибудь заполучить?

– Нет, – поспешно ответила Руби, – нам и так хорошо, мы отличная команда. Правда, Скетч?

Адриан моргнул, поглаживая пальцами изображение маленького гонга.

– Это точно, – отозвался он. – Мы отличная команда в этом составе. Но… кто знает? Вдруг кто-то нас удивит.

Глава тринадцатая

– Имя?

– Нова Маклейн.

Человек за стойкой регистрации напечатал что-то на своем планшете. Потом, не поднимая головы, протянул к ней ладонь.

Нова смотрела, не понимая. Чего он хочет, денег? За то, чтоб стать Отступником, нужно платить? Она нигде про это не читала. И денег у нее нет. Они что же, откажут Одаренной только потому, что…

Мужчина поднял голову.

– Заявка?

Покраснев, Нова закашлялась.

– Вот, – с запинкой выговорила она, вытащила из сумки заявку и вложила ее в протянутую руку.

Чуть улыбнувшись уголком рта, мужчина положил листы на стол и разгладил.

– Когда подойдет очередь, будет объявлен ваш псевдоним, – сказал он. – Кстати, он вас устраивает?… – он пошарил глазами по документу, – «Бессонница»? Менять его после этого будет сложно.

Нова склонилась над столом, просматривая лежащую вверх ногами заявку, хотя знала ее наизусть. Он пытается намекнуть ей, что стоит изменить псевдоним? Что если Бессонница – неудачный вариант? Нове это имя нравилось, но сейчас ее охватили сомнения. Это, конечно, послабее, чем Кошмар, но тоже неплохо. Или?…

– Вообще-то… да.

Мужчина с безучастным видом занес псевдоним в свой список.

– Правую руку, – он достал из жестяной коробки ватный шарик. Он опустил ватку в неглубокую мисочку с прозрачной жидкостью и опять посмотрел на Нову, замершую на месте.

– Правую руку, – повторил он.

Сглотнув, она протянула ему руку. Мужчина смазал кончики пальцев ватой, и Нова почувствовала сильный запах спирта. Пальцы у мужчины были толстыми и неуклюжими, вата оказалась холодной, и у Новы по коже побежали мурашки. Вся процедура заняла не больше двух секунд, но когда все кончилось, она не смогла сдержать вздох облегчения.

Мужчина постучал по крышке какого-то небольшого аппарата. На маленьком экранчике появились голубые овалы в тех местах, к которым ей нужно было прижать пальцы.

– Давай пальцы, – сказал он. – Нужно прижать их и подержать несколько секунд.

Собравшись с духом, Нова прижала к экрану пальцы. Рука тряслась, но она изо всех сил старалась держать ее неподвижно, пока на мониторе отображался процесс сканирования отпечатков.

Когда сканирование закончилось, и Нова с облегчением убрала руку, мужчина нахмурился. Он взглянул ей в глаза, на этот раз с подозрением.

Отпечатки на мониторе выглядели явно изуродованными – на целых участках вместо завитков и изгибов кожа была покрыта сглаженными пятнами.

– Я обожгла пальцы, когда была маленькой, – вырвалась у нее отрепетированная ложь еще до того, как прозвучал вопрос. – В моей заявке вы можете прочитать, что я всерьез увлекаюсь наукой – химия, инженерное дело и… хм. Ну, в общем, я проводила опыт. С кислотой. И… так случилось.

Она указала на монитор.

Мужчина поджал губы.

– Ладно, – сказал он, поглядывая на второй монитор, – в нашей системе нет совпадений. Так что, – он ткнул большим пальцем себе за спину, – проходите в те двери и ожидайте, пока вызовут.

Она замерла.

– Правда?

– Что «правда»?

– Правда, я просто могу… могу попробовать?

– Вы же для этого и пришли, разве нет? – Он заглянул ей за плечо. – Следующий!

– А. Ладно. Спасибо.

Отпрянув от стола, Нова проскочила во вращающиеся двойные двери.

Комната, в которую ее направили, должно быть, когда-то была раздевалкой – промозглая, холодная, сплошной бетон, тусклые лампочки, стены пропитаны застарелым запахом пота. Шкафчики для вещей давно были сняты, на их месте виднелись только выцветшие пятна, а в угловой нише до сих пор остались разводы на плиточном полу и дыры на месте сливов – там когда-то были душевые кабины.

Сейчас комната была набита неудобными скамейками и нервозными Одаренными, которые тихонько переговаривались. Большое тонированное стекло на одной стене выходило на арену, и можно было видеть, как проходят состязания. Очередной претендент как раз выходил в центр арены, со всех сторон окруженный столами, за которыми расположились отряды патрульных. Между двумя колоннами был натянут гигантский бумажный транспарант с надписью: «В тебе есть то, без чего не стать героем?»

Справа от него над полем нависал помост, с которого все пять членов Совета наблюдали за происходящим. Даже отсюда Нове были видны бинты на крыле Гром-птицы, заметив которые, она испытала мгновенную вспышку гордости.

В прошлом году Детонатор предлагала им устроить нападение во время испытаний, но Цианид ее отговорил, считая, что при такой высокой концентрации Одаренных и сторонников Совета трудно будет добиться успеха.

Сейчас, видя все своими глазами, Нова поняла, что он был прав. Одаренные были всюду. Отступники всюду. Это было все равно как оказаться среди роя «деток» Королевы Пчел с аллергией на пчелиный яд.

Нова сосредоточилась на арене, где участник как раз выпустил из грудной клетки четыре дополнительные руки. Трибуны оживились и расцвели красными карточками, на большинстве которых была надпись – ГЕРОЙ!

Нова нахмурилась. Неужели они правда считают, что лишние конечности делают человека героем? Или умение пускать фейерверки голыми руками? Или даже слой хрома под кожей?

Героизм – это не то, что ты умеешь делать, это то, что ты сделал.

Кого ты спас, когда им требовалась помощь.

Скрестив руки, она забарабанила пальцами по локтям. Испытания между тем продолжались. Одаренные стекались со всех концов города, а кое-кто даже из отдаленных уголков мира, лишь в надежде быть избранными и оказаться в числе элиты.

Многих приняли, но те, кто был отвергнут… отчаяние на их лицах почти, почти заставило Нову их пожалеть. Впрочем, поделом им, не надо было так слепо верить в Отступников.

Она прикрыла глаза и вздохнула. Озлобление наполнило рот горечью. Запах пота и волнения стоял у нее поперек горла.

Ей здесь не место. Ей даже не хотелось быть здесь. Ей вообще вряд ли пришло бы это в голову, не подкинь Цианид эту идею.

Но если она справится – если станет одной из Отступников – то сможет что-то изменить. Чего только она не узнает изнутри, о штабе, о Совете, о планах относительно города.

Не говоря уже о ее новом враге.

Страже.

При одном воспоминании о нем у Новы неприятно сжался желудок, и она снова подумала о чопорном самодовольстве, с которым он представился тогда на крыше. Я Страж.

Тьфу. Брр. Бэ.

Он ничего из себя не представлял, просто дорогостоящая научная разработка, но суть этой разработки ускользала от Новы, как она ни ломала над этим голову. Слишком уж много сил, слишком много способностей для одного Одаренного. Ей не приходилось видеть ничего подобного. А уж если Отступники придумали, как собрать разные сверхспособности в одном человеке, что может помешать им создать из таких целую армию?

С ними и так уже было трудно сражаться. Десять лет Анархисты цепляются за жизнь и за последние обрывки свободы. Нова боялась, что Страж может стать концом привычной им жизни.

Но она может этому помешать, если узнает о нем больше и найдет способ ему противостоять или полностью разрушить и его, и любого, сделанного по его подобию.

В знании сила.

Одна из любимых фраз Аса, врезавшихся ей в память за долгие годы. Чтобы сокрушать Отступников, необходимы знания. Нужно знать слабости и уязвимые места врага.

А если у них получится… если у нее получится…

Больше не выглядеть паразитами общества. Уж лучше пусть их боятся, чем сносить ехидство, насмешки, мелочные обиды и оскорбления от людишек, которым нравится быть рабами своих идолов, а не жить свободно, по собственной воле.

Она снова открыла глаза. А сумеет ли она, сдюжит ли? Дни и недели, даже месяцы напролет притворяться одной из них. Долго ли она выдержит в этой роли? Сколько времени пройдет, пока до них не дойдет, что она не из числа?

Между тем на трибунах поднялся хохот над участницей, демонстрировавшей свою способность – ее голова раздулась, как воздушный шар, и девушка проплыла в нескольких футах над ареной, после чего опустилась и вернула себе нормальные размеры.

Смех сначала звучал весело, но вскоре превратился в издевательский. Нове это было отвратительно. Может, девушка и впрямь выглядела глупо, но мог ли кто-нибудь из них проделать что-то подобное? Неужели они всерьез считают себя лучше ее?

Отряды Отступников ввели свои ответы, и на большом табло вспыхнуло слово ОТКЛОНЕНО. Девушка уходила с поля под улюлюканье толпы.

Нову замутило от омерзения, и тут она услышала из динамиков свое имя.

– Следующий претендент – Нова Маклейн! Псевдоним: Бессонница!

Нова уставилась на потолок. Она не обязана это делать. Еще можно уйти.

А можно остаться и попытаться сделать что-то стоящее. Что-то, чем гордилась бы ее семья.

Она расправила плечи и уверенно вышла на арену.

* * *

Адриан выпрямился на стуле, когда на середину арены проследовала новая Одаренная. Девушка показалась ему смутно знакомой. Она остановилась под плакатом и слепящими огнями, глядя не на отряды, окружающие ее, а вверх. На Совет.

Сначала Адриана поразила ее поза – она стояла так, будто готовилась к нападению со всех сторон. Будто она только этого и ждала. Подбородок выпячен, плечи напряжены, ноги словно вросли в землю. Достаточно расслаблена, но готова к схватке.

Вдруг он узнал ее. Это же девушка с праздника. Та, с браслетом. Так она Одаренная? Хм, это объясняет, почему его собственные способности ее не слишком-то впечатлили.

Поправив очки на переносице, он нагнулся к Руби.

– Как они ее назвали?

– Ээ, – Руби склонилась над планшетом. – Нова. Нова Маклейн.

– Бессонница, – раздался громоподобный голос Черного Огня. – Вы можете приступать к демонстрации своих сверхспособностей.

Адриан подвинул стул вперед и облокотился о стол. Он переводил взгляд с девушки на поле на большие экраны, где крупным планом показывали ее лицо. Пряди волнистых черных волос, остриженных по плечи. Острый нос, такой же острый подбородок, скулы тоже острые. Решительно нахмуренные брови придают ей излишнюю суровость. Глаза ярко-синие, такие же недоверчивые, как и раньше, когда он предложил ей помочь с браслетом.

Она заговорила, и микрофон разнес ее голос над трибунами.

– Сомневаюсь, что мою сверхспособность можно продемонстрировать здесь за тридцать секунд или даже меньше.

В толпе прошел тихий ропот. В ее голосе было что-то дерзкое, вызывающее, не похожее на других участников – либо восторженных, либо сгорающих от нетерпения показать, на что они способны.

– Тогда опишите ее, пожалуйста, – отозвался Черный Огонь, – Только покороче, пожалуйста.

Ответ был простым:

– Я не сплю.

Адриан изогнул бровь. Публику это объяснение тоже озадачило, после секундного замешательства кое-где на трибунах раздался свист и появилось несколько карточек с надписью СЛАБАК.

– Вы не могли бы пояснить подробнее? – поинтересовался Черный Огонь.

Угол рта Новы Маклейн приподнялся, буквально на волосок.

– Разумеется, – она прочистила горло. – Я не сплю… вообще.

На трибунах послышались смешки. Два капитана отрядов, включая Джениссу Кларк, подняли таблички ОТКЛОНЕНО.

Адриан чувствовал, что взгляды Руби и Оскаром обращены к нему, но продолжал наблюдать за Новой Маклейн.

Бессонница.

– Конечно, – продолжила Нова, – вы можете спросить, какими полезными не сверхспособностями я обладаю. И я отвечу, что владею приемами рукопашного боя и различными видами оружия. Я пробегаю милю за семь минут, прыгаю в длину на восемнадцать футов с разбегом, а также много чего знаю про физику, электронику и возобновляемые источники энергии, помимо прочих полезных вещей.

Оскар тихонько присвистнул.

– Не могу понять, это нахальство, – пробормотала Руби, – или просто… знаете ли, честность?

– Одно не исключает другого, – сказал Оскар.

– Она не спит, – Адриан постукивал маркером по столу, – Круто для наблюдений, вам не кажется? Мы бы могли ее использовать, особенно, пока Данна приходит в форму.

Руби потянулась.

– Но почему у нее такой вид, как будто она хочет что-то доказать?

Адриан иронично усмехнулся.

– Это же испытания Отступников. Здесь всем приходится что-то доказывать.

А учитывая, что ее сверхспособность практически невозможно продемонстрировать, по крайней мере, сразу, он понимал, почему девушка держится вызывающе.

Заметив, что крики зрителей стали громче, Адриан взглянул на трибуны. Мешанина из значков ГЕРОЙ и СЛАБАК была заметнее, чем у других участников до нее – мнения толпы разделились, и это удивило его. Судя по всему, ее высокомерие завоевало поддержку, несмотря на незрелищную сверхспособность.

Но затем он поднял глаза на табло и обнаружил, что был единственным, кто до сих пор не дал ответа. Все остальные уже сообщили, что отклоняют ее.

Нова Маклейн тоже глядела на табло. Если результат ее и задел, по ней этого заметно не было. С решительным видом она посмотрела на их стол. Их глаза встретились, и на лице Новы появилось удивление и узнавание. Она выпрямилась.

А потом снова сузила глаза. Та же настороженность, которую он помнил еще с парада. И хотя она стояла недостаточно близко, чтобы рассмотреть, Адриан вдруг понял, что в точности помнит цвет ее глаз. Темный кобальт, с серо-лиловыми искорками.

Он сглотнул.

– Скетч, – окликнул Адриана Черный Огонь, заставив его подпрыгнуть от неожиданности, – у тебя или членов отряда есть какие-то вопросы, или вы готовы принять решение?

Отодвинув пакет попкорна, Адриан взял со стола микрофон. Нова вызывающе уставилась на него.

– Ну, – начал он, собираясь с мыслями, – когда ты говоришь, что совсем не спишь… имеется в виду вообще, совсем, никогда?

В публике послышались сдавленные смешки. Оскар пробормотал.

– Хорошо сказал, Шекспир.

Вид у Новы Маклейн был неуверенный, как будто она подозревала, что над ней подшучивают. Когда зрители затихли, она подалась вперед и повторила.

– Вообще, совсем, никогда… никогда.

Адриан откинулся на спинку стула. Он осмотрел на Нову через всю арену, и она не дрогнув ответила на его взгляд. У него в голове вихрем проносились объяснения, одно правдоподобнее другого.

Одаренная, которая никогда не спит, может оказаться ценной – для длительных наблюдений, из соображений безопасности, да посчитайте просто дополнительные часы работы, дежурств. Тем более сейчас, когда с ними нет Данны. Они не в полном составе. Искусный боец может пригодиться. Она ведь сказала, что хорошо дерется, так?

Плюс, она интересуется наукой и электроникой, а их отдел разработок всегда ищет, кто бы им помог, то и дело начинает новые проекты и исследования. Конечно же, такой человек им может пригодиться. Словом, она определенно может пригодиться Отступникам.

Но вся логика мира не могла утаить той правды, которая билась в сердце у Адриана.

Чем-то она зацепила его еще на празднике. Он засмотрелся на нее, когда Сорока стащила ее браслет – только потому и заметил кражу. Потому что его к ней потянуло, уже тогда. И не из-за красоты, хотя это он тоже отметил. Его заинтриговала жесткость в очертаниях лица. А решимость в ее глазах вызвала его любопытство.

– Э, Скетч? – прошептал Оскар. – Если вы в гляделки играете, то ты проиграл минут этак восемь назад.

Не глядя на своих товарищей, Адриан схватил планшет. Его рукой водил внезапный порыв, а вовсе не логика. Безотчетная уверенность, что ей следует быть здесь. С ним.

Точнее – нет, не с ним. С его командой. И с Отступниками.

Прозвенел колокол. На табло высветился его ответ – ПРИНИМАЕТСЯ.

Повернувшись, Нова смотрела на табло, как будто не веря, и когда она снова взглянула на Адриана, в ее глаза мелькнуло подозрение.

– Ооокей, – протянул Оскар, – Ну, валяй, чувак. Обсуждать это с командой вообще не обязательно.

– Просто поверь, – шепотом ответил Адриан, – У меня предчувствие насчет нее.

Услышав это, Руби захихикала.

– О да, я даже точно знаю, какое именно у тебя предчувствие.

Адриан раздраженно обернулся к ней.

– Не такое.

Она многозначительно подняла бровь.

Шум на трибунах был перекрыт пронзительным звуком рожка. Адриан подскочил на месте, начал растерянно озираться. Он не сразу вспомнил, что означал этот сигнал.

Их решение было взято под сомнение. Им был брошен вызов.

Дженисса Кларк поднялась со своего места и подбоченилась.

С тяжелым вздохом раздосадованный Адриан запустил пальцы в коротко остриженные волосы.

– Ты серьезно, Кларк?

– Кандидатура Бессонницы оспорена! – провозгласил Черный Огонь под ликующий рев публики. Адриан взглянул на Нову, но ее лицо оставалось настолько непроницаемым, что он даже засомневался, понимает ли она, что произошло.

– Ой, да ладно, – взвыла Руби. Оттолкнув стул, она встала и нагнулась вперед, чтобы лучше видеть Джениссу. – Ты возражаешь только потому, что это мы.

– Не льсти себе, – насмешливо ухмыльнулась Дженисса и придвинула к себе микрофон, чтобы ее голос был слышен во всех уголках, – Мы ставим под сомнение кандидатуру Новы Маклейн на том основании, что ничто из ею перечисленного нельзя проверить. Мы не можем проверить, спит она или нет, у нас нет доказательств ее познаний в электронике и физике или… словом, во всем, что она тут наобещала. Мы отклоняем ее на том основании, что по тому, что Нова Маклейн показала нам сегодня – а именно ничего – невозможно определить, достойна ли она звания Отступника.

Вот за этим-то и пришла публика. Скандал. Сомнения. Потенциальный поединок.

Адриан вздохнул и попытался перехватить взгляд Новы, возможно, желая извиниться, хотя ему не за что было просить прощения. Но все внимание девушки было устремлено на Джениссу. Она не выглядела расстроенной. Скорее, Адриан уловил искру возбуждения, которого явно не замечал в ней раньше.

– Был брошен вызов! – повторил Черный Огонь для тех, кто, может быть, отвлекся и что-то упустил. – Бессонница, чтобы занять место среди Отступников, необходимо победить в поединке одного из членов отряда, бросившего вам вызов. Вы можете сами выбрать противника. Вы принимаете этот вызов?

– Погодите, – вмешался Адриан, так громко, что грохот собственного голоса заставил его подпрыгнуть. – Отмороженная, послушай.

Дженисса высокомерно подняла бровь.

– Я убежден, что мы можем использовать ее способности и умения как в моем отряде, так и шире, для всех Отступников. При всем уважении я прошу тебя отозвать свой вызов.

Дженисса расхохоталась.

– Я тебя удивлю, Эверхарт. Большая часть из нас тоже не спит по шестнадцать часов. Это не очень тянет на сверхспособность, да к тому же, откуда нам знать, что она говорит правду?

– А зачем бы ей врать? – его вопрос эхом разнесся над стадионом.

– Затем, что она хочет стать одной из нас, – ответила Дженисса, – Затем, что они все хотят быть среди нас.

– Тогда почему же она не выдумала для себя более… – Адриан пощелкал пальцами, – более суперскую сверхспособность? Почему же…

– Я принимаю вызов.

Взгляд Адриана снова метнулся к арене. Нова стояла, заложив руки за спину, и, вздернув подбородок, смотрела на Отмороженную.

– Я принимаю поединок.

Хмыкнув, Дженисса Кларк отодвинула стул, на костяшках пальцев у нее уже начали расти ледяные кристаллы.

– Не с тобой.

Дженисса остановилась.

Нова ткнула пальцем в колоссальную фигуру, маячившую за столом Джениссы – слишком огромную, чтобы сидеть рядом с товарищами, слишком тяжелую для складного стула. Он выдвинулся вперед, и яркие огни стадиона отразились от грубых каменных пластин, покрывающих исполинские руки. У Адриана отвисла челюсть. Рядом с ним Оскар чуть не подавился напитком.

– Она что, спятила?

На арене Нова подняла руку и пальцем подманила чудище поближе.

– Я буду драться с Горгульей.

Глава четырнадцатая

Эверхарт.

Отмороженная назвала его Эверхарт, и Нова в мгновение ока поняла, почему парень показался ей таким знакомым на празднике.

Это же Адриан Эверхарт. Сын Леди Неукротимой, одной из первых Отступников, и приемный сын не кого иного, как Капитана Хрома и Укротителя Ужаса. Она чувствовала себя полной идиоткой из-за того, что не поняла этого раньше. Его лицо постоянно мелькало на обложках таблоидов, смотрело со страниц городских газет, и хотя она скорее спалила бы всю эту прессу, чем стала бы читать, знать это все-таки следовало бы. Несмотря даже на то, что она была слишком мала, когда первые страницы занимала новость об усыновлении. Даже поверь она, что обожествление этой семейки сейчас является самой актуальной проблемой для общества, все равно не смогла бы разделить общего помешательства журналистов на них.

Он сын ее заклятых врагов, она обязана была его узнать.

Что ж, у нее еще будет шанс за это поквитаться. Ее принял принимает отряд Отступников. Его отряд, и если существовала хоть какая-то возможность проникнуть в их ряды и вызнать побольше о Совете и всех их слабостях, то сейчас именно она ей и подвернулась.

Но… все по порядку.

Публика неистовствовала, пока Горгулья пробирался на арену, но Нова едва замечала крики. У нее в ушах все еще стояли вопли Хани, под которые этот самый Горгулья разрушал ее ульи. А перед глазами была улыбка, с которой он это делал.

Горгулья приближался, поигрывая бицепсами, каждый из которых был больше, чем голова Новы. Каменные пластины на обнаженной коже то опускались, то поднимались, двигаясь в такт сокращениям мышц.

Его губы чуть кривились в намеке на улыбке.

Ей это понравится.

Через громкоговорители были прочитаны правила. Нове было не обязательно нокаутировать противника или сбивать его с ног – и это было хорошо, потому что ей ни в коем случае нельзя было, находясь на территории Отступников, показать свои истинную сверхспособность – способность, которой она владела как Кошмар. К частью, чтобы справиться с ним, ей не требовался прямой контакт через кожу. Все, что нужно было сделать, это заставить его коснуться пола за пределами очерченного круга.

И заодно постараться, чтобы эта туша не раздавила ее и не переломала ей все кости.

– Понятны ли условия противникам? – спросил Черный Огонь, но крик на трибунах был таким оглушительным, что Нова почти не слышала вопроса.

Она подняла руку.

– Мне можно пользоваться оружием?

Вопрос заставил толпу моментально притихнуть. Нова опять подняла руку.

– Знаю, что сегодня запрещено использовать оружие, не связанное со сверхспособностями, но, поскольку я заявила об умении владеть оружием как о своей способности, мне кажется, что честно было бы разрешить мне защитить себя.

Черный Огонь повернулся к другим членам Совета. Видимо, раньше такой вопрос на состязаниях не возникал. Вернувшись к микрофону, он покашлял.

– Горгулья, как ее противник, ты можешь принять или отклонить этот запрос.

Горгулья широко развел руки. Каждая из них была длиной с машину.

– Почему бы и нет? Мне это вообще без разницы.

– Какое оружие ты хочешь? – прокричала Отмороженная. – Я сама тебе его сделаю.

Нова покрутила плечами, запястьями, разминая суставы.

– Нож.

Отмороженная осклабилась.

– Только-то?

– Только-то.

Пошарив в воздухе пальцами, Отмороженная провела рукой вниз. При этом в руке появился восьмидюймовый кинжал, прозрачный, как хрусталь, с лезвием и рукоятью, вырезанными из сверкающего льда. Она со смехом бросила его Нове, та поймала оружие, не моргнув глазом. Лед был обжигающие-холодным. Нова перебросила его из руки в руку, давая коже время привыкнуть.

– Слабенький выбор, – сказала Отмороженная, заняв свое место рядом с товарищами и закинув ноги на стол. – Ножичек ему даже кожу не пробьет.

Нова улыбнулась в ответ и, поигрывая ножом, заняла свое место на арене. Горгулья стоял напротив, нереально жуткий – его мускулы постоянно превращались в камень, а камень в мускулы. Даже зубы, когда он ухмылялся, казались зазубренными обломками серых булыжников.

Громко протрубил рог, заставив всех замолчать.

Горгулья устремился вперед. Земля дрожала и трескалась под его ножищами, в вокруг клубилась пыль. Он занес руку назад, и Нова увидела, как его локоть и толстые костяшки пальцев превращаются в спекшиеся черные камни.

Нова сделала обманное движение. Он проглотил наживку и тоже свернул влево, но девушка поднырнула под его другую руку. Снова выпрямившись, она только хотела развернуться, как каменный таран сбоку врезал ей по голове.

На миг она почувствовала себя невесомой.

Она рухнула на землю, и каждая косточка в теле ощутила удар. Из глаз посыпались искры. Застонав, Нова увидела висящий над головой бумажный транспарант, услышала радостный рев толпы и бухающие удары – это Горгулья приближался к ней.

– Окей, – пробормотала она, когда голова перестала гудеть, как бронзовый колокол, – Ошиблась, больше это не повторится.

Тень затмила слепящие огни стадиона. Нова мило улыбнулась Горгулье и подняла руку ему навстречу.

– Не поможешь даме встать?

Что-то бурча, Горгулья нагнулся, сгреб ладонью ворот ее рубашки, и рывком оторвал ее от земли.

– Каждый супергерой мечтает уметь летать, да? – сказал он, обнажив неровные зубы. – Ну, дорогуша, твоя мечта почти сбылась.

И он замахнулся, собираясь выбросить Нову за пределы очерченного кольца.

Но не успел. Нова взмахнула обеими ногами, руками обняла его бицепс и захватила его ногами в замок. Горгулья попытался сбросить соперницу, но она вцепилась в него намертво. Зарычав, он затряс рукой, будто пытаясь избавиться от назойливого паука.

Трибуны взорвались смехом.

Гигант хотел было отодрать ее ноги другой рукой, но Нова нырнула вперед, направив кончик ледяного лезвия ему в ладонь.

Лед хрустнул, оставив в руке у Новы рукоять с коротким обломком лезвия.

Горгулья хмыкнул.

– Ты правда думала…

Нова расцепила ноги, спрыгнула на землю и резанула неровным обломком по участку его кожи, не успевшей превратиться в камень.

От неожиданности Горгулья присел и дернул ногой, попав Нове в грудь. Она упала на спину у самой границы ринга – но внутри.

Потирая грудь свободной рукой, Нова перекатилась на бок и вскочила на ноги. Она стояла, взвешивая свои возможности, пока Горгулья, раздраженный своим конфузом, готовился к новой атаке.

Она облизнула губы. Сжав рукоять ножа пальцами, она решительно засунула его за пояс, не обращая внимания на то, что лед обжег кожу.

Она собралась с духом – снова.

Горгулья затопал к ней – будто забивал сваи.

Нова тоже побежала. Прямо на противника, очертя голову.

За миг до столкновения Нова подпрыгнула вверх. Она приземлилась обеими ногами на плечи Горгулье и, оттолкнувшись, перескочила к одной из опор, расположенных внутри круга. Обвив шест руками и ногами, она стала карабкаться по нему вверх.

Снизу до нее донесся грубый ехидный голос Горгульи, издевающегося над «крошкой, которая дала деру», но ее мало волновало, что он думает о ее действиях.

Добравшись до верха, она вынула из-за пояса обломок ледяного ножа и перерезала веревки, на которых висел транспарант. Лезвие еще не окончательно затупилось, и веревки поддались с первого раза. Один конец транспаранта, колыхаясь, упал на землю.

Внизу под ней что-то затрещало. Опора содрогнулась. Посмотрев вниз, Нова увидела, что Горгулья собирается нанести второй удар по опоре. Деревянный шест расщепился снизу доверху.

Опора с треском начала крениться к центру ринга.

Нова соскочила, сделав кувырок, когда ударилась о землю. Ухватившись за конец транспаранта, она поднялась на ноги. Стремительно развернувшись лицом к сопернику, она запустила к него обломком кинжала. Описав в воздухе красивую дугу, лезвия летело прямо в грудь Горгулье.

Великан отбил его рукой. Все, что еще оставалось от ножа, рассыпалось в воздухе на сотни крохотных осколков льда.

Над стадионом прогрохотал его смех, которому вторили тысячи зрителей на трибунах.

– Ну, что ты еще задумала? – сказал Горгулья. – Удушить меня полосочкой бумаги?

Нова бросила на него сердитый взгляд. Ей нужно было, чтобы он рассвирепел, а не веселился. Нужно, чтобы он на нее бросился – и на сей раз забыв обо всем на свете. Вместо этого Горгулья повернулся к толпе и начал заводить зрителей, отпуская шутки о «масенькой девочке, которая потеряла свой масенький ножичек».

Нова огляделась, поискав, чем еще можно было бы воспользоваться.

Ее взгляд остановился на Адриане Эверхарте.

Он стоял за столом своего отряда, упираясь руками о скатерть, и тревожно барабанил по ней пальцами, наблюдая поединок. В его взгляде была напряженность, какой Нова не видела на параде.

У нее екнуло сердце.

Облизывая губы, она окинула глазами раскиданные по столу предметы.

Выбрав, она ткнула пальцем.

– Вот это.

Адриан посмотрел вниз, поднял руки, как бы показывая, что ничего не скрывает.

– Пушка!

Неуверенно Адриан поднял маленькую пушку.

Намотав транспарант на руку и от всей души надеясь, что он окажется достаточно крепким и выдержит ее вес, Нова побежала.

Горгулья оглянулся, с любопытством глядя, как Нова обежала вокруг ринга, подпрыгнула и подтянулась на баннере на несколько футов. Когда она подлетела к Горгулье, он присел, но она и не собиралась атаковать. Вместо этого Нова обеими ногами снова встала ему на плечи и, толкнувшись, как от трамплина, вылетела за пределы кольца.

– Давай!

Когда девушка пролетала мимо их стола, Адриан кинул ей пушечку. Она поймала фигурку свободной рукой, после чего соскользнула по транспаранту вниз и встала на ринг.

Снова на ареной громыхнул смех Горгульи.

– Чем она стреляет – шариками? Ой, я в ужасе – умоляю, не делай мне больно!

Толпа в ответ взорвалась радостными воплями.

Присев на корточки в центре кольца, сжимая в одной руке баннер, а другой пушку, Нова широко улыбнулась.

– Если ты такой смелый, почему не подойдешь поближе? Боишься?

Горгулья тряхнул головой.

– Смотри, не нарывайся.

И он бегом бросился на нее.

Нова ждала, покачиваясь на пятках, транспарант бился в воздухе рядом с ней.

В последний момент она бросила в Горгулью пушку. Игрушка упала прямо ему под массивную ногу. Он наступил на пушечку, колеса завертелись, и гигант потерял равновесие. Раздался вскрик. Шатаясь, Горгулья потянулся к Нове, но она увернулась. Отскочив в сторону, она подняла над головой транспарант.

Горгулья замахал руками и на бегу врезался в бумажную ленту, а Нова вскочила ему на спину и обмотала голову великана бумагой, ослепив его.

От второй опоры оторвалась другая половина транспаранта, Горгулья споткнулся и по инерции пробежал несколько шагов в сторону. Он тяжело упал в нескольких дюймах от границы ринга, двумя руками пытаясь сорвать с головы бумагу.

Нова запрыгнула на возвышающуюся горой грудь исполина и потянула за руку, сжимавшую ком бумаги. Ничего не понимая, не ориентируясь в пространстве он смотрел на девушку единственным открытым глазом – а она, всем телом навалившись на его руку, добилась, наконец, чтобы он опустил ее на покрытие.

Прозвучал сигнал.

Горгулья вырвал руку, как будто обжегся. Он сел, сбросил с себя Нову. Та со стоном упала рядом и откатилась далеко за пределы кольца, но это было уже неважно. Она засмеялась, наблюдая, как гигант в ужасе смотрит на отпечаток собственной ладони на покрытии.

– Камень ножницы бумага, – хихикнула Нова, вставая на ноги и отряхивая брюки. – Бумага бьет камень.

Она шла, не обращая внимания на Отмороженную и ее отряд, и не сводила глаз с Адриана Эверхарта. Парня с парада. Того, кто починил ей браслет.

Адриан ответил на ее взгляд, и от того, как он на нее смотрел, победа вдруг показалась ей по-новому, необъяснимо подлинной, реальной. В его взгляде было не только потрясение – хотя и оно тоже. Он смотрел ошарашенно, с изумлением и гордостью – и от этого сердце у нее пело.

Ее вызывал на поединок Отступник – на испытаниях – и она победила его.

Но не успела она подойти в столу, как на нее напали с двух сторон. Ее обхватили две пары рук, и кто-то завизжал ей прямо в ухо.

Инстинктивно Нова присела, ухватила чьи-то ноги за щиколотки и рванула вверх.

Двое Отступников грохнулись на землю рядом с ней. Парнишка жалобно заскулил. Девушка бессмысленно смотрела в потолок, открывая рот и пытаясь отдышаться.

Узнав их, Нова зарычала: Дымовой Щит и Красная Убийца. А она без оружия и не может защитить себя. Тут она заметила на запястье у Красной Убийцы рубиновый кристалл, потянулась за ним, на ходу изобретая десятки разных способов как его использовать.

– Эй, эй, эй!..

Рука Новы замерла в воздухе. Девушка подняла голову. Адриан Эверхарт выскочил из-за стола и бежал к ней с поднятыми вверх руками и маркером, зажатым между пальцами.

– Они со мной… с нами, – сказал он, а тревога на его лице постепенно сходила, уступая место озорной обаятельной улыбке. – Это свои, мы в одном отряде.

Поморгав, Нова опять опустила взгляд. Красной Убийце удалось сесть, а Дымовой Щит тихо простонал:

– Приятно познакомиться.

– Похоже, – выдохнула Красная Убийца, обалдело глядя на Нову, – мы сработаемся.

Нова перевела дыхание.

– Видишь? Они классные. Ты классная. Все классные, – сказал Адриан.

– Горгулья ни фига не классный, – вставил Дымовой Щит, потирая бок.

– Мне дела нет до Горгульи, – сняв колпачок с маркера, Адриан присел, заглянул в глаза Нове и, не спрашивая разрешения, принялся рисовать что-то у нее на рубашке, чуть повыше ее колотящегося сердца. Она вздрогнула от неожиданного прикосновения, но он ничего не заметил или сделал вид, будто не замечает.

Закончив, он поднялся и закрыл маркер.

Скосив глаза вниз, Нова увидела на груди сияющий красный значок. Знакомое до боли, знаменитое, ненавистное «О».

– Я Адриан, – представился он, протягивая руку. Отступник. Протягивает руку – ей.

Собравшись, Нова протянула свою навстречу и позволила Адриану помочь себе подняться. Его пожатие было крепким, а выражение лица добродушным и сердечным. Темные глаза смотрели прямо на нее из-за очков в толстой оправе. Шум на трибунах будто стих и куда-то удалился. Казалось, весь мир съежился до размеров арены, и Нова чувствовала только пожатие руки, не боявшейся ее прикосновения. Она ничего не видела вокруг кроме этой дружелюбной открытой улыбки. Она не слышала приветственных воплей толпы, а только его голос, его слова.

– Добро пожаловать в Отступники.

Глава пятнадцатая

Адриан проснулся рано, ощущение сонливости исчезло, стоило ему открыть глаза. Вообще-то он никогда не считал себя жаворонком, но сегодня, сев в кровати, почувствовал себя полным сил. Как будто предстоящий день излучал энергию.

И не только из-за испытаний. Не только из-за того, что у них в отряде новый человек, приступающий сегодня к работе – Адриан был убежден, что все остальные отряды начали кусать себе локти то того, что не взяли ее, в тот самый момент, когда она одолела Горгулью.

Дело было не только в этом – у них появился новый след.

Прошлой ночью Адриан подслушал, как его родители говорили о винтовке, захваченной Руби по время схватки на крыше. Раздел расследований проследил ее путь до торговца оружием, у которого она была куплена – человеком по имени Джин Кронин, проходившего под кличкой Библиотекарь, который много торговал оружием во время Века Анархии. Библиотекарь… не особо оригинальный псевдоним, если учесть, что в Век Анархии он открыл общественную библиотеку и все еще продолжал в ней работать.

Адриан не сомневался, что кого-нибудь пошлют наблюдать за Кронином – может, даже сегодня. Он был решительно настроен вытребовать это задание для своего отряда. В конце концов, у них новый член команды. Одаренная, которая никогда не спит. Мечта разведчиков, ставшая явью.

Каким-то непостижимым образом даже казалось, что это было предопределено.

Но самое главное, он наконец додумал до конца идею новой татуировки, новой силы Стража и – Адриан сверился с коммуникатором на запястье и увидел, что нет еще и пяти часов – до выхода на работу в штаб оставалось больше трех часов, и это давало возможность сделать наколку прямо сегодня утром.

Он поднялся наверх сделать себе кофе, хотя и не особо в нем нуждался, а заодно убедиться, что его родители еще спят. В прихожей он постоял, прислушиваясь, не скрипнет ли что в доме. Кругом было тихо и темно.

Да уж, они тоже определенно не были жаворонками.

Через десять минут Адриан вернулся в свой подвал с кружкой кофе. Помещение подвала было разделено на две комнаты – в первой стояла его кровать, диван, книжная полка доверху забитая комиксами и альбомами рисунков, и маленький телевизор с набором видеоигр. Вторая комната считалась его художественной студией, хотя это, признаться, это было слишком громко сказано. Кроме мольберта, дешевого фанерного письменного стола, да покрывающей пол пленки в застарелых пятнах краски, здесь ничего и не было.

Все необходимое уже было припасено в нижнем ящике стола. Опустившись в офисное кресло на колесиках, он начал раскладывать на столе свои принадлежности.

Технический спирт и ватные шарики. Бинты. Пузырек чернил для татуировок, купленный в странной лавке благовоний на окраине района Хенбейн, где он нашел их на полке между денежным деревцем в горшке и кальяном.

Адриан положил правую руку на стол ладонь вверх и пальцами другой руки наметил примерную длину цилиндра. Три дюйма, может, четыре, посередине между локтем и запястьем. С одного конца он изобразит оптический прицел. Чисто, просто, эффективно.

По крайней мере, так задумано, таково его намерение. У него даже молния заработала, так что здесь будет совсем несложно. С молнией пришлой очень постараться, чтобы на рисунке вышел в точности такой костюм, как он хотел, в мельчайших деталях – он ни на миг не отвлекся, пока вкалывал чернила в кожу.

Намерение. Он еще в детские годы убедился, что оно куда важнее для его дара, чем что-либо другое. Не умение рисовать. Не техника исполнения. Намерение.

Если уж молния может скрывать целый бронированный комбинезон, то этот цилиндр наверняка сумеет испускать непрерывный поток энергетических лучей ударного действия.

Просто.

Окунув вату в спирт, Адриан протер кожу на предплечье. Дождавшись, пока она высохнет, он синей ручкой нанес рисунок. Дело двигалось медленнее, чем с первыми татуировками, так как рисовать левой рукой было непривычно – однако в конце концов все получилось в точности, как он хотел.

Как же он нервничал в самый первый раз, с первой наколкой. Память услужливо подсовывала ему информацию о страшных болезнях, передаваемых через инъекции, не говоря уж о том, что колоть самому себе – он знал – очень болезненно. Сколько бы ран и травм он не получил, будучи Отступником, честно говоря, все равно не хотелось лишний раз испытывать боль без особой необходимости.

Но он набирался храбрости, сначала отрабатывая умение на кожуре грейпфрута, и только потом решился сделать татуировку на себе самом.

Первым появилось пламя. Хотя его язычок был совсем маленьким, он провозился с ним больше часа.

Следом настала очередь пружин у него на ступнях, и вот это было реально больно. Но он стиснул зубы и выдержал это, а в первый же раз, подпрыгнув и взлетев в воздух на высоту двух этажей, понял, что дело того стоило.

Только после успешной проверки пружин ему в голову пришла мысль о Страже. Его вдохновил на это вымышленный персонаж, которого он придумал в одиннадцать лет, когда еще мечтал, что будет зарабатывать на жизнь, рисуя комиксы. Тогда это было для него интереснее, чем Отступники. Он создал целых три выпуска комикса, назвал его «Мятежник Z» и никогда никому не показывал. В этой истории двадцать шесть бездомных детей были похищены и стали жертвой научных экспериментов безумца. Двадцать пять из них погибли в результате опытов, но последний мальчик, известный просто как Z, превратился в супергероя, нашпигованного массой поразительных сверхспособностей. Во втором выпуске он обзавелся армированным костюмом. В третьем – начал именовать себя Стражем. Он был обуян неутолимой жаждой мести безумцу и его приспешникам, уничтожившим невинных детей.

После этого история Адриану наскучила, и он перестал рисовать комикс. Он так и не дал Z осуществить возмездие, но впоследствии снова и снова возвращался в мыслях к этому персонажу, даже много лет спустя. Мститель с благородной целью, «второе я» и неукротимая сила. Супергерой во всех смыслах этого слова.

Когда ему пришла в голову идея с татуировкой-молнией, искушение было слишком велико. При этом Адриан и не думал о нарушении кодекса чести Отступников. По большому счету он готов был рассказать приемным родителям и друзьям о Страже, убедившись, что у него все получилось. Он собирался раскрыть все после праздника.

Но потом все случилось. Была ранена Данна. Кошмар улизнула. И ему вдруг очень захотелось до поры до времени подержать свою тайную личность, ну… в тайне.

Так будет не всегда. Он убедится, что может полностью контролировать все сверхспособности Стража, и тогда раскроет карты. А может, дождаться, когда он сумеет найти и задержать Кошмар. Или когда он раскроет, какая связь между ней и убийцей его матери, и отдаст их обоих в руки правосудия.

Прямо как мятежник Z – когда миссия будет выполнена, он сможет разоблачить себя. А до тех пор Стражу есть чем заняться.

Адриан разложил инструменты, налил в блюдце черных чернил и зажег свечу. Снова протерев кожу ватой, смоченной в спирте, отчего синий рисунок на коже слегка побледнел, а потом промокнул насухо чистым полотенцем.

Наконец, он стерилизовал иглу (обычнейшую иголку, которую он нашел в завалявшейся на кухне коробке со швейными принадлежностями), несколько раз проведя ею над пламенем свечи.

Адриан согнул руку, окунул иглу в чернила и приступил к работе.

Первый укол всегда самый болезненный. В этот миг он каждый раз спрашивал себя, не зря ли все это затеял.

Но с каждым разом сомнения улетучивались все быстрей.

Скоро он вошел в размеренный ритм. Согнувшись над столом, глядел, как пальцы снуют над голубыми линиями. Иглу воткнул, иглу вытащил. Только изредка пауза, чтобы стереть капельки крови чистой тряпицей. Тысяча крохотных проколов появлялись в его теле, пока секунды и минуты превращались в часы. В какой-то момент над головой раздался характерный скрип половиц, оповещая, что кто-то ходит наверху по кухне, но Адриан не отвлекся. Папаши никогда не тревожили его, если он спускался к себе, да и вообще, они наверняка уверены, что он еще спит.

Закончив, Адриан отложил иглу, с наслаждением размял шею и, вытянув руку, с удовольствием оглядел работу. Воспаленная, блестящая и, главное, несмываемая.

Он сложил все обратно в ящик стола, а сам поднялся в ванную на первом этаже, чтобы умыться и наложить повязку. Едва успев закончить перевязку и натянуть рубашку с длинным рукавом, он услышал, что его зовет Саймон.

– Что? – спросил он, входя в кухню.

Саймон склонился над сковородой, на которой шипел и полоски бекона, а Хью тем временем просматривал почту, грудой наваленную на барной стойке.

– Я вроде услышал, что ты проснулся, – сказал Саймон, кивая на блюдо с кусками дыни, клубникой и горячими лепешками. – Садись, поешь.

Адриан удивленно воззрился на блюдо.

– Ты серьезно?

– Серьезно, – отозвался Саймон, ясно глядя ему в глаза, и Адриан понял: ему просто немного неловко. – Мы начинаем новую семейную традицию. Завтракать вместе раз в неделю. Хватай себе бекон и садись.

Подавив улыбку, Адриан последовал совету. И пары месяцев не проходило, как Хью с Саймоном затевали очередную новую семейную традицию. Чего только не было за эти годы, от настольных игр по пятницам до воскресных пикников в парке. Была и физзарядка, точнее утренний бег в шесть утра – эта традиция длилась ровно один день. Адриан знал – так они стараются. Как будто до сих пор сомневаются, что за столько лет они трое стали семьей.

Адриан, который любил своих приемных отцов, которые не раздумывая взяли его к себе, когда погибла мама, взял четыре ломтика бекона и подсел к барной стойке.

– А свежевыжатый апельсиновый сок вписывается в эту новую семейную традицию?

– Не испытывай удачу, – проворчал Саймон, накладывая еды себе в тарелку.

– Так, – заговорил Хью, кидая в мусорное ведро пачку рекламных объявлений. Совет со дня на день собирался начать программу по вторичной переработке мусора, но этому, как и многим другим их инициативам, было еще слишком далеко до реализации. – Ждешь не дождешься проверить новичка в работе?

Адриан растерянно моргнул. Он так сосредоточился на татуировке, что почти забыл про Нову Маклейн.

Почти.

Ага, – откликнулся он, ломая лепешку и намазывая ее маслом. – Мы все ужасно рады были ее заполучить.

Саймон покачал головой.

– Когда она выбрала бой с Горгульей, я решил, что девчонка сошла с ума. Но то, как она с ним справилась, меня впечатлило. Нам нужны такие изобретательные ребята, которые быстро соображают во время столкновения.

Адриан чуть усмехнулся, услышав словечко столкновение. Надо же, его родители разговаривают так, что больше похожи на шефов полиции, чем на супергероев – он и не заметил, когда это произошло.

– Надеюсь, у вас все сложится, – сказал Хью, вскрывая конверт. – Личная симпатия между членами отряда очень важна. А вы, кажется, неплохо ладите. Будем надеяться, что и она впишется в команду.

– Но если нет, – подхватил Саймон, – мы ей подберем местечко. Ты сделал хороший выбор, Адриан. Не знаю, что тебя к нему подтолкнуло, но думаю, что ни у кого больше не осталось сомнений, достойна ли она быть Отступником, после такого шоу.

Протянув руку, он отодвинул пачку корреспонденции в сторону и поставил на стойку тарелку.

– Хью. Это тебе. Ешь.

Хью удивленно поднял глаза, потом подцепил полоску бекона и откусил сразу половину.

– Чисто из любопытства, – снова заговорил Саймон, намазывая лепешку для себя, – Что тебя заставило ее выбрать? Мне не казалось, что твоя команду ищет пополнения.

Адриан набил полный рот и тут же понял, что тем самым он неосознанно дал себе шанс потянуть время и обдумать ответ. Отхлебнув глоток давно остывшего кофе, он пожал плечами.

– Интуиция, наверное.

– Интуиция, – повторил Хью, кивая так, будто Адриан только что изрек великую мудрость, – Важно прислушиваться к этим ощущениям, если они у тебя есть. Развитая интуиция может спасти жизни, особенно при нашей работе.

Адриан поставил кружку.

– Точно. Кстати говоря… Кошмар… как продвигается расследование по ее делу?

Взяв тарелку, Саймон обошел барную стойку и уселся на табурет рядом с Адрианом.

– Она все еще тебе не дает покоя?

– То, что по городу на свободе расхаживает убийца, а мы до сих пор знать не знаем, на что она способна и с кем связана? Да, это меня немного беспокоит, знаешь ли.

Саймон посмотрел на него с досадой.

– Вообще-то, вчера мы получили многообещающую зацепку. Сегодня попробуем раскрутить это дальше.

– Винтовка? – спросил Адриан с деланым равнодушием. – Та, которая имеет отношение к Джину Кронину?

Хью поднял голову.

– Ты подслушивал.

– Я вышел перекусить. Если у вас секреты, не стоит обсуждать их рядом с кухней.

Хью и Саймон обменялись взглядами.

– Да, – вздохнул Саймон, – еще ничего нельзя сказать наверняка. Мы не знаем, продавал ей винтовку Библиотекарь, но мы этим займемся.

– Его собираются допросить?

– Не так скоро, – сказал Хью. – Если он до сих пор связан с нелегальной торговлей оружием, поспешный вызов, без веских улик, может его насторожить. Тогда он может свернуть свою деятельность, и мы ничего не добьемся.

– А винтовка считается недостаточно веской уликой?

Саймон отрицательно мотнул головой.

– Мало ли в чьих руках она могла побывать за десяток лет. Пока винтовка не оказалась у нас, не было ни малейших оснований считать, что Джин Кронин все еще торгует. Несколько нам известно, Картель Вандалов прекратил существование после того, как большая часть его членов была убиты во время Битвы при Гатлоне, и Джин Кронин с тех пор с тех пор не засветился ни в каких нелегальных делах. Это ружье могло пройти через сотни рук, пока им не завладела Кошмар.

– Но вы ведь так не думаете, – возразил Адриан. – Вы же уверены, что он и сейчас торгует, нет?

Хью слабо улыбнулся.

– Мы думаем, что это стоит расследовать.

– Для начала, пожалуй, установим наблюдение за его библиотекой, – добавил Саймон. – Кронин живет затворником, так что, если у него до сих пор есть связь с черным рынком, велики шансы, что свои делишки он обстряпывает прямо там. Последим какое-то время, нет ли следов нелегальной деятельности.

– Но на это нужны дни… даже недели. Почему прямо не пойти и не обыскать это место?

– Без доказательств того, что он соучастник преступления? – Саймона будто оскорбило такое предположение.

– Ой, да перестань, – привстал Адриан. – Он торговец оружием. Преступник. Что с ним цацкаться?

– Он был преступником, – поправил Хью, – в другое время и в другом обществе. Если мы начнем карать каждого за преступления десятилетней давности, то в городе не останется тех, кого защищать.

– Мы еще не до конца оправились после Века Анархии, – подхватил Саймон. – Органы власти защищают права каждого, даже тех, кто когда-то имел дело с бандами преступников. Потому что как можно ожидать, что люди станут меняться, если не дать им такого шанса?

Адриан, неубежденный, помрачнел. Ему казалось, что винтовка, следы которой ведут к Джину Кронину, сама по себе была вполне весомой причиной для того, чтобы обыскать библиотеку – но было очевидно, что в ближайшее время ему в этом споре победы не одержать.

– Вы уже определили, чьему отряду поручить наблюдение?

– Нет, но мы думали…

– Предлагаю нас.

Симон замер в нерешительности, не донеся до рта вилку с наколотой угодой клубники.

– Что?

– Адриан, – начал было Хью.

– Не говорите нет, – настойчиво повторил он, переводя глаза с Хью на Саймона. – Только выслушайте. Мы хотим заниматься расследованием этого дела. Я имею в виду Кошмар. И это задание как раз нам по силам. Ну кому еще захочется ночь напролет торчать у публичной библиотеки и ждать, пока случится что-то интересное. А у нас новая девчонка – Нова. Ей даже спать не нужно.

Саймон задумчиво нахмурился. Адриан видел, что этот довод на него хоть как-то подействовал.

– Почему тебя так заинтересовала Кошмар и ее дело? – осведомился Хью, выбрасывая в бачок очередную порцию бумажного хлама.

– Мой отряд уже дважды с ней сталкивался, – пояснил Адриан. – Это уже начало приобретать личный оттенок. Кроме того… она напала на вас.

Хью пренебрежительно фыркнул. Адриану было непонятно – красуется он или в самом деле считает, что Кошмар и ее атака на празднике не заслуживают внимания.

– Я серьезно, пап. Если ты не заметил, он тебя чуть не убила.

По скулам Хью заходили желваки.

– И еще она сбила Тамайю… рыбацкой сетью, – не отступал Адриан. – Я уж не говорю, что отчасти на ней лежит вины за травмы Данаиды. К тому же она обвела вокруг пальца Оскара и Руби и —…он сделал резкий вдох и помахал в воздухе рукой, надеясь, что это сойдет за безразличие, – этого парня, Стража, тоже. Может, сила у нее и невелика, но она представляют угрозу. Мы уже убедились, что ее нельзя недооценивать.

– Мы вовсе не недооцениваем ее, – сказал Саймон. – К покушениям на убийство мы относимся с полной серьезностью. Настолько серьезно, что было бы безответственным отправлять неопытный уличный патрульный отряд выполнять расследование.

Адриан кровь бросилась в лицо.

– Кажется, за прошедший год наш отряд доказал, что способен справится с любым заданием.

– За исключением двух раз, когда Кошмар улизнула? – спросил Саймон.

Адриан взглянул исподлобья.

– А это удар ниже пояса.

Лицо Саймона смягчилось.

– Слушай, мы же не говорим, что вы с этим не справитесь. Но честно, мы бы лучше оставили вас на патрулировании, где ваши способности идут всем на пользу. Ты слышал, что в этом квартале уровень преступности вырос на восемь процентов? На улицах ни один отряд сейчас не лишний.

– А как ребята вроде Джина Кронина отражены в этих рейтингах? – Адриан заставил себя говорить медленнее. Чтобы это звучало взвешенно. – Если он и впрямь продает преступникам оружие, сколько пользы было бы, если просто арестовать одного такого типа?

А для этого, – ответил Хью, – мы пошлем туда бригаду по расследованию.

Адриан вздохнул с досадой.

– Ну все-таки, поручите это нам. Пожалуйста.

– Адриан, да в чем дело? – удивился Саймон. – Сам же сказал, никому не улыбается следить за библиотекой всю ночь, когда можно помогать в это время людям.

– В том, что я хочу принимать в этом участие, – Адриан чувствовал, что голос предательски дрожит. – Потому что хочу найти Кошмар.

Саймон откинулся на спинку стула, склонил набок голову, и Адриан вдруг заметил, как буйно разрослась его борода. Он взглянул на Хью и отметил, что и у него волосы давно нуждаются в стрижке, да и щеки не мешало бы побрить.

Когда в последний раз кто-то из них брал выходной просто, чтобы расслабиться? Просто побыть собой? Всегда Совет, город, Отступники. Адриан мог только догадываться, в каком напряжении они постоянно находятся, как и остальные члены Совета. Весь мир смотрел на них и ждал руководства и защиты, безопасности, стабильности и правосудия.

Он вздохнул, водя вилкой по крошкам на тарелке.

– Оскар слышал, как она что-то сказала по время их драки на крыше, – сказал он, изо всех сил надеясь, что им не придет в голову проверять эту ложь. – Она сказала… не станет смелым тот, кому неведом страх.

Не нужно было смотреть на родителей, чтобы почувствовать, как изменилась атмосфера. Хью прерывисто вздохнул. Саймон выпрямился.

Хью забарабанил пальцами по стойке.

– Уж не думаешь ли ты, что Кошмар имеет отношение к ее смерти? Насколько я могу судить, она слишком юна, чтобы участвовать в этом убийстве.

– Нет, это я понимаю, – сказал Адриан. – Но что если ей известно, кто это сделал? Что если они до сих пор живы?

– Возможно, это совпадение, – сказал Саймон.

– А возможно, что нет, – парировал Адриан.

Саймон потер переносицу между густыми бровями, как делал всегда, если о чем-то глубоко задумывался.

– Записки вроде той, что нашли на Джорджии, в Век Анархии обнаруживали на множестве тел. Может быть Кошмар где-то прочитала об этом, и ей просто понравилась фраза.

Адриан отвернулся. Это было логичное предположение. Скорее всего, рано или поздно он бы и сам до этого додумался. Но… как-то это было неправильно. Когда Кошмар это говорила, ее слова не были просто отрепетированной фразой, брошенной потому, что ей бы хотелось увидеть ее на другой день в газетах. Скорее, она вырвалась у нее внезапно, неожиданно для самой. Часто так бывает со словами, которые долгое время слышишь их снова и снова.

– Нетипично, – сказал Хью, – будь те злодеи до сих пор в деле, они продолжали оставлять такие метки.

– Согласен, – сказал Адриан. – Но это не исключено.

Именно по этой причине все тогда решили, что убийца Леди Неукротимой был убит в Битве при Гатлоне. После нее загадочные записки перестали появляться на трупах. Зловещие метки испарились за одну ночь. Логично было предположить, что того, кто их оставлял, не стало.

Но Адриан больше не был в этом уверен.

– Пожалуйста, – повторил он. – Я только хочу ее разыскать. Я должен знать, где она слышала эти слова. Я должен понять, что они значат для нее. И вы же все равно посылаете туда отряд, правильно? Дайте нам шанс. Вот все, о чем я прошу.

Хью поднял свой кофе, от которого еще шел пар, и осуши кружку в три больших лотка. Это, насколько знал Адриан, означало, что его просьбу обдумывают, и все же он невольно вздрогнул: не говоря уже о прочем, Хью не угрожала даже опасность обжечь язык кипящим напитком.

Оставив кружку, Хью посмотрел на Саймона.

И этот взгляд, такой невыразительный, сказал Адриану все, что ему нужно было знать. Потому что это была попытка подавить улыбку, так и рвавшуюся наружу.

Саймон опустил голову.

– Ваш отряд может быть снят с уличного патрулирования на две недели для участия в расследовании по делу Кошмар. К двенадцати часам вам перешлют инструкции по проведению слежки, от вас мы ожидаем регулярных отчетов о происходящем, важны все детали, даже самые незначительные. Через две недели мы решим, можете ли вы продолжать это расследование или вернетесь к патрулированию улиц.

Адриана начал было улыбаться, но Саймон поднял руку, и улыбка застыла на полпути.

– Но я не шучу, Адриан. При первом же признаке того, что Джин Кронин замечен в какой бы то ни было нелегальной деятельности, или если вы обнаружите свидетельство того, что Кошмар или другие злодеи имеют к нему хоть какое-то отношение, вы обязаны запросить подкрепление от опытной команды расследователей. Вы не должны заниматься Кронином в одиночку, понятно?

– Да, абсолютно, – теперь рот Адриана так и расплылся в радостной улыбке. – Так и сделаем. Спасибо.

– Рано благодарить, – сказал Хью. – Ты еще не вкусил всех «прелестей» этой жутко нужной работы.

Адриан пожал плечами.

– Там же будет Оскар. Разве с ним соскучишься?

Хью хмыкнул.

– И то верно.

– Нам пора, – сказал Саймон. – Сегодня у нас на повестке петиции Совету, бесконечные совещания с отделом разработок и исследований, а потом еще по подготовке празднества в следующем месяце… – Он застонал. – Иногда мне кажется, что конца этому не будет.

– Это непросто, вести мир в новое время, – заявил Хью. Забросив остатки еды в рот, он поставил пустую тарелку в раковину.

Адриан невольно заулыбался, наблюдая, как Хью и Саймон собираются, как натягивают поверх формы теплые черные куртки и повязывают шарфы – ни дать ни взять дети, надевающие теплые пальтишки поверх хэллоуиновских костюмов.

Они уже были у дверей, когда Саймон остановился и оглянулся на Адриана.

– Сынок…

Адриан выпрямил спину и приготовился услышать то, что Саймону явно было непросто сказать.

– Я прошу тебя, будь с этим острожен, хорошо?

Адриан наморщил лоб.

– Ты о чем?

– Что бы ни произошло, что бы ты не узнал, ничто не может вернуть тебе маму. Я знаю, что тебе нужны ответы. Нам всем это нужно. Но это не изменит того факта, что ее больше нет.

– Дело не в том, что я хочу ее вернуть, – сказал Адриан. – Дело, вообще-то, даже и не в ответах. Если на то пошло, я хочу того же, за что ратует любой Отступник. – Адриан позволил себе намек на улыбку. – Правосудия.

Глава шестнадцатая

Нова стояла на мостовой перед Штабом Отступников дольше, чем, вероятно, было нужно. Она не обращала внимания на снующих вокруг людей, ворчащих по поводу девицы, стоящей на пути, не замечала туристов, которые собирались кучками у автобусной стоянки, чтобы сфотографировать красные буквы на массивных стеклянных дверях.

Даже откинув голову назад, она с трудом могла рассмотреть верхушку здания, которая практически скрывалась в дымке высоко в небе, возвышаясь над остальными постройками города. Издалека Нова видела здание сотни раз, глядела на него с крыш через весь город и воображала, как она карабкается по его стенам, пробирается внутрь, мстит Совету и так называемым героям, поселившимся в этом грандиозном дворце. Но ей и присниться не могло, что она войдет в него через вращающиеся двери. Даже в голову никогда не приходило, что ей здесь могут быть рады.

Двери безостановочно крутились все время с тех пор, как она подошла. Вряд ли каждый, кто работает в этом здании, Одаренный, но на многих входящих и выходящих людях красовалась знаменитая серая форма, хотя многие были и просто в костюмах и в строгой деловой одежде. Некоторые Отступники приостанавливались и с улыбкой махали туристами. Каждый раз в ответ их приветствовали восторженным визгом и вспышками камер. Почитатели приезжали отовсюду поглазеть на своих кумиров.

Сдвинув брови, Нова отвернулась, вдруг осознав, что и сама оказалась в числе охваченных благоговением зевак. Он оторвала ноги от тротуара и заставила себя двинуться вперед. С мокрыми от волнения ладонями она подошла к дверям. Навстречу выскочила женщина в элегантно брючном костюме. С силой толкнув дверь и даже не взглянув на Нову, она заспешила по тротуару, переговариваясь с кем-то по браслету-коммуникатору. Будто бездна разверзлась в стеклянной стене, поджидая Нову.

Нова сглотнула и шагнула вперед.

Пульс отбивал частое стаккато, когда, пройдя через вращающиеся двери, она оказалась внутри.

Ну надо же – она в штабе Отступников. Девушка отскочила от двери и замерла в напряженном ожидании, но никто не поднял тревоги.

Нова стояла на площадке, которая выходила в светлый, просторный вестибюль. На блестящем белом полу была выложена алая буква «О» – ее приветствовал символ Отступников. Лестница слева от нее спускалась в вестибюль, как и изогнутый пандус справа, оба вели к изогнутой стойке с надписью ИНФОРМАЦИЯ большими стальными буквами.

Сотни раз Анархисты планировали нападение на штаб Отступников, но понимали, что проникновение сюда сопряжено с огромным риском. На стороне тех всегда было бы громадное численное преимущество, ведь каждый день в этом здании трудились и учились сотни Одаренных. Теперь Нова убедилась, что их оценки были совершенно правильны – Отступники и в самом деле надежно защищены от нападения. Даже беглый осмотр вестибюля позволил заметить больше десятка камер, сенсоров и тревожных датчиков, не говоря уже, разумеется, о вооруженных Отступниках в форме, стоявших на посту на разумном расстоянии друг от друга – двое таких часовых стояли по обе стороны площадки рядом с ней. Интересно, думала Нова, такие посты закреплены за определенными людьми, или эти ребята постоянно сменяются? Надо будет выяснить. Именно такие сведения имел в виду Лерой, когда предположил, что она будет хорошим шпионом.

Никто кроме нее не обращал внимания на часовых, и она тоже отвернулась, но нервы ее были на пределе, когда по пути к лестнице поравнялась с одним из них. По спине пробежал зловещий холодок, и все время казалось, что ей вот-вот схватят за руку. Что ее задержат, свяжут, заставят отвечать за свои преступления перед Советом. Что ее приняли в ряды Отступников просто, чтобы заманить сюда.

Но нет. Ничего не произошло. Она прошла мимо часового, не глядя ему в лицо, да и он, кажется, на нее не смотрел, разве что скользнул равнодушным взглядом по букве «О», пришпиленной к ее рубашке – эта буква буквально жгла ей кожу. Что ж, в конце концов, это ее пропуск. Тайный пароль для входа в это здание.

Значок подтверждал, что она имеет право находиться в этом месте.

Когда Нова спустилась по лестнице, вестибюль вокруг нее как будто изменился. Теперь, когда с двух сторон не стояли часовые, она начала замечать и другие детали. Были здесь зоны для отдыха с элегантными кожаными диванами и низкими столиками, на которых валялись вороха журналов и газет. В дальнем конце располагалось маленькое кафе – прилавок, окруженный круглыми столами, за которым писали и читали люди, попивая из бумажных стаканчиков. Лестницы с другой стороны вестибюля поднимались дугой к широкому крытому переходу и большой круглой комнате с застекленными стенами. Нова разглядела, что с пола поднимается нечто вроде стеклянных скульптур, но с такого расстояния невозможно было понять, что это.

Ее внимание привлекли телевизионные экраны – они были повсюду, свисали с потолка или крепились к столбам. Большая часть показывала разные новости, местные и международные, но по некоторым бегущей строкой проходили внутренние сообщения. ЕЖЕГОДНЫЙ ПРАЗДНИЧНЫЙ УЖИН ОТСТУПНИКОВ В ЭТО ВОСКРЕСЕНЬЕ, ПРИХОДИТЕ С СЕМЬЯМИ! Или: В ОТРЯД НОЧНОГО ПАТРУЛЯ НУЖЕН НОВЫЙ БОЕЦ. ОБРАЩАТЬСЯ НА ПОСТ ОХРАНЫ. Или…

Нова застыла на нижней ступеньке, когда одно из таких сообщений сменилось картинкой. Размытое фото ее самой.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ: «КОШМАР» – С ЛЮБОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ ОБРАЩАТЬСЯ В СОВЕТ.

У нее свело спину от напряжения, а в животе опять шевельнулся тошнотворный страх – то же чувство, что мучило ее всю ночь и все утро. Что она делает?

Ее найдут. Кто-то обязательно ее опознает.

А с другой стороны – двое Отступников, которые должны были бы ее опознать, казалось, ничего не помнили. Уж если Красная Убийца и Дымовой Щит позволили себя одурачить, она сумеет провести кого угодно.

Она пожирала глазами картинку на экране. Кошмар. Костюм полностью скрывает ее черты. Даже глаза не видны, только маска поблескивает из-под глухого черного капюшона. Узнать ее невозможно, по крайней мере, по виду. Ее могут выдать жесты и подобные мелочи, которые невозможно отследить сознательно. Походка, положение рук, когда стоишь, даже манера драться в рукопашной. А больше всего – презрение к Отступников и Совет и переполняющая ее ненависть.

Надо следить за собой и научиться подавлять эти инстинкты. Надо играть роль. Быть одной из них.

Она коснулась значка, прикрепленного к ее футболке – того самого, нарисованного на испытаниях Адрианом Эверхартом. Пальцы нащупали букву, провели по ее круглым бокам.

Сегодня она была Отступником, а в один прекрасный день, возможно, приведет их к краху.

Нова подошла к информационной стойке, солидный мужчина с впечатляющими бакенбардами печатал что-то на компьютере. Подняв голову и взглянув на нее, он улыбнулся, но застигнутая врасплох Нова не смогла выдавить ответной улыбки.

– Привет, – начала она. – Меня приняли в отряд на испытаниях. Я должна…

– Бессонница, – радостно воскликнул он, вскакивая, и протянул ей руку. Долгую минуту она ее рассматривала – розовая кожа, ухоженные ногти и плетеный кожаный браслет на толстом запястье. Жест был невинным, абсолютно нормальным, однако у Новы он вызвал всплеск тревоги.

Перед ней стоял Отступник, может быть, Одаренный, а может, нет, но так или иначе он протягивал ей руку. Контакт. Кожа.

Даже Анархистам не нравилось дотрагиваться до Новы. И не потому, что быть погруженным в сон это такая уж трагедия, а потому что сон делает человека беззащитным. Она делала людей уязвимыми.

Нова слишком долго колебалась.

Мужчина – Сэмсон Картрайт, судя по именной табличке на стойке – неуклюже сжал пальцы в кулак и убрал руку.

– Я видел вас на испытаниях, – сказал он, щелкнув пальцами, как бы стараясь замять неловкость, – Вы просто класс. Ну и рожа была у Горгульи…

Глаза его лукаво блеснули, а может, в них была насмешка, и Нова с удивлением открыла для себя, что не все Отступники, оказывается, ладят между собой.

Сэмсон прокашлялся.

– Ну да ладно. Вы в отряде Скетча, правильно? Он, по-моему, еще не подошел, но я могу проверить и посмотреть, не…

Сердце Новы чуть не выскочило из груди. Сэмсон продолжал говорить, но его слова сейчас казались ей назойливым шумом.

Из лифта за стойкой информации показался Совет.

Ну – не весь Совет. Только Капитан Хром и Цунами.

При виде их у Новы пересохло во рту. Они болтали друг с другом, легко, беззаботно. Цунами смеялась, вежливо прикрывая рот рукой. У Капитана сияли глаза, в них мелькало что-то похожее на озорство. В отличие от остальных Отступников на них вместо обычной серо-красной формы были надеты их легендарные костюмы – на Капитане лосины и наплечные щитки, на Цунами пышная юбка.

Они шли по вестибюлю. Не то чтобы прямо на Нову, но и не прочь от нее. На нее ни один не смотрел. Ни один не замечал, что среди них находится злодей. Ни один не подозревал, что при их появлении ее рука потянулась к поясу, а пальцы сжались на авторучке, которую она выбрала на своем оружейном складе. За баллончиком чернил у этой ручки было потайное отделение. И заряд – один отравленный дротик.

Сердце у Новы чуть не остановилось. Она здесь. Она в штабе Отступников, всего в паре шагов от двух членов Совета, и никто понятия не имеет, какую угрозу она представляет.

Она ощутила новый вкус власти. Она не просто Кошмар, при всей секретности и анонимности, которую давало ей это имя. Теперь она Бессонница.

Стать одной из них. Беспрепятственно ходить среди них, в самой гуще, подойти вплотную, а никто даже не бросил на нее подозрительного взгляда.

Оружие впечаталось ей в ладонь.

Что если убрать одного из них прямо сейчас, прямо в эту минуту?

Ей самой придет конец, это точно. Если уж ее не прикончат на месте, то изловят и отправят за решетку на пожизненное.

Но все же – у нее была эта возможность. Потенциальная.

Может, не сейчас, даже не сегодня, но скоро. Возможность подвернется, и она будет к ней готова.

Переведя дыхание, Нова заставила себя выпустить из руки оружие, как раз в тот момент, когда члены Совета свернули в коридор и скрылись из виду.

– Я точно знаю, о чем вы думаете.

Захваченная врасплох, Нова повернулась к Сэмсону Картрайту, который воззрился на нее серьезным, понимающим взглядом. Сердце пропустило удар, чувство уязвимости вспыхнуло с новой силой. Неужели ненависть так явственно отобразилась у нее на лице? Неужели ее мысли так легко поддаются расшифровке?

Или… хуже того…

Задыхаясь от волнения, она подалась к Сэмсону.

– Вы телепат?

Сэмсон на миг потерял дар речи, а потом от души расхохотался.

– Хотел бы я! Но увы, я даже не Одаренный. Но, слушайте… у кого из нас не было шока при первой встрече со звездами – Совет, да так близко! – Мужчина указал на висящую на ремне ручку. – Автограф можно попросить в следующий раз. Не переживайте. Они тут ходят постоянно и совсем даже не важничают.

Нова выдохнула с облегчением, поняв, что этот незнакомец не прочитал ее мысли, не узнал, что она замышляет против его драгоценного Совета. Ее даже возмутило то, насколько превратно он истолковал выражение ее лица.

От ее гневной отповеди Сэмсона спасло то, что по всему вестибюлю вдруг гулким эхом разнеслось ее имя.

– Нова!

Она обернулась. К ней спешили Дымовой Щит и Красная Убийца. Нова вздрогнула от выброса адреналина, похожего на испытанный ею на арене. Однако быстро пришла в себя при виде их открытых улыбок. Начать с того, что Дымовой Щит не был, как раньше, окружен сероватой дымкой, а рубин Красной Убийцы безобидно свисал на проволочке с ее запястья. В руках у нее была серая стопка одежды.

– Нова Маклейн, – заговорил Дымовой Щит, опуская свою палку на плитки пола и свободной рукой обводя громадный вестибюль. – Добро пожаловать в Штаб. Как тебе тут нравится?

Нова моргнула.

– Это самое высокое здание в городе.

– Он умничает, – сказала Красная Убийца. Перехватив стопку одной рукой, другую она протянула Нове. Без перчатки. – Я Руби, кстати. А это Оскар.

Руби. Оскар.

Нормальные имена. Нормальные люди.

На этот раз Нова ответила на рукопожатие. От прикосновения в ней вспыхнула сила, но она подавила ее с, дружеской улыбкой.

– Нова.

Оскар не стал жать руку, а вместо этого обхватил за плечи и повел через вестибюль. Нова от этого напряглась, но парень то ли не заметил этого, то ли предпочел не обращать внимания.

– Не представляешь, как мы рады, что ты с нами, – говорил он. – Пошли, Адриан тоже скоро подойдет. Он сказал, что встретится с нами в комнате отдыха.

– Ой – подожди, одну секунду, – прервала Нова, внезапно что-то сообразив. Она вывернулась из-под руки Оскара. Тот вместе с Руби уставились на Нову, а та бросилась назад к стойке информации. Перегнувшись через стойку к Сэмсону, она шепотом спросила.

– Извините, не скажете, а вообще среди Отступников есть те, что читают мысли?

Стрельнув глазами в сторону Руби и Оскара, Сэмсон вновь посмотрел на Нову.

– Э. Да вроде нет? Не сейчас. Была одна несколько лет назад, но ее перевели в какое-то иностранное представительство.

Нова просияла.

– Окей, отлично. Спасибо. Мне просто было любопытно.

Махнув рукой, она подбежала к остальным.

– Все в порядке? – спросила Руби.

– Великолепно, – ответила Нова, изо всех сил изображая энтузиазм. – Этот парень мне реально помог.

– Сэмсон – классный чувак, – и Оскар махнул головой в сторону лифтов. – Идем, тебе надо переодеться.

– Переодеться?

Руби, которая шла с ней наравне, показала на сверток, который несла.

– Познакомься со своей новой формой! Мне кажется, я подобрала твой размер, только вот штанины могут оказаться длинноваты, – Она смерила Нову взглядом. – У нас тут есть специальная служба, там тебе все подгонят по фигуре. И там же снимут мерку, чтобы подобрать обувь. Пока ты можешь походить в своей, но, надеюсь, завтра-послезавтра получишь форменные башмаки. Здесь у нас до ужаса серьезно относятся к внешнему виду, следят, чтобы комар носа не подточил.

– Несколько лет назад один из наших, новичок, погнался за карманником и вывихнул лодыжку, – вступил в разговор Оскар. – Так что теперь у форменной обуви есть ремни на щиколотке, классные противоскользящие подошвы, и вообще их улучшили всеми мыслимыми способами. А внутри мягкая прокладка. Ты их снимать не захочешь.

Нова выдавила тусклую улыбку.

– И вообще, – подхватила Руби, – поверь, эта форма на порядок лучше той, которую тебе приходилось носить.

Нова чуть не споткнулась, представив куртку с капюшоном и металлическую маску, которую она носила как Кошмар.

– Что, прости?

– Я бывала в Космополис-парке, – пояснила Руби, прямо-таки прыгая рядом с Новой, – Просто жуткая униформа, с этими полосатыми штанцами, а шляпы просто ужасны…

Она взмахнула рукой, и, хотя Нова сто лет не навещала парк развлечений, она сразу представила наряд, который описывала Руби: брюки в красно-белую полоску, желтый бант на шее и широкополая соломенная шляпа.

С содроганием она представила себя в этаком виде.

– Вы читали мою заявку?

– Хотелось немного о тебе узнать до твоего прихода, – ухмыльнулся Оскар. – Но не переживай. Ты зарывала талант в землю, работая там. Увидишь, здесь тебе будет куда интереснее.

Они подошли к лифтам, и Оскар рукоятью трости надавил кнопку вверх. Войдя в кабину, Руби отдала форму Нове и, отступив назад, заинтересовалась ее ремнем.

– Это все твои изобретения?

– Только некоторые, – ответила Нова. Трудно было решить, что взять сегодня с собой. Она не могла выбрать ничего из любимого оружия или гаджетов – слишком узнаваемыми они были, ведь Кошмар использовала их в последние несколько лет. Но ее попросили принести примеры ее работы, поэтому что-то все-таки пришлось прихватить.

В конце концов она выбрала ручку, стреляющую дротиками, ударно-волновой пистолет, способный парализовать противника с расстояния тридцать футов, и набор экзотермических микро-ракет.

– Клево! – воскликнула Руби с большим восторгом, чем, по мнению Новы, заслуживали ее изобретения. После того, как мы проведем для тебя экскурсию, ты просто обязана показать это в отделе ИР. Это по их части.

– Не учи ее такому! – с деланым возмущением заявил Оскар. – Они же захотят ее у нас отобрать.

Руби вздохнула.

– Ты прав. Нова, тебе не нужно общаться с ребятами из ИР. Ни за что.

– Тем более, что они там все зануды страшные, – добавил Оскар. – Из тех, что на вечеринки всегда сидят с постными минами – понимаешь, о чем я? – Он посмотрел на нее со значением.

– Эта деваха, Кошмар, должна глядеть в оба теперь, когда ты у нас в команде, – заявила Руби.

Нову охватила паника.

– Кошмар? – переспросила она дрожащим голосом. – Ты о чем?

– Ну, ты же наверняка о ней слышала, – сказал Дымовой Щит. – В последнее время в новостях только о ней и говорят.

Не дожидаясь ответа Новы, заговорила Руби.

– У нее похожая фишка. То есть, ее сверхспособность – усыплять людей прикосновением, но помимо того, у нее неплохой арсенал оружия. А недавно появились снимки, где она карабкается по стене, как паук, без всяких крючков. Говорят, это благодаря особым перчаткам. – Она развела руками. – Отдел ИР пытается такие разработать, но до сих ничего толком не добились.

Она постучала по ударно-волновому пистолету на поясе у Новы.

– Ого! Нам бы такое на параде, и тогда ей несдобровать.

Нова попробовала воодушевленно улыбнуться, не вдаваясь в объяснения относительно пистолета, который по всем показателям, а особенно по быстродействию, уступал обычному, пулевому. Она была совершенно уверена, что Кошмар легко справилась бы с этой напастью.

Двери лифта открылись, и Нова была рада вырваться, наконец, из тесной металлической коробки, которую делила со своими врагами-союзниками. Во вздохом облегчения она пошла за ними следом. Они снова оказались в просторном помещении, с куда менее официальной обстановкой, чем в вестибюле. Здесь было больше диванов и телевизоров, но на большинстве экранов крутились видеоигры, а не новости. Вдоль одной стены выстроились торговые автоматы с орехами и сладостями, а у окон за большими столами весело смеялись юноши и девушки в серых костюмах.

Нова всмотрелась в сидящих, пытаясь определить их возможности и слабости, но трудно было что-то понять, пока они просто сидели и болтали. Мужчина с волнистыми черными волосами, с висящей за спиной укулеле. Молоденькая девушка, совсем девчонка, с родимым пятном в форме отмычки на щеке. У женщины из-под пальцев вырывается пурпурное облачко порошка каждый раз, как она щелкает ими, пытаясь вспомнить нужное слово.

– Это зона отдыха, – объяснила Руби, – Сюда может прийти любой член патрульного отряда. Обычно мы здесь собираемся до начала работы или, если выдастся спокойное дежурство.

– В последнее время они нечасто выдаются, – заметил Оскар. – Если… вообще выдаются.

Он кивнул в сторону коридора.

– А если тебе нужно вздремнуть, там личные комнаты, – он осекся. – Ну, или не вздремнуть, а как-то еще восстановить силы, передохнуть… ну я не знаю, помедитировать. Или что-то вроде.

С покрасневшими ушами он взглянул на Руби в ожидании помощи.

– Или, – сказала Руби громко, найдя и распахивая незапертую дверь, – чтобы переодеться. Свой ремень надень поверх формы. Это будет твой фирменный знак.

– Мы подождем здесь, – сообщил Оскар. – Тебе взять что-нибудь в автоматах?

– Нет, спасибо, – Нова вошла в комнату и подождала, пока дверь за ней захлопнется. Убедившись, что она одна в комнате, она заперлась на замок. Комната была похожа на спальню студенческого общежития, как она себе ее представляла, только мебель получше. Узкая кушетка с аккуратно подоткнутым со всех сторон покрывалом. Стеклянный столик с сегодняшним выпуском «Газеты Гатлона» и элегантной настольной лампой. В углу туалетный шкафчик со встроенной раковиной. Платяной шкаф с зеркалом в полный рост на дверце.

Единственное украшение – большой плакат в раме, висящий над кроватью: старинная красочная иллюстрация из незнакомой Нове книги комиксов. Супергерой в маске подхватил на руки рыжеволосую женщину, видимо, спасая от опасности, и летел с ней куда-то. Внизу виднелись зубчатые очертания города. Глаза у женщины сверкали безумным блеском, и изо рта у нее вырывались крупные заглавные буквы: «Я знала, что ты придешь! Ты всегда приходишь!»

Презрительно усмехнувшись, Нова отвернулась от плаката.

Комната была уютная. Куда уютнее, чем те, к которым она привыкла. Но что-то в этом месте слегка раздражало. Все было слишком чисто, слишком аккуратно, слишком безупречно.

Слишком много фальшивых обещаний.

Простых удобств, вроде того, что по полу не сновали тараканы, недостаточно, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Она развернула серый сверток и приложила форму к плечам. Простой комбинезон, закрывающий тело от шеи до щиколоток и запястий, с красной отделкой вдоль рукавов и штанин и алой буквой «О», вышитой на груди.

Нова тряхнула головой и вздохнула.

– Ну, вперед, Бессонница, – сказала она вслух, бросая форму на кровать, и снимая рубашку. – Отступать поздно.

Глава семнадцатая

В зону отдыха вошел сияющий Адриан. Получив от родителей разрешение для своего отряда вести наблюдение за библиотекой, он уже успел сбегать и осмотреться на месте. Ведь это их первое задание такого рода. В библиотеку он не входил, зато нашел прекрасное место, откуда можно вести наблюдение. Он присмотрел заброшенное офисное здание как раз напротив и даже конкретную угловую комнату, с окном, выходящим прямо в проулок. Там, на восточной стене библиотеки, он заметил дверь черного хода. Адриан сообразил, что именно через нее могут входить разные темные личности, чтобы проворачивать в библиотеке свои темные делишки. Он составил перечень необходимого, включив все, от биноклей до закусок и даже колоды карт (потому что скучающий Оскар представлял опасность). Главным образом, однако, его голова все утро была забита фантазиями, в которых они не только раскрывали сеть нелегальной торговли оружием и отправляли за решетку Джина Кронина, но с такой же легкостью отслеживали и арестовывали Кошмар.

Адриан издали заметил Оскара и Руби, сражавшихся в «Смертельную схватку», одну из двух игр-аркад, установленных здесь на компьютерах для развлечения патрульных, ожидающих вызова. Игра представляла собой классическую игру-сражение для двух игроков, и весь последний год Оскар и Руби рубились в нее при каждом удобном случае. К разочарованию обоих, они шли ноздря в ноздрю, ни в чем не уступая друг другу.

Незаметно подойдя сзади, Адриан смотрел, как игровой персонаж Руби нанес удар ногой с разворота, от которого персонаж Оскара улетел за пределы монитора. Издав победный вопль, Руби торжествующе раскинула руки, попав кулаком Адриану в нос. Он отскочил с воплем, одной рукой ловя очки, а другой хватаясь за нос.

Руби шарахнулась.

– Извини! – пискнула она, но раскаяние на ее лице моментально сменилось подозрением. – Хотя вообще-то не за что извиняться, противный шпион. И давно ты тут стоишь?

– Секунды две, – жалобно простонал Адриан, потирая нос и пытаясь избавиться от болезненного покалывания.

– Ой, – смутилась Руби, – Тогда… мне очень жаль!

Она сделала паузу.

– Хотя – все равно не очень, потому что я только что побила рекорд Оскара! – и она вскинула в воздух руку.

– Наша битва еще не закончена, – заявил Оскар, облокачиваясь на игральный автомат. – Я требую реванша.

Руби потерла руки.

– Можешь отыгрываться сколько угодно. Я все равно тебе не уступлю.

– Эй, ребята, – сказал Адриан, – а где новенькая? Вы, надеюсь, ее еще не спугнули?

– Переодевается, – Оскар большим пальцем ткнул себе за плечо, в то время как Руби пропихивала в щель автомата очередную монету.

– О, – Адриан посмотрел в сторону личных комнат как раз в тот момент, когда в коридоре появилась женская фигура. Он выпрямился. – О.

Нова поймала на себе его взгляд и сбилась с шага.

Отделившись от остальных, Адриан пошел ей навстречу, сунув руки в карманы. Сам он все еще был в джинсах и куртке: не стал переодеваться, зная, что сегодня им не придется патрулировать улицы.

– Ну и каково оно? – спросил он Нову.

Она осмотрела себя. Держа в охапке одежду, в которой пришла, она свободной рукой поддернула форму.

– Длинновато.

Опустив глаза, Адриан увидел, что штанины внизу подвернуты.

– Но я умею шить, – добавила она, – Ушью, когда окажусь дома.

– Не-а, не бери в голову. Я оставлю заявку, чтобы выдали другую форму и подогнали ее точно по размеру. Завтра получишь ее, в крайнем случае, послезавтра. После состязаний у них в отделе может быть запарка.

Нова открыла было рот, но он не дал ей возразить, торопливо продолжив:

– Мы тебя брали не в качестве швеи.

Поколебавшись, девушка закрыла рот, и только сейчас Адриан понял, наконец, что в ней изменилось. Сначала, увидев ее выходящей из коридора, он решил, что дело просто в форме – символе силы и отваги, качеств, которые Нова продемонстрировала на испытаниях, и которые были засвидетельствованы большой красной буквой «О».

Но нет, дело было совсем не в этом.

Она казалась не такой, как раньше, потому что сейчас выглядела до смешного неуверенной. Оробевшей и даже чуточку неуклюжей по сравнению с той девушкой, которой он чинил браслет. Казалось почти невероятным, что это та же девушка, что с безрассудной храбростью бросила вызов самому Горгулье. Которая предстала воплощением яростной решимости там, на стадионе, в окружении тысяч зрителей.

– Постой, – Адриан потянулся за маркером, – Тебе нужна сумка.

Он направился к ближайшему столу и нарисовал вместительную сумку. Подняв ее за ручки с акриловой поверхности и встряхнув, он подержал ее открытой, чтобы Нова могла бросить туда одежду.

– Спасибо, – пробормотала она, комом пихнув одежду внутрь. Она взялась за ручки сумки у самого их основания, стараясь не коснуться руки Адриана. – А ты явно любишь повыделываться с этим фокусом, так?

Адриана бросило в жар. Неужели он и правда выделывается?

– Ну, это бывает очень удобно… иногда.

На миг ему показалось, что Нова готова улыбнуться, и он заподозрил, что она над ним подшучивает.

– В общем, – он показал на ячейки в углу, – ты можешь убрать ее в шкафчик на время экскурсии, которую мы собираемся тебе устроить.

Внезапно их разговор был прерван полным ярости воплем. У игрального автомата истерически хохотал Оскар, а Руби молотила по кнопкам.

– У меня пульт завис! Нечестно! Так не считается!

– Все претензии к великому регистратору счета на небесах, – Оскар ехидно потер руки, передразнивая недавний жест Руби.

Адриан закрыл маркер колпачком и убрал его.

– Трудно в это поверить, но они на самом деле крутые супергерои.

По взгляду, брошенному Новой, ему показалось, что эти слова ее не очень убедили.

– Ты что-то говорил про большую экскурсию?

* * *

Адриан собирался показать Нове только те отделения штабного здания, в которых их отряд бывает чаще всего. Зону отдыха она уже видела, так что он планировал зайти в кафетерий и тренировочный зал, потом провести короткий сеанс виртуальной реальности для всего отряда и на этом закруглиться. Но его поразила любознательность Новы. Ей хотелось знать все про арсенал и про то, как они решают, какое оружие хранить там, а какое – на специальных оружейных складах, предназначенных для особо мощных артефактов Одаренных. Она хотела видеть лаборатории отдела исследований и разработок, и, хотя разрешения на вход у них не было, Адриан заметил, как Нова, вытягивая шею, пытается заглянуть в открытую дверь, из которой выходил техник. Интересовала ее и криминалистическая экспертиза, и отдел расследований, и Зал Совета, и оборудованные по последнему слову науки тюремные камеры – хотя и тут Адриан мог лишь попытаться описать их, так как и сам, честно говоря, ни разу не был там внутри.

К его удивлению, Нова пожелала увидеть даже информационно-справочную службу, размещенную на семьдесят пятом этаже. Руби с Оскаром вяло пытались ее отговорить, но энтузиазм Новы и ее интерес к даже самым скучным структурам их организации заразил и их. Адриан и его отряд столько времени проводили на улицах, обмениваясь лишь со штабом торопливыми сообщениями через браслеты-коммуникаторы, что и сами подзабыли, как сложна вся эта система. Видя удивленно расширенные глаза Новы и пытаясь отвечать на ее настойчивые вопросы, он невольно вспомнил, что Отступники давно стали чем-то большим, чем просто горстка борцов-мстителей, стремившихся защитить людей. Оставаясь защитниками, они стали также изобретателями, законодателями и политиками. Каждую минуту они занимались совершенствованием общества сотнями разных способов. И сейчас интерес Новы заставил его увидеть все вокруг свежим взглядом.

Поднявшись на семьдесят пятый этаж, они вышли из лифта на круглую площадку. Отсюда были видны ряды, много рядов компьютеров. Стены вокруг были сплошь заняты спутниковыми снимками, которые передавались в реальном времени на экраны внушительных размеров. На одних был виден Гатлон, на других ближайшие пригороды или иные районы страны. Зеленые линии, красные пометки и цифровые записи постоянно появлялись и исчезали. Помещение гудело, как улей. Звонили телефоны. Сотрудники что-то отрывисто рявкали в наушники и стучали по клавиатурам. Кругом выкрикивали приказы или вопросы о состоянии той или иной ситуации.

В С14 сообщают о вторжении в дом – когда туда сможет прибыть патрульный отряд?

Домовладелица из Ист-Брэкен снова жалуется на граффити – можем мы выслать туда уборочную бригаду?

Мне нужен отряд, чтобы проверить сообщение о бомбе, заложенной рядом со стадионом. Чем сейчас занимается Сварщик?

Сварщик все еще разбирается со взрывом в Меркуотере, но мы можем прислать Мертвую Петлю.

Он говорит, что его магазин подвергается нападению уже в четвертый раз за два месяца. Да ладно, мы разве до сих пор не поймали этих парней?

У нас происшествие в Би-Марте на Шестьдесят Второй… Вроде бы мужчина проявляет агрессию, получив неверную сдачу.

Адриан облокотился о перила, окружающие площадку.

– Мы называем это место нервной системой города, – сказал он. – Если что-то случается, люди звонят, а здесь анализируют ситуацию, и на место выезжают разбираться патрульные отряды или даже Отступники по одиночке.

– Намного эффективнее, чем по ночам прочесывать улицы в поисках преступлений, – заметила Руби, – как это делалось в прошлом.

– Эффективно, – подхватил Оскар с выразительным вздохом, – но далеко не так эффектно.

– Удивительно, как удалось все это создать за такое короткое время, – покачала головой Нова, – Лаборатории, симуляторы виртуальной реальности, и вот это. И всего за десять лет! Как?

– Девять лет, – уточнила Руби.

– Восемь, – поправил Адриан. – Это здание заняли ровно восемь лет назад. В Век Анархии этот дом захватили бродяги, но он опустел, когда Совет решил устроить здесь свой штаб. А чтобы превратить тот дом в такое…, – и он широко обвел рукой бурлящий информационный центр, – Но, когда в команде есть металлисты и элементали земли, Одаренные с базовыми навыками телекинеза и сверхъестественной силой, не говоря об одном реально полезном киберлингвисте, можно ожидать, что работа пойдет быстро.

– Киберлингвист?

– Одаренный, который может общаться с кибернетическими устройствами, – пояснил Адриан. – Это наш главный технарь.

Нова хмыкнула, и он не понял, что за этим стояло. А девушка уже обернулась к карте Гатлона и теперь следила за желтой точкой, которая, мигая, пробиралась по Друри-Авеню.

– Вам не хватает рабочих рук.

Адриан кивнул.

– Сейчас это проблема.

– Тогда почему так много Одаренных заворачивают на испытаниях?

– Народу не хватает только в патрулях. Остальная система в порядке, но нам нужно больше людей на улицах, которые могут приструнить преступников и следить за порядком. Так что в последнее время мы набираем только тех ребят, которые способны справиться с этим. – Он нахмурился. – Но я первым готов признать, что испытания – не лучший способ найти новые таланты. Правда, от меня тут ничего не зависит.

– А от кого зависит? От Совета?

– Все, – радостно заявила Руби, – Все зависит от Совета.

– Ну, по большей части. То, чем мы здесь занимаемся, это уже не просто охрана порядка или даже помощь людям. Мы стараемся, чтобы городу больше не грозила гибель, а для этого нам необходимо единство. И… ну, хотя испытания могут быть довольно неприятными, они, как ни крути, объединяют людей.

Взгляд Новы продолжал метаться по помещению.

– А зачем вам тратить время на такие мелочи, как закрашивание граффити, или расхлебывать последствия того, что кассирша не может правильно посчитать сдачу? Почему не организовать обычную полицию, не из Одаренных, для таких ситуаций, в которых не нужен… ну, вы понимаете. Супергерой.

– Полиция без Одаренных? – с насмешкой переспросил Оскар. – Туда никто не пойдет.

– Почему же нет? – возразила Нова. – До Века Анархии так и было.

– Зато теперь такими вещами занимаются супергерои, – и Оскар слегка пожал плечами.

– Но ведь в городе живут и обычные люди, – настаивала Нова, – Это же и их город, их жизни? Не могут же они ожидать, что Одаренные будут все делать для них и за них.

Она взглянула на Адриана, но он замялся, не зная, как ей ответить. Конечно, сумей они передать часть мелких происшествий в руки «обычной» полиции, это сильно бы их разгрузило – но он не мог избавиться от чувства, что прав Оскар. Если уж Отступники берут на себя всю ответственность, зачем создавать подобные формирования?

Нова немного сникла.

– Или нет?

– Может, нам предложить это Совету? – прощебетала Руби. – Можно же призвать на службу тех, кто служил в полиции до Века Анархии.

Адриан кивнул.

– Когда буду говорить со своими родичами, могу закинуть им такую мысль.

Ему показалось, что Нова, стоящая рядом, слегка напряглась, а спустя мгновение перенесла вес на другую ногу, при этом отодвинувшись от него на несколько дюймов. До этого он и не замечал, как близко друг другу они стояли. Он посмотрел на Нову, но она с непроницаемым лицом внимательно изучала карту района Уиллоубридж.

Он смущенно покашлял.

– Ну, что идем в тренировочный зал?

Лицо Новы прояснилось, она стремительно повернулась к нему. Если она и испытывала перед этим какую-то неловкость, ее следы испарились так быстро, что Адриан даже засомневался, не показалось ли ему. Улыбка ее была внезапной и полной энтузиазма.

– Конечно.

Глава восемнадцатая

Зал для тренировок занимал все огромное пространство в подвальном этаже здания. Когда небоскреб только был построен, там располагалась многоэтажная подземная парковка. Заняв здание, Отступники, разобрали бетонные перегородки подземных этажей и оставили только несущие конструкции, на которых держался дом. Образовавшееся в результате обширное свободное пространство под сводчатыми потолками было отдано Одаренным для отработки их сверхспособностей.

Так же, как в вестибюле и информационном центре, здесь кипела жизнь, но если там стоял гул голосов, то здесь царили движение и действие. Отступники бегали, карабкались по стенам, стреляли в цель, бросали мяч в кольцо, проходили полосы препятствий из веревок и бревен, но главное – демонстрировали свои разнообразные способности.

Выйдя из лифта, Адриан повел свой отряд вниз по проходу, мимо разных тренировочных площадок. Вскоре он заметил, что Нова все замедляет шаг, пока совсем не остановилась. Обернувшись, он увидел благоговейный ужас на ее лице. Проследив ее взгляд, он попытался представить, что тоже здесь впервые. Справа от них два брата-близнеца тренировались с обитыми металлом дубинками, только от ударов один из них все время превращался в оранжевую жидкость, а другой – в оранжевый пар. Рядом парень с завязанными глазами стрелял из лука по движущимся мишеням, и его стрелы каждый раз попадали точно в яблочко. Слева от Адриана земной элементаль превращал содержимое ящика с песком в двухэтажный замок, не притронувшись рукой ни к одной песчинке. Чуть в стороне женщина в мгновение ока превратилась в медведя гризли и бросилась на мужчину с растущими прямо из черепа бычьими рогами. Поодаль девушка закрутила над головой вихрь и попыталась засосать в него противника. Тот, хватаясь за пол шипастыми ладонями и пальцами ног, пытался противостоять смерчу.

– Проклятье, – прошептала Нова.

– Производит впечатление, когда видишь это в первый раз, – кивнул Адриан.

Нова шагнула вперед, вцепилась в перила.

– Я и понятия не имела, как… вас много.

– Количество меняется, – сказал он. – В постоянном штате у нас человек четыреста, но сюда приезжают потренироваться Одаренные со всего света, на месяц-другой. Потом уезжают. Мы славимся своими полигонами и безупречной репутацией.

– Тренируются? Для чего?

– Чтобы быть супергероями, – удивилась Руби, поигрывая проволокой на запястье, – Для чего же еще?

– А пройдя подготовку, – продолжал Адриан, – они возвращаются домой и продолжают дело Отступников у себя на родине. Сейчас у Отступников есть свои последователи по всему миру. Люди, посвятившие себя защите справедливости. И все это началось прямо здесь. Ну, не совсем здесь. – Он поднял глаза к высокому потолку. – Фактически Отступники зародились в подвале Укротителя Ужаса, но это было очень давно.

Он повел их дальше по узкой галерее, протянувшейся над всем залом примерно на высоте двухэтажного дома. Адриан показывал разные сектора, куда Нова потом при желании могла наведаться. Здесь были площадки для тренировок по преодолению препятствий и стрельбе в цель, спарринг-ринги и стены для скалолазания, копирующие самые разные поверхности. Был здесь и бассейн с соленой водой, и гантели и штанги всех размеров.

– Если тебя понадобится подстраховать, – сказал Оскар, – только скажи. Мы с Руби тут все время околачиваемся.

– А Адриан нет? – Нова поглядела на него.

Адриан метнул в Оскара недовольный взгляд.

– Я люблю стену для скалолазания и полосу препятствий. Но силовые упражнения нагоняют на меня смертную тоску.

– Он меня боится, – ухмыльнулся Оскар. – Не любит, когда ему напоминают, что в жиме лежа я ему дам сто очков вперед.

– Это правда, – Адриан развел руками.

Они продолжили путь. Адриан старался показать то, что может заинтересовать Нову, но особо выбирать не приходилось, ей было интересно все. Они только что миновали пункт выдачи оборудования, где на высоченной стенке висело что угодно, от нунчаков до снегоступов. Внезапно Нова ахнула и ухватила Адриана за локоть. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся к ней. Девушка стремительно отдернула руку и прижала к животу.

– Вот та девчонка, – зашептала она, кивая вниз, – Та, с парада.

Он посмотрел.

– А, да. Это Мэгги. Псевдоним Сорока, потому что она… эээ… любит мелкие блестящие вещицы.

Нова выпрямилась, вспыхнув.

– Она воровка! И Отступники с этим мирятся?

– О ком речь? – вытянула шею Руби.

Внизу под ними Сорока стояла по тонкой жердочке над огромным чаном с грязью. Она отрабатывала способность поднимать с земли массивные металлические предметы, как будто бы в нее в ладошке была упрятана мощь промышленного магнита.

– А, о ней. Она, по-моему, больше собирательница.

Адриан кивнул.

– В городе много заброшенных мест, и она помогает нам находить полезные вещи. Серебряную посуду, батарейки… и все такое. Очень полезно, особенно сейчас, пока мы еще не наладили собственное производство и торговлю.

Нова посмотрела с неодобрением.

– Стащить мой браслет – не собирательство.

– Знаю, – сказал Адриан, – Ты права. Конечно же, воровство – это нарушение правил. Но на долю множества детей, которые сюда приходят, выпало очень трудное детство – и Сорока не исключение. Конечно, часто родители считают, что это прекрасно, что их дети оказываются Одаренными, но очень многие боятся наших возможностей. Они нам не верят. Для них людей узнать, что их ребенок наделен сверхспособностями… – он нахмурился, вспомнив множество историй о юных Одаренных, которых отвергали, издевались над ними, даже выгоняли из дому, – это удар.

Запнувшись, он посмотрел на Нову.

– В общем, когда они попадают сюда, мы пытаемся отучить их от плохих привычек. Сама понимаешь, им не так просто преодолеть инстинкты, которые помогали выживать. Но мы над этим работаем.

Нова поджала губы и не отрывала взгляда от Мэгги. Потом перевела взгляд на свои пальцы, теребившие браслет. Накрыв его ладонью, она вздохнула.

– Только не говори мне, что кроме всего прочего Отступники еще и открыли детский приют для заблудших Одаренных деток.

– Официально нет, – слабо улыбнулся Адриан. – Но когда к нам приходят дети, оставшиеся без своей семьи, мы и в самом деле стараемся найти для них семью Отступников.

Во взгляде Новы ему почудился незаданный вопрос. Может быть, она думала про его собственную семью, его прошлое. О приемных знаменитых папах, про которых всем было интересно знать.

Впрочем, она ничего о них не сказала, только отвернулась, вздернув подбородок.

– А где тренируется Страж?

Адриан встревожился.

– Что?

Она задумчиво осмотрелась.

– Страж, – повторила она, – Тот Отступник, что появился на празднике! Он тренируется здесь же, со всеми, или для него отведено специальное место? Или… для таких Отступников, как он. Он ведь наверное не один такой?

Она говорила непринужденно, легко, но Адриан, всматриваясь ей в лицо, безуспешно пытался понять, так ли и в самом деле невинны ее вопросы, или за ним стоит нечто большее. Не таится ли за ее словами догадка.

Нова заглянула ему в лицо, маска воплощенного любопытства.

Первой ей ответила Руби.

– Он самозванец, – сказала она так неприязненно, что Адриан вздрогнул.

Нова повернулась к ней.

– Страж?

– Он притворяется Отступником, – кивнула Руби, – но он не из наших. Фальшивка.

Взгляд Новы метался между ними тремя, между бровями залегла морщинка.

– Вы правда все так думаете?

Адриан усилием воли собрался, стряхнув с себя внезапно нахлынувшую панику.

– Никто не слыхал о нем до того дня. Кем бы он ни был, никому из нас он не знаком.

– Но он Одаренный и очень силен, – сказала Нова, и от этой невзначай брошенной похвалы Адриан вдруг ощутил в груди тепло от гордости. – У кого же еще кроме Отступников есть возможности создать такой костюм, как у него? Или найти способ объединить множество сверхспособностей в одном человеке?

Нова обращалась к Руби и Оскару, но тут же ее внимание переключилось на Адриана. Она смотрела на него испытующе, внимательно, будто догадываясь, каких усилий ему стоит казаться равнодушным.

– Если вы, ребята, не знаете, кто он такой, возможно… это засекреченный проект, о котором пока вообще никому не известно. Правильно?

– Я и сам поначалу так подумал, – произнес Оскар. – Но когда Совету доложили, что он действовал от их имени, заявляя, что выполняет их приказы и всякое такое, они были в ярости.

Адриан рассматривал свои башмаки.

– Я не думаю, что они притворялись, – добавил Оскар. – По крайней мере, не все. Вряд ли.

– Ха, – усмехнулась Нова. – Когда-нибудь мы узнаем.

Адриан потер правую руку, где под пластырем чувствовалась новая наколка.

– Ой, смотрите! – Руби показала вниз. – Это же Данна.

Радуясь, что тему, наконец, сменили, Адриан посмотрел, куда она показывала. Внизу, на тренировочных матах он увидел лежащую на животе Данну. На другом краю мата с пращой в руке стоял ее тренер.

Они смотрели, как Баллистик, так звали тренера, прицелился вверх и выстрелил, послав к потолку какой-то легкий предмет.

Данна приподнялась, забросив длинные дреды за плечо, и сфокусировала взгляд на движущейся цели. Вдруг она рванулась, прыгнула, и тут же ее тело превратилось в устремленный вверх вихрь из бабочек. Насекомые окружили летящий предмет, и снова приняли форму Данны, которая, подхватив его, приземлилась на маты. Прыжок был почти идеальным, но, приземлившись, девушка застонала от боли и припала на одно колено.

Адриан поморщился.

– Данаида? – спросила Нова.

– А ты хорошо подготовилась, – заметил Оскар. – Она тоже в нашем отряде, но была ранена на параде, поэтому и не смогла присутствовать на испытаниях.

– Идем, – Руби взяла Нову за локоть. – Мы вас познакомим.

Они направились к лестнице. Подходя к мату Данны, Адриан услышал, как Баллистик напоминает ей, что надо дольше оставаться роем бабочек во время приземления. Данна, сжимая кулаки, ворчала:

– Не так это просто! Двадцать девять бабочек сгорели. Попробовал бы ты поймать что-нибудь без трех пальцев на руке!

Заметив отряд, она выпрямилась и рукой вытерла пот со лба. Ее внимание привлекла Нова.

– Медики тебя отпустили! – крикнула Руби. Она отпустила Нову и широко раскинула руки в приветственном жесте. Адриан еле успел увернуться, чтобы снова не получить по носу. – Даже быстрее, чем рассчитывали, да?

Данна подавила вздох и кисло покосилась на тренера.

– Они сказали, я могу начать тренировки с бабочками. Ты не поверишь, как все меняется, когда стольких теряешь. Приходится заново учиться ими управлять.

У Адриана поникли плечи. Двадцать девять бабочек сгорели.

– Теперь нужно заново пройти курс преодоления препятствий, и только тогда меня допустят до работы в патруле, – продолжила Данна. – А это еще как минимум пара недель.

– После таких ожогов? – удивился Оскар, кивая на утолщение под комбинезоном, где у Данны были, видимо, бинты. – Повезло еще, что обошлось этим.

– И что целители такие молодцы, – добавила Руби. Радостно улыбаясь, она показала на Нову. – Ты еще незнакома с нашей новенькой.

Данна посмотрела на Нову.

– Бессонница, да? – она протянула руку. – Я смотрела испытания. Впечатляет.

Нова ответила на рукопожатие, но, как только Данна отпустила ее руку, поспешила сунуть ее в карман.

– Горгулья не так страшен, как сам думает.

Данна хихикнула.

– Нет, честно. Приятно было посмотреть, как кто-то поставил на место команду Отмороженной. – Она уселась на скамейку. – Пять минут перерыв? – окликнула она Баллистика, но тот уже отвернулся и работал с Разрядом, парнем, у которого из ладоней выступало что-то вроде стеклянных шариков.

Данна снова покосилась на Нову.

– Я слышала, Скетч решил, что ты будешь незаменима в слежке.

Нова удивленно подняла брови и посмотрела на Адриана.

Он потер шею.

– Мы это еще не обсуждали…

– Но от хорошего шпиона требуется намного больше, чем думают люди, – перебила Данна.

Взгляд Новы стал колким.

– Да неужели!

– На испытаниях ты была хороша, но это не то же самое, что реальность, знаешь ли. В реальной ситуации, особенно, во время наблюдений, надо обращать внимание на все мелочи. И все запоминать. Сопоставлять мельчайшие детали, чтобы понять ситуацию в целом. Никогда не знаешь, что окажется важным, поэтому ничем нельзя пренебрегать.

Адриан прочистил горло.

– Данна у нас в команде что-то вроде эксперта по слежке. Но, очевидно, у вас с ней совершенно разные навыки. Мы не думали… мы рады, что с нами вы обе.

Нова растянула губы в тонкой улыбке.

– Спасибо за совет, Данаида. Честно, по-моему, я справлюсь.

– Уверена, что справишься, – кивнула Данна. – Только не расслабляйся. Я хочу быть уверенной, что эти раздолбаи в хороших руках, пока меня нет рядом.

– Проверь меня, если хочешь, – бросила Нова, безразлично дернув плечом. – Посмотрим, сдам ли я твой экзамен.

Адриан обменялся взглядами с Оскаром и, увидев неприкрытое смущение у того на лице, понял, что он не единственный ощутил напряженность.

– Да ладно…

– Нет, серьезно, – настаивала Нова, – Я не возражаю. Несправедливо, что Данны не было на испытаниях, и я хочу, чтобы она была уверена в вашем выборе. В конце концов, мы же с ней будем работать в одном отряде, верно? Так что давай. Проверим, хорошо ли я справлюсь с наблюдением.

Данна откинулась назад, опираясь на ладони, и задумчиво прищурилась.

– Идет. Не глядя… сколько в этом зале выходов?

– Ой, перестань, – вмешалась Руби. – Она же тут первый раз.

– Семь, – ответила Нова, не отводя глаз от Данны.

Оскар описал круг, беззвучно шевеля губами – он считал выходы. Закончив, он тихо выдохнул: Ого!

Адриан тоже поймал себя на том, что оглядывает зал.

– Хотя хочу заметить, – добавила Нова, – что при таком количестве Одаренных вокруг, способных манипулировать металлом и крушить бетон, здесь в случае чего может образоваться бесконечное количество выходов.

Лицо Данны смягчилось. Она начала было улыбаться, а Нова продолжила.

– А еще здесь десять камера наблюдения, два огнетушителя и пять торговых автоматов – один из которых продает только конфеты, что заставляет меня серьезно задуматься об отношении Отступников к здоровому питанию.

Оскар засмеялся.

– Надо же, она успела раскусить, что мы тут все сладкоежки. Подожди, вот увидишь кафетерий. Там у них есть сырный бар!

На лице Данны появился намек на улыбку.

– Сколько народу?

Нова вздернула бровь.

– А ты сама знаешь, сколько здесь народу?

– Не-а, – протянула Данна, – Просто проверяла, не переплюнешь ли ты меня.

Нова покачалась на пятках.

– Ну, я не скажу точно. Пятьдесят с чем-то, наверное. И сразу предупреждаю, я приметила способности только шестнадцати из них.

Недалеко от них тренер бросил диск, и Разряд, подняв руки, выпустил из шариков на ладонях серию цветных электрических разрядов, которые поразили диск, описавший дугу над залом.

– Семнадцать, – исправилась Нова.

Адриан усмехнулся.

– Ну, и кто из нас выделывается?

Нова ошарашенно уставилась на него, и на миг перед ним оказалась уверенная, дерзкая участница испытаний. Но тут же ее щеки залил румянец, и девушка слегка отодвинулась, то ли растерянная, то ли смущенная. Он не мог бы точно сказать, что это было.

Данна одобрительно кивнула.

– Похоже, ты отлично справишься. Старайся уберечь их от неприятностей, ладно?

– Это входит в мои служебные обязанности? – поинтересовалась Нова.

– Вовсе нет, – Данна откинула назад свои дреды и завязала в хвост. – Но мне будет спокойнее знать, что ты хоть половину энергии, с которой следишь за всем вокруг, потратишь на то, чтобы присматривать за ребятами.

С широкой улыбкой Нова подняла большие пальцы – Адриан был совершенно уверен, что это чистая издевка.

– Можешь на меня рассчитывать.

– Хорошо, – Адриан хлопнул в ладоши. – Тебе, пожалуй, пора вернуться к тренировке. Не давай Баллистику уж очень себя гонять, идет?

Данна что-то промычала, махнув рукой вслед друзьям. Они вернулись к лестнице.

– Экскурсия почти окончена, осталось только одно, – сказал Адриан.

– Кафетерий? – в голосе Новы не было энтузиазма.

– Не трогай кафетерий, – заступился Оскар. – Он бесплатный и очень клевый.

Адриан помотал головой.

– Нет, не кафетерий, хотя я уверен, что Оскар будет рад показать его тебе, когда ни попросишь. Я хочу познакомить тебя еще кое с кем, необычным. Мы зовем его Бандитом.

– Бандитом? – переспросила она с недоуменной улыбкой.

– Ага. Вообще-то, он потребовал аудиенцию с тобой.

– Бандит, – протянула она снова. – Мы что, на Диком Западе?

Адриан усмехнулся в ответ.

– Иногда мне так кажется.

Глава девятнадцатая

Они вернулись на лифте в вестибюль, поднялись по винтовой лестнице и вышли в стеклянный крытый переход. Нова заметила его еще утром, когда только вошла в здание. Она опять увидела стеклянную комнату, круглую и заполненную мелкими скульптурами, которые снизу показались ей какими-то блестящими сталагмитами.

Когда они подошли ближе, картина за стеклами приобрела более ясные очертания, и стало понятно, что это не случайное нагромождение скульптур, а модель города Гатлона, выполненная с непостижимой уму точностью. И все это было сделано из сверкающего стекла, чистого, как слеза.

– Это что, художественная выставка? – спросила Нова, а ее взгляд тем временем перескакивал с Городского парка на верхушку Штаба Отступников, дальше к Торговой Башне и вниз, к портовым докам и мосту через реку Снейквид.

– Не совсем, – ответил Адриан и постучал в стекло костяшками пальцев. – Это скорее… детский городок, для игры. Это что-то вроде хобби Бандита.

– А кто такой Бандит?

– По-настоящему его зовут Макс. – Он снова постучал. – Эй, Макс – к тебе пришли.

По другую сторону городка появилась фигурка. Это был мальчик лет десяти, с пшеничными волосами, вившимися в беспорядке вокруг ушей и над густыми бровями. Он медленно пошел по стеклянному городу, ступая босыми ногами по Брод-стрит, осторожно ставя ноги между машинами такси и деревцами в крохотных кадках, стараясь не сбить стеклянных пешеходов. Он так сосредоточился на этом процессе, что лишь на полпути заметил Нову.

Он замер, изумленно распахнув глаза.

– Бессонница!

– Бандит? – догадалась она.

Остаток пути к разделявшему их окну он проделал почти бегом. С этого края макета небоскребы уступали место складским помещениям и стапелям. Широкий полукруг, обозначавший берег залива Хэрроу Бэй, давал достаточно места, где мальчик мог встать.

– Твой бой на испытаниях – это же лучшее, что я в жизни видел. Я терпеть не могу Горгулью. И – ух ты, гляди-ка – ты даже еще ниже ростом, чем я думал!

Оскар прижал нос к стеклянной стене.

– Ты хоть раз в жизни говорил с Горгульей?

Макс выразительно закатил глаза.

– Ой, да будет тебе! Я видел достаточно интервью с Отмороженной и ее командой, чтобы понять, что его мозг на две трети состоит из осадочных пород.

Губы Новы растянулись в улыбку – первую настоящую улыбку за весь день.

– Это сейчас была геологическая шутка?

Пропустив ее слова мимо ушей, Макс вместо ответа повернулся к Адриану.

– Ты можешь ее нарисовать?

Нова вытаращила глаза.

– Кого нарисовать? Меня?

– Конечно, – Адриан оглядел на нее. – Если она не будет против.

– Ты должна согласиться, – Макс покопался к заднем кармане штанов и извлек на свет шестидюймовую фигурку Горгульи. – Видишь? У меня тут свои испытания.

Он махнул рукой туда, откуда пришел.

– Стадион вон там. Я решил запечатлеть тот момент, когда ты победила и присоединилась к нашему отряду.

Нова поглядела поверх небоскребов и, хотя стадион ей не виден был, она легко представила себе его на другой стороне городского центра – на том же месте, что и в реальном мире.

– К нашему отряду? – обратилась она к Адриану, который, сидя на корточках, уже начал рисовать на стеклянной стене.

Ей ответил Оскар.

– Макс не может участвовать в патрулировании, но мы сделали его почетным членом отряда. Так ему хотя бы форму выдали.

Нова окинула взглядом мальчика – сейчас на нем была клетчатая фланелевая пижама.

– Ну как тебе? – спросил Адриан.

Отступив на шаг, она увидела рисунок – ее портрет на стекле простой, но удивительно точный. На ней была не форма Отступников, а рубашка в полоску и спортивные брюки, как в день испытаний. Он нарисовал даже игрушечную пушечку у нее в руке.

– Отлично! – сказал Макс.

Адриан прижал руку к окну, и Нова увидела, что чернила втягиваются прямо в стекло и материализуются по ту сторону в виде трехмерной фигурки.

– Ух ты, – восхитилась она, – Первый день работаю и уже стала игрушечным солдатиком.

Подняв голову, Адриан усмехнулся.

Схватив фигурку, Макс засеменил обратно через весь город. На углу Рейкс-авеню он остановился.

– Спасибо, Адриан. Бессонница, очень приятно познакомиться. Я реально твой большой фанат.

Адриан помахал ему рукой, и Нова, не зная, как реагировать на такое неожиданное признание, тоже махнула.

– Спасибо… – начала она, но Макс уже повернулся к ним спиной. Нова еще раз осмотрела макет города, на этот раз более пристально. – Ты что, сам это все сделал?

– Это наше любимое детище, уже несколько лет, – Адриан встал и убрал маркер. – Мы всю душу в это дело вложили. По крайней мере, Макс чем-то занят.

Нова оглядела в комнату, насколько было возможно. Узкий проход вел к закрытой двери на другой стороне.

– Он что, здесь заперт?

Не получив ответа, она обернулась и заметила пробежавшую по лицу Адриана тень. Руби и Оскар хмурились – не сердито или грустно, а скорее… безропотно.

– Это не тюрьма, – пояснил Адриан. – Макс бы мог уйти, если бы захотел или в случае необходимости. Но он понимает… – Адриан замялся. – Он никогда не пытается выйти.

– Почему?

Их взгляды встретились.

– Мы называем это карантином. Максу лучше оставаться здесь для его же блага. И для нашего. – Он развел руками. – Здесь все постарались устроить максимально удобно.

– Так он болен.

– Не совсем, – с трудом подбирая слова сказал Адриан. – Он…

– Опасен, – пришла на помощь Руби.

– Очень ценен, – одновременно с ней произнес Оскар.

Нова совсем запуталась, но прежде чем ей успели что-то пояснить, в карантине Макса раздался лязг открываемой двери. Она распахнулась, сзади виднелась еще одна комнатка. В круглую комнату вошла женщина в громоздком комбинезоне, в шлеме, полностью прикрывающем лицо, и с автономным дыхательным аппаратом. Большая часть комбинезона была белоснежной, с металлическими манжетами на запястьях, щиколотках и шее. Это было похоже на скафандр для работ в зоне ядерного загрязнения.

Женщина держала белый ящичек с медицинскими инструментами. Макс со скучающим видом следил за ее движениями.

Женщина ничего не сказала, но Макс оставил фигурки Бессонницы и Горгульи и стал пробираться к ней.

– Что происходит? – поинтересовалась Нова.

– У него регулярно берут анализы. Кровь, слюну… – Адриан пожал плечами. – Я, честно говоря, и сам толком не знаю, что они там с этим делают.

– Пытаются его лечить? – предположила она, как что-то само собой разумеющееся.

Но Адриан мотнул головой.

– Вряд ли. Дело не совсем в этом. Кажется, с этим работают в отделе исследований и разработок.

Вздохнув, Адриан отвернулся.

– Идем отсюда, оставим парня в покое.

Нова шла следом за всеми по переходу. Оглянувшись, она увидела, что Макс закатывает рукав, а женщина в защитном костюме готовит шприц.

– Вы так и не сказали, что же с ним такое. Почему он опасен или так уж ценен, или то и другое.

Ребята переглянулись, и Нова почувствовала обиду.

– Понимаешь, эта информация вроде как засекречена, – извиняющимся тоном пояснил Адриан.

От этих слов у Новы по спине забегали мурашки. Засекречена.

Засекреченная информация – это же именно то, ради чего она здесь.

– Но я же теперь одна из вас, или нет? – настаивала она. – Почему мне нельзя это узнать?

Адриан развел руками.

– Мы сами-то не должны знать. Так уж вышло… у меня есть счастливая возможность слышать иногда то, что не предназначено для моих ушей.

– Значит, им ты рассказал о секретах, которые разнюхал? – она показала на Руби и Оскара.

– Ты здесь первый день, Нова, – мягко сказала Руби. – Это не значит, что мы тебе не доверяем, просто… это твой первый день. А то, что происходит с Максом, не имеет к нам вообще никакого отношения.

– Кроме того, – вставил Оскар, – нас ждут более неотложные вещи, которыми нужно заняться прямо сейчас!

Поняв, что он меняет тему, Нова закусила губу. Она не могла справиться с охватившим ее раздражением. Хотя, честно говоря, она и сама не доверила бы себе засекреченную информацию, каким бы успешным ни было ее выступление на испытаниях.

Мысленно она сделала пометку – Разузнать все про Бандита и карантин, и о том, что делают с образцами его крови.

– …с этим.

Вздрогнув, девушка подняла голову. Адриан держал в руке узкую пластиковую полоску, с виду похожую на обычную линейку, но Нова прослушала все, что о ней говорилось.

– Что это, прости? – спросила она, взяла ее двумя пальцами и поднесла к глазам.

– Коммуникатор Отступника, – сказал Адриан.

– По функциям как навороченный телефон, – вставила Руби.

– И шикарный аксессуар, – добавил Оскар. Засучив рукав формы, он открыл запястье с такой же блестящей полоской на нем. – Самые крутые дизайнеры уже пытаются его скопировать. Еще год, и это станет последним писком моды.

– Мода модой, а ИР – отдел исследований и разработок – очень гордится этой разработкой, – Адриан взял Нову за левую руку, но, увидев изящный браслет, передумал и взял другую руку. Вынув гаджет из ее пальцев, он стал сгибать полоску, пока она изящной спиралью не обхватила ей запястье. Нова почти не ощущала полоску на руке, такая она была легкая – или дело в том, что она приятно нагрелась от пальцев Адриана?

– Эта часть будет светиться и подавать звуковой сигнал при экстренном вызове, – Адриан показал на один из концов коммуникатора. – Когда в инфо-центре уже известен адрес, куда нам выезжать, здесь, в середине, высвечивается карта города с маршрутом. А через это, – он постучал по другому концу полоски около большого пальца Новы, – мы можем связаться друг с другом. Просто прижми сюда палец и назови имя того, с кем хочешь связаться.

– А еще можно поднести его к лицу, – и Оскар показал, как это делается, – и оно автоматически начнет записывать видео-сообщение. Очень классно.

Нова повертела рукой, невольно расплывшись в улыбке. Новые технологии, новый гаджет. Наконец-то с ней заговорили на ее языке.

Но тут же ее пронзила мысль, убившая всю радость. Такая штука наверняка содержит отслеживающее устройство. А значит, пока она ее носит, Отступники в любой момент будут знать, где ее найти.

Как знать, может им и в голову не придет за ней следить, но несмотря на это у Новы было чувство, что ей на руку только что намотали ядовитую змею.

– Спасибо, – она постаралась изобразить благодарность, – До сих пор поверить не могу. Ну, вы понимаете… я – Отступник.

И она картинно взмахнула руками.

– К этому привыкаешь, – произнес Адриан с сочувственной улыбкой.

– Неужели? – весело прочирикала Руби. – Я вот не могу пока. Для меня это по-прежнему самое обалденное, что есть в жизни.

– Старайся не снимать коммуникатор ни при каких обстоятельствах, – напутствовал Адриан. – Вероятно, там уже есть сообщение для тебя с инструкциями на завтрашний вечер.

– Завтрашний вечер?

– Наше первое поручение, – радостно сообщил Адриан. – Мы ведем слежку за библиотекой на Кловен-Кросс.

Нова замерла.

– Ее держит тип по имени Джин Кронин, – продолжил он. – Раньше он входил в шайку под названием Картель Вандалов и вероятно до сих пор занимается нелегальной торговлей оружием. Возможно также, что он причастен к оружию, которым пользовалась Кошмар, пытаясь убить на параде Капитана Хрома.

Нова смотрела на Адриана, ожидая, что он вот-вот объявит: ее секрет раскрыт, а все это – спектакль, разыгранный лишь для того, чтобы заманить ее в штаб.

Но вместо этого он махнул в сторону лифтов.

– Сейчас мы отвезем тебя в зону отдыха, и ты заберешь свои вещи. А потом до конца дня можешь отдыхать… или делать, что хочешь.

Он весело прищурился, но Нове, у которой сейчас в голове царил кавардак, было не до шуток, и его острота осталась незамеченной.

– В общем, – улыбка Адриана сползла с лица, – встречаемся на улице у библиотеки завтра в одиннадцать вечера. Надевай обычную одежду. Нам лучше будет оставаться неузнанными.

– Подожди, – думая о своем, Нова шла за ним к лифту. – И все? Слежка? Мы не будем… не знаю, идти по следу массового убийцы или что-то в этом роде?

– Крушение всех надежд, да? – поцокал языком Оскар.

Адриан адресовал ему гневный взгляд.

– Мы не используем новобранцев для охоты на массовых убийц. А это задание реально важное. Если удастся обнаружить, что Кронин в самом деле до сих пор торгует на черном рынке, это может открыть множество связей с криминальными кругами по всему городу. В последние четыре года уровень преступности растет, и если Кронин снабжает преступников оружием, остановить его будет нашей большой победой.

Нова пыталась вслушиваться, кивая в нужных местах, но ее мысли лихорадочно метались. Она доподлинно знала: Джин Кронин, для нее просто Библиотекарь, еще как торгует на черном рынке и именно от него получено оружие, которое она пыталась использовать против Совета.

– Но прежде чем мы сможем предпринять что-то еще, – продолжал Адриан, не догадываясь, как напрягает ее этот разговор, тема которого почти напрямую затрагивала ее собственные тайны, – Совет должен получить доказательства того, что Кронин нарушает закон. Они не дадут ордера на облаву и даже на обыск библиотеки, пока мы не узнаем что-то конкретное.

– Серьезно? – Нова попыталась скрыть облегчение, – Совет не одобрит несанкционированный рейд?

Что-то в туннелях они много что разрешили…

На лице Адриана было написано раздражение, но Нова могла поклясться, что причина не в ней.

– Совет непреклонен, когда дело касается соблюдения законов. Знаешь, в Век Анархии они шли на все, чтобы искоренить насилие и преступность, которые тогда цвели пышным цветом. Но сейчас другое время, и они пытаются восстановить правовую систему, такую, как была когда-то. По-моему, они боятся, что если уж мы сами начнем нарушать законы, остальные решат, что им и подавно все позволено.

– Хочешь сказать, что люди будут не в восторге от их лицемерия? Я в шоке.

– Да я понимаю, – Адриан посмотрел куда-то в потолок, вскользь улыбнувшись на ее слова, – Они рассуждают здраво. Но получается, что в ситуациях вроде этой у нас связаны руки. Но как знать? Может уже сегодня ночью мы найдем что-то такое, что позволит начать разрабатывать Кронина.

– Во время нашего наблюдения, – уточнила Нова, – За публичной библиотекой.

– Точно, – кивнул Адриан. Двери лифта открылись, и он подвел ее к шкафчикам, где она оставила свою одежду. – К счастью, у нас есть Отступница, которая не нуждается в сне.

– Да, к счастью для вас, – она подхватила сумку, утром нарисованную Адрианом, и перебросила через плечо.

У него слегка вытянулось лицо.

– Я знаю, звучит не слишком увлекательно, а твои таланты явно достойны лучшего применения…

Нова расхохоталась.

– Да все нормально. Я не огорчаюсь. Наоборот, скорее немного расслабилась.

И это было правдой, хотя Нова не стала бы открывать Адриану истинную причину этого.

С таким заданием она могла справиться. Оно позволяло ей легко играть роль ответственной и прилежной Отступницы, не говоря и не делая при этом ничего, что могло бы повредить Кронину – всегдашнему союзнику Анархистов. Если на то пошло, она даже могла бы попытаться пустить Отступников по ложному следу – спасая его и себя.

– Хорошо, – сказал Адриан, – Тогда увидимся завтра.

Сжав губы, она кивнула.

– Отлично. Точно. Ну… эээ, увидимся, – она направился обратно к лифтам, – Да, спасибо за экскурсию.

Не успела девушка войти в лифт, как он ее окликнул.

– Нова?

Нова обернулась.

– Как браслет, держится?

Она выдержала взгляд Адриана и будто заново почувствовала, как он берет ее за руку, нежное прикосновение маркера к коже и частое биение пульса на запястье.

Она потрясла рукой, чтобы ощутить прикосновение металла, чуть повыше манжета форменной куртки.

– Пока не сломался.

Адриан поправил очки, и на миг ей показалось, что он смущен.

– Дай знать, если тебе вдруг понадобится что-то… нарисовать. Идет?

Двери лифта закрылись раньше, чем Нова придумала ответ. Кабина поехала вниз, а она поднесла к глазам руку, в сотый, наверное, раз любуясь застежкой браслета. Точно воспроизведенные детали, чуть заметная разница в цвете. Он нарисовал застежку действующей, так что ее можно было расстегнуть и снять браслет, хотя Нова никогда этого и не делала.

Перевернув браслет, она вгляделась на углубление, куда отец вставил бы камень, успей он закончить работу. Но сейчас девушка не видела ни браслета, ни цепочки.

Нова лихорадочно вспоминала последние несколько часов, пытаясь разораться во всем, что узнала, определить, что из этого важно и как добывать информацию в дальнейшем. Лифт спустился на первый этаж. Она прошла по вестибюлю и вышла на улицу, продолжая перебирать в памяти события сегодняшнего дня.

Подземный зал для тренировок, полный могущественных врагов.

Женщину в защитном костюме, берущую образцы крови и мальчишки, которого называли опасным и ценным.

Двух членов Совета, идущих по вестибюлю с беззаботным смехом, будто ничто в мире их не волновало.

Адриана, все время такого уверенного – и вдруг этот намек на его смущение, когда уже закрывались двери лифта.

Отойдя на приличное расстояние от штаба, Нова начала чувствовать на себе взгляды. Не так часто можно было увидеть Отступника в городе, так что люди останавливались и глазели ей вслед, а туристы даже фотографировали. Не все реагировали одинаково – были в толпе и ненавистники Одаренных, на нее смотрели с презрением, кто-то отводил глаза со страхом или неприязнью.

Так или иначе, восторг она вызывала или отвращение, Нова уже мечтала очутиться дома и избавиться от формы как можно скорее.

Она не Отступница.

Она – Кошмар и не любит быть у всех на виду.

Глава двадцатая

Угол Восточной Девяносто четвертой и Вэллоуридж оказался даже еще более дрянным и захудалым местом, чем предполагала Нова. И от того, что Отступники считали эту дыру ее домом, ее не распирала гордость. Это ее раздражало – если уж пришлось подыскать подставное жилье, неужели эта Милли не могла подобрать что-то посимпатичней? Хотя бы один из заброшенных особняков в пригороде или квартирку в хорошем доме с видом на море, или, в самом крайнем случае, место, которое не так напоминало бы трущобы на грани сноса?

Дом, который Нова Маклейн якобы занимала вместе со своим дядюшкой, оказался тесной конурой, втиснутой в ряд между двумя такими же хибарами с облезающей краской на оконных рамах и крохотными палисадниками сплошь в сорняках и траве по пояс. Дождевые стоки забиты мусором, на ступеньках ее крыльца пустые бутылки из-под пива, а к стене привалена старая автомобильная шина. Оконное стекло на втором этаже как будто пробито пулей, а в паре соседних домов двери и окна забиты досками.

Стоя на тротуаре, Нова осматривала улицу – граффити на стенах, машины на кирпичах вместо колес. И такая тишина кругом, что она засомневалась – да живет ли тут хоть кто-нибудь. Если и жили, то совсем не заботились о своем жилище.

Они хотя бы живут при свете дня, шепнул голосок на задворках ее сознания.

Нова рассердилась на свой мозг, который помешал ей дальше критиковать район, но хорошенько подумала и перестала злиться.

Вообще-то, у солнечного света есть свои достоинства.

А ночью будут видны звезды.

Она поднялась на крыльцо, переступив через пивные бутылки. На позеленевшей от старости медной табличке было выгравировано единственное слово: МАКЛЕЙН.

Первый признак того, что фальшивое имя Новы имеет привязку к реальному миру. Это расходилось со словами Милли, и Нова невольно задумалась о том, что же случилось с настоящими Маклейнами.

Надавив на дверную ручку, Нова обнаружила, что дверь не заперта. За ней располагалась тесная комната, вся в паутине. К удивлению Новы комнатушка была обставлена – два старых кресла и телевизионная тумба, хотя ни телевизора, ни хотя бы радио на ней давно не было, на этом месте остался только толстый слой пыли. Когда-то комната была оклеена пестрыми обоями в цветочек, которые давно выцвели и облезли.

Нова замерла при виде свежих отпечатков ног на пыльном полу. Кто-то явно несколько раз прошел взад-вперед от входной двери к лестнице на второй этаж.

Положив руку на пояс с инструментами, которые брала с собой в штаб Отступников, Нова вошла в дом. На стене она заметила старые фотографии в рамках – видимо, семьи Маклейнов – но не задержалась, чтобы рассмотреть лица, а стала подниматься по лестнице. Под ногами заскрипели старые доски, нарушив царившее в доме безмолвие. Нова замерла и прислушалась. Дождавшись, пока стихнет все, кроме ее собственного дыхания, она бесшумно добралась до второго этажа. Дверь слева от нее была чуть приоткрыта, а справа располагалась открытая гостиная, ведущая дальше в спальню.

Протянув руку, Нова толкнула левую дверь. В комнате стояла кровать без матраса, на двух высоких окнах висели пожелтевшие шторы, одна из которых колыхалась: в пулевое отверстие в стекле сильно дуло.

Нова обследовала и вторую спальню – основную, со шкафом, маленькой ванной комнаткой и туалетом. Правда, в этой комнате не было мебели. Только рюкзак, бумажный пакет из супермаркета, а в углу зеленый спальник, в котором свернувшись, лежал какой-то верзила.

Нова помедлила у двери, пригляделась к лежащему верзиле, в надежде, что он не умер. Труп незнакомца – не самый лучший подарочек на новоселье. Постояв с минуту, она убедилась, что он дышит.

Затаив дыхание, она пересекла комнату. Заметив пистолет на полу рядом с верзилой, она прижала его ногой и отодвинула подальше. Потом громко прочистила горло.

Фигура не шевельнулась.

– Эй!

Тихое сопение.

Недовольно хмурясь, Нова нагнулась и ткнула пальцем в спальник. Верзила взвизгнул, перевернулся и сел. У него обнаружилась борода, густые усы и большие оттопыренные уши. Хотя в волосах пробивалась седина, а на лбу виднелись морщины, Нове показалось, что он моложе, чем кажется, но непростая жизнь состарила его раньше времени. Лопоухий потянулся к тому месту, где лежал пистолет, но, нащупав только половицы, осмотрелся и понял, что пистолета ему не достать.

Панический испуг сменился усмешкой.

– Ты кто? – рявкнул он.

– Новая домовладелица, – представилась Нова. – Извини, придется тебе найти другое место, где бросить кости.

Она наблюдала, как при виде формы Отступника в его мутных глазах мелькнула растерянность. Бродяга, разумеется, хотел бы послать девушку куда подальше и снова завалиться спать, но мало кто сейчас осмеливался проявить неуважение к Отступникам, реальной власти в городе, независимо от своего к ним отношения.

– Чего? – протянул он. – Вы что, ребята, забираете этот квартал под свои социальные проекты – или что-то типа того?

– Что-то типа того, – подняв пистолет, Нова перешагнула через спальник и, открыв створку ближайшего окна, выкинула оружие. С глухим стуком пистолет упал в кучу сорняков в закоулке между домами.

– Ты чего! – завопил верзила.

Нова отошла к лестнице.

– У тебя две минуты, – бросила она через плечо. – Если не успеешь убраться отсюда, то будешь следующим, что я выкину в окошко.

Она уже почти дошла до соседней комнаты, когда он, наконец, выкрикнул в ответ:

– Это ты-то меня, в окно? Подумаешь, напугала! Видал я и пострашнее тебя!

Нова остановилась, обернулась и пристально посмотрела на него через дверь.

– Теперь у тебя одна минута.

Она спустилась вниз, чтобы осмотреть остальные помещения в доме: душевая с туалетом и кухонька, объединенная со столовой. Раздвижная стеклянная дверь вела в крохотный садик за домом, заросший травой и с чудовищных размеров колючим кустом ежевики, почти поглотившим детский трехколесный велосипед.

Спустя тридцать четыре секунды Нова услышала скрип ступеней, а потом хлопнула входная дверь.

Нова выдохнула.

– Ну, вот и дома. Добро пожаловать.

Вернувшись на кухню, она решила проверить содержимое ящиков. В углу нашлась упаковка черных пакетов для мусора, и Нова начала их заполнять пробками от бутылок, смятыми банками из-под газировки и дохлыми тараканами, валявшимися на полу. Когда она решила навестить это место, свой «отчий дом», то вначале не собиралась здесь оставаться. Цель у нее была скорее стратегическая. Она подумала, что если Отступники и впрямь отслеживают ее передвижения с помощью коммуникатора, то логично было бы зайти домой, чтобы не вызвать подозрений. Нова планировала припрятать браслет здесь, а потом отправиться в туннели метро и рассказать друзьям, что она узнала за первый день в штабе.

Но сейчас, здесь она поняла, что, если ее действительно отслеживают, недостаточно будет просто забегать сюда время от времени. Придется, хочешь не хочешь, проводить здесь какое-то время, а значит, нужно постараться, чтобы здесь ей было… ну, если не комфортно, то хотя бы сносно.

Нова как раз заканчивала возиться с уборкой, как вдруг входная дверь опять скрипнула.

Зарычав, она отшвырнула мусорный мешок и бросилась к входу.

– Говорю же, этот дом больше не…

Она опешила.

В дверях стояла Ингрид и, брезгливо кривя рот, осматривала прихожую.

– Н-да, – сказала она, переступая порог, – я думала поздравить тебя с новосельем и улучшением условий жизни, но что-то сейчас сомневаюсь, улучшились ли они.

Лерой и Хани ввалились в дверь следом. Хани хотела было захлопнуть дверь, но передумала и придержала ее ногой. Она прижимала руки к груди, как будто боялась случайно чего-нибудь коснуться и умереть на месте от столбняка.

Нова сделала большие глаза. Ну и Хани! Провести почти десять лет в промозглом и мрачном туннеле и ухитриться сохранить снобистские замашки.

– Как, вы без Фобии? – сухо спросила она.

– Он не проявил интереса к нашему походу, – отозвалась Ингрид. – Нечеловеческое отсутствие любопытства.

– Или так, – ехидно усмехнулась Хани, – или у него с детства глубоко укоренившаяся боязнь обоев в цветочек. Ой, нет, это же у меня!

У Новы дернулась щека.

– Что вы тут делаете?

– Нам же интересно, как прошел твой первый день, – сказал Лерой. Он поднял обтрепанную декоративную подушку, взбил ее и бросил на кресло. Хани в ужасе наблюдала за ним.

– Я собиралась в туннели после того, как… – она огляделась, – осмотрю это место.

– Мы так и думали. – Ингрид медленно обошла комнату по периметру, осмотрев обшарпанную мебель и обои. – Но нам показалось, что это не самая удачная мысль, если вдруг за тобой решат проследить.

Нова сдвинула брови.

– Предположим, что так. И вот тот, кто за мной следит, только что засек входящих ко мне трех Анархистов. Проблемка, вам не кажется?

– Да понятно, что никто за тобой не следит, – хмыкнула Ингрид. – Кроме нас. Мы же тебя вели от самого штаба. И если бы был другой хвост, мы бы заметили.

– Но ты же этого не знала, – Хани решилась сделать еще шажок в комнату. – Кроме того, тебе вообще опасно являться в туннели, пока ты… – она скользнула глазами по форме Новы. – Мы не хотим привлекать к себе нежелательное внимание.

– И что теперь? – Нова скрестила на груди руки. – Мне нельзя приходить домой, пока не кончится весь этот цирк?

– Брось, Нова, – сказала Ингрид, – Ты не много теряешь. Зато теперь в твоем распоряжении целый дом, – и она широким жестом обвела комнату.

– Там все мои вещи, – возмутилась Нова, – Оружие, мои разработки, одежда…

– Тебя никто не гонит, – уверил Лерой, – Конечно, ты в любой момент можешь вернуться. Но давай переждем денек-другой, чтобы удостовериться, что Отступники не проявляют интереса к твоим передвижениям. Кроме того… – он пожал плечами, – ты всегда при любой возможности старалась улизнуть наверх. Так что это не должно стать для тебя большим неудобством.

Нове это совсем не понравилось, но она не нашла, что на это возразить.

– Отлично, – она поджала губы, – Но вообще-то я не собираюсь проводить здесь все свое время. Как только я выполню свое первое задание, планирую все свободное время проводить в штабе, стараясь вызнать как можно больше.

– Вот это характер, – обрадовалась Ингрид. Сделав круг по комнате, она остановилась у стены с фотографиями и сняла одну из них. Под фотографией обнаружился яркий прямоугольник, и сразу стало понятно, как сильно обои выцвели от времени.

– А сегодня тебе удалось узнать что-то интересное? – заинтересовался Лерой, ерзая в кресле и пытаясь поудобнее устроиться на комковатых подушках.

Опустив на пол мусорный мешок, Нова подробнейшим образом рассказала обо всем, что видела за день. Конечно, она мало что выяснила про эксперименты в отделе исследований и разработок и совсем ничего о Страже, но по крайней мере начала потихоньку разбираться в том, как функционирует организация. Иерархия. Структура. Задачи, которые они пытаются выполнить.

Она и так узнала гораздо больше, чем рассчитывала.

Разумеется, она узнала об их отношении к преступности и правопорядку, даже об их социальных проектах. Она узнала, что члены Совета считают себя великодушными вождями и стараются разрешить все проблемы людского рода, даже не задумываясь, что лишь обрекают этим общество на беспомощность и отчаяние.

Но больше всего ее поразило, что Отступники действуют по всему миру, что их сила растет с каждым новым Одаренным, который приходит к ним учиться. Что если города по всему миру станут такими же зависимыми от правления и защиты Одаренных, как Гатлон? Скоро ли человечество окончательно откажется от личной свободы и ответственности? Скоро ли люди вообще забудут о том, что имели все это?

Сегодня Нова своими глазами увидела мощь Отступников. И их сила не только в технологиях или новейшем оружии, а даже просто в их количестве. Нова понимала, что в тренировочном зале видела лишь часть их личного состава, но даже от этого у нее до сих пор захватывало дух.

Столько Одаренных, и все в одинаковых серых формах с красными буквами «О» на груди. Пока не увидишь сразу столько Отступников вместе, легко их недооценить. А еще она видела какофонию вспышек и взрывов, природных стихий, используемых в качестве оружия. Она видела Одаренных, которым нипочем гравитация и законы физики, тела которых трансформируются – и все они полны сил, тренируются, и не видно предела их возможностям.

При виде такого могущества, собранного в одном месте, у нее сдали нервы.

Сколько же их.

И все у Отступников. А что же у Анархистов?

Создательница бомб, пчеловод, изготовитель ядов… и она.

Звучит, как скверный анекдот.

И все же она не собиралась отказываться от своей миссии. Ее знакомство с внутренним устройством штаба Отступников ничего не меняло. Наоборот, сейчас Анархисты впервые за много лет имели преимущество: Нова узнает, какие тайны скрываются за закрытыми дверями лабораторий. Она придумает, как нанести ущерб их системам и протоколам. Она выяснит, кто такой Страж, как Совет намеревается его использовать – и остановит его, не дав ни малейшего шанса.

Наблюдатель.

Что-то за этим кроется. Нова заметила, что Адриан занервничал, стоило ей упомянуть этого воина. Наверняка парень только притворялся, что ничего не знает, и похоже, обманывал он не только ее. Он явно что-то знал, но, что бы это ни было, он скрывал это также от Руби и Оскара.

В этом есть смысл.

Уж если кому из них и могут быть известны сверхсекретные сведения от Совета, так только ему.

– Неплохо для начала, – сказал Лерой, когда Нова изложила все, что видела и слышала в первый день у Отступников. – Ту уже решила, чем заняться в первую очередь?

– Исследования и разработки, – ответила Нова, – Там все очень засекречено. Хочу знать, над чем они работают, и какие последствия это может иметь для нас и для города. Еще Страж. Я хочу найти подтверждения того, что это все-таки разработка Отступников. Необходимо узнать, кто он и как они планируют его использовать. После этого… Пока не знаю. Хорошо бы нащупать их слабые места. Видимо, прямое нападение на Совет было преждевременным. Наверняка есть и другие способы развалить их организацию. Более тонкие.

Ингрид кивнула.

– Если ты решишь взорвать здание, не забудь разрушить опорные балки.

Нова посмотрела ей в глаза.

– Увы, в ближайшие дни я не собираюсь ничего взрывать. Отряд, в который меня приняли на испытаниях, получил особое задание. И, кстати, оно вас заинтересует.

Ингрид приподняла одну бровь.

– С завтрашнего вечера мы ведем наблюдение за библиотекой на Кловен Кросс.

– Что? – ахнув, Ингрид, отшвырнула в угол застекленную фотографию со стены, и та со звоном разбилась о пол. Нове вдруг стало неприятно – она, как ни странно, вдруг почувствовала себя хозяйкой этого дома и всего, что было в нем, даже этой семьи, которая в какой-то параллельной вселенной была ее семьей. – У них что-то есть на Кронина?

– Ничего. Пока. Но они как-то связали его с винтовкой, из которой я стреляла на параде. – Нова перевела взгляд с Ингрид на Лероя. – Ты действительно получил ее от него?

– Много лет назад, – Лерой с такой яростью стал тереть щеку, что обожженная кожа морщилась и бугрилась у него под пальцами. – Эта модель ему особенно нравилась. Я бы должен был сообразить, что они свяжут это с ним. Это мой просчет.

– Пока у них нет никаких доказательств, – настаивала Нова, – Одни подозрения. Если Библиотекарь на некоторое время воздержится от нелегальной торговли, они и не сумеют ему ничего пришить.

– Если не обыщут библиотеку, – Хани задумчиво рассматривала таинственное пятно на ковре. – Если они обнаружит его склад, тогда… конец.

– Они не могут его обыскать, – сообщила Нова. – Без доказательств незаконной деятельности. Они свято блюдут свои законы.

Она не могла сдержать сарказма, хотя в данном случае законы Отступников оказались хорошей штукой. По крайней мере, для них. И для Библиотекаря.

– Не нравится мне это, – Ингрид нервно заходила по комнате. – Если мы лишимся доступа к базе Кронина… – Она с досадой вздохнула. – У нас и так оружия не хватает.

– Повторяю, – сказала Нова, – Они не могут обыскать…

– Ой, я тебя умоляю, – поморщилась Ингрид. – Если они заподозрили, что он снова в деле, найдут оправдание для обыска – может, даже сами подбросят улики.

Нова ссутулилась. Неужели это может оказаться правдой? Рассказывая о их задании, Адриан так уверенно говорил, что только веские улики могут дать основание для обыска. Неужели обманывал? Что это, шоу для простачков? Сначала показать свои добрые намерения, а потом подбросить фальшивые улики, которые приведут к желаемому результату?

– Тогда… мы должны его предупредить, – вырвалось у Новы. – Я могу сбегать к нему сейчас же. Слежка начнется завтра вечером. У него больше суток, чтобы избавиться от оружия и документов, которые могут оказаться для него опасными. Времени предостаточно.

– Тебе идти нельзя, – заявила Ингрид, барабаня пальцами по бедру. – Если тебя кто-то узнает, это будет слишком подозрительно.

– Но ты сказала…

– Я сама поговорю с Кронином, – продолжила Ингрид, – Я работала с ним больше, чем кто-либо. Не то чтобы мы друг другу очень доверяли, но меня он выслушает скорее, чем любого из вас. Кроме того, он трус. Если заподозрит, что Отступники напали на его след, он может дать деру, чтобы спасти свою шкуру. Как тогда, в Битве при Гатлоне.

Она прерывисто вздохнула. Нова взглянула на Лероя, тот развел руками.

– Потому-то он, один из немногих злодеев, сумел выжить в этой бойне – явно не из-за своей силы или мужества.

– Но если он снова сбежит, – сказала Ингрид. – Ставлю что угодно, тогда он в город не вернется, а для нас это ничуть не лучше, чем если бы его арестовали. Так что я попытаюсь его подбодрить. Попробую помочь нашему делу, а не поставить его под угрозу.

Она уставилась на Нову, явно что-то просчитывая в уме.

– Сколько Отступников участвует в этом наблюдении?

– Четверо, по-моему. Я и еще три члена отряда.

Ингрид долго задумчиво молчала, прежде чем заговорить снова.

– Вместе с этим парнишкой, Эверхартом?

От того, каким тоном это было сказано, у Новы на голове зашевелились волосы, и она сама не заметила, как плотно, будто стараясь защитить, обхватила пальцами филигранный браслет на запястье.

– Да, – ответила она через силу. – Он руководит отрядом. Но… насколько я знаю, он раньше никогда не вел подобных наблюдений. Как и вся их команда.

– Еще бы, – хмыкнула Ингрид, – Но кому как не ему удобнее всего подкинуть компромат?

Нова сглотнула, поражаясь тому, как же ей самой не пришла эта мысль.

Лерой встал и отряхнул пыль со штанов.

– Нова не будет сводить с него глаз на задании. Если он только попробует подбросить Кронину какие-то улики, она может этому помешать.

– Даже не парьтесь, – махнула рукой Ингрид. – Даже лучше, если они устроят обыск.

– Что? – Нова не поверила своим ушам.

– Я позабочусь о том, чтобы они там ничего не нашли, – уверила Ингрид. – А ты позаботься, чтобы твой отряд явился с обыском, ну скажем… с утра пораньше, сразу, как библиотека откроется. Чем скорее они вычеркнут библиотеку из своего списка, тем скорее мы получим возможность спокойно заниматься своими делами, как раньше.

– И, – добавила Хани, – тем скорее Нова сможет сосредоточиться на расследовании других важных вещей в штабе.

Нова открыла рот, чтобы возразить – она не была уверена, что сумеет уговорить Адриана ворваться в библиотеку, если слежка не покажет ничего подозрительного. Но заколебалась. Для этого она и внедрилась к Отступникам, не так ли? Чтобы сбивать их с верного курса. Любыми способами делать их слабее.

– Хорошо, – сказала она. – Но вы должны подбросить мне что-то – что-нибудь подозрительное, чтобы я смогла уговорить их войти в библиотеку. Просто на тот случай, если Адриан все же не собирается подбрасывать фальшивые улики. А я добьюсь того, чтобы библиотеку обыскали. Но если они найдут хоть что-то, хоть один патрон, хоть одну пулю…

– Расслабься, Кошмар, – криво усмехнулась Ингрид, – Я обо всем позабочусь.

Глава двадцать первая

Они поднялись на четвертый этаж заброшенного здания через дорогу от библиотеки на Кловен Кросс. Судя по слоям граффити на стенах и горам мусора по углам, в помещении обосновались бродяги. Они то появлялись, то уходили на протяжении десятков лет. Любители шарить по свалкам вытащили отсюда все металлическое до последней скрепки – включая дверные ручки и провода. В углу под слоем пыли стоял старый самодельный стол из фанеры, осталось и несколько офисных перегородок, попахивающих плесенью, покрытых дырами от гвоздей и обрывками старых рекламных плакатов. На одной из стен Нова заприметила тридцатилетней давности календарь, открытый на июльской странице – там красовалась выцветшая фотография какого-то далекого приморского городка с освещенными солнцем домишками, стены которых были выкрашены в оттенки кораллового и персикового цветов. Нова представила тоскующих клерков, изнывающих от желания унести ноги куда-нибудь как можно дальше от Гатлона.

Отступники подготовились: Адриан сразу же разложил поверх грязного коврового покрытия большое мягкое покрывало. Руби разложила поверх подушки, чтобы было мягче, и тут же сама уселась на одну из них. Оскар открыл сумку-холодильник и предложил всем минералки и сухих крендельков, от которых Нова отказалась.

Она подошла к окну и посмотрела на библиотеку напротив. Был уже двенадцатый час, библиотека давно закрылась, о чем сообщала табличка, болтавшаяся на веревочке на входной двери. Двухэтажное здание было полностью погружено во тьму. Хотя над входом висели старые светильники, но лампочки в них, кажется, давно перегорели, и только одинокий уличный фонарь отбрасывал на фасад тоскливый янтарный отсвет.

Это было солидное здание. Стены облицованы коричневыми каменными плитами, дубовые оконные переплеты украшены декоративными арками. Двойные колонны по обе стороны от парадных дверей поддерживали треугольный фронтон с вырезанной на камне старинной надписью ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА.

Долгие годы состарили его внушительный фасад, было очевидно, что дом долго был заброшен: по западной стене буйно вился плющ, разрушая камень, а на крыше недоставало черепиц. Никто не заменял разбитые стекла в окнах, а палисадник, когда-то ухоженный, превратился в заросли сорняков.

С Стражного пункта Нове была видна часть переулка, отделявшего библиотеку от дешевого кинотеатра. Ряд урн и мусорных контейнеров тянулся вдоль улочки, уходя в темноту. На боковой стене библиотеки были две двери, не такие официальные, как парадный вход, но все же обрамленные резьбой по камню. Впрочем, эффект был несколько подпорчен листами жести, которыми были обиты обе двери. Одна из них могла использоваться на случай побега, догадалась Нова. Вторая, возможно, служила черным ходом для персонала и для доставки товаров.

В переулке было тихо. Везде было тихо. Даже в кассе кинотеатра было темно.

У Ингрид и Библиотекаря было больше суток, чтобы подготовиться к визиту Отступников. Полно времени, чтобы отменить любые незаконные сделки и позаботиться о том, чтобы в доме не осталось ничего компрометирующего.

– О чем задумалась? – спросил Адриан, подходя к ней.

Нова продолжала рассматривать улицу внизу.

– Что именно мы высматриваем?

– Злодеев, – сказал Оскар, – которые совершают свои злодеяния.

Нова не взглянула в его сторону.

– Все, что покажется подозрительным. – уточнил Адриан, и она перевела взгляд на него. В ответ он пожал плечами. – Я подумал, что если здесь происходит торговля оружием или что-то подобное, тогда все должно происходить у черного хода, ведь так? И вряд ли это будет делаться днем, в рабочее время. По крайней мере, мне так кажется.

Он кивнул в сторону переулка.

– Если мы увидим что, кто-то входит или выходит, особенно, если мы кого-то узнаем в лицо, – продолжил он, – или, если кто-то выйдет со свертком, похожим на оружие, тогда мы постараемся сесть ему на хвост и посмотрим, что нам удастся обнаружить.

Нова подавила улыбку. Два раза они с Ингрид приходили сюда купить что-то, и оба раза это было днем, и они входили через парадный вход, как и все прочие посетители. Джин Кронин разработал для своего побочного бизнеса целую систему – на стеллажах были разложены определенные книги, которые служили паролем, если кто-то брал их с полок и выкладывал на прилавок перед сотрудником библиотеки. Это был тайный код, дававший понять, что человек пришел сюда не читать.

Но если Отступникам угодно считать, что вся секретная деятельность проводится через черный ход под покровом ночи, что ж, на здоровье.

– То есть, мы просто будем всю ночь смотреть за этими дверьми? – уточнила она.

– В основном, – Адриан сморщил нос, – Я думаю, установим очередь. Ты, наверное, заступишь на вахту последней, ведь ты меньше всех рискуешь заснуть.

Меньше всех рискуешь. Как будто он это все-таки допускает.

Нова отошла от окна. Адриан кивнул Оскару, и тот первым занял место Стража.

– А Библиотекарь-то кто таков? – спросил Оскар, таращась на улицу. – В смысле, есть у него сверхспособности? Или он просто плохой парень?

– Он Одаренный, – сказал Адриан, – но точно не знаю, в чем это выражается. Но ничего связанного с насилием, по-моему.

– Абсолютная память, – вступила в разговор Нова. Остальные повернулись к ней, и она продолжила, – Я про это слыхала, – неуверенно добавила она. – Кажется, его потому и зовут Библиотекарем. Не только потому, что он – ну, знаете, – держит библиотеку. Поговаривают, что он запоминает все, что прочитал, слово в слово, и навсегда.

– Логично, – сказала Руби, открывая пакетик конфет.

Теперь, когда на нее перестали обращать внимание, Нова позволила себе слегка расслабиться, села на пол, скрестив ноги, и стала рассматривать груду снеди, которую они принесли с собой. Красные лакричные леденцы, мармелад, печенье с арахисовым маслом и целая батарея банок с напитками-энергетиками.

– Вы впервые на таком задании, да?

– Что ты имеешь в виду? – Руби набрала пригоршню мармеладок, выбрала из них фиолетовые и бросила обратно в пакет, а остальные положила в рот.

Нова обвела рукой еду.

– Так недалеко заработать диабет. Что же никто не догадался принести… ну, там, не знаю, морковку? Орешки или хоть вяленое мясо… ну, вы понимаете, что-то питательное?

Руби поморгала и уставилась на Оскара. Никто не проронил ни звука.

– Я могу сбегать в магазин, – вызвался Адриан. – Тут есть один в трех кварталах. Только скажи, что нужно…

Сообразив, что он обращается к ней, Нова отрицательно помотала головой.

– Мне-то все равно, но… – Она неопределенно помахала в воздухе рукой. – Неважно, забудь. Я подежурю, когда вас всех сморит сон – рано или поздно это точно случится.

– Да что ты знаешь, – Оскар, облокотившись о подоконник, постучал тростью по полу. – Да я вынослив, как триатлонист.

Нова скептически приподняла бровь.

– Он не в том смысле, – пробормотал Адриан.

– А в каком? – Оскар вопросительно взглянул на него.

– Смотри в окно, – ткнул пальцем Адриан.

Нова посматривала на Оскара и Руби. Впервые она видела их в цивильной одежде – На нем была рубашка в синюю клетку с закатанными по локоть рукавами, а на ней футболка с логотипом СУПЕР СКАУТОВ – популярного иностранного комикса, который Нова так и не удосужилась прочесть. Когда Руби выступала в роли Красной Убийцы, ее черно-белые волосы всегда были туго стянуты на затылке, но сейчас она сделала из них два хвостика и с такой прической выглядела очаровательно беззащитной с такой прической. Но удивительней всего была широкая белая повязка у нее руке выше локтя. Неужели она получила травму на празднике, подумала Нова – сама она была на сто процентов уверена, что не ранила Руби.

Адриан был одет практически так же, как на празднике. Красные кроссовки. Синие джинсы. Темная футболка с длинными рукавами. Ничего особенного, но ему шел этот наряд, обрисовывающий мускулы под майкой.

Нова поспешно отвернулась, злясь на себя за эту мысль.

– Мы принесли игры, – заявила Руби, когда пауза затянулась. Она вынула из рюкзака колоду карт и коробку с домино. Когда она бросила игры на покрывало, костяшки домино отозвались громким стуком. – Кто со мной?

Ответом ей было полное отсутствие воодушевления, и, пожав плечами, Руби взяла колоду.

– Ну и ладно. Разложу пасьянс.

Нова смотрела, как она выкладывает карты в ряд.

– Так вот какая ты, жизнь супергероя, – она взглянула на Адриана. – Немудрено, что все к вам так рвутся.

Улыбнувшись ей, он опустился на другой край покрывала.

– К нам рвутся, – поправил он. – Да. У нас не жизнь, а мечта.

– Хорошо, – Оскар поставил ногу на подоконник. Не оглядываясь он сделал вид, что целится в Нову из пистолета, и выпустил белую дымную стрелу в ее сторону. Стрела попала ей в грудь и растаяла. – С тебя история. Начинай.

– Что-что? – спросила она, разгоняя ладонью остатки ничем не пахнущего дыма.

– Ну представь, – сказал он, поворачиваясь к ней. – Когда кто-то решит написать замечательную книгу комиксов о Бессоннице, с чего она будет начинаться?

– Он хочет узнать, как к тебе пришла твоя способность, – пояснила Руби, вытягивая очередную карту.

– Было ли это результатом какого-то личного потрясения? – продолжал Оскар. – Или эксперимента над человеком – или вмешательства пришельцев?

– Оскар, – угрожающе окликнул Адриан, и Оскар живо отвернулся к окну.

– Просто болтаем, – сказал он. – Должны же мы побольше узнать о ней – а не только о ее умении превращать перьевую ручку в пистолет с дротиками.

– Мы знаем, что она может подтереть пол чудищем вроде Горгульи, – вклинилась Руби.

– И еще что у нее хватило духу пререкаться с Черным Огнем посреди стадиона, полного вопящих фанатов, – добавил Адриан. Он широко улыбнулся Нове, но та отвернулась.

– Ладно, я первый, – кивнул Оскар и, хотя Нова не могла видеть его лица, ей показалось, что он к этому и вел с самого начала разговора.

– Конечно, – подхватила она, откидываясь назад и опершись на ладони. – С тебя история. Начинай.

Шумно вздохнув, Оскар с пафосом начал.

– Я погиб на пожаре, когда мне было пять лет.

Не дождавшись продолжения, Нова скосила глаза на Адриана, чтобы понять, не шутит ли он, но Адриан спокойно кивнул.

– Значит… – продолжила Нова, – ты зомби, имеющий власть над дымом?

В отражении в стекле она увидела ухмылку Оскара.

– Это было бы отпадно. Но нет. Я больше не мертвый, это очевидно.

– Очевидно, – согласилась Нова.

– Рассказывают, – сказал он, – как-то моя мама стирала в подвале нашего дома, соседка в это время уснула, а ее кошка опрокинула горящую свечу. Огонь охватил весь дом за – ну, не знаю – считанные минуты. Я был в спальне и слышал крики людей, а потом увидел дым, но как будто окаменел – к тому же, я и вообще-то не очень быстрый. – Он потряс тростью. – Поэтому, когда я набрался храбрости выйти из квартиры, пламя уже было на лестнице, и я растерялся. Так я и стоял в прихожей и смотрел, пока дым не сгустился так, что я почти ничего не видел, да и дышать не мог. Я вырубился, в таком виде меня нашли Отступники.

– Отступники? – переспросила Нова.

– Кто же еще? Цунами, если быть точным. Это она потушила пожар, потом передала меня Гром-птице, и та полетела со мной в больницу, но никто особенно не надеялся, что я выживу. Пульса у меня, по крайней мере, не было. Но, пока все горевали о кончине бедного ребенка, я видел сон. – Он заговорил нарочито мрачно и торжественно. – Мне снилось, что я стою на крыше нашего дома и вдыхаю – делаю долгий-долгий вдох, и он никак не заканчивается. Это был такой глубокий вдох, что я втянул в себя весь дым из воздуха, прямо в легкие. В конце концов, я перестал вдыхать, посмотрел на небо и выдохнул. И вот тогда я проснулся.

– В больнице? – спросила Нова. – Или в морге?

– В больнице. Всего через десять минут после того, как меня туда доставили – у них было полно времени, чтобы официально признать меня мертвым, но тем не менее. Мама тоже там была и увидела, как я выдыхаю и как изо рта у меня вышло облако дыма. – Оскар вытянул губы и подул. В воздух взвилось серое облачко дыма. – Вот так все и было.

Нова склонила голову набок.

– Стало быть… твоя сила. Она не связана вот с этим… – Девушка показала на трость, и, хотя Оскар смотрел в сторону, он пару раз стукнул тростью о пол, подтверждая, что понял.

– Не-а, – сказал он. – Это у меня от рождения. Я имею в виду не трость. У меня кости растут неправильно. Какая-то редкая болезнь.

Он улыбнулся Нове.

– И это, возможно, лучшее, что со мной в жизни случилось, да? Только подумай – будь я попроворнее, выбрался бы из квартиры и убежал – и до сих пор мыкался бы среди таких же горемычных, не Одаренных придурков.

– Точно, – хмыкнула Нова. – Не загнуться в пять лет от отравления угарным газом было бы ужасно.

– Видишь? – Оскар выразительно взглянул на Адриана. – Она соображает.

Адриан со вздохом закатил глаза.

– А когда ты пришел на испытания Отступников? – начала Нова, подавшись вперед. – Никто не счел это… проблемой? – Она снова кивнула на трость.

Оскар раздулся от гордости.

– Конечно, сочли. Если что, у меня рекорд – я претендент с максимальным числом вызовов. И все же – вот он я. – Он показал на Руби. – У нее тоже были вызовы на испытаниях. Похоже, у нас это входит в традицию.

– Дай-ка угадаю, – сказала Нова, упираясь подбородок в ладонь и поглядывая на выбеленный затылок склонившейся над картами Руби, – Твоя история такова: ты наткнулась на древние магические артефакты в какой-нибудь захудалой лавчонке древностей. Там были рубиновый кинжал и петля, они-то и наделили тебя мистической боевой силой какой-то давным-давно забытой цивилизации.

Руби расхохоталась.

– Вообще-то, нет, но теперь я буду так всем рассказывать. Эта версия уж точно менее пугающая, чем правда.

– Да?

Перевернув последнюю карту, Руби убедилась, что ее некуда положить, и начала собирать колоду.

– До того, как общество рухнуло, моя бабуля была уважаемым ювелиром. Сорок лет она владела собственным магазином на Квинс Роу. Когда Анархисты победили, этот магазин разграбили одним из первых – ведь кредитные карты перестали действовать, началась паника, и люди решили, что все вернется к натуральному обмену, золоту и драгоценностям. Это уж потом до них дошло, что настоящие ценности в таком мире – это еда, питьевая вода и оружие. Через нескольких дней погромов и грабежей магазин опустел, осталось только то, что бабушка спрятала у себя в сейфе. Она забрала оттуда все камни и брильянты и решила их перепрятать в надежные места – а в нашем доме и вокруг него было немало тайников.

– Вы жили вместе? – спросила Нова.

– Да. Мы жили все вместе с самого моего рождения. Бабуля, я, родители и мои братья.

– У тебя есть братья? – заинтересовалась Нова.

– Два братика, – Руби посмотрела ей в глаза. – Но для моей истории несущественно.

– Извини.

– В общем, она рассовала эти драгоценности по всему дому – в маленькие дырочки в стенах, потайные отделения в шкафах и все такое. И они там пролежали больше двадцати лет, пока моя семья билась, пытаясь свести концы с концами. Потом родились братья и я – и, замечу в скобках, всем нам дали эти идиотские имена по названиям камней, спасибо бабуле! Ну, словом, мы как-то играли в прятки, я спряталась в камин и чудом наткнулась на мешочек рубинов в дымоходе. Я слышала про ювелирный магазин и про грабежи, к тому же, просто не знала, что с ними делать, вот и положила на место. А через несколько месяцев… Известно тебе, что незадолго до Дня Триумфа кое-какие злодейские шайки стали думать, как бы им наладить международную торговлю? В те дни золото снова было в цене. Кто бы сомневался, что первым делом они вспомнят о бабуле. Как-то ночью к нам вломились злодеи в надежде, что еще смогут что-то отыскать.

– Какие злодеи? – вырвалось у Новы неожиданно для нее самой. – Какая банда?

– Шакалы, – Руби поежилась. – Никогда не забуду этих кошмарных масок.

Нова стиснула зубы. Она видела фотографии Шакалов, схваченных перед самым Днем Триумфа. Это была одна из немногих шаек, имевших собственную форму – черную одежду и раскрашенные маски, изображавшие животных, чье имя они носили.

Не понимая, отчего, Нова ощутила укол разочарования и лишь через минуту сообразила, что в глубине души ожидала услышать о банде Тараканов – той самой, которая уничтожила ее родных. Банде, которую вырезал Ас, отомстив за них. Они были одной из самых больших и влиятельных банд в Гатлоне, так что неудивительно, если бы именно они оказались мучителями родных Руби. Говорили даже, что свое название они получили от самих Отступников, один из которых заметил, что сколько бы они ни уничтожили мерзавцев, избавиться от них никак не удается.

В сердце у Новы шевельнулась крохотная, слабая надежда, что у нее и Руби мог оказаться общий, давно уже мертвый враг.

Подтянув коленки к груди, она обняла их руками.

Что за идиотское желание.

– К тому времени у нас уже почти ничего не осталось, – сказала Руби. – Все, что имело хоть какую-то ценность, давно обменяли. Но злодеи все равно начали крушить дом. Пока они угрожали папе, я метнулась вниз, к камину и вынула рубины – теперь, задним числом я понимаю, какая это была глупость. Ведь грабители могли их там и не найти. Но мне было четыре года, так что я вообще понимала? А потом… – она вздохнула, как будто подходя к самой болезненной части рассказа, – я засунула их все в рот и проглотила.

– Ну и ну, – заметила Нова.

– Одним махом, – Руби показала, как забрасывает горсть рубинов и рот и глотает их – вышло похоже на то, как она только что ела мармеладки. – До сих пор не пойму, что меня заставило так поступить. Видно, уж слишком невыносимо было представлять, как Шакалы уходят отсюда, забрав последнее. Беда в том, что один из Шакалов меня засек, сгреб и стал требовать, чтобы я вернула камушки. Выкашляла или вытошнила их. Но я этого не сделала. Тогда… – и впервые с начала рассказала лицо Руби потемнело от гнева. – Он ударил меня ножом.

Нова слушала, затаив дыхание.

– Сначала в руку, – продолжала Руби и посмотрела на свою перевязку, – Два раза в грудь. Один раз вот сюда.

Она показала на живот.

– Я поняла, что он меня убьет. Но тут… вот здесь… – она начала разматывать бинт, и Нова увидела глубокую и, несомненно, совершенно свежую рану. Как только повязка была снята, порез начал кровоточить, алые капли стекали и собирались в локтевой впадине, струились дальше, к пальцам.

Пока…

С раскрытым ртом Нова наклонилась над раной и, как завороженная, смотрела, как кровь начала твердеть, превращаясь в острые, симметричные кристаллы, торчащие во все стороны.

– Не знаю, что это было, – сказала Руби, – но у меня появились силы сопротивляться. Я сорвала маску Шакала и ударила его в глаз.

Нова слушала, затаив дыхание.

– Теперь-то я и сама удивляюсь своей смелости, – добавила Руби, – но запомнился мне только охвативший меня ужас. Я действовала, скорее, повинуясь инстинкту, чем разуму. Но сработало же! Шакалы удрали и больше не возвращались.

Руби отодрала кристаллы от пореза и небрежно зашвырнула в угол, в кучу мусора и бумаг.

– С тех пор моя кровь превращается в рубины. На свежих порезах они тоже образуются, но эти ранки затягиваются очень быстро. А вот места, куда он меня ударил… – она снова туго перевязала руку, – Они не перестают кровоточить. Никогда не заживают.

Нова ошеломленно посмотрела на кристаллы на полу, потом на Руби.

– А твой псевдоним откуда? – спросила она. – Дымовой Щит, Скетч, с этим все понятно, и Красную я тоже понимаю, но… Убийца?

Руби просияла.

– А это придумали мои братцы. Это у нас с ними была такая шутка. В детстве мы играли в супергероев – как все, правда же?

Нова промолчала.

– Вот они и придумали имена для каждого из нас. Джейд был Зеленой Машиной, Стерлинг – Серебряной Змеей, а я стала Красной Убийцей.

Нова не могла оторвать глаз от камня, висящего на запястье у Руби. Она до сих пор помнила прикосновение рубинового кинжала, прижатого к горлу.

– Так значит, ты… никогда?…

– Что? Никого не убивала? – Руби хохотнула, – Да как-то не случилось пока. – Но тут же посерьезнела. – Но я могу убить. Если придется.

– Но это всегда крайняя мера, – добавил Адриан.

– Поправьте меня, если ошибаюсь, – заговорила Нова, зная, что не ошибается. – Разве Отступники не убивали людей налево и направо? Раньше, в Век Анархии, много рассказывали об их расправах с членами злодейских банд.

– Новые законы, – ответил Адриан. – Новые правила. Мы должны задержать преступника, взять его под стражу как можно более мирно, по возможности избегая излишнего насилия.

Нова только ахнула про себя. Это звучало так… так наивно по сравнению с тем, чему ее учили всю ее жизнь. Побеждает сильнейший. Око за око. Если кто-то причинил тебе зло или отнял твое, прими меры, чтобы это не повторилось.

Нередко это означало убийство того, кто причинил тебе зло.

На совести любого Анархиста были бесчисленные смерти. Ей помнилось, как вечерами напролет они сидели, обсуждая самые жестокие убийства, совершенные ими. Похвалялись ими. Смеялись. Когда они разрабатывали план покушения на Капитана Хрома, Лерой шутил, что надо будет потом устроить вечеринку в честь первого убийства Новы.

Первого.

Потому что все они были уверены, что список будет продолжен. И сама Нова была в этом уверена.

Так почему же сейчас ей вдруг стало не по себе от этой мысли? Потому что она провалила задание? Или по какой-то другой причине?

– Эй, народ, – Оскар прижал ладонь к оконному стеклу. – Дверь черного хода открылась.

Все вскочили на ноги – даже Нова, забыв на миг, что меньше всего на свете она бы хотела, чтобы Отступники заметили что-то подозрительное. Но, когда все они сгрудились вокруг Оскара, то оказалось, что это просто девушка с мусорным мешком, который она понесла к ближайшему контейнеру.

Нова узнала Нарциссу, внучку Джина Кронина, но остальные понятия не имели, кто это такая.

Выбросив мусор, Нарцисса захлопнула крышку бака и, отряхнув руки о штаны, вернулась в библиотеку.

Оскар недовольно заворчал.

– Ложная тревога.

– Может, покопаемся в мусоре? – предложила Руби. – Вы не думаете, что они могут избавляться от изобличающих улик.

Адриан задумался.

– Возможно, но сперва поглядим, что покажет сегодняшнее наблюдение.

Нова покосилась на него краем глаза. Уж не задумал ли он подбросить ложную улику в контейнер?

– Моя очередь, – объявила Руби, пихая Оскара в плечо, пока Нова с Адрианом снова рассаживались на покрывале. – Мне скучно.

– О да, зато здесь обалдеть как интересно, – беззлобно огрызнулся Оскар, но уступил место у окна. Опустившись на покрывало, он растянулся на подушках.

– Ну, а ты? – Нова повернулась к Адриану, – Тебе бросали вызов на испытаниях?

Он отвел взгляд.

– Н-нет.

– Адриану не нужно было проходить испытания, – Оскар с ехидной улыбочкой толкнул Адриана в ногу. – Мошенник.

– Ладно, – сказала Нова. – Из-за… – она замешкалась, подбирая подходящие слова. Его семьи? Его папаш? Его приемных родителей, которые – вот так совпадение! – оказались самыми влиятельными Одаренными в городе, а возможно и во всем мире?

– Никто не собирался нарушать правила ради меня, – заговорил Адриан. Он играл тонким маркером, закручивая и откручивая колпачок. – Просто я слонялся по штабу с первых дней, когда его только начали восстанавливать. К тому времени, когда кому-то пришла в голову мысль проводить испытания, чтобы обнаружить новые таланты, я уже был… ну, ты понимаешь. Членом команды. Но я, разумеется, прошел бы их, если бы мне кто-то предложил.

Он сердито взглянул на Оскара, и, неведомо почему, эта его попытка оправдаться немного успокоила Нову.

– Да не сомневаюсь я, конечно, прошел бы, – миролюбиво заметил Оскар. – И всем бы круто навалял.

– Спасибо, – задумчиво почесывая висок маркером, отозвался Адриан, – В смысле, нарисовал бы ручную гранату. Ага.

– Никто в тебе не сомневается, – настаивал Оскар.

– Ну, а какова твоя история? – спросила Нова. – Подозреваю, дело не в том, что в твоей ручке волшебные чудо-чернила?

Адриан снова улыбнулся, глядя на свой маркер.

– Нет, никакой магии. К сожалению, я не могу похвалиться, что был на волосок от смерти или побывал в лапах у злодеев – похитителей сокровищ.

Он тяжко вздохнул, словно это его тяготило, хотя намек на улыбку на его лице все же оставался.

– Как и у двадцати восьми процентов современных Одаренных, моя способность у меня от рождения. Во всяком случае, я так думаю. А проявилась она, когда я впервые взял в руки цветные карандаши.

– Как проявилась? – осведомилась Нова.

Он пожал плечами.

– Я еще совсем малышом начал что-то черкать в альбоме, а мои каракули стали оживать и расползаться по дому, как разноцветные червячки. Мама вечно их отовсюду смахивала. Гораздо интереснее стало, когда мне исполнилось… ну, года два или три. Моя способность больше зависит от намерения, чем от чего-то еще. Я все еще изображал какие-то непонятные загогулины, но представлял-то себе, что рисую динозавров и пришельцев. Вот тогда по дому стали носиться закорючки, представлявшие себя динозаврами и инопланетянами. Они вечно скакали у людей по ногам и пытались кусать их за пальцы. Вот примерно тогда мама и решила, что неплохо было бы начать меня учить рисованию. Она пригласила старого учителя, который жил неподалеку, и тот стал давать мне уроки.

Оскар громко фыркнул.

– Как тебе нравится? Он так ныл, что у него скучная история, а теперь оказывается, что в ней были настоящие плотоядные динозавры! Вечно ты прибедняешься, Скетч!

– Это была душераздирающая история, – согласилась Нова. Она усмехалась, а сама в это время лихорадочно соображала. Адриан упомянул свою мать, и девушка поймала себя на том, что мысленно сравнивает его с изображениями Леди Неукротимой – шестой и последней из первых Отступников. Сходство было налицо. Нова легко припомнила ее искрометную улыбку, ничуть не менее обаятельную, чем у Капитана. Адриан несомненно ее унаследовал.

Его мамаша тоже была Отступницей. Сегодня входила бы в Совет, если бы…

Сердце у Новы сжалось.

Если бы она была еще жива.

Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить, что произошло с супергероиней, но ничего так и не вспомнила. Ведь это произошло так давно. Да Нове и не было до этого особого дела. Одним Отступником меньше – и ладно. Но сейчас ее охватило любопытство, Нова сгорала от желания узнать, что же с ней произошло, но не знала, как спросить.

– Ну, Бессонница, теперь тебе не отвертеться, – отвлек ее от раздумий Адриан. – Твоя очередь.

– Ох, – Нова потрясла головой и махнула рукой, как бы давая понять, что история у нее до того скучная, что и говорить не о чем. Она тоже родилась со своей сверхспособностью – правда, это касалось ее истинной способности, погружать людей в сон. Она смутно помнила, как мама со смехом рассказывала, до чего трудно было кормить дочку: она засыпала каждый раз, как подносила Нову к груди.

Но способность, о которой знали они, то, что Нова никогда не спит… она появилась позже. Шли недели, но каждый раз, стоило ей закрыть глаза, она слышала выстрелы.

Бабах.

Бабах.

Бабах.

– Это случилось, когда мне было шесть лет, – начала она, выщипывая пушинки из покрывала. – Я просто… перестала спать.

– А до этого ты могла спать? – спросила Руби, не отрывая глаз от библиотеки.

– Конечно. Не так много, как другие дети. Но… сколько-то.

– А сейчас смогла бы? Если бы захотела? – продолжал расспросы Оскар. – Или это в принципе невозможно?

Нова покачала головой.

– Сама не знаю. Просто не хочется, и это уже давно.

– А что произошло, когда тебе было шесть? – спросил Адриан.

Он посмотрел ей в глаза, и воспоминания ожили. Темный шкаф. Плач Эви. Безжалостный взгляд того человека.

– Я увидела сон, – сказала она. – Мне приснилось, что крошечные кривобокие динозавры пытаются кусать меня за пальцы на ногах. Я проснулась и подумала: ну все, хватит с меня. И больше не спала.

Оскар и Руби покатились со смеху, но Адриан улыбнулся лишь одними глазами.

– Какой кошмар.

Она дернулась.

– Родители у тебя прямо святые, – заметил Оскар, и все снова повернулись к нему. – Жить с ребенком, который никогда не спит? Я надеюсь, ты не постоянно требовала их внимания.

Нова вздрогнула от его слов, как от удара. Оскар, побледнев, смотрел на нее с ужасом.

– Прости. Я забыл.

Неожиданные извинения застали Нову врасплох, а боль мгновенно сменилась подозрением. Они знают? Откуда они знают?

– В твоих бумагах упоминается… эээ… – Оскар смущенно поскреб затылок.

Адриан кашлянул.

– Ты живешь с дядей, ведь верно?

Нова снова напряглась, хотя и понимала, что Адриан задал вопрос из лучших побуждений. Это была попытка отвлечь их от той короткой фразы в ее подложных документах. Родители были убиты неизвестной шайкой злодеев в Век анархии. В настоящее время проживает с Питером Маклейном, дядей по отцовской линии.

– А, да, – запинаясь, пробормотала она. – Он взял меня после… – Она проглотил ком в горле. – Они давно умерли.

– Сколько тебе тогда было? – мягко спросила Руби, но ее умиротворяющий голос только разозлил Нову.

Она уставилась на Руби.

– Шесть.

Краем глаза она заметила, что Адриан наклонил набок голову.

Шесть, когда умерли ее родители. Шесть, когда она перестала спать.

Кто допустил, что эта версия так предательски близка к правде?

Не глядя ни на кого, Нова поднялась на ноги.

– Поднимусь-ка я на крышу. Мне кажется, оттуда лучше будет виден переулок.

Руби с Оскаром переглянулись, и ей показалось, что они хотят ее остановить. Или, может быть, попросить прощения – вот только они не находили слов, и Нова была этому рада.

Не нужны ей ни извинения, ни жалость, ни сочувствие, ни даже доброта. Ей не нужно этого ни от кого, а тем более, от кучки Отступников.

Глава двадцать вторая

Нова провела на крыше больше часа, дольше, чем намеревалась. Но, когда она вдруг осознала, что дожидается здесь кого-то из Отступников (и не просто одного из них, нет, она ждала, что к ней поднимется именно Адриан), ее охватила буря противоречивых эмоций, с которыми Нова не могла сладить, чтобы вернуться на их временный Стражный пункт, хоть и понимала, что давно пора это сделать.

Она его не ждет. Зачем ей?

Даже стоя на крыше, глядя на безмолвный каменный фасад библиотеки с черными окнами, на изредка проезжавшие автомобили, Нова ощущала вкус непростых слов, готовых сорваться с языка.

– Почему ты перестала спать? – спросит он ее.

И – хотя по логике делать этого никак нельзя – она ответит.

Я легла спать – это был последний раз, когда я вообще спала. А когда я проснулась – рядом был человек с пистолетом. Он убил маму и папу. Он убил мою сестру. Он хотел убить меня. А Отступники не пришли…

После этого каждый раз, как я пыталась уснуть, я слышала, как все это происходит снова и снова. И тогда, наконец, я перестала даже пытаться.

Такова ее настоящая история. Целиком.

Но при чем здесь Адриан? Это его не касается, да если на то пошло, и вообще никого.

Она не могла понять, почему этот разговор так ее взбудоражил и почему ей так хочется открыть им всю правду о своем даре и о том, откуда он взялся. Она никогда никому об этом не рассказывала, по крайней мере, так подробно. Ас, наверное, еще мог бы ее понять, но больше никто. Анархисты, разумеется, заметили, что она не спит, почти сразу же после ее появления в соборе. Но никто не расспрашивал ее о причинах этого. А ей никогда не хотелось рассказать об этом.

Так с чего бы делать это сейчас?

И Нова просто шагала по крыше, туда-сюда, наслаждаясь прикосновением свежего воздуха к коже. Хотя на ней были леггинсы и футболка – обычная одежда, как требовала инструкция, на ноги она надела форменные башмаки (за которыми забежала в штаб днем). Она решила использовать время слежки, чтобы заодно разносить обувь, но быстро поняла, что это было необязательно. Ботинки оказались на удивление удобными, и какая-то ее частица ненавидела Отступников за то, что даже в этом они оказались на высоте.

Убедившись, наконец, что искушение выболтать лишнее миновало, Нова спустилась на четвертый этаж.

Руби и Оскар спали. Оскар развалился на подушках, а Руби лежала перпендикулярно ему, только голову положила рядом с его головой. Они образовали на полу прямой угол, почти соприкасаясь только головами. Казалось, что Руби изо всех сил постаралась сделать так, чтобы никто не мог ничего заподозрить, кроме того, что она устала, а Оскар заграбастал все подушки.

Хотя она, вообще-то, могла утащить свою подушку на другой конец покрывала. Если бы хотела.

Перешагнув через ее ноги, Нова подошла к Адриану. Тот подвинул к окну письменный стол и теперь сидел, положив на него ноги, с альбомом на коленках. Быстрыми, торопливыми штрихами он рисовал библиотеку, в основном прорисовывая темные тени, разлитые по переулку.

Нова перебралась через стол и села рядом, постукивая пальцами по стеклу.

– Ты как? – спросил Адриан, не поднимая глаз.

– Нормально, – сказала Нова, – Вид с крыши почти такой же, как и отсюда.

– Да я знаю, я вчера с утра тут все разведал.

Нова скривилась. Снова – непонятно, что ее бесит больше: что он не поднялся и не начал расспрашивать ее о родителях или то, что ей до сих пор все-таки немного хочется, чтобы спросил.

– Кроме кривобоких динозавров и застежек для браслетов, – она заглянула в альбом, – что тебе больше нравится рисовать?

Он задумчиво помычал, рисуя размытые кусты вокруг библиотеки.

– Я рисую много оборудования и оружия для Отступников. Детали брони. Наручники. Что-то, что может нам пригодится на дежурствах. Не только для нашего отряда, а для всех. Это реально помогло во многих наших делах.

– Еще бы, – откликнулась Нова, старательно скрывая оттенок неприязни в голосе.

– Но в свободное время, – сказал Адриан, – Я люблю рисовать город.

– Город?

Он отложил ручку и стал перелистывать альбом. Многие страницы оказались чистыми, и Нове стало интересно, были ли на них раньше рисунки – рисунки, превращенные в реальность. Но вот он добрался до серии темных, детально проработанных изображений. В отличие от остальных рисунков, сделанных маркером, эти, поняла Нова, были выполнены угольным карандашом. Адриан протянул альбом ей, и она взяла его бережно, невольно задержав дыхание.

На первом рисунке был залив Хэрроу Бэй, частично заслоненный монументальным мостом Сентри-бридж. На каменистом пляже сидела пара и, укрываясь одним плащом, вместе читала газету.

Нова перевернула страницу и увидела Эшинг-хилл – квартал нищих лачуг и хибар, который в век Анархии стал рассадником наркотиков и преступности. Может, и до сих пор оставался, Нова не знала точно, но на этом рисунке Адриан запечатлел троих ребятишек, которые рвали одуванчики и клевер на обочине дороги.

Дальше она увидела уличного музыканта с гитарой, сидящего на углу Брод-стрит, и двух больших собак, спящих у его ног. Затем – кассу старого театра Седгвик, с перегоревшими лампочками и афишами, рекламирующими мюзиклы, сошедшие со сцены много лет назад. Еще дальше – многолюдье блошиного рынка на Нортолдхам-роуд. Люди съезжались сюда со всего города и торговали всякой всячиной, от вязаных детских рукавичек до сломанных часов или выращенных в саду цуккини.

Нова перевернула страницу и замерла. Она увидела небольшую тенистую поляну, окруженную низкой каменной стеной и густыми деревьями. В середине поляны стояла единственная статуя, покрытая мхом. Это была изящная фигура, с головы до ног укрытая длинным плащом, с низко надвинутым капюшоном, который полностью скрывал лицо. Видны были только руки, которые человек в плаще держал перед собой, словно предлагая невидимый дар.

Вздохнув, Нова перелистнула страницу. Дойдя до конца альбома, она снова начала рассматривать его с начала.

– Это потрясающе.

– Спасибо, – шепнул Адриан, и, хотя он наверняка и сам знал, что рисунки потрясающие, Нова все же уловила в его голосе нотку смущения.

– Ты можешь их оживить, если захочешь? – спросила она.

Он покачал головой.

– Я должен желать этого, еще пока рисую. Иначе получается просто рисунок. А если б и смог, они все равно были бы размером не больше листка, на котором нарисованы. Получилось бы что-то вроде навороченной книжки-раскладушки. – Помолчав, он прибавил. – Хотя иногда мне хочется попробовать себя в настенной живописи – изобразить пейзаж в натуральную величину и оживить его. Я часто об этом думаю – и уже давно.

Нова вернулась к рисунку со статуей. Она провела пальцем над фигурой в капюшоне, стараясь не задеть бумагу, чтобы не смазать линии.

– Это Городской парк, да?

– Ты там бывала?

– Родители водили меня туда на детскую площадку, когда я была маленькая. Один раз я ушла, и, пока они не хватились, забралась в этот уголок. – Она помахала пальцем над фигурой в плаще, величавой и безмятежной. – Родители меня искали в полной панике, но… мне там понравилось. Мне казалось, что я наткнулась на что-то, о чем никто больше не знает. Я даже помню…

Девушка замолчала. Нити воспоминаний вплетались в мысли. Она снова опустила глаза на рисунок и тряхнула волосами.

– Ты и правда молодец.

– Я много практикуюсь, – сказал Адриан, забирая у нее из рук альбом. Он покрутил в руках карандаш, но не перевернул страницу. – Ну, хватит обо мне и моих шедеврах. Я что помогает тебе заполнить лишние пятьдесят шесть часов в неделю?

Нова посмотрела на библиотеку. Было уже далеко за полночь, и дом казался темным, как могила. Свет в единственном фонаре на тротуаре еле теплился и мигал. Если не знать, можно было решить, что здание брошено уже лет десять назад. Так бы оно и случилось, не решись Кронин взять на себя заботу о библиотеке еще в Век Анархии. Пусть даже это бескорыстное деяние было лишь прикрытием для его делишек на черном рынке… все равно это чего-нибудь да стоит, разве нет?

– В основном тренируюсь. И учусь. И… паяю, – она смущенно улыбнулась. – не все могут нарисовать инструмент и сразу им пользоваться. Некоторым для начала нужно его создать.

– Я тоже создаю, – сказал Адриан, постукивая тупой частью карандаша по виску. – В уме.

– Это совсем не одно и то же.

Он ухмыльнулся.

– Но вообще-то я сменила множество увлечений за эти годы. Не все мне до сих пор интересно, но я постоянно ищу, чем бы еще себя занять.

– И какие это были увлечения?

– Даже не вспомнить. Я пробовала вязать, но так и не продвинулась дальше шарфов. Потом были наблюдения за птицами, жонглирование, вышивание, астрономия…

– Ой-ой-ой! – тихо засмеялся Адриан, хватаясь за голову – Давай-ка с начала. Вязание? Серьезно?

– О, это недооцененное искусство, – Нова попыталась напустить на себя серьезность. Эта страсть и в самом деле захватила ее, месяца на четыре, когда ей было двенадцать лет или около того. Но ею не двигала столько идея создания теплых вещей, как перспектива вооружиться таким опасным оружием, как заточенные десятидюймовые спицы, не вызывая при этом ничьих подозрений.

– А наблюдения за птичками? – продолжал Адриан.

– Ну да, за птичками, – Это была идея Лероя, который утверждал, что это научит ее терпению, Стражности и умению быть незаметной. – Но это в основном в дневное время. Известно ли тебе, что в этих краях обитает более сорока видов водоплавающих птиц?

– Честно говоря, – вздохнул Адриан, – я мало что знаю о наших водоплавающих, но это определенно полезная информация.

– Никогда не знаешь, какие темы могут всплыть в разговоре.

Он снова усмехнулся, и Нова увидела ямочки у него на щеках – совсем маленькие, они становились заметны только, если улыбка была широкой.

Она сглотнула.

– Так-так, что ты еще называла? Жонглирование?

Нова словно услышала голос Ингрид, расписывающей многочисленные преимущества и полезные стороны умения жонглировать – ловкость рук, умение держать равновесие, зрительно-двигательная координация.

– У меня совсем недурно получалось, между прочим, – заметила она.

– Если я тебе нарисую несколько кеглей, покажешь?

– Не-а.

– Может, лучше шарфы? Теннисные мячики? Или горящие факелы?

Нова отвернулась, пытаясь скрыть улыбку, которую она не могла удержать.

– Знаешь, мы вообще-то здесь на очень важном задании. И я совсем не хотела бы тебя отвлекать.

– Отлично. Отложим это… до лучших времен. Что ты еще называла?

– Астрономию.

– Да, точно. Вот это мне понятно. Ночами напролет ты, наверное, много времени проводила, глядя на звезды.

Задрав голову, Нова посмотрела на небо. Между домами можно было разглядеть несколько ярких звезд. У нее не было определенных причин изучать звездное небо, разве что это просто казалось ей захватывающе интересным. Небо полное звезд было с ней с детства. Сейчас, когда почти вся энергосистема города была восстановлена, видеть их стало труднее.

Нове нравилось электричество, но иногда она готова была отдать что угодно, лишь бы снова увидеть Млечный Путь.

Нова все еще глазела на звезды, когда в комнате что-то забормотала во сне Руби – Нова только расслышала я тебе покажу… и еще что-то, похожее на запеканка. Всмотревшись, она увидела, что Руби повернулась на бок и свернулась клубочком, а ее голова перекочевала с подушки на вытянутую руку Оскара.

– У них…? – спросила она, показывая на спящих ребят.

– Ничего, – ответил Адриан. Он снова листал свой альбом.

– Но они же нравятся друг другу?

– Трудно сказать, – он нашел страницу с изображением библиотеки, потом оглянулся на друзей. – Я почти уверен, что Оскару она нравится, но он, по-моему, ужасно боится сделать первый шаг. А Руби… вроде делает вид, что ничего не замечает, а ее чувства мне трудно понять…

Карандаш Адриана снова задвигался по бумаге.

– Ну, а что у тебя за тренировки?

– Ммм?

– Ты сказала, что много времени тренируешься. Зачем?

Она потерла затекшую спину. Зачем она тренируется? Чтобы уничтожить Отступников. Отомстить за родных. Увидеть когда-нибудь воплощенной мечту Аса – мир, в котором все люди будут свободными. Где людям не будут угрожать злодейские банды – или Совет. Где Одаренные не будут становиться мишенью для жестокости и несправедливости, как это было до Века Анархии.

Мир, в котором Анархисты смогут выйти на свет дневной, не боясь преследования за малейшую оплошность.

– Вот зачем, наверное, – прошептала она, водя пальцем по филигранным завиткам браслета. – Чтобы стать Отступником.

Адриан кивнул, как бы соглашаясь, что это самый разумный повод для тренировок.

– И как тебе кажется, мечта сбылась?

Нова с усмешкой обернулась к Оскару и Руби и заметила у той струйку слюны.

– Могу честно сказать, что пока это превосходит все мои ожидания.

Глянув в окно, она увидела, как над библиотекой всходит месяц. Было, вероятно, около двух часов ночи.

– Почему для тебя так важен браслет?

Нова даже не заметила, что снова водит по нему пальцем.

– А. Он… это мамин. – Она прочистила горло. – Спасибо, кстати. За то, что починил его.

– Не за что, – протянув руку, он двумя пальцами взялся за кружевную полоску металла и повернул так, чтобы видеть пустое место вместо камня. – А что случилось с камнем?

Нова отдернула руку и положила себе на колено.

– Он таким и был, когда мне его отдали, – она вспомнила, как браслет сиротливо лежал на их маленьком кухонном столике. Ас схватил его, когда уносил ее прочь из этого места. Он не хотел, чтобы шедевр Дэвида попал в руки грабителей.

У Новы все сжалось внутри.

– Ты не устал? – спросила она.

Адриан недоуменно мигнул, удивленный сменой темы, но не стал спорить.

– Не особо. Я и раньше участвовал в ночных дежурствах, к тому же еще до твоего прихода выпил один энергетик.

– Отдохни чуток, – Нова подняла ноги, села по-турецки и уставилась на улицу, переулок и чернильно-черные окна, где ничего, ничего, ничего – ровным счетом ничего не происходило. – Ведь я здесь именно для этого, правильно?

– Верно, но… не хочу что-нибудь пропустить.

– Что например? – Нова махнула рукой в сторону библиотеки.

Он нахмурился.

– Адриан, – заговорила она снова, на этот раз тверже, – Я справлюсь. Если ты не поспишь, от тебя будет мало толку. Так что… – она указала ему на покрывало.

Он вздохнул и поднял руки.

– Ладно, сдаюсь. Но ты же меня сразу разбудишь, если только увидишь что-то подозрительное, правда?

Нова сделала вид, что рассержена.

– Что я, по-твоему, несмышленыш какой-то?

Адриан вытянулся на покрывале и подложил руки под голову.

– Смотри у меня, Бессонница! Ты еще и трех дней не пробыла в Отступниках.

Нова отвернулась к окну. В стекле она увидела свое отражение и сильно удивилась, обнаружив, что на ее губах все еще блуждает улыбка. Она уставилась на библиотеку и произнесла слова, в которые – она была уверена – Адриан поверит безоговорочно – ведь любой Отступник принял бы их за чистую монету.

– Да, но иногда мне кажется, что я была Отступником всю жизнь.

Нова прикрыла глаза, чтобы скрыть мелькнувшую в них насмешку. На редкость нелепые и даже абсурдные слова, но ее порадовало, как естественно они прозвучали. Даже сама чуть не поверила.

Она ждала остроумного ответа, но ответа не последовало.

Она подождала еще немного.

Но услышала только ровное дыхание.

Нова оглянулась через плечо – и открыла рот от удивления.

Он уже спал.

– Фу. Такой же, как все, – вздохнув, она обхватила себя за ноги, положила подбородок на колени и стала вглядываться в темный мир за окном заброшенного офиса. Ее всегда поражали люди, умевшие быстро засыпать, как будто это им ничего не стоило. Как будто у них на душе не висел груз страданий и негодования. Будто их сердцам и умам было так легко утешиться.

Через минуту она решилась снова взглянуть на Адриана – просто, чтобы убедиться, что тот и правда уснул. Хмурясь, она смотрела, как ровно поднимается и опускается его грудь. Она скользнула взглядом по его подтянутому телу, небрежно скрещенным ногам и вернулась к лицу. Очки он снял и, аккуратно сложив, положил к стене. Без них его лицо стало другим. Более открытым и расслабленным – впрочем, это могло объясняться и тем, что он спал.

Нова и сама понимала, что это стереотип, но очки придавали ему вид ученого. Или художника. А без них он выглядел как… ну, как супергерой.

Очень даже симпатичный супергерой.

Нова смутилась, вдруг осознав, какое опасное направление приняли ее мысли, и поспешно отвернулась к окну, дав себе зарок не смотреть на Адриана еще как минимум несколько секунд.

Выполнить зарок оказалось труднее, чем она ожидала, но ей это удалось. Она слушала звуки глубокого дыхания. Время от времени раздавался шорох ткани или безмятежный вздох – ее напарники спали, ворочались и продолжали спать. Где-то вдалеке прозвучала сирена. В нескольких кварталах от нее зарычал мотоцикл.

Не самая короткая ночь в ее жизни – но и не самая длинная.

Она честно пыталась обнаружить хоть какие-то признаки жизни в библиотеке, но не было ничего, кроме тишины и темных окон. И хорошо. Ингрид с Библиотекарем, должно быть, как следует потрудились накануне, очищая библиотеку от компромата. Сейчас Нове ничего не оставалось делать, только дожидаться утра, когда предстояло уговорить Отступников войти в здание. Это даст шанс Библиотекарю доказать, что он ничего не прячет, и положит конец расследованию.

Нова начинала нервничать, ей хотелось поскорее с этим покончить. У нее были и другие дела, а не только сидеть с патрульным отрядом и глазеть в потолок. Ей нужно многое разведать в штабе – раскрыть секреты, выявить слабые места, а сидя здесь, ничего этого ей сделать не удастся.

Наконец, небо из черного начало становиться темно-синим, потом чуть посветлее, сапфирового оттенка. С этой последовательностью смены цветов Нова была отлично знакома. Окно выходило на север, и Нова не рассчитывала увидеть рассвет, но она почувствовала его по тому, как постепенно светлели облака, как по улицам поползли тени, а стекла в окнах библиотеки разом заблестели в утреннем свете.

Ровно в восемь часов табличка ЗАКРЫТО в окне перевернулась на другую сторону: ОТКРЫТО. Нова не рассмотрела, кто ее перевернул – Нарцисса или сам Джин Кронин.

Через девять минут прибыла первая читательница – пожилая женщина с корзиной, полной книг в бумажных обложках. Хотя на небе не было дождевых туч, голову женщины скрывал капюшон пластикового плаща.

Нова сползла с подоконника и слегка подтолкнула Адриана ногой в бок.

– Эй, Скетч.

Но первой проснулась Руби – она вздрогнула, обнаружив руку спящего Оскара у себя на талии. Сбросив ее, девушка села и принялась расчесывать черно-белые волосы. Оскар и Адриан проснулись секундами позже – Адриан вскочил, как только увидел Нову и вспомнил, где находится.

– Что-то происходит? – спросил он, шаря рукой по полу в поисках очков. Найдя, он надел их на нос и, сонно щурясь, поглядел на Нову, – Ты что-то видела?

– Ага, – сказала она, располагаясь на столе, – Библиотека открылась. Бабуля притащила кипу книг, но… я подозреваю, что под жакеткой у нее мог быть спрятан пулемет.

Адриан недоуменно моргнул, и она заметила что-то белое у него на ресницах левого глаза. Нова вдруг почувствовала почти непреодолимое желание снять с него очки и пальцем провести по ресницам, чтобы стряхнуть это.

– Это сарказм, да? – спросил Оскар, разминая плечо.

Нова покосилась на него.

– Да.

Взрывы детского смеха на улице заставили их обернуться к окну. На улице перед библиотекой выстроились три микроавтобуса, и из них высыпали маленькие дети. Видимо, это приехал детский сад или школьники на экскурсию.

Отступники следили за ними, пока массивные парадные двери не закрылись за последними детьми и их учителями.

– Ну и ладно, – Руби хлопнула в ладоши. – Мы ведь и не рассчитывали что-то увидеть в первую же ночь, да? Я хочу сказать, мы же не знаем, часто ли он занимается своими противозаконными делами.

Нова посмотрела поочередно на своих напарников.

– Это что, правда наш план? Торчать здесь, в этом месте, каждую ночь до бесконечности? Да так мы никогда никого не поймаем! А что если его клиенты с черного рынка не пользуются входом из переулка, а входят каким-то другим способом? Может, у него там вообще есть потайной подземный ход. Или – просто как вариант – он вообще-то не занимается подпольной торговлей оружием, и мы просто попусту теряем время?

– Слишком рано делать какие-либо выводы, – заметил Адриан.

– И сколько мы должны потратить времени, прежде чем попробовать сделать что-то еще? – напирала Нова.

Адриан открыл рот, чтобы возразить, но заколебался.

– Ну, – начала Руби, – по крайней мере, больше одной ночи.

Нова махнула в сторону окна.

– Слушайте, я понимаю, что я новичок и возможно знаю недостаточно, чтобы на чем-то настаивать. Но я абсолютно уверена, что мы вряд ли что-то сможем узнать, просто подглядывая из этого заброшенного офиса за закрытой на ночь публичной библиотекой. По мне, единственный способ узнать, ведется там незаконная деятельность или нет – это войти внутрь.

Адриан потряс головой.

– Совет дал на этот счет вполне определенные указания. Мы не можем производить обыск, не имея на руках доказательств этой незаконной деятельности.

– Ну так пошли внутрь и добудем доказательства. Это же библиотека, она открыта для посещения. Мы не нарушим никаких законов, если просто войдем…

Нова осеклась, заметив на улице высокую фигуру. У нее перехватило дыхание.

Она поспешно отвернулась, но было поздно. Адриан проследил за ее взглядом и открыл рот от удивления.

– Джекпот, – прошептал.

– Что? Что там? – вскрикнула Руби, вместе с Оскаром подвигаясь ближе к окну.

– Видите женщину там, внизу? – Адриан не отрывая глаз следил, как та переходит улицу и ныряет в тень библиотеки. – Я почти уверен, что это не кто иная, как Ингрид Томпсон. Детонатор.

Нова, тяжело дыша, смотрела на Ингрид, стоявшую перед парадной дверью и крутившую головой – возможно, специально давая Отступникам получше себя рассмотреть. Явно стараясь выглядеть как можно более подозрительно, она проскользнула внутрь.

Адриан поднес ко рту свой коммуникатор.

– Скетч Совету. Мы только что увидели, как Анархист Детонатор вошла в библиотеку на Кловен Кросс. В здании есть гражданские лица. Просим подкрепления, группу захвата. Мы продолжаем наблюдать.

– Группу захвата? – пробормотала Нова, лихорадочно пытаясь сообразить, что задумала Ингрид. Меньше всего от нее ожидали, что она сама послужит доказательством того, что Джин Кронин торгует оружием на черном рынке. А Анархист, входящий в библиотеку… конечно, само по себе это ничего не доказывает, но и не поможет доказать его невиновность.

Но у Ингрид наверняка есть план. Она ведь знает, что Нова здесь, наверху. Ждет ли она по-прежнему, что Нова притащит отряд в библиотеку?

– Группа захвата нужна для Детонатора и, возможно, Библиотекаря, – пояснил Адриан, – А может, и еще кто-то подойдет. Детонатор не проявлялась в последние десять лет, но в те годы имела репутацию весьма… взрывоопасной.

Шмыгнув носом, Нова не отводила глаз от входа в библиотеку. Что бы там ни придумала Ингрид, она считала, что на задании будет всего три Отступника. Что бы она ни запланировала, группа захвата в ее планы не входила.

– Мы должны туда пойти, – сказала она.

– Что? – удивленно повернулась к ней Руби.

– Детонатор делает бомбы, да? Она может взорвать все это место в считанные секунды. Что если… что если она сцепится с Кронином, или что-то выведет ее из себя? Там дети. Мы не можем рисковать и допустить, чтобы кто-то пострадал!

Напарники обменялись взглядами, куда более встревоженные, чем несколько секунд назад.

– Мы должны были вызвать подкрепление, – сказал Адриан, но в его голосе не было убежденности. – Мы не должны ввязываться в дело.

– Это пока были только мы и Библиотекарь, – настаивала Нова. – Но все изменилось. Теперь там Анархист. Что если это наш единственный шанс поймать их обоих на месте преступления.

Адриан по очереди оглядел всех троих и решительно сдвинул брови.

– Обеспечить безопасность гражданскому населению – наш главный приоритет…

– Но если мы явимся туда и станем выпроваживать людей, – засомневался Оскар, – это только спугнет Библиотекаря, и он поймет, что за ним следят.

– Да и Детонатор, скорее всего, все поймет, – добавила Руби.

Мучительно долгую минуту Адриан молчал, буравя взглядом библиотеку, словно его загипнотизировал солнечный свет, отраженный в ее окнах.

– Гражданские – главный приоритет, – повторил он. – Мы разыщем Библиотекаря с Детонатором и задержим до прибытия подкрепления. Постараемся обойтись без насилия и ненужной паники.

Он поднял голову и решительно выдвинул вперед подбородок.

– Вот это разговор, – обрадованно заявил Оскар. Серый дым заклубился вокруг пальцев, которыми он сжимал набалдашник трости. – Вспомним, что мы супергерои!

Глава двадцать третья

Дубовые двери захлопнулись за ними, и Адриан вдохнул затхлый воздух, пропитанный запахом кожи и старой бумаги. Он остановился в вестибюле и осмотрелся. Раньше он никогда не бывал в этой библиотеке и теперь пожалел, что не зашел сюда накануне, когда приходил на разведку. Сейчас бы не чувствовал себя таким беспомощные слепцом, не имея ни малейшего понятия о расположении комнат и выходов. А ведь можно было зайти сюда в рабочие часы, не привлекая ничьего внимания…

Трудность заключалась в том, что он, из-за своих родителей, был слишком узнаваем.

Ну, делать нечего, он осмотрелся. По обе стороны от входа в нишах стояли мраморные статуи. Та, что слева, изображала ученого с раскрытой книгой в одной руке. Другая рука была воздета в восторженном жесте, словно книга только что поведала ему тайны вселенной. В другой нише литератор длинным гусиным пером переносил свои мысли на бумагу.

На истертых деревянных половицах в глубине коридора остался след от стоявшей здесь когда-то стойки для выдачи книг. Стены были обшиты деревянными панелями. В углу центральной комнаты ютился дешевый стол, в большом антикварном зеркале на стене отражались те немногие солнечные лучи, что долетали с улицы. В лучиках света, все же попадавшего сюда через два высоко расположенных слуховых окна, кружились пылинки.

Адриан шагнул вперед, на ходу вытащив из кармана маркер и бессознательно зажал его в кулаке. Нова, шедшая рядом, удивленно покосилась на его руку, а потом взглянула ему в глаза чуть ли не с насмешкой.

Адриан отвернулся. Это, конечно, не нож и не ружье, но сейчас это самое эффективное оружие в его распоряжении.

Не считая татуировок.

Сжав губы, он подошел к столу, где на табурете сидела девица с книгой, судя по всему, любовным романом. Кроме нее здесь никого не было. Девочка была на год-два помоложе его, ее толстая рыжая коса была переброшена на грудь.

– Извините, – сказал Адриан, и даже сам заметил, что это прозвучало до смешного любезно.

Девочка, впрочем, даже не подняла глаз. Не отрываясь от книги, она молча подвинула в его сторону формуляр для заказа книг.

Адриан кашлянул и сделал усилие, чтобы на этот раз его голос звучал не как у просителя, а как у Отступника. Супергероя.

– Нам нужна Детонатор.

Девочка резко вскинула голову. Хлопая серыми глазами в обрамлении длинных светлых ресниц, она посмотрела на Адриана, потом на остальных. Дольше всего ее взгляд задержался на Нове. Приоткрыв рот, она снова повернулась к Адриану и пискнула:

– Что, простите?

– Детонатор, – повторил Адриан. – Мы видели, как она вошла сюда десять минут назад. Где она?

Девчонка раскрыла рот. Закрыла. Снова стрельнула глазами на Нову и обратно.

– Вы… А вы не… – ошарашенная, она снова взглянула на Нову. – Они что, Отступники?

Это не было похоже на вопрос. Адриан понять не мог, как это она узнала их без формы – вероятно, видела кого-то в новостях. Или они просто так выглядят. Ему понравилась эта мысль.

Странно, однако, было то, как девица все время смотрела на Нову, почти как на знакомую.

– Да, конечно, мы Отступники, – решительный голос Новы звенел от гордости, – Мы все Отступники. Смелые, доблестные и… эээ…

– Справедливые, – шепотом подсказала Руби.

Нова кивнула.

– Точно. А теперь скажи-ка нам, где…

– У нас неприятности? – девочка захлопнула книжку и прижала ее к животу, прикрывая ладонью обложку с обнаженным по пояс молодчиком. – Мы ничего не сделали, честное слово. Это из-за того, что у нас есть та книга кулинарных рецептов? Но нам сказали, что мы имеем право, так что…

– Детонатор, – повторил Адриан с нажимом, – Хватит болтать, показывай, где она.

Девочка замялась. Она опять уставилась на Нову, и на этот раз Адриан, хмурясь, проследил за ее взглядом. Нова в ответ пожала плечами, явно удивленная не меньше, чем он.

– Я… я не знаю, кто это… – заикаясь, пролепетала девчонка. Она покраснела, как свекла, и Адриан был уверен, что ее смущение вызвано не тем, какую книгу она читала. – Простите, ничем не могу помочь.

– Женщина, примерно такого роста, – Адриан невозмутимо показал рост, – Носит разные повязки на руках, умеет делать взрывчатку из ничего. Знакомое описание?

Девушка неуверенно, смущенно улыбнулась.

– Вообще-то, не очень.

– Как насчет Библиотекаря? – вступил Оскар, шагнув к столу. – Где он?

– А он… эээ… хмм… он у себя, – взгляд девочки снова заметался между четверкой Отступников. – Вносит в каталог новые… поступления.

– Проводи нас к нему, – потребовал Адриан. – Немедленно.

– Ой, а вам туда нельзя, – сказала девочка, – Он не любит, когда его тревожат.

Адриан громко скрипнул зубами. У него в ушах барабаном стучал пульс, отмеряя стремительно уходящее время. С каждой секундой росла вероятность того, что Детонатор скроется, а Кронин успеет спрятать все то, что ее сюда привело.

– И все же придется его потревожить.

Девушка открыла рот, готовясь отказаться, но еще раз посмотрев на Нову, заколебалась.

Шумно прочистив горло, она кивнула.

– Сюда.

Она слезла с табурета и шагнула – но не к одной из дверей и даже не к лестнице, расположенной в нескольких футах от нее – а к большому зеркалу, висевшему на стене позади нее. Девочка прижала пальцы к его поверхности, и стекло подернулось рябью, как поверхность пруда, вставшая вертикально. Никто не успел опомниться, как она шагнула вперед и исчезла.

Отступники еще некоторое время ошеломленно разглядывали собственные отражения.

Разумеется, первым молчание нарушил Оскар.

– Ого, – сказал он, показав на зеркало, – Четкий трюк.

Обойдя вокруг стола, он постучал пальцами по зеркалу, потом сорвал его от стены и заглянул за него, убедившись, что в стене нет потайного хода.

– Чисто.

– Я, помню, слышала как-то о ней, – сказала Руби, – Девочка, которая может проходить сквозь зеркала. Я еще тогда подумала, почему же она до сих пор не в Отступниках, а потом решила, что это, наверное, просто байки.

– Проблема в том, – заговорил Адриан, выстукивая дробь маркером по столу, – что мы не знаем, куда она отправилась, чтобы действительно привести сюда Библиотекаря или чтобы сбежать вместе с ним.

Недовольно кусая губы, он осмотрелся.

Справа от него был виден читальный зал: столы, невысокие книжные полки и стеллажи с журналами. Вдоль всей стены до широкого давно немытого окна тоже выстроились книжные полки, рядом кое-где стояли стремянки. А слева, ряд за рядом, высились узкие стеллажи. Оттуда время от времени доносились сдавленные детские смешки.

– Руби, Нова, проверьте выходы, – скомандовал он, глядя на лестницу, ведущую на второй этаж. Ступени были покрыты ковровой дорожкой, но кое-где покрытие так вытерлось, что сквозь дыры проглядывали деревянные половицы. – Библиотекарь или Детонатор как раз сейчас могут попытаться сбежать.

– Сбежать? – раздался недовольный скрипучий голос, – Разве я, сам того не ведая, попал в ловушку, из которой должен бежать?

Повернувшись на голос, Адриан увидел сутулого мужчину, стоящего в дверях читального зала. С нечесаными седыми волосами и заостренной седой бородой, он был в дырявых носках и без обуви. Брюки и вязаный кардиган висели на нем, как на вешалке, а лицо было так бледно, будто этот старик никогда не видел солнца.

Адриан выпрямился.

– Вы Библиотекарь?

– Я… здешний библиотекарь, да.

– Вы Джин Кронин?

Старик уставился на него пронзительным взглядом, неопределенно кривя губы, как будто не мог решить, улыбнуться ему или нет.

– Внучка сказала, что к нам пришли Отступники и хотят переговорить со мной, – Он засмеялся, но смех прозвучал как-то невесело. – Я решил, что она меня разыгрывает. Но вот, поди ж ты. Так опростоволоситься! Нарцисса любит шутить не больше моего.

Губы старика перестали кривиться и опустились вниз озабоченной скобкой.

– Чему обязан подобным удовольствием?

– Несколько минут назад мы стали свидетелями того, как Детонатор, известная Анархистка вошла в библиотеку, – заявил Адриан, – и у нас есть все основания полагать, что ваши с ней дела имеют не совсем легальный характер.

– Детонатор! – пророкотал Библиотекарь, отведя пронзительный взгляд от Адриана, чтобы осмотреть остальных, – Анархисты? Я не имел с ними дел вот уже… сколько же? Да, лет десять.

Он помедлил, запустив пальцы в непослушные волосы и пытаясь их пригладить, хотя они снова вздыбились, стоило ему убрать руку. Оставив это занятие, он схватился за дверной косяк с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Больно сознавать, что даже теперь Отступники мне не верят. Я плачу налоги Совету. Соблюдаю законы Совета. И главное, веду деятельность, весьма полезную для общества. – он обвел рукой читальный зал. – Известно ли вам, что в Гатлоне осталось всего девять действующих библиотек? А ведь когда-то их было больше сотни. И все девять существуют только благодаря бескорыстным усилиям таких людей, как я, посвятившим всю жизнь распространению знаний и мудрости. Мы стремимся обеспечить людям доступ к этому… к книгам. А что, осмелюсь спросить, сделал ваш прелестный Совет, чтобы почтить заслуги великих умов прошлого? Что он сделал для просвещения наших сограждан?

Адриан сдвинул брови, неуверенный, что Библиотекарю нужен его ответ.

– Они заново открыли школы, – заговорил он все-таки, удивляясь, что приходится говорить об очевидном. – Тогда как вы десятки лет продавали оружие злоумышленникам, стремившихся к тому, чтобы народ был невежественным и беспомощным.

Нова, стоявшая бок о бок с ним, окаменела. Адриан скосил на нее глаза и заметил непонятное выражение у нее на лице – то ли раздражение, то ли несогласие. Но оно пропало, не успев появиться.

– Бессонница? – окликнул он.

Не сводя глаз с Библиотекаря, она мрачно заговорила.

– Вы уверены, что вам нечего скрывать?

Джин Кронин так сжал губы, что они побелели, и тяжело вздохнул.

– Разумеется, мне нечего скрывать. В Век Анархии я делал, что приходилось, чтобы выжить. Теперь же, к своему удовольствию, я зарабатываю на жизнь более мирным способом.

– И это включает тайные свидания с такими темными личностями, как Детонатор? – съязвил Адриан.

– Вы ошибаетесь, – сказал Кронин, – Я не видел ни Детонатор, ни кого-либо из Анархистов… – его взгляд вновь метнулся к Нове, – очень, очень давно.

– Значит, вы не будете возражать, если мы тут осмотримся? – спросил Адриан.

– Это общественная библиотека, сказал Кронин, – Активность посетителей всегда приветствуется.

Адриан крепче сжал маркер.

– Может, вы не откажетесь устроить для нас экскурсию по местам, недоступным для посетителей? Если уж вам и правда нечего скрывать, как вы говорите.

Кронин склонил голову.

– С удовольствием.

Он пересек вестибюль, подошел к лестнице и одолел уже три ступени, когда Адриан остановил его.

– Не туда.

Кронин оглянулся.

– В здании есть подвал, верно? Давайте начнем оттуда.

По лицу Библиотекаря ничего невозможно было понять.

– В подвале ничего кроме котла отопления и списанных стеллажей.

– Тогда это будет ненадолго, – стоял на своем Адриан.

Раздувая ноздри, Кронин спустился с лестницы и направился в соседнюю комнату. Они поспешили за ним следом, протискиваясь между рядами письменных столов. В дальнем углу Адриан заметил каменный камин, но огня там не было. На полу, скрестив ноги, сидел молодой человек и читал книжку с картинками окружившим его детям.

При виде этого у Адриана застыла в жилах кровь. Оглянувшись на соратников, он увидел, как те же мысли отразились на лицах Руби и Оскара, а вот Нова не сводила пристального взгляда со спины Библиотекаря.

Пока нет причин бить тревогу, сказал он себе. Но все же…

– Дымовой Щит, – одними губами прошептал он, – остаешься здесь. При первых признаках опасности очистишь библиотеку.

Если Оскар и был расстроен тем, что не пойдет со всеми, он этого не показал. Кивнув, он отошел к полкам и скрылся из виду.

Кронин подвел их к двери с табличкой СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД и некоторое время искал ключ в кармане. Когда дверь была открыта, они спустились по узкой лестнице в подвал. Воздух еще более душный и затхлый, был пропитан неприятным запахом заплесневелой бумаги.

Кронин снова прочистил горло и шагнул в сторону от лестницы, давая всем пройти и оглядеться. Это помещение было тоже занято книжными полками, хотя и более тесно составленными, чем наверху. Между некоторыми невозможно было протиснуться. И каждый дюйм был забит книгами. Книги, которым не нашлось места на полках, были сложены стопками и втиснуты поверх, так что полки прогибались под их весом. В углах тоже громоздились книги, сугробы книг. Книги на столах и под столами. Книги с порванными корешками и страницами были свалены в груду, почти загородившую проход.

У дальней стены примостился единственный столик, заваленный упаковками и пакетами от еды и бумажными папками. Рядом на полу стояло большое, в полный рост, зеркало – такие можно встретить в примерочных кабинах дешевых универмагов. Но проходящей сквозь зеркала – Нарциссы, так он ее назвал – нигде не было видно.

Неподалеку от этого места короткая лестница из бетона вела к двери с надписью ВЫХОД – возможно, подумал Адриан, это та самая боковая дверь, за которой они следили всю ночь.

– Вот, извольте, – сказал Библиотекарь, взяв из кучи испорченную книгу и заботливо расправив ее рваные страницы. – Чем еще могу служить? Может, прихватите учебник политологии для Совета – пусть полистают на досуге. Думаю, им было бы полезно.

Ласково погладив книгу, как любимую кошку, он вернул ее в груду.

Руби застонала.

– Вы нас принимаете за идиотов? Мы видели, как Детонатор сюда вошла. Просто скажите нам, где она, и все станет для вас гораздо проще!

Кронин с трудом разогнул согнутую спину.

– Сожалею, но вы, по-видимому, стали жертвами не в меру разыгравшегося воображения.

Руби в отчаянии посмотрела на Адриана. Ему были понятны ее переживания. Эта операция отняла намного больше времени, чем он рассчитывал. Он поймал себя на том, что уже жалеет о решении ворваться в библиотеку, вместо того чтобы спокойно ждать подкрепления, как и предполагалось сначала. Он уже понимал, что это было ошибкой. Если бы его отряд просто перекрыл выходы из библиотеки, они наверняка задержали бы Ингрид, не дав ей ускользнуть. Тогда ее можно было бы остановить, а теперь, скорее всего, она уже смылась через один из запасных выходов.

Он чувствовал себя идиотом. Кажется, были правы его родители, сомневаясь в том, что он справится. Это бесило его больше всего.

Но что-то менять уже было поздно. Что бы предпринял более опытный отряд в такой ситуации, чтобы исправить уже совершенные ошибки? Начать угрожать Кронину и допытываться, где Детонатор, пока он не расколется? Задержать его? Пробивать дыры в стенах в поисках тайников с нелегальным контрабандным товаром?

– Итак, – Библиотекарь направился назад к лестнице, – если желаете, мы можем продолжить экскурсию наверху. У нас есть великолепная коллекция редких книг, в том числе первых изданий, на втором этаже.

Но тут громкий лязг заставил его замереть на месте.

Адриан стремительно повернулся к стене, из-за которой раздался звук. Просто стена, сверху донизу заставленная книжными полками, она ничем не отличалась от других. Но, пока он смотрел, книги задрожали, а стена начала отъезжать в сторону, громко скрежеща.

– Нет… – пробормотал Кронин. – Да что же она… только не это!

Адриан шагнул к стене. Руби крутанула запястьем, освобождая свой рубин. Нова положила руку на ремень.

Книжная стена отъехала, но за ней было так темно, что Адриан не мог ничего рассмотреть. Вдруг раздался щелчок, и настольная лампа наполнила помещение тусклым зеленоватым светом.

Перед ними предстала комнатушка не намного больше размером, чем тот кабинет в офисе, где они провели ночь. Посередине стоял единственный стол, а на нем ничего кроме лампы. Рядом, развалившись в кресле с колесиками и закинув на стол ноги в сапогах, сидела женщина.

Ингрид Томпсон. Детонатор.

Только здесь был не офис.

Это был склад оружия.

У всех трех стен тоже стояли стеллажи с ящиками и аккуратными коробками, но они были полны не книг, а оружия. Ящики с патронами и обоймами. Винтовки, дробовики, револьверы, пистолеты, полные патронташи, смертоносного вида дротики, арбалеты с болтами, охотничьи ножи и, как показалось Адриану, коробка с ручными гранатами.

– Ох, хватит на все их дьявольские заговоры, – прошептала Нова у него за спиной, – Вот потому-то мы никак не можем победить.

Детонатор криво улыбнулась.

– Что же вы так долго добирались, Отступнички. Я уж думала, придется самой идти вас искать.

Глава двадцать четвертая

Здесь же не должно быть Ингрид.

Здесь не должно быть пушек!

Нова глядела на высокомерное лицо Ингрид, а мозг кипел от невозможности в это поверить, от раздражения, от… предательства. У них был план. Хороший план. Что творит Ингрид?

– Адриан Эверхарт, – сказала Ингрид. Она подняла руку, сжимавшую пистолет. Рукоятью она постучала по столу. – Какой милый сюрприз.

– Это девчонка сказала тебе, что мы здесь, – Адриан говорил на удивление спокойно, особенно учитывая, что на него был направлен пистолет. – Та, что ходит через зеркала.

Нова сглотнула. Ее устраивала эта версия, а Ингрид, кажется, не собиралась его разуверять, только кривила губы в надменной усмешке.

– Самое приятное в этой ситуации, – заговорила она, – то, что я вас сейчас прикончу, и никто об этом не узнает, ведь в живых не останется никого, кто смог бы о этом поведать. Правда… – сузив глаза, она посмотрела на Адриана и Руби, Библиотекаря и, наконец, на Нову, – одного из ваших здесь не хватает.

– А у тебя в мозгу не хватает клеток! – во весь голос завопила Руби. Она метнула свой кристалл в высокую полку рядом с Ингрид. Проволока обмоталась вокруг опорного кронштейна полки и натянулась, а Руби, откинувшись назад всем телом, увлекла за собой массивную конструкцию. Раздался крик Ингрид, и ей на голову обрушился водопад из ружей и амуниции. Тяжелые полки вот-вот должны были раздавить ее, упав прямо на плечи. Но ударом из-под Ингрид выбило стул, и она кубарем покатилась на пол – падение же полок было приостановлено столом.

Извиваясь, Детонатор проползла под столом и подняла пистолет.

Адриан бросился к Руби и сбил ее с ног, пока Ингрид готовилась нажать на спусковой крючок. В закрытом пространстве выстрел прозвучал оглушительно. Пуля попала в толстую энциклопедию, а Адриан и Руби, оказавшись на полу, проворно спрятались под полки.

Издав жуткий крик, Джин Кронин рванулся к лестнице, но Нова догнала его и схватила за ворот. Она затащила его в угол за очередной шаткой полкой.

– Мы так не договаривались, – прошипела она. – Что тут вообще творится?

– У тебя надо спросить! – выпалил он, брызжа слюной и в ужасе тараща глаза. – Ингрид сказала, что ей нужны гранаты, но я ясно чую, что меня подставили.

Нова даже присела.

– А вчера она тебе что сказала?

– Вчера?! Вчера я ее вообще не видел!

В комнате с оружием раздался треск. Оставив Кронина, Нова выглянула в щель между полками и увидела, как Ингрид пробирается через гору оружия, свалившегося со стеллажа.

Поискав глазами Адриана и Руби в лабиринте полок, она их не обнаружила.

– Вот что сейчас будет, – объявила Инрид. – Сначала я покончу с вами, а потом найду и убью вашего дружка. Такой… прокуренный, да? Ну, этот точно не мог уйти далеко.

Она снова взвела курок.

– А потом, пока Капитан Хром убивается по своему единственному сыночку, я спалю и штаб Отступников, и вообще все, что они понастроили. Я им покажу, что это такое – долго что-то создавать, а потом потерять за минуты.

Нова смотрела, как Ингрид осторожно двигается к выходу, как вдруг ее внимание привлекло движение на полу. Разглядеть лучше мешала высокая стопка книг. Она привстала на цыпочки и увидела Адриана. Точнее, его руку, торопливо что-то рисовавшую на полу.

– Надо сматываться, – прошептал Кронин, – лестница в двух шагах от нас. Мы можем…

– Заткнись, – грубо велела Нова.

Ингрид с пистолетом наготове обогнула полку, видимо, искала Адриана и Руби. Еще один шаг – и внезапно линии, нарисованные на полу, дернулись и взметнулись вверх – вокруг ее лодыжек обвилась веревочная петля. Ингрид запнулась и упала на колени, выронив оружие.

Адриан вышел из-за поли и ногой отшвырнул пистолет подальше.

– Что ты там говорила?

Руби с воинственным воплем спрыгнула с полки, вскочила Ингрид на спину и запрокинула ей голову назад, накинув на шею проволочную петлю.

Адриан подобрал оружие и направил его на Ингрид, но та стремглав вскочила на ноги и с силой приложила Руби спиной о стеллаж. Застигнутая врасплох Руби вскрикнула от боли. Ингрид, воспользовавшись ее растерянностью, перебросила девушку через плечо. Руби с грохотом ударилась о пол и осталась лежать.

Стеллаж, о который она ударилась, все еще качался, книги заскользили вниз и стали падать. Взревев, Детонатор вцепилась в другую полку и потянула на себя. Полка упала, задев соседнюю, та – еще одну, как падает ряд костяшек домино. В конце концов, в комнате оказалось полным-полно повалившихся стеллажей и рассыпанных повсюду книг.

Кронин оттолкнул Нову в сторону и ловко увернулся, когда она попыталась его схватить. Сорвав с ремня ударно-волновой пистолет, она нацелилась на Библиотекаря, но заколебалась, глядя, как он бодро ковыляет по лестнице вверх.

Толстые энциклопедии все еще продолжали падать на пол, а его уже и след простыл.

– Руби! – позвал Адриан. Нова стала пробираться на голос, но ничего не разбирала в пыли и хаосе. – Ты в порядке?

– Не Руби, – последовал мрачный ответ. – Красная. Убийца.

– Да, точно. Извини.

Наконец, Нова увидела, как Адриан выбирается из закутка рядом с одним из поваленных стеллажей.

Вдруг ее внимание привлекло ярко-голубое свечение. К задней стене была прикреплена светящаяся сфера, внутри которой потрескивала и рвалась на волю энергия.

Одна из бомб Ингрид, подготовленная к взрыву.

Нова увидела Ингрид в десяти футах от Адриана. Та злобно смотрела на него.

У Новы екнуло сердце. Она подняла свой шокер, но… в кого целиться? Кто она сегодня, Отступник или Анархист? Кого ей защищать? Кого останавливать?

Ингрид подняла руку, приготовилась щелкнуть пальцами.

– Адриан, ложись! – закричала Нова.

Адриан без колебаний рухнул на пол.

Ингрид щелкнула.

Здание сотряс взрыв, куски фундамента брызнули во все стороны. Ударной волной Нову сбило с ног. Она отлетела назад и врезалась в полки. Кожа чуть не лопалась от невыносимого жара, и она успела отвернуться, прикрыв голову рукой в тот самый момент, когда на нее обрушилась лавина книг.

Это светопреставление длилось секунды две, а потом все вдруг стихло. У Новы звенело в ушах, а когда она осмелилась поднять голову, в воздухе вокруг летали обрывки бумаги, какой-то мусор и дым.

Дым.

– Проклятье, – пробормотала Нова, не слыша собственного голоса, – Хоть бы только этот дым был от Дымового Щита.

Уцепившись за стеллаж, она с трудом поднялась с груды книг. Кое-как проморгавшись и стряхнув пыль с ресниц, она заметила Руби, которая высвобождала ногу из-под обломков стула. Потом увидела Адриана, стоявшего на четвереньках и стряхивавшего с себя обломки.

Облегчение, которое она испытала, было совершенно неожиданным для нее, сбивающим с толку – к тому же, оно полностью исчезло при виде Ингрид, прорывающейся к ним сквозь завалы. Она снова была вооружена – Нова не знала, удалось ли ей вернуть пистолет, отнятый Адрианом, или это другой. Но одно она видела ясно – ярость на лице Ингрид. Полные ненависти глаза. Из ее перекошенного рта вылетало рычание – правда, Нова после взрыва ничего не слышала.

Адриан поднял голову.

Ингрид прицелилась в него.

Сжав свое оружие, Нова навела его на Ингрид и выстрелила.

Невидимая сила сбила Ингрид с ног, и она с треском ударилась об одну из перевернутых полок.

Адриан повернулся в сторону Новы.

– Огонь! – завопила она, но звук получился глухой, как из-под подушки.

Хотя пламени пока не было видно, из-под кипы книг рядом с дырой в фундаменте расползался черный дым. Жар взрыва тлел под книгами, пожирая бумагу, которая, казалось, только и ждала того, чтобы вспыхнуть, поджигая все, что вообще способно гореть.

Вскочив на ноги, Адриан стал шарить рукой в заднем кармане. Решимость на его лице сменилась растерянностью. Он принялся хлопать себя по карманам, ощупывать рукава. В панике он упал на колени, оглядел пол вокруг и только тогда посмотрел на Нову и Руби. Потом он что-то сказал.

Нова тряхнула головой, показав на свои уши.

Он снова что-то произнес, но теперь она сумела прочитать по губам: Моя ручка.

Нова изумленно воззрилась на него. Что он собрался рисовать, огнетушитель?

Стоп – а ведь это может сработать.

Ощупав собственный ремень, она достала чернильную ручку со встроенным дротиком и кинула Адриану.

Он поймал ее в тот самый миг, когда новый взрыв разметал остатки книг, и они полетели в разгорающийся костер. Нова отползла, прижимаясь к стене.

В другом конце подвала Адриан поднял с пола бесчувственное тело Ингрид и перекинул его через плечо, крича Руби: Пошли! Пошли!

Они устремились к лестнице, спеша, чтобы огонь не преградил им путь. Нова догоняла их, перелезая через упавшие полки, карабкаясь на столы, и вскоре тоже достигла лестницы. Языки пламени распространялись очень быстро, переметываясь от стопки к стопке книг. Черный дым заволакивал комнату и ступени.

Они проскочили в дверь и оказались на первом этаже библиотеки. Как же здесь было светло, как легко дышалось – не то, что в задымленном подвале.

Испуганный голос ворвался в спутанные мысли Новы, и она увидел, как к ним, размахивая руками, ковыляет Оскар.

– Одного не хватает!

– Что? – опешил Адриан.

– Был тридцать один посетитель, – сказал Оскар. Нова нагнулась вперед, силясь его понять, – Я сосчитал, и как только раздался первый выстрел, стал их выводить отсюда, но теперь их только тридцать! Был еще один – ребенок, я почти уверен в этом. Может, конечно, он уже сам выбрался, но…

– Разделимся, – крикнул Адриан, и, хотя его голос звучал как будто издалека, Нова заметила, что звон в ушах стал тише. – Сначала найдем ребенка. Потом, если сможем, попробуем отыскать Кронина и Нарциссу тоже. Но первым делом ребенок!

Руби и Оскар тут же побежали по проходам.

– А с ней что будешь делать? – спросила Нова, поглядев на обмякшее тело Ингрид и представив на миг (отчего ей стало дурно), как Адриан швыряет его в горящий подвал.

– Арестуем ее, – сказал он. – Сейчас вынесу ее наружу, свяжу и снова пересчитаю гражданских. Просто чтобы удостовериться, что ребенок не проскочил незамеченным. А потом вернусь помогать.

Нова вернула свое оружие в кобуру и протянула руки.

– Я ее отнесу.

– Что?

– Отнесу ее на улицу и свяжу.

Адриан с сомнением окинул ее взглядом, и Нова поняла, о чем он подумал.

– Я сильная, – настаивала она, А если ты найдешь ребенка, то быстрее его выведешь, чем я. Ну же, не теряй времени. Давай ее сюда.

Адриан поколебался еще пару секунд, потом снял с себя тело Ингрид и взвалил Нове на плечи. Теперь она могла тащить ее, как мешок с зерном. Ей, правда, никогда не приходилось таскать мешки с зерном.

Как не приходилось носить и Одаренных взрывников.

Сцепив зубы, Нова крепче ухватилась за руку и ногу, свисающие вниз. Честно говоря, Ингрид была не намного тяжелее, чем ее любимая сумка, набитая доверху.

– Донесешь? – спросил Адриан.

– Без проблем. Давай.

Нова поковыляла к выходу. Библиотека как вымерла – нигде никого – ни Кронина, ни его внучки, ни Руби или Оскара. Только она и Ингрид, да клубы дыма, вьющиеся вдоль балок. Опустив голову, Нова смотрела себе под ноги, едва переставляя их и думая о том, кажется ей или правда снизу припекает так, что она чувствует жар сквозь подошвы своих новеньких ботинок.

Деревянные половицы, прибитые гвоздями к перекрытиям, тоже деревянным. Наружные стены, судя по всему, каменные, но внутри все – весь остов, вся мебель, и все книги – все это вот-вот вспыхнет адским пламенем.

А это даже не считая комнаты в подвале, полной оружия и боеприпасов, которые начнут взрываться, как только огонь до них доберется.

Сгибаясь под весом Ингрид, Нова пересекла вестибюль и с трудом протолкнулась через парадные двери.

На тротуаре перед крыльцом сбились в кучку взволнованные люди. Не только посетители библиотеки, но и соседи, и просто зеваки – группа росла на глазах. Скоро здесь будут журналисты. Скоро здесь будет больше Отступников.

Не обращая ни на кого внимания, Нова проталкивалась вперед сквозь толпу. Люди расступались, а на смену неясному гулу в ушах пришли их шепотки и ахи.

– При исполнении… Отступник… сотрудник… – рявкала она, пытаясь выбраться на улицу. Какой-то мужчина шагнул, протянув к ней руки, словно желая избавить от ноши, но Нова огрызнулась:

– Не трогайте. Она опасна.

Он отскочил.

Никто не пошел за ней следом, когда она пересекла улицу и скрылась в тени офисного здания. Тяжесть обвисшего тела стала уже невыносимой, но вот, наконец, Нова добралась до угла и, упав на одно колено, бросила Ингрид на тротуар. Та упала, стукнулась об асфальт и застонала.

Нова отдышалась, сидя на корточках, и растирая шею и плечи.

– В следующий раз, – пообещала она, – оставлю тебя гореть.

Детонатор снова застонала.

Схватив Ингрид за локоть, Нова рывком посадила ее. Отстегнула с пояса наручники, выданные ей Отступниками. Такие наверняка выдавали каждому патрульному отряду, хотя в данном случае, строго говоря, отряд Адриана не должен был патрулировать.

– Ты меня подстрелила, – промямлила Ингрид, еле ворочая языком после волнового удара.

– Нет, – возразила Нова, – Я тебя обездвижила. Есть разница.

Она защелкнула наручник на запястье Ингрид.

Та глядела, глаза у нее постепенно прояснялись.

– Что…

– Я пристегиваю только одну руку, – сказала Нова. Задрав руку Ингрид, она закрепила второй наручник к решетке на окне первого этажа. – Ты без проблем освободишься, а я все спишу на ошибку новичка.

Повернув голову, Ингрид тупо уставилась на свою руку в браслете.

– Ты должна была мне помочь, – упрекнула она. – Они бы сейчас уже валялись мертвые.

Шумно выдохнув с досадой, Нова подвинулась поближе.

– Ты вообще его не предупредила, так? Ты все подстроила. Ты подставила меня.

Ингрид поперхнулась.

– Доверься я тебе, ты бы облажалась. Как на параде. Но – ты же у нас умница. Могла бы догадаться. – Она подползла ближе к стене. – Отряд Отступников сам шел нам в руки. Сынок Капитана, собственной персоной. Наконец-то у нас появился шанс дать им почувствовать на собственной шкуре всю боль и страдания, которые испытали мы. А ты все испортила!

Нову затрясло от сдерживаемой злости. Поднявшись, она отошла от Ингрид.

– Я вижу чуть дальше собственного носа, и моя цель шире, чем уничтожение одного патрульного отряда. Мне казалось, что мы действуем вместе. – Она покрутила головой, ослепленная отчаянием. – Позже поговорим. А сейчас я должна заняться устранением негативных последствий того, что кое-кто сорвал мой план. План, который – напомню – должен был защитить Библиотекаря и скрыть нашу с ним связь.

– Все равно ему бы что-нибудь пришили, – проворчала Ингрид. – Они бы нашли повод его арестовать. Это был только вопрос времени.

Нова сердито поджала губы. Вчера она еще верила, что это так. Но сегодня ее уверенность была уже не такой твердой. Всю ночь Адриан и его ребята занимались именно тем, что и собирались делать – ждали и наблюдали. Они решили войти в библиотеку только после того, как увидели входящую туда Ингрид. Если Адриан и собирался подбросить компрометирующие улики, она, Нова, этого не заметила.

– Может, так, а может и нет, – буркнула она. – Знаю только, что мы потеряли и Библиотекаря, и доступ ко всему, что хранилось в его арсенале. Отступники победили. Опять.

Глава двадцать пятая

Нова неслась по улице обратно, в голове у нее все перемешалось. Они задумывали долгосрочную операцию. К Отступникам она внедрилась не ради того, чтобы преподать им урок сейчас или завтра. Не для того, чтобы сорвать конкретное задание или уничтожить один-единственный отряд.

Она намеревалась приблизить конец всех Отступников. Покончить с Советом. Отомстить за семью, которую они поклялись защищать, но не защитили. Ее семью.

Ингрид – просто тупица, близорукая идиотка, она ищет легких способов. Но… сама Нова тоже оказалась тупицей. Ей следовало сообразить, что что-то идет не так, как только их отряд переступил порог библиотеки, и она увидела немой ужас в глазах Нарциссы. Нужно было быстрее соображать и действовать, пока все не вышло из-под контроля.

А она полностью сосредоточилась на выполнении задания. Слишком доверилась Ингрид и была уверена, что в библиотеке не осталось никаких улик. Если бы дело обстояло так, Отступники, обыскав все комнаты, ничего бы не нашли, и расследование пришлось бы прекратить.

Вместо этого Ингрид обдурила Нову, все испортила.

И теперь библиотека лежала в руинах. Из нижних окон валил дым. Нова увидела внушительную дыру в развороченном бомбой фундаменте. Из этого кратера поднималось облачко черного дыма.

Зеваки смотрели, как Нова приближается к ним, поминутно отвлекаясь то на Ингрид, то на библиотеку.

– Что происходит? – взывала одна женщина. – Ты же Отступник, так? Собираются они что-то предпринять, что-то с этим сделать?

Нова остановилась и с растущим раздражением посмотрела на женщину.

– Что-то предпринять, – повторила она. – Например… поймать злоумышленника?

Она указала на Ингрид.

Женщина цепким взглядом вперилась в Нову.

– Например, потушить пожар.

– Где Цунами? – спросил ребенок.

– Точно! – пропищал другой, – Или еще кто-то с силой воды! Вот что нужно.

Нова открыла было рот, чтобы объяснить, что они делают все возможное теми силами, которыми располагают, но замялась, вспомнив, что благожелательное – или неприязненное отношение публики в Отступникам – не ее проблема.

– Да пошли вы, – буркнула она себе под нос, пробираясь сквозь толпу к библиотеке. Она заглянула в окно. Ни Адриана, ни других видно не было. Нашли они недостающего ребенка? Или все еще ищут?

Должны были найти. Они же профессионалы. Настоящие супергерои. Если ребенка еще и не нашли, то вот-вот, с минуты на минуту…

Но… что насчет Библиотекаря?

Нова выдохнула, стараясь подавить растущее смятение. Нельзя забывать, что для нее главное.

Библиотекарь раскрыт. Как только его найдут, сразу же арестуют и обвинят в торговле оружием и участии в заговоре – и кто знает, в чем еще. Рухнут все надежды Анархистов выйти на его связи с распространителями оружия.

Если только ей не посчастливиться разыскать его первой. Если она не сумеет укрыть его в безопасном месте. Есть надежда, проблеск надежды, что ей еще удастся выправить этот тонущий корабль.

Джин Кронин трус. Ингрид сотни раз ей это повторяла. Он наверняка в бегах. Далеко отсюда, может, даже на полпути к границе города.

Так ли?

Нова в полной растерянности массировала затылок, но тут фундамент библиотеки сотрясла череда взрывов. Следом раздался оглушительный треск дерева. Толпа отпрянула, а из окон и зияющей в стене дыры повалил густой черный дым.

Нова поняла: взорвались боеприпасы в подвале, но было невозможно понять, последуют ли за этим новые взрывы.

В это мгновение она услышала крики.

Сначала Нова решила, что ей почудилось. Что вопли ужаса раздаются прямо у нее в черепной коробке.

Сзади кто-то толкнул ее в спину. Это была та самая женщина, сейчас она кричала:

– Там кто-то остался! Я слышала! Сделайте что-нибудь!

Больше всего Нове хотелось обернуться, наорать на тетку и послать ее… сделать что-нибудь самой. Но она подавила тот порыв и бросилась бежать – не в библиотеку, а за угол, так как была уверена, что крики доносятся оттуда.

Не успев завернуть за угол, она увидела его. Ребенок лет шести-семи выглядывал из окна на втором этаже. Он натянул на нос ворот джемпера, но даже снизу было видно, какие у него испуганные, красные глаза.

Нова осмотрелась, но не нашла никакого подспорья, чтобы вскарабкаться на второй этаж. Ни стремянки, случайно оказавшейся рядом, ни дерева, растущего как раз в подходящем месте. Она оглядела стену здания и, не тратя ни секунды на раздумья, вцепилась пальцами к шероховатости мрамора и полезла вверх.

Она взобралась всего на несколько футов, поскользнулась и грохнулась на землю, больно ударившись спиной. Мальчонка наверху рыдал, вцепившись пальцами в подоконник.

Нова встала на ноги, но землю сотряс новый взрыв, и она чуть не свалилась опять. Стекла на первом этаж вылетели, а следом выплеснулся столб жара. Ослепительные рыжие языки пламени вырывались из окна и лизали каменные стены.

Нова зажмурилась, просчитывая, чем рискует. На принятие решения ушли секунды, хотя ей показалось, что прошла вечность. Открыв глаза, она сунула руку в отделение своего пояса, куда уложила самодельные экзотермические мини-гранаты. А под ними, надежно спрятанные, лежали ее перчатки.

Перчатки Кошмар.

Она натянула черную кожу на руки, застегнула пряжки. Нажала кнопки, активируя присоски на ладонях. Шагнув вперед, она подпрыгнула и прижала ладони к стене.

Присоски держали.

Нова стала карабкаться. Надавила, подтянулась, отпустила. Пальцами ног она цеплялась за щели между плитами. Руки горели от напряжения, но она подтягивалась и поднималась все выше. Из окон первого этажа струился дым, наполняя воздух.

К тому времени, как Нова добралась до второго этажа, руки у нее буквально готовы были оторваться. Тем не менее, она ввалилась в комнату через окно и упала на пол рядом с ребенком.

Весь дрожа, он смотрел на нее.

– Помогите, – прошептал он трясущимися губами.

Нова кивнула.

– Секунду, только отдышусь.

Один вдох. Один выдох.

Нова села, потом поднялась на ноги. Этот этаж уже тоже заволакивал дым, но пока не такой густой, как внизу.

– Ну, пошли, – сказала Нова, рукой обхватив мальчика за плечи. Он безропотно пошел за ней через несколько залов архива. Наконец, они вышли к центральной лестнице.

Посмотрев вниз, Нова обомлела. То, что раньше было основным вестибюлем, превратилась в море пламени и дыма. Прямо у нее на глазах пол в нише под статуей ученого провалился, и скульптура рухнула вниз.

Нова отшатнулась, толкнув ребенка к стене.

– Ладно, – протянула она, – Туда мы не пойдем.

Она потянула мальчишку обратно, к открытому окну, через которое она залезла. Высунув голову, она прикинула, каково будет оттуда падать. Не слишком трудно… для нее.

– Кувыркаться умеешь?

Ребенок заскулил.

– Ты разве не умеешь… не умеешь летать?

Нова в недоумении уставилась на него.

– Да если бы я умела летать, зачем бы мне тогда… – она подняла руки, все еще в перчатках, и застонала. – Неважно. Слушай. Полезай ко мне спину и держись, а я полезу по стене вниз. Тебе придется довериться мне, идет?

Лицо малыша было искажено страхом, но он быстро сменился выражением чистой, необъяснимой надежды.

– Ты же Отступник, – пропищал он. – Конечно, я тебе верю.

У Новы все сжалось внутри, и ей отчаянно захотелось возразить на это. Нет. Не верь им. Они этого не заслуживают.

Однако, проглотив эти слова, она присела, чтобы дать ребенку возможность вскарабкаться ей на спину. Вдруг она услышала крики.

Держа ребенка за руку, Нова выглянула в окно и заметила внизу Руби и Оскара. Они пробирались сквозь заросли плюща.

– Нова! – снова закричал Оскар и осекся, – Я хотел сказать, Бессонница! Тебе нужно скорее выбираться оттуда!

От облегчения Нова чуть не взвизгнула. Прижав руки ко рту, она закричала в ответ.

– Я нашла ребенка! Глядите!

Подхватив мальчика подмышки, она поднесла его к окну.

Руби потрясенно зажала ладонью рот. Они с Оскаром обменялись взглядами и не стали мешкать.

– Подождите, сейчас, – Руби стала разматывать проволоку на запястье. Отбежав от Оскара, она стала размахивать в воздухе петлей, как лассо. – Отойдите назад!

Нова отскочила от окна, потянув за собой паренька. В следующий миг в окно влетел рубиновый кристалл. Руби дернула его к себе, и тут грани кристалла раскрылись, превращая его в крюк, похожий на якорь. Он прочно зацепился за подоконник.

– Прикольно, – пробормотал мальчуган.

– Ты знаешь, что такое воздушная переправа? – спросила Нова, стягивая перчатки и укладывая их на место.

– Чего?

– Да ничего. Пошли, поиграем, это что-то вроде турника. Перебирай руками. Если упадешь, тот парень с палкой тебя поймает, ясно?

Ребенок посмотрел на тонкую проволоку, потом вниз на Оскара, и замер в нерешительности.

– Он тоже Отступник, – сказала Нова. – Отжимается от скамейки, как… Не знаю, но, в общем, много раз. И может поднять тяжесть куда больше твоего веса, это точно.

Мальчик, явно успокоенный, занес ногу над подоконником. Нова подстраховала его на старте и показала, как перебирать руками, цепляясь ногами за проволоку.

Он спустился до середины, и она уже начала расслабляться, прикидывая, что лучше для нее самой – воспользоваться тем же способом или сберечь время и просто спрыгнуть. Вдруг Оскар крикнул, задрав к ней голову:

– А где Адриан?

Она замерла.

– Он что, не с вами?

Оскар помотал головой.

– Не видел его с тех пор, как вы выбрались из подвала.

Нова оглядела комнату. Воздух в библиотеке нагрелся, как в сауне. Дымной, душной сауне.

Не может быть, чтобы Адриан все еще находился здесь.

Если только он не задохнулся. Если не лежит где-нибудь без сознания, умирая от ядовитого дыма – или его придавило упавшим стеллажом, или…

Сквозь рев огня послышался крик. Нова замерла. Это был не голос Адриана.

Это означало только, что в библиотеке остался кто-то еще.

Нова побежала на крик, в дальний конец третьего этажа. Там она увидела комнату, отгороженную от основных стеллажей. Сквозь стекло в закрытой двери было видно, что там происходит. Табличка на двери гласила РЕДКИЕ КНИГИ И ПЕРВЫЕ ИЗДАНИЯ. Нова распахнула дверь. В хранилище пока не добрался дым, заполнивший почти все здание, но стоило двери приоткрыться, как он пополз и туда.

Перед открытым окном стояли Джин Кронин и Нарцисса. Обернувшись к Нове, Нарцисса завопила: «Закрой дверь!»

Нова послушно хлопнула дверью.

Библиотекарь даже не взглянул на нее. Он был слишком занят: вынимал книги из застекленных витрин и торопливо заворачивал в бумажные полотенца, а потом выбрасывал из окна.

– Помогайте мне! – крикнул он. – Нарцисса – скорее! Ящик с рукописями. Мы должны спасти рукописи!

– Это всего-навсего книги! – взвизгнула Нарцисса, – Мы должны спастись сами!

– Всего-навсего книги? – взревел Кронин. – Дело моей жизни! Здесь есть уникальные экземпляры, единственные в мире! Первые издания… авторские автографы…

– Нарцисса права, – сказала Нова, проходя в хранилище. Она огляделась в надежде найти Адриана где-нибудь за шкафом, но кроме Джина и его внучки здесь никого не было. Нова постаралась не думать о том, что Адриан может оказаться запертым в огненной ловушке. – Первый этаж разрушен. Все здание может обвалиться с минуты на минуту. Вам нужно поскорее выбираться отсюда.

Она еще раз оглядела комнату. Два окна были открыты – возможно, Кронин пытался так избавиться от дыма, проникавшего через щели в полу. На внутренней стене размещался камин, в котором, видимо, десятки лет не разводили огня. Над каминной полкой на стене висело зеркало в изукрашенной раме. Здесь оно скорее было нужно для удобства Нарциссы, догадалась Нова, чем для красоты.

Еще она увидела четыре застекленных шкафа с древними книгами, свитками, манускриптами и даже набор древних письменных и книгопечатных принадлежностей, от чернильниц с пером до свинцового типографского шрифта. Стеллажи вдоль стен были набиты книгами менее редкими или ценными, чем в стеклянных шкафах. Была дверь, через которую вошла Нова, и… и все. Других путей отступления не было. Придется выбираться через окно.

– Зачем ты их сюда привела? – взвыла разъяренная Нарцисса.

Нова встретилась в ней взглядом.

– Что?

– Это ты во всем виновата! Ты и Детонатор – вы нас обманули. За что? – Из глаз у девочки хлынули слезы, она сжала кулаки с такой силой, что руки у нее задрожали. Вдруг Нова сообразила, что по крайней мере для одного человека выход есть. Здесь зеркало. Нарцисса может уйти в любой момент.

Но до сих пор не ушла. Она все еще надеялась спасти дедушку.

Нова закусила губу, стараясь яснее соображать. Нарцисса сверлила ее ненавидящим взглядом. Внучка Библиотекаря всегда была симпатична Нове. Она не очень хорошо ее знала, но девочка всегда держалась приветливо, когда они с Ингрид приходили сюда по своим делам. Хотя она была внучкой Библиотекаря и наверняка знала о его деятельности, Нова никогда не воспринимала ее как… преступницу.

Сейчас она впервые задумалась – а что Нарцисса думает о ней самой. В те немногие встречи, что у них были, девочка запомнилась ей тихой, застенчивой. Сейчас Нова начала подозревать, что Нарцисса, возможно, просто ее боялась.

Почему ей было так страшно – потому что она Кошмар?

Или, возможно, потому, что она племянница Аса?

– Вам надо уходить, – заговорила Нова, подходя к ближайшему окну. – Ты можешь увести дедушку через зеркало?

– Это так не работает, – огрызнулась Нарцисса.

– Понятно, тогда ты смывайся через зеркало. А мы с Джином уйдем через окно, – Она выглянула из окна вниз. – Надеюсь.

Окна по одну сторону комнаты выходили на улицу перед библиотекой, где продолжали толпиться зеваки.

Выглянув и посмотрев через дорогу, Нова удостоверилась, что Ингрид след простыл. Наручники лежали на тротуаре рядом с небольшим кратером между стеной и зарешеченным окном – видимо, Ингрид устроила небольшой взрыв.

Два других окна смотрели на боковой проулок и театр. Если выпрыгнуть, можно приземлиться в мусорный контейнер, он смягчит удар лучше, чем цементный тротуар. Но Нова сомневалась, что Джин Кронин справится с прыжком, даже если она объяснит ему, как надо группироваться.

– Ему семьдесят четыре года! – крикнула Нарцисса. – Ты серьезно ждешь, что он станет прыгать в окно?

Нова вздохнула. Где же Уинстон и его шар, наполненный горячим воздухом? Как бы он сейчас пригодился!

За спиной раздался треск и звон, Нова подскочила, в ужасе решив, что здание вот-вот обрушится и погребет их под собой. Но нет – это всего лишь разлетелась оконная рама. Во все стороны брызнули осколки стекла, а в окне появилась странная фигура.

Раскрыв рот, Нова смотрела, как незнакомец, выполнив безупречный кувырок, легко поднимается на ноги. Он повернулся, бронированное тело изготовилось к атаке, на лицевом щитке играло солнце.

– Да ладно, серьезно? – протянула Нова. Она понимала, что подкрепление Отступников рано или поздно появится, но уж никак не ожидала их секретного воина. Как заметили зеваки на улице – водный элементаль сейчас был бы больше к месту.

Но возможно в этом есть какой-то смысл. Совету известно про миссию, Совет живо заинтересован в успехе Адриана. Вот они и отправили Стража проверить, как идут дела. В таком случае вопрос не в том, что он здесь делает, а в том, почему так сильно задержался.

Голова Стража повернулась к Нове, и он заговорил с тревогой в голосе.

– Все в порядке?

Нова широко развела руками.

– Ты сам-то как думаешь? Мы заперты в горящем здании.

– Я спасу вас, – сказал Страж. – всех вас. Но при одном условии.

Он переключил внимание на Библиотекаря, а тот, забыв о книгах, уставился на новоприбывшего.

– Я хочу предложить тебе сделку, Джин Кронин.

Кронин молча открывал и закрывал рот. Он прижимал к груди книгу в кожаном переплете, словно от нее зависела его жизнь. – Я… кто ты?

– Я – Страж.

Он сказал это тем же самодовольным тоном, который запомнился Нове по их первой встрече, и она раздраженно закатила глаза.

– Отвечай быстро, – сказал Страж, – У нас мало времени.

– Я… сделка? Да. Хорошо. Я честный бизнесмен. Но… все разрушено. Если ты пришел за оружием или взрывчаткой, придется подождать, пока я свяжусь со своими…

– Это меня не интересует, – перебил Страж. – Мне нужны сведения.

Нова нахмурилась, ее мучили подозрения. Она услышала, что с улицы кто-то зовет ее по имени. Выглянув, она увидела, что Руби и Оскар несутся по аллее с длинной алюминиевой лестницей. Она почувствовала неимоверное облегчение. В голове мелькнул вопрос – где они раздобыли лестницу – хотя сейчас это не имело никакого значения.

– Сведения? – переспросил Кронин. – Что ж, этого у меня хватает.

– Я ищу Кошмар.

Сердце у Новы ухнуло в пятки, и она покосилась на Стража. Тот не смотрел на нее, он стоял к ней боком. Зато Кронина она видела отлично, и, когда он ошеломленно повернулся к ней, она чуть не оглохла от звука собственного пульса. Она быстро, что было сил, помотала ему головой.

– Скажи, где ее найти, – продолжал Страж, – И я не только выведу вас отсюда, но и доставлю в такое место, где вас не достанут Отступники. Ты и твоя внучка сможете покинуть этот город и никогда сюда не возвращаться.

Нарцисса, широко открыв глаза, смотрела то на Стража, то на Нову. Невозможно было проверить, правду ли говорит Страж, или это лишь уловка, чтобы развязать язык Библиотекарю. Не исключено, что Страж нарушит свое слово, как только получит нужную информацию. Злодей поступил бы именно так. Но Отступник? Весь из себя честный и праведный?

Но, если он и правда намерен выполнить условия сделки, он отпустит Библиотекаря – человека, продавшего тысячи единиц нелегального оружия. Что об этом скажет Совет? Или они уже дали добро на эту сделку только ради того, чтобы найти Кошмар? Найти ее?

Нова затаила дыхание, думая, должна ли она чувствовать себя польщенной.

– Кошмар? – повторил Кронин. Теперь он не сводил глаз с Стража, и Нова буквально слышала, как у него скрипят мозги, пытаясь выбрать лучший вариант, чтобы остаться в живых… и получить свободу.

– Она пыталась совершить покушение на членов Совета, хотя, полагаю, мне нет необходимости тебе об этом рассказывать. – Страж подошел ближе, тяжело ступая по половицам. – Я хочу знать, кто она и на кого работает. Ответь, и в твоем распоряжении будет остаток дня, чтобы спрятаться и не угодить в тюремную камеру.

– Где она, – проскрипел Кронин, – На кого она работает?

Он оторвал взгляд от Стража и перевел на Нову. Она опустила руку на ремень, поближе к ударно-волновому шокеру.

У Кронина дернулся кадык.

– Ладно, – выдохнул он. – Дело это… сложное. – Он прочистил горло. – Видите ли, девушка, которая… которую называют Кошмар, и которую кое-кто… кое-кто знает под этим именем… ну, она…

В разбитое окно влетел голубой потрескивающий шар. Он упал на пол и подскочил…

Нова нырнула за стеклянный шкаф, обхватила руками голову, а Страж метнулся к Кронину и закрыл его и Нарциссу своим телом.

Взрыв снес угол библиотеки, в полу появилась дыра, а стены обрушились наружу. На спину Нове посыпались стекла, побелка и черепица с крыши. Пол под ногами сильно накренился в направлении эпицентра взрыва. Она схватилась за полку, встроенную в стену, как раз вовремя, потому что пол ушел у нее из-под ног. Книги обрушились на нее, но она раскачалась, забросила ногу вверх и уцепилась коленом за стойку.

Стены еще продолжали дрожать, когда девушка ощутила волну жара, и весь дым снизу, густой и обжигающий, устремился в хранилище. Кашляя и задыхаясь, Нова огляделась, пытаясь что-нибудь различить сквозь пелену. Внизу бушевало пламя. Справа от нее стена исчезла, как не было, и стало видно аллею и театр. Но благодаря этому, по крайней мере, дым быстро рассеивался. Она зашлась в кашле. Глаза щипало. Ни Стража, ни Кронина с Нарциссой видно не было. Неужели провалились сквозь пол? Но и внизу она их тоже не разглядела.

Полка, за которую она цеплялась, начинала оседать, поскольку взрыв расшатал и эту стену. Нова сжала зубы и попыталась найти выход, но ей даже не за что было ухватиться. Она чувствовала, что стоит ей наступить на пол, он тут же обрушится.

Над головой Нова заметила светильник. Если дотянуться до него, можно раскачаться и перелететь через дыру…

Хотя ладони были скользкими от пота, Нова что было сил ухватилась за опору полки и поползла вверх, не обращая внимания на то, как скрипит и кренится полка под ее весом. Сила тяжести тянула ее вниз. Она вытянулась в струнку, рукой пытаясь достать лампу. До нее оставалось несколько дюймов… все равно что несколько миль…

Пальцы заскользили.

Нова закричала и стала падать – прямо в огонь.

Глава двадцать шестая

Что-то подхватило ее, затормозив падение.

Нова почувствовала, что ее тело припечатано к твердой, нестерпимо жесткой оболочке – и что ее несут вверх. Потрясенно всхлипнув, она посмотрела вверх и увидела шлем Стража. Она испытала невесомость – но лишь на миг. Страж с грохотом опустился на пол второго этажа (от удара половицы затрещали и прогнулись). Повернувшись, он вместе с Новой взлетел над разрушенной стеной. Ветер и дым ударили ей в лицо, и она отвернулась, ткнувшись в грудь Стража.

Ощущение полета сменилось ощущением падения – и вот они уже тяжело, как бульдозер, приземлились на крышу театра. Страж опустился на колено, бережно держа ее обеими руками.

– Ты в порядке?

Нова только сейчас заметила, что ее трясет. Дрожа всем телом, она с трудом подняла голову и увидела свое ошеломленное лицо в зеркальной поверхности его лицевого щитка.

Он все еще держал ее. Держал, как… драгоценный груз. Или как случайного прохожего. Или… или… попавшую в беду девицу.

Сжав зубы, Нова уперлась ладонями в грудную пластину спасителя и вырвалась из его объятий. От неожиданности он упал на локоть, а Нова отскочила и поспешно вытащила свой шокер из кармашка на ремне.

Страж протянул к ней руку.

– Я пришел помочь, – медленно он поднялся на ноги. – Ты можешь мне доверять.

Она недоверчиво рассмеялась – ее голос прозвучал хрипло.

– Что-то я в этом очень сомневаюсь.

Уловив боковым зрением какое-то движение, она увидела за большим вентиляционным люком Джина Кронина и Нарциссу. Девчонка вцепилась в руку деда, а он до сих пор прижимал к груди какую-то старую потрепанную книгу из библиотеки. Нарцисса была бледна, как смерть, коса ее растрепалась, одежда была покрыта копотью. Кронин выглядел ненамного лучше. Впрочем, он и раньше был такой лохматый, что разница была не особо заметна.

Через дорогу пророкотал новый взрыв, и Нова вообразила, что в них летят новые бомбы. Но на сей раз причиной шума стала не Детонатор. Это обрушилась охваченная огнем библиотека. Последние балки и перекрытия обвалились, в воздух взметнулись вихри искр, языки огня охватили то, что еще оставалось от крыши. Скоро ничего не осталось кроме внешних каменных стен. Остов, скелет здания, в котором они только что находились.

У нее сжалось сердце.

Вдруг Адриан все еще…?

Нет. Нет – он сильный и умный. Он Отступник. Конечно же, он нашел выход.

Библиотекарь с горестным воплем упал на колени.

– Моя библиотека… мои книги…

Вокруг него захлопотала Нарцисса, она гладила его по спине, но он ничего не замечал, отдавшись своему горю.

– Бумага да чернила, – злобно процедил кто-то.

Нова поморщилась.

Из-за старого проржавевшего прожектора (в давние, незапамятные времена его лучи, должно быть, использовались во время премьер новых фильмов) показалась Ингрид. На ее лице играла ехидная усмешка, а между ладонями потрескивала очередная бомба.

– Переживешь, – обратилась она к Джину, – Настоящая трагедия – это все потерянное оружие.

Кронин тоскливо улыбнулся.

– Оружие помогало мне прокормиться, но эти книги… в них была вся моя жизнь.

Ингрид фыркнула.

– Ах, как трогательно, – бросила она и переключила внимание на Стража. Подбрасывая энергетическую сферу на ладони, она продолжала. – Так, так. Неужели это новенькая игрушка Отступников. Кто бы мог подумать, что и тебя задействуют в этой мелкой операции?

– Остановись, Детонатор. Ты сегодня уже принесла уже много вреда. Довольно.

Правая рука Стража вдруг начала светиться, серебристый металл от кончиков пальцев до запястья накалился добела.

Нова не верила своим глазам.

Это что-то новое.

Неужели в его арсенале есть и новые способности, которых она до сих пор не видела? Как это возможно?

– Знаю, знаю, – безмятежно рассмеялась Ингрид. – И как же это приятно. Девять лет я подавляла свою силу, притворялась послушной Совету и его требованиям… чтобы наконец напомнить миру, на что я способна. Быть сильной, как же это круто!

Задрав голову, она издала радостный клич и разразилась хохотом.

– Знаешь, я собиралась убрать этого парнишку, Эверхарта, но ты… так даже лучше. Устранить холуя Совета. Как ты думаешь, твоя броня выдержит прямой удар? Лично я сомневаюсь…

– Холуй Совета? – переспросил Страж. – Думаю, ты меня с кем-то спутала.

– Вовсе нет, – парировала Ингрид.

Страж выставил перед собой крепко сжатый кулак в раскаленной перчатке.

– Я здесь не по приказу Совета. Я не повинуюсь ничьим приказам, кроме своих собственных.

Ингрид вздохнула.

– Ты и вправду…

Из цилиндра на предплечье Стража вырвался узкий белый энергетический луч и ударил Ингрид в грудь. Она попятилась и упала на спину, хватая воздух ртом.

Нова смотрела на все это, широко раскрыв рот. От неожиданности в голове у нее стало пусто.

Бронированный костюм, огонь, прыжки на невероятно большие расстояния, а теперь… что это было? Что-то вроде луча сжатой энергии?

Страж опустил руку.

– И почему это некоторые злодеи так утомительно болтливы?

– Она мертва? – спросила Нова.

Страж повернулся к ней.

– Оглушена, – Он помедлил, глядя на свою рукавицу, которая уже приобрела обычный серебристо-серый цвет, как и вся его броня. – Я так думаю. Я, собственно, никогда еще этого не применял.

Нова ахнула, глядя на него.

– В каком смысле никогда не применял?

Их перебил слабый голос Джина Кронина.

– Это она во всем виновата.

Стоя на краю крыши и смотрел, как горит библиотека. В его скорбных глазах плясали отблески огня.

– Это она устроила западню. И бросала эти свои бомбы. Она все, все разрушила. – Он невесело рассмеялся. – А что можно ожидать от женщины, которая называет себя Детонатор? Я должен был бы понять это раньше… Анархистам доверять нельзя…

Нова заметила, что в руках у него до сих пор книга в кожаном переплете, все та же, которую он прижимал к себе в хранилище редких изданий.

– Но я все помню, – шептал он. – Каждое словечко. Всю эту мудрость. Ничто не будет потеряно.

Он закрыл глаза и вдруг ликующе улыбнулся. А может быть, на его лице отразилась не радость, а устремленность к какой-то цели.

– Так вот зачем мне был дарован этот талант. Чтобы сохранить все слова, все истории, все мысли и идеи. Чтобы спасти их и не дать им исчезнуть. Даже если на это уйдет вся моя жизнь, я спасу их все. Это будет лучшее, что я сделаю в жизни.

– Ты собираешься заниматься этим в тюремной камере? – осведомился Страж. Кронин изумленно обернулся к нему, как будто забыл, что здесь есть еще кто-то кроме него. – Но я не уверен, согласятся ли Отступники снабдить тебя таким количеством бумаги, чтобы восстановить, – он обвел рукой библиотеку, – все это.

Кронин крякнул.

Страж шагнул ближе и понизил голос.

– Но мое предложение в силе. Я могу помочь тебе и внучке унести ноги. Только скажи мне, что знаешь про Кошмар.

– Проклятье, – пробормотала Нова. – Больше тебя ничего не волнует?

Страж не взглянул в ее сторону… но это сделал Библиотекарь.

Нова выпрямилась и послала ему самый угрожающий взгляд, какой только смогла изобразить.

– Кошмар, – повторил Кронин и вдруг зашелся смехом, как будто до него только что дошло, что он оказался в уморительной ситуации. – Ах, Кошмар. Да. Я, пожалуй, знаю, где ее можно найти…

Нову оглушил звук выстрела. Голова Джина Кронина резко откинулась назад, а на крышу дугой выплеснулась кровь. Библиотекарь покачался на неверных ногах, после чего рухнул навзничь. Книга упала рядом с ним, ветер растрепал пожелтевшие страницы.

Нарцисса закричала.

Мир замер. Нова смотрела на кровь, обагрившую стену – и, хотя она точно знала, что она красного цвета, все вокруг внезапно показалось ей серым. Она приоткрыла рот, но не могла вздохнуть. Широко открытыми глазами она, не веря себе, посмотрела на Ингрид, державшую в руке пистолет.

Ингрид упрямо вздернула подбородок. По ее лицу мало что можно было прочитать. Злоба. Возможно, самодовольство. Но не сожаление, насколько могла видеть Нова.

Нове смутно представилось, как вечером этого же дня они сидят на платформе метро и слушают рассказ Ингрид о том, как она в последний момент убрала Библиотекаря, не дав ему раскрыть Нову. Ей представилось, как Ингрид смеется от удовольствия, а остальные вторят ей.

Только вот сейчас это совсем не казалось смешным.

Нова понимала, что Джин Кронин выдал бы ее тайну. Если не сейчас Стражу, то немного позже Совету. Если бы он пережил этот день, то рано или поздно у него все равно развязался бы язык, даже просто ради мести ей и Анархистам за разрушение его библиотеки. Он должен был умереть ради того, чтобы ее задание не было провалено. Ради того, чтобы она могла остаться среди Отступников и приложить все усилия для окончательного развала их власти. Он должен был умереть. Это было единственным выходом.

Иногда слабых приходится приносить в жертву ради успеха сильных.

Но эти мысли будто доносились до нее издалека, к тому же, поняла Нова, это были не ее слова, а слова Аса.

Увидев, как Нарцисса, рыдая, бросилась на тело своего дедушки, Нова внезапно поняла, что сама она не смогла бы его убить. Даже, чтобы защитить себя.

И какой она после этого злодей?

Презрительно кривя губы, Ингрид навела пистолет на Нарциссу. Второго возможного осведомителя.

Поток ослепительно-яркой энергии ударил ее в бок, снова сбив с ног. Пушка вылетела из ее руки. Почти сразу же последовал второй удар, заставив ее несколько раз перекатиться по крыше, пока она не стукнулась плечом о ржавый прожектор.

Страж устремился к ней, сверкая перчаткой и готовясь снова атаковать – как вдруг синяя вспышка разорвалась на крыше у его ног. Взрывной волной его отбросило куда-то за край крыши, а там, где он только что стоял, остался небольшой кратер.

– Прекрати! – закричала Нова. – Хватит взрывать все подряд! Хватит и все тут!

Ингрид села, одной рукой держась за край прожектора. В другой ее руке уже зрела новая бомба.

– Мы не может дать ей уйти, – сказала она. – Сама знаешь.

Нова смотрела на нее, пытаясь уловить ускользающий смысл ее слов, и прошло немало времени, пока она сообразила, что Ингрид говорит о Нарциссе.

Стиснув зубы, Нова шагнула и подняла упавший пистолет.

– Давай, – подбодрила Ингрид, позволяя голубому шару раствориться в воздухе. – Это должна сделать ты. Почему я должна делать всю черную работу, если речь идет о том, чтобы защитить тебя?

Нова сжала пистолет и положила палец на спусковой крючок.

Это ее дело. Она сама должна позаботиться о собственном спасении. О неприкосновенности ее собственных тайн. Любой Анархист в этой ситуации убил бы Нарциссу. Ас хотел бы, чтобы она это сделала, и почти наверняка сделал бы это сам.

Судорожно вздохнув, Нова прицелилась.

Ингрид замерла, увидев ствол, нацеленный в ее собственную грудь.

– Не будь дурой.

– Беги, – скомандовала Нова.

Ингрид вытаращилась на нее. Нова не отвела взгляда, несмотря на то, что капля пота скатилась ей прямо в глаз.

Медленно Ингрид поднялась на ноги. Настороженно глядя на Нову, она отступила на шаг, на два.

– Ты совершаешь ошибку.

– Не такую грубую, как те, что сегодня совершила ты.

Ингрид повернулась и бросилась бежать. Дождавшись, когда она перелезет через бортик крыши, Нова спустила курок.

Пуля попала Ингрид в руку. С воплем она упала, и Нова услышала звук, с которым ее тело ударилось о металлическую площадку пожарной лестницы. Затем лестница задрожала – это Ингрид бежала по ступеням вниз. Снизу раздался чей-то крик – Руби? – и почти тут же кинотеатр сотрясла новая серия взрывов. Нова, чертыхаясь, подбежала к бортику крыши – в стене театра выбило несколько камней, и они разлетелись по тротуару. Руби, кашляя, лежала на спине, над ней склонился Оскар. А Ингрид…

Ее высокие ботинки мелькнули и скрылись за углом.

Нова согнулась пополам, не в силах понять, обрадована она или огорчена тем, что Ингрид сбежала.

Отдышавшись, она выпрямилась и повернулась к Нарциссе. И снова у нее чуть не выскочило сердце.

Девчонка уже не обнимала тело Библиотекаря. Цепочка кровавых следов вела к краю крыши, к той ее стороне, откуда были видны руины библиотеки. Нарцисса стояла на краю, держа книгу, которую спасал ее дед.

– Нарцисса, нет!

Не обращая внимания на ее крики, Нарцисса изящной дугой подняла над головой руки и шагнула с крыши. Пронзительно вскрикнув, Нова бросилась к ней, понимая, что опоздала. Вцепившись в бортик, она перегнулась и посмотрела вниз, как раз вовремя, чтобы увидеть, что далеко внизу сверкнул осколок разбитого зеркала. Нарцисса нырнула к него, как в воду, и исчезла.

Пытаясь отдышаться, смотрела, как рябь на поверхности стекла успокаивается и как на нем снова появляется отражение неба, огня и дыма. Она узнала зеркало – то самое, что висело над камином в хранилище редких книг. Взрывами кирпичи из камина разнесло по всему переулку.

Нова застонала и без сил опустилась на колени, безвольно свесив руки вниз. Голову она опустила на прохладный каменный парапет и подумала, что могла бы, кажется, замереть вот так, неподвижно, на месяц, а то и больше. Даже несмотря на дым и хлопья обгоревшей бумаги в воздухе. Даже несмотря на труп и лужу крови в двух шагах от нее. Она не хотела шевелиться. И не знала, может ли.

Она чувствовала тяжесть и пустоту внутри. С трудом заставляя себя привести в порядок спутанные мысли, Нова пыталась вспомнить, чего ждала она от этого дня и что он принес на самом деле.

Необходимо было решать, что делать дальше.

Нарцисса скрылась. Нова знала, что Ингрид права – девчонка опасна. Она слишком много знает. И, хотя Нова не жалела о своем решении оставить внучку Библиотекаря в живых и не дать Ингрид с ней расправиться, ее уже начинал мучить страх, что Нарцисса может в любое время объявиться и выдать ее тайны из мести… или, что даже более вероятно, использовать эти тайны с целью шантажа.

Библиотекарь мертв. Хорошо – теперь он ее не предаст. Плохо – это был один немногих надежных союзников Анархистов.

Плохо – все оружие уничтожено. По крайней мере, ей показалось, что уничтожена большая часть, а остатки, если они есть, до конца дня окажутся в руках Отступников. Вдвойне плохо.

Но, хорошо – они ничего не вызнали про Кошмар. Ни кто она такая, ни где ее искать. Нет даже убедительных доказательств, что Библиотекарь причастен к оружию, которое она использовала на празднике.

Хотя Страж наверняка уверен в том, что Кронин и Кошмар были как-то связаны – недаром же Кронин был уже готов ответить на его вопросы. Но Нова еще недостаточно ясно соображала, чтобы понять, чем это чревато для нее. Мало ли какие преступники ходили к Кронину за оружием. Это не слишком упростит им поиски.

На крыше раздались тяжелые шаги, звук которых напомнил ей о металлической броне и сильных руках, бережно сжимавших ее, когда они летели по воздуху.

Нова резко выдохнула.

– Ты в порядке? – голос Стража звучал куда более заботливо, чем раньше.

Нова проглотила ком в горле. Она не ответила и не обернулась, даже когда шаги приблизились. Страж остановился, но не рядом с ней, а рядом с телом Библиотекаря.

Нова немного повернула голову так, чтобы видеть его боковым зрением. Страж стоял прямо у лужи темной крови. Нове были видны его профиль, броня, руки – те самые, которые несколько минут были охвачены огнем и светились от энергии. Сейчас они выглядели, как обычные металлические рукавицы тускло-серого цвета. Она разглядела следы битвы – вмятины на боку, царапины на спине. Но в общем и целом его не слишком потрепало.

Нова совсем забыла про пистолет, который выронила, бросившись к Нарциссе. Теперь он лежал рядом с ее коленом. Нова подняла его. Прохладная рукоятка пришлась ей точно по руке.

– Ты бы его правда отпустил? – спросила она, сидя на корточках. – Если бы он дал тебе нужную информацию?

Страж долго хранил молчание, и только потом признался.

– Я не был уверен.

– Хочешь сказать, твое предложение не было санкционировано Советом?

Его голова медленно повернулась к ней. Вместо ответа он снова повторил свой вопрос.

– Ты в порядке? Тебе нужна… помощь? Помочь тебе спуститься?

– Я в порядке, – сказала Нова, поглаживая рукоятку пистолета большим пальцем. – А кстати, зачем тебе Кошмар?

Страж нагнул голову, и Нова догадалась, что он ее рассматривает. Хотелось бы знать, как он на самом деле выглядит? Невыразительный шлем вместо лица начинал ее нервировать.

– У нас с ней незаконченное дело.

Нова подняла бровь.

– И у Совета, конечно, тоже?

– Они не диктуют мне, что делать, – в его голосе послышалось упрямство, – Кошмар – это угроза всем Отступникам, но… у меня есть свои причины, по которым я хочу ее найти.

– Ах, мистер Второе Я, – Нова изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал легкомысленно и игриво, – я просто сгораю от любопытства. Кто же ты все-таки на самом деле?

Страж подошел чуть ближе, и ей сначала показалось, что он вот-вот ответит. Он явно обдумывал ее вопрос – довольно долго.

– Я тебе не враг, – ответил он, наконец.

У Новы дернулась щека.

– Докажи. Многие считают тебя самозванцем, который старается скомпрометировать Отступников. Если это не так, тогда сними шлем и покажись. Между союзниками секретов нет, согласен?

Он снова надолго замер в неподвижности, но в коне концов показал головой.

– Время еще не пришло.

– Бессонница!

Нова вздрогнула. Посмотрев вниз, она не без труда разглядела на улице Руби и Оскара, которые встревоженно смотрели на крышу кинотеатра. Заметив ее, Оскар замахал руками и крикнул:

– С тобой все в порядке?

Нова не ответила. Она посмотрела им за спины, налево, направо, оглядела все улицы…

Руби и Оскар стояли там одни. Адриана с ними не было.

Ее взгляд метнулся к библиотеке, но там все еще бушевало адское пламя, а в воздухе стояла такая мгла, что ничего было не разобрать.

– Где Адриан? – крикнула она сверху, и у ребят вытянулись лица.

Нову забил озноб. Не мог Адриан просто так исчезнуть. Он, наверное, оказался в огненной ловушке внутри. Ей стало жутко, хотя она и уговаривала себя, что это к лучшему. Одним Отступником меньше. Одним супергероем…

Но перед глазами встал его альбом, его удивительные, искренние рисунки. В ушах звенел его смех – так он смеялся на ее рассказы о том, как она жонглировала и наблюдала за птицами. Она вспомнила, как просиял Макс, когда Адриан рисовал ему очередную фигурку для его стеклянного города.

Она не могла убедить себя в том, что его смерть – такая ужасная, такая мучительная смерть – это хорошо.

– Не волнуйся, – мягко сказал Страж, – Давай я тебя к ним спущу.

– Я в порядке.

– Уверена?

Взглянув на него, Нова нахмурила лоб. Ей показалось, или плечи Стража только что немного ссутулились, как будто он… засмущался.

– Мне скоро нужно будет уйти, – продолжал Страж, – но для меня это секундное дело…

– Нет, – оборвала его Нова, заставляя себя встать на ноги, хотя он до сих пор дрожали от слабости. – ты не ответил ни на один из моих вопросов, Страж. Кто ты? Зачем тебе Кошмар?

Она говорила громко и хрипло из-за дыма.

– Ты работаешь на Совет или нет?

– Ни на один из этих вопросов я не могу тебе ответить. Прости.

Он будто оправдывался, но от этого гнев Новы только вспыхнул сильнее. Вот он, ее враг, тот Отступник, о котором ей нужно собрать больше всего информации – а она не узнала совсем ничего нового.

– Ладно, тогда еще один вопросик, – рявкнула она. – Костюмчик у тебя пуленепробиваемый?

– Что?

Нова вскинула руку с пистолетом и выстрелила в упор. Она попал ему в грудь, чуть повыше сердца. Пуля не пробила броню, но он все же вскрикнул и отступил – от боли или от неожиданности, Нова не поняла.

– Похоже на то, – она с досадой поморщилась.

Страж дотронулся пальцем до пули, застрявшего в нагрудной пластине.

– Что ты…?

Нова выстрелила снова. И снова. Пули одна за другой отскакивали от брони.

Страж взмыл в воздух, перелетел через голову Новы и опустился у нее за спиной. Он попробовал схватить ее за руки, но Нова бросилась на землю и вывернулась из его руки. Снова вскочив на ноги, она развернулась и снова подняла пистолет.

– Хватит! – Страж просительно поднял руки. – Я же не дерусь с тобой. Я на твоей стороне.

– Я только что видела, как хотел заключить сделку со злодеем! – воскликнула Нова. – Ты не раскрываешь, кто ты, и открыто признаешь, что не соблюдаешь законы Совета. А значит, ты преступник.

Она выстрелила еще раз, но Страж больше не дал застать себя врасплох. Он нагнулся и бросился за прожектор. Нова пошла следом.

– Ты либо злодей, который притворяется, что он на стороне Отступников, либо какой-то новый тип Отступника, но по какой-то причине Совет не хочет, чтобы мы о тебе знали. Так кто же ты?

Она стала обходить прожектор, но была сбита с ног Стражем, который врезался в нее. Нова упала, больно ударившись спиной, и в тот же момент Страж вырвал у нее из руки пистолет и перекинул его через край крыши. Не успела Нова опомниться, как он сорвал с ее пояса и шокер.

– Ты что! – завопила она, пытаясь отнять шокер.

Схватив ее за запястье одними пальцами, Страж неуловимым движением поставил ее на ноги. Они оказались так близко друг к другу, что его лицевой щиток запотел от дыхания Новы.

– Я не злодей и не враг тебе. Но пока не могу открыть кто я, ни тебе, ни кому другому – до тех пор, пока не найду Кошмар и не получу ответы на свои вопросы.

Вдруг он отпустил ее, и Нова отскочила, потирая запястье – скорее, чтобы стереть ощущение этой железной хватки, а не потому, что он причинил ей боль.

Страж размахнулся, и шокер полетел вниз вслед за пистолетом.

– Эй! – возмутилась Нова, – Я его сама сделала!

Страж не ответил. Отвернувшись, он взлетел в воздух. Нова смотрела, как его фигура теряется в густом черном дыму.

Глава двадцать седьмая

Падение Новы с нижней площадки пожарной лестницы на землю трудно было назвать грациозным, но сейчас ей было не до этого. У нее болели ноги, болела спина, а кроме того, рядом не было никого, кто бы это видел. На крыше тоже пахло гарью, но здесь этот запах был в сто раз сильнее, и от густого дыма некуда было скрыться. Нова уткнулась носом с сгиб локтя и стала пробираться через горы мусора. Она держалась как можно ближе к стене кинотеатра, хоть как-то защищавшей от жара.

Толпа еще увеличилась, но люди отошли подальше от горящего здания. Когда Нова появилась из густого дыма, кто-то радостно вскрикнул, но надежда в голосе тут же сменилась разочарованием. Нова опустила руку, и тут же раздался радостный детский визг. Не успела она моргнуть глазом, как на нее кто-то налетел и маленькие ручки попытались обхватить ее за талию. Она в недоумении посмотрела на ребенка. Тот самый мальчонка, которого она спускала с верхнего этажа. Тот, кого она спасла – с помощью Руби и Оскара. Она тогда так и не увидела, добрался ли он вниз по брошенной Руби переправе, и сама удивилась облегчению, охватившему ее сейчас, когда он появился.

– Спасибо, – невнятно пробормотал он, уткнувшись лицом ей в живот. Так просто. И этим все сказано.

Устало улыбнувшись, она потрепала ребенка по голове.

В эту минуты она начала понимать, почему человек в здравом рассудке может стремиться стать Отступником.

– Оскар, нет!

Подняв голову, Нова увидела Руби и Оскара. Они выделялись из толпы тем, что стояли ближе всех к горящей библиотеке. И еще, возможно, тем, что на их лицах сейчас была не смесь страха и любопытства, а, скорее, душевная боль.

Высвободившись из объятий ребенка, Нова подбежала к ним. В глазах у Руби стояли слезы, но она старалась не заплакать. Подойдя ближе, Нова поняла, что они оба сдерживают слезы, но Оскар старательно скрывал это, изо всех сил гримасничая и хмурясь. Он пытался оторвать от себя Руби, но та вцепилась ей в рукав и не пускала.

– Один пожар я уже пережил, – повторял Оскар. – И этот тоже переживу.

– Ничего не известно!

– Я не дам ему погибнуть там!

– Может, он уже…

– Не говори так!

Руби отступила, лицо у нее скривилось.

Нова подошла ближе.

– Адриан?

На лице Руби отразилась мука.

– До сих пор ничего. – Она всхлипнула, но зажала рукой рот, борясь с переполняющими ее чувствами. – Он тебе ничего не говорил?

– Он сказал… – Нова отчаянно пыталась вспомнить. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она предложила ему увести Ингрид. – Он собирался на розыски пропавшего ребенка.

И она оглянулась на мальчика, который стоял с другими ребятами на улице.

– Я иду туда, – сказал Оскар, вырывая свою руку у Руби. Хромая сильнее обычного, он направился к библиотеке. Хотя в разбитых окнах все еще бушевал огонь, главный вход пострадал меньше остального здания. Коричневые камни облицовки держались крепко, но Нова понимала, что это всего лишь тонкая оболочка. Тлеющая, почерневшая оболочка.

– Оскар!

Следом за воплем Руби из библиотеки раздался страшный треск, за ним грохот, в небо взметнулись новые языки пламени и искр. Это провалились остатки второго этажа.

Поежившись, Нова подошла на несколько шагов, не отрывая глаз от горящего здания.

Он обязательно должен был успеть выбраться, пока еще не стало поздно. Обязательно…

Но только не в том случае, если все еще искал ребенка, не зная, что тот уже спасен. Хотя она совсем недавно знала Адриана, в этом она почему-то была уверена. Он бы ни за что не убежал, если бы думал, что кто-то нуждается в помощи.

Она сжала рукой браслет на запястье. В голову ей пришла омерзительная мысль. Ингрид добилась своего. Она убила Адриана Эверхарта.

Капитан Хром и Укротитель Ужаса будут безутешны.

Нова отказывалась в это верить, она ощущала пустоту – а не удовлетворение, не радость, как можно было бы ожидать. Может, он ей и враг, но… он не заслуживает такой смерти.

Внезапно раздался резкий сигнал. Нова тревожно огляделась, не понимая, откуда идет звук.

Сигнал прозвучал опять. Грубый, резкий, снова и снова.

Не понимая, Нова пошла к библиотеке. Сердце у нее забилось сильнее. Еще не веря, но уже… с надеждой?

Она переглянулась с Руби и Оскаром, а потом бросилась бежать, за угол, к задней стене библиотеки. Эта стена была разрушена почти полностью, когда Ингрид бросила бомбу в хранилище редких книг, и большие обломки песчаника разлетелись по улице, а на месте стены высилась груда мусора. Внутри уже почти все выгорело, только еще тлел разбитый пол, а в воздухе летали почерневшие книжные страницы и хлопья пепла.

Рог продолжал трубить, звук несся откуда-то из развалин.

Оскар обогнал Нову и, кряхтя от натуги, с трудом вытащил доску из ближайшей горы мусора. С доской наперевес он скрылся за сломанной книжной полкой. Нова сообразила, что он хочет проложить путь туда, откуда доносятся звуки. Но через несколько секунд Оскар, вскрикнув, отступил и отбросил доску, держа перед собой обожженные руки. Ругаясь на чем свет стоит, он вместо доски стал приподнимать обломки, пользуясь своей тростью, как рычагом.

Добежав до них, Руби включилась в работу, размахивая своей петлей с рубином и оттаскивая куски камня, дерева и штукатурки.

Нова сглотнула, невольно схватившись руками за ремень. Ее перчатки были жароустойчивыми…

Она прикрыла глаза и сказала себе, что, если на ее перчатки обратят внимание, то у нее должно быть наготове достоверное и разумное объяснение того, почему похожие перчатки носит Кошмар.

Она старалась не думать, какой крик поднимут Анархисты, узнав о ее глупом поступке, о риске, которому она подвергла себя ради спасения какого-то презренного Отступника…

Переведя дух, она открыла кармашек, сунула туда руку.

Над головой разнесся яростный рев. Оглянувшись, Нова увидела, что на них катится невероятная, гигантская волна – пенистым гребнем она нависла над их головами. Нова завизжала, схватила Руби и Оскара за шиворот и потащила прочь. Втроем они рухнули в чудом сохранившиеся заросли плюща и, онемев, смотрели, как стена воды обрушилась на развалины библиотеки. Огонь зашипел, в воздух поднялось гигантское облако пара. Вода отхлынула, затопив улицы и промочив Нове спину. Вода, уже не такая чистая и прозрачная, несла золу и мусор.

Нова заметила Цунами, которая с отрешенным лицом стояла среди улицы, подняв ладони к небу. Ее облик так контрастировал с ужасом и хаосом последнего часа, что Нова просто смотрела на нее в изумлении. Уронив руки, Цунами чуть повернула голову. Она коротко кивнула, и Нова увидела остальных прибывших членов Совета.

Капитан Хром устремился вперед, и, не успела Нова опомниться, как он принялся голыми руками разбрасывать обломки обрушенного здания, легко, словно это были детские кубики. Он поднимал и отшвыривал целые куски пола, кулаком сокрушал каменные стены. От руин все еще валил пар, и, хотя огонь был потушен, Нова представляла себе, как обжигающе горячи все эти обломки. Но разве это могло помешать ему? Ведь это был сам Капитан Хром.

Руби первой сумела подняться, потом встали Нова и Оскар. Молча, не в силах сказать ни слова, они наблюдали, как супергерой прокладывает себе путь сквозь завалы. В какой-то момент снова затрубил рог, и Капитан изменил курс, раскидывая полки и круша каменные опоры. Краем глаза Нова заметила, как Руби взяла Оскара за руку. Нова сжала кулаки от злости.

Добравшись до отдела детских книг, Капитан поднял над головой массивный стеллаж и отбросил его прочь. А из-под него…

Нова смотрела и не верила глазам.

У Руби вырвался сдавленный крик изумления.

Оскар покатился со смеху.

Посреди обгоревшего, дымящегося здания Капитан Хром выкопал из-под завалов ледяную хижину иглу.

Точнее, остатки иглу, поскольку большая часть льда растаяла, потрескалась, и куски льдин валялись теперь перед входом в хижину.

Секундой позже в отверстии входа показалась знакомая фигура.

Адриан промок до нитки. В одной руке у него был клаксон, вроде автомобильного. В другой руке он нес ручку Новы.

Не сказав ни слова, Капитан заключил его в объятия. Адриан слегка поморщился, но не стал отстраняться.

Наконец, Капитан отпустил его, и они вышли к ожидавшим вокруг. Адриан благодарно улыбнулся Цунами. Она улыбнулась в ответ и тут же исчезла за углом библиотеки – видимо, чтобы проверить, не нужна ли еще кому-то ее помощь.

– Иглу? Ну, ты даешь, Скетч! – покачал головой Оскар.

Адриан пожал плечами. У него был усталый вид, но в глазах все равно играли искорки, а с губ не сходила улыбка. Радость человека, избежавшего верной гибели.

– Вдохновение, понимаешь ли.

Руби, дав, наконец, волю слезам, выбежала и обняла Адриана, после чего отодвинулась и ткнула кулаком его в плечо. Он сморщился – преувеличенно, как показалось Нове – не таким уж болезненным был этот удар.

– Где ты пропадал? – прорыдала Руби.

Адриан недоуменно посмотрел на нее, потом оглянулся на быстро тающее иглу.

– Я хотела сказать, почему ты не вышел?

– Я искал пропавшего ребенка, – Адриан дружески приобнял Руби за плечи одной рукой. Как только он опустил руку, девушка отошла и скрестила руки на груди. Кислая гримаска должна была показать, что она пока не простила Адриана за причиненные волнения. – Носился между стеллажей, а дым так сгустился, что я ничего не видел. Я совсем запутался и почувствовал, что хожу по кругу. Поняв, что я в ловушке, нарисовал это иглу, чтобы не сгореть. И тут обрушился потолок. Иглу меня спасло, но на какое-то время я все же отключился. Видно, надышался дыма. – Он вдохнул глубоко и с наслаждением. – А придя в себя и поняв, что я все еще заперт в иглу, я нарисовал рожок и стал звать на помощь.

Он протянул Нове ручку, которую она дала ему, кажется, сто лет назад.

– Спасибо тебе.

Нова машинально взяла ручку, глядя ему в глаза. Она хотела бы что-то сказать, но не могла найти слов, чтобы передать, что чувствует. И даже не была уверена, что вообще чувствует хоть что-то.

Однако, этого она не могла отрицать, ее радовало то, что Адриан Эверхарт жив. Ее радовало, что даже сейчас, после этого жуткого дня, у него все такая же искренняя улыбка, как и тогда, на параде. Она была рада, потому…

Да неважно. Она просто была рада.

Адриан смотрел на нее, будто хотел что-то сказать, но не мог подыскать слов. Он вопросительно вгляделся в ее лицо, но, видимо, передумал и отвернулся.

– Нужно доставить вас в штаб, – сказал Капитан. Нова вздрогнула. Засмотревшись на Адриана и чуть не утонув в его темно-карих глазах, она почти забыла, что рядом стоит член Совета. – Медики должны будут вас осмотреть.

– Я в полном порядке. И прекрасно себя чувствую, – энергично затряс головой Адриан.

– Это не обсуждается. Кстати, остальных это тоже касается. – Капитан внимательно обвел каждого из них голубыми, как льдинки, глазами, и этот взгляд очень сильно отличался от его обычной «звездной» улыбки. – Возвращайтесь в штаб. После осмотра отправляйтесь отдыхать. Об этом поговорим завтра.

Он снова взглянул на Адриана, и Нова почувствовала, что он пытается изобразить строго отца, но у него не очень хорошо получается. Его переполняла радость от того, что с Адрианом все обошлось, а у Новы от этого внутри все перевернулось.

У нее тоже когда-то был папа, и он тоже смотрел на нее вот так.

Капитан собрался уходить.

– Папа, погоди.

Он остановился.

– Здесь была Детонатор, – сказал Адриан. – Это она устроила все взрывы. Кронин все еще торговал на черном рынке, как мы и предполагали.

– Детонатор? Ингрид Томпсон?

Адриан кивнул.

Капитан сурово сжал губы.

– А где сам Джин Кронин?

– Он… – Адриан запнулся. Он посмотрел на Нову, на остальных. Прокашлялся. – Подозреваю, что ему удалось сбежать.

– Нет, – сказала Нова, – Он мертв. Ингр… Детонатор убила его. Там, на крыше кинотеатра. – Она показала. – Потом она сбежала. Я пыталась ее задержать, но… она скрылась.

– Мы ее тоже видели, – заговорил Оскар. – Когда она оттуда спустилась, Руби и я бросились ее догонять. Но она стала кидаться бомбами, и мы не могли к ней подойти.

– А что девочка, проходящая в зеркала? – спросила Руби. – Кто-нибудь знает, что с ней случилось?

– Сбежала через зеркало. После… после того, как Детонатор убила Кронина, – ответила Нова. – Она может теперь быть где угодно.

Капитан вздохнул и потер переносицу.

– Это подтверждает твою теорию, Адриан. Похоже, Анархисты-то не так пассивны, как нам казалось. Думаю, нам надо перестать убаюкивать себя мыслями, что они не мечтают о возвращении Века Анархии. Придется с ними разобраться.

Нова насторожилась.

– Когда? Что вы будете делать?

Капитан посмотрел на нее.

– Пока не знаю. Но они не могут не понимать, что после сегодняшнего мы вынуждены сделать ответный ход. Так что действовать придется быстро.

Нова лихорадочно соображала. Что он имел в виду? Когда последует их месть? Через несколько дней? Или часов?

Внезапно Капитан, словно ему пришла на ум неожиданная мысль, повернулся к Адриану.

– Тебе удалось узнать что-то про Кошмар?

Адриан опустил голову.

– Ничего.

Капитан кивнул, и Нове показалось, что это его не слишком удивило.

– Возвращайтесь в штаб. Вернемся к этому разговору завтра.

– Страж тоже был здесь, – вырвалось у Новы.

Капитан Хром даже будто стал еще выше.

– Страж?

Она кивнула и, пристально глядя на Капитана, продолжила, – Я в него стреляла.

Все замерли и уставились на нее в изумлении.

– Несколько раз, – добавила Нова.

– Он на тебя напал? – спросил Капитан, помрачнев.

Нова замялась, она не могла признать, что на самом-то деле Страж ее спас.

Так почему же она это сделала? Сейчас она и сама не могла это вспомнить. Она тогда была сама не своя от ярости, ее бесило все: Ингрид и ее предательство, то, что вокруг все рушится, что Адриан возможно мертв, а ее первое задание с треском провалено. И ведь, казалось, все можно было исправить, если бы ей только удалось узнать, кто такой Страж или что такое этот Страж – а он упорно отказывался признаваться.

Ее взбесило, что он притворялся ее союзником, хотя она совершенно точно знала – он враг.

Но ничего этого она не могла объяснить Капитану Хрому.

– Сначала я думала, что он послан вами, Советом, – сказала Нова. – Но он это отрицал. Он заявил, что преследует собственные цели, и, честно говоря, я не могла определить, враг он или друг. Когда он отказался назвать себя, я выстрелила. Вряд ли это ему повредило, он все равно ушел, но… я подумала, что вы должны это знать. Я подумала, – Нова прокашлялась, – Я подумала, что, если он все-таки работает на Совет, лучше нам об этом знать, чтобы мы понимали, как себя с ним вести, как с союзником или нет.

Повисло долгое молчание. Руби и Оскар обменялись удивленными взглядами. Нова заметила это, но продолжала решительно смотреть на Капитана. Она ждала его реакции в надежде, что он как-то себя выдаст.

Капитан Хром покачался на пятках и удивленно присвистнул.

– Тебе, я вижу, палец в рот не клади?

Нова не опускала глаз.

– Так он Отступник или нет?

Капитан Хром вздохнул.

– Нет, – сказал он. – Насколько я знаю, по крайней мере. Кто бы он ни был, он действует не по нашим приказам.

Капитан опустил голову, и Нове показалось, что он всматривается в ее лицо намного внимательнее, чем раньше.

– Но, хотя я и ценю твое желание защитить нашу репутацию, хочу напомнить, что, согласно кодексу Отступников, мы, как правило, не одобряем стрельбу в людей, не совершивших преступления.

Кивком он попрощался с каждым из них.

– До завтра, – повторил он и, отвернувшись от них, торопливо отошел к Цунами.

Нова, сжав кулаки, смотрела ему вслед. Она так и не поняла, правду он сказал ей или нет. Это приводило ее в бешенство.

– Ты правда стреляла в Стража?

Она сердито посмотрела на Оскара.

– Да. Он это заслужил. Я уверена.

Адриан кашлянул.

– Но он же, типа, раза в два тебя выше, – сказал Оскар, – И, наверное, втрое тяжелее.

– Не такой уж он высокий, – возразила Нова.

Оскар пожал плечами.

– Да это я так просто. – Он стряхнул с волос кусочки побелки. – Знаешь, мне кажется, ты поторопилась и выбрала неподходящий псевдоним. Бессонница звучит как-то слишком пассивно. Тебе бы лучше подошел Велоцираптор.

Руби засмеялась.

– Сравнительно небольшой, но поразительно свирепый?

– Вот именно. Все согласны?

– Я предпочитаю Бессонницу, – Нова притворилась, что недовольна этим разговором. Но довольно скоро осознала, что улыбается во весь рот.

Глава двадцать восьмая

Ей не хотелось впустую тратить время и тащиться в такую даль, до дома на Вэллоуридж. Вместо этого Нова припрятала свой коммуникатор в горшке под засохшим растением, на веранде маленького кафе, в трех кварталах от входа в туннели метро. Она на удивление быстро привыкла его носить и сейчас, по дороге в заброшенной станции метро, ловила себя на том, что то и дело ощупывает руку, забыв, что ленты коммуникатора там нет.

Приблизившись к подземному лагерю Анархистов, она уже издали заметила, что в нем что-то изменилось. По туннелю гулким эхом разносились удары и звяканье, а по стенам хаотично ползали сотни бесприютных пчел.

Хани, когда Нова ее нашла, суетливо совала в деревянный дорожный сундук все подряд: платья, обувь, шелковые халаты, косметику и покрытые пылью винные бутылки.

– Что происходит?

Захваченная врасплох Хани ахнула от неожиданности и повернулась к ней.

– Вот то и происходит, Нова. В следующий раз будешь так меня пугать, я запущу тебе осу в постель. – Фыркнув, она заправила за ухо локон. – А вообще мы уезжаем.

Нова остолбенела.

– Уезжаем?

– Уезжаем. Хватит болтать, мне еще надо вещи собрать, так что… – Она помахала пальцами, как бы прогоняя Нову, но та не двинулась с места.

– И как, интересно, ты собираешься втащить этот сундук наверх? Когда ты впихнешь в него все, что хочешь, он потянет фунтов на сто.

Хани воздела руки к потолку.

– Это мое дело, а не твое. Брысь!

Угрюмо хмурясь, Нова пошла прочь. Шла она быстро, даже не удостоив взглядом пустующую платформу Уинстона. Подойдя к вагону Лероя, она услышала внутри крики. Она вошла без стука. Ингрид с Лероем паковали в коробки и хозяйственные сумки лабораторное оборудование Лероя.

– Хани говорит, мы уезжаем?

Оба Анархиста посмотрели на нее, и на лице у Ингрид, и без того злом, вспыхнула настоящая ярость. Не отвечая, она повернулась к Нове спиной так, чтобы видно было окровавленную повязку выше локтя там, куда Нова ее ранила.

– Да, уезжаем, – подтвердил Лерой, – Уложи самое необходимое, остальное брось.

Нова помотала головой, сердце у нее в груди болезненно заныло.

– Не можем же мы вот просто так взять и уехать.

– Мы должны.

– А как же…

– Отступники придут, Нова, – Лерой поднял голову из-за ящика, и ее пронзил взгляд его черных глаз. – Они могут появиться здесь с минуты на минуту. Полагаю, ты это понимаешь лучше, чем кто бы то ни было.

Нова покачала головой.

– Мы можем принять бой. У нас преимущество – мы на своей территории, хорошо знакомой. Возможно… возможно это наш лучший шанс нанести им реальный удар. Мы можем заманить их сюда, а потом…

– Мы это уже обсудили, – тяжело вздохнув, сказал Лерой, – У нас другие планы. Помешать им. Отвлекающий маневр, который позволит нам унести ноги, пока они за нами не погнались. Но этого недостаточно. Их слишком много. Мы не сможем их одолеть. Мы должны уйти.

Нова не находила слов. В его изложении все звучало так просто. Они просто должны уйти.

Но на самом деле все было не так просто, и всем им это было известно.

Суровое лицо Лероя изменилось и приобрело почти скорбный вид.

– Я понимаю, – прошептал он, – Но это не навсегда. – Он подбородком указал в сторону двери. – А теперь иди, собери вещи.

Нова пустилась бежать. Она решила последовать совету Лероя, потому что это было проще всего. Вытащив из-под кровати свою сумку, она в считанные минуты сообразила, что ей действительно нужно.

Куртка и маска. Метательные звездочки и базука, стреляющая сетью. Несколько смен одежды.

Она огляделась, но не нашла в заброшенном вагоне ничего важного. Да и что для нее на самом деле важно?

Браслет, изготовленный ее отцом, и безопасность Анархистов. Ее семьи.

Закинув сумку на плечо, она спрыгнула вниз. Ее внимание привлек старый плакат на стене туннеля. Он рекламировал книгу – триллер какого-то известного писателя, о котором Нова в жизни не слыхала – впрочем, защитный слой пластика на плакате давно был покрыт толстым слоем граффити. Яркие пятна краски уходили вглубь по стене туннеля, исчезая в глубоких тенях.

Нова бросила сумку на пути, та упала с глухим стуком. Девушка подошла к плакату, подцепила пальцами края, дернула и заглянула за него.

Во тьму уходил узкий, весь в паутине проход. Воздух в нем был сырым и затхлым, его запах навевал воспоминания. Этот подземный ход казался ей намного более просторным много лет назад, когда они с Хани бежали из склепа по подземному ходу под собором и оказались в конце концов в метро. Проход здесь был достаточно высоким, так что даже Ингрид не приходилось нагибаться, но таким узким, что всем кроме Новы приходилось протискиваться боком.

Нова знала, что на другом конце хода, прямо под нефом собора Ингрид оставила бомбу – чтобы никто за ними не последовал.

Это не было бегством.

Но…

Нова сделала один шаг внутрь и услышала чей-то незнакомый крик.

Сердце пропустило удар.

Нова попятилась назад, прихлопнула плакат к стене, проверила, не оставила ли она следов, после чего подхватила сумку и побежала на крик.

Анархисты собрались у облицованной плитками стены на станции Блэкмирский вокзал, на той самой платформе, где Уинстон разбил цирковые шатры. Хани хихикала, как ненормальная, не отрывая глаз от туннеля. В нескольких футах от нее припал к земле Лерой, сжимая в руке что-то вроде гранаты, а Ингрид и Фобия в нерешительности стояли у лестницы, ведущей на поверхность. Этим выходом никто из них не пользовался, а двери наверху давным-давно были забиты листами жести.

– Они здесь? – спросила Нова.

– О да, они здесь, – сказала Хани, прыснув. – И только что отведали ядовитого жала рыжей осы.

И, залившись смехом, она подмигнула Нове.

– Кое-кто сравнивал это с раскаленной швейной иглой, которую втыкают тебе прямо в тело. А я только что выпустила на них целое гнездо, – Она в восторге захлопала в ладоши, – Как же хорошо наконец-то начать действовать. Что-то делать. Даже если это что-то – побег.

– Какой у нас план в результате? – спросила Нова.

– Вам с Хани надо пробиваться на поверхность, – отозвался Лерой. – Ингрид обрушит следующую секцию туннелей, потом поднимается и откроет для нас выход с Блэкмирского вокзала. Я тем временем наполню здесь все ядовитыми парами. А… – он указал на темную, неподвижную мантию Фобии, – Фобия будет прикрывать наш отход – он даст отпор каждому, кто попытается подойти к этой лестницы.

– А я что должна делать?

Лерой посмотрел на нее.

– Ты должна выжить, – сказал он медленно, – Чтобы возможно однажды уничтожить их.

Ингрид хмыкнула.

Нова отвернулась.

– Идем, Нова, крошка моя, – Хани схватила Нову за руку и потянула к лестнице.

Хотя после всего, что произошло в библиотеке, у Новы еще ныли все мышцы, она сорвалась с места и устремилась вперед, подстегиваемая адреналином и инстинктом самосохранения. Она знала, что если Отступники поймают ее здесь, она до конца жизни не выйдет из тюремной камеры.

– А как же твой сундук? – спохватилась Нова.

– Потом за ним вернемся, – беспечно бросила Хани. – Мои детки за ним пока присмотрят.

Нове не хотелось думать, что она имеет в виду.

Они поднимались все выше по неосвещенным ступеням. Нова нащупала на ремне фонарик.

Хани широко улыбалась, как будто происходящее ее больше не волновало, и это показалось Нове пугающе странным. Ведь речь шла о Хани, которая вечно была готова сделать из всего трагедию.

– Какая же ты запасливая, маленький ик, – пропела Хани.

Нова скрипнула зубами, но не стала упрекать Хани за то, что она назвала ее этим именем. Все равно ее никогда никто не слушает.

Они поднялись на два лестничных пролета, когда стены содрогнулись от взрыва. Хани присела и схватилась за перила.

– Ай! – завизжала она и, усевшись, стала осматривать колено. Нова заметила на нем кровь и ссадины. Жалобно скуля, Хани беспомощно трогала рану кончиками пальцев.

Нова схватила ее за локоть.

– Идем, Королева. Твоя царапина – пустяк по сравнению с раскаленными иголками, все познается в сравнении.

Хани поднялась на ноги и снова начала хихикать.

– Это была Ингрид, правда же? Значит, Отступники уже почти у платформы.

– Значит, Лерой начинает свою ядовитую атаку и нам нужно поторопиться.

Одолев еще три пролета, они оказались наверху, у выхода, закрытого толстыми металлическими листами. Нова осветила фонариком стыки в поисках какой-нибудь бреши в стене.

Луч фонаря ткнулся в голубоватые сполохи на потолке. На площадку, сверкая глазами, спрыгнула Ингрид. В руках она сжимала синий шар.

– Назад, – рявкнула она, не глядя на Нову и Хани, а сама выступила вперед.

Нова стрелой бросилась вниз по лестнице и прижалась к ступеням. До нее донеслось тяжелое дыхание Лероя, который, отдуваясь, поднимался к ним, и даже шуршание плаща Фобии, шедшего за ним следом.

Далеко внизу Нова услышала чей-то надрывный кашель и хрипы. Она перевела дыхание, гадая, сколько Отступников переживут эту ночь.

И сколько Анархистов.

Не успела она о этом подумать, как шар Ингрид взорвался, громыхнув на всю лестницу.

Когда стены перестали трястись, Нова подняла голову. Бомба Ингрид разрушила бетонную стену, оставив дыру диаметром около трех футов. Вокруг валялись груды обломков. В проломе брезжил неяркий свет – на город уже опускались сумерки.

Нова выключила фонарик.

Оглянувшись на соратников, Ингрид подняла бровь.

– Ну и?

Первым поднялся Лерой, он все еще не отдышался после подъема, но подошел к Ингрид. Хани отряхнула свое расшитое блестками платье, поправила прическу и прошлась перед ними, как звезда на гала-концерте.

В самом низу по лестнице забухали шаги. Выглянув, Нова увидела стоящего пролетом ниже Фобию. Очертания его фигуры, казалось, расплывались в темноте, как будто он увеличивался в размерах. Он рос, разрастался, его плащ расширялся до тех пор, пока все не заволокла непроницаемая мгла. Звук шагов приблизился, и Нова решилась посмотреть вниз. Она не узнала человека внизу, но узнала его серую форму.

Внезапно Фобия растворился в воздухе, его тело распалось на миллионы кишащих ядовитых пауков «черная вдова». Пауки потоком ползли вниз по лестнице, падая сверху на свои жертвы.

Нова сама не знала, от чего ее забил озноб – от вида массы пауков, шевелящихся в темноте, или от рассекшего воздух вопля, леденящего кровь.

– Кошмар! – позвал Лерой.

Она повернулась и побежала, нырнула в дыру, пробитую бомбой Ингрид. Желтая машина Лероя – вот чудо! – ожидала их, и Нова невольно задалась вопросом, сколько же времени готовился этот план отступления. Что если его разработали уже много лет назад – на всякий случай – но никто не удосужился ввести ее в курс дела?

– Ты знаешь, куда нам ехать? – спросила Нова.

– К тебе, – Хани обежала вокруг машину и грациозно скользнула на пассажирское сиденье. Машина была спортивная, двухместная, но сейчас, очевидно, не время было думать о правилах движения, ремнях безопасности или удобствах.

– Ко мне?

– Хани, сядь посередине, – крикнула Ингрид. – Ты вполне уместишься. Нова, тебе в багажник.

– Минутку, Детонатор, – Лерой протиснулся между Ингрид и машиной. – Мне кажется, что тебе лучше поискать себе другое жилье.

Ингрид даже попятилась.

– Что, извини?

– Сегодня в библиотеке ты действовала необдуманно, и вот результат. Ты нас всех подставила, и Отступники теперь приложат все усилия, чтобы разыскать именно тебя. Боюсь, я не могу позволить тебе поехать с нами.

Раздувая ноздри, Ингрид ткнула в Нову.

– Ничего этого не случилось бы, если она не попутала, кому хранить верность.

– Я? – задохнулась Нова. – Если бы ты просто предупредила Кронина, как договаривались…

– Если бы ты прикончила тех Отступников, как с тобой договаривались!

– В таком случае, – Нова подняла голос, – почему же ты не почесалась сообщить мне о своих планах, а не заманивать меня в свою дурацкую западню!

– У тебя кишка тонка, ты бы не справилась! Ты вечно подводишь. Ты никогда не спускаешь курок, когда надо, Нова. Может, ты и племянница Аса, но ты не одна из нас!

– Довольно, – Лерой схватил Ингрид за руку. Она зарычала и послала ему полный ненависти взгляд. Вокруг ее пальцев заискрилась энергия. – Из-за тебя погиб Библиотекарь. Ты привела Отступников к нашим дверям. Если кто и не заслуживает более звания Анархиста, так это ты.

Отвернувшись от Ингрид, он кивнул Нове.

– Садись, Нова.

– Нет.

Лерой воззрился на нее с удивлением.

Нова засунула сумку в багажник и захлопнула его.

– В штабе все знают меня как Отступника. Мне нет нужды прятаться или бежать. – Она в последний раз бросила взгляд на Ингрид, потом кивнула Лерою и Хани. – Увидимся дома.

Нова пошла прочь. Вскоре она услышала, как взвизгнули шины. Оглянувшись она успела увидеть, как автомобиль сворачивает за угол. Ингрид в салоне не было, но и на улице Нова ее не обнаружила.

Тяжело вздохнув, Нова побрела назад к кафе, где закопала свой коммуникатор, и поскорее надела его на руку. Она не стала долго бродить по улицам, а свернула в ближайший переулок, поднялась по пожарной лестнице жилого дома, которой пользовалась уже сотни раз. Добравшись до крыши, она подошла к месту, откуда виден был штаб Отступников – башня, освещенная белыми и красными огнями, напоминала полосу бекона. Лучи гигантских прожекторов, установленных вокруг шпиля, шарили в небе, по облакам.

Нова легла на спину на бетонный парапет и, свесив одну ногу вниз, покачивала ей. Глядя в небо, она, как ей показалось, впервые за несколько недель свободно вздохнула. Волосы и одежда пропахли дымом, все тело гудело, и даже сейчас, хотя уже не нужно было никуда бежать, ни с кем сражаться, расслабиться не получалось.

Сумерки быстро переходили в ночь. Несмотря на облачность, на востоке тучи окрасились в темно-пурпурный и сиреневый цвета. Где-то, невидимое за облаками, садилось солнце.

А Нова прислушивалась.

К хору собак, лающих друг на друга. К крикам ссорящейся где-то на нижних этажах семейной пары. К сиренам, звук которых разносился далеко по улицам. Сирены сопровождали Отступников, и Нова представила, как один из патрульных отрядов спешит кому-то на помощь. Может быть, даже на подмогу своим товарищам, оказавшимся в ловушке в туннелях метро.

Она знала, что Адриана, Руби и Оскара внизу не было, иначе ее бы тоже вызвали как члена команды. Но много ли Отступников участвовало в облаве? Сколько из них ранено? Сколько погибло?

Сегодня Ингрид развязала новую войну, и Анархисты только что выиграли первое сражение. Будут ли они сегодня праздновать это, без нее? Или, наоборот, станут оплакивать потерю своего дома и утрату тех крох независимости, которые еще оставлял им Совет… или, возможно, даже потерю Ингрид?

Нова лежала с закрытыми глазами и думала, что будь она злодеем, достойным своего имени, она сейчас была бы с ними. Празднуя или скорбя.

А если бы она была героем, то спешила бы сейчас на помощь какому-нибудь Отступнику, попавшему в беду и заваленному камнями.

А вместо этого она лежала, слушала звуки города и не делала ничего.

Глава двадцать девятая

– Вас вызывает Совет.

Адриан поднял глаза. Перед ними стояла Призма, женщина, тело которой целиком состояло из кристаллов, в которых, когда она двигалась, играли многочисленные радуги. В администрации она работала, еще когда Адриан был маленьким. Он любил вспоминать, как однажды в гостях у Черного Огня Призма развлекала его тем, что часами заставляла кошку Черного Огня гоняться по полу за солнечными зайчиками.

Однако сегодня, провожая отряд Адриана к лифту, она была чрезвычайно деловита. Войдя в кабину, он оглядел свою команду. Руби кусала нижнюю губу, вид у нее был чуть ли не испуганный. Оскар прислонился к стене и внимательно изучал свои ногти. А Нова была занята своим обычным делом – осматривалась. Ее синие глаза обшарили каждый дюйм пространства, от глазка видеокамеры на потолке до кнопки экстренного вызова на стене и полоски с номерами этажей над дверью.

Лифт рванулся вверх с такой скоростью, что у Адриана сжался желудок. Задняя стенка была стеклянной, и, когда они поднялись на последний этаж, перед ними открылась панорама города, до самого Стоктонского моста. День был ясный, и в солнечных полуденных лучах город, казалось, переливался всеми цветами радуги. Тысячи окон блестели золотом, а с юга скользили по небу перистые облака аметистового цвета.

– Ты ведь здесь уже бывал, Адриан? – спросила Призма весело и даже игриво.

– Нет, – показал он головой.

– Серьезно? Даже в гости не забегал?

– Я стараюсь их не беспокоить лишний раз.

– Ой, миленький, от тебя не может быть беспокойства, – она расплылась в улыбке. Розовые и желтые солнечные зайчики от ее зубов заплясали по стенам.

Двери открылись, Призма выскочила первой и зацокала босыми ногами по полу.

Адриан сделал два шага вперед и невольно ахнул.

Да, он слышал, что Зал Совета – это настоящее чудо, знал, что некоторые люди даже специально пишут разные жалобы и обращения в Совет только ради того, чтобы там побывать. И все-таки даже он оказался не готов – то, что они увидели, его потрясло. Перед ними открылся широкий и длинный беломраморный коридор, стены которого от самого пола до высоченного потолка были из воды. Вода была не твердая, как лед, но и не двигалась, не падала вниз, как водопад. Скорее казалось, что она висит, подвешенная в пространстве, подрагивая от легких движений воздуха – например, когда мимо шла Призма. Ему стало интересно, каковы стены на ощупь. И что будет со стеной, если ткнуть в нее пальцем? Лопнет, как шарик? Нарушится ли хрупкое равновесие, и стена прольется на пол? А может, рука просто пройдет насквозь или погрузится в воду, как в бассейне?

Надо будет позже расспросить об этом отцов, подумал он.

А когда они прошли вперед, появились огоньки – у них над головами летали крохотные искры золотого цвета, похожие на мерцающих светлячков. Размером каждая из искорка была не больше пылинки, но все это вместе создавало впечатление чего-то живого и спокойного, будто качались на морских волнах светящиеся микроскопические водоросли. Они не только окрашивали воздух в теплый тон, но и отражались в воде, так что идущих по проходу людей сопровождал ритмичный танец света. Эффект был гипнотическим и расслабляющим, так что Адриану показалось, что он очутился в каком-то сказочно-прекрасном бассейне, а не в зале их правительства.

Далеко впереди стояли пять тронов, сверкающих хромовым покрытием. Адриан понимал, что не следует и в мыслях называть их тронами – Совет не допускал и намека на то, что они метят в монархи. Но он не знал, как еще назвать эти массивные кресла, полукругом расставленные на возвышении.

Первыми слева от Адриана сидели Черный Огонь и Цунами – наверняка, именно они отвечали за водные и световые эффекты в коридоре, и это породило у него новые вопросы. Когда самих супергероев нет рядом, остаются ли здесь вода и огоньки, или на ночь они их «выключают», превращая зал… ну, просто в зал.

Посередине сидел Капитан Хром, рядом с ним Укротитель Ужаса, оба напустили на себя вид супергероев – добрых, но строгих.

Кресло справа занимала Гром-птица, она сидела неестественно прямо, чтобы оставить место для крыльев, сейчас полурасправленных и закинутых за спинку.

Адриана немного успокоило то, что оба его папочки, как, впрочем, и другие, были облачены в знаменитую форму супергероев – не в серые комбинезоны современных Отступников, а в прославленные костюмы борцов за справедливость. Укротитель Ужаса был в черном плаще и маске, закрывающей глаза. Капитан – в подчеркивающем мускулатуру костюме из лайкры с наплечными щитками.

Адриан помнил этот их облик с тех пор, как стал сознавать себя – еще задолго до того, как официально стал членом их семьи. Точно так же он всегда знал, что его мать – не только нежная и ласковая мамочка – но еще и стремительная, беспощадная Леди Неукротимая. Они никогда не пытались это скрывать. Но, хотя Адриан и знал всю правду об их вторых натурах, все это до сих пор не вполне укладывалось у него в голове. Трудно было преодолеть в сознании эту пропасть между супергероями, всеобщими кумирами, которых боготворил весь мир – и его приемными родителями, простыми парнями, которые расхаживали по дому в тренировочных штанах и линялых майках и имели обыкновение раз в месяц вместо ужина съедать гору плюшек с корицей, усевшись перед телевизором, где шел плохонький фантастический фильм.

– Разрешите доложить, – сказала Призма, – Мистер Адриан Эверхарт. Мистер Оскар Сильва. Мисс Руби Такер. Мисс Нова Маклейн.

Она отступила в сторону, освободив им проход к возвышению.

Адриан шагнул вперед первым, но чувствовал присутствие товарищей рядом.

Касуми заговорила первой.

– Добро пожаловать, Отступники, – ее голос прозвучал достаточно тепло, но уж очень официально. Казалось нереальным, что их отряд стоит перед Советом здесь, в этом величественном зале. Касуми, Эвандер и Тамайя десятки раз бывали у них дома в гостях. Адриан болтал с их супругами за шашлыками на заднем дворе. Он даже присматривал за детьми Тамайи, когда был помладше.

Но сейчас перед ними сидели совсем другие люди. Это были Цунами и Черный Огонь, и Гром-птица. Это был Совет. Адриан чуть не рассмеялся, и только тогда понял, как сильно волнуется.

– Мы пригласили вас, – заговорил Капитан Хром, – для того, чтобы обсудить, что же произошло в библиотеке на Кловен Кросс. Я уже доложил Совету то, что вы рассказали мне. Но мы хотим услышать все это еще раз в вашем изложении. Надеюсь, вам понятно, в какое сложное положение вы нас поставили. С одной стороны, мы, разумеется, оценили устранение крупного поставщика оружия на нелегальном рынке и то, что вам удалось раскрыт активность Детонатора и Анархистов.

– С другой, – подхватил Укротитель Ужаса, – вы получили недвусмысленный приказ не вступать в контакт с Библиотекарем, даже не входить в библиотеку без подкрепления. Вы нарушили приказ, и результаты этого налицо.

– Давайте-ка по порядку, – сказала Касуми. – Мы высоко ценим то, что вы следовали протоколу, который ставит на первое место безопасность гражданских лиц. Мы знаем, что вы действовали оперативно, чтобы вывести из библиотеки посторонних, и слышали, что мисс Маклейн вернулась в библиотеку, чтобы спасти из огня маленького мальчика. Мы благодарны вам за самоотверженность и мужество.

Адриан скосил глаза на Нову и чуть заметно ей улыбнулся, но она невозмутимо смотрела прямо перед собой.

– При этом, – продолжала Касуми, – мы не можем закрывать глаза на то, необходимости спасать упомянутых гражданских лиц не возникло бы, действуй вы согласно протоколу и более ответственно.

Адриан понурился.

– Важно во всем досконально разобраться, – вступила в разговор Тамайя. – Мы не утверждаем, что вы провинились.

Она сделала паузу, и Адриану явственно послышалось непроизнесенное ею слово пока.

– Но крайне важно, – продолжила она, – чтобы мы сами оставались верными собственным законам. Иначе мы мало чем будем отличаться от тех же Анархистов.

Нова, стоящая сбоку от Адриана, напряглась, и он расслышал, как она бормочет.

– Это было бы ужасно.

Тамайя недоуменно подняла брови.

– Что вы сказали, мисс Маклейн?

– Ничего, – ответила Нова, – Просто согласилась с вами. Законы, последствия и так далее. Все верно.

– Мистер Эверхарт, – сказала Тамайя, и Адриан не сразу понял, что она обращается к нему, а не к Капитану, – Может быть, вы начнете с самого начала?

Адриан набрал полную грудь воздуха и стал рассказывать – начиная с наблюдения из офиса напротив, которое они вели всю ночь. Он упомянул читателей, включая группу детей, которых они видели входящими в библиотеку. А потом увидели, как вошла Детонатор.

– Вы узнали ее? – прервал Эвандер. – Вы видели Ингрид Томпсон раньше?

– Только на картинках, – ответил Адриан, – но я сразу понял, что это она. Эти повязки на руках, вы понимаете.

– То есть, вы подозревали, что это Детонатор, – уточнил Эвандер.

– Нет, – произнес Адриан медленно, – это и была Детонатор.

Эвандер откинулся на спинку кресла, задумчиво почесывая рыжую бороду. Адриан продолжил, он стал пересказывать их обсуждение, насколько помнил, и то, как они пришли к решению войти в библиотеку.

– Почему вы не дождались подкрепления? – спросил Саймон. – Это все, о чем вас просили, Адриан.

Адриан сжался. Вопрос звучал больше личным, чем профессиональным. Отец, огорченный, что его сын нарушил обещание. А в данном случае нарушенное обещание могло стоить сыну жизни.

– Мы испугались, что жизни этих детей угрожает опасность, – пришла на помощь Руби, – Мы же не знали, зачем туда явилась Детонатор. Вдруг бы ей взбрело в голову что-то… жесткое, безрассудное.

– Например, взорвать здание, – вставил Оскар, – Как вариант.

– Еще мы боялись, что Детонатор сбежит раньше, чем появится подкрепление, – сказал Адриан. – Мы же не знали, сколько она пробудет в библиотеке и боялись упустить шанс… А если б она скрылась – как бы мы доказали потом, что она там была? Что у нее дела с Библиотекарем.

– Но вы были командой наблюдения, – произнесла Тамайя. – Предполагалось, что вы будете только вести слежку, но не вмешиваться.

– До этого мы были патрульным отрядом, – не сдавался Адриан, – и нас учили, что если у нас на глазах кто-то совершает что-то незаконное или опасное, мы должны это пресечь.

Тамайя нахмурилась, но, через мгновение кивнула и, казалось, признала его довод основательным.

– Ну что ж, продолжайте. Что случилось после того, как вы вошли в библиотеку?

Они рассказали все. Про то, как подозрительно вели себя Нарцисса и Джин Кронин. Про подвал, комнату, полную оружия, и про то, как Детонатор их там ждала. Про взрывы. Про сражение. Про их попытки вывести из здания гражданских. О потерянном ребенке и о том, как Нова и остальные его спасли, и о том, как Адриан оказался запертым внутри.

Это, конечно, было не совсем правдой, но ему пришлось держаться за эту ложь, а Нова между тем стала рассказывать про то, как Детонатор и Страж сражались на крыше кинотеатра. Честно говоря, ему ужасно не хотелось, чтобы его родители узнали, что он покинул разрушенную библиотеку, но потом вернулся. Он и сам понимал, что сильно рискует, даже в армированном костюме Стража, но понимал также и другое: это единственный способ заставить всех поверить, что он был там, внутри, был все время. Иглу он нарисовал прежде, чем снять броню, и очень надеялся, что его найдут раньше, чем растает лед. Но знал он и другое: если придется совсем туго, он всегда успеет снова превратиться в Стража.

К счастью, это не потребовалось. Его нашли.

Нашел его Капитан, и Адриан до сих пор чувствовал вину за то, что заставил всех беспокоиться.

– Что еще говорил Страж? – поинтересовался Укротитель Ужаса.

Адриан пристально смотрел на Нову, пытаясь понять, как она относится к его альтер эго – не считая того факта, что она стреляла в него.

Много раз.

Но лицо Новы оставалось непроницаемым.

– Он в основном расспрашивал про Кошмар. Кто она, где ее можно найти.

– Девочка пользуется популярностью, – пробормотал Оскар.

Нова скривила губы.

– Он же сразился с ней на параде, ведь так? Я подозреваю, его задело за живое, что она его победила.

– И вовсе она… – начал Адриан.

Нова повернулась к нему, но он вовремя спохватился и закрыл рот.

Прочистив горло, он заговорил о другом.

– Я уверен, что за этим стоит что-то большее.

Нова дернула плечом.

– Так или иначе, от Кронина он ничего полезного не узнал. Детонатор застрелила Библиотекаря прежде, чем он успел открыть рот. А потом убежала. Я стреляла ей вдогонку, но попала только в руку. Руби и Оскару тоже не удалось ее остановить. Потом сбежала Нарцисса. А потом… – Она сдвинула брови, будто припоминая, – Страж тоже скрылся.

– А как вы думаете, – Тамайя сложила пальцы вместе, – Если бы вы остались и дождались подкрепления, как было запланировано, в этом случае Детонатор, Страж и внучка Библиотекаря тоже выскользнули бы у нас из рук? А библиотека – она лежала бы в руинах, под которыми погребены улики и основания для ареста не только Джина Кронина, но и, возможно, множества преступников и злодеев, с которыми он вел торговлю все эти годы? И еще, как по-вашему, был бы Джин Кронин сейчас мертв или сидел бы в тюрьме в ожидании допроса?

Адриан не ответил. Промолчали и другие. Впрочем, ему показалось, что от них и не ждали ответа. Он взглянул на своих приемных родителей. Саймон потирал щеку. Хью постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

Наконец, Саймон выпрямил спину и заговорил.

– Мы никогда не узнаем, чем бы все обернулось, поступи вы иначе. Но мы точно знаем, что благодаря вам Джин Кронин и весь его арсенал больше никогда не будут угрожать мирному населению города.

Тамайя презрительно усмехнулась.

– И это единственное утешение, потому что вся история в целом – это полное безобразие.

– Что ты предлагаешь, Гром-птица? – спросил Хью. – Мы все согласны с тем, что отряд действовал в нарушение приказов и вел себя безответственно. В то же время, Адриан привел сильный довод – они в первую очередь являются обученным патрульным отрядом. У них были основания полагать, что в библиотеке производятся противозаконные действия. С этим трудно поспорить.

– Тогда, может быть, – вступила Касуми, – нас следует не наказывать их за ошибки, а поощрить, вернув к исполнению их обычных обязанностей патрульного отряда. Возможно, с самого начала не надо было поручать им это дело – и мы должны исправить собственную ошибку, сняв их с этого задания.

– Нет, – подался вперед Адриан. – Мы хотим в этом разобраться. Мы хотим найти Кошмар.

– Знаем, что хотите, – ответил Саймон. – Но, если вам нельзя доверять…

– Нам можно доверять. Да, мы действовали опрометчиво, и мы это признаем. Но мы усвоили урок. Больше такого не повторится. – Адриан вплотную подошел к возвышению, на котором сидели члены Совета. – Но я уверен, мы сможем ее разыскать.

– Адриан, – в голосе Хью слышалась непреклонность. – Ты потерял голову, и я могу понять, что это отчасти объясняется… твоей личной заинтересованностью. Но ты не можешь ставить на карту собственную жизнь ради того, чтобы найти Кошмар.

– В следующий раз мы будет осторожны, обещаю, – ответил Адриан.

Хью обменялся озабоченными взглядами с Советом. Затем слово взял Черный Огонь и предложил отстранить провинившихся на три дня, а затем перевести отряд на патрульную работу на улицах, но разрешить им пользоваться любыми ресурсами штаба для продолжения их расследования. Решение было принято единогласно, и отряд отпустили, но Адриан остался у возвышения.

– А как насчет Анархистов? – спросил он. – Что Детонатор?

Хью вздохнул.

– Прошлой ночью мы попытались их навестить, но не смогли застать врасплох. Боюсь, Детонатор скрылась, и остальные тоже. Утром все патрульные отряды получат сводку об этом и указание быть начеку, пока эти злодеи гуляют на свободе, – тень пробежала по его лицу. – К сожалению, во время облавы серьезно пострадали многие Отступники, из числа лучших. Мы недооценивали Анархистов, считая, что без самого Аса Анархии они не представляют серьезной угрозы. Мы ошибались, теперь это очевидно.

Адриан поднял руки со сжатыми кулаками.

– Почему нас там не было? Это же мы заставили Детонатор обнаружить свои намерения. Нам должны были дать возможность задержать всю шайку.

– Ну, и слава всем силам, что вас там не было, – не выдержав, рявкнул Саймон и так сверкнул глазами, что Адриан попятился. – Или ты не слышал, о чем только что сказал Хью? Ночью серьезно пострадали Отступники – много Отступников, среди которых наши лучшие бойцы и стратеги. Чего про вас не скажешь.

Он помолчал, пытаясь взять себя в руки. Потом снова заговорил, уже более миролюбивым тоном.

– У каждого из вас есть задатки супергероя. И мне бы хотелось, чтобы все вы прожили достаточно долго и смогли реализовать свой потенциал. – Он пристально, с тревогой всмотрелся в лицо Адриана. – Нам необходимо, чтобы вы были осторожнее.

И тут Адриан вдруг понял, к каким последствиям могли привести действия Детонатор в библиотеке. Ему стало не по себе. Больше всего она хотела навредить ему, зная, что тем самым навредит Хью и Саймону. Сперва он недооценил эту угрозу (она же была злодеем и хотела уничтожить всех Отступников), но лишь сейчас он вдруг осознал, как сильно мог их подставить. Если бы с ним что-нибудь случилось, разве могли бы они, как ни в чем не бывало, оставаться супергероями, так необходимыми городу?

Конечно, остались бы. Должны были бы остаться.

Но ужас, вспыхнувший, пусть и мимолетно, в глазах Саймона, заставил Адриана задуматься. И тотчас раздражение и обида из-за того, что их не взяли в рейд в туннели Анархистов, куда-то улетучились.

– Вы хотя бы скажете, если о них что-то станет известно?

Саймон обменялся взглядами с Советом и кивнул.

– И… – Адриан вытер о штанины потные ладони, – нашли они хоть что-то, что бы вывело на след Кошмар?

На миг ему показалось, что они колеблются и медлят с ответом. Первым ему ответил Хью.

– В туннеле вагон, в котором явно кто-то жил, причем совсем недавно. Мы сняли отпечатки пальцев, и некоторые из них совпали с отпечатками на винтовке, из которой стреляла Кошмар. Но ее костюма мы там не обнаружили, как и зацепок, которые подсказали бы, где сейчас она и прочие Анархисты.

На сердце у Адриана стало чуточку легче. Это уже что-то. Это начало, подтверждение подозрений.

Она и вправду Анархист.

Облизав пересохшие губы, он встретился глазами поочередно со всеми членами Совета.

– Могу я обратиться с одной просьбой?

– С просьбой, мистер Эверхарт? – переспросила Тамайя, своим тоном давая понять, что с его стороны величайшая наглость обращаться с просьбами после всего того, что случилось.

– Я бы хотел допросить Уинстона Прэтта.

Нова за его спиной тихо ахнула.

– Мы уже знаем – или имеем все основания полагать – что Кошмар является Анархистом. У нас в камере еще один Анархист. Я бы очень хотел сам его допросить. – Он было заколебался, но добавил, – Это будет для нас хорошим занятием на время отстранения от работы.

– Уинстона Прэтта уже допрашивали, – сказал Эвандер.

– Но тогда у нас не было улик, подтверждающих связь между ними! – возразил Адриан, – Не считая того, что Кошмар спихнула его с воздушного шара.

– Мы это обсудим, – в голосе Хью не было ничего, ни надежд, ни обещаний.

– Благодарю, – склонил голову Адриан.

Аудиенция была окончена.

Адриан со своим отрядом пошел обратно по коридору. Оскар и Руби, стоило им отойти от кресел Совета, как будто сдулись – словно все это время они не дышали. Адриан запоздало догадался, что их-то Совет мог испугать. Да что там – он и сам-то был немного испуган, что уж тогда говорить о ребятах.

– Постойте – мисс Маклейн? – окликнула Касуми.

Нова замерла на месте. Она вытянулась в струнку, и Адриан заметил у нее признаки волнения. Однако она быстро справилась с собой, и ее лицо снова стало привычно бесстрастным. И все же, когда она повернулась к Совету, от Адриана не укрылось нервное подергивание ее щеки.

– Да?

– Насколько мы понимаем, вы интересуетесь оружием, – сказала Касуми, – Дело в том, что сотрудники нашего арсенала не успевают каталогизировать все то, что удалось спасти из огня. Мы подумали, что вы могли бы им помочь. А для вас это хорошая возможность шире познакомиться с нашей работой.

– Подождите! – возмущенный Адриан встал рядом с Новой. – Нова уже доказала, что как Отступник способна на большее, чем просто забивать данные в базу. Неужели нельзя подобрать кого-то…

– Я берусь за это, – прервала его Нова. Он неожиданно увидел, что она улыбается – пусть даже это была вымученная тонкогубая улыбка, которая ей не очень шла. – Буду рада помочь. – Она посмотрела на Адриана. – Это станет для меня хорошим занятием на время отстранения от работы. Кроме того, я могу работать ночами.

Глава тридцатая

Нова догнала отряд у лифта, все еще на нервах после встречи с Советом. Она гордилась тем, что сохраняла спокойствие до самого конца аудиенции – а ведь каждый раз, глядя на их лица, она невольно думала о малышке Эви, слышала выстрелы, вспоминала снова и снова, что перед ней люди, которые обещали защищать ее семью, но не сделали этого.

– Ну, – бодро заговорил Оскар, когда за ними закрылись двери лифта, – могло быть хуже. Они сказали «отстранение» – а я услышал отпуск.

– Кроме шуток, – сказала Руби, привалившись к стене кабины, – я уж боялась, что нас навсегда отстранят от службы на улицах и заставят – ну, я даже не знаю – работать в канцелярии или что-то в этом роде. – Она подмигнула Нове, – Сочувствую, кстати, по поводу поручения, которое тебе дали. По мне, так это ужас какой-то.

Нова пожала плечами.

– Мой главный враг – скука. Мне все равно надо чем-то себя занимать.

На самом деле, лучшего поручения она и представить себе не могла. Получить доступ к базе данных их оружия? Заманчиво. Она была рада всему, что могло ускорить добывание новой полезной информации.

Гораздо больше ее занимала мысль, как бы поскорее убрать Лероя, Хани и Фобию из «своего» дома. Еще и дня не прошло с момента их переезда, а она была сама не своя от беспокойства. Ей так и виделось, как кто-то из Отступников, решив заглянуть к новобранцу, обнаруживает там гнездо Анархистов.

Да и вообще, не могут же Анархисты навсегда отказаться от жизни в своих туннелях – как бы ни хотелось им греться на солнышке и растить цветочки в собственном садике (даже если садик размером со спальный мешок, а растения – просто крапива с одуванчиками).

«Одуванчики, – вспомнила она слова Хани сегодня утром, – очень сильно недооценены».

Лифт остановился на первом этаже, и они вышли в вестибюль.

– Обедать идете? – спросил Оскар. – В кафетерии сегодня подают тако[2].

– Я зайду к Максу, – Адриан поднял голову и посмотрел на стеклянный переход. – Он наверняка всю ночь напролет смотрел новости про библиотеку.

У Новы бешено заколотилось сердце. Хотя в последнее время ее внимание занимал Страж, она по-прежнему сгорала от любопытства насчет Макса. Бандита. Она все еще почти ничего не узнала о нем, его возможностях и о том, почему он заперт в своем карантине.

– Можно, я с тобой?

Адриан посмотрел на нее с удивлением – но приятным, как ей показалось.

– Конечно, если хочешь.

Когда они подошли к карантину, Макс как раз обрушил молоток на крышу стеклянной библиотеки на Кловен Кросс. Осколки стекла брызнули во все стороны, рассыпались вокруг его коленей. Но мальчик, казалось, совсем не боялся порезаться – по крайней мере, глаза его были закрыты защитными очками.

Адриан постучал в окно.

Макс не повернулся, будто не слыша, и Адриан постучал громче.

Мальчик вздрогнул и обернулся, сдвинув очки на лохматую макушку. Он расплылся в улыбке, и все это выглядело до того странно и забавно – эта его радостная улыбка, очки, молоток, разбитая библиотека – что Нова не удержалась и прыснула.

– Отлично выглядит, – сказал Адриан, тыча пальцем в направлении библиотеки, – но разрушений больше с восточной стороны. Там от стены почти ничего не осталось.

– Я еще не закончил, – упрямо возразил Макс. Он встал и, скрестив руки на груди, осмотрел свой город. – Я подумал, что теперь, когда Детонатор снова в деле, мне придется много разрушать в ближайшее время.

– Надеюсь, не придется, – недовольно сказал Адриан, – Мы стремимся к тому, чтобы разрушений было меньше, а не больше.

– Кстати о перестройке города, – Нова подошла ближе к стеклянной стенке, чтобы лучше рассмотреть Торговый квартал. – Ты не возражаешь, если я внесу несколько поправок? Я так понимаю, ты за максимальную точность.

Макс восторженно подался к ней.

– Да, конечно.

Нова прижала к стеклу палец.

– Видишь тот ряд домов на Мишшен-стрит? На самом деле, они на один квартал дальше, на Стоктон.

Макс прошел чуть дальше и показал.

– Эти?

– Ага.

Адриан наклонил голову к плечу.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Я очень помногу… просто хожу. И неплохо знаю город.

– Но что же тогда на Мишшен? – не унимался Макс.

– Двухэтажные дома, в основном нежилые. На первых этажах там магазины, на вторых офисы, хотя подозреваю, что в некоторых могут быть и квартиры. Раньше на углу на этом углу была риэлтерская контора, а когда я была маленькой, там была аптека – не знаю, открыта ли она сейчас.

– Погоди, – сказал Макс. – Я возьму, на чем все это записать.

Он скрылся в своей дальней комнате, и только теперь Нова заметила, что Адриан на нее смотрит.

– Ты жила там? – спросил он.

– Когда была совсем мелкой. У моей семьи была квартира в паре кварталов оттуда. А что?

Он отвернулся, дернув плечом.

– Моя мама часто патрулировала тот район. Это было что-то вроде ее… участка.

Нова вздрогнула.

– Твоя мама?

Адриан уставился на нее сначала удивленно, потом чуть не смеясь. Наклонившись к ней, он громко прошептал.

– Я, знаешь ли, не в самом деле сын Капитана и Укротителя Ужаса.

Она округлила глаза.

– Это очевидно. Я знаю, кто…

– Ну-ка, расскажи мне все это еще раз, – потребовал Макс, огибая берег моря. – Значит, двухэтажные, риэлтерская контора, еще аптека, но не точно. Кстати, ты имела а виду этот угол?

Нова попыталась сосредоточиться.

– Эээ. Да. Погоди – нет, тот, через улицу. Да, вот этот. Если она все еще там.

– Можешь узнать – для меня?

Макс смотрел с такой надеждой, что Нова только пожала плечами.

– Ну ладно…

– Нова слишком занята, – перебил Адриан. – Она только что получила новое задание от наших оружейников.

Макс недовольно взглянул на него.

– Так может, ты узнаешь? Или ты тоже занят чем-то ужасно важным?

Адриан промолчал.

– Мы все выясним, – сказала Нова, – Только дай нам на это несколько дней. И еще – мы сегодня были в Зале Совета, и у меня возникла идея.

Она кивнула на макет Штаба Отступников, который нереально высокой башней поднимался над силуэтом города.

– Ты бы не хотел установить действующие лифты в башне штаба?

Макс замер.

– Как это?

– Это просто. Я в детстве сделала лифт для своего кукольного домика. Конечно, материала потребуется побольше, но принцип тот же.

Нова принялась перечислять, загибая пальцы.

– Нам понадобятся шприцы, длинная трубка, а Адриану придется перерисовать лифты так, чтобы я смогла подсоединить их к гидравлическому подъемнику. Я набросаю схемку, и ты поймешь, о чем я.

Макс в полном восторге повернулся к Адриану.

– Мы же это сделаем?

– Да не вопрос, – весело ответил Адриан, и от улыбки – удивленной и благодарной – с которой он посмотрел на Нову, она даже слегка покраснела. – Шприцы и трубку тоже поручается нарисовать мне, мисс инженер?

– Ни в коем случае, – Нова изобразила возмущение, – Вся суть этого эксперимента – показать, как с помощью законов физики самые обычные вещи можно превратить во что-то реально крутое. Но этого не получится, если просто, – она махнула рукой в сторону Адриана, – наколдовать все, что хочешь.

Он кивнул с серьезным видом, но за толстыми стеклами его очков глаза по-прежнему искрились.

– Ладно. Теоретически я, конечно, мог бы перерисовать лифты и заставить их работать. Ну, понимаешь… волшебством.

Нова поднесла палец к его носу.

– Моя наука побьет твою магию. Вот увидишь.

– Жду с нетерпением, – хмыкнул Адриан. – А шприцы есть у техников.

Тем временем Макс добрался до них, и теперь их разделяла только прозрачная стена.

– Там их много, – добавил он, и Нова невольно скосила глаза на синяки, покрывающие локтевые сгибы его рук.

– Точно, – сказала она. – То, что надо. Наверняка, у них где-то валяются и целые рулоны пластиковых трубок. Мы с Адрианом могли бы сходить и… поговорить с ними. Разведаем, что там у них найдется? (А я тем временем все там огляжу…)

Но Адриан отрицательно покачал головой.

– В эти лаборатории даже у меня нет доступа. Но – если Макс составит список, они наверняка принесут ему все, что потребуется.

У Новы поникли плечи, но лишь ненадолго – ей показалось, что нашлась другая лазейка. Наморщив лоб, она снова обратилась к Максу.

– Видно, они стараются изо всех сил, чтобы тебе здесь было весело, да?

Буквально на глазах его воодушевление угасло, и Нова убедилась: парнишка гонит о себя мысли о том, что заперт здесь, как в тюрьме.

– Извини… – сказала она. – Я просто… что же они с тобой делают? Зачем все эти анализы крови?

Макс посмотрел на свою исколотую руку – впервые при ней он обратил на это внимание.

– Анализы крови, образцы тканей, костного мозга…

– Вот именно, – поддакнула Нова.

Но, подняв голову, Макс посмотрел просительным взглядом вовсе не на нее, а на Адриана. У самого Адриана с лица сползла улыбка, а губы сжались в ниточку.

– Ой, да-да, забыла, – протянула Нова, – У меня нет доступа к данной информации.

– То, что они делают, очень важно, правда, – сказал Макс, и Нове было непонятно, кого он пытается в этом убедить – ее или себя. – Они даже думают, что находятся на пороге открытия. Это может навсегда изменить отношение к Одаренным.

– Отношение к Одаренным?

Макс вспыхнул.

– Так он говорят.

– Что это значит?

Адриан многозначительно кашлянул.

Нова взглянула на него.

– Сверхсекретная информация?

Он поднял руки вверх, как бы извиняясь.

– Не мы устанавливаем порядки.

Нет, ехидно подумала Нова, как раз твоя семейка их и устанавливает.

Но она постаралась понимающе улыбнуться.

– Можно мне хотя бы поинтересоваться, где твои родители?

– Умерли, – сказал Макс без тени сожаления или огорчения.

– Ой, – произнесла Нова с запинкой, – Я… извини.

– Не страшно, – сказал Макс, – Они сбросили меня с моста Сентри-бридж, когда мне было от роду две недели.

У Новы засбоило сердце, она не нашлась что сказать. А Макс как ни в чем не бывало наклонился и стал поправлять стеклянные кораблики в «бухте» у себя под ногами.

– Они боялись Одаренных? – выдохнула Нова, вспомнив рассказ Адриана об Одаренных детях, от которых так часто отказываются суеверные родители.

Но Макс затряс головой.

– Они сами были Одаренными. Злодеями. Из банды Тараканов.

Тараканы. Та самая банда, которая приговорила к смерти ее родных.

– Но тогда… почему?

Макс поднял глаза на Адриана, а она снова почувствовала, что чуть не ступила на запретную территорию, подойдя слишком близко к его тайне. Адриан тоже напрягся, по его скулам заходили желваки – он не мог скрыть возмущения бесчеловечными уродами, приговорившими к смерит собственного младенца.

– Я был для них опасен, – медленно произнес Макс. – И для остальной банды тоже. Они поняли, что лучше от меня избавиться.

– Как же ты выжил?

– Капитан Хром и Укротитель Ужаса видели, как все случилось. Капитан нырнул в воду и спас меня, а Укротитель помчался за ними. Они убежали, но… по всей вероятности, погибли в Битве при Гатлоне.

Нова сжала кулаки.

– Нет, они погибли до того.

Макс удивленно воззрился на нее, Адриан тоже повернулся в ее сторону, и мозг Новы мгновенно заработал, взвешивая правду и ложь. Она заговорила, тщательно взвешивая каждое слово, как только что делал Макс. Ничего, подумала она, так честнее, чем вытягивать его тайны и не проронить ни слова о своих собственных.

– Все Тараканы были убиты за несколько месяцев до битвы. Была вырезана целая банда. – Она обратилась к Адриану. – Разве Отступники о этом ничего не знали?

Он покачал головой.

– А… Ясно… Говорят, что Ас, – она прочистила горло, – Ас Анархия сделал это своими руками. Видимо между ними возникли… какие-то разногласия. Между двумя бандами.

Разногласия. Из-за того, что Тараканы убили брата Аса и его семью.

– Вот как, – Адриан почесал себя за ухом. – Это объясняет, почему Тараканы вдруг притихли в последние месяцы перед Битвой.

Нова переводила взгляд с Макса на Адриана и обратно.

– Итак, Капитан спас тебя и – что – они тебя тоже усыновили? Получается, вы что-то вроде братьев?

Улыбка Адриана вернулась, и почему-то Нове стало от этого легче.

– Что-то типа того.

– Но меня необходимо держать отдельно от всех, – сказал Макс. – Капитан Хром – единственный, кто ко мне невосприимчив. Когда здесь начали строить штаб, эти комнаты спроектировали специально для меня. Хотели, чтобы я несмотря ни на что чувствовал себя Отступником, в гуще событий, хотя на самом деле… ну, ты знаешь. Это не совсем так.

– Капитан Хром, – задумчиво заговорила Нова, следя, чтобы в ее голосе не прозвучало презрение. Повсюду этот непобедимый Капитан. – А что за костюмы они надевают, когда заходят к тебе?

– Это защитные костюмы, – вмешался Адриан, – только у них еще подкладка из хрома. Это помогает людям подойти чуть поближе, хотя рано или поздно его сила все равно на них воздействует.

Нова улыбнулась одними губами. Непонятно, что за сила у Макса, но она явно не смертельна, иначе родители просто не успели бы донести его до моста. Но тогда чего все так боятся?

– Хотелось бы мне, чтобы ты рассказал, Макс, что же такое ты умеешь делать.

– Когда-нибудь, – ответил за него Адриан. – Не обижайся. Здесь почти никто этого не знает. И дело не в том, что не доверяем своим и все такое, но Совет опасается, что, если об этом узнает слишком много народу, сведения могут просочиться, и… тогда найдется слишком много желающих похитить Макса.

– Или убить меня, – добавил Макс спокойно, как будто обсуждал прогноз погоды.

– Понятно, – сказала Нова, – больше не буду приставать.

Но сказано это было не вполне искренне. На самом деле она уже получила от них больше информации, чем можно было предположить – по крайней мере, достаточно, чтобы начать строить догадки. Она надеялась, что, получив доступ к базам данных Отступников, найдет способ узнать больше.

– Ну, что стало с твоими родителями, я знаю… А как насчет твоей мамы, Адриан? Леди Неукротимая погибла в битве?

Он покачал головой.

– Раньше. Они получили сигнал, что один преступник готовит из мести убийство человека, который выдал секреты их шайки. Мама вызвалась помешать ему. Но на другой день ее нашли в переулке…, – по его лицу пробежала тень. – Она упала с крыши. Или ее оттуда столкнули. Суть в том, что падение с крыши не должно было ее убить, ведь она…

– Умела летать, – договорила за него Нова, вспоминая фотографии первой шестерки Отступников. Леди Неукротимая была красивой и сильной, ее лицо обрамляли тугие завитки черных волос, а с лица не сходила улыбка белозубая, как на рекламе зубной пасты. Она и Укротитель Ужаса были единственными из повстанцев, кто носил плащи, и на всех фотографиях она парила в воздухе в нескольких футах над землей, а золотистая накидка красиво развевалась за спиной.

– Никто не видел, как это произошло, – вздохнул Адриан, – и неизвестно, кто из злодеев повинен в убийстве и как все это было. Как им удалось лишить ее сверхспособности надолго, чтобы…

Он замолчал, не в силах продолжать.

Как Одаренная, умевшая летать, могла упасть с крыши здания?

– А твой отец? – опять спросила Нова. – Я имею в виду родной. Только не говори, что он тоже был супергероем.

Адриан фыркнул.

– Это вряд ли. Мама говорила, что он был простой человек, которого она спасла, когда обрушилась обувная фабрика. Она по воздуху унесла его в безопасное место, оба были взволнованы, так слово за слово… честно говоря, в этом месте я всегда просил ее сразу перейти к концу истории. Ну, мне было всего пять, так что – бррр. – Адриан передернулся с таким видом, что Нова не смогла сдержать смех. – В общем, они некоторое время встречались, но он не выдержал такого бремени, ходить на свидания с супергероем. Так что все закончилось незадолго до того, как она поняла, что беременна.

Нова прислонилась к стеклянной стене. Максу, судя по всему, наскучил их разговор, и он принялся переставлять домики, о которых она ему сказала.

– Ты бы хотел его когда-нибудь найти?

– Нет. Если ему оказалась не по зубам девушка-супергерой, то сына-супергероя ему и подавно не выдержать. К тому же, когда я родился, об этом везде растрезвонили. И я уверен, что он об этом знал, как и о моем усыновлении. Если бы я его хоть как-то интересовал, он уже тысячу раз мог появиться в моей жизни, – горькая саркастическая ухмылка, появившаяся при этих словах, быстро исчезла, когда Адриан переключил внимание на Нову. – Что сказал твой дядя, когда ты пришла домой вчера вечером?

У Новы на загривке зашевелились волосы.

– Мой дядя? – пискнула она.

Он кивнул.

– Мы получаем множество жалоб от родственников новобранцев, особенно в первые недели службы, когда до них начинает доходить, какое это опасное занятие. А вчера было намного опаснее, чем обычно. – Нове показалось, что он видит ее насквозь, и все ее страхи, все опасения вспыхнули с новой силой. – Но у нас есть ребята, которые отлично умеют уговаривать и утешать родных. Так что, если будет надо, только скажи – они всегда рады помочь. Они могут позвонить твоему дядюшке или он может сам заглянуть в штаб, чтобы получше представить себе, чем мы тут занимаемся – милости просим. Иногда это срабатывает отлично, и люди сразу успокаиваются.

– Ребята, – повторила Нова. – Позвонят моему дядюшке.

– Только если ты захочешь, – на переносице у Адриана появилась морщинка. – Он тебя не ругал? Не отговаривал уйти от нас? Мы такое частенько слышим.

Он был искренне, неподдельно обеспокоен, и Нова почувствовала, как в горле забурлил смех. Истерический нервный хохот, который часто переходит в кашель.

Нова отвернулась, задыхаясь, прижала руку к груди и зажмурилась так сильно, что из глаз потекли слезы. Кто-то положил ей руку на спину, между лопатками, и от неожиданности она так сильно вздрогнула, что Адриан поспешно отдернул свою руку. Постепенно она отдышалась, высморкалась. Теперь ей было немного жаль, что прикосновение, невинное и полное тревоги за нее, не продлилось хоть чуть дольше.

Отсмеявшись, она обернулась к Адриану, вытирая глаза и слегка удивленно улыбаясь.

– Нет, – заговорила она наконец. – Моя дядя не настолько обо мне беспокоится. И кроме того…

Она неопределенно помахала рукой.

– Я стремилась к этому всю свою жизнь, так что он знает – меня не отговорить.

Адриан понимающе кивнул.

– Ну, если вдруг забеспокоится, только дай мне знать. Мы не хотим, чтобы кому-то из наших приходилось разрываться между Отступниками и своей семьей.

Нова снова изогнула губы в улыбке. Наверное, он принял ее за сумасшедшую – но невозможно было скрыть, до чего уморительно смешным показался ей весь этот разговор.

– Нет, – сказала она, – Это было бы ужасно.

– Привет, Скетч.

При виде Сороки, маленькой воровки с праздника, с лица Новы мгновенно исчезла улыбка. Девочка приближалась к ним по переходу с таким мрачным лицом, что даже казалась старше своих лет. Или, по крайней мере, она выглядела, как ребенок, который хочет казаться старше, но у него не очень получается.

– Сорока! – воскликнул Адриан. Нова была уверена, что радость и веселье в его голосе ненатуральные – возможно, так он хотел развеять тучи пессимизма, окутывавшие девчонку. – Подвернулось тебе что-нибудь интересное?

Проигнорировав вопрос, девочка подошла ближе и протянула ему папку из плотной желтой бумаги.

– На этой неделе я работаю курьером Совета, – это прозвучало так, будто ее подвергли немыслимо жестокому наказанию.

– А, это хорошо, – сказал Адриан. – На какое-то время это убережет тебя от неприятностей.

Он взял конверт.

– Доставлено точно в срок. Я непременно сообщу кому следует, что ты превосходно справляешься. Молодец, старайся дальше.

Девчонка испустила тоскливый стон, бросила горький взгляд на Нову, потом развернулась и побрела прочь к лифтам. Невольно Нова проверила, на месте ли браслет.

– Из нее бы вышел первоклассный злодей, – пробормотала она.

– Не будем говорить об этом вслух, – сказал Адриан, вскрывая конверт. – Просто на тот случай, если ей самой это не приходило в голову. Не хочу подавать ей эту идею.

Нова смотрела на лист белой бумаги у него в руках. Наверху была оттиснута большая буква «О».

– А что Совет, в отличие от нормальных сотрудников, не доверяет свои сообщения браслетам-коммуникаторам?

Адриан, не прерывая чтения, помотал головой.

– Видимо, – уголок его рта приподнялся, – Совет просто не хочет, чтобы вся организация узнала о том, что мы получили добро на допрос Кукловода.

Глава тридцать первая

– По-моему, мне вряд ли стоит идти с вами, – сказала Нова, торопливо пробираясь между столами кафетерия вслед за Адрианом.

– Ты о чем? – спросил он, не оглядываясь, – Конечно, тебе нужно идти.

– Я там не нужна, – настаивала она. – Все равно я не умею допрашивать людей. И… и я тем временем могла бы начать работать с каталогом – помнишь? Реально, сейчас туда и пойду.

Адриан резко остановился и обернулся к ней. Нова даже съежилась под его обеспокоенным взглядом.

– Ты что, боишься Кукловода? – ошеломленно спросил он.

У нее исказилось лицо.

– Нет! – в ту же секунду она поняла, что ответ «да» вернее приблизил бы ее к цели. Ей совсем не хотелось оказаться здесь, в штабе лицом к лицу с единственным, кто знал, кто она такая… и при этом понятия не имел, что она играет роль Отступника. – Ну, то есть… он довольно жуткий. И еще мне не нравятся… куклы. И марионетки. Меня в детстве пугали до истерики даже простые куклы. Да, наверное, я все-таки его побаиваюсь. Можно мне это пропустить?

Адриан смотрел на нее с тем спокойным, понимающим видом, который и нравился Нове, и вызывал раздражение.

– Его доставят со связанными руками. Не ничего не будет грозить. К тому же, его сверхспособность воздействует только на детей.

– Ну не хочу я туда идти. Пожалуйста.

Адриан заморгал, и Нове показалось, что его решимость дала-таки трещину. В груди шевельнулась надежда.

– Нова, – заговорил он мягко после паузы, – На той крыше были только Библиотекарь, Детонатор – и ты. У тебя в памяти может всплыть что-то об Анархистах и их связях, чего мы не знаем. И – мы не можем этого отрицать – ты очень наблюдательна. Ты можешь обратить внимание на что-то, что мы пропустим. Поэтому… уж прости, но придется тебе пойти с нами, ты нам нужна. – Он нерешительно улыбнулся, смягчая отказ, – Обещаю, он не будет представлять для нас опасности. С тобой ничего не случится.

Хотелось бы ей верить, что это и в самом деле так.

Но Адриан уже пробирался к Руби и Оскару, сидевшим за столиком в углу. Тарелка Руби было пуста, если не считать пары листиков недоеденного салата, а Оскар защищал от нее свою тарелку, в которую она тыкала вилкой, пытаясь утащить маслину.

– Вон там полное ведерко маслин! – вопил Оскар. Он сгреб тарелку со стола и отвернулся с ней от Руби. – Иди сама себе набери!

– Ты ведь даже не любишь маслины, – кричала в ответ Руби, размахивая в воздухе вилкой и чуть не падая ему на колени. – Ты и взял-то их, только чтоб меня подразнить!

– Привет, голубки, – сказал Адриан, бросая конверт на стол.

Руби, покраснев до ушей, уселась на свое место, а Оскар расплылся в улыбке, явно довольный тем, как их назвали.

– Наш запрос удовлетворен. У нас полчаса на подготовку вопросов.

Она смотрели на него, ничего не понимая.

– Какой запрос? – спросил Оскар, а Руби одновременно с ним тоже спросила:

– Какие вопросы?

Адриан посмотрел на них и вздохнул.

* * *

Через полчаса Нова сидела в комнатке со стенами, обитыми металлом, зажатая между Руби и Адрианом, и слушала, как за спиной лязгает дверной замок. Вторая дверь была прямо перед ними – через нее должны были ввести заключенного. Посередине стоял стол, прикрученный к полу, как и два стула, по обе стороны от него. На дальней стороне стола имелись скобы, к которым крепились широкие наручники с металлическими футлярами, полностью закрывавшими кисти рук преступника. Он были изготовлены специально для Одаренных, которым для проявления их способностей требовались пальцы или кисти рук.

Если бы только кому-то пришло в голову, что во время наблюдения за библиотекой и может встретиться Детонатор, подумала Нова, им с собой дали бы такие же штуки, а не обычные стандартные наручники.

– Ну что, – сказал Оскар, кивая на ближайший стул, – ты сядешь сюда?

Адриан покачал головой.

– Дерзай.

– Мне это ни к чему, – заявил Оскар, как всегда, дергая плечом. – Ты здесь босс. Если хочешь…

– Садись, Оскар.

Оскар помрачнел, и Нова заметила, что резкость Адриана покоробила его. Такое поведение было непохоже на Адриана и выдавало его нервозность. Он волновался сильнее, чем хотел показать.

Вздохнув, Адриан указал на стул.

– Мне нужно, чтобы ты изображал плохого полицейского. Плохой коп сядет именно на этот стул, ведь так?

Нова подавила улыбку. Умеет же он всех развеселить и снять напряжение. Он принимал во внимание их слабости – в данном случае, все знали, что Оскар еще не оправился после вчерашних травм, хотя ни за что не признал бы, что что у него что-то болит. Но, пойдя на этот нехитрый компромисс, Адриан еще и показал, насколько он ценит вклад Оскара в командную работу – пусть даже этот вклад выражался в актерском таланте Оскара. Поначалу Нова была уверена, что Адриан стал лидером отряда благодаря своей фамилии, но теперь все больше убеждалась, что это назначение заслуженно.

Так или иначе, его предложение было принято. Гордо выпятив подбородок, Оскар устроился на стуле, прислонив к столу трость. Руки он с чопорным видом скрестил на груди.

– Ну, вот, – сказал он, – Плохой коп готов.

– А кто из нас хороший полицейский? – спросила Руби, глядя то на Адриана, то на Нову.

Нова не могла ответить. У нее так пересохло во рту, что она боялась, если заговорит, получится невнятная каша вместо слов.

– Я хороший коп, – сказал Адриан и украдкой посмотрел на Нову. – Ты – наблюдатель. Если у тебя будет что сказать или добавить – смело встревай. Но я бы хотел, чтобы ты сосредоточилась и попыталась понять, лжет он… или говорит правду.

– А я тогда кто? – спросила Руби.

Адриан ухмыльнулся.

– Ты – вооруженная охрана.

Руби просияла и стала восторженно прыгать с ноги на ногу, поигрывая проволокой на запястье.

– Погодите-ка, – забеспокоился Оскар, – А может, я хотел быть «бойцом».

В тусклом свете Нова глядела на кристалл Руби.

– Мы ведь не собираемся его пытать?

Все трое как по команде повернулись к ней с одинаково потрясенными лицами.

– Ты в своем уме, Нова? – спросил Адриан. – Мы же хорошие парни, помнишь?

Нова не знала, как реагировать на его слова. Когда она задавала свой вопрос, он вовсе не казался ей шуткой.

Из-за стены раздался лязг замков и запоров. Нова словно окаменела. Она незаметно вытерла взмокшие ладони о штанины своей формы.

Дверь открылась, и двое охранников ввели Уинстона Прэтта, держа его за локти. На нем был тюремный комбинезон в черную и белую полоску, руки и ноги были закованы в цепи. Тяжелая поступь ничем не напоминала обычную небрежно-развязную походку Кукловода. Плечи его были опущены, а руки прижаты к телу так, будто он пытался избежать прикосновений конвоиров.

С удивлением Нова обнаружила, что с его лица не стерся грим – или то, что она привыкла считать гримом, хотя без него она Уинстона никогда не видела. Черная обводка вокруг глаз, розовые кружки на скулах и четкие линии, которые шли от уголков его алого рта вниз к подбородку, придавая ему вид деревянной марионетки. Линии даже не смазались.

В первый раз за все годы их знакомства ей пришло в голову, что это, возможно, не грим. Что если это сверхспособность Уинстона сделала его лицо похожим на лицо марионетки?

Или кукловода.

Его взгляд заметался по комнате, от стульев к стенам, лампочке на потолке, кандалам на столе, к Оскару, Адриану, Нове, Руби.

И опять к Нове.

Он часто замигал, словно пытаясь смахнуть попавшую в глаз ресницу. Его лоб недоуменно наморщился.

Сжимая губы, Нова изо всех сил пыталась передать ему свою мысль: чуть помахивая отрицательно головой и яростно поедая его взглядом, она внушить ему, чтобы сохранил ее тайну.

Но Уинстон Прэтт никогда не был силен в искусстве тонких намеков.

Он продолжал смотреть на нее, приоткрыв рот и склонив набок голову, даже когда его, грубо надавив на плечи, усадили на стул. Без сопротивления он позволил засунуть скованные руки в металлические футляры.

– У вас есть пятнадцать минут, – обратился к Адриану конвойный. – Этот допрос записывается (он показал на маленькую видеокамеру на потолке) для последующего просмотра с разрешения Совета. Если вы захотите закончить раньше, просто постучите в дверь, и мы подойдем.

Они ушли.

Уинстон все еще тупо пялился на Нову, и другие уже начали это замечать. Адриан и Руби вопросительно смотрели на нее, а ей оставалось только смущенно пожать плечами в ответ.

– Ну что ж, мистер Прэтт, – заговорил Оскар, подавшись вперед и положив руки на столы, – или мне называть вас… Кукловодом?

Этим он, по крайней мере, заставил Уинстона оторвать взгляд от Новы.

– Мы намерены задать вам несколько вопросов, – продолжал Оскар, – и я настоятельно рекомендую вам на них ответить. – Он постучал по столу костяшками пальцев, откинулся на спинку и, обернувшись, поманил пальцем Адриана. – Валяй, Скетч. Он в твоем распоряжении.

Подняв брови то ли удивленно, то ли от восторга, Адриан поднялся и встал рядом с Оскаром.

– Насколько я знаю, вас уже несколько раз допрашивали, – сказал он, – но мы хотим с вами обсудить одну конкретную тему.

Хотя сейчас Уинстон смотрел на Адриана, вид у него все еще был обалдевший, и у Новы было такое чувство, как будто все ее внутренности крутит, как в стиральной машине. Она уже прикидывала, что делать в ситуации, когда ее личность будет раскрыта – здесь, сейчас – и думала, есть ли у нее хоть какая-то надежда выбраться отсюда, помещения за двойной дверью и с тремя Отступниками, которые бросятся на нее, как только осознают, кто она такая на самом деле.

– Прежде всего, – говорил Адриан, – Вам следует знать, что вчера Детонатор атаковала библиотеку. Она взорвала в публичном месте множество бомб. Вследствие этого Отступники наведались в туннели метро, где жили вы и ваши товарищи, чтобы задержать ее. Однако отряд Отступников подвергся нападению, а Анархисты после этого скрылись, покинув метро.

Уинстон сосредоточенно наморщил лоб. Он затряс головой, отказываясь верить.

– Они бы не ушли… – он снова взглянул на Нову.

Она старалась не выдать себя выражением лица, но мысленно твердила мантру – молчи, не выдавай – как будто у нее могла внезапно развиться способность к телепатии.

– В туннелях была найдена одна вещь, представляющая для нас особый интерес, – продолжал Адриан. – И нашли ее в вагоне, где еще недавно кто-то жил. У нас есть основания полагать, что этот вагон принадлежал злодейке, именующей себя Кошмар. Теперь мы знаем, что Кошмар – Анархистка.

Открытый рот. Отвисшая челюсть. Ничего не понимая, Уинстон уставился на Адриана.

– О ней-то мы и хотим поговорить сегодня, – одной рукой Адриан оперся о стол и наклонился. Нова понимала, что он пытается внушить страх – это было бы чрезвычайно мило, если бы она сама не обмирала от ужаса.

В мыслях она проигрывала минуты, когда они с Уинстоном на воздушном шаре парили над остатками парада. Когда, поняв, что им не подняться до крыши соседнего дома, она предпочла принести Уинстона в жертву, бросив его к ногам их врагов.

Сейчас у него есть все основания ее ненавидеть. Все основания ее предать.

Она проглотила вставший в горле ком.

– Прошу прощения… – промямлил Уинстон, не сводя глаз с Адриана. – Но… как, еще раз?

– Кошмар, – повторил Адриан. – Начнем с простых вопросов. Как ее настоящее имя?

Глубокая морщина, казалось, навсегда останется между бровями Уинстона, а то, что его рот упорно отказывался закрыться, наводило на мысль, что механизм, соединяющий его кукольную челюсть с его кукольной головой, сломался.

– Кошмар? – проскрипел он.

– Кошмар, – подтвердил Адриан. – напомню – это та самая девушка, которая выбросила вас из корзины вашего собственного воздушного шара. Я хочу знать ее настоящая имя.

Нова до боли закусила губу.

Но… – начал Уинстон, но замешкался, слово застряло у него между губ, и он только бесконечно тянул свое нерешительное оооо. Легкие у Новы сжались, ей стало нечем дышать.

– Простите? – не понял Адриан.

– Но… но. Эээ, – Уинстон бросил еще один взгляд на Нову и снова повернулся к Адриану. – Но… рин. – Он кашлянул. – Ее зовут Норин.

Нова вдохнула, глубоко, с наслаждением. Все остальные, впрочем, сидели, не двигаясь.

Нова понимала, что он никого не обманул. Но ей было все равно. Уинстон мог ее выдать, но не стал. В ее сердце вспыхнул слабый огонек надежды.

– Норин, – в голосе Адриана явно слышалось недоверие.

– Норин, – подтвердил Уинстон, уверенно и горделиво кивнув.

– Норин – а дальше?

– Как?

– Фамилия у нее есть?

– Эээ, гхм, – Уинстон огляделся, словно в поисках вдохновения, но потом пожал плечами. – Нет. Нет фамилии. Просто Норин.

Адриан переглянулся с Оскаром и многозначительно кашлянул.

– Мы знаем, что по крайней мере одна винтовка из тех, которыми владела Кошмар, была получена от нелегального торговца по кличке Библиотекарь. Но мы располагаем свидетельствами, что среди ее оружия было и такое, которого не встретишь ни на одном рынке. Где она все это достает?

Уинстон выдержал его взгляд. Моргнул. Облизал губы. Открыл рот. Помешкал. Сглотнул. Кашлянул. И, наконец, ответил:

– В хозяйственном магазине?

– Хозяйственном?

– Да, – Уинстон наклонил голову, – там она покупает свое оборудование.

– Это что, закодированное название чего-то?

– Почему? Обычный хозяйственный магазин.

Нова почувствовала досаду, хотя это и было почти правдой. Большую часть деталей ля своих изобретений она и в самом деле покупала в местном хозяйственном магазине.

– Какой-то особый, конкретный магазин? – продолжал Адриан.

– Хмммм, – Уинстон надолго задумался. Затем: – Нет. Они все ей по душе.

– Может быть, – включился Оскар, опершись на локоть, – назовете нам хоть один? Для начала.

Поджав губы, Уинстон пожал плечами.

– Я не знаю. Спросите ее сами.

К счастью, он при этом не зыркнул опять на Нову, хотя она могла себе представить, какого труда ему стоило сосредоточиться на своих следователях.

– А как насчет ее связей, хоть кого-то, с кем она могла встречаться в городе? – спросил Адриан. – Можете ли вы вспомнить хоть кого-то, с кем она контактировала помимо Анархистов в заброшенных туннелях метро? Куда она могла податься?

Уинстон рассматривал стол перед сбой, как будто обдумывая, стоит ли отвечать на этот вопрос. Наконец, с самым искренним видом принялся трясти головой.

– Я знать не знаю, куда они ушли.

Адриан потер висок.

– Где вообще любит еще бывать Кошмар? Может, какие-то любимые… рестораны? Магазины?

На этот раз Уинстон не удержался от искушения бросить взгляд на Нову, но тут же перевел глаза на Руби, потом на Адриана, чтобы замести следы.

– Крыши? – неуверенно сказал он.

Адриан опустил плечи.

– Какие-то конкретные крыши?

– Я… я даже не знаю. Честно, не знаю, – Уинстон наклонился вперед, на его клоунском лице отразилось настоящее отчаяние. – Не знаю я, где она. Правда, понятия не имею.

Адриан устало прикрыл глаза.

– Все нормально, Уинстон. Мы просто пытаемся…

– Нет, не нормально, – Оскар грохнул кулаком о стол. – Это очевидно, ты что-то знаешь, и мы не выйдем из этой комнаты, пока ты не скажешь, что именно!

Уинстон нахмурился.

– Говорили же, что это только на пятнадцать минут.

– Это, – начал Оскар, подняв палец. Но тут же сдулся, смущенно прочистил горло, – вообще-то правда. Но – ты можешь все нам рассказать сейчас же, или мы придем завтра. И послезавтра. И на другой день! Мы не оставим тебя в покое, пока не скажешь нам все, что нам нужно знать, так что лучше начинай говорить, Прэтт, или… я лично прослежу, чтобы тебе не давали тако! Ну, или чем там кормят заключенных.

Адриан провел ладонью по лицу.

– Послушайте, – сказал он. – Она вас предала. Буквально вытолкнула вас из корзины вашего же воздушного шара и оставила на растерзание врагам. Правильно? У вас нет причин ее защищать. А в то же время, если вы поможете нам, – Он заколебался, и Нова видела, что он судорожно соображает, что бы такого пообещать Уинстону, не нарушая при этом законов Отступников, – Я узнаю насчет… Я узнаю, можем ли мы разрешить вам книги или что-то в этом роде.

Нова понимала, что этим Уинстона не подкупишь, а на лице Кукловода отразилось еще большее недоумение, чем раньше.

– Книги?

– Или… я не знаю. Журналы? Колоду карт? Что-то, чтобы скрасить ваш досуг. Скучно же, наверное, в камере?

Глаза Уинстона загорелись.

– Вы можете принести мне краски с кисточками? И куклу-марионетку?

Нова чуть не подпрыгнула. Нет. Нет! Не могут же они склонить его к сотрудничеству теперь.

– Э… Я должен согласовать это со своими начальством, – сказал Адриан. – Но… можно спросить?

В глазах Уинстона горела неутолимая жажда, и Нове стало вдруг стыдно за то, что она ни разу не вспомнила о нем с момента ареста. А ведь ему было не только скучно, но и одиноко. Не то чтобы она могла чем-то ему помочь… но могла же хотя бы вспомнить, подумать о нем.

– Так что у вас за вопрос? – напомнил Уинстон.

– Мы хотим знать о тех местах, где любит бывать Кошмар, – сказал Адриан. – И о том, где она может скрываться.

Уинстон отвернулся, что-то обдумывая. Соблазн, подброшенный ему Адрианом, боролся с преданностью, которую он, возможно, все еще сохранял Анархистам и Нове.

– Она, эээ… она любит ходить в… парк…

Адриан был разочарован.

– Парк, – повторил он сухо.

Уинстон, напротив, весь светился от радости, что выкрутился, придумав такую изящную, такую достоверную ложь.

– Да. Да, она обожает гулять в парке.

– Городском парке?

– О, нет, нет, – с восторгом ответил Уинстон. – В парке Космополис.

Нова поперхнулась, прикрыв рукой рот, чтобы скрыть удивление.

Адриан оглянулся.

– Извини, – сказала Нова.

Вздохнув, он переключился на Уинстона.

– По вашим словам Кошмар любит проводить время в парке аттракционов.

– О да. Все время туда бегает. Особенно ей нравится… как это… павильон кривых зеркал! – Он глупо захихикал и пожал плечами, словно говоря: Ох уж, эти детки, и что только не придет им в голову!

– Можно вопрос? – спросила Руби.

– Задавай, – Адриан отошел от стола и жестом предложил ей начинать. По его потухшим глазам было совершенно ясно, что он не так представлял себе этот допрос.

Руби шагнула вперед, покачивая, как маятником, своим рубином. Уинстон, не сводя глаз с кристалла, отпрянул, как бы испугавшись, что она собирается его зарезать. Что ж, возможно, она и собиралась.

– Анархисты, скажем так, были довольно-таки пассивны эти девять лет, верно? Но Кошмар, судя по всему, довольно молодая. Явно моложе, чем остальные члены вашей банды. И я хочу знать, как вообще получилось, что она присоединилась к вам? Вы принимаете новых членов?

– О, – Уинстон буквально возликовал от того, что мог, наконец, ответить на вопрос почти честно, не прибегая к лжи и уверткам. – Нет, никого не принимаем. Собственно, ее привел Ас.

– Ас? – с недоверием хохотнул Оскар. – Ас Анархия?

– Да бросьте, – недоверчиво протянул Адриан. – Она тогда была совсем ребенком.

– Да! – радостно закивал Уинстон. – Она и была совсем малышкой.

Не произнося ни слова, они долго смотрели на него. Наконец, Адриан бросил:

– Объясните.

Но к этому времени Уинстон, кажется, уже засомневался, что ему следует говорить правду. Его взгляд снова обратился к Нове, но она лишь пожала плечами, так как и сама не понимала, может ли эта правда ей как-то повредить.

Уинстон, однако, предпочел не рассказывать правду, и снова его лицо приобрело боязливое, неуверенное выражение.

– Ас нашел ее, – начал он. Глубоко вздохнув, но продолжил: —…в парке Космополис!

– Ну, разумеется, – сказал Оскар. – Где же еще?

– Нет, нет, это правда, – заторопился Уинстон, – У меня там были дела, еще до того, как Совет превратил его в такое (он скорчил гримасу) безопасное место. И как-то раз там оказался ребенок. Эта девчушка. Она потерялась и бродила, в темноте. Парк к этому времени уже был закрыт, и… словом, Ас ее нашел и понял так, что родители ее там оставили. Просто… бросили ее там. Он купил ей сладкой ваты, и… вот так все и случилось. У нас появился маленький Кошмар.

Он заулыбался – это была настоящая улыбка, растянувшая темные линии у него на подбородке.

– Мы с ней, бывало, играли вместе. Иногда ей ночью бывало страшно, и я ее развлекал, показывая кукольный театр. Особенно ей нравился театр теней – моя фишка. Помню, как Но… – Он икнул. Закашлялся, – Помню, как Норин… Да, маленькая Норин, Кошмар. Мы были приятелями…

Он сокрушенно покачал головой, снова загрустив после взрыва веселья.

– По крайней мере, тогда.

У Новы сердце обливалось кровью. В последние годы она относилась к Уинстону, скорее, как к помехе, но он прав. Он ведь и правда дружили, когда она была младше. Когда же это было утрачено? Когда она успела стать такой… таким Анархистом?

Теперь она не отрывала от него глаз, в надежде, что он взглянет на нее, что она сумеет дать ему понять, что просит прощения и что она тоже помнит те времена, те бессонные ночи, когда он ее смешил и развлекал, и что-то очень, очень много для нее значит.

Но теперь Уинстон сидел, не поднимая головы.

Дверь за его спиной лязгнула, вошли конвойные.

Допрос был окончен.

Выходя из допросной в коридор, Нова чувствовала себя так, будто ей на плечи навалилась сотня Горгулий. Вроде бы то, что она вышла из этой комнатушки, сохранив свою тайну, должно было наполнить ее радостью и восторгом – но она чувствовала только подавленность и вину.

И не только перед Уинстоном, нет – перед всеми. Анархисты на нее рассчитывали, а что, если разобраться, ей удалось сделать? За то время, что она здесь, им пришлось покинуть дом. Ингрид изгнана. Библиотекарь мертв. Они ни на шаг не приблизились к уничтожению Отступников.

– Ну что? – протяжно спросила Руби, крутя кристалл в пальцах, как детскую вертушку, – Как вам кажется, можно ли доверять хоть одному его слову?

– Не знаю, – признался Адриан, – но не всему, что он наговорил, это точно.

Оскар кивнул.

– Согласен, хотя мне казалось, что время от времени он сбивается на правду – понимаете, о чем я? Как будто… в этом были отдельные зернышки правды.

– В каком это месте, интересно? – поинтересовалась Руби.

Адриан прислонился к стенке, сложив на груди руки.

– Он несколько раз упомянул Космополис-парк, а мы ведь знаем, что в Век Анархии он приторговывал наркотиками? Может быть, как раз там.

– Подождите, – негромко засмеялась Руби. – Вы только вдумайтесь в это на минуточку. Вы можете представить эту картину – Ас Анархия подбирает потерявшуюся девочку в парке аттракционов, угощает сладкой ватой, а потом решает взять ее домой и… растить ее? Да бросьте.

Нова ощетинилась и чуть не кинулась на Руби, но тут Адриан начал хохотать.

– Да, представляю себе, – он вытер слезы, – ты права. Это совершенно… Какие еще есть мысли? Хоть что-то?

– Нова, – Оскар посмотрел на нее, – ты работала в Космополисе.

Это было так похоже на обвинение, что Нова выпрямилась, готовая защищаться.

– И что с того?

– Если Кошмар имеет какое-то отношение к парку… Ну, я не знаю. Ты не замечала ничего подозрительного?

Нова перевела дух. Вся ее воинственность мигом испарилась.

– Ты имеешь в виду, не видела ли я там девушку в металлической маске? Хм, нет, не могу сказать, что видела такое.

– Неудивительно, – кивнул Адриан. – Если даже она и правда захаживала в парк, в чем лично я сомневаюсь, вряд ли она гуляла там в боевом снаряжении.

– И все-таки, – сказала Руби, – Может, Нове имеет смысл поговорить со своим бывшим начальником – или что-то еще? Предупредить людей, чтобы были начеку?

Нова выдавила улыбку, пытаясь вспомнить имя своего так называемого начальника и надеясь, что никто об этом не спросит.

– А, ладно. Конечно. Это не проблема, совершенно.

– Хорошо, – Адриан почесал подбородок. – Я расшифрую запись допроса и сегодня во второй половине дня разошлю вам текст. Давайте вечером все обдумаем, а завтра еще раз обсудим. – Он вздохнул. – Прэтт определенно что-то скрывает, но… не знаю. Что-то мне подсказывает, что сегодня он выболтал куда больше, чем мы думаем.

Глава тридцать вторая

Никто из них, впрочем, так ничего и не надумал нового – ни назавтра, ни на следующий день.

Только на третью ночь после допроса Кукловода Нова постепенно начала расслабляться. Может быть, благодаря успешной работе с каталогами, потому что Нове казалось, что она узнает кое-что ценное.

Нова поняла, что больше всего штаб нравится ей ночью. Там было так тихо, после того, как все уйдут домой. Точнее, уходили не все – в здании всегда дежурили охранники, ночные патрульные отряды приходили сюда между смен, и все же отличие от дневного времени было разительным. Тишина и покой были живительны для нее.

У Новы всегда были смешанные чувства в отношении этих ночных часов. В это время все замирало, и мир становился безлюдным и темным. Были в ее детстве периоды, когда она по ночам не вылезала из забегаловок, открытых круглосуточно – только ради того, чтобы ощутить единство с другими неприкаянными полуночниками. Она ела там свои любимые блинчики с черникой и выдумывала истории своей жизни то для разносчика, прихлебывающего черный кофе, то для ночной официантки. Рано или поздно, однако, кто-нибудь спрашивал, где родители Новы, и как только в их взглядах появлялись догадки и жалость, ей приходилось уходить.

Но были и другие ночи, когда она жаждала этого одиночества. Ночи, когда она часами смотрела на луну и представляла себя последним живым человеком на планете. Представляла, что не осталось никого, кто мог бы стать причиной войн и раздоров. Кто стал бы драться за власть. Что не осталось никого, кто боится или ненавидит Одаренных. И самих Одаренных, которых можно было бы ненавидеть.

Пребывание в штабе в три часа ночи стало для Новы некоей смесью того и другого. Покой от одиночества, но и понимание того, что она не одинока, по крайней мере не совсем. Пусть даже она окружена врагами, в этой мысли было что-то странно утешительное.

Ей выделили собственную крохотную клетушку на третьем этаже, с окном, выходящим на вестибюль, и с письменным столом. Ей разрешили украсить комнатку своими вещами, но все, что ей удалось придумать, была карта созвездий – постер, купленный в дешевом книжном за несколько миль отсюда. Да и то лишь потому, что она боялась, что, если не принесет совсем ничего, это сочтут странным.

Полученное задание было не слишком захватывающим. Три ночи кряду она провела, изучая сделанные криминалистами фотографии оставшихся после пожара в библиотеке боеприпасов и оружия. Кроме того, она вносила в каталог номера моделей, если можно было их разобрать, или пыталась определить характеристики оружия и сличать их и известными образцами в единой базе данных. Работа была довольно нудная, но она давала Нове возможность вносить изменения в документы. Например, однажды она набрела на данные по газовым бомбам, явно вышедшие из лаборатории Цианида – после ее поправок они остались в файлах Отступников под именем самодельных взрывных устройств неизвестного происхождения.

Еще задание давало превосходную возможность дальше вникать в то, как устроена система Отступников. За последние ночи Нова отметила расположение всех видеокамер и датчиков тревожной сигнализации в здании штаба. Она скачала полный список оружия и артефактов Одаренных, которые находились в хранилищах штаба. Обнаружила полную базу данных на всех существующих Отступников, с их псевдонимами, описанием способностей и даже домашними адресами (включая ее собственный). И даже, к своему восторгу, нашла папку под названием «Проблемы – для будущего рассмотрения», которая, как оказалось, была полна жалоб общественности, недовольной неудачами и провалами Совета.

Нова закончила ввод данных в раздел подрывных средств – того немногого, что осталось не взорванным в пожаре – и сделала перерыв, чтобы немного размять спину. Ее внимание привлек какой-то отблеск, и, выглянув в окно, она обнаружила, что у Макса в карантине горит свет, окрашивая стеклянный город в бледно-желтые тона. Но совсем недавно там было темно, она помнила это. Неужели у парня бессонница?

Не вставая со стула, Нова подъехала ближе к окну, но мальчика с этого места видно не было. Она пошарила глазами по вестибюлю. Перед главным входом прохаживался один охранник, но, если не считать его, было безлюдно, как всегда по ночам.

Озадаченно хмыкнув, девушка откинулась на спинку своего стула, подобрала ноги и села по-турецки. Она решила продолжить работу и просмотреть еще три позиции в базе данных, а потом проверить, погас ли свет у Макса. А если свет будет гореть, она сходит посмотреть, в чем там дело.

Нова открыла следующую папку со снимками, изображавшими обычный пистолет, сфотографированный со всех сторон. У основания ствола она нашла серийный номер и занесла его в базу данных.

На экране загорелась надпись – НАЙДЕНО ОДНО СОВПАДЕНИЕ.

Кликнув на нее, Нова просмотрела данные об этом оружии, его производителе, годе изготовления. Обычно внизу шли списки известных преступников и банд, которые за долгие годы пользовались этим или похожим на него оружием. Часто список отсутствовал или содержал только расплывчатые соображения насчет того, можно ли считать гильзу, найденную на месте какого-то преступления, соответствующей данному стволу.

Здесь же в этом разделе имелась только одна запись – не про этот самый пистолет, а другой, но той же модели. Когда Нова прочитала запись, ей показалось, что ее ударили под дых.

ИМЕЕТ ОТНОШЕНИЕ К УБИЙСТВУ

НЕСКОЛЬКИХ ЧЕЛОВЕК

В КИНГСБОРО АПАРТМЕНТС.

СМ. СООТВЕТСТВУЮЩИЙ ОТЧЕТ.

Кингсборо Апартментс.

Она жила в детстве в Кингсборо Апартментс.

Дрожащими руками она открыла отчет.

В нем было краткое изложение, составленное Хью Эверхартом – самим Капитаном Хромом – и датированное числом, когда была убита ее семья. Той самой ночью. Несколькими часами после того, как все произошло.

Сердце Новы выскакивало из груди.

Он был там. Он был там той ночью.

Но он опоздал.

Найдено четверо убитых. Дэвид Артино: возраст 31. Тала Артино: возраст 30. Эви Артино: возраст 11 месяцев. Неизвестный мужчина: возраст неизвестен. Предположительно связан с Анархистами или Тараканами.

Согласно данным криминалистической экспертизы все смерти явились результатом пулевых ранений, без вмешательства сверхспособностей Одаренных. Отпечатки, найденные на оружии, принадлежат неизвестному и также Алеку Арино (он же Ас Анархия).

Есть основания предполагать, что убийство трех членов семьи было заказным. Мотивы убийств неизвестны и будут расследоваться. См. полный отчет, составленный Хью Эверхартом (Капитаном Хромом) здесь.

Дополнение: старший ребенок, девочка шести лет, на месте преступления отсутствовала. Соседи ничего не знают о ее местонахождении. Данные переданы в штаб Отступников, в отдел розыска пропавших.

Внизу отчета была ссылка на папку с фотографиями с места преступления. Нова вздрогнула. Тогда, в детстве, она была избавлена от необходимости видеть своих убитых близких и не хотела видеть их сейчас. Но от одной мысли, что они здесь, ее замутило.

Чувствуя, как до боли сжимается сердце, Нова заставила себя открыть полный отчет.

В центре монитора зажглась надпись.

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.

ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ: _ _ _ _ _ _

Нова долго смотрела на надпись, разъяренная тем, что кто-то мог закрыть для нее доступ к настолько личной, важной для нее информации – но в то же время испытывая и некоторое облегчение.

Она знала, что случилось с ее родными. Знала, что трусливые Тараканы наняли киллера убить их за то, что отец отказался делать для них оружие. Знала, что Отступники не появились и не остановили это, хотя и обещали защитить семью Дэвида – и это не они выследили банду и свершили правосудие. Нет – это сделал Ас Анархия, уничтоживший бандитов в отместку.

Нова перечитывала эти слова – ДОСТУП ОГРАНИЧЕН – и в ней снова поднималась волна негодования. Отступники знали, что ее семье угрожали. Капитан Хром знал, что с ними могут расправиться, и все же не спас их. Он прибыл слишком поздно. Не потому ли полный отчет был засекречен, что он сознавал собственное бессилие? Возможно, его гордость была так уязвлена этим провалом, что он решил утаить его от всего мира?

В это было легко поверить. Он не смог защитить их. Он их не спас. Только зафиксировал их смерть, внес информацию, как запись в конторскую книгу.

Но люди-то продолжали считать его величайшим супергероем! Такое пятно на репутации могло отвратить от него глупцов, которые его боготворили.

Передернувшись, Нова закрыла файл с кратким отчетом. Крепко зажмурив глаза, она откатилась от стола.

Хорошо, что нашла эти данные, сказала она себе. Это ей напоминание о том, как Совет предал доверие ее родителей. О том, как они не появились, когда были нужны больше всего.

Они никакие не супергерои. Они обманщики, а вся эта система, якобы созданная, чтобы защищать и служить, на деле – не более, чем неудачный социальный эксперимент. Теперь она убедилась, что намерения у многих Отступников самые добрые – Адриан служил хорошим тому примером – но это не меняло того обстоятельства, что их обществом руководят не сильные, компетентные лидеры, а диктаторы, которые без всяких оснований заняли свое место, а теперь понятия не имеют, что делать.

Людям было бы куда полезнее жить свои умом.

Мир без Отступников был бы лучше.

Нова отдышалась, подождала, пока не ослабнет тугой узел в желудке, и открыла глаза. Она снова выглянула в окно, и взгляд тут же скользнул к карантину Макса.

Она нахмурилась.

Встав со стула, она подошла ближе к окну, пытаясь понять, что же она видит. Свет еще горел, но не яркий верхний, как раньше. Теперь он стал более тусклым, на стеклянных фасадах крохотных небоскребов играли золотистые отблески.

И они… плавали в воздухе.

Нова протерла глаза и снова выглянула.

Та же картина. Не все дома в игрушечном городе, но с десяток зданий висели на полом, покачиваясь, словно лодки на спокойной глади озера. Потом у нее на глазах стали подниматься и целые фрагменты города. Как будто в воздух взлетела сотня сверкающих ракет.

А в середине был Макс – скрестив ноги, он левитировал.

Левитировал.

– Он владеет телекинезом, – прошептала Нова, но то, что слова были произнесены вслух, не уменьшило ее изумления. Потому что… он не должен был владеть телекинезом. Она видела данные на него, когда просматривала личные дела Отступников. Нова попыталась припомнить, что там было сказано – но там намеренно написали что-то очень расплывчатое и неясное, и ее тогда разозлило, что она не может ничего понять.

Вернувшись к столу, она свернула оружейную базу и снова открыла личные дела Отступников. После недолгих поисков открыла нужный файл.

Макс Эверхарт. Псевдоним: Бандит. Способность: Абсорбция.

Абсорбция. Вот именно, теперь она вспомнила, как ее взбесило то, что она не могла понять, что это значит. Абсорбция чего? Здесь не было и объяснения, зачем нужен карантин или почему Макса считают таким уж опасным.

Но это…

Она снова выглянула в окно. Теперь в воздухе парили почти все здания, а также каждое миниатюрное дерево из Городского парка и целый мост Сентри-бридж.

Да, вот это могли счесть опасным. Не потому, что телекинез так уж редок, но обычно владеющие им могли управиться от силы с одним-двумя предметами – а не с десятками. А уж о том, что самим при этом парить в воздухе, и речи не было. Такой уровень сосредоточенности и ментальной мощи был свойствен лишь считанным Одаренным, насколько знала Нова.

И одним из этих Одаренных был Ас Анархия.

Она даже смутно вспоминала Аса в соборе, левитирующего так же, как Макс сейчас, со скрещенными ногами, в пяти футах от пола. Это были те немногие случаи, когда она помнила его настолько спокойным, что он не надевал шлема. Он парил в окружении горящих свечей в красных подсвечниках – сотни их плавали вокруг него, отбрасывая на алтарь мерцающие отблески.

Сейчас вид Макса показался ей настолько знакомым, что Нова даже заподозрила на миг, не галлюцинация ли это.

Тем временем Макс открыл глаза. Мгновение он смотрел перед собой невидящим взглядом. Он смотрел не на летающий стеклянный город. Не на вестибюль внизу. Его неподвижное лицо было безмятежным.

Нова прильнув к окну своей каморки, прижала руку к стеклу.

Видимо, глаза Макса уловили это легкое движение, потому что он вдруг взглянул на нее.

Его концентрация была нарушена.

Нова сразу же это поняла. Макс округлил глаза, приоткрыл рот, и внезапно его тело рухнуло на пол, а за ним посыпались и все изящные стеклянные постройки.

Нова сочувственно поморщилась.

Но тут она увидела, что лицо Макса искажено болью. Не болью от жесткого приземления, а от острой, мучительной. Она вжалась носом в стекло, мгновенно запотевшее от ее дыхания, и пыталась понять, что там случилось.

Увидев кровь, она опрометью бросилась из своей клетушки. По коридору, мимо лифтов, по лестнице. Перепрыгивая через ступеньки, она летела вниз. Выскочив в коридор, она, почти не касаясь пола, неслась к карантину. Через стеклянную стену она увидела Макса. Стоя на коленях, он согнулся, поддерживая окровавленную правую руку.

Пробежав вдоль стены карантина, Нова рванула на себя дверь в тамбур перед шлюзовой камерой. Оттуда – бегом к следующей двери, нажать рычаг, отпирающий шлюз – и умолять про себя, чтобы он поскорее открылся.

Дальше Нова попала в камеру с контролируемой атмосферой. Завопив в голос от досады на все эти барьеры, она рванулась вперед и распахнула вторую дверь.

У нее перехватило дыхание.

Она была внутри карантина.

Макс не двигался. Он полулежал на боку спиной к ней, но обернулся, услышав, как вбежала Нова. Боль все еще искажала его лицо, но при виде Новы глаза у него расширились от ужаса. Ужаса, паники и отчаяния. Нова посмотрела на его руку, залитую кровью. Рядом она увидела окровавленный шпиль отеля Вудро.

– Проклятье, – выдохнула она, а мысленно уже продумывала план действий. Промыть рану. Перевязать. Доставить парня в медицинское крыло, а если там не окажется целителей, отвезти его в больницу.

Отбрасывая ногами осколки зданий, Нова стала пробираться через стеклянный город.

– Нет, – ахнул Макс.

– Все нормально, – сказала Нова, – С тобой все в порядке. У тебя, возможно, шок, но все в порядке.

– Нет, Бессонница, стой! – завопил мальчик. Он стал пятиться от нее, пока не врезался в стену стадиона. – Стой там!

– Тебе нужна медицинская помощь, – сказала она, стоя посередине Друри-авеню. – Окажу тебе первую помощь и доставлю к цели… целителям…

Тело сделалось как ватное.

Легкие сжались и отказывались дышать.

Нова споткнулась, хватаясь за модель Торговой башни, чтобы не упасть.

Она смотрела на Макса, и все плыло перед глазами.

С ужасом в глазах Макс попытался отодвинуться, переступив через стадион, но подвернул ногу, задев за прожектор на высокой стойке.

– Назад! – кричал он, – Уходи!

Но Нова не могла шевельнуться. С трудом дыша, она сползла на пол. Веки потяжелели. Мысли помутились от… от дикой усталости.

Руки и ноги были, как свинцовые. Голову будто заволокло туманом.

Она упала набок, сбив плечом макет городской больницы Гатлона. Северное крыло больницы перевернулось и разбилось. И это было последним звуком, который услышала Нова, а потом ее объяла тьма.

Глава тридцать третья

В радиусе одной миле вокруг Штаба Отступников имелись только две круглосуточных закусочных, и Адриан с отрядом часто наведывались в обе. Иногда до них было ближе, чем до кафетерия и торговых автоматов в штабе. К тому же, в кафетерии горячую пищу подавали только до девяти вечера, а ночью приходилось довольствоваться холодными салатиками. Борьба с преступностью сжигает много калорий, и супергерою иногда требуется сочный поджаренный сэндвич с сыром или громадная шоколадная вафля со взбитыми сливками.

Адриан не знал, много ли калорий сжигает человек, работая с каталогами, или чем там занималась Нова, но знал наверняка, что легкий перекус полезен любому, кто трудится в предрассветные часы (и был уверен, что тех, кто вообще неспособен спать, это правило тоже касается).

Так или иначе, ему все равно нужно было развеяться. Поскольку формально отряд все еще занимался делом Кошмар, которое на глазах превращалось в дело Анархистов, последние дни они провели в поисках любых зацепок, способных вывести их на Ингрид Томпсон, Детонатор. Они обошли все места, где та когда-то имела обыкновение появляться. Обзвонили всех горожан, имевших к ней отношение, хотя бы косвенное – ее одноклассников, бывших соседей. Пока все эти пути вели в тупик, и Адриан не мог отделаться от предательской мысли, что все их усилия напрасны. Им нужно что-то другое, более конкретное, более современное. Видеозаписи, показания очевидцев или… он и сам не знал что. Может, тайник со светящейся голубой взрывчаткой где-нибудь на заброшенном складе. Что-то осязаемое.

В поисках хоть чего-нибудь стоящего Адриан провел три бессонные ночи и теперь стоял с полным пакетом сэндвичей из «Забегаловки Мамы Стэйси». Поскольку он пока не знал привычек Новы настолько, чтобы выбрать ее любимые сэндвичи, то набрал разных – с жареным сыром, индейкой, ростбифом, да еще и куриный ролл. Кажется, ничего не упустил. Стэйси добавила еще шесть пакетиков картошки фри, чтобы, сказала она, «наши герои были сыты». И подмигнула.

Он до сих пор не был уверен, к чему относилось это подмигивание.

В любом случае, Адриан надеялся, что Нова оценит его усилия и не разозлится на то, что он мешает ей работать. Он рассчитывал, что они смогут посидеть и поговорить, потому что постоянно вспоминал ту ночь в офисе напротив библиотеки и то, как классно было с ней поболтать. Узнать ее хоть чуть-чуть поближе.

И чем больше он об этом думал, тем больше ему хотелось узнать о ней. Когда Новы не было рядом, его голову переполняли вопросы, но стоило ей появиться, как они испарялись и все разговоры сводились только к расследованию. А ему хотелось знать, к примеру, откуда она черпает идеи для своих изобретений? И что было самым необычным из всего, что она делала, пытаясь не скучать среди ночи? А еще – встречается ли она с кем-нибудь?

Он был почти уверен, что знает ответ на последний вопрос. Нова никогда не упоминала о своем парне. Правда… она вообще мало говорила про свою личную жизнь, так что полной уверенности у него все-таки не было.

Когда он выходил от Мамы Стэйси, его даже посетила отчаянная фантазия – вот бы проникнуть в рабочее помещение Новы в ее отсутствие и разложить все сэндвичи, салфетки, словом, все, как на пикнике. Он мог бы даже нарисовать свечи, но это, пожалуй, чересчур – вдруг еще Нова подумает, что это что-то романтическое.

Хотя отчасти именно этого ему и хотелось.

К тому времени, как Адриан добрался до штаба, у него взмокли ладони и, чтобы вытереть их о штанины, приходилось перехватывать бумажные пакеты из руки в руку. Сканнер на входе уловил сигнал его коммуникатора и отпер дверь со щелчком. Толкнув вращающуюся дверь, Адриан в ту же секунду услышал чей-то крик.

Посмотрев на кабину охраны, он увидел дежурного, который кричал в свой коммуникатор: «На ночном дежурстве у нас всего два целителя, и оба на выезде! О чем она вообще думала, когда к нему заходила?»

Хмурясь и думая, что несчастный случай произошел с одним из патрульных отрядов, Адриан сбежал по ступеням в вестибюль. Повернувшись к окну комнатушки, где в последнее время работала Нова, он увидел свет. Но за письменным столом, кажется, никого не было.

Стараясь подавить поднимающуюся тревогу, Адриан пересек плиточный пол с выложенной на нем буквой «О».

Странные удары заставили его застыть на месте. Он поднял голову и увидел слабый свет в карантине Макса.

Макс прижимался к стене. Он был в клетчатых пижамных штанах, но без куртки. Одна рука была обернута тканью – возможно, как раз пижамной курткой, а другой он колотил в стекло. Мальчик что-то кричал, на его лице был панический ужас, и Адриан не сразу понял его.

Адриан! Скорее!

Пакет с сэндвичами выпал у него из руки, тяжело шлепнулся на пол и разорвался. Но Адриан был уже на полпути к карантину. Оказавшись в стеклянном переходе, он сразу увидел распростертое на полу карантина тело.

У него упало сердце.

Это была Нова.

Она была без сознания.

Она была внутри карантина.

Он замешкался лишь на секунду – но все-таки замешкался и сам это понял. Из-за этого секундного колебания позже он будет корить себя за трусость. Но тут же он снова со всех ног бросился вперед. Еще не успев понять, что вообще происходит, он настежь распахнул дверь карантина. Он не знал, долго ли здесь лежит Нова, но понимал, что каждая секунда может все изменить. С каждой уходящей секундой ее сила будет оставлять ее. Капля за каплей.

Сила Новы утекала, капля за каплей.

А ему никакое промедление все равно не обеспечит безопасность.

Оказавшись за дверью, он не сводил глаз с Новы. Он может ее достать. Он должен это сделать.

В дальнем конце карантина, прижавшись спиной к стене, Макс часто и тяжело дышал, как будто и он только что несся сломя голову через вестибюль, по лестнице и переходу. Его тощие бледные плечи дрожали, и теперь Адриан видел, что пижамная курточка, обернутая вокруг его руки, насквозь пропитана кровью.

– Я в порядке, – заговорил Макс, не успел Адриан открыть рта. – Я сообщил охране. Целители уже в пути. Но Нова! Ты должен вытащить ее отсюда!

Адриан с трудом проглотил ком в горле.

Как ни крути, Максу он ничем помочь не может. А вот Нова…

Сжав зубы, пронесся мимо небоскребов, громя улицы стеклянного Гатлона.

Добравшись до середины карантина, он почувствовал это. Как будто кто-то проткнул в нем дыру, и вся сила сочилась сквозь нее, вытекала.

Особенно это чувствовали его руки. Пальцы стали ледяными. Мышцы, суставы и связки будто атрофировались, делались слабее с каждым шагом. Скрючивались, становясь бесполезными придатками, пальцы. Такими пальцами никогда больше не взять ручку или кисть… такие руки никогда не смогут превратить воображаемое в реальное…

Кое-как перебравшись через здание больницы, он опустился на колени рядом с Новой. Сипя, как от удушья, он подсунул под нее руки. Голова девушки упала ему на грудь, а он обернулся, ища выход.

Дверь была невозможно далеко. Сколько шагов нужно сделать, чтобы до нее добраться? Тридцать? Пятьдесят? Голова Адриана поникла.

Он не справится. Просто не пройдет все эти шаги.

Прижав тело Новы к груди, он присел. У него не было никакой уверенности, что это сработает. Никакой уверенности, что его сверхспособность до сих пор не улетучилась.

И все же – Адриан глубоко вздохнул и подпрыгнул.

Его тело взлетело вверх. Сила пробежала по всему телу, по ногам, и они с Новой перенеслись через весь город. На одно безумное мгновение ему показалось, что это правда. Что они летят над городом, действительно летят…

Пол устремился им навстречу, осколки битого стекла – как сотни направленных вверх острейших игл. Адриан извернулся все телом, и они с Новой упали на улицу Скэттер-крик, всего в нескольких шагах от двери.

Когда Адриан попробовал подняться, от слабости у него дрожало все тело, но все же он встал. Руки и ноги онемели до того, что он их совсем не чувствовал, но все же ему как-то удалось подхватить Нову подмышки, просунув ей под плечи руки, согнутые в локтях. Ватные ноги почти не держали, но он сделал шаг назад, потом еще один. И еще. Хватая воздух ртом. Шатаясь. Роняя голову на грудь. В глазах у него потемнело.

Теряя сознание, он ввалился в тамбур, уронил Нову рядом с собой. Последний раз кое-как дернув ногой, он захлопнул дверь карантина.

Он лежал, задыхаясь. Умирая, подумал бы он, хотя никогда и не слышал, чтобы кто-нибудь погиб из-за Макса. Но ощущение было именно такое. Как будто из тела утекает жизнь.

Голова Адриана скатилась на сторону, и он посмотрел на Нову. Ее тело распласталось на полу рядом с ним, но лицо выглядело почти умиротворенным.

Потеряла сознание… или спит?

Понять это было чрезвычайно важно, но он не представлял, как отличить одно от другого.

Занемевшие руки до сих пор еще не отошли. Адриан не чувствовал боли – он вообще их не чувствовал, и это было гораздо хуже.

Перекатившись на бок, он подполз к девушке.

– Нова, – позвал он и неуклюже потрепал ее по щеке. – Проснись.

По крайней мере, она дышала. Жилка на шее билась ровно и сильно, а заглянув ей в лицо, Адриан увидел, что глазные яблоки подергиваются под веками.

Неужели она спит? Возможно ли это?

В это мгновение Адриан осознал, что не жалеет, что бросился к ней. Даже если он больше не сделает ни одного рисунка, даже если все способности Стража будут навсегда утрачены, он не пожалеет об этом, только бы с ней все обошлось.

Потому что на его месте так поступил бы каждый герой.

– Нова?

Будить ее было даже жалко, ведь она так долго не спала, но что-то подсказывало Адриану, что она его поймет.

Опять он погладил ее по щеке – и тогда осознал, что к пальцам начала возвращаться чувствительность, потому что ощутил мягкость и тепло ее кожи.

Он развернул ее голову к себе лицом.

– Просыпайся, пожалуйста.

И она проснулась.

Не как спящая красавица, которая очнулась после столетнего сна, мило потянувшись, изящно изогнув спину и сонно хлопая ресницами после такого чудесного отдыха.

Нет. Нова Маклейн рывком села и принялась кричать.

Ее взгляд, еще подернутый пеленой, упал на Адриана, и, не переставая вопить, она поднялась на ноги и забилась в угол. Прерывисто дыша, с трудом подняв голову, она осмотрела тесный тамбур.

– Где… что… – выдохнула она, содрогаясь после каждого трудного вдоха.

– Все нормально, – заговорил Адриан. Увидев Нову стоящей, он осознал, что и в его конечности возвращается сила, и кое-как поднялся на ноги. – С тобой все в порядке, Нова. Просто ты… ты заснула.

– Неправда, – выпалила она. Но тут же выражение ее лица изменилось. Из жесткого и воинственного оно мгновенно стало испуганным, и Адриану даже показалось, что она сейчас заплачет. Девушка отвернулась, скрывая лицо, и зажала руками уши. – Только не это. Пусть это закончится.

Адриан подошел на шаг ближе. Нова дышала уже ровнее.

– Все хорошо, – он искренне надеялся, что это и вправду так. Приблизившись, он положил руку ей на плечо, а убедившись, что она ее не сбросила, положил вторую ей на руку и повернул девушку к себе лицом.

– Ты в Штабе Отступников, – внятно проговорил он. – В безопасности.

Нова сглотнула. Она все еще неровно дышала, но уже не дрожала всем телом и отняла руки от ушей. Вид у нее до сих пор озадаченный.

– Макс, – сказала она. – Макс упал… Он поранился… Я… – она замялась и неуверенно понизила голос. – Я вошла, чтобы ему помочь, но тут…

Она посмотрела Адриану в глаза.

– Ты сказал, я заснула?

– Думаю, да.

– Не отключилась. Не упала в обморок. Не потеряла сознание. Заснула. Вот что ты сказал. Почему ты так сказал?

В окно тамбура Адриан увидел двух медиков. Они бежали к ним от лифтов, оба в обычной одежде, а не в своих скафандрах.

Он сдернул сдернул с крючка на стене один защитный костюм.

– Мы зовем Макса Бандитом, помнишь? – спросил он, расстегивая молнию на костюме. – Это потому, что он… он отнимает силу. Когда он оказывается рядом с Одаренными, они начинают терять свои способности. Их сила просто… испаряется. Чем ближе они подойдут к Максу, тем больше вероятность, что… – он заколебался, видя по лицу Новы, как у нее забрезжила догадка и как нарастает в ней ужас, – что так останется навсегда.

Адриан протянул Нове защитный костюм. Она взяла его рассеянно, глядя в пространство перед собой.

– И я отключилась, – прошептала она. – А я никогда не отключаюсь.

Сняв со стены второй костюм, Адриан начал расстегивать его. Когда секундой позже в камеру ворвались целители, он уже держал костюм наготове, так что одному из них осталось только надеть его.

– Охранник сказал… – начал первый (Адриан никак не мог запомнить его имени).

– Я знаю, – сказал Адриан. – Максу нужна помощь. Он потерял много крови.

– А вы как? Кому-то из вас нужна медицинская помощь?

– Нет, – ответил Адриан. – Мы оба сейчас под воздействием пребывания в карантине, но… это все.

Он глянул на Нову.

– Да? Ты не поранилась?

Нова помотала головой, без сопротивления отдала костюм женщине-медику, и та сразу же сунул в него ногу.

– Посторонитесь, – сказала женщина, когда оба целителя надели шлемы и перчатки.

Адриан потянул Нову за собой из тамбура. Стоя в переходе, они смотрели, как целители пробираются к Максу через город. Мальчик сидел, прислонившись к стене, его кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, в глазах стояли слезы. Врачи сняли повязку и начали осматривать рану.

– Что произошло? – спросил Адриан.

Нове потребовалось некоторое время, чтобы ответить.

– Он левитировал.

Она не продолжила, и Адриан вгляделся в ее лицо. Она смотрела в сторону карантина, но вряд ли видела Макса, медиков или даже стеклянный город. Ее ввалившиеся глаза блуждали.

– Нова?

– Он заметил, что я на него смотрю. Видимо, я его испугала. Он упал и… – Она всхлипнула. – Кажется, шпиль одного из зданий пробил ему руку насквозь.

Адриан вздрогнул.

– Тогда я вбежала, хотела помочь. Я же не… я же не знала, – Она моргнула, как бы прогоняя одолевающие ее мысли. – Долго я там пробыла?

– Я не знаю, – ответил Адриан. – Когда я подбежал, ты была без сознания.

Нова, не веря своим глазам, уставилась на него.

– Как ты вообще здесь оказался?

Он смутился, вдруг заметив, что все еще держит ее одной рукой за руку, другой за плечо. Нова не отстранялась, но теперь, когда его рукам полностью вернулась чувствительность, он невероятно остро ощущал все. Мягкую ткань формы. Тепло ее кожи сквозь ткань. Он вспомнил, как взял ее за руку на параде, когда дорисовывал браслет, и каким он тогда был беспечным. Ему тогда казалось, что это совершенный пустяк – взять да и помочь незнакомому человеку.

Сейчас бы он ни за что не решился бы рисовать у нее на запястье – ему казалось непростительным вмешиваться в ее личное пространство.

– Я принес тебе сэндвичи, – сказал он, чувствуя, что это звучит ужасно нелепо, и вытянул руки по швам. – Но я уронил их в вестибюле.

Хмуря брови, Нова посмотрела вниз – там все так и лежало. Надорванный бумажный пакет и выпавший из него завернутый в бумагу сэндвич.

– Подумал, может, ты проголодалась? – смущенно добавил Адриан.

Нова смотрела на одиноко лежащий пакет так долго, что прошли, казалось, годы. Повернулась к Адриану. Ее взгляд немного прояснился.

– Люди не просто теряют свои способности, так? Он их забирает. Поглощает… абсорбирует.

Адриан кивнул.

– Почему же ты не пострадал?

Он прислонился к перилам.

– Пострадал.

Слабым голосом она спросила.

– Так мы больше не Одаренные?

– Не знаю, – признался он. – У нас маловато добровольцев, желающих проверить на себе, как действует сила Макса и сколько времени нужно, чтобы эффект стал… необратимым. Но я знаю, что есть люди, которые находились рядом с ним и не лишились своей способностей. По крайней мере, если им удавалось вовремя от него убраться.

Нова упрямо стиснув зубы, взяла Адриана за руку. В ее взгляде появилась решимость, граничащая с безрассудством. Подойдя, она стала шарить у него пониже спины, и он так и подпрыгнул.

– Где твой маркер? – спросила она.

Адриан удивленно заморгал. Его маркер?

Чувствуя, что краснеет, сунул руку во внутренний карман подкладки на его левом рукаве. Не понимая, к чему она клонит, он протянул маркер Нове.

– Да не мне, – сказал она, но не отпустила его руку, а так и держала, а другой рукой сняла колпачок. – Нарисуй что-нибудь.

Наконец-то до него дошло, чего она хочет. Правда, эта проверка не могла показать, не лишилась ли она, Нова своей сверхспособности, и все же он понимал, насколько это для нее важно. И, сказать по правде, для него тоже. Хоть он и боялся, что результат будет не тем, на какой он надеялся.

– Чего ты ждешь?

– Я боюсь, – честно сказал Адриан, а сказав это, начал хохотать, потому что знал – что сделано, то сделано, и как ни избегай правды, это ничего не изменит. И все-таки. Сейчас, может быть, в последний раз, он пока еще супергерой.

Он и Нова – оба.

Но Нова только досадливо вздохнула.

– Не будь придурком.

– Придурком?

– Да нарисуй же ты что-нибудь, не валяй дурака! – закричала она, выдавая мучившую ее тревогу, и Адриан каким-то образом догадался, что от этого теста для нее почему-то очень многое зависит. Может быть, потому что ее сверхспособность невозможно проверить так же быстро. Будет ли она снова спать? Будет ли она спать, как обычный человек? Должны пройти часы, даже дни, прежде чем она узнает это наверняка.

Собравшись, Адриан взял ее руку, как тогда на празднике, и повернул ладонью вверх. Он начал рисовать, не задумываясь о том, что рисует, просто позволив руке изобразить, что первым придет на ум.

А на ум ему пришел динозавр. Крохотный велоцираптор, ростом с ее большой палец.

Сравнительно небольшой, но поразительно свирепый.

Закончив свой торопливый набросок, Адриан заглянул в лицо Нове, но она поедала глазами существо на ладони.

– Какой он милый! – прошептала она.

Адриан перевел дух.

– Ну, что ж, – пробормотал он, проводя подушечкой большого пальца над рисунком.

Оживший динозаврик зарычал, отклеился от ладони Новы и, покачиваясь, встал на лапы. Он закрутил головой, будто в поисках добычи.

– Это хороший динозавр, – сказал Адриан, заметив, что улыбается, – Я почти уверен.

Нова явно расслабилась, глядя, как существо карабкается на ее безымянный палец. Нагнувшись, динозавр пощипал ее за палец, но явно не причинил ей боли.

– Ладно, – выдохнула она. Потом повторила. – Ладно. Ты в порядке. Возможно, и я тоже.

Адриан не знал, что на это сказать. Он до сих пор не знал, долго ли Нова пробыла в карантине.

Динозавр соскочил с ладони Новы на перила и припустил бежать в сторону лестницы. Адриану стало интересно, хорошо ли у него развито обоняние – возможно, он уже учуял упавшие сэндвичи.

– Адриан?

Он встретился с ней взглядом.

– От кого он перенял телекинез?

– Телекинез?

– Макс. Он левитировал. Он был… очень силен.

Адриан уставился на нее.

– Макс? Силен?

– Он поднял в воздух порядка шестидесяти зданий – и парил сам. Ты знаешь, насколько это редкая способность?

– Я… да, – сказал он. – Но Макс не… он может только… – Адриан смолк. Он наблюдал только, как Макс силой мысли поднимал одну вещь, да и то с горем пополам. – Ты уверена?

Нова раздраженно посмотрела на него.

– Я уверена.

Адриан ссутулился. По выражению лица Новы было понятно, что она точно знает, что видела, и у него не было повода в этом сомневаться.

А кроме того, он совершенно точно знал, откуда у Макса эта сверхспособность.

Но было совершенно непостижимо, почему Макс скрывал от него эту свою силу.

– Адриан? – окликнула Нова настойчивее.

Адриан сглотнул.

– Ас Анархия, – сказал он. – Он забрал эту силу у Аса Анархии.

Глава тридцать четвертая

Нова томилась в постели в медицинском крыле уже девять часов, и ее это совсем не радовало. Спать ей не хотелось абсолютно. Но целители стояли на свое: лучше подержать ее под наблюдением хотя бы сутки, а в идеале трое суток, чтобы увидеть, не появились ли у нее какие-либо после контакта с Максом.

Когда ей об этом сказали в первый раз, она засмеялась. Семьдесят два часа? Торчать здесь, в постели? Без сна? При том, что занять себя совершенно нечем, если не считать стопки «Гатлонской Газеты» и телевизора, по которому в основном показывали новости – сплошную критику поведения Отступников в ситуации с библиотекой? При том, что никто даже не позаботился поместить ее в отдельную палату?

Ну уж нет.

Нова твердила, что чувствует себя отлично, но на нее продолжали давить, повторяя, что до сих пор не проверили, не ослаблены ли ее способности. Даже если она сейчас чувствует себя бодрой и энергичной, это может объясняться действием адреналина и тем, что ее биологические часы проходят перестройку. Почти все люди прекрасно себя чувствуют в час дня, и очень многие могут продержаться без сна сутки-другие, но потом организм все равно потребует отдыха. Сейчас пока еще слишком рано делать выводы о том, осталась Нова Одаренной или нет.

Хотя Нова понимала их логику, ей от этого было не легче. Только бы выбраться отсюда – а там она бы села в любой городской автобус и в пять минут проверила другую свою силу, погрузив в сон какого-нибудь ничего не подозревающего пассажира. Так она сразу бы узнала, сохранила ли все свои сверхспособности. Это было бы куда более действенно, чем сложа руки сидеть взаперти.

Самое обидное, что Адриану не пришлось лежать на больничной койке. Объясняли это тем, что он уже продемонстрировал свою способность, но Нова подозревала, что некоторые послабления объяснялись тем, что он, понимаете ли, Адриан Эверхарт.

Ворча про себя, Нова в очередной раз просматривала газетные заголовки, в поисках того, что, возможно пропустила раньше, но теперь от скуки могла бы почитать. Вдруг ее внимание привлек стук.

В ногах ее кровати стояла Данаида. Это она постучала в металлическую рамку, на которой висели огораживающие кровать занавески.

– Привет, – поздоровалась она с легкой неуверенной улыбкой. – Я слышала, что случилось прошлой ночью. Вот, решила принести гостинцев.

Она держала бумажный пакет.

Нова уставилась на нее. Она смотрела долго. Дольше, чем позволяла вежливость. Ей казалось, что здесь какой-то подвох. До сих пор они с Данной пересекались только в тренировочном зале, и Нова так и не поняла, понравилась ли она Данне и доверяет ли та ей.

Наконец она неохотно села, опершись на подушки. Недоверчиво посмотрела на пакет.

– Спасибо?

Данна засмеялась и, подойдя ближе, плюхнула пакет на кровать в ногах у Новы.

– Тут кормят не ужасно, но и не сказать, чтобы шикарно. Руби меня всю дорогу подкармливала, вот я и решила передать эстафету. – Она принялась рыться в пакете, вытряхивая на одеяло свертки. – Я не знала, что ты любишь, сладкое, соленое или вообще что-то другое, вот и притащила всего понемногу. Соленые крендельки, шоколад, сухофрукты – на случай, если это твое. А самое главное – чтиво. Потому что, если читать только «Газету», помрешь со скуки.

Сунув руку в пакет поглубже, Данна извлекла четыре книжки в бумажных обложках, мятых, затертых, явно зачитанных и любимых.

– Один триллер, один любовный роман, одна научно-популярная, – она помахала книгой с военным кораблем на обложке, – на случай, если ты любишь историю. Это папина. Я, честно говоря, не знаю, хорошая она или так себе. А вот эта – моя самая любимая.

На обложке последней книги была женщина в доспехах верхом на драконе.

– Не обращай внимания на дурацкую обложку. История просто гениальная.

Она сложила книжки на столик у кровати Новы.

– Спасибо, – повторила Нова, не понимая, как ей относиться к этой демонстрации великодушия. – Ты уже окончательно выздоровела?

Данна потерла бок. Под формой Нова разглядела небольшое утолщение в районе ребер – видимо, она все еще носила повязку.

– Почти, – ответила Данна, откидывая свои дреды. – Обещают, что через пару дней я смогу вернуться на службу. Еще несколько сеансов с целителями, и я стану… ну, не на сто процентов, но почти как новая.

– А почему не на сто процентов? – удивилась Нова. – Все твердят, что здешние целители прямо-таки чудеса творят.

– Ну, да – до определенной степени. Я хочу сказать., врач со сверхспособностями все же лучше, чем… не знаю… ледяных компрессов и масла календулы – или чем там раньше лечили ожоги. Но они не в силах оживить чешуекрылых, сгоревших в огне. А в результате, у меня на этом месте навсегда останется уродливый рубец.

Нова вздернула бровь.

– Ты их называешь чешуекрылыми?

С чуть смущенной улыбкой Данна пожала плечами.

– Боюсь, что если все время называть их бабочками, то никто не поймет, насколько это на самом деле удивительная сверхспособность. Ну, вроде как сказать – ах, я умею превращаться в радугу и цветочки! Круто, да?

Нова приподняла уголки рта в улыбке, а Данна восприняла это как знак, что все в порядке, и тут же уселась на стул для посетителей.

– Вообще-то, мне так даже больше нравится. Чтобы люди тебя недооценивали, понимаешь? Это дает преимущество. Да ты, наверное, и сама знаешь, о чем я. В смысле – никто не думал, что ты уложишь Горгулью. От этого победа радует вдвойне.

Нова уронила газету на пол и села повыше.

– Ты когда-нибудь пользуешься своей способностью помимо службы?

– Ой, да все время, – улыбка Данны стала озорной, – В детстве я всегда так ходила в кино. И до сих пор ни разу еще не платила за билет в кинотеатр. Только никому не говори, идет? Это не очень-то соответствует нашему моральному кодексу.

– Твоя тайна в полной безопасности. А как насчет, – Нова огляделась, хотя ей мало что было видно из-за занавесок, – того, что здесь, рядом? Тут столько всего происходит, Отступники так много всего придумывают, разрабатывают… изобретают. В отделе исследований и разработок наверняка скоро сотворят что-нибудь такое, что Страж рядом с этим покажется детской игрушкой. Тебе никогда не хотелось сунуть туда нос?

Данна зарычала.

– Не говори мне о Страже! Вот встречу этого гада на узенькой дорожке и уж покажу, куда он может себе засунуть свое пламя.

Нова прыснула.

– Мне знакомо это чувство.

Данна попробовала устроиться на узком стульчике, подобрав под себя ноги и скрестив их так, что коленки торчали выше плеч.

– Я никогда не пробиралась в ИР или в лаборатории карантина. Они там всерьез относятся к секретности, что даже я побоялась бы рисковать. Но… – она с видом заговорщицы наклонилась вперед, – когда я в первый раз очутилась здесь, то проникала через вентиляцию в хранилище артефактов. Вот где здорово. Если тебе когда-нибудь доведется там побывать, ты это оценишь. Что-то вроде склада всех родов оружия Одаренных, о которых мы только слышали. Там тебе и кнут Ультрасоника, и щит Магнетрона, и трезубец… эээ, ну, Трезубца.

– И тебя ни разу не поймали? – Нову ее рассказ удивил – у нее даже забрезжила надежда, что в системе безопасности такого серьезного объекта есть бреши.

– Я никогда не формировалась, – объяснила Данна, – То есть, не выходила из режима стаи. А когда я рассредоточиваюсь, стайке бабочек очень легко остаться незамеченной. И есть много мест, где бабочки могут спрятаться. Но на самом деле лучшие артефакты даже не в хранилище. Об этом мало кто знает, но есть небольшая коллекция наверху, за кабинетами членов Совета. Теоретически, войти туда и полюбоваться может любой, вот только без официально назначенной встречи мало кому удается туда подняться.

– И что у них там? – заинтересовалась Нова.

Не успела Данна ответить, как занавеска отдернулась и появилась Дженисса Кларк – Отмороженная. Взглянув на Нову, она раскатисто захохотала.

– Силы великие, я думала, люди шутят, – она выставила бедро и уперлась в него рукой. – Это какой же надо быть тупицей, чтобы войти в карантин. Вы вообще-то знаете, что значит слово карантин, мисс Маклейн?

Нова откинулась на подушки и скрестила ноги.

– Ты права, это было глупо. Конечно, когда супергерой видит, как десятилетний пацаненок пропарывает руку стеклянной пикой и истекает кровью, правильные действия – отойти и подождать, пока кто-то другой с этим не разберется. – Нова изобразила на лице фальшивую бодренькую улыбочку. – Вперед, Отступники!

– По сути, – высокомерно заявила Дженисса, – правильные действия – позвать кого-то из тех, кто знает, что делает. В таком случае, когда появляются профессионалы, им не приходится возиться с двумя бесчувственными телами.

– У меня предложение, – встряла Данна, – Давай ты пропорешь себе руку ледяной сосулькой, а мы с тут с Новой пока поболтаем, подождем, пока целители не заметят.

– Если вы вдруг забыли, – Дженисса надменно приподняла бровь, – Нова ничем не помогла Максу. Так что, если ты воображаешь, будто совершила героический поступок, не льсти себе. Что ты на самом деле сделала – так это поставила под угрозу свои собственные способности и выставила себя идиоткой.

Торжествующая Дженисса почти пела.

– Но, к счастью, ты можешь не париться – вводить данные в компьютер (ты ведь этим сейчас занимаешься?) сумеет любой дурак, а то и вообще робот. А ты, кстати, знаешь, как называется Отступник без сверхспособностей, а?

Нова сделала вид, что обдумывает ответ.

– Его называют победителем твоей ручной скалы?

Данна прыснула.

– Мило, – невозмутимо процедила Дженисса. – Но правильный ответ – администратор. Наверное, ты прямо мечтала об этой должности. Но, будем честны, твое нарушение сна – это все равно не сверхспособность. Так что, догадываюсь, сейчас тебе дали потренироваться в новом качестве.

Подмигнув, она повернулась к ним спиной.

– Передай от меня привет Горгулье, – сказала Нова ей вдогонку.

Дженисса дернулась, но не обернулась и задернула за собой занавеску.

– Какая прелесть, – пробормотала Данна. – Хотя, знаешь, она только что затронула интересную тему. Ты – одна из очень немногих Отступников, кто на патрульной службе не пользуется своей сверхспособностью. – Она пожала плечами. – Тогда, получается, если, что нет никаких оснований выгонять тебя в отряде! Я уверена, что это очень сильный аргумент.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнула Нова, а потом показала глазами на занавеску. – Скажи честно. Она здесь худшая – она и ее команда – или среди Отступников много таких же, не имеющих ничего общего с идеалом, в который верят все в городе?

– Ой, да конечно есть патрульные, которые прямо упиваются своей силой и властью, но Джениссе Кларк они все в подметки не годятся. В основном люди здесь отличные. Хотя, между нами говоря, есть один человек, которого я всячески стараюсь избегать. – Данна склонилась вперед и перешла на шепот, так что Нова невольно подалась ей навстречу. – Это Гром-птица.

Нова растерянно мигнула.

– Ты серьезно? Член Совета?

– Ага. Она хуже всех, – Данна прикрыла лицо руками, как бы прячась. – Не думаю, что она хочет казаться страшной, но мне эта женщина кажется просто ужасающей. До того серьезная, что каждый раз, как я ее вижу, у меня такое чувство, что она ищет, к чему придраться, чтобы вытолкать меня из штаба. Не пойму, в чем дело, но клянусь, она меня ненавидит.

– Она действительно выглядит… – задумалась Нова, подбирая нужное слово, – …осуждающе.

– Осуждающе, ужасающе – одно и то же, – Данна смущенно скривила лицо, – Хотя, если быть до конца откровенной, это как-то связано с моей врожденной боязнью птиц.

– Птицы, – удивилась Нова.

Данна сделала вид, что дрожит от страха.

– С самого детства. Ну, ты же знаешь, кто больше всего охотится на бабочек, да?

Нова захихикала.

– Ясно, в этом есть смысл. – Она помедлила, – А ты знаешь, что в этом регионе водится больше сорока видов водоплавающих птиц?

Данна недоверчиво уставилась на нее.

– Серьезно? Зачем ты мне об этом говоришь? Хочешь, чтобы мне снились кошмары, как меня глотает стая чаек?

– Небеса великие, нет, – стала оправдываться Нова, – Если что, тогда уж тебе должны сниться кошмары про альбатросов. У них размах крыльев достигает одиннадцати футов.

Данна устремила на нее застывший взгляд.

– Я начинаю жалеть, что пришла сюда.

– Слишком много информации? – с невинным видом спросила Нова.

– Отлично, – Данна все еще сердилась, – Твоя очередь, мисс Я-Сражусь-С-Горгульей. У тебя есть какие-нибудь фобии, или ты всегда спокойна перед лицом ужаса, так же, как на испытаниях?

Фобии?

Нова едва удержалась, чтобы не расплыться в улыбке.

– Только одна. У меня есть одна фобия.

И он ходит с косой и в тысячу раз страшнее Тамайи Раи.

– Ну давай, – сказала Данна. – Я о своей рассказала.

Нова помотала головой.

– Я тебя не просила откровенничать, а это мой секрет.

Данна возмущенно фыркнула, но внимание Новы отвлекла фигура человека, проходившего мимо занавесок – целитель, на ходу читавший что-то с планшета. Она вздохнула. Шли часы, а к ней никто так и не заглянул. Ясно же, они совсем не так озабочены, как притворяются.

– Так, значит, Адриан притащил тебе сэндвичи?

Нова вздрогнула.

– Что?

Данна хитро покосилась на нее.

– В три часа ночи. Это… мило. – Она протянула это слово, прозрачно намекая, что это было не просто мило.

– О. Да. – Нова пожала плечами. – Мы, правда, их так и не съели.

– Это не меняет дела, главное – намерение. А еще то, что он бросился спасать тебя, рискуя собой.

Нова нахмурилась.

– Да. Он хороший парень. Мне казалось, это и так понятно.

Данна сложила пальцы на животе.

– Это так. Никто и не спросит. Но, знаешь, за все время, что мы работаем с ним работаем в команде, он ни разу не принес сэндвичи мне.

Откашлявшись, Нова подняла верхнюю книгу из стопки на столике и стала переворачивать страницы.

– Он просто поступил по-товарищески. Он изо всех сил старается помочь мне почувствовать себя частью команды.

Это правда, подумала, она, но это не объясняло того, почему у нее вдруг стало гореть лицо. И почему от намеков Данны ей с одной стороны было неприятно, а с другой – в животе что-то радостно екнуло.

Правда заключалась в том, что рядом с Адрианом ей становилось все трудней отслеживать выходы и прочие важные вещи, а также прислушиваться к возможным опасностям, потому что хотелось ей только одного – смотреть на него. Ей хотелось понять, как ему удается сохранять равновесие между уверенностью в себе и скромностью. Спокойствием и концентрацией.

Когда он рисовал, ей хотелось только следить за точными, легкими движениями его рук. Когда он улыбался, она, замирая, ждала, достаточно ли широкой будет улыбка и появятся ли у него ямочки на щеках. Когда он смотрел на нее, ее тянуло посмотреть ему в глаза. Но одновременно – хотя это было нелогично – хотелось отвернуться.

Все это вместе приводило к тому, что Нова сильно уставала в его присутствии.

Это было просто влечение, ясно, как день. Просто гормоны… Просто… биология.

И это не входило в ее планы.

– Знаешь, – сказала Данна, – кажется, у Адриана никогда не было девушки. По крайней мере, ничего серьезного. Такого, чтобы я об этом знала.

Несмотря на то, что эта реплика вызвала у нее раздражение, Нова поняла вдруг, что за короткий визит Данны она успела проникнуться к ней чуть ли не симпатией.

Но хватит об этом. Нове внезапно пришла в голову совсем другая мысль.

Озабоченно прищурившись, она нагнулась к Данне и всмотрелась в ее лицо.

– Как ты себя чувствуешь?

Данна напряглась.

– Нормально. А что?

Нова поманила ее пальцем.

– Возможно, здесь душновато, но ты что-то неважно выглядишь. – Она коснулась ладонью лба Данны. – Тебе, наверное, лучше пойти прилечь.

Сила потекла из нее так же легко и естественно, как всегда.

Данна закрыла глаза. Она мягко упала вперед, лицом на одеяло.

Нова с облегченным вздохом откинулась на подушки, глядя в потолок.

Доказано, наконец-то.

С ее силой все в порядке.

И каждая минута, проведенная здесь – пустая трата времени.

Нова встала с кровати.

– Сестра!

Через несколько секунд та же сестра, что приносила обед, заглянула к ней за занавеску и с удивлением увидела, что Нова пытается поднять Данну и уложить ее на кровать.

– Я не знаю, что случилось. Только что все было нормально, а потом вдруг она побледнела и отключилась. Наверное, лучше вызвать целителя. Может, она переусердствовала на тренировках? Наверное, ей еще рано так себя нагружать.

Сестра бросилась вызывать доктора.

Когда она вернулась, Нова была уже одета и почти закончила обуваться.

– И куда это, интересно, ты собралась? – спросила сестра, щупая пульс Данны.

– Домой, – ответила Нова.

Сестра отрывисто засмеялась.

– И думай об этом, дорогуша. Через пару минут тебя переведут в новую палату, так что никуда уходить не нужно.

Нова уставилась на нее.

– Почему?

– Потому что! – рявкнула сестра, как будто это было исчерпывающим объяснением. – Мы должны за тобой понаблюдать после…

– После чего? После того, как десятилетний ребенок якобы поглотил мои сверхспособности?

Сестра вздохнула.

– Немногие входили в контакт с юным мистером Эверхартом. Мы должны соблюдать осторожность.

– Ладно, – сказала Нова застегивая башмаки, – если умру, я дам вам знать. А пока у меня есть дела. И, – она показала на Данну, – у вас, кажется, тоже.

Глава тридцать пятая

– Ну вот, новая башня для больницы готова, – сказал Адриан, проталкивая здание в обиталище Макса. – Что еще было разбито?

– Еще те жилые дома, на которые вы упали, – ответил Макс, показывая в сторону выхода.

– Точно, – Адриан начал рисовать.

Внутри карантина Макс оттащил новую башню к зданию больницы. Он установил ее на сломанном основании, действуя в основном одной рукой, потому что его правая кисть была плотно забинтована. Адриан смотрел, как Макс, придерживая башню предплечьем, положил левую руку на место разлома. Стекло медленно начало сплавляться. Шов не был идеальным, на месте соединения остался заметный рубец – но держалось, по-видимому, крепко.

Адриан сглотнул. Он несколько раз видел, как Макс прибегал к этой способности. Мальчик использовал ее чаще, чем какие-либо другим из тех, что абсорбировал. Это заставило его вспомнить рассказ Новы – о том, Макс использовал телекинез и разом поднимал в воздух десятки стеклянных зданий. По правде говоря, эта картина не выходила у него из головы с тех пор, как Нова про это рассказала. Все утро он ждал удобного случая спросить Макса об этом, но не мог придумать, как бы сделать так, чтобы этот вопрос не прозвучал упреком.

В результате вместо того, чтобы задать действительно интересующий его вопрос, он спросил:

– Как рука?

– Могло быть хуже, – Макс посмотрел на забинтованную ладонь. – Пришлось прижечь артерию – это из нее вылилось столько крови. Но шпиль прошел вот здесь, – Он поднял левую руку, показывая Адриану, – в мясистой части между большим и указательным пальцами. Так что ни кости, ни сухожилия не задеты. – Он пожал плечами. – Болело бы намного сильнее, пройди этот шпиль посреди ладони. Но, знаешь, даже так было очень больно.

– Если повезет, останется шикарный шрам, и ты будешь им хвастаться.

По лицу Макса скользнула мимолетная улыбка. Он отступил, чтобы полюбоваться больницей, потом подошел ближе к Адриану. Сидя на краю залива, он ждал, пока Адриан рисовал разрушенный жилой дом.

– Эй, Адриан? – начал он, баюкая забинтованную руку и ощипывая ниточки по краям бинта.

Адриан поднял голову и на миг замешкался. Нечасто в голосе Макса слышалась озабоченность по какому-либо поводу.

– Что такое?

Макс сел ровнее, но по-прежнему не смотрел Адриану в глаза.

– У меня есть сверхспособность Аса Анархии.

Адриан пристально смотрел на него, ожидая продолжения, но этим, кажется, его признание и ограничивалось.

– Да, – ответил он, наконец, – Я знаю.

Макс немного поерзал, потом прочистил горло.

– Как ты думаешь… – он замолчал.

– Что думаю?

– Как ты думаешь, я могу стать злым?

Брови Адриана полезли на лоб. Он отшатнулся, отдернув маркер от неоконченного рисунка.

– Или, – продолжал Макс, – что во мне могут быть злые силы?

Адриан ждал, когда Макс посмотрит на него, но мальчик упорно глядел в пол.

– Нет, я так не думаю.

Судя по тому, как Макс скривил рот, его это не убедило.

– Я так и знал, что ты это скажешь.

– Потому что это правда, – со смехом ответил Адриан. – Так ты поэтому притворялся, что это у тебя плохо получается? Поэтому все эти годы скрывал, насколько ты силен?

Макс поглядел на него глазами, полными раскаяния. Он не ответил, но Адриану нетрудно было прочитать правду на его лице.

Вздохнув, он убрал маркер.

– Начнем с того, что все ужасные вещи, которые творил Ас Анархия, получались у него только благодаря его шлему. А когда шлем у него отняли, он стал… не тем, что прежде – хотя как телекинетик он был все еще очень силен и вообще… Но самое главное: все, что мы делаем – каждый из нас делает – это только наш собственный выбор, понимаешь? Взять… скажем, огненных элементалей. У каждого огненного элементаля есть выбор. Они могут сжигать дома дотла – а могут жарить шашлыки.

Он хотел пошутить, но Макс нахмурился, как будто попытки Адриана умничать его не впечатлили.

– Если бы у тебя была сила, позволяющая делать все, что мог делать Ас Анархия, ты распорядился бы ей по-другому. Ты бы создавал вещи, а не разрушал их. – Он показал на стеклянный город. – Вот тебе пример.

Это, наконец, вызвало у Макса слабую улыбку.

– Кстати о строительстве, – глаза Макса прояснились, – Утром я кое-что обнаружил. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа, он вскочил и вприпрыжку побежал в свою комнату. Возвратился он почти тут же, с тонким красным фломастером.

Присев на корточки у стены, он начал что-то рисовать на стекле. Скоро у него получился неуклюжий набросок машины. Закончив, он отложил фломастер, прижал указательный палец к рисунку и надавил.

Адриан заулыбался, когда из стены выскочила машинка и упала ему на руку. Она была размером с его ладонь. Немного кривобокая. Колеса не вращались. И на ощупь она была не такой плотной, как его собственные фигурки из стекла, а какой-то мягковатой. Тягучей. Как размягченное перед плавкой стекло.

Не считая всего этого, машина была реальной.

– Ах ты, маленький бандит, – сказал он. – Ты похитил мою силу.

Макс фыркнул. Он глядел на машинку с явным неодобрением.

– Не очень-то из меня хороший художник. И все штуки, которые я успел сделать, какие-то не такие. Они не живут долго, как твои. Сначала я рисовал на бумаге, и они просто мялись и рвались, когда я их вытягивал.

Адриан перевернул машинку, взяв ее за кузов, но не удержал, и она упала на пол, разбившись надвое.

– Ой! Извини.

Макс пожал плечами.

– Ты был здесь совсем недолго, так что я не успел получить много твоей силы. И это хорошо. Если бы я забрал ее всю, пришлось бы самому достраивать новые дома для города, и они все были бы кривыми.

– Может быть, поначалу. Но я могу давать тебе уроки рисования, – Адриан попробовал исправить машинку, но она на глазах теряла форму. Вскоре у него на ладони осталась горка чего-то вроде теста. Сдавшись, он бросил прозрачный комок на пол.

– Ты еще не знаешь, сколько взял от Новы?

Макс покачал головой.

– Она пробыла здесь намного дольше, чем ты, но… все равно не так уж долго. Ты появился почти сразу. Но – видно будет, – Он еще сильнее нахмурился. – Хотел бы я это отменить. Не хочу ее силу. Меньше всего мне нужны еще лишних восемь часов скуки в сутки.

Сочувственно кивая, Адриан изобразил свою версию машины и протолкнул внутрь. Но Макс не подхватил ее, а только сердито насупился.

– Хвастун.

– Не смог удержаться.

Поза Макса внезапно изменилась. Спина застыла, выражение лица из мрачного стало задумчивым и нерешительным.

– Адриан?

От того, как он это произнес, Адриан тоже напрягся.

– Да?

– Когда ты был здесь… после того, как подхватил Нову… – глаза Макса сузились, и он не посмотрел на Адриана, а уставился отсутствующим взглядом на стеклянную машинку. – Ты взлетел.

У Адриана заколотилось сердце. Слова повисли между ними, как разделяющая их стена, потому что Адриан слишком долго медлил, прежде чем выдавить из себя смешок.

– Мне кажется, тебе это померещилось. Возможно, из-за потери крови.

Щеки Макса залил румянец, а когда он поднял глаза на Адриана, в них горело возмущение.

– Я не дурак.

Адриан прикусил губу.

– Я не имел в виду…

– Ладно, может быть, не летал по-настоящему, но это все равно было неестественно – то, что ты сделал. Ты подпрыгнул, – Макс оглянулся, прикидывая на глаз размер своего города, – как минимум на четырнадцать футов. И даже без разбега. Просто оторвался от земли.

Адриан судорожно пытался придумать возможное объяснение, но ничего не приходило в голову. Молчание сгустилось так, что казалось непроницаемым. Адриан хотел его нарушить, но не знал, что сказать.

Макс присел на корточки.

– Знаешь, я видел на видео другого Одаренного, который так же прыгал.

Адриан плотно сжал губы, как будто боялся, что признание вырвется само собой. Он ведь уже спрашивался себя, так ли это будет ужасно открыть Максу правду? Уж он-то не выдал бы тайну, можно не сомневаться. Ясно ведь, он и так уже обо всем догадывается – по крайней мере, предполагает – так много ли вреда будет от того, что он во всем признается?

И все же что-то его удерживало. Как бы ни любил его Макс, ясно, что он любит и Капитана Хрома, и неизвестно еще, кому мальчик предан больше. И Адриан пока не был готов рассказать своим отцам, что Страж – это он. Их лица, когда они ворвались в штаб прошлой ночью, узнав о происшествии в карантине, врезались ему в память. Панический страх, облегчение, смешанное с тревогой. Не из-за того, что случилось, а всего лишь из-за того, что могло случиться с ним. Адриан знал: они боялись не того, что он лишится своих сверхспособностей. С этим было бы трудно смириться, и все же это еще не конец света. Но они еще не оправились от встряски накануне, когда он чуть не простился с жизнью в библиотеке. А может, у них разыгрались нервы еще и от того, что на параде Капитан сам оказался на волосок от смерти (пусть даже они не признавали, как близко она была).

Быть Отступником опасно. Это всегда было опасно, и вряд ли кто-то из супергероев пытался убеждать себя в обратном. Просто такова уж была жизнь, которую они выбрали – или которая выбрала их.

Но если родители узнают, что Адриан – еще и Страж… что это с ним дралась на параде Кошмар… что он навестил Анархистов в их туннелях, лицом к лицу столкнулся с Ингрид Томпсон в библиотеке и без оглядки бросился в самое пекло пожара… их страхи вырастут до небес. Не нужно, чтобы они через это прошли.

Так он говорил, убеждая себя. Это нужно для них. Он должен сохранить свою тайну ради их благополучия, чтобы оградить отцов от их же собственных волнений.

Но Адриан, разумеется, понимал также, что это решение эгоистично. Он еще не был готов отказаться от роли Стража, но знал, что от него этого потребуют.

Чего он не знал – послушается ли он, выполнит ли это требование или нет. А пока проще было затаиться.

– Ладно, ладно, – сказал Макс, поняв, что Адриан не собирается ни в чем признаваться. – Можешь не отвечать. Я видел то, что видел.

Адриан отвернулся, согнувшись под бременем вины. Он хотел бы объяснить Максу, что дело не в нем. Что это он не готов обсуждать ни с кем.

Но сказал просто:

– Все сложно.

Макс хмыкнул.

– Ага, и я ничего об этом не знаю.

Адриан поморщился.

– Но я кое-что заметил, – продолжил Макс, постукивая своим фломастером. – Этот парень по имени Страж… ты, наверное, слышал о нем? Страж? В последнее время в новостях только о нем и твердят?

Адриан искоса взглянул на него.

– Вроде, что-то знакомое.

– Ну так вот. Насколько я понимаю, этот парень, которого зовут Стражем, и я – мы единственные из Одаренных, кто может похвастаться тем, что имеет не одну, а несколько сверхспособностей. Главное, у нас обоих они разные и совершенно не родственные друг другу. Вот, например, Цунами: она может и создавать воду из ничего, и управлять уже существующей водой. А он способен работать с огнем и выделывать эти свои прыжки, а еще говорят, у него есть какой-то убойный энергетический луч. А у меня, – и он стал считать, загибая пальцы, – телекинез, манипуляции с металлом, сплавление материалов, невидимость, эээ… – он задумался, – Абсорбция, разумеется, а теперь еще и то, что ты делаешь. Как, кстати, ты это называешь?

Адриан снова улыбался. Он знал, что Макс хотел бы выведать секрет Адриана, но видит, что тому не хочется его обсуждать. Адриану показалось, что ему предлагают компромисс, и он был за это благодарен.

– Я просто говорю «рисование», – ответил он. – Но в моем личном деле это, кажется, записано, как «оживление графических изображений».

– Оживление графических изображений. Круто. Неплохой списочек, как ты считаешь?

– Потрясный список.

На самом деле, список оказался даже более впечатляющим, чем предполагал Адриан. Он редко видел, чтобы Макс демонстрировал способности, собранные им у разных Одаренных – по большей части в раннем детстве. Телекинез от Аса Анархии, манипуляции с металлом и сплавление разнородных материалов от родителей, невидимость он приобрел у Укротителя Ужаса, пока он еще не узнал, на что способен этот младенец. А теперь еще и сила Адриана и, возможно, даже Новы. Ясно, что во всех этих сверхспособностях Макс был еще не очень силен – взять хотя бы машинку, которая лежала у ног Адриана кучкой дрожащего желе. Но все же – достаточно силен. По сути дела, не будь он постоянно заточен в своем карантине, из него мог бы получиться небывалый супергерой.

Адриан открыл было рот, чтобы это произнести, но Макс вдруг выпалил.

– А Страж может прибавлять себе новые силы?

Адриан мигнул.

– Только не говори, что не знаешь, – заторопился Макс, – просто… сделай вид, что пытаешься угадать. Ведь это так устроено? Ты каким-то образом… в смысле, он каким-то образом пририсовывает себе силы? Или… ты… точнее, Страж умеет копировать разные способности, а оживление рисунков – это вовсе не изначальная его сила?

Прикрыв глаза, Адриан массировал лоб.

– Я не… – Он замолчал и тяжело вздохнул. – Хорошо. Если я должен угадать… – Он открыл глаза и стал сверлить взглядом Макса, словно пытаясь внушить ему, что нужно будет промолчать, если кто-то еще спросит его об этом. – Я считаю, что он и сам еще не знает, какие способности в нем таятся и насколько они мощны. Он… вроде как разбирается с ними по ходу.

– Это я и сам понял, – заявил Макс таким тоном, что Адриан почувствовал раздражение. – Но… как ты думаешь… он уже опробовал неуязвимость?

– Неуязвимость?

– Ты понял. Как у Капитана Хрома.

Адриан прислонился к стене спиной. Почему-то ему до сих пор не приходило в голову воспроизвести сверхспособности своих приемных отцов или других членов Совета. Что-то удерживало его от того, чтобы перейти непреодолимую границу. Он никогда не станет Капитаном Хромом или Укротителем Ужаса, не заменит их – да он и не стремился к этому. Сама мысль о том, чтобы добавить себе что-то из их способностей, особенно неуязвимость или невероятную физическую силу Капитана, казалась Адриану дерзостью по отношению к Капитану Хрому – этому великому человеку и всеобщему любимцу.

Но в то же время он точно знал, почему Макс спрашивает именно об этой сверхспособности, из множества существующих.

Потому что неуязвимость делала Хью Эверхарта единственным среди Одаренных, кто мог близко подходить к Максу. И, как бы старательно Макс ни скрывал, что страдает от одиночества, и как бы сам Адриан не избегал мыслей на эту тему, сейчас до него вдруг дошло, как сильно мальчику не хватает общения напрямую, без стеклянной стены или хромированного скафандра.

– Не знаю, – медленно промолвил он в конце концов. – Я честно не знаю.

Макс понимающе кивнул, и Адриан почувствовал, что мальчика не рассердил его ответ. Потому что он говорил честно. Он и в самом деле не знал, может ли сделать себя неуязвимым, даже отчасти – и уж точно не в той мере, как его отец. Это правда, и Макс это явно понял.

Зато у Адриана в голове поднялся настоящий вихрь. Он оценивал, прикидывал. Спрашивал себя…

– Сходи навестить Нову.

Адриан будто очнулся.

– Что?

– Я уверен, что она до сих пор с ума сходит от страха. Кажется, ей действительно нравится вообще не спать.

– Нравится – не совсем точно сказано, по-моему, – Адриан попытался припомнить, что сама Нова говорила об этом, когда они болтали на ночном дежурстве. – Я бы скорее сказал, что она гордится тем, чего достигла благодаря этому. Она ведь не читала комиксы ночи напролет, не черкала в альбомчика, как, наверное, делал бы я. Все это время она использовала для того, чтобы стать Отступником.

– Вот именно, – кивнул Макс, – а я мог ее этого лишить.

Замотав головой, Адриан выпрямился.

– Ни за что. Она уже одна из нас, нравится ей это или нет.

Глава тридцать шестая

Кабинеты членов Совета не входили в маршрут экскурсии по штабу в первый день Новы у Отступников. Но она знала об их существовании. На табличке в вестибюле был указан номер этажа, и Нова собиралась туда наведаться, но не могла выдумать предлог. Ей не приходили в голову никакие объяснения на случай, если кто-то спросит, что она здесь делает.

Однако, с опаской выйдя из лифта, она вдруг поняла, что бояться-то нечего. На первый взгляд этаж был совершенно пуст. За столиком секретаря приемной никого не было, а из-за открытой двери у Новы за спиной не доносилось ни звука. Обшарив глазами потолок и привычно отметив камеры наблюдения, она напомнила себе, что надо держаться естественно. Притвориться, что у нее есть полное право здесь находиться.

И оно у нее действительно было. Она – Отступник, и нигде не сказано, что для нее доступ на этот этаж ограничен. Тем более, что Нова не собиралась здесь что-нибудь делать – только оглядеться, но от этого нелепых подозрений в голове меньше не становилось.

Нова обошла стол секретаря, обратив внимание на фотографии в рамке. На них красивый седовласый мужчина обнимал за талию Призму – Одаренную, которая сопровождала их в Зал Совета после происшествия в библиотеке. Через широкую дверь Нова прошла в круглый холл с блестящим белым полом, изысканной люстрой из дутого стекла и большими окнами, из которых открывались потрясающие виды на город и океан. В центре холла мирно журчал фонтан, а на стенах висели картины и стеклянные витрины. Из холла, точно спицы колеса, расходились пять коридоров. Над входом в каждый висела декорированная табличка с выгравированными псевдонимами членов Совета. Цунами. Черный Огонь. Гром-птица. Укротитель Ужаса. Капитан Хром.

Нова остановилась и опять прислушалась. Убедившись, что вокруг по-прежнему царит тишина, она стала знакомиться с выставленными здесь реликвиями. В одной витрине на шелке лежал единственный зеленый камень, и Нове не надо было читать этикетки с описанием, чтобы узнать Камень Предвидения. Он прославился тем, что позволял Одаренной по имени Фортуна описывать самые счастливые и самые печальные моменты жизнь любого человека (даже те, которые еще не наступили). Рядом был выставлен золотой веер – им Торнадо могла срубить врага с расстояния пятьдесят футов. Затем на деревянном блюде были аккуратно разложены большие рыбьи кости. Это был скелет рыбы-бритвы, дух которой согласно легенде вселился в Песчаного Бродягу и наделил его способностью стремительно зарываться почти в любой грунт.

Нова задержалась у стены, где не было витрин, а висела большая картина. Со сжавшимся сердцем она рассматривала изображение Битвы при Гатлоне. На заднем плане виднелись ступени собора – Нова узнала их. Земля вокруг была усеяна обломками разрушенных зданий, трупами и обагрена кровью. На переднем плане, на горе булыжников стоял Капитан Хром. В руке он сжимал хромированную пику, на конце которого красовался шлем Аса.

У подножия холма лежал сам Ас Анархия. Он явно разбился, упав на одну из обрушенных колонн собора. Его тело было изломано, и кровь оросила землю вокруг.

У Новы пересохло во рту. Художник очень похоже изобразил Аса – передал его разрушительную мощь, заметную в нем, даже в момент гибели. Темные глаза открыты и обращены к небу, приоткрытые губы удивленно искривлены.

Однако картина не была основана на реальных событиях, и Нова знала это. Этот эпизод, запечатленный на холсте, был не чем иным, как художественным осмыслением того, что произошло. Или, точнее, того, как все должно было произойти. На самом же деле от тела Аса ничего не осталось – так что они не смогли праздновать свою победу над ним.

От этого картина ничуть не стала менее отвратительной – и Нова поклялась, что, когда Отступники будут низвергнуты, она найдет эту картину и уничтожит ее.

Подавив вздох, она заставила себя отвернуться. Цокая подметками по блестящему полу, она миновала следующий коридор – и тут сердце у нее чуть не выскочило из груди.

Она попятилась, поравнявшись со входом в коридор – коридор Капитана, и вгляделась в его конец.

У нее буквально отвалилась челюсть. По коже побежали мурашки.

Там, на пьедестале, в медно-золотистом сиянии, освещенный лучом, лежал шлем.

Шлем Аса.

Не успела Нова шагнуть к нему, как у нее на запястье зажужжал коммуникатор. Она застыла, в полной уверенности, что Отступники догадались, кто она и что задумала. Правда, она и сама не знала пока, задумала ли она что-нибудь. Но несмотря на это, как только зазвучал коммуникатор, волна вины и страха накрыла ее с головой.

Она подняла руку, прочитала светящийся текст на ленте и шумно вздохнула. Это был всего лишь Адриан – он ни в чем ее не обвинял, просто беспокоился, не обнаружив ее в медицинском крыле.

Немного отдышавшись, она прочитала все сообщение.

Бессонница, то, что ты никогда не спишь, еще не значит, что тебе позволено вставать с постели без разрешения целителей! (Шучу. Вроде как.) Я только что зашел туда, а сестра сказала, что ты пошла домой. Целители беспокоятся – говорят, что после такого близкого контакт с Максом могут возникнуть побочные эффекты, о которых мы еще не знаем. Можешь вернуться в штаб? Или, если ты отключилась где-нибудь и лежишь в канаве, дай знать, я тебя найду. Идет? (Снова шучу. Но вообще-то почти нет.)

Скетч

Нова прочитала сообщение трижды. В первый раз она вообще не могла вникнуть в то, что было написано, так как продолжала думать о шлеме Аса. Во второй раз она поняла только, что могут быть побочные эффекты и целители пытаются вернуть ее назад, используя Адриана, что ее страшно разозлило.

В третий раз, однако, она не просто увидела перед собой светящиеся синие строчки, но и услышала голос Адриана и, дочитав до конца, почувствовала, что раздражение улеглось, а на смену ему пришло что-то, больше похожее на радостное удивление.

Потому что, хотя она прекрасно могла сама о себе позаботиться и не нуждалась в помощи Адриана или медиков, его наивные попытки скрыть свое беспокойство, показались ей трогательными.

Она подняла взгляд, и вся радость и очарование испарились, как огонь, на который выплеснули ледяную воду.

Не ответив на сообщение, Нова опустила руку, набрала полную грудь воздуха и пошла по коридору.

Прожектор был установлен на потолке, и, когда Нова приблизилась, отблеск на поверхности шлема сдвинулся. На закругленных вокруг лица щитках шлема она, как ей показалось, увидела намек на собственное отражение. Яркий свет играл на пробитом куполе шлема, куда много лет назад ударила пика Капитана, оставив в нем зияющий пролом и глубокие, расходящиеся во все стороны трещины. Шлем был установлен на тонком стержне, так что с некоторых точек казался висящим в воздухе. Прорезь, сквозь которую когда-то пронзительно смотрели глаза Аса, теперь выглядели просто черной дырой. В отличие от других артефактов в холле шлем не был защищен стеклом, а открыт. Как будто никто не опасался, что его могут украсть. Будто никто не боялся, что он может снова попасть в руки суперзлодея.

А с чего бы им бояться? Эта дырка в шлеме ясно указывала, что он необратимо поврежден. Неизвестно, какую мощь он некогда содержал, какую сверхспособность вложил ее отец, создавая его – все это ушло безвозвратно.

Нова остановилась в двух шагах от шлема, воспоминания нахлынули на нее.

Дядя Ас, склонившийся над усыпленным убийцей, смотрит на Нову с грустью и благоговейным изумлением.

Ас заставляет колокола собора звонить на разные голоса, чтобы только вызвать улыбку на лице Новы.

И тот момент на параде, когда она, наблюдая за платформой, увидела, как Капитан Хром демонстрирует шлем, будто охотничий трофей.

С глазами полными слез она подняла руку и поднесла ко лбу шлема, остановившись в каком-нибудь дюйме. Она представила себе, как он отзывается на прикосновение слабой вибрацией, словно почувствовав ее присутствие. Нова была уверена, что сработает сигнализация и раздастся сирена, но не смогла удержаться и, едва дыша, положила ладонь на прохладный металл.

Никакой сирены.

А шлем был на ощупь… как шлем. Энергия не ударила ее, не пронизала кожу. Она не ощутила слабого биения. Просто прохладный металл.

Поглядев на собственную руку, почти прижатую к золотистой поверхности, Нова обратила внимание на изящный браслет, обхватывающий ее запястье.

Она сдвинула брови. Наклонила голову набок. Протянув вперед другую руку, она коснулась тонкой филиграни и, сняв, поднесла браслет ближе к свету, думая, что ее обманула игра теней.

Ее сердце отчаянно забилось.

Браслет и шлем отличались. В браслете отчетливо угадывался розоватый оттенок, прекрасное, тончайшее свечение исходило от металла – а у шлема его не было. Просто тусклый медно-золотистый отблеск.

Нова сравнивала и хмурилась все сильней. Наверняка отличия объясняются тем, что шлем поврежден. Неведомая энергия, когда-то пронизывавшая металл, улетучилась.

Но позвольте… ведь ее браслет тоже был сломан! Застежка была попросту оторвана, а лапки для камня так и остались пустыми, не дождавшись того камня, который хотел вставить отец. Так почему же браслет не потускнел, не стал таким же безжизненным?

Отринув сомнения, Нова сорвала шлем со стержня.

И снова, ни одна сирена не завыла. В коридоре было все так же тихо. Нова взяла шлем обеими руками, сразу удивившись его тяжести – она помнила, что все изделия отца были почти невесомыми.

Она повертела шлем из стороны в сторону, рассмотрела пролом на верхушке. Ощупала шов на задней стороне. Перевернула и заглянула внутрь.

Отрывистый смех вырвался у нее. Потому что внутри шлема она у видела надпись: ИЗГОТОВЛЕНО ИЗ ВТОРИЧНОГО СЫРЬЯ.

– Мисс Маклейн?

Оборвав смех, Нова стремительно повернулась. Сначала ей показалось, что в коридоре никого нет, но тут же из воздуха материализовалась человеческая фигура.

Укротитель Ужаса. Сейчас вместо привычной черной накидки и маски на нем были синие джинсы и светлая рубашка. У Новы нервы были на пределе – от всех недавних потрясений, от находки шлема – и выяснения, что это подделка, от встречи с одним из злейших своих врагом, одетого, как обычный человек. Поэтому ее снова разобрал какой-то странный, неестественный смех.

Саймон Вествуд мрачно смотрел, как Нова одной рукой прижимает к себе шлем, и другой прикрывает рот, пытаясь удержать нервное хихиканье.

– Извините, – выдохнула она. Сделала глоток. Прокашлялась. – Извините меня, пожалуйста. Я не… я просто…

Она опустила глаза на шлем, думая, что, скорее всего, все-таки сработала сигнализация, просто беззвучная, неслышная ей. По всей видимости, о любых прикосновениях к артефактам в этом холле членам Совета сообщали более деликатно. Ее только что застукали за попыткой взять шлем Аса Анархии – и теперь все решат, что она пыталась его украсть.

Она замотала головой.

– Я не пыталась его взять, клянусь.

На лице у Саймона было скорее написано удивление, чем тревога, и, хотя он не произнес не слова, Нова почувствовала, что он ждет продолжения.

И она заговорила, судорожно соображая, как доказать свою невиновность, пока до нее не дошло, что она, по сути, ни в чем не виновата. Она не собиралась похищать шлем. И вообще, к сведению Отступников, она не сделала ничего дурного. Разве только оставила свои отпечатки пальцев на совершенно никчемной копии.

Подделке.

– Я слышала, что у вас здесь есть прикольные артефакты, вот и пришла посмотреть. Мне сказали, что это разрешено? Что каждый может прийти посмотреть?

Саймон слегка кивнул.

– Гхм… а когда я увидела шлем… мне стало любопытно. В смысле, это же… – она с трудом удерживалась, чтобы снова не захохотать, – Это же шлем Аса Анархии. Но когда я подошла поближе, мне… показалось, что он… того.

– Того? – переспросил Саймон.

Она сглотнула.

– Фальшивка. Это не шлем Аса Анархии.

Темные глаза Саймона, кажется, чуть смягчились.

– Как вы это поняли?

Нова посмотрела на шлем. Она снова сжала его двумя руками, повернув к себе лицевой частью. А как она поняла?

– Во всех описаниях, которые я видела или читала, – начала она, – сказано, что шлем как будто… светился изнутри. А это просто… металл. Обычный металл.

– Алюминий с медным покрытием, – сказал Саймон, и Нова перевела взгляд на него. Он устало улыбнулся. – Я слышал, что вы наблюдательны, мисс Маклейн, но должен сказать, что вы произвели на меня впечатление. Вы первая, кого не одурачил этот шлем.

– Но почему? Почему здесь подделка?

Саймон подошел ближе и взял шлем из рук у Новы. Несколько секунд он всматривался в него, сжав губы и как будто погрузившись в неприятные воспоминания.

– Эту копию мы всегда выставляем напоказ. Это важный символ, вы знаете – он связан с поражением страшнейшего из злодеев. Зримое напоминание о том, как далеко мы продвинулись со Дня Триумфа, и сколь многого лишимся, если человечество снова вернется к тому, что было до него.

– Но шлем не настоящий.

Пожав плечами, он вернул шлем на место и аккуратно выровнял.

– А ему и не обязательно быть настоящим.

– Как же… – фыркнула Нова, не понимающая, как он может так спокойно говорить об этом. Она понимала, что рискует привлечь внимание своими расспросами, но не смогла удержаться: – Где же тогда настоящий?

– А, – в глазах Саймона забрезжило понимание, – Так вот чем вы обеспокоены?

Она нахмурилась.

– Я не обеспокоена.

У Саймона разгладился лоб. Его оливковая кожа казалось светлой по сравнению с кожей Адриана, зато волосы были очень темными. Густые темные брови. Густые темные волосы. Густая темная борода. Каким-то образом все это придавало его облику выразительность – казалось, изгиб его губ и даже каждая морщинка в уголках глаз способны поведать удивительные истории.

Нове он не понравился. Ей казалось, что он видит ее насквозь. От это мысли ей стало не по себе, особенно учитывая, что этот человек в любой момент мог стать невидимым.

– Я не обеспокоена, – настойчиво повторила она. – Просто не понимаю, Почему здесь подделка.

Саймон хмыкнул, и Нова поняла, что он ей не верит.

– Настоящий шлем хранится под усиленной охраной в хранилище артефактов. Мы никогда не выносим его на всеобщее обозрение. Эта вещь ни в коем случае не должна попасть не в те руки.

– Но почему? – спросила Нова. – Ведь он же ни на что не годен? Капитан Хром его разрушил.

– Ну-у… – Саймон нагнул голову и прищурил глаз, как бы говоря, что этой незначительной детали придается немного преувеличенное значение. – Пожалуй, в этой части легенда слегка приукрашена. Мы завоевали шлем во время Битвы при Гатлоне. И Хью действительно попытался его разрушить. Но… – он развел руками.

– Но… что? – Нова вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. – Он не разрушен?

Саймон сочувственно поглядел на нее.

– Не тревожьтесь. Никто больше не воспользуется этим шлемом, чтобы причинить страдания людям. Мы за этим следим.

Нова пошевелила пальцами в воздухе, как будто настоящий шлем был здесь, дожидаясь ее.

– Так… людям можно на него посмотреть?

– На шлем Аса Анархии?

Она кивнула.

– Отступникам, я хотела сказать. Конечно, не публике со стороны, но… если кто-то из нас захочет, нам можно?

Укротитель Ужаса подавил смешок.

– Если только сумеет подкупить ребят из отдела оружия и артефактов. Я слыхал, что Вспышка очень падка до кислых жевательных мармеладок. Их, правда, трудновато раздобыть, но уж если достанете, она разрешит вам глянуть одним глазком.

Нова наморщила лоб, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно.

Впрочем, это было и неважно. Она не хотела глядеть одним глазком, к тому же, Саймон уже и так сообщил ей больше, чем она рассчитывала.

Шлем не разрушен. Шлем Аса целехонек, и он здесь, в этом самом здании, где-то прямо у нее под ногами.

Ее коммуникатор снова запищал. Она машинально глянула на экранчик, где светилось новое сообщение от Адриана.

Серьезно – ты случаем не отключилась и не валяешься в канаве?

Нова мотнула головой. Если это юмор, то она его не уловила, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Все в порядке? – поинтересовался Саймон.

– А? Да, – Нова неопределенно помахала рукой. Сейчас, когда на глазах рушилось все то, что она много лет считала правдой, ей никак не удавалось сосредоточиться. – Это просто… целители… спрашивают, куда я ушла. Я должна быть там, в медицинском крыле, но… невозможно столько времени сидеть без дела.

Он кивнул, как будто для него это прозвучало вполне логично, и повернулся к выходу. Поняв, что это было приглашением и для нее, Нова оглянулась на шлем в последний раз и пошла рядом с Саймоном, стараясь попадать в ногу.

– Адриан рассказал нам, как вы прибежали на помощь Максу. Это был отважный поступок. Мне жаль, что вы пострадали.

– Пострадал Макс. Я просто вырубилась на минутку.

Саймон покосился на нее.

– Кроме того, я же не знала, чем мне это грозит. Так что не уверена, что это можно назвать отвагой.

Его губы тронула улыбка.

– Вы бы предпочли, чтобы я назвал это безрассудством и ненужным риском?

Нова не поняла, шутит он, издевается над ней… или все это своего рода похвала. Наконец, она ответила.

– Это входит в служебные обязанности, разве не так?

Тут, безмерно ее удивив, Саймон вдруг расхохотался. Искренне, громогласно и дружелюбно.

Только сейчас Нова осознала, что происходит: она разговаривает с самим Укротителем Ужаса. А только что она его рассмешила.

Странно, но ни разу за весь разговор ей в голову не пришло приглядеться, прикинуть, как лучше его убить.

Ну и правильно, сказала себе Нова. Недаром же, выйдя из лифта, она пересчитала камеры наблюдения. Здесь невозможно было кого-то убить и уйти безнаказанным.

И все же… должна же была эта мысль хотя бы закрасться ей в голову!

– Вы не знаете, как дела у Макса? – спросила она, радуясь, что придумала, как сменить тему.

– С ним все будет в порядке, – ответил Саймон. – Вокруг было столько крови, что из-за этого рана казалась хуже, чем на самом деле. Конечно, из-за его особенностей мы не могли послать к нему целителей-Одаренных, но даже обычные врачи утверждают, что он быстро поправится. Шрам, пожалуй останется, но ведь шрамы украшают мужчину, даже очень молодого.

Проходя мимо картины, изображающей День Триумфа, Саймон остановился и посмотрел на нее – без восторга, скорее, рассеянно.

– Надеюсь, – продолжил он, – этот случай научит Макса быть более осторожным в экспериментах со способностями, которые он еще не научился контролировать. Трудный урок для любого Одаренного, но для него особенно.

Нова снова всмотрелась в фигуры на картине. Вот Капитан Хром, держащий шлем – теперь она воспринимала его только как обманщика, зная, что он никогда не пробивал своей пикой этот шлем. Она перевела взгляд на тело Аса, поверженное к ногам Капитана – эта часть сюжета тоже была лживой.

А еще…

– На картине кого-то не хватает, – сказала Нова. – Макс тоже был там, да?

Саймон отвел глаза.

– Вам сказал Адриан, или сами догадались?

– И то, и другое понемногу. – Нова оторвалась от рассматривания картины. – Что там произошло на самом деле? Как Макс заполучил силу Аса Анархии?

Саймон поскреб бороду.

– Ну, что ж. Это было почти в конце боя. Мы не могли принести Макса раньше, потому что его способности вывели бы из строя не только наших врагов, но и соратников. Однако в какой-то момент Ас Анархия отделился от остатков банд. Он стоял на крыше собора и оттуда поражал тех, кто был на земле. Конечно, Хью мог выстоять против него дольше, чем кто бы то ни было. Поняв, что это наш шанс, он сбегал за Максом, которого мы прятали неподалеку в подвале, с няней, которая о нем заботилась. Хью привязал ребенка к спине и вернулся на поле битвы. Потом Хью говорил мне, что это было самым трудным – ведь он понимал, какому риску подвергает Макса. Но другого выхода не было.

Нова слушала с открытым ртом, пытаясь представить себе эту сцену. Безупречный, непогрешимый, неуязвимый Капитан Хром… сражается со злом, привязав к спине младенца? Она даже не знала, ужасаться ей или покатываться со смеху?

– Он вскарабкался на одну из боковых стен, – доносился, как будто издалека, голос Саймона, – Помню, как я задрал голову, чтобы разглядеть его, и вдруг понял, что он задумал. Когда Хью оказался наверху, Ас заметил его. Чем ближе подходили Хью и Макс, тем слабее становился Ас. И все же он был еще силен. Он пытался сражаться. Зная, что не может причинить Хью вреда, он направил свою атаку на Макса, догадавшись, что тот – причина его внезапной слабости.

Саймон помолчал, вспоминая, и добавил.

– Я помню, как поразило меня, что Макс не заплакал – он вообще не издал ни звука.

Нова поежилась.

– Наконец, Ас так ослаб, что уже не мог больше сражаться. Хью удалось сорвать с него шлем – и тогда-то вся боевая мощь окончательно оставила Аса Анархию. К тому времени треть церкви была уничтожена, одна стена была в огне, почти все Анархисты полегли, а Капитан Хром завладел его шлемом. Ас, конечно, понял, что проиграл. И тогда… Хью хотел уже покончить с ним, когда Ас просто… прыгнул. Прыгнул с высоты трех этажей, прямо в огонь.

Нова опять посмотрела на картину, поражаясь тому, как можно держать здесь на почетном месте настолько лживое изображение. Это выглядело как свидетельство того, что правда в данном случае не так уж много значит.

– Спасибо, что рассказали, – пробормотала она.

– Нет, это вам спасибо.

Нова посмотрела на Укротителя Ужаса круглыми глазами. А он не смотрел ни на нее, ни на картину, а тихо улыбался, глядя перед собой.

– Я так никогда и не держал Макса на руках. Не мог. Ни тогда, когда он был малышом, ни теперь, когда ему грустно или больно. Но все же я люблю его. Он для меня такой же сын, как и Адриан. Поэтому… я благодарен вам. – Он заглянул Нове в глаза. – За попытку его спасти.

– Даже при том, что я понятия не имела, что делаю, и в конечном итоге только напортила?

Он еще шире улыбнулся.

– Даже при этом.

Нова потупилась, чувствуя, что не может выдерживать его взгляд.

– Мне правда пора вернуться к медикам.

– Прошу, – он взмахнул рукой в сторону лифта. – Не смею задерживать вас более ни минуты. Целители могу быть ужасно назойливыми, когда им кажется, что с ними не считаются.

Не зная, что сказать – до свиданья, спасибо или еще что-нибудь – Нова просто неуверенно помахала рукой и, опустив голову, заспешила к лифту. Когда она проходила мимо секретарского стола, Призма уже сидела на своем месте. Она что-то приветливо прощебетала Нове.

Подошел лифт. Войдя в кабину, Нова в изнеможении прислонилась к стенке и потерла лоб. Из головы не выходили воспоминания Укротителя Ужаса о Битве при Гатлоне. Об участии Макса – о том, как Хью Эверхарт рисковал жизнью ни в чем неповинного младенца, и как Ас пытался его убить, чтобы сохранить жизнь себе.

Снова и снова ее мысли возвращались к сломанному шлему на пьедестале, не более опасному, чем детская игрушка.

А между тем где-то в Штабе Отступников хранится настоящий шлем. Шлем Аса Анархии. Невредимый и ожидающий.

Глава тридцать седьмая

Нова с силой хлопнула дверью. Не потому, что злилась, а потому, что даже после долгой пешей прогулки до Вэллоуридж, она все еще была под впечатлением от истории со шлемом Аса и всего, что из этого следовало. Для нее. Для Анархистов. Для Отступников, у которых, возможно, во всех их патрулях, вместе взятых, не набралось бы столько мощи, как в одном этом предмете. Может, они и вправду до сих пор не пользовались им для собственных нужд, но ведь могли и передумать – такая возможность всегда была. Пока шлем принадлежит Отступникам, никто не решится выступить против них.

Как только Нова вошла в гостиную, в дверях кухни появилась Хани, помешивая ложкой золотистый мед в стеклянной банке.

– Это как-то непохоже на тебя, обычно ты входишь тихо, – сказала она, подняв ложку. Мед с ложки капал на пол, а Хани не замечая, рассеянно помахивала ею в такт словам. – Что-то случилось?

Сунув ложку в рот, она стала облизывать ее, как леденец.

Нова уставилась на нее. Что-то случилось? Что-то случилось?

– Вроде того, – она протиснулась за спиной у Хани, на ходу снимая с руки коммуникатор. Нова бросила ленту на кухонный стол. Она сняла его в первый раз со дня их побега из туннелей, и теперь рука без него казалась голой. Но зато без него было легко и свободно.

– Ой, – Хани подняла нарисованные брови, глядя на коммуникатор, – Ты, наверное, собралась в такое место, что Отступники не одобрили бы. Рассказывай.

И она кокетливо облокотилась о холодильник.

– Потом, – отмахнулась Нова. – Сначала мне нужно кое-что сделать.

Только она взялась за ручку двери, ведущей в дальнюю комнату, как стены задрожали от несильного взрыва. С потолка на столы посыпались хлопья побелки.

– Лерой там колдует над чем-то, – пояснила Хани, опуская ложку в мед. – Уже уходишь? Ты ж только что пришла.

Нова пропустила ее вопрос мимо ушей.

– Вы вообще отдаете себе отчет, что нам нужно сидеть здесь тише воды ниже травы?

Хани фыркнула.

– Дорогуша, Некоторые люди просто не могут быть незаметными.

Удержавшись, чтобы раздраженно не закатить глаза, Нова осведомилась.

– Что, и Фобия здесь?

– Нет. Пропадает где-то целый день. А ночь, подозреваю, он провел в туннелях. Тени и мрак – это его, сама знаешь. А я так рада снова оказаться на солнышке!

Она вздохнула и сладко улыбнулась крошечному грязному окошку над кухонной мойкой.

Нова толкнула дверь.

– Лучше тебе к нему не привыкать, – пробормотала она, выходя на узкую веранду.

Там, на маленьком пятачке с чахлыми колючками и сорняками радостно вились пчелы Хани, торопливо восстанавливая свои ульи. Накануне Нове показалось, что они жужжат радостнее, чем в туннелях, а сейчас она этого почти не заметила. Свернув в проулок за домом, она зашагала в направлении Блэкмирской платформы. Приближался вечер, и тени от соседних домов уже заполнили узкий проход между зданиями. Нова шла мимо заколоченных окон, заборов, покрытых слоями граффити, и поросших одуванчиками палисадников. Ее внимание привлек свет в угловом доме, и, посмотрев на второй этаж, она увидела, как кто-то открывает окно. Удивленная Нова сбавила шаг. Она так привыкла, что в этой дыре никто не живет, что трудно было поверить в существование соседей.

Или, может быть, это тот бродяга, которого она вышибла из дома в первый день.

Нова уже собралась идти дальше, но вдруг внутри у нее все сжалось, и она бессознательно потянулась за шокером на поясе.

Только через пару секунд она поняла, что ее так насторожило: это был отчетливый, узнаваемый запах. Приторный аромат кокосового лосьона для тела, смешанный с едва заметным запахом серы и пороха.

Стараясь расслабиться, она опустила руку.

За углом дома, который Нова только что миновала, скрестив руки на груди стояла Ингрид. Она непринужденно согнула одну ногу, упершись каблуком в кирпичную кладку. Ее наряд можно было засчитать за попытку стать незаметной: черные брюки в обтяжку, свободная куртка с воротником-стойкой, прикрывающая повязки на ее руках. Даже ее непокорные волосы были убраны под вязанную шапку.

В остальном она почти не изменилась со времени их последней встречи в туннелях. Во всяком случае, она не была грязной и не казалась голодной. Только отметив это, Нова осознала, что в глубине души беспокоилась о ней.

– Как жизнь у Отступников? – спросила Ингрид, ее голос сочился презрением. – Ты совсем от нас отказалась или до сих пор тешишься иллюзией, что ты на нашей стороне?

Нова сжала зубы.

– С первого дня, как я решилась на это пойти, ты, как и все остальные, отлично знала, что я собираюсь сделать и зачем. И может быть, ты вспомнишь все-таки, что вообще-то это ты предала меня, а не наоборот.

Ингрид насмешливо отмахнулась от ее слов, как будто устала ее слушать, но Нова была уверена, что у них до сих пор и не было возможности поговорить о случившемся в библиотеке. Нова понимала, что Ингрид мечтала отомстить Капитану Хрому и Укротителю Ужаса, ранив или даже убив Адриана. Но у нее не укладывалось в голове, что Ингрид способна действовать, не сказав ни слова ей. Заманить ее в ловушку вместе со всем отрядом.

Разве что… если она осознавала, что Нова на это ни за что не согласится, минимум по двум причинам. Во-первых, это ставило под угрозу ее задание, а во-вторых… она считала, что Адриан, Руби и Оскар, хоть они и Отступники, не заслужили того, чтобы Детонатор их испепелила бомбой.

– Что тебе от меня нужно? – спросила Нова. – Это Цианид тебя прогнал. Так что, если хочешь вернуться, обращайся не ко мне.

– Умоляю, – язвительно фыркнула Ингрид, – Я прекрасно проживу и без ваших подачек – твоих, Лероя Флинна, да чьих угодно. Можно подумать, я мечтала застрять в этой глуши.

Она картинно обвела рукой пустующие дома.

– Тогда зачем пришла?

– Хочу кое-что тебе предложить, Бессонница. Дельце, выгодное для нас обеих.

Нова нахмурилась. Ясно, что ее псевдоним Отступника Ингрид использует только, чтобы ее подразнить. Особенно Нову раздражало то, что эта уловка сработала.

– Предложить, да неужели, – процедила Нова сквозь зубы.

Мрачно усмехнувшись, Ингрид кивнула.

– Ты только послушай. Впрочем… выбирать тебе не приходится. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твои новые дружки из Штаба Отступников узнали, кто такая Нова Маклейн на самом деле.

Нова поморщилась, пытаясь скрыть смятение.

– Серьезно, Ингрид? Ты меня шантажируешь? – Она посмотрела на небо – оно потемнело и стало иссиня-фиолетовым. – Да что с тобой такое? С самых испытаний Отступников ты держишься так, как будто я стала врагом.

Подойдя на несколько шагов, Нова постучала себя кулаком в грудь.

– Это по-прежнему я, Кошмар, все та же. Та самая, кого ты тренировала почти девять лет с одной-единственной целью. Уничтожить Отступников. Не только Капитана Хрома или Совет, не один патрульный отряд, а их всех. Всю организацию целиком. Так может, вместо того, чтобы бродить тут по задворкам и угрожать, что провалишь миссию, которая может, наконец, приблизить нас к этой цели, ты все-таки удосужишься вспомнить, кто мы такие. Кто я такая.

Отклеившись от стены, Ингрид выступила вперед, оказавшись лицом к лицу с Новой.

– Надеюсь, ты говоришь искренне. И я дам тебе шанс это доказать. Показать, что все, что случилось в библиотеке, – она задумчиво дернула плечом, – было не подлостью, а просто глупостью.

Нова вытаращила на нее глаза.

– Конечно, – сказала она медленно, – если ты говоришь о собственной глупости. Если бы ты с самого начала мне верила, этого провала не было бы. Библиотекарь остался бы в живых, мы по-прежнему имели бы доступ к его арсеналу и распространителям, и – кстати! – мы сами не было бы раскрыты, и не пришлось бы уносить ноги из собственного дома.

– Дома? – презрительно хохотнула Ингрид. – Эти туннели никогда не были нам домом.

– Не цепляйся к словам, – огрызнулась Нова.

Ингрид внимательно глядела на Нову сверху вниз.

– Интересно, что ты упомянула Библиотекаря – а ведь я убила его с единственной целью, чтобы защитить тебя.

– Верно, – кивнула Нова, – я уверена, тебя ничуть не волновало, что он может выдать и твои секреты. А именно: сколько взрывчатки вы с Лероем толкали библиотекарю для иностранных покупателей? Как подумаешь, вы же настоящие военные преступники…

Ингрид скривила губы. На настоящую улыбку это не было похоже, но в сравнении с обычным хмурым видом выглядело немного веселее.

– И опять у нас с тобой есть что-то общее. Вообще-то неважно, докопаются ли Отступники до моих преступлений, но, как я понимаю, ты из кожи лезешь, чтобы скрыть от них свои собственные. А теперь – только представь. – Она шагнула еще ближе, положила руку Нове на плечо и заговорила тихо, почти шепотом. – Представь такой поворот событий, при котором Отступники потеряют интерес к этой таинственной злодейке Кошмар. Перестанут пытаться ее разоблачить. И оставят ее в покое, навсегда.

Нова подозрительно прищурилась.

– Вряд ли это возможно.

– Возможно, – Ингрид подняла палец, – если у них будут все основания поверить, что Кошмар мертва.

У Новы прошел мороз по коже. Стараясь не показать этого, она сбросила руку с плеча Ингрид.

– Надеюсь, это не завуалированная угроза убить меня во сне – потому что ты же помнишь… – и она показала себе на голову. – Сон. Это не совсем мое.

У Ингрид вырвался смех, намного более жизнерадостный, чем, как казалось Нове, того заслуживало ее замечание.

– Видишь? – сказала Ингрид, – От тесного соседства с Хани ты стала слишком пафосной. Нет, нет. Я не собираюсь тебя убивать. Я только хочу сразиться с тобой. При свидетелях. А в конце весь мир, особенно Отступники, должны увидеть, как мы рвем друг друга на куски. Образно говоря, разумеется.

Она развела руками.

Нова поедала Ингрид глазами, пытаясь догадаться, что на самом деле стоит за ее словами.

– Ты хочешь инсценировать нашу с тобой смерть? Чтобы все увидели, как мы погибаем?

– Не совсем, – заулыбалась Ингрид. – Я хочу, чтобы все увидели, как погибают Кошмар и Детонатор.

Видимо, на лице Новы было недоверие, потому что Ингрид снова склонилась над ней, пальцами что-то рисуя в воздухе.

– Мы разыграем все так, будто Кошмар в ярости из-за смерти Библиотекаря, и считает, что во всем виновата я. Или – Детонатор.

– Ты и есть Детонатор.

– Погоди. Мы найдем людное место и позаботимся, чтобы там оказался хоть один Отступник. Много не желательно. Мы не заинтересованы в том, чтобы нам помешали и не дали закончить. Мы с тобой сразимся у всех на глазах, а в конце… ты выстрелишь в меня, а я одновременно взорву тебя, и все увидят, как это произойдет. Только ты будешь стрелять холостым и, а я… разумеется, не взорву тебя по-настоящему, но позабочусь о том, чтобы это выглядело достоверно.

Она подмигнула.

Нова не улыбнулась в ответ.

– Но они же не найдут тел.

– Мы все разыграем так, будто нас обеих разнесло в клочья взрывами. Никого не удивит, что от нас ничего не осталось. И вообще, хватит цепляться за незначительные детали, давай сосредоточимся на глобальной картине. – В ее глазах загорелись неожиданно яркие огоньки. – На нас перестанут охотиться. На тебя перестанут охотиться! Насколько проще тебе будет заниматься своим делом в логове Отступников, если никто больше не станет выслеживать Кошмар!

Нова не нашлась, что возразить.

– А кроме того, – с кривой усмешкой протянула Ингрид, – За тобой еще должок.

– Какой еще должок? За что?

– Я убила Библиотекаря.

Нова рассмеялась.

– Ты не…

– О да. Говори что хочешь про события того дня. Но он рассказала бы все Стражу, а тот сразу же же донес бы Совету. Я тебя защитила.

– Мне не понадобилась защита, если бы не твой тупой план.

– Тебе не понадобилась бы защита, если б ты умела сама справляться с подобными ситуациями, когда они возникают. Если бы у тебя не была кишка тонка, чтобы самой убить Кронина или Нарциссу – да и Капитана Хрома, коли на то пошло. Признай это, Нова. Слова словами, но когда надо принять жесткие меры, это оказывается тебе не по зубам. Вот почему тебе не обойтись без Анархистов. Вот почему тебе нужна я.

От злости Нова так сжала челюсти, что в глазах замелькали искры. Но гнев отступил перед неуверенностью в себе, которую она почувствовала из-за слов Ингрид. Да, она заколебалась и поэтому промазала по Капитану Хрому. Кронина она не убила бы даже, ради того, чтобы спасти себя. Она в самом деле решила отпустить Нарциссу, отдавая себе отчет в том, какую опасность та представляет для выполнения ее задания.

– Подумай, подумай об этом, – Ингрид покачалась на пятках, – Я уверена, ты примешь правильное решение. Как насчет того, чтобы встретиться сегодня вечерком и начать продумывать детали? А сейчас… – Она посмотрела Нове через плечо. – Похоже, к тебе гости.

Нова оглянулась.

У нее бешено заколотилось сердце.

В другом конце проулка, мимо изгороди и ржавой полуразвалившейся машины, кто-то быстро шел по тротуару.

Нова заморгала, уверенная, что ей это просто мерещится – или это, возможно, какой-то побочный эффект после контакта с Максом. Потому что разве мог здесь, в этих трущобах оказаться… Адриан Эверхарт?

– Полюбуйтесь, как он взволнован, прямо сам не свой, – проворковала тихонько Ингрид.

Чертыхнувшись, Нова отвернулась и притиснула Ингрид к стене, пытаясь прикрыть ее собой.

– Уходи, пока он тебя не увидел.

– Ой, да будет тебе. Он ничего не видит вокруг, весь в своих мыслях – что-то бормочет, говорит сам с собой. Видно, репетирует какую-нибудь слащавую дурь, которую скажет тебе при встрече.

– Что?

Нова обернулась, но Адриан уже скрылся из виду.

– Я уверена, ты замечаешь, как он на тебя смотрит, ты же у нас наблюдательная, – насмешливо пропела Ингрид. – Осторожнее, Кошмарик. У этого в крови больше Отступничества, чем у кого-либо в этом городе.

Сердце у Новы все еще не могло успокоиться. Ее охватила паника при мысли о Хани на кухне, Лерое наверху… и все же что-то в лице Ингрид заставило ее задержаться.

– Ты знаешь, он сын Леди Неукротимой.

Ингрид засмеялась.

– Кто же этого не знает. Она, конечно, не из первых супергероев, кого мы убили, но первая по-настоящему важная птица.

От ее жестокой усмешки у Новы кровь застыла в жилах.

– Не я, – сказала Ингрид как о чем-то очевидном, – Ведь от нее что-то осталось.

– Но ты знаешь, кто это был? Это Анархист?

Ингрид замерла и, вдруг помрачнев, уставилась на Нову.

– А тебе какое дело?

Нова попятилась назад и замотала головой.

– Да никакого.

Потом повернулась и со всех ног бросилась к дому.

– Вечером увидимся! – крикнула ей вслед Ингрид, и Нове захотелось снова пустить в нее заряд из шокера, только бы она заткнулась. Но времени на это не было.

Глава тридцать восьмая

До дома было совсем недалеко, но, когда Нова добежала и ввалились в квартиру через кухонную дверь, она задыхалась, а пульс молотом бил в ушах.

Банка меда так и стояла на столе, липкая ложка балансировала на краю, но Королевы Пчел нигде не было видно. Нова бросилась наверх и взбежала до середины лестницы, когда в дверь постучали. Испуганно пискнув, она ворвалась к Лерою. Половину комнаты занимало его лабораторное оборудование, в медном сосуде на электрической горелке булькало какое-то варево. Но сам Лерой исчез.

Нова заглянула во вторую спальню, которую делила с Хани, но и там было пусто, только лежали их спальные мешки, надувной матрас Хани, да на полу валялось ее разбросанное белье.

Взгляд Новы взметнулся в чердачной двери на потолке. Предполагалось, что там будет место Фобии, но она не знала, пользуется ли он им на самом деле.

Новый стук в дверь.

Нова ахнула, кубарем скатилась вниз по ступенькам, на ходу она ухитрилась открыть все двери и заглянуть во шкафы, но так и не обнаружила никаких признаков присутствия Хани и Лероя.

Все еще дрожа, она открыла, наконец, входную дверь.

При взгляде на Адриана, стоящего на крыльце своего «родного» дома, ей показалось, что он очень, очень старается не выглядеть испуганным – но ему это не удается.

Он улыбнулся. Неловко и неуверенно. Нова все еще не пришла в себя настолько, чтобы улыбнуться в ответ.

– Привет, – поздоровался он.

– Ты что здесь делаешь? – выпалила она вместо приветствия.

– Я беспокоился за тебя, – начал Адриан, сунув руки в карманы.

От этих простых слов ее раздражение мгновенно улетучилось, но паника от того, что он сюда явился, меньше не стала. Нова немного расслабилась, но, как ни старалась, не смогла придать лицу выражение спокойствия, уверенности или гостеприимства. Вместо этого она продолжала смотреть на него, не отпуская дверную ручку.

– Я тебе послал примерно миллион сообщений, – добавил Адриан, скользнув глазами по ее запястью. – Мне просто в голову не пришло, что ты можешь снять коммуникатор. Вынув руку из кармана, он почесал за ухом. – Мне все чудилось, что ты валяешься без сознания в какой-нибудь канаве.

– А, ну да, – запинаясь, пробормотала Нова, вспомнив тревожные послания, которые получала от него, еще когда была в штабе. – Я, эээ… – Она пыталась подыскать объяснение. – Я его сняла, чтобы… принять душ.

В ту же секунду она вдруг увидела себя со стороны: совершенно сухие, немытые волосы и все та же одежда, в которой она и была в штабе прошлой ночью, когда Адриан нашел ее в карантине. Она прочистила горло и махнула куда-то вглубь дома.

– Я собиралась принять душ… но что-то меня отвлекло… – Она прерывисто вздохнула и, наконец, выдавила улыбку. – Но я в полном порядке. Как видишь. Не в отключке. Не в канаве.

Адриан заглянул поверх ее плеча в гостиную. Обшарпанная мебель, выцветший ковер, облезлые обои. Он ничего не сказал, и выражение его лица осталось абсолютно нейтральным, но Нова явственно почувствовала, что ее дом мало чем отличается от канавы, которую он себе представлял.

А может, ей просто так показалось.

– Хм… может, зайдешь – или не хочешь?

– Ладно.

Нова в ужасе воззрилась на него.

– Серьезно?

Хотя сначала Адриан был полон решимости, сейчас он заколебался.

– А тебя это не напряжет?

Нову это напрягало, определенно и наверняка, но до нее дошло, что, отослав его прочь, она рискует спалиться ничуть не меньше, чем впустив его в дом. Поджав губы, она посторонилась, оглядывая каждый предмет в комнате и пытаясь сообразить, нет ли здесь чего подозрительного, наводящего на мысль о присутствии Анархистов. Они мало изменили это помещение, въехав сюда, разве что немного прибрались, придав комнатам чуть более жилой вид.

Адриан вошел. Нова, резко выдохнув, закрыла дверь.

Он сразу обратил внимание на старые фотографии на стене. Подошел и подровнял одну из рамок.

– Ты голодный? – спросила Нова, не давая ему возможности начать расспросы о незнакомцах на снимках. Не дожидаясь ответа, она выскочила на кухню. По дороге, схватив с кофейного столика заколку Хани со стразами, сунула в карман. Торопливо собрала старые выпуски журнала «Аптекарь» (его читал Лерой) и запихнула в ящик.

– Могу предложить… – добравшись до кухни, она открыла буфет и постояла немного, уставившись на полдюжины стеклянных банок. – Мед.

Адриан последовал за ней на кухню и встал за спиной у Новы, созерцая полупустой буфет. Она захлопнула дверцу и открыла соседний шкаф, обнаружив там непочатую пачку крекеров и две консервные банки тунца. Холодильник она вообще обошла стороной – она открывала его лишь однажды, в самом начале. Все полки густо заросли плесенью. С тех пор она так ни разу в него и не заглянула.

Схватив крекеры, она сунула их под нос Адриану.

– Я не голодный, вообще-то, – сказал он, и смесь смущения и жалости у него на лице не заметил бы только слепой.

Нова бросила пачку назад и закрыла шкаф.

– Мы чаще всего едим не дома, – пояснила она.

Адриан углядел что-то за окном во двор и нахмурился.

Нова окаменела, вообразив Ингрид в проулке или Хани и Лероя, стоящих во дворе. Но там оказались всего-навсего ульи. И гнезда. И пчелы. Много-много пчел.

– А это… гм. Дядины? – предположила она. – Он, эээ… слышал, что в наши дни можно хорошо заработать, разводя пчел. Мед – это ведь очень востребованный… продукт. Это… – она помахала рукой, – его новый проект.

Адриан смотрел настороженно, но потом в его глазах появилось веселое удивление.

– Я всегда считал, что мед делают только медоносные пчелы.

Нова еще раз выглянула. За окном были медоносные пчелы, но компанию им составляли жужжащие шершни, осы и даже жирные шмели.

– Да. Я знаю. Знаю. – сказала Нова, а потом безнадежно махнула рукой. – Я и сама твержу ему об этом, но он стоит на своем. Не слушает он моих советов.

– Мне это знакомо, – сочувственно кивнул Адриан. Он усмехнулся. Нова чувствовала, что он просто пытается ее подбодрить, как бы показывая, что он ее не судит, что она может расслабиться.

Это, подумала она, самое смешное.

– Твой дядя дома? Может, ты нас познакомишь?

– Ой. Нет. Он… вышел.

Адриан кивнул. Его взгляд упал на маленький карточный столик, из которого они устроили импровизированный обеденный стол (хотя Нове что-то подсказывало, что за ним до сих пор так никто и не ел). Были здесь и стулья, но Нова не решилась предложить ему сесть.

– Извини, – вдруг сказал Адриан. – Наверное, я не должен был приходить.

Нова видела, что он смутился, но не могла определить, по какой причине – то ли из-за плачевного состояния ее так называемого дома, то ли из-за ее негостеприимности.

Адриан переминался с ноги на ногу, постукивая костяшками пальцев по шкафу.

– Я не хотел тебя беспокоить. Просто… заволновался. Когда ты не отвечала на сообщения… – Он сник и умолк. Но, прокашлявшись, договорил, запинаясь. – У тебя все в порядке?

Узел у Новы в животе скрутился еще туже.

– Да, все нормально. Просто не привыкла принимать гостей. – Хорошо, что хоть в этом ей не пришлось врать.

– Нет, я имел в виду твое самочувствие. Целители сказали, что они тебя не отпускали. Они опасаются побочных эффектов или даже… я хочу сказать, мы до сих пор еще не знаем наверняка…

Не забрал Макс ли всю твою силу. Мы до сих пор не знаем, Одаренная ты или уже нет.

– Я чувствую себя отлично, – Нова старалась говорить убедительно, – Совершенно нормально.

Она даже изобразила улыбку пошире, стремясь доказать, что все их опасения ни на чем не основаны.

– Бодра и полна энергии! – и она радостно выставила перед собой большие пальцы.

Адриан заулыбался.

– Хорошо. Если все же почувствуешь что-то не то… не просто усталость, а… головокружение или слабость, или… что-то. Дай мне знать. Или одному из целителей.

– А, да. Конечно. Обязательно.

Он снова взглянул на столик, и Нове показалось, что он что-то задумал.

– Ты не возражаешь, если я… – Он вытащил свой маркер и решительно направился к столу, не дожидаясь ответа на вопрос.

– Если ты что?

Не отвечая, Адриан принялся рисовать на тусклой столешнице. Нова наклонила голову, завороженная быстрыми уверенными движениями его руки. Он не колебался, не задумывался, куда вести линию. Вскоре она увидела круглую вазу, в которой плавали розы и лилии.

Адриан оживил рисунок, и в затхлом воздухе разнесся цветочный аромат.

Закрыв маркер, Адриан отступил на шаг и критически осмотрел композицию.

– Да, придется носить с собой цветные карандаши.

Нова засмеялась. И правда, цветы были окрашены в разные оттенки серого цвета, который передался им от стола. Из-за этого букет казался блеклым. И все же он сильно украсил этот столик, кухоньку, маленький тесный дом.

И еще одно – Нове бросилось в глаза, что они кажутся здесь совершенно чужеродными.

– Они завянут? – спросила она, трогая нежный лепесток розы.

– Как обычные цветы, – сказал Адриан и посмотрел на нее с лукавой усмешкой. – Но я всегда могу нарисовать еще.

От его взгляда у Новы вспыхнули щеки. Она отвернулась, взяла с разделочного стола коммуникатор и, опустив голову, стала надевать. Ей вспомнились слова Ингрид. Я уверена, ты замечаешь, как он на тебя смотрит…

– Я тут подумал… – начал Адриан.

Нова подняла брови, но не решилась обернуться к нему.

– О чем?

– Уинстон Прэтт.

Она застыла. Замерла. Выпрямилась в ожидании… чего? Атаки? Обвинения?

Не будь смешной, сказала она себе. Если бы Адриан явился сюда, чтобы бросаться обвинениями, он бы не ходил столько времени вокруг да около. И уж точно не стал бы рисовать вазы и цветы.

– Я подумал, – продолжил Адриан, – что надо бы приглядеться к Космополис-парку.

Сжимая одной рукой ленту на запястье, Нова заставила себя посмотреть в сторону Адриана. Но он в это время поправлял цветы в вазе.

– Что?

– Просто проверить. – Он поправил очки на переносице. – Я уверен, что Уинстон почти все наврал, но парк развлечений – одна из немногих реальных зацепок, что он нам дал. Я и подумал, может, нам сходить туда, осмотреться. Ты могла бы поговорить с бывшим начальником, поспрашивать, не слыхал ли он про… про девочку, которая там потерялась. Может, он видел что-то подозрительное, что-то, к чему бы могли иметь отношение Кошмар или Анархисты…

Наконец, Адриан поднял глаза на Нову, но она не смогла ничего прочесть по его лицу. Уверенность, с которой он рисовал, куда-то ушла, ее сменила тревога, но… смешанная с надеждой?

– Тебе она так уж необходима, да?

– Кошмар? – Адриан был удивлен. – Да она же самая разыскиваемая преступница в Гатлоне. Ну, и еще Детонатор, наверное.

– Да, но… ты-то почему так активно участвуешь в расследовании? Из-за того, что Данна и другие дрались с ней на празднике?

– Отчасти поэтому, – у него между бровей залегла морщинка. – Но не только. Она напала на Совет. Напала на моего отца.

Нова отвернулась.

– Тогда почему он сам не ищет?

– Они по большому счету уже не занимаются оперативной работой. Совет не меньше других хочет ее разыскать, но – для этого и были созданы Отступники. Они же не могут все делать сами. Так или иначе, Кошмар и ее поиски – важнейшее дело для всех. – Адриан опустил глаза, поигрывая маркером. – За много лет это первая столь дерзкая выходка. Среди бела дня, в окружении горожан и Отступников. Кроме того, насколько я знаю, никто раньше не был так близок к тому, чтобы действительно убить Капитана. Все это говорит о том, что ее нельзя недооценивать.

Нове было трудно дышать. С одной стороны, она почувствовала прилив гордости из-за того, что она подобралась к Капитану ближе всех. Но в то же время, это напомнило ей о том, что близко еще не значит успешно. Она промахнулась, а теперь все супергерои города гонятся по ее следу.

И Адриан… если бы он знал… если он когда-нибудь это узнает…

Искра гордости быстро угасла.

– Так вот… – сказал Адриан, немного повеселев. – Насчет парка. Как тебе идея?

Нова поразмыслила, но не придумала никаких доводов против. Во всяком случае можно использовать поход в Космополис-парк, чтобы отвести Адриана и Отступников от правды о том, кто она и где находится.

А вреда от этого уж точно не будет. Даже при том, что в ее документах сказано, что она, Нова Маклейн, там работала – Кошмар с этим местом вообще никак не связана.

– Да. Конечно.

– Класс. Отлично. Может… встретимся тогда… завтра? В полдень? Если, – подчеркнул он, – к этому времени я узнаю, что тебя выписали из медицинского крыла.

Нова сделала большие глаза.

– Пусть сначала попробуют меня вернуть.

Адриан улыбнулся, и сердце Новы пропустило удар при виде ямочек у него на щеках.

– Ну, наверное, мне пора, а ты… отдыхай, – Он наморщил лоб, – Или чем ты там обычно занимаешься.

Однако он не двинулся с места, и Нова могла бы поклясться, что он ждет приглашения остаться. Или ищет предлог, чтобы задержаться.

Она не хотела давать ему этот предлог.

– Спасибо за цветы, – поблагодарила она, тесня его к двери. – И за то, что навестил меня. Увидимся завтра.

– О, кстати, – сказал он уже в дверях. – Ты не планируешь сегодня поработать в штабе? А то я мог бы снова принести тебе сэндвичей.

У Новы сердце замерло в груди, ей даже захотелось согласиться, но она покачала головой.

– Пожалуй, мне стоит пропустить одну ночь.

– А. Да, конечно. Это правильно, согласен.

Он поколебался еще мгновение, поднял руку в приветственном жесте и спрыгнул с крыльца. Нова подождала, пока он не выйдет на тротуар, и закрыла дверь.

Застонав, она прижалась лбом к двери, чувствуя, как на смену лихорадочному возбуждению приходит опустошенность.

– Так это и есть парнишка Эверхарт?

Нова обернулась. Хани и Лерой в четыре глаза смотрели на нее с лестничной площадки.

Она замахала на них обеими руками.

– Можно было дождаться хотя бы, пока он не уйдет с нашей улицы.

Хани хихикнула.

– Нам просто интересно, – сказала она. – Как ужасно, что он Отступник, правда? Если бы не это, ты могла бы пригласить его остаться на ужин.

Глава тридцать девятая

Вход в Космополис был сделан в виде гигантской карусельной лошади из бетона, которая как будто охраняла этот старый парк развлечений. Когда-то скульптура, окрашенная в персиковый и жемчужно-белый тона, имела радостный вид, но с годами краска облупилась и облезла. Горделивое животное к тому же лишилось половины морды – скорее всего, еще в Век Анархии – но никто так и не удосужился привести ее в порядок.

Тем не менее, парк, как и многое в Гатлоне, возродился после Дня Триумфа. Собственно говоря, он никогда и не закрывался полностью, но в годы правления Анархистов кое-кто из злодеев облюбовал это место, чтобы проворачивать здесь свои грязные дела. В парке процветали азартные игры, собачьи бои и торговля наркотиками. Всем было известно, что парк был территорией Кукловода, который не накладывал никаких запретов и ограничений, лишь бы вовремя оплачивали аренду – причем, насколько знала Нова, плату он брал как деньгами, так и сладостями.

Когда город отбили Отступники, парк вошел в число объектов, которые решено было восстановить в первую очередь. Планировалось снести старые, вышедшие из строя аттракционы, а на их месте построить волшебную страну с американскими горками, колесом обозрения, каруселью с лошадками, а также оборудовать площадки для спортивных игр, продавать сладости и хот-доги. Правда, этот проект, как и значительная часть дел Совета, так и не был доведен до конца, и многое оставалось в таком виде, что было нетрудно представить себе, как выглядел парк раньше, в не таком уж далеком прошлом. Несколько акров земли в дальнем конце парка были отгорожены, и предупредительные знаки сообщали посетителям, что там все еще ведутся строительные работы. За оградой из проволочной сетки виднелись полуразрушенный павильон смеха, отжившие свой век лодки из павильона «Канал любви» и целый ряд выкинутых на свалку игральных автоматов, до сих пор обвешанных десятками лиловых плюшевых мишек, брошенных здесь на произвол судьбы, рваных и обросших плесенью.

Адриан уже стоял под мордой статуи лошади, когда подошла Нова. Они не обсудили, нужно ли надевать форму, и, увидев его в джинсах и куртке, Нова пожалела, что натянула серый комбинезон.

Увидев ее, он заулыбался.

Нова оглядела его.

– Вот, значит, как? Ты мог бы предупредить, что мы будем действовать скрытно.

– Что-то не догадался, – сказал Адриан и расстегнул воротник рубашки, так что Нова увидела ворот комбинезона внизу. – Если хочешь, я переоденусь?

– Да нет, вообще-то, – буркнула она. – Ты и так привлекаешь достаточно внимания. Ну что, готов?

– Я уже купил нам билеты, – радостно сообщил он, доставая из кармана два кусочка картона. Один он протянул Нове и махнул головой в сторону входа. Нова вцепилась в билет побелевшими пальцами и просунула его в прорезь автомата под брюхом лошади. Вспыхнула лампочка, и она толкнула металлическую вертушку.

Войдя, она остановилась и огляделась. Вокруг бушевала какофония звуков, аляповатых красок, толпы посетителей бродили среди шумных аттракционов, игр и киосков с дешевыми игрушками и кричаще-яркими украшениями.

Словом, в дневное время это место выглядело совсем иначе.

– Ну? – спросил Адриан, подходя к ней. – Как самочувствие?

Нову захлестывала буря эмоций. Она была взвинчена, вся на нервах, ее всю трясло от возбуждения, ее организм готовился к тому, что должно было случиться.

Но Адриан спрашивал не об этом. Она повернулась к нему с самой ослепительной улыбкой, какую только смогла изобразить.

– За всю ночь я глаз не сомкнула, так что чувствую себя превосходно.

Адриан хихикнул, не скрывая облегчения.

– Отлично. Мне было бы слишком жалко тебя потерять, не успев найти.

– А вы что, действительно выкинули бы меня из патруля, только за то, что я стала бы спать, как все остальные?

– Нет, если бы это зависело от меня.

Они пробирались сквозь оравы визжащих детишек и смеющихся родителей, вдыхая ароматы сладкой ваты и фруктовых пирожных. Когда Адриан только предложил пойти сюда, Нова мало что знала о парке. До этого она была здесь лишь однажды: много лет назад ее приводили сюда Лерой и Уинстон.

Но сейчас у нее было ощущение, что она досконально знает это место. Прошлой ночью, пока город спал, она побывала здесь, готовя трюк, который задумали они с Ингрид.

Здесь, сегодня.

Нова начала разрабатывать сценарий еще до того, как поздно вечером явилась Ингрид. Кроме того, что она не желала ничем быть обязанной Ингрид, но ее неодолимо влекла эта идея: своими руками сфабриковать собственную гибель. Чтобы Отступники перестали охотиться за ней. Чтобы Адриан перестал охотиться.

Нова не была уверена, что они все подготовили, как надо. Ей хотелось бы уделить подготовке больше времени, но – и этого она не могла отрицать – им подвернуться уникальный шанс, которым нельзя было пренебречь. У Адриана и Отступников были все основания подозревать, что Кошмар как-то связана с этим парком. И сегодня им с Адрианом предстояло это расследовать.

Самая подходящая возможность для них с Ингрид сделать все максимально правдоподобно.

– Итак, – сказал Адриан, – откуда начнем?

Они снова огляделись. В двух шагах от них дети забавлялись с огромным, больше их самих, молотом, пытаясь нанести им удар такой силы, чтобы наверху звякнул колокольчик. Дальше шло множество самых разных игр и тиров всех мастей. Каких только мишеней здесь не было – и воздушные шары, и бутылки, и молочные кувшины, и мячи, и обручи.

У Новы было искушение сразу повести Адриана к подсказкам, которые они ночью хитроумно разместили по парку, но она боялась, что, если это окажется слишком простым, то вызовет подозрения. Поэтому она лишь развела руками.

– Будь ты злодеем, проводящим большую часть времени в парке развлечений, что бы ты выбрал?

– Возможно, игры.

Она нахмурилась.

– Игры?

– Мы мало что знаем про эту злодейку, но знаем точно: Кошмар хорошо стреляет. Ей же нужно тренироваться, а?

– И ты думаешь, она практикуется в тире, в парке развлечений.

У него блеснули глаза.

– Ты что-то имеешь против? Боишься, я тебя обставлю?

Нова прыснула.

– В парковом тире? Вряд ли.

Адриан со смехом потащил ее к тиру, где нужно было стрелять по мишени, намалеванной поверх клоунской маски Кукловода.

– Хорошо, потому что, честно говоря, бояться тебе нечего.

И он был прав.

Адриан, возможно, мог нарисовать действующую винтовку или отлично сбалансированный дротик, но стрелком он оказался никудышным. Они шли от одного аттракциона к другому, и каждый раз Нова побеждала его, стреляя, бросая, поражая цель во всех играх, какие мог предложить парк. Зато Адриан всегда оказывался первым там, где требовалось показать силу.

Так прошло около часа. Адриан выиграл небольшой светящийся посох, на котором рекламная фирма начертала имя Черного Огня – хотя у Черного Огня отродясь не бывало никакого посоха, насколько знала Нова. Сама же Нова обменяла кучу своих мелких призов на исполинскую куклу Укротителя Ужаса, ростом почти с нее. Адриан согнулся пополам от смеха, когда сотрудник парка протянул куклу ей.

– Смотри, я ее заработала для тебя!

– Как? А себе взять не хочешь?

– Вообще-то, не очень.

Адриан держал куклу на вытянутой руке.

– Я, видимо, должен чувствовать себя польщенным, но, согласись, как-то это странно, когда в доме валяется гигантская кукла твоего отца.

– Ты думаешь?

Он выглянул из-за головы куклы.

– Это не слишком оскорбит твои чувства, если я подарю ее ему на день рождения? Он будет умирать со смеху.

Кукла, в смешной накидке и с копной фетровых волос, и впрямь была уморительной.

– Можешь делать с ней, что душе угодно, – отозвалась Нова. – Мои чувства выдержат.

Адриан взял куклу подмышку, и они продолжили свою прогулку.

– Каково это – странно, наверное? – спросила Нова. – Знать, что столько народу обожают твоих родителей, слепо, безоговорочно?

– Знаешь, самое странное, что со временем к этому привыкаешь, – пожал плечами Адриан. – И потом – пусть уж лучше обожают, чем хотят убить. К сожалению, люди почему-то испытывают к Совету только такие крайние чувства.

Нова отвернулась.

– К счастью, в последнее время к Одаренным относятся все лучше. Я знаю, и теперь еще есть люди, которые нас ненавидят, не доверяют. Особенно после всего, что творили банды злодеев.

Нова знала, что это правда. Вот и сегодня, гуляя по парку в форме Отступника, она обратила внимание, как реагировали на нее незнакомые люди. Одни останавливались, восторженно открыв рот, провожали ее благоговейными взглядами и перешептывались у нее за спиной. Другие, увидев серый комбинезон с алой буквой «О», кисло кривились и поспешно сворачивали с дороги, чтобы избежать встречи.

Впрочем, было трудно сказать, на кого направлена эта неприязнь – на Отступников или на всем Одаренных. Люди все еще боялись их и не без оснований. Даже у тех, кто восхищался Отступниками, своими защитниками, уважение граничило с неуверенностью, почти страхом.

Супергерои или суперзлодеи – все Одаренные были наделены силой. Все Одаренные были опасны.

– …люди видят, что мы не такие, как все, – рассуждал между тем Адриан, – Жизнь сейчас намного лучше, чем когда у власти был Ас Анархия, а все благодаря Отступникам. – Он потряс куклой. – И Совету.

Нова нахмурилась.

– Ас Анархия не правил, – сказала она, не сдержавшись. – Я хочу сказать… формально он был лидером Анархистов, но не думаю, что он действительно стремился править, понимаешь? Он больше… просто… хотел прекратить гонения на Одаренных. По крайней мере, я так всегда это понимала.

Адриан скривил рот.

– Какой великодушной нужно быть, чтобы защищать Аса Анархию?

– Я не великодушная. Я только… я думаю, что во всем, что происходило в те годы, обвиняют его одного, а ведь на самом деле много чего творили другие банды, набравшие силу в отсутствие правительства. А он стремился вовсе не к власти. Он выступал за личную свободу, личную ответственность, за то, чтобы каждый заботился о себе, а не дожидался, пока кто-то о нем позаботится. Он хотел покончить с преследованиями и законами, которые служили кучке людей, а… а… гм, – Она покраснела. – По крайней мере… так… некоторые так говорят. Про него.

Нова ждала, что Адриан уставится на нее, как на сумасшедшую, но вместо этого он только шире заулыбался.

– Ну, я уверен, что, если бы те люди действительно лично встретились с Асом Анархией, они бы немного по-другому к нему отнеслись.

Нова напряглась.

– Почему? Ты с ним встречался?

– Я – нет. И не жалею, что у меня не было этого шанса. – Став серьезным, он внимательно всмотрелся в ее лицо. – Ты же не всерьез думаешь, что жить сейчас стало лучше благодаря ему?

Она довольно долго думала над ответом.

– Я думаю, что в Век Анархии произошло много ужасных вещей. Много такого, что не должно было случиться. Но также я думаю, что, если бы Ас Анархия не сделал того, что он сделал, то всего этого, – она подергала куклу за накидку, – тоже не было бы. Одаренные по-прежнему прятались бы. Люди все еще ненавидели бы нас.

Адриан сжал губы, и Нова испугалась, что наговорила слишком много.

Но он вздохнул.

– Думаю, с этим не поспоришь. И все-таки я верю, что для этого можно было найти путь получше.

Нова подумала обо всех разрушенных зданиях, обо всех убитых людях. Выражение ее лица стало похожим на его.

– Я с этим тоже не могу поспорить.

– Но одна хорошая вещь все же вышла из тех времен, – сказал Адриан, разводя руками, – это то, что теперь у нас есть супергерои. Вот в этом-то и разница. Раньше люди видели в нас уродов с какими-то угрожающими способностями. А теперь мы их… вдохновляем.

– Вдохновляем?

– Конечно. Каждый же хочет быть героем. Если вдуматься, становится немного грустно, что далеко не всем это дано.

Нова опять не сдержалась и фыркнула.

– Было бы грустно – да только вовсе не все этого хотят.

Озадаченный Адриан повернул к ней голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет такого правила, по которому героем может стать только Одаренным, – настойчиво продолжила Нова. – Если бы люди хотели постоять за себя или защитить своих любимых, или совершить то, что в глубине души считают правильным, они бы так и поступали. Если бы они желали стать героями, то нашли бы способ быть героями, даже без сверхспособностей. – Она насмешливо пошевелила пальцами, как бы изображая такие способности. – Легко говорить, что хочешь быть героем, но по правде говоря большинство людей ленивы и самодовольны. А к чему им шевелиться, если Отступники все за них сделают, всем помогут и всех спасут? Что проще – позвони на горячую линию и иди своей дорогой, ведь это не твоя проблема.

Ей и самой было горько от этих слов, не потому что они звучали пессимистично, а потому что это была правда.

Из-за Отступников человечество слабело и делалось жалким, как когда-то слабой и жалкой была она. Когда она сидела в темном шкафу, слыша, как резко оборвался крик сестренки. Когда она с надеждой и доверием ждала, веря всем сердцем, что Отступники придут.

Но они оказались ложными идолами. Лжецами и мошенниками.

Возможно, если бы она не надеялась на Отступников, то не спряталась бы в шкаф. И сумела бы раньше погрузить в сон убийцу родителей. И, возможно, спасла бы Эви.

Или, может быть, кто-то из соседей, услышав шум, пришел бы на помощь, а не рассчитывал, что этим займутся другие.

Возможно… только возможно.

– Что ты предлагаешь? – спросил Адриан, сунув свободную руку в карман, пока они шли мимо ряда прилавков с едой. – Что же нам, открыть курсы обучения героев для не-Одаренных, учить их этике и боевым искусствам, и… ну, не знаю, смелости. Как ты считаешь, ты смогла бы научить кого-то быть смелым?

Нова почувствовала, как уголок рта у нее ползет вверх – больше от облегчения, что Адриан сходу не отмел ее доводы против героев.

– Курсы обучения героев тоже вполне возможны, но дело даже не в этом. Потому что, пока есть супергерои, будут и люди, которые слишком уж на них полагаются. Я думаю, человечеству было бы лучше, если бы вообще не было… Одаренных.

Нова чуть было не ляпнула «Отступников», но вовремя спохватилась, вспомнив, с кем разговаривает. Но, обдумав свои слова, она поняла, что это правда. Столько бед человечеству причинили не одни Отступники, но и злодеи тоже. Хотя их действия были только ответом на века ненависти и дискриминации.

Так может, и правда лучше бы в мире вообще не было Одаренных?

– Я соглашусь, что зависимость может стать проблемой, – сказал Адриан немного удивленно. – Но совсем без Одаренных? Это уж чересчур.

– Мне так не кажется.

– А как же тогда все, что было сделано Советом за последние девять лет? Все, что Отступники сделали и делают для города, да и для всего мира?

– Все, что не-Одаренные сделали бы сами, если бы не было нас. Все то, что люди должны сами делать для себя. Если бы не было Совета, они бы сейчас уже создали собственное правительство – или хотя бы попытались. Сами патрулировали бы улицы, у них появились бы правоохранительные органы, они писали бы свои законы, развивали инфраструктуру своего общества…

Адриан бросил на нее взгляд.

– Мир давно развалился бы, если бы не мы.

– Мир прекрасно справлялся и до того, как Одаренные вмешались. И теперь бы справился. Вообще-то, так всегда и бывает. Одаренных немного, и они вечно враждуют между собой, потому что стремятся к власти, а обычные люди от этого страдают.

Адриан почесал затылок, и Нова видела, что он пытается подобрать нужные слова.

– Вижу, тебя это не на шутку занимает.

– Да, занимает. Мое мнение мало что меняет, но я уверена, что человечеству было бы лучше без нас. Одаренных, злодеев или Отступников. Люди бы сами разобрались со своими проблемами, как это сто раз уже бывало в истории, но только дело пошло бы быстрее и без таких потрясений, если бы не наше вмешательство.

Адриан смотрел на нее долго и внимательно.

– Мрачновато, – сказал он наконец.

– Зато честно, – пожала плечами Нова.

Они молча шли мимо американских горок, слушая, как восторженно визжат пассажиры.

Перехватив куклу в другую руку, Адриан, наконец, преувеличенно шумно вздохнул.

– Хорошо. Теперь, когда важная философская дискуссия закончена… что дальше? – Он вытянул руку, показывая. – Американские горы? Автодром? Может, ты есть хочешь?

Нова улыбнулась. Тугой узел в груди медленно ослабевал.

– Поправь, если я ошибаюсь – разве мы не должны были кого-то здесь искать?

– Ты абсолютно права, – Адриан похлопал пальцем по губе. – И я думаю, что искать ее надо, – он поднял палец, – на Колесе обозрения!

Нова скептически оглядела кричаще-яркий аттракцион.

– Ага. Идеально подходит в качестве убежища для суперзлодея.

– Может, и нет, но оттуда мы осмотрим весь парк – а заодно обсудим дальнейшую стратегию.

Явная отговорка, и не очень удачная. Пробираясь за Адрианом в толпе, Нова чувствовала, как у нее снова начинает чаще биться сердце. Потому что с первой минуты их встречи она хотела спросить, где Руби, Оскар и Данна и почему они к ним не присоединились. Она не понимала, почему Адриан предложил пойти с ним именно ей, а не более опытным соратникам.

Вскоре она заподозрила, что все это, возможно, вообще затеяно не ради поисков Кошмар.

Но попытки понять, какие еще мотивы могли оказаться у Адриана, навели ее на такие мысли, от которых у нее вспотели ладони и зачастил пульс. Ей представилась тесная кабинка Колеса обозрения, где он сидят рядом с Адрианом, а кукла прижата к одному из них. Она вообразила, как их бедра соприкасаются. Как он задевает ее плечо своим.

А вдруг там будет так мало места, что он положит руку ей на плечо? От одной мысли у нее стало покалывать кожу.

Как получилось, что вещи, которые еще пару недель назад нельзя было себе представить, теперь кажутся такими возможными?

– Нова?

– Колесо обозрения, – выпалила она и прочистила горло, – Конечно. Здорово.

Но они не успели далеко отойти, как раздался нестройный хор писклявых голосов.

– Отступник!

Обернувшись, Нова увидела с десяток детишек, которые со всех ног бежали к ним от ярко-желтого полосатого шатра с вывеской ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ. Дети были в карнавальных масках и плащиках вроде тех, какие Нова видела на параде.

К ее удивлению, они не подошли к Адриану, а облепили ее – Нова не сразу вспомнила, что это она одета в форменный комбинезон.

– Это она! Та самая, с испытаний! – завопила девочка, а мальчик подхватил, – Ага, она победила Горгулью!

Нова обменялась взглядом с Адрианом – тот и сам, казалось, растерялся, но тут же приветливо заулыбался.

– Привет, ребята. Да, вы правы. Это Бессонница.

– Бессонница! – воскликнул мальчик, – Да, точно! Я же был там – и поднимал за тебя знак «Герой»!

– Ух ты. Спасибо… – начала Нова.

– Пойдем ко мне на день рождения! Ты ведь пойдешь?

Опустив голову, Нова увидела черноволосого малыша, который широко улыбался щербатым, без передних зубов, ртом. Он единственный из ребят был в полном костюме супергероя – Капитана Хрома. На красном праздничном колпачке большими буквами было написано: МЫ С КАПИТАНОМ ХРОМОМ ДРУЗЬЯ.

– У нас там все про супергероев, такая тема! Пойдем!

Нова не успела опомниться, как ее уже тянули к шатру. Беспомощно оглянувшись на Адриана, она с облегчением увидела, что он идет следом. Заметив выражение ее лица, он расхохотался.

Только войдя в шатер, Нова сумела стряхнуть с себя детвору.

– Подождите, – громко сказала она, поднимая руки. – Да, я Бессонница. Но, – она указала на Адриана, – вот кто настоящий герой. Так что лучше приставайте к нему.

Адриан изобразил возмущение, но не успел даже глазом моргнуть, как на нем повисли гроздья ребятишек. Маленький именинник смотрел на него, качаясь с пятки на носок.

– Вроде я тебя видел. Ты тоже Отступник?

– Да, – ответил Адриан до отвращения сдержанно.

Нова покосилась на него.

– Что ты можешь делать? – спросила одна девочка.

Нова проследила за взглядом Адриана. Маленький шатер был тесно уставлен покрытыми клеенкой столами для пикника и складными стульями. Всюду были гроздья воздушных шаров. На одном столе стоял домашний торт и лежала небольшая кучка подарков. Взрослые здесь тоже были – родители всех этих детей, подумала Нова. Их разговоры смолкли, и все повернулись к вновь пришедшим.

– Что я умею? – переспросил Адриан, и Нова заметила, что его рука медленно лезет в карман. С прояснившимся лицом он опустился на колено и посмотрел в глаза имениннику.

– Скажи-ка мне, какой подарок ты очень, очень хочешь получить на день рождения в этом году?

Мальчик не задумался ни на секунду.

– Велик.

– Велосипед? – Адриан перевел взгляд на женщину, очень похожую на именинника. – Вы не против?

– Я? – в голосе женщины прозвучала горечь, – Я не очень… просто нам это не по карману…

Она беспомощно развела руками, отвернулась, и видно было, как она страдает из-за того, что не может выполнить желание своего ребенка.

– Если бы я могла, неужели не купила бы.

– Хорошо, – сказал Адриан, извлекая маркер. – Посмотрим, что тут можно сделать.

Глава сороковая

Нова слонялась по шатру, наблюдая за праздником со смешанными чувствами. С одной стороны, было приятно видеть наивную радость детей, но с другой – довольно досадно от мысли, что их восхищение незаслуженно и направлено не по адресу.

Будьте осторожны, – хотелось ей крикнуть, – не верьте Отступникам, они разобьют вам сердце.

Однако она и сама не могла убедить себя в том, что именно этот Отступник на такое способен.

Именинник в полном восторге, вихляя рулем, передвигался на своем новеньком велосипеде и даже осмелился оторвать ноги от земли и проехать полкруга по шатру, но потом струсил и тут же врезался в стол. К счастью, он не ушибся. А другие дети, увидев, что умеет делать Адриан, принялись забрасывать его просьбами. Нарисуй плюшевого мишку… леденец… самолет! Шатер уже был полон подарков, все одинакового канареечно-желтого цвета, сошедших прямо со стены полотняного шатра.

Адриан никому не отказывал, несмотря на то, что просьбы становились все более фантастичными (а теперь шалаш на дереве… шалаш с пушками… шалаш с пушками, а еще со рвом, в котором плавает акула-робот!). Ему, очевидно, не надоедало, хотя дети теснили его, не оставляя места даже для рисунков, которые сами же и просили.

– Извините?

Нова опустила глаза. Рядом с ней стояла старшая сестра именинника, девочка лет восьми или девяти.

– Не смотри на меня, – Нова подняла руки, – По сравнению с ним мои способности пренебрежимо малы.

Девочка заморгала, и Нове пришло в голову, что она, возможно, понятия не имеет, что значит «пренебрежимо». Она задумалась, как назвать это другим словом, но тут девочка снова заговорила.

– Я была на испытаниях.

Нова мигнула.

– А. Ты об этом. Ну да.

– Это было потрясающе, – сказала девочка и вздохнула, – Вы даже не использовали сверхспособности!

– Нет. Нет, просто дело в том, что моя сила… ее не… – Нова посмотрела в сторону Адриана, – с ней трудно устроить представление вроде этого.

– Да, так это-то и круто! – у девочки порозовели уши. – Я не Одаренная, но… глядя на вас я вроде как подумала, что смогла бы стать Отступником, понимаете?

Нова открыла рот, но замялась, не зная, что ответить. Она сомневалась, что Отступники согласились бы принять новобранца, не наделенного хоть какой-нибудь силой, но и Данна, и Адриан повторяли, что она сможет остаться в отряде, даже если Макс лишил ее сверхспособности. А если это так, возможно, когда-нибудь у не-Одаренных появится шанс.

Мысленно она вернулась к разговору с Адрианом. Он утверждал, что они вдохновляют людей. Он верил, что само существование супергероев способно внушать людям желание становиться лучше, подражая им. Нова была убеждена, что он ошибается, но сейчас, видя, как смотрит на нее эта девочка, она поневоле задумалась.

И вместо того, чтобы разрушить мечту девочки, она наклонилась к ней.

– Могу я доверить тебе один секрет?

Девочка потянулась ей навстречу, энергично кивнув.

– Чтобы стать супергероем, тебе не нужно быть Отступником.

Девочка озадаченно наклонила голову.

– Вы говорите прямо как моя мама.

Нова засмеялась.

– Извини. Вообще-то, это правда, но… звучит, как отговорка, да?

– Вы пробовали торт?

Чуть не онемев от столь внезапной смены темы, Нова помотала головой.

– Нет, но я и не…

– Я принесу вам кусочек! Моя мама его пекла. Он очень вкусный! – и, не успела Нова отклонить предложение, как девочка скрылась из виду.

Нова растерянно закрутила головой и в это время услышала голос Адриана, старавшегося перекричать детский смех.

– Ни в коем случае. Никаких живых пони, никому. И вообще, дети, я заканчиваю!

Он поднял маркер над головой, как будто дети пытались его отобрать.

Несмотря на наигранную строгость в голосе, он улыбался во весь рот.

Нет – он сиял, будто что-то освещало его изнутри.

Поймав на себе взгляд Новы, он повернулся к ней, и у Новы внутри все оборвалось. Она и раньше знала, что он хорош собой, но сейчас было в нем что-то такое, что больше красоты. Это просто освещение в шатре, говорила она себе. Я в полуобморочном состоянии от голода, потому что еще не обедала. Это был… это был просто Адриан. Но в нем была легкость, непостижимая для Новы. Он весь светился, и это было выше ее понимания.

– Вот, угощайтесь!

Перед носом у Новы появился кусок торта, и она с радостью переключилась на него. Щеки у нее горели. Никогда еще она не была так благодарна за торт, который ей сначала даже не хотелось пробовать.

– Спасибо, – сказала она несколько более оживленно, чем оно того стоило. Схватив тарелку, она откусила большой кусок.

Потом сверила время по ленте коммуникатора. Ингрид уже скоро будет на позиции.

Она опять оглянулась на Адриана, но тот стоял к ней спиной и, разумеется, рисовал пони на стене шатра.

– Гхм… нам, вообще-то, пора, – Нова с улыбкой подмигнула девочке и откусила еще кусок торта, который и впрямь оказался очень вкусным. – Спасибо еще раз.

Она встала со скамьи и начала пробираться сквозь толпу детей. Заметив ее, Адриан перестал рисовать, не закончив пони.

– Во-первых, – сказала Нова, – тебе лучше было бы спросить родителей перед тем, как дарить кому-то из детей живого пони. А во-вторых, не пора ли нам?

Адриан дорисовал пони, но, когда он «вытянул» его из стены шатра, это оказалось не живое существо, а просто обычная игрушечная лошадка.

– И на этом представление окончено, ребята, – сказал он, убирая маркер и направляясь к выходу под разочарованный гул детских голосов. – Знаю, знаю. Но нас ждут подвиги!

Адриан остановился, чтобы помахать рукой имениннику и поблагодарить его родителей за гостеприимство, а потом схватил Нову за руку и, хохоча, потянул ее из шатра.

– Не стоит благодарности, – ответила за них Нова.

Адриан расплылся в улыбке, растирая запястье.

– Премного благодарен. Впрочем, это было весело.

– Еще бы тебе не веселиться, при такой-то популярности.

Он улыбнулся еще шире.

– Как будто у самой не так. – И он передразнил тонкий девчачий голосок. – Это же Бессонница! Победительница Горгульи! Мы ее любим!

Закатив глаза, она шлепнула Адриана по руке.

– Постой-ка, а где же Укротитель Ужаса?

– Я его подарил имениннику. Ты знала, что он просто обожает супергероев?

– Что ты говоришь? Вот никогда бы не догадалась.

Он радостно улыбался, и она неожиданно для самой себя обнаружила, что улыбается в ответ. Когда Нове удалось отвести взгляд от Адриана, она поняла, что они уже добрались до детских аттракционов – маленьких вагончиков и горок с динозаврами по бокам.

– Что-то мне подсказывает, – сказала она, – что здесь мы найдем Кошмар.

Не обращая внимания на ее слова, Адриан спросил.

– На каком аттракционе ты работала?

– Что? А, да. На многих. Мы менялись.

– А видела ты сегодня кого-нибудь, с кем работала?

Сглотнув, Нова оглянулась на операторов. Судя по ее документам, она уволилась отсюда всего пару месяцев назад. Если бы эта история была правдива, она обязана была бы узнать многих своих коллег.

– Да нет, – заикаясь, проговорила она. – Я… у меня по четвергам был выходной.

Они обогнули дальний угол ярмарки, где за проволочной оградой видны были старые, полуразвалившиеся постройки. Нова подобралась, глядя на заросшие сорняками дорожки между древними аттракционами и на крышу «Комнаты смеха», которая выглядела так, будто вот-вот обрушится.

– Ты есть не хочешь? – спросил Адриан.

Она кивнула.

Но они слишком далеко ушли. Все прилавки с едой остались позади, в более людной части парка.

Сделав глубокий вдох, Нова показала вперед.

– Там продают попкорн. За… – она облизала губы, – за галереей.

Галерея представляла собой длинный проход, отделявший детскую зону парка от более быстрых и опасных аттракционов. Обитые деревянными панелями стены прохода были увешаны старыми фотографиями из истории парка развлечений, начиная со дня его открытия семьдесят лет назад. Когда они оказались в галерее, Нова устремилась к первой порции фотографий и, изображая интерес, стала читать подпись под снимком, изображавшим клоуна с группой детей. На следующей фотографии была статуя лошади на входе в парк – тогда еще новенькая. На третьем снимке женщина в бумажном колпачке протягивала мужчине в строгом костюме порцию сладкой ваты. Все это выглядело очень старомодно и симпатично. Еще до Века Анархии. До расцвета Отступников. Другое место, другая эпоха.

– Какой же этот парк старый, просто фантастика, да? – покачал головой Адриан, переходя к другой стене.

Нова осталась стоять, где стояла, надеясь, что он заметит это. Ей хотелось, чтобы он нашел это сам…

– Фантастика, – выдохнула она, продолжая переходить от снимка к снимку. Медленно. Выжидающе. Сейчас она не видела фотографий – потому что насмотрелась на них прошлой ночью. Счастливые семьи на шаткой старой американской горке. Счастливые парочки, садящиеся в гондолы «Канала любви». Счастливые дети на каруселях.

– Нова.

По его тону Нова мгновенно поняла: он нашел это.

Она замерла, прикрыла глаза и выдохнула.

– Нова, посмотри.

Обернувшись, она увидела, что Адриан разглядывает фотографию. Ту самую фотографию, над которой она корпела больше трех часов, используя снимок, сделанный Хани еще во времена Уинстона. Фотографию «Комнаты смеха». Вчера ночью, когда в парке было тихо и безлюдно, Нова аккуратно поместила ее на место другой.

Семьдесят лет этот павильон стоял заброшенным и тихо гнил себе в дальней части парка. И всегда назывался просто и невыразительно – КОМНАТА СМЕХА.

Но здесь, на этом фото, старательно отретушированном вчера, название было изменено.

Нова подошла и встала рядом с Адрианом, не отрывавшим глаз от черно-белой фотографии и букв над зияющим входом. Не КОМНАТА СМЕХА, а КОШМАР.

– Совпадение? – просил Адриан.

– Возможно, – ответила она.

– Сейчас это просто называется «Комната смеха», так? Вот интересно, давно ли изменили название.

Нова не проронила ни слова.

Адриан посмотрел на нее, и она сразу поняла, что он клюнул. Он совсем не считал это совпадением.

– Как ты считаешь, стоит нам пойти и поговорить про это с твоим бывшим начальником? Что, если он в курсе, когда изменили название или…

Адриан не договорил, и слышно было, как у него скрипят мозги, пока он соображал, кто еще может знать об этом, где могут найтись зацепки, пусть даже самые ничтожные.

– Сомневаюсь, что он хоть что-то знает, – мотнула головой Нова. – в Век Анархии это уже была «Комната смеха», так что название, видимо, поменяли очень много лет назад. – Проглотив ком в горле, она добавила. – Я предлагаю просто пойти туда и посмотреть самим.

Недолго думая, Адриан кивнул.

– Ты права. Идем.

– Мы должны вызвать подкрепление?

– Мы пока еще ничего не нашли, – по его голосу Нове почудилась усмешка. – Но вызовем, как только начнутся проблемы. Договорились?

Она вытянулась по стойке смирно.

– Договорились.

Выйдя из галереи, Нова почувствовала, как все переменилось. Легкость и непринужденность, которые Адриан излучал весь день, сменились собранностью и сосредоточенностью. Она не заметила, когда он успел вынуть маркер, но сейчас он сжимал его в руке, почти как оружие. Ее собственная рука лежала на кармашках ремня, хотя ей-то не было никакого смысла тревожиться.

Она точно знала, что им предстоит обнаружить.

В проволочной сетке они не нашли калитки, поэтому Адриан, зажав в зубах маркер, перебрался через забор. Сетка прогнулась под его весом, но он ловко преодолел препятствие. Спрыгнув на рыхлую землю по ту сторону забора, Адриан обернулся к Нове – которая уже и сама сидела наверху, опираясь на металлический столб.

– Смотри-ка, – прошептала она.

Адриан посмотрел. Его тело замерло на миг, после чего он устремился вперед и присел на корточки у пятачка полузасохшей грязи. Отведя руками росшую по краям траву, он увидел пересекающиеся цепочки следов. Отпечатки рифленых подошв вели от угла забора к заброшенным аттракционам вдали.

Это была последняя подсказка, которую Нова решила оставить сегодня рано утром, за час до открытия парка. Нацепив ботинки, которые как Кошмар она считала очень удобными (хотя теперь вынуждена была признать, что они и в подметки не годятся обуви, полученной у Отступников), она несколько раз прошлась туда-сюда, туда-сюда, в надежде создать впечатление, что по этой тропе ходили недавно.

Спрыгнув с забора, Нова подошла к Адриану. Он вынул изо рта маркер.

– Они свежие, – он поднялся и посмотрел в сторону «Комнаты смеха». Нова видела внутреннюю борьбу на его лице. Наконец, он поднес руку ко рту. – Вызываю отряд. Бессонница и я находимся в Космополис-парке. Предполагаем, что Кошмар как-то связана с заброшенным павильоном «Комната смеха» в дальнем конце парка. Мы идем на разведку. Пока никаких признаков злодейки нет, но мы не исключаем столкновения, и, возможно, нам понадобится подкрепление.

Закончив диктовать сообщение, Адриан опустил руку.

– Думаешь, она там?

– Это хорошее место для того, чтобы залечь на дно.

Адриан пошел вперед сквозь заросли травы. Они миновали кладбище разрушенных ракет и машинок с какого-то старинного аттракциона. Теперь сквозь них проросла колючая ежевика, опутав металлические каркасы. Хотя краска давно облупилась, их яркие цвета до сих пор смотрелись дико на фоне этого запущенного уголка парка – ржавых рельсов и шестерен, останков фургончиков с едой и кусков изгороди.

Адриан задержался у билетной кассы, которая когда-то была белой, но так заросла грязью и проржавела, что теперь ее цвет было невозможно определить. На деревянных досках Адриан нарисовал две пары наручников. Нове пришло в голову, что, если бы Адриан в самом деле собрался сегодня найти Кошмар, он бы сразу прихватил их с собой. Она разглядывала его профиль, пока он водил маркером по стене.

– Адриан?

Рука замерла. Он повернулся к ней.

Нова сглотнула.

– Это было свидание?

Адриан открыл рот, сначала удивленно, а потом в замешательстве, как будто не знал, что ответить. Он почесал маркером за ухом.

– Ну… В первый раз девушка выиграла для меня огромного плюшевого Укротителя Ужаса, так что… ты сама мне скажи.

У Новы дернулась щека.

– Вообще-то, это не ответ.

– Я знаю.

Они смотрели друг другу в глаза, и сердце Новы начало выписывать у нее в груди немыслимые кренделя.

– А ты бы согласилась, – спросил Адриан, – если бы я позвал тебя на свидание?

Нет, ответил ее мозг. Убежденно и настойчиво. Нет.

Но в то же время что-то другое в ней шепнуло… Может быть.

Но, вдруг струсив, Нова поглядела через плечо Адриана и притворилась, что озабоченно хмурится.

– Кажется, я что-то увидела.

Адриан мгновенно развернулся, одновременно рукой отодвигая Нову себе за спину. Это было до того оскорбительно галантно, что она едва удержалась, чтобы не оттолкнуть его руку – а с другой стороны, ей захотелось взять его за эту руку. А вообще, ощутив, как он легко-легко коснулся пальцами ее руки, она испытала абсурдное желание поднести его руку к губам и поцеловать.

Она сама настолько поразилась этой фантазии, что застыла на месте.

– Где? – спросил Адриан.

– В «Комнате смеха», – ответила Нова севшим голосом. – Хотя погоди. Кажется, там просто какая-то странная кукла на балконе.

Она подняла глаза на остатки манекена на втором этаже. Тот был облачен в рваный костюм клоуна – но кто-то давным-давно оторвал ему голову.

Не двигаясь, выжидая, они стояли некоторое время.

– Может, войдем и посмотрим, что внутри? – предложила она.

Адриан кивнул.

– Если тебе встретится Кошмар, не забудь: не давай ей до себя дотронуться.

Поежившись, Нова опять посмотрела на его темную кожу, тонкие пальцы – которые все еще дотрагивались до нее, но легко-легко.

– Я не забуду, – пробормотала она и отодвинулась назад, просто чтобы прервать это робкое прикосновение.

Отвернувшись, Адриан снова принялся рисовать на стене билетной кассы. Нова ждала, прикрыв глаза. Она старалась дышать ровно – ей необходимо было срочно вынырнуть из водоворота нахлынувших на нее ощущений. Хватит думать о красивых улыбках, легких касаниях, поцелуях и свиданиях. Если она и нравится Адриану – по-настоящему нравится – то только потому, что он не знает, кто она на самом деле.

Ему никогда не понравилась бы девушка, скрывающаяся за ложью. Никогда не понравилась бы Нова Артино. Но ее это совершенно не волновало, потому что она и сама никогда не запала бы на Отступника.

Это слово помогло рассеять облако нависших над ней сомнений, и она открыла глаза, снова собранная и полная решимости.

Он Отступник.

Он ее враг.

Возможно, он пришел сегодня сюда по другой причине, но и она тоже.

– Готова? – спросил Адриан.

Нова посмотрела, что он нарисовал, и вздрогнула. Это был пистолет.

При ближайшем рассмотрении оказавшийся пистолетом-транквилизатором. Это, конечно, могло бы ее задержать – но она сегодня видела, как Адриан стреляет. Вряд ли ей было о чем беспокоиться.

Она энергично кивнула.

– Я готова.

Глава сорок первая

Павильон «Комната смеха» – который судя по фотографии когда-то носил название «Кошмар» – представлял собой шаткую двухэтажную постройку, выкрашенную краской, когда-то белой и оранжевой, но давно поблекшей и облупившейся. Окна с покосившимися ставнями были давным-давно забиты досками. Стекол в них не было. С козырька крыльца свисала паутина, густая и мохнатая, как пряжа. Подходя к крыльцу, Адриан взглянул наверх на безголового клоуна. Он предположил, что тот, вероятно, когда-то имел голову, но сейчас трудно было утверждать это наверняка. Местечко было таким зловещим, что нужно было иметь очень живое воображение, чтобы представить его таким, каким оно было раньше – веселым и жизнерадостным. Местом, не наполнявшим ужасом сердца входящих в него людей.

Крыльцо застонало под ногами Адриана, когда он ступил на него и взялся за ручку двустворчатой двери. Две нарисованные на створках балерины приветствовали входящих. Рядом с их ртами было пририсованы облачка с надписями, которые гласили у одной: «Добро пожаловать в нашу «Комнату смеха!», а у другой: «Желаем хорошо развлечься!». Адриану так и виделось, как они поворачивают ему вслед головы и призрачными дребезжащими голосками добавляют: А может и не…

Но – картинки есть картинки, и, когда Адриан и Нова вошли в первый зал аттракциона, никаких жутких голосов они не услышали. Здесь вообще не было слышно никаких звуков, кроме отдаленной музыки, доносившейся из парка развлечений.

В первой комнате не было окон, и Адриан придерживал дверь, пока глаза не привыкли к темноте – в которой вообще-то мало что было видно. Всего в шести футах перед дверью была воздвигнута стена, вынуждая посетителей не задерживаться на входе и скорее проходить дальше.

– Здесь кто-то недавно побывал, – Нова показала на пол, где на годовых наслоениях пыли четко отпечатались чьи-то следы.

Сунув руку в кармашек на ремне, Нова извлекла оттуда маленький приборчик. Она щелкнула, и прибор засветился слабым желтым светом. Нова посветила в следующий дверной проем.

– Ловко, – похвалил Адриан.

– Экзотермические микровспышки. Я сама их делаю.

Он улыбнулся ей.

– Если они у тебя закончатся, я могу нарисовать фонарик.

Бросив на него сердитый взгляд, Нова шагнула вперед.

Адриан отпустил дверь, и она, громко скрипя, захлопнулась. Они остались стоять в полной тишине в комнате со спертым воздухом. Следом за Новой Адриан тоже завернул за угол и оказался в настоящем лабиринте. Они шли, то и дело сворачивая, по каким-то проходам, которые вились и многократно пересекались. Проходя лабиринт, Нова оставляла свои микровспышки – видимо, чтобы найти по ним дорогу назад – и зажигала все новые, а Адриан держался левой рукой за стену, чтобы не ходить кругами. Хотя лабиринт показался ему рассчитанным на детей, он подумал, что было бы не очень приятно тут заблудиться, оказавшись в полной темноте.

Потыкавшись сначала в пару тупиков, они добрались до конца лабиринта и очутились перед длинным проходом, который выглядел просто, как обычный коридор в старом доме. Стены были оклеены обоями в голубую клеточку, а на двух квадратных окошках висели кружевные занавески.

Адриан и Нова вошли в коридор, но пол под ними внезапно накренился.

Нова, ахнув от неожиданности, поехала в сторону и врезалась в Адриана. Он инстинктивно обхватил ее обеими руками, а сам ударился спиной о стенку.

Они замерли, боясь пошевелиться. Пол коридора просел под ними. Адриан чувствовал, как у Новы бьется сердце, и видел, что она покраснела.

Он не смог удержаться и пальцами сжал – совсем чуть-чуть – ткань ее формы.

Нова смущенно улыбнулась и вздохнула, как бы передразнивая сама себя.

– Осторожно! Шевелящийся пол!

Адриан ухмыльнулся.

– И не говори.

К его огорчению Нова высвободилась из его рук и прислонилась к стене.

– Эта штука активируется весом, – сказала она, – Если мы оба постараемся держаться у этой стены, то можно попробовать добиться относительной устойчивости. Должно получиться.

– Ух ты, а ты здорово сечешь в физике!

Она недовольно посмотрела на него.

– Нашел время издеваться.

Кривя рот, Адриан прошел за Новой по коридору, стараясь, как и она, ступать как можно ближе к стене, чтобы пол снова не ушел из-под ног.

Добравшись до конца качающегося коридора, они отдернули штору на двери. Внезапно Адриан увидел впереди две неясные фигуры. Вскрикнув, он схватил Нову за локоть, толкнул ее себе за спину – и только тут до него, наконец, дошло, что он смотрит на их собственные отражения.

Не обычные, а искаженные изображения. Одно высокое, от пола до потолка, зеркало было искривлено так, что Адриан в нем казался коротким и плотным, а Нова рядом стала великаншей восьми футов ростом.

Он выдохнул.

– Прости. Это место немного действует мне на нервы.

Выдернув руку, Нова развернулась к нему лицом и подбоченилась.

– Вот что, Адриан: конечно, это очень трогательно, что ты все время пытаешься меня уберечь от опасности, но хочу напомнить – вообще-то я и сама способна себя защитить.

Адриан состроил извиняющуюся гримасу.

– Понимаю. Это просто… инстинкт.

– Все равно перестань.

Адриан поднял руки.

– Извини, больше не повторится, – он замялся, – Но учти – если я буду уверен, что тебе грозит смертельная опасность, то обязательно брошусь на выручку, нравится тебе это или нет.

Округлив глаза, Нова решительно направилась к залу кривых зеркал. Это была новая цепочка длинных коридоров, которые вились и пересекались, так что время от времени они с Адрианом оказывались в окружении бесчисленного множества своих отражений, уходящих в бесконечность. В других местах из-за оптической иллюзии было невозможно понять, где скрывается проход между зеркалами, и казалось, что выхода вообще нет. Адриан, хихикая любовался собственной копией, у которой руки и ноги съежились до размеров кукольных, а туловище между ними вытянулось, как змея, когда вдруг… Он мог поклясться, что видел, как в зеркале промелькнула Кошмар, собственной персоной.

Выхватив усыпляющий пистолет, он бросился вдогонку – и врезался в стену. Завернув за угол, он увидел только Нову, которая озабоченно хмурилась, глядя на него.

– В чем дело?

Адриан помотал головой, избавляясь от видения. Он понял, что видел, наверное, ее, а черты злодейки дорисовало кривое зеркало и его фантазия.

– Ни в чем. Давай думать, как отсюда выбраться.

Еще минуту они пометались по лабиринту и, наконец, выбрались к лестнице. Поднимаясь, Адриан обратил внимание на небольшие дырочки в полу и предположил, что через них, возможно, должен был дуть воздух, задирая юбки ничего не подозревающих девушек. Но механизм, приводящий в действие эту шутиху, видимо давно вышел из строя, и они добрались до верха без приключений.

Адриан выглянул в следующий коридор. Он был шире тех, что внизу. Здесь не было окон, а только темный деревянный пол и старые, написанные маслом картины в рамах, висящие на полосатых обоях. Главным образом здесь были собраны портреты сурового вида аристократов. У ближайшей стены валялась груда джутовых циновок.

На этот раз Адриан пошел первым, готовясь к сюрпризам, но пол под ним остался неподвижным.

Они пошли вперед бок о бок, ожидая, какие новые сюрпризы готовит им этот дом.

– Мне кажется, что эти циновки бросали под ноги, чтобы люди скользили, – сказал Адриан, уставившись на портрет человека с жесткой седой бородой. Он нахмурился. Что-то с этой картиной было не так. Что-то во взгляде мужчины привлекло внимание Адриана. Уж не двигались ли его глаза только что, провожая его и Нову? Или ему просто почудилось?

Видимо, очередной оптический обман, сказал он себе, но решил-таки подойти поближе, когда раздался резкий глухой стук и следом крик Новы.

Адриан оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нова проваливается в квадратное отверстие люка. Он бросился вперед, пытаясь схватить ее, но дверь люка захлопнулась. Адриан только и успел увидеть встающую на свое место в полу металлическую рейку.

– Нова! Нова! – он припал к полу на том месте, где она только что исчезла, стараясь пальцами приподнять крышку, но тщетно. Поднявшись на ноги, он попрыгал на крышке, но он не шелохнулась. – Нова!

Снизу раздался ее приглушенный голос.

– Я в порядке!

В то же мгновение картина перед Адрианом отскочила от стены, и оттуда выехала чья-то голова. Адриан завопил, поднял пистолет и выстрелил.

Шприц с транквилизатором, промазав по голове без тела, воткнулся в стенку, не причинив никому вреда.

– Хе-хе-хе-хе! – пронзительно захихикал механический голос. – Друзья расстались! Бу-у-у-у! Но не останавливайся здесь… пути назад нет, единственный выход впереди!

Голова еще немного покачалась, и Адриан разглядел, что она крепится к пружине, как игрушечный чертик, выскакивающий из коробочки. Голова была раскрашена под клоуна, с толстыми ярко-красными губами и черным ромбиков на одной щеке. Уж не оторванная ли голова той куклы снаружи, подумалось Адриану.

Картина вернулась на место. За стеной раздался скрип шестеренок – это механизм возвращался в исходное положение.

Адриан нервно сглотнул и понял, что весь дрожит.

– Адриан? – крикнула снизу Нова.

Паника отступила. Он убрал пушку и вынул маркер.

– Держись, я иду к тебе!

Опустившись на колени, он начал рисовать собственную дверцу в полу.

– Нет – погоди!

Он замер, прижав ухо к полу, чтобы лучше ее слышать.

– Здесь, видимо, два пути, ведущих к выходу, – крикнула Нова. – Давай двигаться дальше – чтобы проверить их оба.

Адриан сдвинул брови. Ему не нравилась перспектива бродить по этому месту в одиночку, особенно, если и вправду окажется, что здесь скрывается Кошмар. Хотя, чем дольше Адриан здесь находился, тем более сомнительным ему казалось, что кто-то мог бы по своей воле задержаться здесь даже ненадолго.

Он пошевелил плечами, стряхивая напряжение.

– Ладно, – крикнул он вниз Нове. – Увидимся на выходе.

Она не ответила. Наверное, уже пошла дальше.

Адриан задержался только для того, чтобы нарисовать себе новый шприц со снотворным и снова зарядить пистолет, прежде чем выйти из коридора. Распахнув дверь в конце, он замер, оказавшись в шестиугольной комнате, на каждой из стен которой было по одинаковой зеленой двери.

– Супер, – пробормотал он. Закрыв дверь за собой, он пометил ее крестиком, так как уже знал, что за ней. Открыв первую дверь справа от себя, он обнаружил кирпичную кладку. Постучал по ней, убедился, что это настоящие кирпичи, а не иллюзия, затворил дверь и пометил ее.

Он открыл следующую дверь, и сердце у него бешено заколотилось.

Перед ним была комната, пол, стены, потолок которой были покрыты черно-белым узором. Роспись скручивалась в огромную спираль, создавая иллюзию, будто комната уменьшается к концу.

Но не это заставило его замереть на месте.

Три предмета нарушали оптическую иллюзию.

Спальный мешок. Подушка. И большая черная спортивная сумка.

Адриан вошел в комнату, обыскал глазами каждый уголок. Он почти ждал, что из какого-нибудь темного угла выскочит Кошмар – но в этой комнате негде было спрятаться, ни ей, ни кому бы то ни было еще.

Присев на корточки рядом с сумкой, Адриан потянул молнию. Внутри он нашел смену одежды, пару кроссовок и базуку, из которой Кошмар стреляла в него сетью во время праздника.

Больше улик ему не требовалось.

Вскочив на ноги, он отправил короткое сообщение Нове, в котором просил ее подняться к нему на второй этаж. Потом оповестил Совет, сообщив им о том, что нашли они с Бессонницей.

Едва успев отправить сообщения, Адриан услышал скрип половиц. Он замер, затаив дыхание, и прислушался. Долгое время не было слышно ничего, кроме отдаленных звуков музыки из парка, но потом снова застонали старые доски пола.

Вернувшись к двери, он осторожно выглянул в шестиугольную комнату. Пытаясь понять, откуда доносится звук, он одновременно вынул пистолет и шагнул к противоположной двери. Он открыл ее медленно. Бесшумно. Радуясь, что старые петли не скрипнули.

За дверью оказался узкий коридорчик, в котором не смогли бы разойтись двое. В нем было темно, как ночью, только тонкие нити света пробивались сквозь крохотные круглые дырочки по обе стороны коридора, расположенные в стенах попарно на разной высоте. Как только Адриан шагнул внутрь, дверь за ним захлопнулась, и он погрузился в почти полную темноту. Подойдя к стене, он нагнулся и заглянул в дырочку. Он узнал коридор с портретами – тот самый, где Нова провалилась сквозь люк-ловушку – и почти сразу понял, что смотрит глазами одного из портретов.

Адриан похолодел, вспомнив то охватившее его странное чувство, когда ему показалось, что один из портретов на него глядит.

Посмотрев в отверстие на другой стене, он увидел еще одну странную комнату. Ее стены были выкрашены таким хитроумным образом, что создавалось впечатление, будто пол накренен вниз и влево, хотя на самом деле наклон был в противоположную сторону. С двух концов странной комнаты были двери, и, пока Адриан смотрел, дверь слева открылась.

Он ждал, что появится Нова, но вместе нее в комнату ворвалась фигура в черном балахоне.

Адриан подавил крик. У него по спине пробежал холодок, болезненно сжалось сердце.

Кошмар.

Он нашел ее.

Не останавливаясь, Кошмар быстро прошла по комнате и скрылась в шестиугольном зале. Адриан услышал, как дверь открылась и тут же захлопнулась.

Потом ему показалось, что он слышит, как она разбрасывает по комнате вещи, которые он только что осматривал. Он нахмурился. Поняла ли она, что ее засекли? Неужели собирается бежать?

Адриан сжал зубы, решив, что не даст ей скрыться.

Задыхаясь от волнения, он приготовил пушку, скользнул в шестиугольную комнату и подкрался к другой двери. Он уже положил руку на дверную ручку, как взгляд упал на черные крестики, нарисованные им на соседних дверях.

Заметила ли их Кошмар?..

Вдруг у него из руки выбили пистолет и приложили ногой по колену так, что Адриан покатился на землю.

Но падая, он успел двинуть ее локтем в живот. Кошмар зарычала, бросилась вперед и огрела по плечу. Адриан не успел нанести ответный удар, потому что Кошмар ухитрилась ухватить его за полы его же куртки и завернуть их назад, как бы связав ему руки. Она отшвырнула его на пол, и он тяжело упал на бок. Пытаясь выбраться из сковавшей движения куртки, он услышал, как снова открылась и захлопнулась дверь. Ее шаги быстро удалялись – Кошмар сбежала.

Издав свирепый вопль, Адриан сорвал с себя куртку и бросил на пол. Он тяжело дышал – от досады. Взревев, он рванул дверь, через которую, как ему показалось, она сбежала – и обнаружил там горизонтальный цилиндр. Никаких признаков беглянки там не было.

Скрежеща зубами, Адриан поднял руку с коммуникатором.

– Скетч штабу, запрашиваю подкрепление. Мной обнаружена Кошмар, она сбежала – я ее преследую.

Адриан стянул футболку, под которой скрывался комбинезон, и побежал. Он бросился вперед по цилиндру, даже не удивившись, когда тот начал вращаться у него под ногами. Преодолел полосу препятствий из раскачивающихся веревочных мостов и слетел вниз по спиральной лестнице. Дальше была галерея движущихся манекенов, которые, к счастью, не подавали признаков жизни, пока он протискивался между ними, затем очередная комната иллюзий с наклонным полом, и, наконец, через двустворчатые двери он вырвался наружу.

На улице за это время начало темнеть. В это время года сумерки спускались рано, и перед ним по заросшему травой участку далеко вытянулась тень павильона.

Адриан остановился, как вкопанный, осматриваясь и прислушиваясь, пытаясь обнаружить хоть какие-то следы Кошмар – а также, кстати, и Новы – но этот заброшенный уголок парка выглядел таким же пустынным, как и раньше.

Нова.

Он пытался не беспокоиться из-за того, что не видел и не слышал ее с той минуты, как они разделились, но сейчас, когда он знал, что Кошмар рядом, страхи вновь ожили в его голове. Что если Кошмар нашла ее? Что если…

Что если.

Этих «что если» было слишком много, чтобы тратить на них время. Сейчас не до них – он просто обязан найти Кошмар – или разыскать Нову.

Адриан сбежал по ступенькам, обошел здание. Он ничего не увидел. И ничего не услышал.

Сдвинув брови, он повернулся к «Комнате смеха». Она все еще там?

Стоило ему об этом подумать, как боковым зрением он увидел, что на траве, на самом краю тени от павильона возникла фигура в капюшоне.

Адриан вскинул голову.

Сверху на него глядела Кошмар, спокойно стоящая на крыше павильона. Капюшон был низко надвинут на лицо, и на фоне заходящего солнца она сама выглядела, как тень.

В каждой руке у нее было оружие: в одной его собственный усыпляющий пистолет, в другой револьвер.

Она подняла руку с револьвером.

Адриан уже приготовился к разбегу, чтобы забраться на крышку, когда она выстрелила.

И промахнулась…

… намного.

У него в ушах еще звенел выстрел, когда раздался веселый смешок.

– Мне казалось, что я лучше тебя научила, Кошмар.

Адриан резко развернулся.

Прямо напротив выхода из павильона, на сцене старого театрика марионеток, сидела Детонатор.

Глава сорок вторая

Кошмар не попала и в Ингрид, зато ее пуля сразила одну из поникших марионеток, висевших на сцене, оставив ей отметину точно между глазами. Хотя Кошмар не задела ни Детонатор, ни самого Адриана, он был готов поклясться, что она поразила именно ту цель, какую хотела.

Однако он, признаться, не понял, что она хотела этим сказать.

– А ты не робкого десятка – наверное, непросто было решиться сунуть сюда нос, – произнесла Кошмар тихим голосом, звучащим приглушенно из-под маски.

Адриан почувствовал, как защипало кожу на предплечьях, как будто татуировки сами собой готовились к бою. Правой рукой он шарил в кармане в поисках маркера – то ли по привычке, то ли инстинктивно. Однако, подняв взгляд, он обнаружил, что Кошмар смотрит не на него, а на Детонатор.

– Что? – спросила Детонатор, покачивая ногой. Одета она была так же, как в библиотеке, только рука была перевязана там, куда ранила ее Нова. – Мне уже нельзя забежать поздороваться с любимой подружкой?

– Ты, – злобно прорычала Кошмар, – ты лишила меня всех контактов, ликвидировав Библиотекаря – и в придачу уничтожила все собранное у него оружие. Ты ведь знала, каких трудов мне стоило выстроить с ним отношения? Сколько времени я убила, чтобы завоевать его доверие? И все впустую – благодаря тебе.

Адриан попятился, чтобы не оказаться между двумя злодейками. Убедившись, что ни одна не обратила на это внимания, он отступил еще на шаг, еще и еще.

– Давай-давай, вали на меня вину за все свои неудачи, – ответила Детонатор, дернув плечом. – Только не забудь: все началось, когда ты решила поднять руку на Капитана Хрома. На самого большого босса. Если бы ты тогда не схалтурила, Отступники никогда бы на нас не вышли, так кто же виноват? Ты же сама и оставила им свою винтовку. Без нее они бы никогда не вышли на Библиотекаря, все бы шло своим чередом, и ты продолжала бы обстряпывать свои делишки, разве нет?

– Вот только после парада нам почему-то ничего не предъявили. Да, они схватили Кукловода, но остальным Анархистам удалось соскочить с крючка. И дальше все было бы нормально, если бы не твоя лень и нетерпение – ты решила рискнуть там, где рисковать было нельзя. Знаешь, что я думаю? – Кошмар снова подняла оружие. – Что Анархистам давно пора от тебя избавиться.

И она вновь выстрелила. Детонатор с криком упала навзничь с маленькой дощатой сцены и исчезла в глубине театрика.

Адриан нырнул за полусгнившую лодку – обломки, как он решил, аттракциона «Канал любви».

Кошмар продолжала палить и выпустила еще четыре пули, после чего раздался щелчок – барабан револьвера был пуст.

Подняв голову, Адриан увидел в дощатой стене театрика дыры и торчащие щепки. Марионетки качались на своих веревках, а на заднике появилось какое-то темное пятно, но он не мог определить, грязь это или кровь.

Кошмар, отбросив револьвер, спрыгнула с крыши, по-кошачьи приземлившись туда, где несколько секунд назад стоял Адриан. Она замешкалась, глядя на театрик. Из-за капюшона Адриан не мог разглядеть ее лица, но понял, что она выжидает, готовится к чему-то. В руке она по-прежнему держала его усыпляющий пистолет.

Стараясь двигаться бесшумно, он вынул маркер и на стенке лодки нарисовал новый пистолет, для себя. В спешке рисунок вышел небрежным – мешали и наслоения грязи на досках лодки – и все же Адриан был рад, что снова вооружен. Нарисовав еще и несколько запасных шприцев, он распихал их по карманам.

Только он успел закончить, как услышал мелодичное постукивание пустотелых деревянных фигурок друг о друга. Выглянув, он увидел, что это Детонатор, пытаясь привстать, задевает марионеток. До сих пор она лежала за ширмой, а сейчас подняла голову. Лицо ее было искажено болью, глаза полыхали яростью.

Она попыталась перевалиться через уступ сцены и тяжело рухнула по другую сторону.

Грудь ее рубашки была залита кровью. Кровь текла и по животу, даже ленты на руках были окровавлены. Раздувая ноздри, она заставила себя подняться на трясущихся ногах. Выругавшись, она плюнула в грязь, в ту сторону, где стояла Кошмар.

Потом она попыталась идти. Сделала один шаткий, неуверенный шажок.

На кончиках ее пальцев начали потрескивать голубые искры.

Кошмар отшатнулась, попятилась и вступила на нижнюю ступень крыльца «Комнаты смеха».

– Зря Ас тогда тебя притащил, не нужно было, – прошипела Детонатор. Искры принимали очертания чего-то размером не более теннисного мячика. Однако шар быстро увеличивался в размере. – Когда-то у тебя, возможно, и были задатки. Но все это закончилось сплошным разочарованием.

Сделав еще один шаг, она со стоном припала на одно колено.

Адриан, опершись рукой с пистолетом о борт лодки, прицелился. Сначала Детонатор… или Кошмар? У него не было уверенности, в кого стрелять и что делать. Они не заодно. Они сражаются между собой и могут убить друг друга.

Детонатор, думал он, серьезно ранена, долго ей не протянуть.

Но Кошмар все равно нужна ему живой.

Скрипнув зубами, он снова навел дуло на Ингрид. Бомба у нее в руке была уже размером с ее голову и все еще продолжала расти.

Адриан прищурился. Даже в библиотеке он не видел, чтобы она сотворила взрывное устройство такого размера. Сейчас Детонатор улыбалась, но это была безумная, ликующая улыбка.

Адриан нажал на спусковой крючок.

Шприц исчез в траве у Ингрид за спиной. Адриан выругался.

Детонатор расхохоталась.

– А ты обожди в сторонке, милашка. И до тебя очередь дойдет, – ее бомба, уже выросшая больше баскетбольного мяча, лучилась синим светом.

– Ингрид? – окликнула Кошмар, – Что ты творишь?

Легкая дрожь в ее голосе заставила Адриана, который торопливо пытался вставить новый шприц, оглянуться на нее.

Адриан замер в нерешительности. Ему вдруг почудилось в ней что-то знакомое. Что-то насторожило его и не давало ему покоя. Бывало ли раньше, при их предыдущих встречах, чтобы хоть на миг он заметил в ней уязвимость? Вряд ли.

– Если я погибну, – прохрипела Детонатор, – то уйду не одна.

Кошмар шевельнулась – почти незаметное движение. Голова наклонилась набок. Плечи дрожали от напряжения. Она повернулась, готовая спрыгнуть с крыльца и пуститься наутек.

Детонатор швырнула ей вдогонку бомбу.

Кошмар опоздала на мгновение.

Взрывной волной Адриана опрокинуло на спину. Вспышка ослепила его, и он какое-то время лежал, глядя в небо и пытаясь проморгаться. В ушах стоял звон. Он дрожал всем телом. В воздухе пахло дымом и пылью.

Кашляя, он перевернулся на бок, снял очки и рукавом формы стер со стекол грязь. В глазах до сих пор рябили искры. Адриан снова нацепил очки и приподнялся, опираясь на локти. Лодку опрокинуло набок, видимо благодаря этому она защитила его от щепок и каменной крошки.

Половину павильона снесло.

Наружу торчали сломанные доски пола, без стен осталась часть помещений, в том числе комната кривых зеркал, которая сейчас была полна битых стекол. Повсюду на земле валялись деревянные балки, обшивка стен и куски шифера с крыши. Крыша опасно просела внутрь, грозя обрушиться на дымящиеся обломки дерева и штукатурки.

Детонатор лежала лицом вниз. Ее волосы и одежда были покрыты толстым слоем белесой пыли, а грязь вокруг впитывала кровь из ее ран. Ингрид не шевелилась.

Адриан осмотрелся, пытаясь найти Кошмар, которая в момент взрыва стояла как раз там, где сейчас высилась дымящаяся гора обломков. По-видимому, Кошмар погребена под ними, или, что еще более вероятно, взрывом ее просто разорвало на куски.

Дрожа, Адриан поднялся на ноги и убрал пистолет в задний карман брюк. Он всматривался в глубину развороченного павильона. Среди обломков кое-где горели небольшие костерки, от которых в темнеющее небо поднимался черный дым. Откуда-то изнутри слышался механический смех – тот самый чертик из коробки.

Сердце у Адриана лихорадочно забилось.

– Нова…

Он боялся в это поверить, он отказывался в это верить!

Адриан поднял руку с коммуникатором.

– Нова – Бессонница – где ты? Ответь.

Перебравшись через борт лодки, он стал пробираться по грудам обломков здания, всматриваясь в темные ниши в его остове.

– Нова!

Он начал осматривать разрушенную наружную стену и заметил, что под упавшей ставней что-то поблескивает. Отбросив ставню в сторону, он нагнулся и поднял тонкий, искореженный кусок металла.

Маска, которую носила Кошмар.

С обратной стороны металл был залит кровью.

От внезапно прозвучавшего за спиной пронзительного резкого смеха у Адриана по коже побежали мурашки. Отбросив маску, он оглянулся. Детонатор стояла на коленях, опираясь на руки и все еще посмеиваясь. Отплевываясь, злодейка села на корточки и обтерла грязь с лица.

Она была вся в крови.

Адриан оцепенел, глядя на нее. То, что она выжила после взрыва, его не удивляло. Как он уже убедился в библиотеке, Ингрид была неуязвима для взрыва собственных бомб. Но в нее столько раз стреляли, она потеряла столько крови…

И все еще жива? И… смеется?

С безумной ухмылкой Детонатор кое-как поднялась на ноги. Она пошатнулась, но тут же выпрямилась и встряхнула всклокоченной головой.

– Даже не знаю, кто из вас более доверчив, – заговорила она, обняв себя за плечи. – Кошмар… или ты.

Адриан не обратил внимания на ее издевку. Он был слишком поглощен тем, что пытался найти глазами Нову.

Детонатор хлопнула в ладоши, подняв облачко пыли.

– Весело получилось, да? То, как мы немного повздорили. И все это, знаешь ли, было разыграно ради тебя, так что надеюсь, тебе понравилось.

Он нахмурился. Сердце снова заколотилось, он чувствовал опасность – но не мог обуздать свое любопытство.

– Видишь? – Детонатор провела пальцами по окровавленному животу, – Искусственная кровь. Она стреляла холостыми. Представляешь, Королева Пчел воображает себя единственной талантливой актрисой. Но разве я только что не доказала, что тоже на что-то гожусь?

Адриан мотнул головой.

– Не понимаю, о чем ты?

– Так ты ничего не понял? Мы задумали это ради того, чтобы вы сочли нас обеих мертвыми. И перестали нас искать. Дошло теперь?

Он уставился на нее.

– Знаю, знаю. Ты думаешь – так почему же тогда Кошмар погибла по-настоящему? И почему я разглашаю наши злодейские планы, когда все уже почти получилось? – Детонатор пошатнулась, и хотя по ее лицу нельзя было определить, что ей больно, ее движения были не такими ловкими, как обычно. Адриан подумал, что создание бомбы такой величины должно было выкачать из нее много силы. – Да, очень жаль, правда. Кошмар мне была очень симпатична. Во-многом она была похожа на меня – всегда старалась довести дело до конца. Но я видела, к чему все идет. Это был только вопрос времени. Рано или поздно она выдала бы всех нас. И я не могла с этим смириться. Так что пришлось ей умереть, зато проблема решена.

Адриан все еще хмурился, не понимая.

– А это что, – обескураженно начал он, – монолог злодея?

Ингрид засмеялась.

– Может и так. Знаешь, как обидно угрохать столько сил на весь этот заговор и не иметь никого, кто бы оценил его по достоинству. Кроме того, ты все равно скоро умрешь, так что все это не имеет никакого значения.

Адриан потянулся за пистолетом, но не успел обхватить рукоять пальцами – прямо к его ногам упал маленький синий шарик и взорвался. В земле появился крошечный кратер, а Адриана отбросило на груду расщепленных досок с торчащими из них ржавыми гвоздями. Плечо пронзила острая боль, он вскрикнул и дернулся, вырвав из руки гвоздь, на который только что напоролся.

Шипя от боли, Адриан поднялся.

Детонатор тем временем подобралась ближе, концентрируя в ладонях новый сгусток энергии.

– Пора покончить с тем, что было начато в библиотеке.

Застонав, Адриан сжал кулак, вызволяя силу цилиндрической татуировки на предплечье. В считанные секунды его рука от пальцев до локтя засветилась матово-белым светом.

Детонатор застыла на месте.

Адриан и сам не знал, сможет ли он заставить это устройство работать, не вызывая броню Стража, но длинный металлический цилиндр появился прямо из-под кожи. Он направил злодейке в грудь выстрел – заряд ослепляющей энергии. Ее отбросило назад, прямо в глубину кукольного театрика. От удара марионетки затряслись, позвякивая.

Цилиндр вернулся под кожу, а Адриан вскочил на ноги, стараясь обрести равновесие на куче обломков. Шагнув по инерции вперед, он полез за пистолетом.

Детонатор закашлялась, прижимая руку груди там, куда ударил луч энергии. Она прерывисто и трудно дышала. Их взгляды встретились.

– Отлично. Пора покончить с тем, что было начато в библиотеке, – сказал Адриан. – Но нет – на самом деле пора покончить с тем, что было начато десять лет назад. – Он остановился футах в пяти от нее и поднял пистолет, уверенный, что даже он сможет попасть в нее с такого расстояния. – Кошмар знала, кто убил мою мать, и ты только что лишила меня этой последней ниточки. Но ты Анархист, так что, возможно, и тебе кое-что известно.

В ответ злодейка вдруг снова расхохоталась. Потрясенно и безумно.

– Страж, – выдохнула она. – Ты Страж. Вот это я понимаю – сюрприз!

Адриан искривил бровь.

– Кто убил Леди Неукротимую?

Ингрид уже не смеялась, а хрипела, внимательно глядя на Адриана.

– Ты угрожаешь мне… чем? Снотворным? Пожизненным заключением? – Она презрительно фыркнула. – Помнится, ты был готов пойти на сделку с Библиотекарем. И мне предложишь то же самое?

Он не отводил от нее оценивающего взгляда, пытаясь понять, действительно ли она располагает такой ценной для него информацией или просто опять пытается его развести.

И, даже знай она что-то на самом деле, мог ли он торговаться с ней после всего?

– Нет, – отрезал Адриан. – Отступники больше не станут заключать сделки с Анархистами.

Шагнув вперед, он вытащил из кармана наручники и защелкнул их на запястьях Ингрид. Заметив, что у нее вот-вот начнется новый приступ хохота, он взял в руку маркер и начал заштриховывать ей кожу на руках.

– Ты что делаешь?

Не ответив, он закончил рисунок, и на свет появились цепи, обмотавшие ей кисти и пальцы так, что она не могла больше сотворить ни одной бомбы.

Детонатор уставилась на него, кривя губы.

– А как ты намереваешься заставить меня молчать о твоем маленьком секрете?

– Даже не собираюсь, – сказал Адриан. – Миссия Стража выполнена. Кошмар мертва и теперь уже неважно, кто знает правду.

Он говорил не вполне искренне – его тайна оказалась несколько сложнее, чем ему представилось, когда он все это задумал. Но он не позволит этой Анархистке помыкать собой только потому, что она узнала правду. Он вообще не позволит ей иметь над собой хоть какую-то власть.

– Адриан!

В воздухе шумно захлопало большие крылья. С неба рядом с Адрианом опустилась Гром-птица, сжимавшая в кулаке потрескивающую молнию. Увидев Ингрид, она уставилась на нее непонимающим взглядом.

– Ты же сообщал, что вами обнаружена Кошмар!

– Так и есть, – сказал Адриан, – Она мертва. И… Нова… – он снова повернулся к павильону, точнее, к тому, что от него осталось.

Он не видел Нову целую вечность. Он пытался найти этому объяснение – возможно, она побежала за помощью. Или наконец сказалось воздействие Макса, и ее внезапно сморил сон в каком-нибудь безопасном уголке павильона.

Однако он и сам понимал, что цепляется за соломинку.

– Ах, Нова, – протянула Детонатор, чем снова привлекла к себе внимание Адриана. – С ней я уже покончила.

Адриан отказывался верить ее словам. Детонатор просто издевается над ним, просто пытается спровоцировать. Но этот надменный взгляд… эта пренебрежительная ухмылка…

С воплем Адриан бросился на нее. Глаза ему застлала алая пелена, в ушах снова и снова звенели ее слова. С ней я уже покончила.

Гром-птица перехватила его руку, удерживая на месте, а уже через мгновение другая, неизмеримо более мощная рука обхватила Адриана поперек груди, оттащила назад, развернула. Он рвался, пытаясь освободиться, но все впустую. Две руки крепко держали его за плечи. Адриан поднял голову – и встретился глазами со своим отцом. Капитаном Хромом.

– Адриан! – кричал тот, оглядывая сына с ног до головы. – Что случилось? Ты в порядке!

– Нет! – крикнул Адриан в ответ. (Неужели он сам не понимает? Разве он не слышал, что только что сказала Детонатор?)

Впрочем, даже сквозь пелену ярости и отчаяния он понимал, что отец спрашивает его не об этом. Хью Эверхарт поднес к глазам руку, Его пальцы были в крови. Адриан уже и забыл, что напоролся на гвоздь. Это была ерунда. Чепуха. Ничто, когда Нова… когда Нова…

Где Нова?

Освободившись из рук отца, Адриан закрутил головой и увидел Эвандера, который стрелял в воздух сериями белых огней, освещая территорию вокруг павильона. Затем он заметил Касуми, а секундой позже Саймона, который в этот момент стал видимым. Совет. Весь Совет собрался здесь. В чем причина этого – в этой ужасной, надоевшей всем Кошмар… или в нем?

Чуть дальше Адриан увидел Руби, Оскара и Данну, которые бежали через заброшенный парк, громко выкрикивая его имя.

– Фу ты, ну ты! – хмыкнула Детонатор. – Вот так шоу! Все звезды собрались. Как мило, что вы к нам присоединились. – Она полулежала на обломках театра марионеток, руки ее были беспомощно сложены на животе – и все же она вызывающе улыбалась, глядя на прибывших. – Ого, а получилось-то даже лучше, чем я рассчитывала. Все пять членов Совета. – Детонатор прищелкнула языком. – И что только люди скажут, когда узнают, что вы, все пятеро, были здесь? Вы были совсем рядом… и все равно не смогли их спасти?

– О чем это она? – спросил Хью.

Адриан, наморщив лоб, покачал головой.

– Я не знаю. Это все было подстроено – она вроде бы считала, что Кошмар может предать Анархистов, и поэтому убила ее. И пыталась убить меня. Но я не…

И тут земля под их ногами содрогнулась от дальнего взрыва. Повернувшись на звук, они увидели облако черного дыма, поднимающееся из парка развлечений по другую сторону проволочной сетки.

Все замерли. Оскар и остальные члены отряда оказались ближе всех к взрыву. Помедлив не больше секунды, Данна, обернувшись стаей бабочек, полетела к изгороди. Руби и Оскар бросились следом за ней в парк, откуда теперь доносились крики.

Адриан сделал несколько шагов, непонимающе моргая. Солнце уже село. Парк был освещен гирляндами разноцветных огней. Сначала он ничего не мог разобрать, но приглядевшись, различил бледно-голубое свечение над парком. Десятки – если не сотни – маленьких синих сфер, замаскированных среди горящих разноцветных лампочек. На глазах у Адриана они становились все интенсивнее, их сапфировое свечение постепенно становилось даже ярче, чем освещение парка.

Но… ведь она здесь. Детонатор здесь, она связана, обезврежена. Как она смогла…

Адриан мысленно осекся. Он знал ответ.

Детонатор уже проделала такое в библиотеке. Там она установила бомбу в подвале и подорвала ее, стоя в другом конце помещения, просто щелкнув пальцами. Она не просто умеет создавать бомбы и метать их, как ручные гранаты. Она гораздо хитрее и расчетливее. Детонатор. Подсказка была прямо здесь, в ее псевдониме.

Адриан перевел взгляд на связанные руки Ингрид, и все внутри у него оборвалось от ужаса.

Щелчок пальцами – это просто для отвода глаз.

Она может детонировать свои бомбы усилием мысли.

Цунами устремилась к парку. Гром-птица взмыла в небо и полетела в сторону взрыва. В следующий момент новый взрыв сотряс землю, и опора гигантских качелей опасно накренилась, а беспомощные посетители вылетели из кабинок кто на забор, кто на дорожки.

Детонатор демонически хохотала, глядя в небо.

– К завтрашнему утру – в полном восторге пропела она, – весь город вас возненавидит.

Еще одним взрывом была разрушена часть путей на американских горках. Гром-птица стремительно изменила направление полета, спеша на помощь, пока люди не посыпались из вагончиков на землю.

А синее свечение над парком становилось все ярче.

Бомбы всюду, куда не посмотришь.

Что если она взорвет их все разом?

Адриан сжал кулаки, чувствуя, как снова энергия устремляется ему в предплечье. Но его энергетический луч создан, чтобы парализовать, а не убивать. А единственный способ остановить ее наверняка, чтобы она уже никогда не могла взорвать эти бомбы, это…

Над ухом раздался выстрел. Детонатор дернулась, ее голова откинулась назад, ударившись о доски.

Мир, казалось, замер, время остановилось. Минута – и Детонатор осела на пол. Адриан снова начал дышать, глядя, как она заваливается на бок, оставляя за собой след крови.

Настоящей крови.

Адриан растер руку, остановив поток энергии в ней, и всмотрелся в темные руины павильона.

Нова отодвинула доски, забаррикадировавшие ей путь, и выбралась из вращающегося цилиндра, который упал со второго этажа и приземлился недалеко от выхода из павильона – точнее, от того места, на котором раньше был выход. В руке у нее был пистолет. Ее волосы, кожа и серый комбинезон были густо покрыты пылью.

– Я его нашла, – пробормотала она и потрясла пистолетом, – В… спортивной сумке.

Голос ее звучал встревоженно, как будто кто-то хотел обвинить ее в краже пистолета, с помощью которого она остановила Детонатор.

Не дыша, Адриан оглянулся на парк. Гром-птица, опустившись на верхушку американской горки, удержала поезд всего в нескольких футах от разрушенных путей.

Внизу на ярмарке царила сумятица, горожане с криками разбегались во все стороны, хотя по расчетам Адриана к этому времени Данна и остальные члены отряда уже должны были подоспеть к местам двух первых взрывов.

Над парком еще не рассеялись клубы дыма, но синее свечение исчезло. Остальные сферы пропали, растворившись в воздухе.

– Так, – сказал Саймон, по обыкновению первым пришедший в себя, – Необходимо вызвать сюда все свободные патрульные отряды, срочно, для оказания помощи пострадавшим и расчистки территории после взрывов.

Адриан пропустил приказ мимо ушей, не отрывая взгляда от Новы.

– Нова… – выдохнул он с облегчением.

Она стояла среди обломков и пыталась вытряхнуть из волос мусор. Потом увидела его, стала неуверенно спускаться – и вдруг споткнулась об упавшую балку. Адриан рванулся вперед и подхватил ее, не дав упасть. Неплохой получился прыжок, подумал он, а пружины на подошвах если и помогли, то лишь чуть-чуть.

Но если кто-то и заметил, ему было плевать.

– Так ты все время была здесь? Небеса великие, Нова, ты не представляешь, как я волновался!

Девушка выронила пистолет и прислонилась к Адриану. Она выглядела потрясенной.

– Я спустила курок, – пробормотала она.

Расчистив проход от обломков, к ним подошел Капитан Хром.

– Ты оказалась быстрее нас всех. В Век Анархии мне часто приходилось сталкиваться с Ингрид Томпсон. Но я даже не подозревал, что Детонатор способна устроить нечто подобное. К тому времени, как я сообразил бы, как это остановить, боюсь, пострадало бы слишком много людей.

Нова молча посмотрела на Капитана и сделала глоток.

– Нова? – окликнул Адриан.

Она повернулась к нему.

– Я собираюсь поступить по-рыцарски и отнести тебя в безопасное место.

Ее лицо смягчилось.

– Окей, – выдохнула она.

– Серьезно? И ты меня за это не побьешь?

Не ответив, она просто осела ему на руки.

Адриан коснулся щекой ее макушки, радуясь тому, что она так близко и что он знает – с ней все в порядке.

– Знаешь, – сказал Черный Огонь, светящимися белыми шарами освещая Адриану дорогу по ночному парку, – это доказывает, что не каждый Одаренный достоин своих сверхспособностей. Именно из-за таких злодеев, как Детонатор, нам и необходим Агент N.

Нова уперлась ладонью в грудь Адриана и извернулась всем телом так, чтобы лучше видеть Эвандера.

– Агент N? Так вы называете Стража?

– Стража? – Черный Огонь лукаво улыбнулся, но покачал головой. – Нет, нет. Это не человек. Больше похоже на противоядие. И, когда он будет, наконец, готов… – он скрестил на груди руки, покосившись на мертвую Детонатор, – мир станет намного безопаснее.

Нова опять завертелась, и Адриан почувствовал, что она старается освободиться, но в ответ только крепче сжал руки.

– Нова, в чем дело?

– Ни в чем, – быстро ответила она, – я просто хочу спросить, что он имеет в виду.

– То, что он имел в виду, пока тайна, – сказал Саймон, бросая предостерегающий взгляд на Эвандера, который в ответ карикатурно округлил глаза.

– Ой, да будет тебе, все равно они скоро все узнают.

– Агент еще не готов, – сказал Саймон и, как будто извиняясь, посмотрел на Нову.

– Отлично, – сказал Эвандер, – Достаточно сказать, что злодеи больше никогда не причинят никому вреда. Совсем скоро все Одаренные станут Отступниками… или просто не смогут использовать свою силу.

Нова вытянула шею.

– Что вы имеете…

– Нет, хватит и этого, – перебил Хью. – Саймон прав. Эта информация засекречена. Кроме того… судя по вашему виду, вам всем сейчас не помешает отдых.

Он строго посмотрел на Нову.

– Это и тебя касается, Бессонница.

Услышав какой-то гул, все повернулись к проволочной ограде. Адриан увидел, что по аллеям парка несутся автомобили прессы. Журналисты слетались на добычу.

Члены Совета дружно испустили стон.

– Я отгоню репортеров, – вызвался Хью. – Найдите, чем прикрыть тело, пока они не начали фотографировать. Адриан, Нова, срочно в штаб, к медикам на осмотр. Ваш отчет может подождать до завтра.

Адриан, кивнув, стал отходить в противоположную сторону, подальше от репортерских машин, но сразу за кладбищем кабинок старых аттракционов Нова вывернулась из его рук.

– Этот Агент N, – она пристально поглядела ему в глаза, – Ты что-то о нем знаешь?

Адриан растерянно смотрел на нее. Он слишком устал и до сих пор не мог переварить всего случившегося.

– Нет, – медленно ответил он.

Нова сложила руки на груди.

Адриан вздохнул.

– Ну, я пару раз слышал упоминания… Знаю только, что это как-то связано с Максом… со всеми этими исследованиями, которые проводят. Но и только. Это все, что я знаю. Клянусь. – Он дотронулся до ее руки. – Нова, ты-то в порядке? Не ранена?

Вместо ответа она опустила голову и посмотрела на их руки. Через секунду Адриан сделал то же самое. Надо же, он все утро набирался храбрости чтобы взять ее за руку, а сделал это только сейчас.

Нова не отстранилась, и тогда он пододвинулся чуточку поближе и взял ее за другую руку.

– Я уже решил, что ты умерла, – признался он, произнеся вслух то, во что в мыслях отказывался верить. И только сейчас понял, что действительно так думал. Отказываясь в это верить, он все же думал, что ее нет в живых.

Нова облизала сухие губы.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – сказал Адриан.

– Какой вопрос?

– Если бы я по-настоящему пригласил тебя на свидание, ты бы согласилась?

Она напряглась, как взведенная пружина. Ее пальцы сильнее сжали ему руку.

– А ты приглашаешь?

Адриан замялся. Она была совсем рядом, смотрела на него, в ее синих глазах светилось желание узнать, но и тревога.

Тревога.

Каким-то образом, увидев в ее взгляде отражение собственной нерешительности, Адриан почувствовал, как узел в груди ослабевает. Он притянул Нову чуть ближе к себе. Она не противилась. И не отводила взгляд.

– Приглашаю, – сказал он.

Не дожидаясь ответа, он наклонил голову и закрыл глаза.

Нова отступила и отдернула руку.

Адриан открыл глаза.

Даже в слабом свете из парка он увидел, как ее щеки залил густой румянец. Нова больше не смотрел на него, она отвернулась к павильону.

– Дядя, наверное, смотрит новости, – сказала она, – Он будет с ума сходить от волнения. Я лучше пойду домой.

Пока Адриан соображал, что ответить, она повернулась, в один миг перебралась через ограду и была такова.

Глава сорок третья

Предупредительная лента была натянута поперек входа на станцию метро «Блэкмирский вокзал», где в день побега Анархистов Ингрид пробила взрывом брешь в стене. Поднырнув под ограждение, Нова, скользя рукой по перилам, стала спускаться по лестнице в темноту. Ноги были свинцовыми, все тело болело. Но сейчас у нее была единственная цель. Она должна была сделать это еще днем раньше – до того, как она отвлеклась на подготовку фальшивых смертей, расследование Отступников и захватывающую охоту на Кошмар.

Кошмар, ее второе я.

Теперь она официально объявлена мертвой, насколько она поняла, заглядывая в окна чужих квартир и урывками ловя новости на чужих телеэкранах. Ее смерть в ту ночь была главной новостью, уступавшей по популярности только отчетам о происшедшем в Космополис-парке – к этому времени сообщалось о тридцати шести пострадавших. Жертв не было. Героиней стала Гром-птица, спасшая от падения в пропасть пассажиров американских горок. По иронии судьбы Бессонницу тоже восхваляли на все лады – она ликвидировала злодейку Детонатор, не дав ей причинить еще больше разрушения. Отступников в целом, однако, подвергали критике за недостаточно оперативную реакцию на угрозу.

Когда темнота в метро сгустилась настолько, что нельзя было различить даже отблеска на металлических рельсах, Нова достала из кармана микровспышку, прикусила ее зубами, чтобы активировать, и бросила на край лежащей внизу платформы. Вспышка ударилась о бетон, покатилась, но остановилась в нескольких футах от края платформы.

Это была платформа Уинстона, но его шатры исчезли – их забрали Отступники. Видимо как важную улику.

Вероятно в одну из ближайших ночей Нове придется внести в базу данных их инвентарные номера. Интересно, подумала она, нашли ли они сундук с одеждой Хани и что сделают со всеми химикатами и ядами, брошенными Лероем. Конфискуют или уничтожат? Не исключено, что все это уже в штабе. Наверное, будь она более прилежным шпионом, сейчас знала бы ответы на все эти вопросы.

Она соскочила на нижнюю ступеньку лестницы. Под ногами хрустели камни и осколки стен, оставшиеся после очередного взрыва бомбы Ингрид, когда за ними гнались Отступники. Все покрывала пыль таким толстым слоем, что Нове казалось, что она вошла в заброшенный склеп.

Склеп.

Это слово застряло у нее в голове – она даже посмеялась бы над ним, если бы не полная опустошенность и не решимость совершить то, ради чего она сюда пришла. Она должна сделать это и начать готовиться к тому, что последует за этим.

Что последует за этим.

Новый план. Новая стратегия. Новая цель, к которой можно двигаться.

У нее было тяжело на сердце с тех пор, как она убежала от Адриана. Этот день многое перевернул в ее сознании. Слишком много было мгновений, когда она попадала под его обаяние. Его чудесная улыбка, очаровательная морщинка между бровями, его возмутительно безупречная правильность.

Пусть недолго, но ей было почти хорошо рядом с ним. И не только это… ей понравилось быть Отступником.

Но все изменили слова, небрежно оброненные Эвандером Уэйдом, и реальность беспощадно вломилась в этот мирок.

Не каждый Одаренный достоин своих сверхспособностей. Именно из-за таких злодеев, как Детонатор, нам и необходим Агент N.

Агент N.

Антидот, так он его назвал.

Антидот, имеющий отношение к Максу. Бандиту. Ребенку, похищающему сверхспособности… похитившему силу Аса.

Внезапно она догадалась. Она поняла, зачем им нужно было так тщательно изучать Макса. Она поняла, что за агент они создают в полной секретности. Отступники хотят научиться лишать Одаренных их сверхспособностей. Хороший способ покарать любого Одаренного, кто с ними не заодно.

От одной этой мысли у Новы кровь застыла в жилах. Потому что… Да, наверное, есть такие, как Ингрид Томпсон, причинившие больше зла, чем добра, особенно, если вспомнить сегодняшний вечер. Но где они собираются провести границу? Будут ли это все те, кто отказывается примкнуть к Отступникам или участвовать в их испытаниях? Или Одаренные, не подчиняющиеся установлениям Совета (которые он, кстати, принимает, ни с кем не обсуждая и не спрашивая ничьего мнения)? А может быть, они решат избавляться от тех, чьи способности потенциально грозят насилием, разрушением или даже изменой?

Нова не знала, где будет проходить эта граница, и не верила, что Отступники проведут ее правильно.

Особенно, потому что понимала: первой мишенью станут Анархисты.

Она не может допустить, чтобы это произошло. Ас сражался за то, чтобы спасти Одаренных от угнетения, а теперь Отступники начинают их новую травлю. Новые притеснения.

Она давно верила в то, что миру было бы лучше без Одаренных. Сверхспособности во все времена вели к столкновениям – сильные против слабых. А до тех пор, пока люди во всем рассчитывают на супергероев, они так никогда больше и не научатся постоять за себя. Это была спираль, ведущая вниз и, как боялась Нова, не имевшая выхода.

Но все могло бы еще уладиться, обойтись, если бы не Отступники, которые не выполняли свою часть обязательств. Они обещали, что будут защищать людей, но преступления продолжают совершаться каждый день. Люди по-прежнему страдают. Их по-прежнему убивают. И ответственность за это лежит – да-да! – на Отступниках! А люди даже не понимают, кто на самом деле повинен в их бедах. Для них Отступники – герои, а Анархисты – злодеи. В их глазах Одаренные вообще могут быть воплощением только добра или только зла – но для всего остального человечества имеется еще и обширная нейтральная территория.

Зло может проявиться где угодно, и победить его можно только, если большинство людей встанут на другую сторону, выберут для себя добро. Выберут героизм.

А не лень. Не апатию. Не безразличие.

Но, пока всем заправляет Совет, ничего не изменится. Это Нова знала наверняка. Отступники будут становиться все сильнее. А обычные люди – все слабее. И никто не догадается, насколько порочна вся эта система, пока не будет слишком поздно.

За время, проведенное у Отступников, она начала меняться и чуть не изменила себе.

Но этому не бывать.

Много лет тому назад жила-была маленькая девочка, которая верила, что придут Отступники. Как же она могла настолько отклониться от своего пути? Забыть об обманутых надеждах той девочки? Забыть о мечтах и стремлениях спасшего ее Аса Анархии, который мечтал об обществе, в котором все люди будут свободны от тирании?

Он потерпел поражение.

Но и Отступники тоже. Их поражение в том, что они не спасли ее семью. Не спасли ее. И будут терпеть подобные поражения одно за другим, пока кто-нибудь не положит этому конец.

Нова брела по туннелю, время от времени подсвечивая путь новыми вспышками, а в голове неотступно вертелись и теснились эти мысли. Когда она добралась до своего вагона, рядом с ней начал заметно сгущаться мрак. Со сводчатых бетонных стен стекали вниз ручейки чернильной тьмы, собираясь вместе и принимая очертания длинного плаща, капюшона и косы.

Нова остановилась. После бегства из туннелей она почти не виделась с Фобией и подозревала, что, когда Отступники перестали их разыскивать, он вернулся туда, где только и чувствовал себя дома.

Из-под капюшона не были видны глаза, но Нова чувствовала, что он смотрит, изучает ее. Ткань капюшона зловеще колыхалась от его дыхания.

– Ты никогда не любила проигрывать, – его голос показался Нове даже еще более скрипучим, чем обычно, – но сегодня боишься этого особенно сильно.

– Психоанализ меня не особо интересует, – Нова хотела пройти мимо.

Фобия поднял косу и лезвием преградил ей путь.

Нова метнула в него сердитый взгляд.

– И еще боязнь того, что все окажется напрасным…

Закатив глаза, Нова ждала, когда он договорит.

– Детонатор мертва, – он понизил голос, – И ты боишься, что когда-нибудь пожалеешь об этом.

– Дай мне знать, когда закончишь.

Фобия поднес острие лезвия к щеке Новы и развернул ее лицом к себе.

– Эти сомнения… эта неуверенность… пойдут тебе на пользу, Кошмар, – Фобия наклонился ближе к ней. – В конце концов, не станет смелым тот, кому неведом страх.

Нова всмотрелась в тень на том месте, где должно было быть лицо. Оттуда на нее воззрилась полная пустота.

Лерой, помнится, рассказывал, что у Фобии нет тела – к чему тело воплощению страха. Нова до сих пор не понимала, что это значит.

– Ну да, – Нова схватилась за рукоять косы и оттолкнула ее, – Это ты уже говорил.

Дернув плечом, она отошла к вагону, а когда решилась скосить глаза на Фобию, он уже растворился в темноте.

Привалившись спиной к вагону, который много лет был ей домом, Нова пыталась собраться. Руки у нее дрожали, и она не очень понимала, почему. Она испугалась не появления Фобии. Иначе он наверняка указал бы ей на это.

Видимо, это нервы. Или ужас от того, что ей предстоит признаться во всех поражениях, которые она потерпела.

По крайней мере, в этом Фобия оказался прав. Она всегда боялась проигрывать.

И поэтому не допустит, чтобы это случилось с ней снова.

Сделав глубокий вдох, Нова подошла к старому, изрисованному рекламному плакату и, сдвинув его в сторону, скользнула в открывшийся ход. Она не стала зажигать вспышки. Путь здесь один – и она легко двигалась вперед, чувствуя, как локти задевают о стены из грубого камня.

Когда-то путь по тесному, сырому подземному ходу показался ей, испуганной маленькой девочке, уносившей ноги из собора, бесконечно длинным. Но протяжении долгих лет он становился с каждым разом все короче. Наверное, разница была в том, что теперь она знала: у этого грязного и извилистого прохода точно есть конец.

Когда вонь от стоячей воды и крыс сменилась запахом смерти и разложения, Нова поняла, что она почти у цели.

В конце прохода она нащупала грубую деревянную клеть, которая служила поворотной дверью для входа в склеп под собором. Нова толкнула ее и приоткрыла ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. В клети прямо перед собой она увидела поднос с едой на одного человека. Кубок красного вина, полотняная салфетка, на фарфоровом блюде треугольник твердого белого сыра, гроздь винограда и краюха хлеба. В серебряном подсвечнике горела белая восковая свеча. В воздухе еще чувствовался сернистый запах недавно зажженной спички, а горевшая свеча была достаточно высокой, и Нова догадалась, что поднос оставлен совсем недавно. Она спросила себя, кто мог его принести – был ли это Фобия, или кто-то еще из оставшихся тоже сюда наведывается.

Ей стало стыдно, что после бегства из туннелей она не появлялась здесь ни разу.

Перешагнув через поднос, Нова пошла знакомой дорогой мимо древних каменных саркофагов, надписи на которых было невозможно разобрать, так густо покрывала их паутина и пыль. Пройдя по сводчатому коридору, на потолке которого были вырезаны в камне слова на древнем наречии, она миновала каменные руины, оставшиеся на том месте, где Ингрид когда-то запечатала взрывом вход в склеп сверху из собора.

Нова подошла к стене, от пола до потолка состоящей из плотно уложенных человеческим костей. Здесь были в основном черепа, но не только. Бедренные кости, ребра и даже маленькие фаланги пальцев, которых Нова неизвестно почему в детстве особенно боялась.

Нова вглядывалась в пустые глазницы бесчисленных черепов святых, священнослужителей и воинов – или кем там еще были эти люди. Она, как и много лет назад, поймала себя на том, что думает – а был ли кто-то из них Одаренным? И осмеливались ли они использовать свои способности или держали их в тайне? Как воспринимали в то время люди их дары – считали их чудом? Или тогда им приходилось скрывать, кто они и на что способны?

В одном все сходились, когда речь заходила об Асе анархии. Благодаря ему Одаренным можно было не скрываться.

По крайней мере, можно было не скрываться большинству Одаренных.

Опустившись на пол, Нова подобрала под себя ноги. Она смотрела в лица смерти и чувствовала, как смерть смотрит на нее.

Она прерывисто вздохнула и произнесла слова, которые звучали удивительно просто, учитывая все их значение.

– Шлем не уничтожен.

Слова эхом отдались под сводчатым потолком, и, хотя движение было почти неуловимым, Нова могла бы поклясться, что некоторые черепа повернулись и глядят на нее с возросшим интересом.

– Он у Отступников. Его держат под охраной, потому что… потому что он целехонек, и они боятся, что кто-нибудь может попытаться им завладеть. Но я думаю… – ее голос упал до шепота, – думаю, что смогу его вернуть.

Стена костей задрожала. Сначала слегка, вздымая легкие облачка пыли. Несколько мелких косточек выпали из кладки и подкатились к коленям Новы.

Вдруг все кости, как одна, отъехали в сторону, словно занавес, открывающий сцену с пышными декорациями. Они двигались бесшумно и плавно.

В потайной комнате, которая обнаружилась за ними, было немного обстановки, но каждый предмет в ней говорил о роскоши. Кровать под красным бархатным балдахином. Письменный стол с линованной бумагой и превосходными ручками. И книги. Столько книг, что Библиотекарь заплакал бы от радости, увидев их.

Хотя Ас любил собор, но по-настоящему счастливым чувствовал себя только здесь. Здесь вовсе не так мрачно, как думают люди, говаривал он. Ему нравилась здешняя тишина. Одиночество и умиротворенность. Однажды он сказал Нове, весело поблескивая глазами, что только здесь он чувствует, что твердо стоит на земле.

И поэтому была какая-то ирония в том, что, заглянув в потайную комнату, Нова увидела, как дядя Ас с отрешенным лицом левитирует, паря со скрещенными ногами в воздухе в трех футах от пола. Он напомнил ей монаха во время медитации – с той разницей, что глаза Аса были открыты, и он глядел на нее с той же мягкостью и теплотой, которая всегда напоминала ей о ее отце.

– Я был уверен, что у тебя все получится, – сказал он и улыбнулся, – мой Кошмарик.

Благодарности

Работа над этой книгой оказалось путешествием куда более коварным и трудным, чем я ожидала, когда впервые решила написать про супергероев и суперзлодеев. Каким же облегчением стала для меня поддержка и ободрение множества замечательных людей.

Спасибо моего агенту Джилл Гринберг, которая буквально спасла меня (месте с Новой и Адрианом!), проливая свет на суть их истории, когда я сама теряла нить. А также за все изумительные картинки. Они мне здорово помогало! Джилл, ты сама не знаешь, как много все эти годы для меня значит твоя спокойная твердость и уверенность.

Конечно же, спасибо Черил, Кейтлин и Дениз – вы настоящие невероятные рок-звезды, сегодня и ежедневно.

Спасибо всем – я серьезно, всем! – сотрудникам издательства Macmillan Children’s. В первую очередь моему выдающемуся редактору, Лиз Шабла – за ее наставления, душевное равновесие, кричалки (Мы это сделали!) – а особенно за весь этот шоколад. Серьезно – спасибо вам все за шоколад.

Спасибо Джин Фейуэлл, для которой ее авторы всегда на первом месте. «Мудрому маэстро» Мэри, вместе с Джо, Кейтлин и всем отделом рекламы и маркетинга, чьи гениальные идеи то и дело сражают меня наповал. Спасибо, Рич, за очередную фантастическую обложку (до чего же она мне нравится!). Мариэль за все, что она делает, но особенно за мой баннер. Небеса великие, что это за баннер! Спасибо, Джон, Эллисон, Ангус и многие, многие другие, кто работает не покладая рук, издавая чудесные, прекрасные книги и отдавая их в руки читателей – ведь это, возможно, самый эффективный способ борьбы со злом.

А мои великолепные, преданные и бесконечно терпеливые бета-читатели Тамара, Меган и Джоджо, которым пришлось страдать над чудовищным и абсурдным черновым вариантом (Тамара вынесла даже две версии… прости!), и все же их готовность помочь и доброе отношение оставались неизменными. Спасибо, что верите в меня и всегда помогаете взглянуть на сюжет и персонажей в таких ракурсах, какие мне самой не пришли бы в голову.

Спасибо вам, мои коллегам по перу, которые помогали мне не сойти с ума, устраивая писательские встречи и долгие писательские посиделки в кафе (надо нам устраивать почаще): Анна Бэнкс, Кендар Блейк, Дженнифер Чашкофф, Кимберли Дертинг, Корри Ли, Лиш Макбрайд, Айеша Патель, Рори Шай и Бриана Шилдс. А также вам, Лейлани и Эмили, у которых всегда находится для мне доброе слово, когда я в этом нуждаюсь.

Спасибо моим родителям, которые всегда напоминают, что я могу посвятить минутку себе, и старшему брату Джеффу – он-то в детстве и познакомил меня с супергероями через комиксы о Людях Икс и который смог в точности описать мне, каково это, когда проткнешь себе руку довольно тупым предметом. Кто бы мог подумать, что у этого несчастного случая вдруг однажды окажется и хорошая сторона? Супер, круто!

И, во имя Луны, я должна поблагодарить всех Сейлор Мун отаку! Не могу выразить, как много значит для меня ваша увлеченность.

И, наконец, спасибо моим собственным маленьким Отступникам, Слоун и Делани, которые привнесли в мою жизнь больше радости, чем я могла вообразить. Также благодарю Сару и всех дедушек и бабушек, которые с готовностью брали на себя обязанности по уходу за детьми всякий раз, как у меня неумолимо приближались сроки сдачи материала.

И – всегда, всегда – я благодарна моему потрясающему мужу Джессу, удивительно мужественному и непостижимо благородному. (Кстати, если вы когда-нибудь с ним познакомитесь, попросите рассказать, как он гнался по Лондону за тем карманником. Он с радостью поделится с вами этой историей.) Однако, помимо буквально героических поступков, за время написания этой книги Джесс бессчетное количество раз выручал меня. Бессмысленно даже начинать описывать, насколько я благодарна тебе за все, что ты делаешь – как мужчина, супруг и отец.

1

Афтершо́к (англ. aftershock) – повторный сейсмический толчок меньшей интенсивности по сравнению с главным сейсмическим ударом. Прим. переводчика.

2

Тако – мексиканское блюдо: лепешка с начинкой из мяса, фасоли, овощей и приправ.