Нора Робертс

Плоть и кровь

Глава 1

Запах был очень знакомым — именно так всегда воняло в подобных сумрачных переулках. Это была вотчина пронырливых крыс и костлявых полуголодных кошек: то тут, то там вспыхивали зловещие огоньки чьих-то глаз.

Ева с замиранием сердца двинулась в зловонную тьму. Она знала наверняка, что он там, и обязана была выследить его и задержать. Оружие она держала наизготове.

— Эй, милашка, пойдешь со мной, а? Со мной пойдешь?

Из сумрака доносились хриплые голоса — то ли пьяных, то ли одуревших от наркоты. Стоны отверженных, гогот безумных. Здесь обитали не только кошки с крысами. Это было излюбленное местечко тех, кого называют людскими отбросами.

Не опуская пистолета, Ева, пригнувшись, стала обходить контейнер с мусором, который, судя по вони, не вывозили уже дней десять.

Кто-то протяжно завыл. Ева повернулась и увидела полуголого мальчишку лет тринадцати. Лицо его было все в свежих ссадинах. Он взглянул на нее обезумевшими от страха глазами и стал медленно отходить назад, цепляясь костлявыми руками за обшарпанную кирпичную стену.

Сердце у Евы сжалось от жалости. Когда-то давно она сама была таким напуганным ребенком, прячущимся в темных переулках.

— Я тебя не трону, — сказала она тихо, почти шепотом, и, не сводя с него глаз, опустила оружие.

Вот тут-то на нее и напали.

Он появился откуда-то сзади, в одно мгновение. Ева услышала, как со свистом взвилась вверх железная труба, быстро обернулась, мысленно проклиная себя за то, что расслабилась и забыла о своей главной цели, и тут же ее свалил сокрушительный удар. Пистолет выпал у нее из руки и отлетел куда-то в темноту.

На счастье, удар пришелся по плечу, и Ева смогла подняться. Она увидела его глаза, налитые злобой, явно подогретой «Зевсом» — химической гадостью, которой накачивали себя эти ублюдки, увидела трубу, занесенную над головой, и успела увернуться за долю секунды до того, как та с лязгом обрушилась на мостовую. Ева бросилась вперед и с размаху врезалась ему головой в живот. Он зашатался и, свирепо зарычав, потянулся к ее горлу, но она успела врезать ему по челюсти с такой силой, что у нее самой заныла рука.

Вокруг визжали какие-то люди, пытавшиеся найти убежище там, где никто и никогда не чувствовал себя в безопасности.

Взгляд у него был дикий, но от удара он даже не пошатнулся: «Зевс» заглушал любую боль. Он зловеще усмехнулся и подкинул железную трубу на ладони.

— Убью! Убью сучку полицейскую! — Он обошел вокруг нее, размахивая трубой, как хлыстом. — Размозжу голову, а мозги сожру!

Ева понимала, что это не пустая угроза, речь шла о жизни и смерти. Она прерывисто дышала, пот тек по лицу. Увернувшись от удара, она опустилась на колени, а потом внезапно вскочила.

— Сожри сначала это, ублюдок! — заорала она, выхватывая второй пистолет.

Стрелять надо было на поражение: эта могучая туша, накачанная «Зевсом», раны не заметила бы. Он бросился на нее — и она выстрелила. Сначала умерли глаза. Ева много раз видела, как это бывает. Они стали пустыми, как у куклы. Он начал падать на нее, и она, отступив в сторону, уже собралась выстрелить во второй раз, но тут труба вывалилась у него из рук, и он упал, сотрясаясь в последней конвульсии.

У ее ног лежало то, что осталось от человека, решившего стать богом-громовержцем.

— Больше не будет тебе жертв-девственниц, мразь вонючая, — пробормотала Ева и, вытерев пот со лба, обессиленно опустила руку с пистолетом.

Внезапно она услышала какое-то движение за спиной и сразу же снова подняла оружие, но обернуться не успела — чьи-то сильные руки подняли ее на воздух.

— Умейте чувствовать опасность спиной, лейтенант, — шепнул чей-то голос, и кто-то коснулся губами мочки ее уха.

— Рорк, какого черта?! Я чуть тебя не пристрелила.

— Ну, думаю, до этого бы не дошло, — рассмеялся Рорк и, развернув ее к себе, крепко поцеловал в губы. — Обожаю смотреть, как ты работаешь, — шепнул он и потянулся к ее груди. — Меня это.., возбуждает.

— Прекрати! — Она все еще сердилась, но сердце ее уже затрепетало. — Здесь не место для любовных сцен.

— Отчего же? В медовый месяц место для любви всегда найдется. — Он опустил Еву на землю и положил руки ей на плечи. — А я все думал, куда это ты отправилась. Сразу надо было догадаться. — Он взглянул на распластанное у их ног тело. — И что же он натворил?

— У него была мания — кроил черепа молоденьким девушкам и пожирал их мозги.

— Ого! — удивился Рорк. — Слушай, Ева, а нельзя было выбрать развлечение поспокойнее?

— Пару лет назад я имела дело с подобным типом, и мне стало интересно… — Ева нахмурилась и замолчала. Боже, ну где они стоят?! Какой-то вонючий переулок, труп у ног валяется. А Рорк в вечернем костюме и с бриллиантовой булавкой в галстуке! — Почему это ты при полном параде?

— У нас ведь были планы, — напомнил он. — Мы собирались пойти поужинать.

— Извини, забыла. — Ева убрала револьвер. — Я и не думала, что все это так затянется. Пожалуй, мне надо привести себя в порядок.

— Ты мне и в таком виде нравишься. Может быть, забудем об ужине.., на время. — Улыбка Рорка сводила ее с ума. — Только вот местечко лучше выбрать поприятнее. — Он снова притянул ее к себе и нажал на кнопку.

Темный смердящий переулок мгновенно исчез. Они стояли в огромном пустом зале со встроенными в стену компьютерами и с зеркальными полом и потолком, на которые лучше проецируются голограммы.

Это была самая новая из компьютерных игрушек Рорка.

— Давай-ка лучше закажем тропический пляж. Рорк нажал еще какие-то кнопки — и сразу зашелестели волны, вода замерцала в свете звезд. Под ногами у них был белоснежный песок, а вокруг росли роскошные пальмы.

— Так, пожалуй, лучше, — сказал Рорк, расстегивая Еве блузку. — А еще лучше будет, когда я тебя раздену.

— Слушай, за последние три недели я и глазом не успеваю моргнуть, как ты меня раздеваешь!

— Это одна из самых сладостных привилегий мужа, — ответил он. — Ты что-то имеешь против?

Муж… Ева до сих пор вздрагивала, услышав это слово. Этот брюнет с голубыми, как у всех настоящих ирландцев, глазами — ее муж. Неужели она когда-нибудь к этому привыкнет?

— Нет, это просто… — Ева почувствовала его пальцы на своей груди, и сердце у нее замерло от удовольствия. — Просто наблюдение.

— Ох уж эти полицейские! — Рорк усмехнулся и расстегнул «молнию» на ее джинсах. — Вечно они за всем наблюдают. Вы не на службе, лейтенант Даллас.

— Это я свои рефлексы тренирую. Знаешь, за три недели без работы можно все навыки растерять.

Рука его скользнула между ее бедер. Ева запрокинула голову и тихонько застонала.

— С рефлексами у тебя полный порядок, — прошептал он и опустил ее на песок.

Жена… Рорк с удовольствием повторял про себя это слово. Эта замечательная женщина, тонкая, умная, нежная — его жена!

Несколько минут назад он с восхищением наблюдал за тем, как она ловила маньяка-убийцу. Конечно, это было всего лишь виртуальной игрой, но Рорк знал, что в жизни она попадала в ситуации и посложнее. И умела встречать любые трудности с достоинством.

Он в ней это очень любил, хотя порой ему бывало ох как непросто. Через несколько дней они вернутся в Нью-Йорк, и снова придется мириться с тем, что большая часть Евиной жизни будет отдана работе. Но сейчас — сейчас она принадлежала ему одному!

Рорк, как никто другой, знал этот мрачный мир, в котором обитали воры, убийцы, наркоманы. Он вырос в нем, а потом сумел из него бежать. Он сам создал свою жизнь, и, когда был на вершине успеха, в эту жизнь вошла — нет, ворвалась она, и снова все пришлось менять.

Когда-то он враждовал с полицейскими, потом — со спокойным любопытством наблюдал за ними издали и вот теперь связал свою жизнь (ирония судьбы!) именно с женщиной-полицейским.

Чуть больше двух недель назад Ева шла к нему навстречу в роскошном платье цвета бронзы, и в руках у нее был свадебный букет. А ведь всего за несколько часов до этого убийца, которого она ловила, оставил на ее прекрасном лице чудовищные синяки! Но синяки были умело скрыты слоем пудры, а ее восхитительные глаза цвета неразбавленного виски горели радостным волнением.

Ему показалось тогда, что она говорит: «Вот и я, Рорк. На радость и на горе Господь соединит нас. И поможет нам».

Тогда они обменялись кольцами. Для него обручальные кольца были вещественным знаком того, что они отныне принадлежат друг другу.

Рорк поднес к губам ее руку и поцеловал безымянный палец с резным золотым кольцом, сделанным по его эскизу. Она лежала, закрыв глаза. Он с любовью посмотрел на ее скуластое лицо, на большой чувственный рот, на короткую челку каштановых волос.

— Я люблю тебя, Ева!

Щеки ее чуть зарделись. «Как мгновенно она на все реагирует, — подумал Рорк. — Наверное, она даже не задумывается о том, какая у нее тонкая душа и нежное сердце».

— Я знаю. — Ева открыла глаза. — И даже постепенно к этому привыкаю.

— Вот и отлично.

Она приподнялась, оперлась на локоть и стала прислушиваться к шелесту волн, набегавших на песок. А потом взглянула на Рорка. «Этот богатый, сильный, могущественный человек может по мановению руки преображать мир, — подумала она. — И совершает это ради меня».

— Ты умеешь сделать меня счастливой. Рорк самодовольно улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.

— Знаю. — Он обхватил ее за талию, усадил на себя верхом и стал гладить ее точеные бедра. — Ну, признайся, довольна ты, что на эту последнюю неделю я притащил тебя сюда?

Она нахмурилась, вспомнив, как нервничала, как отказывалась садиться в самолет. У бесстрашного лейтенанта полиции Евы Даллас была одна слабость: она безумно боялась летать.

— Мне было хорошо и в Париже, — заявила она. — И на побережье. Мы провели там изумительные две недели. Поэтому я отказывалась понимать, зачем было отправляться на этот богом забытый остров, на недостроенный курорт, тем более что большую часть времени мы все равно проводим в постели.

— Да ты просто испугалась!

Ему было забавно наблюдать, как она нервничала перед воздушным путешествием, во время которого он с удовольствием развлекал ее и делал все возможное, чтобы от полета у нее остались самые приятные воспоминания.

— Вовсе нет! — «До смерти, — призналась себе Ева. — Испугалась до смерти». — Я только высказала справедливое возмущение относительно того, что ты что-то запланировал, не посоветовавшись со мной.

— Насколько я помню, ты предоставила мне возможность планировать все по своему усмотрению. Ты была такой нежной и ласковой невестой.

— Все дело в платье, — пробормотала она нехотя.

— Нет, милая, именно в тебе. — Он погладил ее по щеке. — Ева Даллас. Моя Ева…

Ее захлестнула волна любви и нежности.

— Я люблю тебя. — Она наклонилась к нему и поцеловала в губы. — Похоже, что и ты — мой. Мой Рорк.

Ужинали они уже за полночь на залитой лунным светом террасе недостроенного здания отеля «Олимпус». Ева сидела над тарелкой с омаром и любовалась видом.

Курорт «Олимпус», любимое детище Рорка, должен был быть достроен и открыт в течение ближайшего года. А сейчас они были здесь одни, если не считать строителей, архитекторов, инженеров и прочего персонала.

С террасы был отлично виден весь курорт. На строительной площадке горели прожектора, вовсю трудились подъемники, краны, экскаваторы — работа велась круглосуточно. А фонтаны, подсвеченные разноцветными лампочками, были пущены специально для Евы.

Рорк хотел, чтобы она полюбовалась его новым проектом. А еще он хотел, чтобы она поняла, что теперь это имеет отношение и к ней.

«Жена», — с замиранием сердца снова подумала Ева и отхлебнула ледяного шампанского. Да, трудно привыкнуть к тому, что она теперь не просто лейтенант отдела по расследованию убийств Ева Даллас, но еще и жена одного из самых богатых и могущественных людей на земле.

— Есть проблемы?

— Нет. — Она взглянула на Рорка, слегка улыбнулась, задумчиво обмакнула кусочек омара в растопленное масло и отправила его в рот. — Интересно, как, выйдя на работу, я буду питаться тем, что у нас в столовой выдают за пищу?

— Да ты все равно целый день только гамбургеры жуешь. — Он долил ей в бокал вина.

— Ты хочешь меня напоить? — спросила она.

— Ода!

Ева рассмеялась, и Рорк с удовлетворением отметил, что в последнее время она стала это делать гораздо чаще, чем прежде.

— Ну, доставлю тебе удовольствие. — Она пожала плечами и залпом осушила бокал. — А уж когда напьюсь… Устрою тебе такую забаву, что ты не скоро забудешь!

Страсть, которая, как он думал, на время утихла, проснулась немедленно.

— В таком случае… — он до краев наполнил свой бокал, — напьемся вместе.

— Мне здесь нравится, — заявила Ева, встала и, не забыв прихватить с собой бокал, направилась к каменному бортику террасы. Наверняка это стоило бешеных денег: добыть камень, отправить его на затерянный в Бермудском архипелаге крошечный островок — но Рорк есть Рорк.

Ева смотрела на сверкающие струи воды в фонтанах, на роскошные, изысканные здания, построенные для очень богатых людей, которые будут приезжать сюда, чтобы предаваться шикарным развлечениям.

Казино уже было построено. Оно походило на огромный золотой шар, мерцавший в темноте. Один из дюжины бассейнов был освещен, и в нем плескалась вода густого темно-синего цвета. Сейчас они были пусты, но Ева представила себе, как через полгода здесь будут ходить толпы людей, неземным светом засияют драгоценности дам Эти люди будут холить себя в грязевых ваннах, в косметических салонах, а потом проигрывать состояния в казино, пить в барах изысканные вина, заниматься любовью с роскошными и фантастически дорогими партнерами.

Рорк создаст на «Олимпусе» мир их мечты, но этот мир будет для нее совершенно чужим. Ева чувствовала себя гораздо увереннее на шумных улицах Нью-Йорка, там, где закона порой меньше, чем беззакония. Рорк понимал это, потому что и сам пришел из такого мира. Поэтому сюда он ее привез именно тогда, когда они могли насладиться всем вдвоем.

— Ты здесь устроишь нечто грандиозное, — сказала она, повернувшись к нему и облокотившись о каменный бортик.

— Так и было задумано.

— Нет, ты не понимаешь. — Она покачала головой, которая, кстати, уже начала кружиться от выпитого. — Ты сделаешь здесь то, о чем люди будут говорить веками, о чем они будут мечтать. Надо же, ты был когда-то уличным воришкой в Дублине, а теперь… Ты проделал большой путь, Рорк.

Он ехидно улыбнулся:

— Не такой уж большой, лейтенант. Я все еще шарю по карманам, только стараюсь делать это максимально законным образом. Увы, брак с полицейским затрудняет проведение некоторых операций.

— Об этом я ничего не желаю знать, — нахмурилась она.

— Бедная Ева. — Он встал, прихватив с собой бутылку. — Ты такая правильная. И все еще не можешь прийти в себя от того, что безумно влюбилась в некую сомнительную личность. — Он снова наполнил ее бокал. — Ведь всего несколько месяцев назад этот тип был в списке подозреваемых в убийстве.

— Ты говоришь это так, будто тебе очень нравится быть подозреваемым.

— Нет. — Он провел пальцем по ее щеке, где еще совсем недавно был кровоподтек. Теперь он прошел, но Рорк все отлично помнил. — Просто я немного за тебя волнуюсь.

«Очень волнуюсь», — признался он себе.

— Я хороший полицейский.

— Знаю. Единственный, которым я восхищаюсь искренне и неподдельно. Какой странный поворот судьбы — я полюбил женщину, стоящую на страже закона!

— Мне кажется еще более странным то, что я связалась с человеком, который может торговать островами.

— Вышла замуж, — поправил он, засмеялся и притянул ее к себе. — Ну же, скажи это: «Вышла замуж». У тебя что, язык не поворачивается?

Ева приказала себе расслабиться и прислонилась к нему.

— Дай мне к этому привыкнуть. Во всяком случае, мне нравится быть здесь, с тобой.

— Значит, ты рада тому, что я заставил тебя взять отпуск на три недели?

— Ты меня не заставлял.

— Но мне пришлось хитрить. — Он куснул ее за ухо. — Уговаривать. — Его рука скользнула по Евиной груди. — Умолять.

— Никогда ты ни о чем не умолял, — фыркнула она. — Хитрил, пожалуй. Знаешь, я не отлучалась с работы на три недели с… Пожалуй, никогда.

Он решил не напоминать ей, что и сейчас она не забыла про работу. И суток не проходило, чтобы Ева не играла в какую-нибудь виртуальную игру, задачей которой было поймать преступника.

— Так, может, останемся здесь еще на недельку?

— Рорк…

— Это была шутка, — хмыкнул он. — Пей шампанское. Ты напилась недостаточно для того, что я задумал.

— О? — У нее подпрыгнуло сердце, и она на мгновение почувствовала себя удивительно глупо. — И что же ты задумал?

— Лучше не буду рассказывать, — решил он. — Скажу только, что это займет все оставшиеся нам сорок восемь часов.

— Сорок восемь часов? — Она осушила свой бокал. — Когда приступаем?

— Лучше времени не терять… — начал он и замолк, услышав звонок. — Черт возьми! Я же велел всем освободить это помещение и не беспокоить нас. Оставайся здесь. — Он запахнул на ней халат, который как раз собирался с нее снять. — Пойду пошлю их куда подальше.

— На обратном пути прихвати вторую бутылку, — велела она, допивая свое шампанское. — Эту кто-то выпил.

Рорк, улыбаясь, прошел через устланную пушистым ковром гостиную со стеклянным потолком. «Вот здесь мы и начнем — на ковре, со звездным небом над нами», — подумал он, на ходу вытаскивая из вазы белоснежную лилию. Надо будет показать Еве, что сообразительный мужчина может сделать с женщиной при помощи обыкновенного цветка.

Все еще улыбаясь, он вышел в холл, посмотрел в дверной «глазок» и увидел встревоженное лицо одного из инженеров.

— Картер? У вас неприятности? Картер дрожащей рукой утер пот со лба.

— Сэр, прошу прощения… Боюсь, что да. Мне надо переговорить с вами.

— Хорошо. Одну минуту.

Рорк вздохнул и открыл дверь: если на стройке возникли какие-то проблемы, лучше уж разобраться с ними сразу же. Картер был одним из инженеров, лет двадцати пяти. Молодой, но удивительно способный и трудолюбивый.

— Вы по поводу купола в большом зале? — спросил Рорк, распахнув дверь. — Я думал, вы со всем разобрались.

— Нет… То есть, да, сэр, разобрался. Все работает. Тут Рорк увидел, что Картера в буквальном смысле трясет, и забыл о своем раздражении.

— Что, авария? — Он взял Картера за руку, провел в гостиную, усадил в кресло. — Кто-нибудь пострадал?

— Не знаю… Какая авария? — Картер смотрел куда-то в пустоту и, казалось, не понимал, что говорит Рорк. — Мисс.., мадам.., лейтенант! — обратился он к вошедшей в гостиную Еве и начал вставать, но снова рухнул в кресло как подкошенный.

— Он в шоке, — нахмурившись, объяснила Ева Рорку. — Принеси-ка немного своего изумительного бренди. — Она наклонилась над молодым человеком, заглянула ему в глаза. Зрачки у него были размером с булавочные головки. — Вас зовут Картер, да? Ну-ну, не волнуйтесь.

— Я… — сказал он едва слышно. — Я, кажется, сейчас…

Не дав ему договорить, Ева пригнула его голову к коленям.

— Дышите. Дышите как можно глубже. Глотните-ка бренди. Рорк! — Она, не оборачиваясь, протянула руку и взяла рюмку.

— Ради бога, Картер, не пугайте меня. Выпейте и соберитесь.

— Да, сэр.

Картер сделал глоток, и лицо его стало понемногу розоветь — то ли от бренди, то ли от смущения. Он кивнул, выпил еще и глубоко вздохнул.

— Простите. Я думал, что выдержу. Пошел сразу к вам. Я не знал, что делать, и решил, что так будет правильнее. — Он вдруг закрыл лицо руками, словно мальчишка, смотрящий ужастик по видео, и сказал быстро:

— Дрю, Дрю Матиас, мой сосед… Он мертв!

Рорк остолбенел. Он прекрасно помнил Матиаса — молодой парнишка, рыжий, веснушчатый, спец по электронике.

— Как? Как это случилось, Картер?

— Я решил, что надо все рассказать вам. — Щеки Картера уже пылали. — И пришел сюда — к вам и к вашей жене. Подумал, что, раз она из полиции, то знает, что нужно делать…

— А нужна полиция? — Увидев, как дрожит его рука, Ева забрала у него рюмку. — Почему нужна полиция? Картер?

— Кажется, в таких случаях вызывают полицию. Дело в том, что он.., он покончил с собой, лейтенант. Он там висит, прямо под потолком в гостиной. А лицо… Господи, какое у него лицо!

Он снова закрыл лицо руками. Ева повернулась к Рорку.

— Кто здесь занимается такими вещами?

— У нас обычная служба безопасности, — сказал Рорк озабоченно. — Боюсь, вам придется взять дело в свои руки, лейтенант.

— Хорошо. Но мне кое-что понадобится. Диктофон, видеокамера, перчатки, пакеты для вещественных доказательств, пара кисточек…

Ева тяжело вздохнула. Наверняка здесь нет порошка для снятия отпечатков пальцев и многих других необходимых мелочей.

Но что поделаешь.

— Доктор хотя бы здесь есть? Вызови его, Рорк, он будет медэкспертом. Я пойду переоденусь.

…Большая часть работающих на строительстве жила в уже достроенных частях здания. Картеру и Матиасу повезло — они занимали номер с двумя спальнями. В лифте Ева протянула Рорку диктофон.

— Ты ведь умеешь с ним обращаться?

— Как-нибудь разберусь, — усмехнулся он: эти диктофоны выпускала одна из его фирм.

— Отлично. — Она попыталась улыбнуться. — Будешь моим подручным. Вы пойдете с нами, Картер?

— Да, конечно… — Но, когда лифт остановился на десятом этаже и они вышли в холл, Картер зашатался. Ладони стали влажными от пота, и ему пришлось дважды вытирать их, потому что замок отказывался открываться. Наконец дверь распахнулась, и тут Картер сделал шаг назад.

— Если можно, я предпочел бы не входить.

— Ждите здесь, — приказала ему Ева. — Вы мне можете понадобиться.

Она вошла внутрь. Комната была ярко освещена. Из встроенного в стену музыкального центра доносилась музыка — какой-то рок с надрывным вокалом, который напомнил Еве ее подругу Мэвис. Пол был выложен сине-голубыми плитами, и казалось, будто идешь по воде. Вдоль южной и северной стен стояло несколько компьютеров. На диване валялась сваленная в кучу одежда, на журнальном столике лежали виртуальные очки и две банки из-под пива, рядом стояла вазочка с солеными орешками и еще три банки пива.

Обнаженное тело Дрю Матиаса свисало с крюка синей стеклянной люстры в петле из скрученных простыней.

— Черт возьми! — выдохнула Ева. — Сколько ему было, Рорк, лет двадцать?

— Не больше, — ответил Рорк, глядя на мальчишеское лицо Матиаса. Оно было багровым, глаза выпучены, рот расползся в зловещем оскале. Что за предсмертное видение так мрачно его развеселило?

— Ладно, посмотрим, что нам удастся сделать. Лейтенант Ева Даллас, полиция Нью-Йорка, ведет это дело до прибытия полиции из Гамильтона. Причина смерти пока не ясна. Погибший Дрю Матиас, отель «Олимпус», комната десять тридцать шесть…

— Подожди минутку, — сказал Рорк. Он уже привык к тому, как в одно мгновение она превращается из женщины в лейтенанта полиции. — Я хочу его снять.

— Пока не надо. Ему уже все равно, а я должна все зафиксировать на видео. Вы что-нибудь трогали, Картер? — спросила она, обернувшись к двери.

— Нет. — Он утер ладонью рот. — Я открыл дверь, вошел… И сразу увидел его. Я.., просто стоял — не знаю сколько, минуту, наверное. Было ясно, что он мертв.

— Вы лучше пройдите в свою комнату, — сказала Ева. — Полежите пока там. Мне надо будет с вами поговорить.

— Хорошо.

— Никому не звоните, — велела она.

— Не буду.

Ева подошла к двери, закрыла ее и посмотрела на Рорка. Их взгляды встретились. Она знала, о чем он подумал. О том, что некоторых людей — таких, как она, — всегда преследует чужая смерть.

— Что ж, начнем, — сказала ему Ева.

Глава 2

Врача звали Ванг, и он, как большинство врачей, работавших на курортах, был уже довольно стар. Он давно мог выйти на пенсию, но, как и многие другие его коллеги, предпочитал эту необременительную работу — лечить синяки и ссадины, выдавать таблетки от похмельного синдрома, время от времени проводить диспансеризацию персонала.

Однако труп он был способен распознать с первого взгляда.

— Мертв, — решительно заявил Ванг. Голос у него был чуть надтреснутый, с легким, почти неуловимым акцентом, лицо — желтоватое, испещренное сетью морщин, голова — лысая и блестящая, напоминающая старинный бильярдный шар из пожелтевшей от времени слоновой кости.

— Это я и сама поняла. — Ева устало потерла глаза. Ей впервые пришлось столкнуться с курортным врачом, хотя слышала она о них немало. Они терпеть не могли, когда к их немногочисленным обязанностям прибавлялись какие-то новые. — Меня интересует время и причина смерти.

— Смерть от удушения. — Ванг дотронулся длинным узловатым пальцем до посиневшей полосы на шее. — От самоудушения. А время смерти — между десятью и одиннадцатью вечера. Сегодняшнего.

— Благодарю вас, доктор. — Ева не смогла сдержать саркастической улыбки. — На теле нет следов насилия, поэтому придется принять вашу версию о самоубийстве. Но меня интересует анализ крови: хочу выяснить, не находился ли умерший под воздействием наркотиков. Вы прописывали ему какие-либо лекарства?

— Точно сказать не могу, мне надо свериться со своими записями, но лицо его кажется мне знакомым. По прибытии он наверняка был у меня на диспансеризации.

— Это меня тоже интересует.

— Сделаю все, что в моих силах, миссис Рорк.

— Лейтенант Даллас, — поправила она его. — И прошу вас поторопиться, Ванг.

Ева снова посмотрела на тело. «Маленький человек, — подумала она. — Худенький, тщедушный. Мертвый…» Ей стало грустно — грустно оттого, что погиб человек совсем молодой, у которого впереди была вся жизнь. Она много раз видела, как смерть, особенно насильственная, меняет выражение человеческого лица, но такой странной, вернее, жуткой ухмылки не встречала никогда.

— Заберите тело, Ванг. А все сведения перешлите мне на компьютер. Мне надо будет связаться с его родственниками.

— Будет сделано, лейтенант Рорк.

Она вздохнула, но решила, что не станет заново объяснять, как ее зовут. Ванг вызвал санитаров, и тело унесли.

— Тебя это, кажется, позабавило? — буркнула Ева, повернувшись к Рорку.

— Что именно? — Рорк сделал вид, что не понял, о чем речь.

— То, как он меня назвал.

— А по-моему, прозвучало недурно? — Рорк погладил ее по щеке. — Очевидно, он просто пошутил. Шутки разряжают атмосферу.

— Да уж, твой доктор Ванг — остряк из остряков. — Она покачала головой. — Меня это злит. Просто чертовски.

— Не такое уж плохое имя…

— Да я уже не об этом, — мрачно усмехнулась Ева. — Я о мальчике. У него впереди было добрых полсотни лет жизни, а он взял и так запросто с ней расстался. Вот это меня и злит.

— Понимаю. — Он обнял ее за плечи. — Ты уверена, что это самоубийство?

— Во всяком случае, следов насилия на теле нет. И в комнате все в порядке. Мне, конечно, надо будет допросить Картера, но пока мне кажется, что Дрю Матиас пришел домой, зажег свет, включил музыку, выпил пару банок пива, возможно, поиграл в компьютерную игру… А потом снял простыни, скрутил из них веревку и сделал петлю, причем вполне профессионально. — Ева огляделась по сторонам, пытаясь представить, как все происходило. — Разделся, швырнул одежду в сторону, залез на стол. Видишь, там следы его ног. Веревку привязал к люстре, проверил, крепко ли держится, сунул голову в петлю — и спрыгнул.

Она взяла пульт дистанционного управления и положила его как вещественное доказательство в пластиковый пакет.

— Все происходило не так уж быстро — люстра поднимается медленно. Интересно, что он не пытался сопротивляться, не попробовал ослабить затягивающуюся петлю. Иначе на шее остались бы следы от ногтей.

— А разве такие вещи не делаются инстинктивно, помимо воли? — спросил Рорк, нахмурившись.

— Не знаю. По-моему, это зависит от того, насколько сильна воля и насколько тверд человек в своем желании умереть. Важно еще, почему он решил умереть. Возможно, он употреблял наркотики… Но это мы скоро будем знать наверняка. Находясь под воздействием некоторых наркотических веществ, человек становится нечувствителен к боли. Она даже бывает ему приятна.

— Здесь, на строительстве, кое у кого могут быть и наркотики. Невозможно уследить за каждым. — Рорк взглянул на огромную голубую люстру и вздрогнул. — Но Матиас не походил на человека, не то что регулярно, а даже время от времени употребляющего наркотики.

— Люди бывают настолько непредсказуемы! Я никогда не перестаю удивляться тому, что они порой вытворяют. — Ева зябко повела плечами. — Я велю обыскать всех и вся на предмет наркотиков и постараюсь узнать хоть что-нибудь у Картера. Может, ты пойдешь наверх, попробуешь поспать?

— Нет, я останусь. Ты же сама назначила меня своим помощником, — добавил он прежде, чем она успела хоть что-то возразить.

— Если действительно хочешь мне помочь, позаботься о кофе, — улыбнулась она.

— Будет исполнено. — Рорк нежно погладил ее по щеке. — Как все-таки досадно: мне так хотелось, чтобы ты хоть немного от этого отдохнула…

Он пошел на кухню посмотреть, есть ли там кофе, а Ева направилась в комнату Картера. Там горел только ночник. Картер сидел на краешке кровати, обхватив голову руками. Услышав, что дверь открылась, он вздрогнул и выпрямился.

— Не волнуйтесь, Картер, вы пока что не арестованный, — сказала Ева, садясь с ним рядом. — Извините. Неудачная полицейская шутка, — добавила она, заметив, что он побледнел. — Я запишу наш разговор на диктофон, хорошо?

— Да, — сказал он через силу. — Конечно.

— Лейтенант Ева Даллас проводит допрос.., как вас зовут. Картер?

— Меня? Джек. Джек Картер.

— Джека Картера по поводу смерти Дрю Матиаса. Картер, вы проживали вместе с покойным в номере десять тридцать шесть?

— Да, последние пять месяцев. Мы были друзьями.

— Расскажите мне о сегодняшнем вечере. В котором часу вы вернулись домой?

— Точно не помню. Кажется, около половины первого. У меня было свидание. С Лизой Кардо. Она здесь работает дизайнером по ландшафту. Сначала мы пошли в развлекательный центр, там показывали новый фильм, а потом — в клуб «Афина», он уже открыт для обслуживающего персонала. Выпили по паре коктейлей, послушали музыку. Ей завтра рано на работу, поэтому мы не стали сидеть долго. Я проводил ее. Пытался уговорить ее пригласить меня к себе, — добавил он, слабо улыбнувшись, — но она не согласилась.

— Так, значит, вечер вы провели с Лизой. А потом сразу пошли домой?

— Да. Она живет рядом, в бунгало для персонала. Ей там нравится. Говорит, что не хочет торчать в гостиничном номере. Домой я добрался за пару минут. — Картер тяжело вздохнул и потер ладонями виски, пытаясь успокоиться. — Дрю всегда тщательно запирал двери. У него на этот счет был пунктик. Кое-кто из наших вообще не пользуется замками, но у Дрю было столько всякой техники, и он ужасно волновался, как бы кто не залез к нему и не стал шуровать в его компьютерах.

— Ключи были только у вас двоих?

— Конечно.

— Хорошо. И что было потом?

— Я его увидел. Сразу, как только вошел. И помчался к вам.

— Понятно. Когда вы в последний раз видели его живым?

— Сегодня утром. — Картер закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и вспомнить, как это было. Утро, кофе, какая-то дружеская болтовня. — Мы вместе завтракали.

— Он был чем-нибудь расстроен? Грустил?

— Нет. — Взгляд у Картера наконец прояснился. — Этого-то я и не могу никак понять! Он был в отличном настроении. Веселился, подтрунивал надо мной по поводу Лизы… В общем, нормальные дружеские шуточки. Я сказал, что он сам так давно ничего ни с кем не имел, что, наверное, позабыл, как это бывает. Предложил ему подцепить кого-нибудь на вечер и пойти вместе с нами.

— А у него не было постоянной девушки?

— Нет. Он все время рассказывал про какую-то детку, с которой у него была любовь. Детка — это он сам так ее называл. И собирался в следующий уикэнд ее навестить. Говорил, у нее есть все, что надо — и мордашка, и фигурка, и мозги, а в сексе просто удержу не знает. Так что такой шедевр он не собирался менять ни на какие подделки.

— А как ее зовут, вы знаете?

— Нет. Просто «детка». Честно говоря, мне всегда казалось, что он все это выдумал. Дрю был не тем парнем, на кого такие вот «детки» западают. Он вообще в присутствии женщин смущался, а расслаблялся, только когда играл в свои виртуальные игрушки или возился с новыми программами. Вечно торчал у компьютера.

— А другие друзья у него были?

— Немного. Он не любил больших компаний. Дрю был этим, как его.., интровертом.

— Картер, а он употреблял наркотики?

— Дрю?! — изумленно переспросил он. — Никогда. Точно говорю, никогда. Он был парень честный и прямой и в такие дела впутываться бы не стал, лейтенант. У него были отличные мозги, он ими очень дорожил. И работу свою ценил, хотел получить повышение. А за такие вещи тебя вышвырнут в один момент, глазом моргнуть не успеешь.

— Вы уверены, что если бы он решил попробовать, вы бы об этом узнали?

— Прожив с человеком пять месяцев, неплохо его узнаешь. — Картер снова помрачнел. — Привыкаешь к нему. Я уже говорил, он мало с кем общался. Любил сидеть один за компьютером, любил всякие виртуальные игрушки.

— Значит, был нелюдимым?

— Пожалуй. Но депрессивным его назвать было нельзя, просто так ему больше нравилось. В последнее время Дрю все говорил о какой-то новой игре. Он вечно что-то придумывал. А на прошлой неделе сказал, что скоро заработает целое состояние. И что сам Рорк ему будет завидовать.

— Рорк?

— Он ничего особенного в виду не имел, — поспешно добавил Картер: ему явно не хотелось говорить о покойном друге ничего плохого. — Понимаете, Рорк для нас… Ну, он — звезда. Куча денег, роскошная жизнь, власть, сила, молодая красавица жена… — Тут он запнулся и покраснел. — Прошу прощения.

— Ничего страшного. — Ева усмехнулась и подумала, что надо будет решить на досуге, приятно ли, когда двадцатилетний юноша считает тебя красавицей.

— Мы все им восторгаемся, а Дрю его просто обожал. Он был честолюбивым парнем, миссис.., простите, лейтенант. У него была цель в жизни. Я не могу понять, зачем он это сделал!

— Не знаю. Картер. Возможно, этого никто никогда не узнает…

Ева говорила с ним долго и подробно, заставляла вспоминать каждую деталь и через час составила наконец представление о том, каким был покойный Дрю Матиас. Теперь ей оставалось лишь составить отчет для тех, кого пришлют из Гамильтона завершать расследование.

В лифте, уносящем их с Рорком на крышу, в пентхаус, Ева устало прислонилась лбом к зеркальной стене.

— Хорошо, что ты догадался устроить Картера на ночь в другом номере. Возможно, там он сумеет заснуть.

— Особенно, если примет транквилизаторы. А ты-то сама как, заснешь?

— Надеюсь, только мне было бы легче, если бы я нашла хоть какую-то зацепку. Совершенно непонятно, что его толкнуло на самоубийство. — В коридоре Ева остановилась у двери и ждала, пока Рорк отключит сигнализацию. — Пока что я знаю только, что этот парень занимался компьютерами и собирался многого добиться. Женщин смущался, любил пофантазировать. Обожал свою работу. — Она задумчиво пожала плечами. — К нему не поступало никаких звонков, и сам он никому не звонил, электронной почты тоже не было. К нему никто не приходил, он проводил вечер дома, а потом ни с того ни с сего повесился.

— Психология самоубийц загадочна, Ева. Тебе вовсе незачем так беспокоиться. Ведь это не убийство.

— Нет, не убийство. Винить и наказывать некого. Всего-то — погиб молодой парень. Смерть в самом начале пути… — Она вдруг обернулась к Рорку и крепко обняла его. — Рорк, ты изменил всю мою жизнь!

Он удивленно взглянул на нее. Взгляд у Евы был суровый и напряженный.

— Что это с тобой?

— Ты изменил мою жизнь, — повторила она. — И, кажется, к лучшему. Я хочу, чтобы ты это знал. И не забудь, пожалуйста, то, что я говорю тебе сейчас, когда мы вернемся в Нью-Йорк и на меня снова навалится куча работы. Ты для меня очень много значишь.

Он нежно коснулся губами ее лба.

— Ни за что не забуду. И тебе не дам забыть. Пошли спать. Ты с ног валишься.

— Точно. Валюсь.

Входя в спальню, Ева вдруг вспомнила, что до конца медового месяца осталось меньше двух суток. И решила, что чья-то бессмысленная смерть не должна омрачить последних часов их отпуска.

— Знаешь, а Картер считает меня красоткой, — сказала она, лукаво взглянув на Рорка. Рорк замер и обернулся к ней.

— Что-что?

— А ты — звезда, — добавила Ева, расстегивая блузку.

— Да ну? Неужели?

— И еще какая! От тебя здесь все тащатся, как сказала бы Мэвис. И одна из причин — то, что у тебя молодая красавица жена.

Скинув блузку, она уселась на кровать и стала снимать туфли, а он стоял, засунув руки в карманы, и с усмешкой за ней наблюдал. Ева усмехнулась в ответ.

— Итак, звездная личность, — сказала она, кокетливо наклонив голову, — что вы собираетесь делать со своей молодой красавицей женой?

Рорк плотоядно облизнулся и шагнул к ней.

— Пожалуй, я не стану этого объяснять, а просто покажу.

Думая об обратном пути, Ева решила, что хорошо было бы заснуть, а проснуться уже дома. И долго, используя всевозможные логические доводы, пыталась объяснить Рорку, почему не стоит лететь на его самолете.

— Понимаешь, мне совсем не хочется умереть во цвете лет.

На это он только посмеивался, что приводило ее в бешенство, и в конце концов схватил ее в охапку и потащил на борт.

— Я здесь не останусь! — заявила она, оказавшись в обитом плюшем салоне. — Говорю это совершенно серьезно. Пока я в сознании — ни за что!

— Угу, — с серьезным видом кивнул Рорк и, выбрав кресло пошире и поудобнее, усадил Еву к себе на колени и крепко обнял, лишив ее малейшей возможности перемещаться в пространстве.

— Ты что делаешь?! — испуганно закричала она, безуспешно пытаясь вырваться из его объятий. — Отпусти меня немедленно!

Она вертелась удивительно соблазнительно, что и натолкнуло Рорка на мысль о том, как следует провести эти несколько часов путешествия.

— Взлетайте, как только получите разрешение, — приказал он пилоту, после чего обернулся к стюардессе, заглянувшей в салон, и сказал, очаровательно улыбаясь:

— В ближайшее время вы нам не понадобитесь.

Когда стюардесса вышла, он встал и запер дверь.

— Я буду драться, — предупредила его Ева, но тут загудели моторы, и пол в салоне завибрировал, а это свидетельствовало о том, что до взлета остались считанные секунды. — Я решительно отказываюсь лететь, — заявила она мрачно. — Отмени взлет.

— Увы, слишком поздно, — ответил Рорк спокойно, после чего снова нежно ее обнял и поцеловал в шею. — Расслабься, Ева. Доверься мне. Этот перелет безопаснее, чем езда в автомобиле по Нью-Йорку.

— Что за чушь! О господи!

Моторы взревели в полную силу, и она крепко зажмурилась. Но когда самолет набрал высоту, Ева поняла, что грудь теснит лишь оттого, что она от страха забыла дышать. Тогда она шумно выдохнула, а потом стала судорожно ловить ртом воздух, как ныряльщик, вернувшийся из морских глубин.

«Ну успокойся, ты еще жива, — сказала себе Ева, — что уже немало. Правда, теперь придется прикончить Рорка…» И вдруг она поняла, что Рорк не только больше ее не держит, но уже успел расстегнуть на ней кофточку и нежно ласкает грудь.

— Если ты думаешь, что после всего этого я буду заниматься с тобой любовью…

Он молча развернул ее лицом к себе, усмехнулся и прильнул ртом к одному из Евиных сосков.

— Сукин сын! — воскликнула она, а потом рассмеялась и, обхватив руками его голову, прижала ее к своей груди.

На нее накатила волна возбуждения — мягкая, томящая, щекочущая. Она тут же забыла обо всем на свете и чувствовала лишь его ласки. А потом сама повалила его на толстый пушистый ковер, сама жадно прильнула губами к его рту.

— Войди в меня! — Она стала стаскивать с него рубашку, ей не терпелось прижаться к его груди. — Сейчас же!

— У нас впереди еще несколько часов. — И Рорк снова стал целовать ее маленькие упругие груди, уже согревшиеся от его ласк. — Дай мне тебя распробовать.

Чем он и занялся с упоением. От губ к шее, от шеи к плечу, а потом — к груди.

Он ласкал ее нежно, осторожно, наслаждаясь каждым движением, и Ева задрожала от возбуждения. Тело ее покрылось испариной, а Рорк медленно опустил руки ниже и осторожно снял с нее трусики. Он целовал ей живот, бедра, а когда кончик его языка погрузился в сладостные пучины, Ева содрогнулась от первого оргазма.

— Еще! — застонала она. Рорк и сам был ненасытен. И знал, что ему она откроется так, как не открывалась никогда никому другому. И что с ним вместе она забудет себя, забудет весь мир.

Ева лежала, дрожа всем телом, не в силах шевельнуться, и тогда он наконец вошел в нее. Она тут же открыла глаза, встретилась с ним взглядом и увидела, что он смотрит на нее сосредоточенно и полностью контролирует себя. А ей хотелось, чтобы он тоже забылся, растворился в ней, как она только что растворялась в нем.

— Еще! — повторила она, обвиваясь вокруг него.

В глазах Рорка мелькнул темный огонь страсти, таившейся в глубинах души. Дыхание его участилось, он входил в нее все глубже, все сильнее, пока ему не стало казаться, что сердце сейчас просто разорвется. Она двигалась с ним в унисон, не отставая ни на секунду, не выпуская его из своих объятий. Ее тело вновь напряглось, готовое к следующему оргазму, и это наполнило Рорка ликованием. «Снова, — думал он. — Снова, и снова, и снова!» Слышались только стоны, вздохи, звук бьющейся о плоть плоти. Наконец с ее губ сорвался протяжный крик, тогда он, зарывшись лицом в ее волосы, вошел в нее последний раз и кончил.

Обессиленный, он рухнул на нее. Сердце выпрыгивало из груди, мозг отключился, а она словно растеклась под ним, и только сердце ее колотилось так же бешено.

— По-моему, мы просто сошли с ума, — пробормотала Ева несколько секунд спустя. — Мы друг друга до смерти замучаем.

— Значит, нас ждет счастливая смерть, — усмехнулся он. — Правда, я предполагал, что все будет чуть романтичнее: немного вина, тихая музыка… Думал, что мы отметим завершение медового месяца. — Он приподнял голову и ласково взглянул на Еву. — Но получилось не хуже, а?

— Из чего не следует, что я перестала на тебя злиться.

— Нисколько не сомневаюсь. Но я давно заметил, что лучше всего заниматься с тобой любовью, когда ты на меня злишься. — Рорк склонился над Евой и нежно куснул ее за подбородок. — Я тебя обожаю!

Пока она переваривала это сообщение, слышанное уже столько раз, но каждый раз оказывавшееся полной неожиданностью, он встал и подошел к шкафчику с зеркальной дверцей, стоявшему между двумя креслами.

— У меня для тебя сюрприз. Ева с подозрением взглянула на обтянутую бархатом коробочку.

— Совершенно ни к чему делать мне подарки. Ты же знаешь, я этого не люблю.

— Знаю. Подарки тебя смущают, — понимающе усмехнулся Рорк. — Может, именно поэтому мне и нравится их тебе дарить. — Он уселся на пол рядом с ней и протянул ей футляр. — Открой, пожалуйста.

Ева решила, что там какая-нибудь драгоценность. Рорк без конца дарил ей роскошные украшения: бриллианты, изумруды, золотые ожерелья. Но, открыв коробочку, Ева с удивлением увидела скромный белый цветок.

— Что это?

— Это из твоего свадебного букета. Я его сохранил.

— Петунья!

Ева растроганно взяла цветок в руки. Самый обычный цветок, который можно вырастить в любом саду. Его белые лепестки были свежими, душистыми, в капельках росы.

— В одной из моих компаний разработали новый способ презервации, не влияющий на состав вещества. Я очень хотел сохранить эту петунью для тебя. Вернее, для нас обоих. Как напоминание о том, что есть вещи, над которыми время не властно.

Она внимательно взглянула на Рорка. Оба они прошли через тяжкие испытания и сумели выжить. Обстоятельства, столкнувшие их, были трагичны, но они и это преодолели. Шли разными путями — и вышли на одну дорогу.

«Кое над чем время действительно не властно, — подумала она. — Например, над любовью…»

Глава 3

За три недели Центральный полицейский участок не изменился. Кофе в буфете был по-прежнему отвратителен, а вид, открывавшийся из крохотного окна ее кабинета, по-прежнему уныл.

И все же она была счастлива снова оказаться здесь.

Коллеги по отделу встретили ее посланием, которое светилось на экране монитора (Ева сразу догадалась, что здесь не обошлось без компьютерного кудесника Фини — никто, кроме него, не сумел бы подобрать пароль к ее компьютеру).

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РОДНЫЕ ПЕНАТЫ, ЛЕЙТЕНАНТ-МОЛОДОЖЕН! ХУБА-ХУБА!!!

«Хуба-хуба?» — фыркнула Ева. Может, юморок и простоват, но так приятно почувствовать себя дома!

Она взглянула на заваленный бумагами стол. Предыдущее дело завершилось как раз перед свадьбой и так внезапно, что она не успела привести все в порядок. На самом видном месте лежала аккуратно подписанная новенькая дискета. «Это наверняка Пибоди постаралась», — решила Ева, вставив дискету в компьютер, который тут же заурчал и закашлял. Ева стукнула по нему кулаком, и тогда он наконец заработал как следует.

Обязательная и исполнительная Пибоди составила отчет об аресте по всей форме, хотя Ева знала, что ей пришлось несладко. Тяжело узнать, что твой возлюбленный — преступник.

Ева снова взглянула на груды бумаг и поморщилась. Ближайшие несколько дней будут сплошь состоять из судебных заседаний. Из-за трехнедельного отпуска, на котором настоял Рорк, ей пришлось все сдвинуть. Ну что же, за удовольствие надо платить, и час расплаты настал. Она напомнила себе, что и он эти три недели высвободил с трудом и сейчас наверняка тоже трудится в поте лица. Решив отложить работу с делами, по которым ей придется выступать в суде, на потом, Ева по устройству связи вызвала Пибоди.

— Рада приветствовать вас, лейтенант!

— Взаимно, Пибоди. Жду у себя в кабинете. И, не дожидаясь ответа, Ева отключила связь. Пибоди по ее настоянию перевели в отдел по расследованию убийств, но теперь настало время для следующего шага. И Ева набрала номер начальника участка.

— Лейтенант! — услышала она голос секретарши майора Уитни. — Как прошел медовый месяц?

— Прекрасно. — Еве меньше всего хотелось сейчас обсуждать свои личные дела. — Благодарю вас.

— Вам был так к лицу подвенечный наряд, лейтенант! Я вас видела в теленовостях и на канале светской хроники. Это так романтично!

— Да-да, спасибо. — «Вот она, цена славы!» — подумала Ева. — А с майором можно связаться?

— Ах да, конечно. Минуточку.

Пока секретарша вызывала майора, Ева мрачно размышляла о том, что можно, разумеется, привыкнуть находиться в центре внимания, но удовольствия от этого никакого.

— Очень приятно слышать вас, Даллас. — Уитни был на редкость приветлив. — Как прошел медовый месяц?

Боже, сговорились они, что ли?

— Все отлично, сэр. Вы уже ознакомились с отчетом констебля Пибоди по делу Пандоры?

— Да, отчет очень подробный. Прокурор требует для Касто высшей меры. Вы тогда проявили себя с самой лучшей стороны, лейтенант.

У Евы воспоминания об этом деле не вызывали ни малейших положительных эмоций.

— Очень уж противно, когда преступником оказывается один из наших, — ответила она. — У меня было мало времени, сэр, но, если вы помните, я просила перевести Пибоди в мое подразделение. Помощь, которую она оказала, была неоценимой.

— Да, полицейский она неплохой, — согласился Уитни. — Я помню вашу просьбу.

Пятью минутами позже, когда в кабинет зашла Пибоди, Ева сидела за компьютером и просматривала поступившую информацию.

— Через час у меня заседание суда, — сказала она, решив обойтись без предисловий. — По делу Сальватори. Что вам о нем известно, Пибоди?

— Вито Сальватори обвиняется в совершении тройного убийства. Известно, что он занимался сбытом наркотиков, а все трое убитых также были наркодельцами. Прошлой зимой они были сожжены заживо в небольшом доме в Нижнем Ист-Сайде. Но перед этим у них были выколоты глаза и отрезаны языки. Расследование вели вы.

Пибоди изложила все эти факты, стоя навытяжку.

— Отлично, сержант. Вы читали мой рапорт об аресте?

— Да, лейтенант.

Ева кивнула. За окном с шумом промчался туристский автобус.

— Следовательно, вам известно, что при задержании Сальватори я сломала ему левую руку и выбила несколько зубов. Его адвокаты собираются обвинить меня в применении силы.

— Это им вряд ли удастся, мэм, поскольку он пытался поджечь здание, в котором вы находились. Так что если бы вы его не задержали, то вряд ли остались бы в живых.

— И все-таки процесс обещает быть малоприятным. Соберите, пожалуйста, все материалы по данному делу. Через полчаса я жду вас у восточного выхода.

— Но у меня уже есть задание на сегодняшний день, лейтенант. Детектив Кроуч велел мне заняться проверкой регистрации транспортных средств. — Пибоди едва заметно фыркнула, давая понять, что она думает о детективе Кроуче и его поручении.

— С Кроучем я разберусь. Майор Уитни удовлетворил мою просьбу, и вы поступаете в мое распоряжение. Так что забудьте о той чепухе, которой вам велели заниматься, — и вперед. Пора заняться делом.

— В ваше распоряжение, мэм? — радостно переспросила Пибоди.

— Вы что, за время моего отсутствия успели оглохнуть?

— Нет, но я просто…

— Или, может, вы неравнодушны к Кроучу?

— Шутите! Да он же… — Пибоди осеклась и не стала договаривать. — Он не в моем вкусе, лейтенант. Кроме того, после урока, который я получила, я зареклась давать волю чувствам на работе.

— Это правильно. Но вы не особенно угрызайтесь по этому поводу, Пибоди. Мне и самой Касто нравился. А вы в тот раз были на высоте.

— Благодарю вас, лейтенант, — сдержанно сказала Пибоди: рана была еще слишком свежа.

— Именно поэтому вы и переданы в мое подчинение. Хотите получить значок полицейского-детектива, сержант?

Для Пибоди это было чудом, даром небес, о котором она и мечтать не осмеливалась. Стараясь не показать своего волнения, она прикрыла на секунду глаза и ответила насколько возможно спокойно:

— Да, мэм. Хочу.

— Вот и хорошо. Но для этого вам придется попотеть. Итак, захватите все необходимые материалы, и приступим.

— Слушаюсь, лейтенант! — У двери Пибоди обернулась. — Огромное вам спасибо за все, что вы для меня сделали.

— Не за что. Вы все это заслужили. Но учтите: если вы не справитесь, я вас вышвырну, — усмехнулась Ева. — Как котенка.

Ева никогда не любила давать показания в суде: там приходилось сталкиваться с адвокатами-пройдохами, такими, например, как С. Т. Фицхью. Это был проныра из проныр, скользкий тип, готовый защищать кого угодно, при условии, конечно, что клиент кредитоспособен. Он помогал наркодельцам, убийцам и бандитам ускользать из цепких лап закона и преуспел в этом настолько, что мог позволить себе дорогие костюмы и кожаные туфли ручной работы, к которым питал слабость.

В суде он смотрелся великолепно: стройный, поджарый, широкоплечий, без единой морщинки — недаром трижды в неделю он посещал «Адонис», лучший в городе мужской косметический салон. Кожа у него была смуглая, цвета молочного шоколада, и ему удивительно шли светлые шелковые костюмы, которым он и отдавал предпочтение. А еще Фицхью обладал завораживающим голосом, глубоким баритоном, почти как у оперного певца.

Он был обходителен с журналистами, дружил с боссами преступного мира, имел свой собственный самолет.

Ева не могла отказать себе в маленькой слабости — относиться к нему с презрением.

— Я бы хотел восстановить картину происшедшего, лейтенант. — Фицхью изящным жестом сплел пальцы. — И хотел бы узнать, что побудило вас напасть на моего подзащитного в его же офисе.

Прокурор возразил против формулировки, и Фицхью изящно перефразировал:

— Насколько мне известно, той ночью, о которой идет речь, вы, лейтенант Даллас, нанесли моему подзащитному физические увечья.

Он оглянулся на Сальватори, который по случаю заседания суда облачился в скромный черный костюм. По совету адвоката он в течение последних трех месяцев не пользовался услугами косметологов и визажистов. В волосах его поблескивала седина, лицо выглядело утомленным, вся фигура будто обвисла. Он производил впечатление старого беззащитного человека.

Ева подумала, что присяжные наверняка будут сравнивать несчастного старика и молодую и энергичную женщину-полицейского, причем сравнение будет не в ее пользу.

— Мистер Сальватори оказал сопротивление при аресте и сделал попытку поджечь помещение. Его необходимо было удержать от этого.

— Удержать? — Фицхью медленно прошел мимо секретаря, ведущего запись, мимо скамьи присяжных и, подойдя к Сальватори, положил руку ему на плечо. — И вы удерживали моего подзащитного таким образом, что у него оказалась сломана рука и выбиты зубы?

Ева бросила быстрый взгляд в сторону присяжных. Некоторые из них смотрели на подсудимого с явным состраданием.

— Совершенно верно. Мистер Сальватори отказался бросить нож, которым мне угрожал, и выключить ацетиленовую горелку, находившуюся у него в руке.

— Вы были вооружены, лейтенант?

— Да, была.

— У вас стандартное оружие, положенное офицеру нью-йоркской полиции?

— Да.

— Если, как вы утверждаете, мистер Сальватори и оказывал сопротивление, то почему же вы не применили оружие?

— Я промахнулась. В ту ночь мистер Сальватори был на редкость резв.

— Понятно. За десять лет службы в полиции сколько раз, лейтенант, вы были вынуждены применять оружие на поражение? То есть убивать?

— Трижды, — ответила Ева, стараясь не обращать внимания на холодок, пробежавший вдруг по спине.

— Трижды? — Фицхью выдержал паузу, давая присяжным время получше рассмотреть женщину, сидящую в кресле свидетеля. Женщину, которой приходилось убивать. — Не слишком ли это много? Не кажется ли вам, что три смертельных исхода говорят о вашей предрасположенности к злоупотреблению силой?

Прокурор выразил протест, заявив, что лейтенант Даллас предстала перед судом не в качестве обвиняемого, а в качестве свидетеля.

«Да нет, — подумала Ева, — полицейские — всегда обвиняемые».

— Мистер Сальватори был вооружен, — спокойно ответила она. — У меня был ордер на его арест по обвинению в жестоком убийстве трех человек. У этих троих были выколоты глаза и отрезаны языки, после чего они были сожжены. Мистер Сальватори предстал перед судом по обвинению в совершении этого преступления. Он отказался добровольно сдаться властям и швырнул в меня нож, из-за чего я и промахнулась, стреляя в него. После этого он кинулся на меня и, сбив с ног, повалил на пол. Насколько я помню, он сказал тогда: «А сейчас, сука полицейская, я тебя на кусочки порежу», и мы стали бороться врукопашную. Вот тогда-то я выбила ему зубы и сломала руку.

— И получили от этого удовлетворение, лейтенант?

— Нет, сэр, не от этого, — ответила она, глядя Фицхью прямо в глаза. — А от того, что осталась жива.

— Каков подонок! — буркнула Ева, садясь в машину.

— Ему не удастся вытащить Сальватори. — Пибоди уселась рядом и сразу включила вентилятор: в машине было невыносимо жарко. — Все улики против него. И вы не позволили себя сломить.

— Еще чего! — Ева решительно взъерошила волосы, и они нырнули прямо в гущу машин, заполонивших, как и всегда в послеобеденное время, все улицы. — Надо же, рискуешь собственной шкурой, делаешь все, чтобы изолировать таких типов, как этот Сальватори, от общества, а потом подонки вроде Фицхью зарабатывают миллионы, помогая им выбраться на свободу. Меня это порой просто бесит!

— Их выпускают — а мы их снова засаживаем за решетку.

Ева усмехнулась и взглянула на свою спутницу.

— Вы, Пибоди, оптимистка. Не знаю только, надолго ли вас хватит. Знаете что, давайте-ка прокатимся, — сказала она вдруг и свернула на боковую улицу. — После зала суда чертовски хочется проветриться.

— Лейтенант, а ведь я вам сегодня в суде была совершенно не нужна. Почему вы взяли меня с собой?

— Если вы решили получить значок детектива, Пибоди, то должны хорошо знать, на что идете. И бороться вам придется не только с ворами, наркоманами и убийцами, а еще и с братьями-адвокатами.

Увидев пробку, Ева нисколько не удивилась, спокойно включила мигалку и поехала по разделительной полосе, пока не нашла место для парковки.

Выйдя из машины, она сурово взглянула на типа, который с превышением скорости несся по дороге. Он в ответ усмехнулся, нагло подмигнул и понесся дальше.

— Райончик этот кишмя кишит торговцами наркотиков, ворами и проститутками, — сказала она Пибоди. — И именно поэтому он меня крайне интересует. Давайте заглянем по старой памяти в «Даун и Дерти».

Как только они открыли дверь, в нос им тут же ударил кисловатый запах дешевого вина и дрянной еды. Вдоль одной из стен тянулись распахнутые сейчас настежь двери отдельных кабинетов, и оттуда несло застоявшейся вонью грязного белья и немытых тел. Это был самый настоящий притон, из тех, где обделываются сомнительные делишки всякого рода.

Мэвис Фристоун сидела в гримерной за сценой — с огромной гривой на сей раз алых волос, завернутая в клочок серебристой материи, подчеркивающей все прелести ее изящного тела. Через стекло Ева видела, как шевелятся ее губы, как подергиваются в такт неслышной музыке узкие бедра — наверняка Мэвис репетировала очередной номер.

Стучать было бесполезно, так что Ева подошла вплотную к прозрачной двери и стояла там, пока Мэвис наконец ее не заметила. Рот ее, огненно-красный, в тон волосам, расплылся в радостной улыбке. Она кинулась к двери, распахнула ее, и Ева тут же едва не оглохла от невыносимого рева гитар. Мэвис заключила Еву в объятия и что-то прокричала ей прямо в ухо, но из-за грохота музыки Ева ничего не разобрала.

— Что-что? — переспросила она со смехом. — Господи, Мэвис, выключи сейчас же. Что это такое?

— Мой новый номер! Готова поклясться, публика обезумеет от восторга.

— В то, что обезумеет, верю охотно.

— Так ты вернулась! — Мэвис чмокнула Еву в обе щеки. — Давай-ка сядем, и ты мне все-все расскажешь. С подробностями! Привет, Пибоди. Как это ты ходишь в форме в такую жару?

Она потащила Еву к колченогому столику.

— Может быть, хотите выпить? Чур, я угощаю. Я здесь работаю два вечера в неделю: Крэк устроил по знакомству. Как он расстроится, что не застал тебя! Ой, как же я рада тебя видеть! Выглядишь классно. Похоже, что ты счастлива. Правда, она классно выглядит, а, Пибоди? Секс на всех оказывает целительное воздействие.

Ева снова засмеялась. Именно за этим она и пришла — послушать веселую болтовню Мэвис.

— Нам только минералку, Мэвис. Мы с Пибоди на службе.

— Да никто здесь на вас доносить не станет. Расстегни-ка форму, Пибоди. Меня просто пот прошибает, когда я на тебя смотрю. Ну, как тебе понравилось на курорте? Или вы только трахались, не обращая ни на что внимания?

— Да ну тебя! Курорт роскошный, мне все очень понравилось. А как ты? Как Леонардо?

Взгляд у Мэвис тут же затуманился, она нежно улыбнулась.

— Просто восторг! Я даже представить себе не могла, как это здорово — жить вместе. Кстати, этот костюм он сделал специально для меня.

Ева пристально посмотрела на тоненькие серебристые тесемочки, едва прикрывавшие грудь Мэвис.

— Ты это называешь костюмом?

— Конечно! А еще — я готовлю новый номер. Ой, мне столько всего надо тебе рассказать. — Она поставила на столик стаканы и достала из холодильника бутылки с минералкой. — Даже не знаю, с чего начать. Я сейчас работаю с одним парнем, он инженер звукозаписи. Мы записываем диск, представляешь? Он говорит, что сумеет меня раскрутить. Зовут его Джесс Барроу. Пару лет назад он работал с собственной группой. Может, ты о нем и слышала?

— Нет. — Ева отлично знала, что Мэвис, хоть и провела большую часть жизни в трущобах, а потом подвизалась на сценах дешевых ресторанчиков, во многом оставалась до удивления наивной и неискушенной. — И сколько ты ему платишь?

— Все совсем не так! — обиженно надула губы Мэвис. — Естественно, за запись я должна заплатить, так положено. Если у нас что-то получится, в течение трех лет он будет получать шестьдесят процентов прибыли. А потом мы составим новый договор.

— Я о нем слышала, — неожиданно вмешалась Пибоди, расстегнувшая-таки воротничок форменной рубашки. — Пару лет назад он действительно раскрутил несколько шлягеров. Он работал с Кассандрой. Ну, это известная певица, — пояснила она, поймав удивленный взгляд Евы.

— Вы разбираетесь в музыке, Пибоди? Для меня это новость.

— Люблю иногда послушать что-нибудь легкое, — пожала плечами Пибоди и уставилась в стакан с минералкой. — Как все.

— С Кассандрой он больше не работает, — радостно сообщила Мэвис. — Он стал искать новую певицу и нашел меня!

«Интересно, а чего еще он искал?» — подумала Ева.

— А Леонардо как к этому относится?

— Он считает, что мне повезло. Обязательно приходи в студию, Ева, посмотришь, как мы работаем. Джесс — настоящий гений!

Ева решила, что непременно посмотрит, как они работают. Она мало к кому относилась с нежностью и любовью, но Мэвис, безусловно, в это ограниченное число людей входила.

Уже в машине, направляясь в участок, Ева сказала Пибоди:

— Будьте добры, соберите информацию об этом Джессе Барроу.

— Мэвис это вряд ли понравится, — заметила Пибоди, но все-таки достала блокнот и сделала в нем пометку.

— А ей совершенно незачем об этом знать. Ева проехала мимо тележки, с которой торговали фруктами, свернула на Десятую авеню, где снова чинили мостовую, и тут ей на глаза попался тип в сером плаще, направляющийся к трем девчушкам, стоявшим неподалеку. Плащ его выглядел довольно нелепо на раскаленной улице.

— Черт! Опять этот Клевис, — вздохнула Ева.

— Клевис?

— Это его излюбленные места, — сказала Ева, остановив машину. — Я его знаю с тех пор, как служила патрульным полицейским. Пошли, Пибоди, поможем детям.

На тротуаре какие-то мужчины спорили о бейсболе; судя по тому, что от обоих несло потом, спор, несмотря на жару, длился уже давно. Ева попробовала крикнуть, но шум отбойных молотков заглушил ее голос. Поэтому ей пришлось прибавить шагу, и Клевиса она догнала, когда он был уже в нескольких метрах от девочек.

— Привет, Клевис!

Он обернулся и, прищурившись, взглянул на Еву из-за солнцезащитных очков. У него были светлые кудрявые волосы — ни дать ни взять херувим. Только херувиму этому было уже под семьдесят.

— Даллас! Сколько лет, сколько зим! — Ослепительно улыбнувшись, он перевел взгляд на Пибоди. — А это кто?

— Это моя помощница, сержант Пибоди. Клевис, надеюсь, вы не собираетесь пугать этих девчушек?

— Да провалиться мне на месте! Пугать? Никогда! — Он возмущенно вскинул голову. — Я просто хотел кое-что им показать.

— Не стоит этого делать, Клевис. Вам надо пойти домой, отдохнуть. На улице слишком жарко.

— А я люблю все горяченькое! Уходят, — вздохнул он, глядя вслед девочкам, со смехом перебегавшим улицу. — Видно, сегодня мне не удастся им ничего показать. Ну ладно, вам покажу.

— Клевис, не смейте… — попробовала остановить его Ева, но не успела. Он уже распахнул полы плаща и демонстрировал им свое абсолютно голое туловище, единственным украшением которого был синий бантик, повязанный вокруг пениса. — Очень мило, Клевис. Этот цвет вам идет. — Она положила руку ему на плечо. — Давайте-ка прокатимся, а?

— Ну если вы настаиваете… А вам нравится синий цвет, Пибоди?

Пибоди серьезно кивнула, открыла заднюю дверцу и помогла Клевису сесть.

— Синий — мой любимый цвет. — Захлопнув дверцу, она взглянула в смеющиеся глаза Евы. — Рада приветствовать вас на рабочем месте, лейтенант.

— Как же приятно, Пибоди, снова на нем оказаться!

Но домой вернуться было еще приятнее. Ева миновала высокие ворота и мимо ухоженных лужаек и цветущих кустов подъехала к внушительному, но в то же время изящному каменному замку, стоявшему на холме.

Ева понемногу привыкла к дому Рорка, и теперь контраст между местом работы и новым местом жительства не казался ей столь разительным. Здесь стояла удивительная тишина — каждый попавший сюда тут же забывал, что находится в самом сердце огромного города. Разумеется, такое могли позволить себе только очень богатые люди. В саду за домом пели птицы, пахло свежескошенной травой, а всего несколько минут назад Ева мчалась по запруженным народом и машинами шумным и грязным улицам Нью-Йорка.

Это место было любимым убежищем Рорка, а с некоторых пор — и Евы.

Две потерянных души… Так назвал когда-то Рорк себя и ее. «Интересно, — подумала вдруг она, — теперь, обретя друг друга, перестали ли мы быть потерянными?»

Машину она оставила у парадного входа, хотя отлично понимала, что это вызовет у Соммерсета, дворецкого Рорка, глухое раздражение: машина была не из новых и к тому же изрядно побитая. Ева вполне могла отогнать машину в гараж, где для нее был отведен специальный отсек, но она любила при каждом удобном случае позлить старика Соммерсета. Открыв входную дверь, Ева сразу же его увидела.

— У вашего автомобиля совершенно неподобающий вид, — заявил он, не скрывая презрительной усмешки.

— Это муниципальная собственность. Хотите — сами ставьте его в гараж, — ответила Ева равнодушно, наклонилась и взяла на руки огромного кота, вышедшего ей навстречу. Услышав взрыв смеха, донесшийся из недр дома, она удивленно подняла брови. — У нас гости?

— Да. — Соммерсет окинул неодобрительным взглядом ее изрядно помятые рубашку и брюки, а также кобуру, висевшую на поясе. — Может быть, вы примете душ и переоденетесь перед тем, как выйти к гостям?

— А вы, Соммерсет, может быть, пойдете к черту? — парировала Ева и гордо прошествовала мимо него.

В гостиной, заставленной всяческими редкостями, привезенными Рорком из разных уголков земли, был устроен небольшой, но изысканный прием. На серебряных подносах были разложены восхитительные канапе, в хрустальных бокалах искрилось золотистое вино. Рорк в черной шелковой рубахе и безукоризненно сшитых черных брюках, стянутых на талии ремнем с серебряной пряжкой, был неотразим.

В гостиной, кроме него, находилась лишь одна пара. Мужчина — ослепительный блондин с длинными до плеч волосами, одетый в синий пиджак. Ева отметила про себя, что лицо у него решительное, красивое, разве что губы чуть тонковаты, зато глаза изумительно хороши — темно-карие, бархатные.

Женщина была настоящей красавицей с копной вьющихся темно-рыжих волос и с огромными зелеными, как у кошки, глазами. Кожа у нее была белоснежной, рот — мягкий и чувственный. Длинное изумрудно-зеленое платье облегало ее стройную и гибкую фигуру.

— Рорк, — промурлыкала она, не замечая Еву, — я ужасно по тебе скучала. — И погладила хозяина дома по щеке.

Ева сразу вспомнила об оружии, висевшем у нее на поясе. Вот затряслись бы поджилки у этой рыжеволосой секс-бомбочки, услышь она один-единственный выстрел! Ева отругала себя за шальные мысли, опустила Галахэда на пол и подошла к гостям.

— Теперь, надеюсь, вы не скучаете, — сказала она и даже попыталась улыбнуться.

Рорк обернулся, пристально посмотрел на нее и понимающе ухмыльнулся.

«Ну ничего, — мрачно подумала Ева. — Скоро, очень скоро ты перестанешь так нагло ухмыляться, парень».

— Ева! А мы и не слышали, как ты вошла.

— Это вполне понятно. — Она схватила с подноса первое попавшееся канапе и отправила его в рот.

— Кажется, с нашими сегодняшними гостями ты еще не знакома. Рианна Отт, Уильям Шаффер. Моя жена — Ева Даллас.

— Поосторожнее, Ри, она вооружена, — Уильям улыбнулся, протягивая Еве руку. В его движениях было что-то от грации породистого скакуна. — Рад с вами познакомиться, Ева. Искренне рад. Мы с Ри были очень огорчены тем, что не смогли присутствовать на вашей свадьбе.

— Безутешны! — Рианна ослепительно улыбнулась Еве. — Мы с Уильямом страстно мечтали увидеть ту, к ногам которой пал сам Рорк.

— По-моему, на ногах он еще держится, — Ева бросила быстрый взгляд на Рорка, протянувшего ей бокал вина. — Пока что.

— Ри и Уильям работают над одним проектом в моей лаборатории в Гамильтоне. Они только что вернулись в Нью-Йорк — отдохнуть и развеяться.

— Правда? — Ева натужно улыбнулась.

— Мы работаем над удивительно интересным проектом, — вступил в разговор Уильям. — Через год, максимум через два, «Рорк индастриз» завершит разработку новой технологии, которая произведет в мире игр и развлечений настоящую революцию.

— Игры и развлечения? — ехидно повторила Ева. — Да, это дело серьезное.

— На самом деле эту технологию можно будет применять во многих областях. — Рианна потягивала вино и внимательно разглядывала Еву. — Например, в медицине.

— Этим занимается Ри. — Уильям нежно взглянул на свою спутницу. — Она у нас спец по медицине, а я — по забавам.

— Думаю, у Евы сегодня был трудный день, так что не будем утомлять ее разговорами о наших делах. Мы, ученые, такие зануды, — добавила она с извиняющейся улыбкой. — Вы ведь только что вернулись из «Олимпуса»? — Рианна подошла к столику с закусками, и платье ее нежно зашелестело. — Мы с Уильямом работали и там: он в игровом комплексе, я — в медицинском. Вы их видели?

— Мельком. — «Хватит грубить, — мысленно одернула себя Ева. — Надо привыкать к тому, что, вернувшись домой, можешь застать там изысканное общество и в том числе роскошных дамочек, заигрывающих с твоим мужем». — Медицинский комплекс очень впечатляет. А комната топографических игр в отеле — это ваше детище? — спросила она у Уильяма.

— Признаю свою вину, — улыбнулся он. — Обожаю играть. А вы?

— Ева и там умудрялась работать, — сказал Рорк. — Увы, нам не повезло: когда мы были в «Олимпусе», там произошла очень неприятная вещь. Самоубийство. Погиб один из техников, Матиас.

— Матиас? — Уильям нахмурился. — Такой молодой парень, рыжий, с веснушками?

— Да.

— Господи! Самоубийство? А ты уверен, что это не несчастный случай? Насколько я помню, это был очень активный молодой человек с большими планами. Не из тех, кто добровольно уходит из жизни.

— Но именно это он и сделал, — сухо сказала Ева. — Повесился.

— Какой ужас! — Рианна побледнела и присела на кушетку. — Я его знала, Уильям?

— Кажется, нет. Могла видеть его в одном из клубов, но, насколько я помню, он не любил общества.

— Тем не менее мне очень жаль, — сказала Рианна. — Как печально, что вы в ваш медовый месяц столкнулись с такой трагедией. Давайте не будем больше об этом говорить. — Галахэд запрыгнул на кушетку и стал тереться головой о руку Рианны. — Лучше расскажите нам о свадьбе.

— Оставайтесь с нами ужинать. — Говоря это, Рорк незаметно пожал локоть Евы, словно принося извинения. — И мы расскажем вам все в подробностях.

— Увы, не можем, — развел руками Уильям. — Идем в театр. Причем уже опаздываем.

— Ты, как всегда, прав. — Рианна с видимым сожалением встала с кушетки. — Надеюсь, вы еще повторите свое приглашение. Ближайшие два месяца мы собираемся провести в Нью-Йорке, и я бы очень хотела познакомиться с вами поближе, Ева. Мы с Рорком.., старинные приятели. Не правда ли, дорогой?

— Совершенно верно. Мы с Евой всегда будем рады вас видеть. А завтра утром жду вас в офисе с подробным отчетом.

— Ну что ж, в таком случае — до завтра. — Рианна поставила бокал на столик. — Ева, может быть, мы с вами пообедаем как-нибудь на днях? Ленч только для дам! — Она так озорно блеснула глазами, что Ева вдруг почувствовала себя полной идиоткой. — Сравним свои впечатления о Рорке.

Обижаться на такое дружеское предложение было бы совсем глупо.

— Думаю, это будет интересно, — улыбнулась в ответ Ева и вместе с Рорком проводила гостей до двери. — И много у нас с ней должно быть общих впечатлений? — спросила она Рорка, когда они остались одни.

Он обнял Еву за талию и поцеловал в щеку.

— Это было так давно! Тысячу лет назад.

— У тебя отличный вкус: у нее великолепная фигура! Наверняка не обошлось без пластических операций.

— Что ж, если это и так, то она удачно вложила деньги.

Ева мрачно взглянула на него.

— Слушай, а есть ли на свете хоть одна красивая женщина, не побывавшая в твоих объятиях? Рорк задумчиво прищурился.

— Пожалуй, нет.

Ева кинулась на него, и он со смехом увернулся.

— Эй, потише, ты меня так с ног свалишь. — Тут она заехала ему кулаком в живот, и, он тихо охнул. — Да, дорогая, ты уже вошла в форму.

— Пусть это послужит тебе уроком, неотразимый ты мой, — заявила Ева, однако все-таки позволила ему взять ее на руки.

— Есть хочешь? — спросил Рорк.

— Безумно!

— Я тоже. Давай-ка поужинаем в спальне. — И он понес ее вверх по лестнице.

Глава 4

Ева проснулась от звонка. На груди у нее мирно посапывал Галахэд. Время было предрассветное, сквозь окно в потолке пробивался тусклый серый свет. Не открывая глаз, Ева потянулась к телефону.

— Даллас слушает.

— Примите вызов, лейтенант, — раздался голос дежурного. — Подозрительная смерть. Адрес: Мэдисон-авеню, 5002, квартира 3800. Сообщение поступило от проживающего там Артура Фоккса. Код четвертый.

— Сообщение принято. Свяжитесь, пожалуйста, с сержантом Делией Пибоди и вызовите ее мне в помощь.

— Принято. Желаю удачи, лейтенант.

— Что случилось? — Рорк тоже проснулся и, усевшись в кровати, взял Галахэда на руки.

— Пока точно не знаю, но надо ехать. Времени у меня — только на душ и кофе. — Ева, не найдя халата, отправилась в ванную голышом. — На месте происшествия уже есть патрульный, — крикнула она из-за двери.

Зайдя в душевую кабину, Ева с удовольствием подставила спину под струи горячей воды, нажала на кнопку в стенке и набрала пригоршню жидкого мыла. Через несколько минут она поняла, что проснулась окончательно.

— Ты сваришься. — Он стоял в дверях ванной с чашкой кофе в руках.

— Это мне?

— Всегда к вашим услугам.

— Спасибо. — Ева взяла чашку, встала под фен. — Ты что, смотрел, как я моюсь?

— Я вообще люблю на тебя смотреть. Есть что-то особенное в стройных длинноногих женщинах, стоящих под душем.

Рорк зашел в кабинку и включил холодную воду. Ева никак не могла понять, почему мужчина, привыкший к роскоши, предпочитает ледяной душ. Пригладив ладонью волосы, она наложила на лицо дневной крем, который ей настоятельно рекомендовала Мэвис.

— Тебе совершенно не обязательно было вставать вместе со мной.

— Все равно я проснулся. — Рорк фен не любил, предпочитал вытираться полотенцем. — У тебя есть время позавтракать?

Ева взглянула на его отражение в зеркале:

— Боюсь, что нет. Я перехвачу что-нибудь попозже.

Он обмотал полотенце вокруг бедер, пригладил волосы:

— Честно?

— Знаешь, а мне тоже нравится смотреть на тебя, — призналась Ева и отправилась в спальню одеваться.

Машин в этот час на улицах почти не было, только автобусы развозили одних рабочих с ночной смены домой, а других — на утреннюю смену. Моросил дождик, но уличные торговцы уже вывезли свои тележки и готовились к новому дню.

Ева быстро мчалась по городу.

Та часть Мэдисон-авеню, куда она направлялась, вся сплошь состояла из бутиков и серебристых небоскребов, где обитали те, кто мог себе позволить эти бутики посещать.

Ева обогнала такси с одинокой пассажиркой, блондинкой в блестящем, переливавшемся всеми цветами радуги пиджаке. «Наверное, девушка по вызову, — подумала Ева. — Возвращается с ночной смены. Богатые могут покупать не только роскошную одежду, но и роскошные развлечения».

Ева свернула к подземному гаражу у дома, сунула под нос охраннику свой значок, и он указал ей отсек, где она могла поставить машину.

Естественно, этот отсек оказался в самом дальнем от лифта углу гаража. «Полицейским, — подумала Ева раздраженно, — всегда отводят места похуже».

Выйдя из лифта, Ева осмотрелась. Еще год назад она бы с изумлением разглядывала роскошный холл на тридцать восьмом этаже, заставленный горшками с китайскими розами и бронзовыми скульптурами. Но теперь, освоившись в мире Рорка, она привыкла относиться к роскоши спокойно. Взглянув на знакомые фонтанчики, установленные вдоль стен, она подумала, что дом этот, возможно, тоже является собственностью ее мужа.

Подойдя к женщине-полицейскому, стоявшей у квартиры 3800, она показала ей значок.

— Лейтенант, мой коллега находится в квартире вместе с сожителем погибшего. Мистер Фоккс, обнаружив тело, вызвал «Скорую помощь», но мы прибыли первыми. Врачи констатировали смерть и теперь ждут, когда вы осмотрите место происшествия. Мы не смогли почти ничего узнать от Фоккса, мэм, — добавила она, взглянув на дверь. — Он впал в истерику. Не думаю, что он что-то трогал на месте происшествия. Кроме тела.

— Он переносил его?

— Нет, мэм. Тело по-прежнему в ванне. Он просто пытался оказать ему помощь, что, естественно, было совершенно бессмысленно. По-видимому, Фоккс находился в шоке. Там море крови. Он перерезал себе вены, — пояснила она. — И, судя по всему, погиб по меньшей мере за час до того, как его сожитель обнаружил тело.

— Медэксперты вызваны? — спросила Ева.

— Прибудут с минуты на минуту, мэм.

— Отлично. Когда приедет сержант Пибоди, пропустите ее. А сами оставайтесь на посту.

Открыв дверь, Ева тут же услышала чьи-то судорожные рыдания.

— Он все время в таком состоянии, — заметила женщина-полицейский. — Надеюсь, лейтенант, вам удастся его успокоить.

Ева, ничего не ответив, вошла в квартиру. Дверь закрылась. Прихожая была отделана белым и черным мрамором. С потолка свисала пятирожковая люстра черного стекла. За арочным проемом начиналась гостиная, выдержанная в том же стиле: черные кожаные диваны, белые полы, столы черного дерева, белые светильники. На окнах — черно-белые полосатые шторы. Они были задернуты, всюду горел свет. Стоявший посреди комнаты экран для виртуальных игр был выключен. Белая лестница вела на второй этаж.

«Деньги могут многое, — подумала Ева, — но смерть не испытывает пиетета перед богатством».

Она пошла туда, откуда доносились рыдания, и оказалась в небольшом кабинете, заставленном шкафами со старинными книгами и глубокими креслами с темно-бордовой обивкой. В одном из них сидел светловолосый мужчина с бледным, опухшим от слез лицом. На нем был белый шелковый халат, весь перепачканный уже подсыхавшей кровью. Он был бос, руки его, унизанные кольцами, дрожали. На левой лодыжке виднелась татуировка — черный лебедь. На появление Евы он никак не отреагировал: очевидно, просто не заметил ее.

Полицейский, сидевший рядом, увидев Еву, хотел что-то сказать, но она дала ему знак молчать и вопросительно взглянула наверх. Он кивнул, давая понять, что тело на втором этаже.

Ева тихо вышла из кабинета: сначала надо было осмотреть тело и место происшествия.

На втором этаже было несколько комнат, но понять, куда идти, было нетрудно: на полу хорошо были видны кровавые следы. Ева заглянула в спальню с нежно-зелеными обоями, где стояла огромная кровать, застланная голубым атласным покрывалом. В этой комнате казалось, что ты очутился в подводном царстве. Здесь стояло несколько статуй — копии работ античных скульпторов; шкафы были встроены в стену. Пол устилал мягчайший ковер цвета морской волны, на котором тоже виднелись свежие следы крови. Следы эти вели в ванную.

Смерть давно не пугала Еву, но каждый раз, встречаясь с ней, она ужасалась жестокости и бессмысленности происшедшего. Все кругом — и сине-зеленая плитка на стенах, и зеркальный пол — было залито кровью. Из ванны безжизненно свисала рука, на запястье которой зияла разверстая рана. Вода в ванне была темно-розового цвета, и в воздухе стоял тяжелый сладковатый запах свежей крови. Играла музыка, кажется, это была арфа. Толстые белые свечи, установленные в ногах и у изголовья огромной овальной ванны, все еще горели.

Голова лежавшего в ванне покоилась на подушечке, прикрепленной к бортику, его остекленевший взгляд был устремлен куда-то вверх, словно мертвец рассматривал пушистые листья папоротника, свисавшего с зеркального потолка. На лице его застыла улыбка, и казалось, что собственная смерть доставила ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

Но Еву поразило другое: она сразу узнала этого человека. В ванне лежал и улыбался собственному отражению голый и мертвый адвокат С. Т. Фицхью!

— Сальватори будет на вас очень обижен, адвокат, — пробормотала Ева и принялась за работу.

Она взяла пробу воды в ванне, определила приблизительное время смерти, сняла отпечатки пальцев погибшего, и тут появилась запыхавшаяся Пибоди.

— Прошу прощения, лейтенант. Я добиралась издалека.

— Ничего страшного. — Она протянула Пибоди уже упакованный в пластик нож с ручкой из слоновой кости. — Похоже, что использовал он именно его. Коллекционная вещица. Надо будет проверить отпечатки пальцев.

Пибоди положила нож в пакет для вещественных доказательств, потом, прищурившись, взглянула на тело.

— Лейтенант, да это же…

— Да, это Фицхью.

— Почему он решил покончить собой?

— Мы еще не установили, что это самоубийство. Никогда не делайте поспешных выводов, сержант, — сказала она спокойно. — Это первое правило. Проследите за тем, чтобы провели обыск помещения, Пибоди. Телом могут заняться медэксперты. Я свой осмотр закончила. — У Евы все руки были в крови. — Я пойду разговаривать с Фокксом, а вы запишите показания полицейских, первыми прибывших на место происшествия.

Ева снова взглянула на тело.

— Именно так он ухмылялся в суде, думая, что загнал противника в угол. Сукин сын! — Не сводя глаз с мертвеца, она достала из чемоданчика лосьон, протерла руки, грязную салфетку выкидывать не стала, а убрала ее в пакет. — Скажите медэкспертам, что результаты вскрытия мне нужны как можно скорее.

Оставив Пибоди в ванной, она пошла по кровавым следам назад, вниз.

Фоккс уже не рыдал, а тихо подвывал. Увидев Еву, полицейский, который сидел рядом с ним, вздохнул с облегчением.

— Подождите медэкспертов в гостиной, констебль. Сержант Пибоди возьмет у вас показания. А я побеседую с мистером Фокксом.

— Слушаюсь, мэм. — И, светясь от радости, полицейский выскочил из кабинета.

— Мистер Фоккс, я — лейтенант Даллас. Примите мои соболезнования. — Ева нажала на кнопку, шторы раздвинулись, комнату залило бледным светом дождливого утра. — Вам придется побеседовать со мной и рассказать обо всем, что здесь произошло.

— Он умер! — У Фоккса был высокий мелодичный голос. — Фиц умер… Я не понимаю, как это могло случиться. Не понимаю, как мне жить дальше…

«Все как-то живут, — подумала Ева. — Другого выхода нет». Она села и поставила на стол диктофон.

— Мистер Фоккс, для нас обоих будет лучше, если вы сейчас поговорите со мной. Я должна вас предупредить о ваших правах и обязанностях. Таково правило.

Пока она наизусть перечисляла права Миранды, он перестал всхлипывать и уставился на нее. Глаза его покраснели и припухли.

— Вы что же думаете, это я его убил? Вы думаете, я мог это сделать?

— Мистер Фоккс…

— Я любил его! Мы были вместе двенадцать лет! Он был моей жизнью!

«Жизнь твоя все еще при тебе, — подумала она. — Просто ты еще этого не осознал».

— Значит, вы должны мне помочь. Расскажите, что произошло.

— В последнее время он.., он плохо спал. А снотворное принимать не любит. Предпочитает читать, слушать музыку, иногда играет часок-другой в виртуальные игры, чтобы расслабиться. Он очень беспокоился о деле, с которым работал.

— О деле Сальватори?

— Да, кажется. — Фоккс вытер глаза рукавом халата. — Мы никогда не обсуждали его работу. Я ничего в юриспруденции не понимаю. Я врач-диетолог. Мы познакомились двенадцать лет назад. Фиц пришел ко мне на прием, хотел, чтобы я подобрал ему подходящую диету. Мы подружились, потом стали любовниками, начали жить вместе…

Все это Ева хотела узнать в подробностях, но позже. Сейчас ее интересовало, что именно случилось в ванной комнате.

— Итак, у него были проблемы со сном, — подсказала она.

— Да. Его часто мучает бессонница. Он так много сил и нервов тратит на своих клиентов… Я уже привык к тому, что посреди ночи он отправляется в гостиную, включает какую-нибудь игру или дремлет у телевизора. Иногда принимает теплую ванну. — Вспомнив о ванне, Фоккс смертельно побледнел. — О господи!

Он опять залился слезами, и Ева налила ему стакан минеральной воды: бутылка стояла рядом на столике.

— И в этот раз было то же самое? — спросила она. — Он снова встал среди ночи?

— Точно сказать не могу. — Фоккс закрыл лицо руками. — Я сплю крепко, с этим у меня проблем нет. Мы посмотрели последние новости, выпили коньяку и легли около полуночи. Проснулся я, как обычно, рано.

— В котором часу?

— В пять или в пять пятнадцать. Мы оба встаем рано, завтрак заказываю я. Фица в кровати не было, я решил, что ему опять не спалось и он перебрался в одну из спален внизу. Потом я пошел в ванную и тут увидел его. Боже! Фиц! Весь в крови… Это было похоже на кошмарный сон.

Он поднес дрожащую руку ко рту.

— Я кинулся к нему, стал пытаться делать искусственное дыхание. Мне казалось, что я схожу с ума! Он был мертв, и я это прекрасно видел. И все же я стал вытаскивать его из воды. Но он человек крупный, а меня просто трясло от ужаса. И тогда я вызвал «Скорую».

Ева понимала, что, если ей не удастся привести Фоккса в чувство, говорить с ним будет бесполезно. И транквилизаторы ему давать нельзя, пока она все не узнает.

— Я понимаю, как вам трудно, мистер Фоккс. Мне очень жаль, что этот разговор нам приходится вести прямо сейчас, но, поверьте, так будет легче и вам, и мне.

— Я в порядке. — Он залпом осушил стакан воды. — Надо с этим покончить.

— Скажите, а в каком он был настроении вчера вечером? Вы говорили, что он беспокоился о деле, которое вел.

— Беспокоился, да, но не слишком. Он никак не мог сломить какого-то полицейского, и это его бесило.

Ева решила, что не стоит говорить о том, кто был этот полицейский.

— Кроме того, он готовил защиту еще по двум делам. Понимаете, Фиц так много работал, что просто не мог расслабиться.

— Кто-нибудь звонил ему вечером? Или он кому-нибудь?

— Да, конечно. Он часто брал работу домой, и ему приходилось много говорить по телефону. Вчера он часа два сидел в кабинете наверху. Пришел около половины шестого и работал до восьми. Потом мы поужинали.

— Его беспокоило что-то еще, кроме дела Сальватори?

— Только излишний вес, — улыбнулся Фоккс. — Фиц боролся с каждым фунтом. Мы говорили о том, что ему следует увеличить физические нагрузки, может быть, сесть на специальную диету. После ужина мы смотрели комедию по видео, потом, как я уже говорил, пошли спать.

— Вы ссорились?

— Ссорились?

— У вас на руке синяки, мистер Фоккс. Вы дрались с мистером Фицхью вчера вечером?

— Нет! — Он побледнел еще больше, и глаза его заблестели так, будто он снова собрался зарыдать. — Мы никогда не дрались. Естественно, иногда мы ссорились. Как и все. Я.., наверное, я ударился о край ванны, когда пытался.., его…

— У мистера Фицхью были тесные отношения с кем-либо еще?

Фоккс окинул Еву ледяным взглядом.

— Вы хотите знать, были ли у него другие любовники? Не было. Мы были верны друг другу.

— А кто владелец этой квартиры? Фоккс напрягся и ответил холодно:

— Десять лет назад она была переписана на нас обоих. Раньше квартира принадлежала Фицу.

«А теперь принадлежит тебе», — подумала Ева.

— По-видимому, мистер Фицхью был весьма состоятельным человеком. Вы знаете, кто наследует его состояние?

— Что-то завещано благотворительным фондам, остальное — мне. Неужели вы думаете, я мог убить его из-за денег? — Он произнес это не с ужасом, а с отвращением. — Какое право вы имеете приходить в мой дом в такой трагический момент и задавать эти мерзкие вопросы?!

— Мне необходимо знать ответы на них, мистер Фоккс. Если я не узнаю их здесь, мне придется продолжить допрос в полицейском участке. Думаю, здесь вам говорить гораздо удобнее. Мистер Фицхью коллекционировал ножи?

— Нет. — Фоккс вдруг часто-часто заморгал и снова побледнел. — Их коллекционирую я. У меня довольно большая коллекция старинного холодного оружия. Все зарегистрировано, — поспешно добавил он. — Как положено.

— Есть ли у вас нож с прямым лезвием длиной около шести дюймов и с ручкой из слоновой кости?

— Да, это английский нож XIX века. — Дыхание его стало прерывистым. — Так он его использовал? Он взял один из моих ножей, чтобы… Я не видел ножа. Я видел только тело. Он взял мой нож?

— Нож был найден на месте происшествия, мистер Фоккс. Мы должны провести экспертизу. Я выпишу вам соответствующую бумагу.

— Мне он не нужен. Я не хочу видеть этот нож! — Он закрыл лицо руками. — О, Фиц! Как он мог взять для этого мой нож?!

И он снова зарыдал. Ева услышала голоса в соседней комнате и поняла, что прибыла команда «подметальщиков» — производить осмотр.

— Мистер Фоккс, — сказала она, вставая. — Я попрошу вас побыть еще некоторое время здесь. Может быть, вы хотите вызвать кого-нибудь? — Нет, никого. Мне ничего не нужно.

— Все это мне очень не нравится, Пибоди, — сказала Ева, когда они шли по коридору, чтобы спуститься в гараж, к машине. — Фицхью встает посреди ночи, берет старинный нож, наливает ванну. Потом зажигает свечи, включает музыку и режет себе вены. Без каких-либо на то причин. Он был на пике карьеры: денег уйма, от клиентов отбоя нет. И вдруг он решает: «Да пошло все к черту! Возьму и умру!»

— Я вообще не понимаю самоубийц. Наверное, я по натуре человек, трезво относящийся к взлетам и падениям.

Ева самоубийц понимала. Когда-то давно, в интернате, она даже хотела наложить на себя руки. А еще раньше, в раннем детстве, смерть казалась ей единственным избавлением от непрекращающегося кошмара, в котором она жила.

И именно поэтому она никак не могла понять, что могло толкнуть на самоубийство Фицхью.

— Мотивация абсолютно не ясна. Но у нас есть любовник, коллекционирующий ножи, который к тому же наследует значительное состояние.

— Вы думаете, Фоккс мог его убить? — задумчиво спросила Пибоди. — Фицхью был выше его и крупнее. Он бы обязательно оказал сопротивление, а следов борьбы нет.

— Эти следы легко скрыть, — сказала Ева. — У Фоккса на руке синяки. А если Фицхью принимал перед этим наркотики, то он вряд ли бы стал особенно сопротивляться. Надо дождаться результатов вскрытия.

— Почему вам хочется, чтобы это оказалось убийство?

— Мне вовсе этого не хочется. Просто иначе получается какая-то бессмыслица. Возможно, Фицхью не мог заснуть, встал… Похоже, ночью кто-то побывал в комнате виртуальных игр. Или это просто подстроено.

— Никогда ничего подобного не встречала. — Пибоди явно была поражена увиденным в квартире. — Все игры в одном месте. Кресло с пультами управления, большой экран, роскошный бар, видео, даже кабинка для релаксации, я о ней только слышала, ведь их совсем недавно изобрели. Вы когда-нибудь пользовались этой штукой, лейтенант?

— У Рорка есть такая, но мне она не нравится. Я предпочитаю расслабляться естественным образом, а не при помощи каких-то программ. — Они уже спустились в гараж, Ева увидела, что на капоте ее машины кто-то сидит, и мрачно присвистнула. — Что за черт!

— О, Даллас и Пибоди снова вместе! — Надин Ферст, лучший репортер «Канала 75», изящно спрыгнула на землю. — Как прошел медовый месяц?

— На личные вопросы не отвечаю, — отрезала Ева.

— А я думала, мы друзья, — заметила Надин и подмигнула Пибоди.

— Ты, подруга, недолго думая, сделала из нашего девичника новость для телерепортажа!

— Даллас! — Надин протянула к ней обе руки. — Тебе удалось во время этого девичника поймать и обезвредить опасного преступника, а это — новость, о которой публика имеет право знать. Кстати, тогда рейтинг наших новостей взлетел до небес. А сейчас, посмотри, ты едва вернулась из отпуска и снова оказалась в самой гуще событий. Что произошло с Фицхью?

— Он умер. Мне надо работать, Надин.

— Ева, ну послушай! — Надин потянула ее за рукав. — Мы с тобой через столько всего прошли. Ну хоть намекни!

— Посоветуй клиентам Фицхью подыскивать себе нового адвоката. Больше ничего сказать не могу.

— Но что это было? Несчастный случай? Убийство?

— Ведется расследование. — От раздражения Ева никак не могла отпереть машину.

— Пибоди! — в отчаянии воскликнула Надин, но Пибоди только усмехнулась и пожала плечами. И тогда Надин выложила козырную карту:

— Знаешь, Даллас, всем отлично известно, что вы с покойным не слишком друг друга любили. После вчерашнего судебного заседания он назвал тебя полицейским, склонным к применению насилия и использующим свой значок в качестве тупого и тяжелого предмета.

— Как обидно, что больше он не сможет порадовать репортерскую братию своими остроумными высказываниями.

Ева захлопнула за собой дверцу машины, и Надин пришлось говорить через стекло:

— Так, может, ты скажешь что-нибудь остроумное?

— С. Т. Фицхью мертв. Полиция ведет расследование. Отойди! — Ева завела мотор и рванула с места с такой скоростью, что Надин едва успела отскочить. Пибоди захихикала, и Ева бросила на нее суровый взгляд. — Что вас так развеселило?

— Она мне нравится. — Пибоди не выдержала и оглянулась. Надин, улыбаясь во весь рот, смотрела им вслед. — И вам, по-моему, тоже.

— Порой мы бываем абсолютно иррациональны в своих предпочтениях, — ответила Ева, но тоже с трудом сдержала улыбку. И они поехали в участок.

…Все прошло великолепно. Просто великолепно. Как приятно знать, что все у тебя под контролем! Сведения, поступавшие из информационных агентств, тщательно отбирались и сортировались. И пополняли пока небольшую, но быстро растущую базу данных.

Занятие оказалось удивительно интересным и увлекательным. Главным было, конечно, не это, но приятно иметь такой побочный эффект.

Кто окажется следующим?

Одно нажатие кнопки, и на экране монитора возникло лицо Евы. А рядом — все необходимые сведения. Удивительная женщина! Место рождения и родители неизвестны. Ребенком была найдена в одном из переулков Далласа, штат Техас. На теле — следы побоев, потеря памяти. Женщина, не помнящая собственного детства, первых лет жизни, в течение которых и формируется личность! Все эти годы ее били, мучили, подвергали насилию. Как это повлияло на ее сознание? На душу?

Ева Даллас выбрала государственную службу, устроилась в полицию и заработала репутацию детектива, докапывающегося до самой сути. Прошлой зимой вела расследование одного очень шумного и грязного дела и стала настоящей знаменитостью.

Тогда-то она и познакомилась с Рорком…

Компьютер загудел. На экране появилась фотография Рорка. Очень любопытная пара. В его детстве тоже много тайн, но он выбрал, по крайней мере вначале, игру по другую сторону закона. И заработал огромное состояние.

Теперь они вместе, но этот союз так легко разрушить!

Пока не время. Надо немного подождать.

Ведь игра только началась.

Глава 5

— Да никогда я в это не поверю! — бормотала себе под нос Ева, просматривая информацию о Фицхью. На экране монитора красовалась его фотография, с первого взгляда было ясно, что этот человек нагл и самоуверен. — Не поверю ни за что.

Родился в Филадельфии, в течение трех лет был женат на некоей Миллисент Барроуз. Разведен, детей нет. После развода переехал в Нью-Йорк, стал адвокатом по уголовным делам и, кажется, никогда не вспоминал о прошлой жизни.

— Годовой доход, — затребовала она. Доход Фицхью за истекший год составил два миллиона семьсот тысяч долларов.

— Вот кровопийца! — возмутилась Ева. — Интересно, были ли приводы в полицию? — Компьютер заурчал и через некоторое время выдал информацию. В деле сведений о приводах не оказалось. — Ясно, чистенький. А как насчет гражданских исков, предъявленных Фицхью?

Такой список действительно был, и состоял он из нескольких фамилий. Ева на всякий случай сделала копию, а потом запросила список дел, проигранных Фицхью за последние десять лет. Гражданские иски предъявляли Фицхью именно те клиенты, дела которых были проиграны. Увы! Очень распространенный ход: адвокат не помог, значит — к суду его. Надо проверить, не было ли случаев шантажа.

— Ну хорошо, попробуем пойти другим путем, — пробормотала Ева и затребовала сведения на Артура Фоккса.

«Идет поиск».

Компьютер загудел, замигал, и Еве пришлось пару раз стукнуть по нему кулаком, чтобы привести в чувство. Да будет проклят вновь сокращенный бюджет!

На экране появилось лицо Фоккса. Изображение было не совсем четким, но Еве улыбающийся Фоккс показался даже симпатичным. Он был на пятнадцать лет моложе Фицхью, родился в Вашингтоне, в семье кадровых военных, жил в разных уголках земного шара, а пятнадцать лет назад поселился в Нью-Йорке, стал консультантом компании «Здоровое питание». Его годовой доход едва достигал шестизначного числа. В браке никогда не состоял. Ева запросила сведения о приводах в полицию. Компьютер уныло заворчал, словно показывая, как устал отвечать на вопросы, но список выдал. Один случай непристойного поведения, два нападения и одно нарушение спокойствия.

— Так-так, наконец хоть что-то. Теперь — сведения на обоих о лечении у психиатров.

На Фицхью ничего не было, а с Фокксом снова повезло. Удовлетворенно хмыкнув, Ева скопировала эти данные. И тут в кабинет вошла Пибоди.

— Ну, как дела? Есть результаты вскрытия? Токсикологический анализ?

— Готова пока что только токсикология. — Пибоди протянула Еве дискету. — Небольшое содержание алкоголя в крови. Французский коньяк, доза была почти гомеопатическая. Следов наркотиков не обнаружено.

— Черт! — А она так надеялась. — Может, хоть здесь что-нибудь отыщем. Посмотрите, Пибоди: наш приятель Фоккс в детстве много общался с психоаналитиками. Два года назад проходил месячный курс лечения в институте Делрой. И за решеткой посидел. Недолго, но все же. Девяносто суток за нападение. У парня есть тяга к насилию.

Пибоди, нахмурившись, читала сведения о Фокксе.

— Из семьи военных… Военные обычно гомосексуализма не понимают и не принимают. Готова поспорить, они пытались сделать из него гетеросек-саула.

— Возможно. Пока что мы имеем историю болезни и заключение. Посмотрим, что полицейские обнаружили в офисе Фицхью. И поговорим с его коллегами.

— Вы не верите в самоубийство, лейтенант?

— Я его неплохо знала. Он был нагл, самоуверен, тщеславен. А тщеславный человек не захочет, чтобы его обнаружили голым в ванне, полной его собственной крови.

— Он был изумительным человеком! Леонора Баствик сидела в своем кабинете в конторе «Фицхью, Баствик и Стерн». Стены из цельного стекла, кожаные кресла, стол с полированной стеклянной столешницей. «Ледяной блеск стекла под стать ее холодной красоте», — подумала Ева.

— И преданным другом, — добавила Леонора. — Мы все просто в шоке, лейтенант.

Если и так, на обстановке это никак не отразилось. За спиной Леоноры виднелись стальные шпили Нью-Йорка, и казалось, что она — королева, а это — ее владения.

— Не знаете ли вы, что могло толкнуть Фицхью на самоубийство?

— Даже представить себе не могу. — Леонора смотрела Еве прямо в глаза. — Он любил жизнь. И жизнь, и свою работу. Умел наслаждаться каждым мгновением. Так что поверить не могу, что он сделал это добровольно.

— Когда вы в последний раз виделись или разговаривали?

Леонора на мгновение задумалась. Ева поняла, что в этой хорошенькой головке идет тщательный отбор информации.

— Вчера вечером мы встретились ненадолго. Я завезла ему дискету, мы обсудили одно из дел. Разговор был, разумеется, конфиденциальный. Я бы сказала, что он был бодр и с нетерпением ждал вашей дуэли в суде.

— Дуэли?

— Так Фиц называл допрос полицейских. — Она усмехнулась. — Он считал это поединком умов и нервов. Игра для настоящих профессионалов! Пожалуй, больше всего на свете он любил выступать в суде.

— В котором часу вы завезли ему дискету?

— Кажется, около десяти. Да, именно тогда. Я засиделась здесь допоздна, а по дороге домой заехала к нему.

— Вы часто заезжали к нему, миссис Баствик?

— Порой это случалось. Мы же коллеги, и иногда дела, которые мы вели, пересекались.

— Вы были коллегами и только?

— Вы полагаете, лейтенант, что если мужчина и женщина привлекательны и находятся в дружеских отношениях, то обязательно возникает и сексуальный интерес?

— Я ничего не полагаю. Как долго вы.., обсуждали дело?

— Минут двадцать, полчаса… Я не следила за временем. Но, когда я уезжала, он был в отличном расположении духа.

— Его ничто не беспокоило?

— Были некоторые сложности в деле Сальватори. Но ничего экстраординарного. Он был человеком, уверенным в себе и в своих силах.

— А помимо работы? В личной жизни?

— Он об этом не распространялся.

— Но вы знакомы с Артуром Фокксом?

— Конечно. В традициях нашей фирмы поддерживать контакты с супругами и партнерами сотрудников. Артур и Фиц были очень преданы друг другу.

— Никогда не ссорились?

— Я об этом ничего не знала, — холодно ответила Леонора.

«Наверняка знала», — подумала Ева.

— Вы с мистером Фицхью были партнерами, у вас были тесные отношения — как профессиональные, так, надо полагать, и личные. Неужели он никогда не обсуждал с вами свою семейную жизнь?

— Они с Артуром были счастливы. — О раздражении Леоноры можно было догадаться только по тому, как она забарабанила своими наманикюренными пальчиками по столу. — И счастливые пары иногда ссорятся. Полагаю, и вы с мужем порой ругаетесь.

— Но мой муж пока не обнаружил меня мертвой в ванной, — спокойно ответила Ева. — А по каким поводам ссорились Фоккс и Фицхью?

Леонора рассерженно фыркнула, встала и налила себе из кофеварки чашку кофе. Еве кофе предложен не был.

— У Артура бывают приступы депрессии. Он — довольно неуверенный в себе человек. Иногда ревновал, что приводило Фица в ярость. — Она нахмурилась. — Вероятно, вы знаете, что Фиц был когда-то женат. Его бисексуальность очень тревожила Артура, и, когда на него накатывала депрессия, он начинал психовать по поводу всех мужчин и женщин, с которыми Фиц общался. Ссорились они редко, и чаще всего причиной ссор была ревность Артура.

— А у него были основания для ревности?

— Насколько мне известно, Фицхью был ему верен. Это довольно трудный выбор, лейтенант: ведь Фиц был всегда на виду, общался со многими людьми. Даже сейчас остались люди, которые.., скажем так, настороженно относятся к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Но Фиц никогда не давал Артуру повода для ревности.

— И все же Фоккс был недоволен… Благодарю вас, — сказала Ева, вставая. — Вы очень мне помогли.

— Лейтенант! — окликнула Леонора, когда Ева и не проронившая ни слова Пибоди уже направлялись к двери. — Если бы я хоть на мгновение могла предположить, что Артур Фоккс… — Она помолчала, переводя дыхание. — Нет, в это невозможно поверить!

— А в то, что Фицхью перерезал себе вены? — Ева выдержала паузу, а затем вышла из кабинета.

Пибоди заговорила, только когда они вошли в стеклянный лифт.

— Не могу понять, вы пытались посеять семена сомнения или хотели выудить информацию?

— И то, и другое. — Ева взглянула на простиравшийся перед ними город. Небоскреб «Рорк индастриз» возвышался над остальными. Хорошо хоть, что это дело к Рорку никакого отношения не имеет. Слишком уж часто он был так или иначе связан с тем, что Ева расследовала. — Леонора хорошо знала и погибшего, и подозреваемого. А Фоккс ни словом не обмолвился о том, что она заезжала к ним вчера вечером.

— Так, значит, вы считаете Фоккса не свидетелем, а подозреваемым?

— Пока мы не будем твердо уверены в том, что это самоубийство, Фоккс — главный.., нет, черт подери, единственный подозреваемый. Нож принадлежит ему. У него была возможность убить Фицхью: они были одни в квартире. У него был мотив — деньги. Кроме того, он подвержен депрессиям, у него склонность к насилию, и он ревнив.

— Можно спросить? — Ева кивнула. — Вам ведь Фицхью никогда не нравился, ни как юрист, ни как человек?

— Я его ненавидела всей душой. И что из этого? — Они с Пибоди вышли на улицу. Еве повезло: ей удалось припарковать машину совсем неподалеку. Но сначала она направилась к тележке, где продавались хот-доги и жареный картофель. — А вы считаете, что, если человек погиб, я обязана любить его? Дайте пару хот-догов, картошку и две банки пепси.

— Мне диетическое, — добавила Пибоди. — Некоторым приходится заботиться о фигуре.

— Диетическая пепси, — повторила продавщица. — Два хот-дога, обычная пепси, картофель. Наличные или кредитки?

Ева сунула поднос с едой Пибоди и порылась в карманах.

— Сколько с нас?

Женщина нажала кнопку кассового аппарата.

— Двадцать пять.

— Черт! И плюнуть не успеешь, а цены опять выросли. — Ева протянула деньги продавщице, взяла пару тоненьких, почти прозрачных салфеток.

Потом они с Пибоди пробрались сквозь толпу пешеходов и уселись на скамейку около фонтана. Сидевший там же нищий выразительно на них взглянул. Ева молча показала ему свой значок. Нищий проворчал что-то малоприятное про полицейских и заковылял прочь.

— Леонора недолюбливает Артура Фоккса, — задумчиво сказала Ева.

Пибоди тщательно пережевывала свой хот-дог.

— Разве? Я не заметила.

— Юрист такого класса обычно бывает немногословен. Она же подробно рассказала о том, как Фицхью с Фокксом ссорились, о том, как Фоккс ревновал. — Ева протянула Пибоди пакетик с картошкой, та, после нескольких секунд борьбы с собой, взяла пригоршню. — Очень уж ей хотелось, чтобы мы про это знали. Но в документах Фицхью нет ничего, что могло бы опорочить Фоккса. Ни в дневниках, ни в записных книжках. Правда, там нет и того, что указывало бы на суицидальные наклонности.

Ева задумчиво потягивала пепси и разглядывала шумную разноцветную толпу.

— Придется нам снова поговорить с Фокксом. Сегодня днем мне опять надо в суд, а вы возвращайтесь в участок, просмотрите протоколы обыска, поторопите медэкспертов с результатами вскрытия. Не знаю, за что там можно будет зацепиться, но их отчет мне нужен к концу дня. К трем я закончу дела в суде. Мы навестим квартиру Фицхью и попробуем узнать, почему Фоккс забыл рассказать про визит Баствик.

Пибоди отложила свою еду и аккуратно записывала полученные директивы в блокнот.

— Вот я вас спросила, почему вам не нравился Фицхью. Мне было интересно узнать, не труднее ли работать, если ты недолюбливал погибшего.

— У полицейских не должно быть личных чувств… — Ева вздохнула. — Чепуха все это. Просто прячешь свои чувства в карман и делаешь дело. Работа такая. И даже если я считаю, что тип вроде Фицхью заслужил такой конец, я должна выяснить, как и почему это произошло.

Пибоди понимающе кивнула.

— Другой полицейский на вашем месте закрыл бы дело сразу. Самоубийство, и точка.

— Но мы с вами, Пибоди, не такие.

Ева взглянула в сторону улицы, где столкнулись два автомобиля. Зазвенело разбитое стекло, оба водителя выскочили из своих покореженных машин и стали орать друг на друга.

Ева спокойно доедала свой ленч, а водители становились все более агрессивными. Вокруг, как назло, не было видно ни одного полицейского. Мрачно усмехнувшись, Ева скомкала картонный поднос и передала его Пибоди.

— Бросьте все в мусоросборник, а потом поможете мне разобраться с этими идиотами.

— Мэм, у одного из них в руках бейсбольная бита. Может, мне вызвать подмогу?

— Не надо. — Ева встала, потирая руки. — Сама разберусь.

Когда несколько часов спустя Ева выходила из здания суда, плечо еще немного ныло. Обоих водителей к этому времени скорее всего уже освободили, чего уж точно не случится с детоубийцей, по делу которой давала показания Ева. Этой стерве грозило как минимум пятьдесят лет заключения. Что Еву радовало.

Она повела плечом и поморщилась от боли. Шофер вовсе не собирался ее калечить, он хотел только размозжить голову своему противнику, а Ева попала под руку. И все же, пожалуй, справедливо, что их обоих на три месяца лишили водительских прав.

До здания суда ее довезла Пибоди, но теперь приходилось с больным плечом вести машину. Впереди ехал туристический автобус, из которого доносились выкрики — как всегда, о весах правосудия. «И все-таки, — подумала Ева, — порой эти весы, хоть ненадолго, но уравновешиваются».

Загудело устройство связи.

— Даллас слушает.

— Это доктор Моррис.

Еве нравилось работать с этим медэкспертом, у которого были совиные глаза с тяжелыми веками, короткая аккуратная бородка и зачесанные назад иссиня-черные волосы. Еве он нравился. Иногда она злилась, что Моррис медленно работает, но делал он все удивительно тщательно.

— Вы закончили отчет по вскрытию Фицхью?

— У меня возникла одна проблема.

— Проблемы меня не интересуют. Меня интересует отчет. Может, вы перезвоните ко мне в кабинет? Я как раз туда еду.

— Нет, лейтенант, вы едете к нам. Мне необходимо вам кое-что показать.

— У меня нет времени заезжать в морг.

— Постарайтесь его найти, — сказал доктор Моррис и отключил связь.

Ева скрипнула зубами. «Какой зануда», — мрачно подумала она, но маршрут изменила.

Снаружи здание городского морга в Нижнем Манхэттене походило на такие же каменные коробки контор по соседству. Его специально перестроили, чтобы оно не выделялось: никому не нравится думать о смерти, портить себе аппетит, выскакивая в обеденный перерыв в закусочную на углу. Подумаешь о телах, распластанных на оцинкованных столах в прозекторской, и кусок в горло не полезет.

Ева вспомнила, как впервые вошла в черную железную дверь морга: ее вместе с другими новобранцами привезли ознакомиться с этим заведением. В отличие от многих своих соучеников, она уже встречалась со смертью лицом к лицу, но никогда раньше не видела, как расправляются с трупами в морге.

В одной из прозекторских была галерея, с которой студенты, новички-полицейские и журналисты могли наблюдать процедуру вскрытия. Кроме того, перед каждым креслом стоял монитор, показывающий происходящее крупным планом. Не у всех, правда, хватало мужества за этим наблюдать. Большинство второй раз сюда не приходило, а некоторых и вовсе приходилось выносить.

Ева тогда вышла на своих ногах и возвращалась сюда неоднократно, но визитов в это заведение старалась по возможности избегать.

На сей раз ей нужно было идти не в анатомический театр, а в лабораторию С: там в основном работал доктор Моррис. Ева прошла по коридору с кафельными стенами и зелеными полами, где, как всегда, пахло смертью. Этот запах невозможно было уничтожить никакими дезинфекционными средствами, он сочился из любой щели, из-за каждой двери, напоминая попавшим сюда о бренности жизни.

Медицина победила множество болезней, а новейшие технологии помогали человеку и в старости выглядеть привлекательно. Теперь смерть можно было встретить без морщин, без старческих пигментных пятен на руках, без распухших от артрита суставов. Но все же рано или поздно она настигала любого.

Для большинства попавших сюда это случалось раньше, чем хотелось бы.

Лаборатория представляла собой маленькую и мрачную, всю заставленную каким-то оборудованием комнату без окон. На металлическом подносе были выложены в ряд устрашающего вида инструменты: скальпели, ножницы, пилки, зажимы. Посреди комнаты стоял стол, опутанный пластиковыми трубками, по которым жидкости для анализа поступали в вакуумные контейнеры. На столе лежало тело Фицхью, располосованное крест-накрест.

Моррис в белоснежном халате сидел, уставившись в монитор. Ева понимала, что, поскольку он связался с ней лично, а не через лаборанток, случилось что-то необычное.

— Доктор Моррис!

— А-а-а, лейтенант, — ответил он, не оборачиваясь. — Никогда ничего подобного не видел, хотя вскрытия провожу уже лет тридцать, не меньше. — Он развернулся, не вставая с вертящегося стула. Под халатом у него были широкие прямые брюки и футболка — и то, и другое ярких, даже кричащих цветов. — Неплохо выглядите, лейтенант.

Он улыбнулся ей — легко и обаятельно, — и она улыбнулась в ответ.

— Да и вы выглядите замечательно. А где же ваша борода?

— Сбрил. Решил, что она мне не идет. — Доктор провел ладонью по гладковыбритому подбородку. — Но, оказывается, я терпеть не могу бриться. Как прошел медовый месяц?

Ева машинально сунула руки в карманы.

— Отлично. У меня сейчас по горло работы, Моррис. Что вы мне хотели показать такого, о чем нельзя сказать по телефону?

— Некоторые вещи лучше увидеть воочию. — Он подкатил свое кресло к столу, к голове Фицхью. — Что вы наблюдаете?

— Мертвое тело.

Моррис удовлетворенно кивнул.

— Можно сказать, классический случай смерти от потери крови. Возможно, самоубийство.

— Возможно? — настороженно переспросила Ева.

— На первый взгляд — это самоубийство. В организме нет следов приема наркотиков, содержание алкоголя — минимальное, нет ран или синяков, что указывало бы на самооборону. Он не утонул, положение надрезов на руке… — Моррис подъехал поближе и приподнял одну из рук Фицхью. Раны на ней напоминали надпись на древнем языке. — Все говорит о том, что они были нанесены самим погибшим. Сделаны правой рукой, чуть с наклоном. — Он показал, как это могло происходить. — Движения были быстрыми и четкими, надрезы глубокие, задета артерия.

Ева уже рассматривала и даже фотографировала эти раны, но сейчас снова стала их разглядывать.

— А не мог кто-нибудь подойти сзади и сделать эти надрезы под тем же углом?

— Вероятность такая есть, но в таком случае скорее всего остались бы следы борьбы. Если бы кто-нибудь попытался перерезать вам вены, вы бы наверняка рассвирепели и стали бы сопротивляться, — усмехнулся Моррис. — Не думаю, что вы бы послушно улеглись в ванну истекать кровью.

— Значит, вы все-таки считаете, что это самоубийство?

— Не торопитесь. Поначалу я склонялся к этой мысли. Но потом я провел исследование мозга — в случае предполагаемого самоубийства это обязательно. И тут кое-что меня озадачило.

— Он подкатил кресло к стеллажу, знаком приглашая Еву подойти туда же.

— Это его мозг, — он ткнул пальцем в некую массу, плавающую в прозрачной жидкости. От контейнера отходили какие-то провода, ведущие к компьютеру. — Эбби Нормал.

— Простите, не поняла.

— Видно, времени на знакомство с классикой кинематографа у вас никогда не было, — усмехнулся Моррис. — Это из истории о Франкенштейне. Я хочу сказать, что мозг не нормален.

— У него была мозговая травма?

— Травма? Я бы назвал это по-другому. Посмотрите на экран. — Он развернулся, нажал на несколько кнопок, и на экране возникло изображение мозга крупным планом. — Сколько всего было в этом комочке, — пробормотал Моррис. — Мысли, мечты, желания, музыка, поэзия, злоба, ненависть… Люди говорят о сердце и душе, но все тайны человеческие хранит именно мозг. Он делает нас неповторимыми. Секреты мозга! Боюсь, многие из них так и останутся неразгаданными. Посмотрите повнимательнее. На поверхности все в порядке, но в разрезе…

Ева наклонилась поближе, пытаясь разглядеть то, что он показывал.

— По-моему, мозг как мозг. Орган малопривлекательный на вид, но необходимый.

— Я и сам это не сразу разглядел. Здесь ткани мозга показаны разными цветами — от темно-синего до бледно-голубого и почти белого. Кровеносные сосуды — красные. Как вы видите, нет узлов или спаек, что могло бы указывать на неврологические расстройства. Но сейчас я увеличу один квадрат…

На экране появилось изображение отдельного участка мозга. Ева сначала пожала плечами, потом взглянула пристальнее.

— Что это? Похоже на… Что это за пятно?

— Вы тоже его заметили? — На экране было видно крохотное затемнение. — Я считаю, что больше всего это напоминает ожог.

— Но как может появиться ожог на мозге?

— Вот именно. — Моррис обернулся к мозгу, лежавшему в контейнере. — Никогда ничего подобного не видел. Это не могло появиться в результате кровотечения или травмы. Я пропустил эту штуку через все известные программы, однако причины так и не смог установить.

— Но эта штука есть!

— Действительно, есть. Возможно, она всего лишь иногда вызывала боли или головокружения. Ничего особенного. Но все же — странно. Я послал за медицинской картой Фицхью, чтобы узнать, проводилось ли обследование его мозга, и понять, когда этот ожог появился.

— Мог ли он вызывать тревогу, депрессивные состояния?

— Не знаю. Ожог находится на левой лобной доле правого полушария. Современная медицина считает, что здесь располагаются участки мозга, которые отвечают за личностные особенности индивидуума. По-видимому, здесь локализовано то, что мы называем идеями и мыслями. Я не могу утверждать, что понял, где надо искать причину смерти, — пожал плечами Моррис. — Но должен сказать, что это дело меня заинтриговало, и я не успокоюсь, пока не найду разгадку.

«Ожог в мозгу», — повторяла про себя Ева, открывая кодовый замок квартиры Фицхью. Она пришла сюда одна, решив, что пустота и тишина помогут ей сосредоточиться. Чтобы как-то отвлечься от постигшего его горя, Фоккс временно переехал на другую квартиру.

Ева поднялась наверх, зашла в ванную, но ничего интересного не обнаружила. «Ожог в мозгу», — снова подумала она. Логичнее было бы, если бы это оказались наркотики. Какое-нибудь вещество, еще неизвестное науке.

В комнате отдыха был полный набор игрушек, которыми мог на досуге ублажить себя состоятельный господин. Ева попыталась воссоздать картину происходившего. Фицхью не мог заснуть, зашел сюда расслабиться, выпил коньяку. Вытянулся в кресле, посмотрел видео и решил немного позабавиться.

Она надела виртуальные очки, лежавшие у кресла, заказала последнюю из просмотренных сцен и оказалась в белой лодке, плывущей по широкой реке. Над головой пели птицы, в воде плескалась рыба, играя на солнце серебристой чешуей. По берегам под раскидистыми кронами деревьев росли цветы. Ева опустила ладонь в воду. День клонился к закату, едва слышно жужжали пчелы, стрекотали кузнечики. Лодка плавно качалась на волнах.

Ева подавила зевоту и сняла очки. Совершенно безобидная картинка, очень успокаивающая. Ничего такого, что могло бы побудить человека перерезать себе вены. Возможно, вода навела на мысль принять ванну, что он и сделал. А если Фоккс был достаточно осторожен, он вполне мог пробраться в ванную и совершить задуманное…

Больше Еве здесь искать было нечего. Она решила в ближайшее время вторично допросить Фоккса.

Глава 6

Ева изучала отчеты о допросах соседей. В большинстве из них не содержалось ничего неожиданного: Фицхью и Фоккс вели жизнь тихую и замкнутую, но с соседями были дружелюбны. Только одно из заявлений заставило ее насторожиться: молодая пара с первого этажа видела, как Фоккс вышел из дома около половины одиннадцатого.

— А ведь он не говорил, что куда-то выходил, да, Пибоди? Ни слова о ночной прогулке.

— Нет, ничего не говорил.

— У нас есть записи охранных камер в лифте и холле?

— Они уже в компьютере. В файле Фицхью.

— Давайте-ка посмотрим. — Ева повернулась к компьютеру.

Пибоди смотрела на монитор через ее плечо и ни слова не говорила о том, что рабочий день давным-давно закончился. Работать с лучшим следователем Центрального участка было почетно и к тому же страшно интересно. Если бы Даллас услышала нечто подобное, она бы только презрительно фыркнула. Пибоди была в этом твердо убеждена. А самым главным потрясением ее жизни стало то, что за последние несколько месяцев они с Евой еще и подружились.

— Стоп! — На экране замерло изображение красавицы блондинки, входившей в здание в 22 15. — Вот и наша Леонора.

— Она назвала время почти точно, — заметила Пибоди.

— Понимала, что врать глупо. Как вам кажется, это деловой визит или дружеский?

— Костюм, во всяком случае, деловой. — Пибоди с завистью разглядывала строгую и явно дорогую тройку. — И в руке у нее портфель.

— Но из портфеля выглядывает бутылка вина, Что-то здесь не так… Давайте-ка поглядим, что записала камера в лифте. Ага, смотрите, она прихорашивается, — сказала Ева, наблюдая за тем, как Леонора, зайдя в кабину, достала из портфеля позолоченную косметичку, припудрила нос, подкрасила губы. — И три пуговицы на блузке расстегнула.

— Готовится к свиданию, — уверенно заявила Пибоди и, поймав на себе Евин взгляд, пожала плечами. — Во всяком случае, мне так кажется.

— Мне тоже.

Леонора вышла на тридцать восьмом этаже и позвонила в дверь Фицхью. Ева перемотала пленку чуть вперед. Пятнадцатью минутами позже из квартиры вышел Фоккс.

— А вид у него не слишком счастливый, — заметила Ева.

— Точно. — Пибоди прищурилась. — Я бы сказала, такой, словно его выбросили за борт. Причем головой вниз.

Спектакль продолжался. Двадцать восемь минут спустя вышла и Леонора — раскрасневшаяся, с сияющими глазами. Она взяла портфель под мышку и впорхнула в лифт. Вскоре вернулся Фоккс с каким-то пакетом.

— Она пробыла в квартире не двадцать-тридцать минут, а почти сорок пять минут. Что же в тот вечер происходило? — стала размышлять вслух Ева. — И что принес Фоккс? Созвонитесь с их адвокатами, Пибоди. Я хочу допросить Леонору здесь. Фоккс назначен на девять тридцать? Вызовите ее на то же время. Устроим им очную ставку.

— Вы хотите, чтобы я участвовала в допросе? Ева выключила запись и потянулась.

— Надо же когда-то начинать. Встречаемся здесь в восемь тридцать. Нет, лучше заезжайте ко мне домой к восьми, будет больше времени подготовиться.

Зазвонил телефон. Ева сначала решила не отвечать, но потом все-таки взяла трубку.

— Даллас.

— Привет! — услышала она радостный голос Мэвис. — Я уже боялась, что не успею тебя поймать. Как дела?

— Все нормально. Я действительно собралась уходить.

— Как я вовремя! Великолепно. Слушай, я в студии у Джесса. Мы сегодня заканчиваем запись и по этому случаю собираемся немного повеселиться. Леонардо уже здесь. Намечается вечеринка, так что давай, мотай сюда.

— Мэвис, послушай, я весь день работала как каторжная. И только собралась…

— Да ну тебя! — перебила ее Мэвис. — Мы заказали еду, а напитки у Джесса такие, что ты за двадцать секунд разучишься соображать. Он считает, что если мы сегодня сделаем что-то стоящее, то с этим можно будет выходить на публику. Я очень-очень хочу, чтобы ты приехала. Ну, моральная поддержка, и все такое. Хоть на полчасика заезжай, а?

— Хорошо, постараюсь. — Отказать Мэвис было невозможно, к тому же Ева хотела посмотреть на этого Джесса. — Только предупрежу Рорка, что задерживаюсь. Но учти, совсем ненадолго.

— Рорку я уже позвонила.

— Что?!

— Несколько минут назад. Знаешь, Даллас, я даже представить себе не могла, что у него такой офис. Ну, просто Организация Объединенных Наций! Я поговорила, по крайней мере, с тремя секретаршами. В конце концов сказала, что я твоя подружка, и меня соединили с ним прямо посреди какого-то совещания. Так что, — хихикнула Мэвис, заглушив своим смехом тяжкий вздох Евы, — я рассказала ему о том, что у нас намечается, и он обещал приехать после своей конференции — или саммита, кто их разберет.

— Похоже, ты все устроила. — Ева поняла, что с мечтой о горячей ванне и бокале вина с бифштексом придется расстаться.

— На высшем уровне! Если Пибоди с тобой, пусть тоже приходит. Погуляем. До скорого.

— Мэвис! — крикнула Ева, поняв, что та собирается положить трубку. — Ты бы хоть сообщила, где находишься.

— А я что, не сказала? Студия на Восьмой авеню, В, вход с улицы. Просто постучитесь, вам кто-нибудь откроет. Ну, я побежала, — крикнула она, и Ева услышала, как там грянуло что-то, отдаленно напоминающее музыку. — Они уже настраивают инструменты. Жду-у!

Ева облегченно вздохнула, откинула со лба волосы и обернулась к Пибоди.

— Пибоди, вы жаждете отправиться со мной на запись, оглохнуть там от дурной музыки, поесть отвратительной жратвы и напиться мерзкого вина?

— Знаете, лейтенант, с преогромным удовольствием, — ответила она не задумываясь.

Они довольно долго колотили в серую стальную дверь, такую покореженную, что казалось, будто она пережила несколько авиа — и автокатастроф. После утреннего дождя по улице текли потоки воды, вонявшие отработанным бензином, мусоросборники здесь наверняка не вывозили несколько дней.

Ева с отвращением, но без особого служебного рвения наблюдала за парой наркоманов, которые при тусклом свете уличного фонаря совершали какую-то явно противозаконную сделку. На форму Пибоди они не среагировали никак. Терпение у Евы лопнуло, когда она увидела, что один из них стал нюхать какую-то гадость в трех метрах от них.

— А это уже просто наглость! Ну-ка, задержите его, Пибоди.

Пибоди мрачно направилась к наркоману. Он посмотрел на нее, что-то наконец сообразил и, сунув в карман пакетик с порошком, бросился наутек, но, поскользнувшись на мокром тротуаре, въехал головой прямо в фонарный столб. Когда Пибоди подошла, он лежал на спине, и из носа у него хлестала кровь.

— Отключился, — сообщила она Еве.

— Идиот. Вызывайте патруль, пусть его забирают. Наручники нужны?

Пибоди оценивающе посмотрела на валяющееся тело.

— Ни к чему. И так справятся. — Она достала рацию, вызвала наряд и вернулась к Еве. — А торговец вон там, на другой стороне улицы, прячется за машиной. Думаю, догнать его я смогу.

— Энтузиазма в голосе не слышу. — Ева, прищурившись, взглянула на торговца наркотиками. — Эй ты, кретин! — крикнула она. — Ты что, полицейского не видишь? — Она ткнула пальцем в сторону Пибоди. — Обделывай свои делишки подальше отсюда, иначе я велю ей открыть огонь, вот тогда ты в штаны наложишь.

— Сука! — прорычал он в ответ и что есть силы помчался прочь.

— У вас прирожденный дар общаться с простым людом, Даллас.

— Что есть, то есть.

Ева развернулась к двери, собираясь снова постучать, и вдруг увидела перед собой огромную бабишу чуть ли не шести с половиной футов росту с широченными плечами, выпиравшими из кожаной безрукавки. Ее мускулистые руки были испещрены татуировками, в носу красовалось медное колечко, коротко стриженные волосы лежали плотными черными кольцами.

— Ох уж эти гребаные наркоторговцы! — сказала она громовым голосом. — Вонь от них по всему кварталу. Это вы та самая легавая, подружка Мэвис?

— Так точно. И со мной еще одна.

Женщина окинула Пибоди пристальным взглядом.

— Понято. А я — Большая Мэри.

— Это заметно, — вежливо ответила Ева. Прошло секунд десять, и лицо Мэри расплылось в кривой улыбке.

— Ну, входите. Джесс как раз начал разогреваться. — Самым доброжелательным образом она подхватила Еву под локоть и почти внесла в узкую прихожую.

Тесный лифт явно не предназначался для троих, особенно когда третья — Большая Мэри. Ева чувствовала себя не слишком уютно. Трудно сохранять собственное достоинство, когда твой нос упирается в подмышку собеседника.

— Деньги у вас есть? — неожиданно поинтересовалась Мэри.

— А что? — удивилась Ева.

— Мы заказали еду. Каждый оплачивает свою долю.

— Хорошо. Рорк уже здесь?

— Никакого Рорка не видала. Мэвис говорила, что он крутой парень, так что его бы я не пропустила.

Двери лифта открылись, и Ева с наслаждением вздохнула полной грудью. Но у нее тут же заложило уши — от визгливо-пронзительного голоса Мэвис, заглушавшего даже сопровождавший ее ансамбль.

— Классно у нее получается, — одобрительно заметила Большая Мэри.

— О, да, — поспешила согласиться Ева, мечтая о какой-нибудь звукоизолированной комнатушке.

— Сейчас принесу вам выпить. Джесс раздобыл нечто умопомрачительное.

Мэри удалилась, оставив Еву и Пибоди в небольшом застекленном помещении рядом со студией, где на разрыв сердца и легких пела Мэвис. Ева подошла вплотную к стеклянной стене, чтобы разглядеть подругу получше.

Мэвис забрала свои пурпурные волосы в хвост, перетянув пестрой лентой. На ней было некое подобие комбинезона, черные кожаные лямки которого едва прикрывали обнаженную грудь. Босоножки на десятисантиметровых шпильках полностью открывали стопу, и, отчаянно на них балансируя, Мэвис отплясывала какой-то лихой танец.

Ева сразу поняла, что этот костюм создал для Мэвис ее возлюбленный Леонардо. Его она тоже разглядела: он стоял в уголке и с восторгом наблюдал за своей подружкой. На нем был какой-то пушистый джемпер, в котором он походил на элегантного медведя-гризли.

— Какая парочка! — пробормотала она и засунула руки в карманы своих потертых джинсов.

Обернувшись к Пибоди, Ева хотела поделиться с ней впечатлениями, но увидела, что ее внимание полностью сосредоточено на левом фланге. Взгляд у Пибоди был восхищенно-мечтательный.

Посмотрев в ту же сторону, Ева впервые увидела Джесса Барроу. Он был прекрасен — оживший портрет работы прерафаэлитов, чудо с копной волос цвета темного дуба. Глаза у него были почти серебряные, с длинными густыми ресницами. Лицо — гладкое, смуглое, с высокими скулами и сильным подбородком, рот — крупный, прекрасно очерченный. Он сосредоточенно смотрел на пульт и нажимал на какие-то кнопки, его руки, порхавшие над пультом, казались выточенными из лучшего мрамора.

— Придите в себя, Пибоди, — посоветовала ей Ева. — А то споткнетесь и расшибетесь.

— Господи боже мой В жизни он еще прекраснее, чем на фотографиях. Никогда не видела ничего подобного.

— Ну что ж, Пибоди, действуйте, — усмехнулась Ева.

Пибоди, опомнившись, покраснела до корней волос.

— Я просто восхищаюсь его талантом, — сообщила она, напомнив себе, что разговаривает со старшим по званию.

— По-моему, прежде всего вы восхищаетесь его мужской статью. Но она действительно незаурядна, так что я вполне понимаю ваши чувства.

— Это невозможно понять, — прошептала Пибоди, и тут вошла Большая Мэри, неся в руках две темно-коричневые бутылки.

— Джессу присылают это с юга. Отличная штука! Этикеток на бутылках не было, и Ева безропотно приготовилась нанести сокрушительный удар своему желудку, но, сделав первый глоток, была удивлена приятным бархатным вкусом.

— Просто отлично. Спасибо.

— Вы сделали свой взнос, так что, когда понадобится, принесу еще. А я пока что пойду вниз, поджидать вашего Рорка. Говорят, денег у него море. А вы скромновато выглядите, совсем не похожи на жену богача.

Ева была несколько задета, но не стала рассказывать ей о брильянте размером с кулачок младенца, висевшем у нее на груди, под рубашкой.

— Зато у меня исподнее из чистого золота. Тяжеловато, конечно, но придает уверенности в себе.

Шутка опять дошла не сразу, но через несколько секунд Мэри разразилась радостным хохотом, хлопнула Еву по плечу так, что она едва не прошибла головой стекло, и неторопливо удалилась.

— Хорошо бы заполучить ее к нам в полицию, — сказала Ева задумчиво. — Ей не нужны ни оружие, ни бронежилет.

Музыка взвилась в ультразвуковом крещендо и вдруг резко оборвалась. Мэвис испустила победный вопль и кинулась в объятия Леонардо.

— Отлично поработала, лапочка. — У Джесса был бархатный и чуть ленивый выговор настоящего южанина. — Передохни минут десять, побереги свое золотое горлышко.

Но вместо того, чтобы поберечь горлышко, Мэвис испустила еще один вопль и стала радостно махать рукой Еве.

— Даллас, ты здесь?! Правда, бесподобно получилось? Я сейчас к тебе выйду, никуда не уходи. — И она зацокала каблучками, пробираясь по студии.

— А, так это и есть Ева Даллас?

Джесс встал из-за пульта. Он был строен и изящен — в таких же потертых, как у Евы, джинсах и простенькой с виду рубашечке, на покупку которой у полицейского ушла бы вся месячная зарплата. В ухе у него сияла бриллиантовая серьга, а на тонком запястье поблескивала золотая цепочка, которая легонько звякнула, когда он протянул руку Еве.

— Мэвис нам все уши прожужжала про свою подружку из полиции.

— Мэвис любит пожужжать, и в этом — часть ее обаяния.

— Пожалуй. Я — Джесс, и я очень рад с вами познакомиться. — С той же обворожительной улыбкой он обернулся к Пибоди. — Кажется, вместо одного полицейского нам удалось заполучить двух.

— Я.., я ваша искренняя поклонница, — пробормотала Пибоди. — У меня есть все ваши диски, и аудио, и видео. И на концерте вашем я была.

— Всегда рады видеть здесь настоящих ценителей искусства. — Он протянул руку Пибоди. — Позвольте мне показать вам свою любимую вещицу.

Он повел Пибоди к пульту. Ева хотела последовать за ними, но тут на нее налетела Мэвис.

— Ну, как тебе? Понравилось? Я сама это сочинила! Джесс сделал аранжировку, но мелодия моя. Он считает, что может получиться настоящий хит.

— Страшно за тебя рада. И горжусь тобой. Ты была в ударе. — Обнимая Мэвис, Ева из-за ее плеча улыбнулась Леонардо. — Ну и каково это — быть другом восходящей звезды?

— Лучше не бывает! — Он пожал Еве руку чуть выше локтя. — Отлично выглядишь. В теленовостях я видел, что вы носите мои платья. Благодарю.

— Это я должна благодарить, — искренне ответила Ева: она считала Леонардо настоящим гением моды. — В них я не выгляжу бедной кузиной Рорка, приехавшей из глухой провинции.

— Вы всегда выглядите самой собой, — заверил ее Леонардо и тут же озабоченно взглянул на Евину стрижку. — А с этим необходимо поработать. Стричься надо раз в месяц, иначе прическа теряет форму.

— Я как раз хотела их подровнять, только…

— Нет-нет, — сурово сказал он, — хватит себя уродовать. Вызовите Трину, она тебя подстрижет.

— Надо нам опять взять над ней шефство, — расхохоталась Мэвис. — Она всегда находит отговорки, а потом кромсает себя секатором. Обяжем Рорка за ней следить.

— С превеликим удовольствием, — сказал Рорк, выходя из лифта. Он подошел к Еве, обнял ее, поцеловал и спросил:

— В связи с чем я должен за тобой следить?

— Это все пустяки. Выпьешь? Она протянула ему бутылку, но Рорк пить не стал, а вместо этого расцеловался с Мэвис.

— Благодарю за приглашение. Кажется, дела пошли?

— Это восторг! Джесс — просто волшебник.

У него в синтезаторе, наверное, тысяча инструментов, и он их все знает. Джесс — царь и бог. Тот вечер, когда он появился в «Даун и Дерти», перевернул мою жизнь. Это было просто чудо!

— Мэвис, чудо — это ты. — Джесс, ведя под руку Пибоди, подошел к собравшимся. Пибоди раскраснелась от удовольствия, и взгляд у нее был совершенно затуманенный. Еве казалось, что она слышит, как колотится ее сердечко.

— Успокойся, детка, — шепнула она, но Пибоди в ответ лишь закатила глаза.

— С Даллас и Пибоди ты уже познакомился?

А это — Рорк. — Мэвис едва не подпрыгивала от возбуждения. — Все они — мои ближайшие друзья.

— Искренне рад. — Джесс протянул руку Рорку. — Я восхищаюсь вашими успехами в бизнесе, а также умением выбирать женщин.

— Благодарю. И в том, и в другом я стараюсь быть крайне осторожным. — Рорк огляделся вокруг. — У вас отличная студия.

— Обожаю всем ее показывать. Я так долго о ней мечтал! Я приобрел ее совсем недавно, Мэвис — первая, кого я пригласил сюда на запись. Сейчас Мэри закажет угощение, а пока что позвольте показать вам мою гордость.

Он повел их к синтезатору и встал перед пультом, как капитан у руля.

— Я могу составлять любые комбинации, менять тональность и скорость. Сейчас я включу последнюю запись Мэвис, а вы сравните с тем, что слышали.

Его пальцы пробежались по клавишам, и раздался голос Мэвис — на этот раз удивительно сильный и глубокий. На мониторе загорались цветные всполохи, иллюстрировавшие звук.

— Это — для компьютерного анализа. Мы, музыковеды, — он слегка улыбнулся, словно насмехаясь над самим собой, — не можем без него обойтись. Но это — совсем другая история.

— У нее здорово получается, — одобрительно заметила Ева.

— И будет еще лучше. Этот синтезатор способен творить чудеса.

Руки Джесса порхали по клавиатуре, зазвучали гитары, тарелки, подключился саксофон. Внезапно голос Мэвис расщепился на два, оба стали вторить друг другу. Потом музыка ушла на второй план, растеклась фоном, а когда Джесс нажал еще одну клавишу, звук и ритм стали отчетливее.

— Ну вот, самые элементарные вещи я вам показал. Если захотите, можете послушать, как Мэвис поет с великими певцами прошлого. Я могу включать в программу любые голоса.

Он тихо усмехнулся, нажал пару клавиш, и раздался шепчущий голос Евы:

— Успокойся, детка. — Эти слова переплелись с голосом Мэвис, потом стали эхом и уплыли.

— Как вы это сделали?! — поразилась Ева.

— За пультом я могу все! Теперь в программе есть ваш голос, и я могу пустить его вместо голоса Мэвис. Он снова пробежался по клавиатуре, и Ева вздрогнула, услышав себя поющей.

— Не надо! — вскрикнула она.

Джесс засмеялся и снова переключился на голос Мэвис.

— Прошу прощения. Обожаю играть с этой штукой. Хотите послушать себя, Пибоди?

— Нет! — Она прикусила губу. — А впрочем, пожалуй…

— Так… Пусть это будет что-нибудь нежное, тягучее, классическое.

Через несколько мгновений изумленная Пибоди слушала «Кожей чувствую тебя» в собственном исполнении.

— У вас сильный голос, сержант Пибоди. — улыбнулся Джесс. — И хорошее дыхание. Может, смените работу и пойдете к нам?

Она покраснела и покачала головой. Джесс убрал голос, оставив только инструментал.

— Я работал с инженером, который делал электронных кукол для «Диснея». На создание этой машины ушло почти три года. — Он нежно провел рукой по пульту — так гладят любимое дитя. — Теперь я хочу заказать еще несколько таких же. У нее есть и дистанционное управление. Еще я хочу сделать что-то портативное, плюс — встроить программу-ощущалку… Впрочем, — остановил себя Джесс, — об этом я могу говорить бесконечно. Мой агент считает, что я сейчас больше занимаюсь электроникой, чем записью.

— Кушать подано! — громогласно объявила Большая Мэри.

— Ну что ж, — улыбнулся присутствующим Джесс. — Прошу! Мэвис, тебе надо как следует подзаправиться. Идите, угощайтесь, а я кое-что доделаю и присоединюсь к вам.

— Умираю с голоду! — Мэвис подхватила Леонардо под руку и повела его к двери.

— Ну и какое у тебя мнение о нем? — шепнула Ева Рорку, когда они перешли в соседнее помещение с накрытым столом.

— По-моему, он ищет тех, кто бы вложил в это деньги.

Ева со вздохом кивнула.

— И мне так показалось. Я просила Пибоди проверить его досье. С виду все нормально. Но мне не хотелось бы, чтобы он попросту воспользовался тобой или Мэвис.

— Ну, нами не так-то просто пользоваться. — Он обнял ее и прижал к себе. — Я ужасно по тебе соскучился. Привык за месяц, что ты все время рядом.

Из студии доносилась какая-то странная, завораживающая музыка. Ева вдруг почувствовала, как жар разлился по телу, как затвердели соски, задрожали ноги.

— Я тоже по тебе соскучилась. Слушай, давай сбежим отсюда поскорее, отправимся домой и весь вечер не будем вылезать из постели!

Рорк и сам не мог справиться с возбуждением, он едва сдерживался, чтобы не начать срывать с нее одежду.

— Отличная мысль. Ох, до чего же я тебя хочу! Решив наплевать на то, что они не одни, Рорк запрокинул ей голову и стал страстно целовать.

Джесс сидел за пультом и с довольной улыбкой наблюдал за ними сквозь стеклянную стену. «Еще несколько минут, — подумал он, — и они начнут совокупляться прямо на полу. Но до этого доводить не надо». Он нажал на какие-то клавиши, сменил программу и, довольный собой, присоединился к гостям.

Двумя часами позже Ева ехала по темным, освещенным только огнями рекламы улицам домой с явным превышением скорости. Ей казалось, что ее кто-то околдовал. Страсть становилась все более нестерпимой.

— Вы нарушаете правила, лейтенант, — заметил Рорк, хотя сам дрожал от возбуждения, словно подросток, в котором впервые запело желание.

Женщина, всю жизнь гордившаяся тем, что никогда не преступала закон, только буркнула:

— Ну и пусть!

Рорк наклонился к ней и взял за грудь.

— Тогда жми на газ.

— Господи! — Ева так ясно представила, как он входит в нее, что рванула дальше на совсем уже бешеной скорости.

Ехавший навстречу водитель молча показал ей средний палец. Ева выругалась себе под нос и включила красно-синюю полицейскую мигалку. Кто бы мог подумать, что она на такое способна.

Рука Рорка скользнула по ее бедру.

— Знаешь, что я собираюсь с тобой сделать?

— Только, ради бога, не рассказывай, иначе мы разобьемся. — И она хрипло рассмеялась.

Дрожащими руками Ева держала руль, а тело звенело, словно натянутая струна. Дышала она уже с трудом. Луне наконец удалось пробиться сквозь облака, и улицу залил ее холодный свет.

— Включай дистанционку у ворот, — быстро велела Ева. — Скорее! Останавливаться я не собираюсь.

Рорк набрал нужный код, железные ворота распахнулись, и она пронеслась через них, едва не задев створки.

— Отлично. Теперь останови машину.

— Минутку, еще минутку… — Она мчалась по дороге мимо раскидистых деревьев и фонтанов.

— Останови! — потребовал он.

Ева резко затормозила, едва не врезавшись при этом в старый дуб, и они с Рорком кинулись друг к другу, срывая одежду, стремясь как можно скорее слиться в объятии. Расстегивая Рорку брюки, Ева до крови прокусила ему плечо. Он ругался, она хохотала, наконец он вытащил ее из машины и повалил на траву.

— Скорее, скорее же! — Больше она ничего не могла говорить. Он приник, разорвав рубашку, к ее груди, она стянула с него брюки, прижалась к нему.

Рорк дышал быстро и тяжело — так велико было желание. Чувствуя, как вскипает в жилах кровь, не в силах больше сдерживаться, он раздвинул ей ноги, стиснув их до синяков, и вошел в нее.

Ева издала дикий крик — крик наслаждения. Его плоть была в ней, она ощущала каждое его движение. Оргазм был внезапным и сильным, но даже он не утолил страсти.

Она сочилась влагой, металась в жару, выгибалась ему навстречу. А Рорк не мог ни о чем думать, только входил в нее с каждым разом все глубже и глубже, ощущая себя каким-то диким животным. В глазах стоял туман, сквозь который он не мог ничего разглядеть, и только чувствовал ее тело, летящее вместе с ним в одной бешеной скачке. Их стоны слились в единую мелодию страсти, и каждый звук казался ему ударом шаманского бубна.

Рорк уже не мог контролировать себя, просто, как машина, работал на пределе, пока наконец не наступил пик. Волна наслаждения накрыла его, и, только вынырнув из нее, он понял, что не знает, была ли Ева в момент экстаза с ним.

Он медленно откатился в сторону, пытаясь наконец вздохнуть полной грудью. Они лежали в свете луны, потные, полураздетые, дрожащие — словно оказались единственными выжившими в ядерной катастрофе.

Тихо застонав, Ева перевернулась на живот, прижалась горячей щекой к влажной траве.

— Господи, что это было?

— Наверное, кто-то назвал бы это занятиями сексом. Но… — Он с трудом открыл глаза. — Я не могу для этого подобрать слова.

— Я тебя укусила?

Рорк постепенно начинал снова чувствовать свое тело. Да, кое-где ему было больно. Он приподнял голову, посмотрел на свое плечо и увидел следы зубов.

— Кто-то меня действительно укусил. Вероятнее всего, ты.

Он взглянул на небо, увидел, как падает, оставляя за собой серебристый след, звезда. Вот так оно и было: светящийся путь, а потом — забвение.

— С тобой все в порядке?

— Не знаю. Надо подумать. — Голова у Евы все еще кружилась. — Мы сейчас на лужайке, — сказала она медленно. — Одежда у нас порвана. Я почти уверена в том, что и на мне кое-где остались следы твоих зубов.

— Я старался, как мог, — пробормотал Рорк. Она фыркнула, потом хихикнула, потом расхохоталась.

— Господи, Рорк, ты только посмотри на нас!

— Через минуту. Зрение еще не полностью ко мне вернулось, — усмехнулся он, но все-таки взглянул на Еву. Волосы у нее были взъерошены, взгляд фокусировался с трудом, на теле — синяки и прилипшая трава. — Вы мало похожи на полицейского, лейтенант.

Она села, приложив к этому невероятные усилия, и наклонила голову.

— Да и вы, Рорк, не слишком похожи на одного из богатейших людей мира. Но вид у вас занятный. Как вы собираетесь объясняться с Соммерсетом?

— Просто скажу ему, что у меня жена — зверь.

— Он давно это знает, — фыркнула Ева и посмотрела в сторону дома, в котором гостеприимно горели огни. — А как мы туда пойдем?

— Ну… — Он нашарил рукой остатки ее рубашки и стянул их узлом у нее на груди. Потом они влезли в брюки, радуясь тому, что джинсовая ткань такая прочная. — Наверное, я должен был бы отнести тебя в машину, но скорее уж ты меня отнесешь.

— Прежде всего надо встать на ноги.

— Это точно.

Но с места они не тронулись. Посидели молча, потом снова расхохотались и наконец поднялись, поддерживая друг друга, как два приятеля-забулдыги.

— Оставим машину здесь, — решил он. — Легче добраться пешком. Ключ у меня есть; надеюсь, Соммерсет нас не заметит.

Ева с сомнением покачала головой, но покорно двинулась за ним к дому. Держась за руки, они вскарабкались по лестнице и ввалились в дверь.

— Рорк! — Ошарашенный Соммерсет бросился к ним навстречу.

— Так я и знала, — мрачно буркнула Ева. — Так и знала…

Соммерсет, обычно непоколебимо спокойный, взирал на них с неподдельным ужасом. — Вы попали в аварию?

Рорк, насколько мог, выпрямился и обнял Еву за плечи.

— Нет. Мы возвращаемся с маскарада. Ложись спать, Соммерсет.

Поднимаясь с Рорком по лестнице наверх, Ева обернулась. Внизу, открыв в изумлении рот, стоял Соммерсет. Это ее так развеселило, что она хихикала до самой спальни.

А там они рухнули на кровать и заснули безмятежным сном.

Глава 7

На следующее утро Ева проснулась, когда еще не было семи. Тело ныло, голова все еще кружилась, но, приняв душ, она все-таки отправилась в кабинет и уселась за компьютер.

Кабинет, который устроил ей Рорк, как две капли воды походил на тот, что был у нее в прежней квартире. Рорк хотел, чтобы и в этом доме у Евы было некое пространство, принадлежащее лично ей. При необходимости она могла работать здесь, если нужно — запереть дверь. Рядом была даже полностью оборудованная кухня, так что в отсутствие Рорка Ева сама себе готовила, чтобы не общаться лишний раз с Соммерсетом. До сих пор, когда мужа не было дома, она предпочитала спать здесь, а не в их общей спальне.

Кошмары теперь мучили ее редко, но предугадать, когда это случится, было невозможно.

Ева сидела спиной к огромному, во всю стену, окну, залитому солнечным светом, и разбирала файлы. Увы, работы было столько, что она не могла позволить себе сосредоточиться полностью на деле Фицхью — тем более что оно проходило под грифом «возможное самоубийство». Если за ближайшие день-два ей не удастся собрать доказательства насильственной смерти, дело придется закрыть. Ровно в восемь раздался стук в дверь.

— Входите, Пибоди, — Никак не могу привыкнуть к этому месту, — заявила Пибоди. — Все это похоже на какой-то старинный кинофильм из жизни богачей.

— Я попрошу Соммерсета устроить вам экскурсию по дому, — рассеянно ответила Ева. — Кажется, здесь есть комнаты, в которых я сама никогда не бывала. Берите кофе, — не отрываясь от компьютера, она махнула рукой в сторону кухни.

Пибоди отправилась туда, по дороге с удивлением рассмотрев виртуальную установку для игр, которую Рорк подарил Еве на Рождество. Здесь можно было сыграть в теннис с победителем последнего Уимблдона, потанцевать с Фредом Астером, совершить путешествие в парк аттракционов…

От изобилия всего этого у Пибоди голова шла кругом. Она налила себе кофе, сделала глоток и блаженно зажмурилась.

— Бог ты мой! Вот это кофе! — воскликнула она, снова появляясь в кабинете.

— Да, не то дерьмо, которое мы обычно пьем. У нас в столовой я уже не могу выпить ни глотка. — Ева подняла голову, увидела потрясенное лицо Пибоди и усмехнулась. Совсем недавно она сама так же приходила в восторг от кофе Рорка… И от самого Рорка. — Вкусно, да?

— Я раньше никогда не пробовала такого кофе. — Пибоди пила его крохотными глоточками, чтобы растянуть удовольствие. — Чудо какое-то!

— У вас есть полчаса на наслаждение. За это время мы успеем выработать стратегию дня.

— А мне можно будет выпить еще? — Пибоди прикрыла глаза и снова вдохнула аромат кофе. — Даллас, вы — богиня.

Ева фыркнула и подняла трубку телефона, который успел загудеть.

— Даллас.

— Как семейная жизнь, детка? — услышала она голос Фини и расплылась в улыбке.

— Терпимо. А почему это наши детективы-электронщики на ногах в такую рань?

— Дела, подруга, дела. В кабинете у шефа настоящий тарарам. Какой-то шутник залез к нему в компьютер и чуть всю информацию не уничтожил.

— Как он мог туда добраться? — изумилась Ева. Она была уверена, что даже Фини, маг и волшебник, не в силах взломать охранные коды компьютера начальника полицейского участка.

— Как-то сумел. Все там перевернуто вверх тормашками, но я пытаюсь это распутать, — бодро заявил Фини. — Сейчас у меня перерыв, решил узнать, как ты, что у тебя слышно.

— Мчусь на пятой скорости.

— Ну, ты по-другому и не умеешь. Слушай, это тебе поручили дело Фицхью?

— Да, а что? У тебя есть какая-нибудь интересная информация?

— Нет. Большинство убеждено в том, что он сам наложил на себя руки, но о нем мало кто сожалеет — этот мерзавец обожал загонять следователей в угол. Просто забавно: за месяц второе самоубийство важной персоны.

— Второе? — удивилась Ева.

— Ну конечно. Ах да, совсем забыл, у тебя ведь был медовый месяц… Пару недель назад один сенатор в Вашингтоне выбросился из окна. Впрочем, все эти политики немного не в себе — так же, как и юристы.

— Да, пожалуй. Слушай, при случае перебрось мне информацию по этому делу, хорошо? На рабочий компьютер.

— Решила завести альбомчик по самоубийствам?

— Да нет, просто любопытно… — Интуиция подсказывала Еве, что все надо проверить. — Ну, надеюсь, днем увидимся.

— Обязательно. Налажу компьютер шефа и угощу тебя обедом. Не пропадай! — И Фини положил трубку.

— Пибоди, вы слышали о сенаторе, который покончил с собой в Вашингтоне?

— Кажется, что-то такое слышала. А вы считаете, что между Фицхью и этим сенатором может быть какая-то связь?

— Пока не знаю… — задумчиво покачала головой Ева. — Но мне сейчас нужна любая зацепка. — Она отключила компьютер и, встав, закинула на плечо сумку. — Пойдемте, нам пора.

Пибоди решила не напоминать о том, что ей была обещана вторая чашка кофе.

— Не вижу ничего странного в том, что за месяц в двух разных городах произошло два самоубийства, — сказала она, прибавив шагу, чтобы поспеть за Евой.

— Три. Когда мы были в «Олимпусе», там повесился один паренек. Дрю Матиас. Пибоди, я хочу, чтобы вы проверили, не было ли между всеми ними какой-нибудь связи. Что угодно: общие знакомые, место жительства, хобби…

— Я не знаю даже имени того сенатора, но это выяснить несложно. — Пибоди на ходу достала свой блокнот и сделала пометку. — А что за паренек?

— Совсем молодой, лет двадцать с небольшим. Он был инженером по электронике, работал у Рорка… Черт подери! — У Евы появилось дурное предчувствие, что снова придется обращаться за помощью к Рорку. — Если зайдете в тупик, посоветуйтесь с Фини. Он любую информацию откуда хочешь вытащит.

Ева распахнула дверь и, не увидев своей машины у входа, нахмурилась.

— Проклятый Соммерсет! Сколько раз я ему говорила, чтобы он не загонял машину в гараж, а оставлял там, где я ее припарковала.

— По-моему, он так и сделал. — Пибоди показала на дальнюю часть аллеи. — Разве там не ваша машина?

— Ах, да! — Ева смущенно откашлялась: машина, перегораживающая подъезд к дому, стояла именно там, где ее бросили ночью. А рядом с ней развевались по ветру какие-то обрывки одежды. — Только не надо меня ни о чем спрашивать, — предупредила она, направляясь к машине.

— Я и не собиралась, — спокойно ответила Пибоди. — Гораздо интереснее выдвигать собственные версии…

— Заткнитесь, Пибоди!

— Слушаюсь, лейтенант.

Пибоди села в машину и с трудом подавила улыбку, глядя, как мрачная Ева разворачивается на узкой аллее.

Артур Фоккс вспотел от волнения, и Ева была этому факту рада. Она нисколько не удивилась тому, что его адвокатом оказался один из подручных Фицхью — молодой, но уже довольно преуспевающий, в дорогом костюме и с дорогим перстнем на руке.

— Надеюсь, в ходе беседы вы будете учитывать, что мой клиент расстроен. — Адвокат изобразил на лице сочувствие. — Панихида по мистеру Фицхью назначена на сегодня, на час дня. Боюсь, вы выбрали для допроса не самое подходящее время.

— Смерть выбирает время сама, мистер Риджуэй, и обычно — неподходящее. — Ева включила диктофон. — Допрос Артура Фоккса по делу Фицхью, номер три ноль ноль девять один АСД, ведет лейтенант Ева Даллас. Допрос производится в присутствии адвоката. Будьте добры, назовите ваше имя для протокола.

— Артур Фоккс.

— Мистер Фоккс, вам известно, что ведется запись допроса?

— Да.

— Вам известны все ваши права и обязанности?

— Да.

— Мистер Фоккс, на предыдущем допросе вы сообщили о том, что делали вечером того дня, когда погиб мистер Фицхью. Вы хотите прослушать запись допроса?

— В этом нет необходимости. Я рассказал вам все, что помню. Не знаю, чего еще вы от меня ждете.

— В таком случае, повторите, пожалуйста, где вы были в тот вечер между двадцатью двумя тридцатью и двадцатью тремя часами.

— Я уже говорил вам: мы поужинали, потом смотрели комедию по видео, спать легли после ночного выпуска новостей.

— Вы весь вечер были дома?

— Кажется, именно так я и сказал.

— Да, мистер Фоккс. Именно так вы и сказали. Но на самом деле все было иначе.

— Лейтенант, мой клиент пришел сюда добровольно, — вмешался Риджуэй. — Не вижу оснований для…

— Не усердствуйте, — перебила его Ева. — Мистер Фоккс, мне известно, что вы покинули здание около двадцати двух тридцати и вернулись тридцатью минутами позже.

— Я… — Фоккс начал нервно теребить галстук. — Да, я забыл сказать, что ненадолго выходил.

— Забыли?

— Что же тут удивительного? Я был в смятении, в шоке! И действительно забыл о таком пустяке, как вечерняя прогулка.

— Но теперь вы вспомнили? Куда вы ходили?

— Просто прогуляться. Прошелся по кварталу туда-обратно несколько раз.

— Вы вернулись с каким-то пакетом. Что в нем было?

Только тут Фоккс наконец догадался, что это было зафиксировано видеокамерами. Он устремил взгляд куда-то поверх головы Евы и стал еще быстрее теребить галстук.

— Я заглянул в круглосуточную аптеку на углу, купил минеральной воды. Иногда, знаете, пошаливает желудок, и я…

— Нам будет нетрудно навести справки в этой аптеке и узнать, что именно вы покупали.

— Но я действительно купил минеральной воды! — сказал он резко. — И еще транквилизаторы. Я купил их, потому что хотел ночь проспать спокойно. Законом это не запрещается.

— Нет. Но давать ложные показания и тем самым запутывать следствие противозаконно.

— Лейтенант Даллас! — Адвокат по-прежнему старался говорить тихо и спокойно, но в интонации проскальзывало раздражение. Ева догадалась, что с ним клиент был так же мало откровенен, как и с полицией. — Тот факт, что мистер Фоккс ненадолго покидал квартиру, вряд ли так уж сильно запутал следствие. И то, что ваш с ним разговор происходил сразу после того, как мой клиент обнаружил тело своего друга. Вполне объяснимо то, что он забыл одну незначительную деталь.

— Если бы только одну! Вы, мистер Фоккс, ни слова не сказали о том, что в тот вечер у вас с мистером Фицхью был гость.

— Леонора — не гость, — ответил Фоккс резко. — Она.., она была коллегой Фица. По-видимому, им надо было обсудить какие-то проблемы, поэтому я и отправился на прогулку. Хотел дать им возможность поговорить о делах наедине. — Он перевел дыхание. — Обычно так бывает удобнее всем.

— Понятно. Значит, теперь вы утверждаете, что покинули квартиру, чтобы дать возможность вашему.., партнеру и его коллеге пообщаться наедине. Почему вы раньше не упоминали о визите миссис Баствик?

— Просто забыл.

— Забыли? Странно, что вы запомнили мелочи, а важные события ускользнули из вашей памяти. О чем еще вы забыли упомянуть?

— Мне нечего больше добавить.

— Хорошо. В таком случае, скажите, мистер Фоккс, чем вы были рассержены, когда выходили на прогулку? Может быть, вы были оскорблены тем, что к вам домой поздно вечером заехала красивая женщина?

— Лейтенант, вы не имеете права безосновательно намекать…

Ева не удостоила Риджуэя и взглядом, продолжая пристально смотреть на Фоккса.

— Я ни на что не намекаю, господин адвокат, я спрашиваю, причем напрямик, был ли мистер Фоккс вне себя от ревности, когда выскочил из дому.

— Я не выскочил из дому, а вышел! — Фоккс стукнул кулаком по столу. — И у меня не было никаких оснований злиться или ревновать. Сколько бы Леонора ни пыталась соблазнить Фица, в этом плане она никогда его не интересовала.

— Миссис Баствик пыталась соблазнять мистера Фицхью? — Ева удивленно приподняла брови. — Но это должно было приводить вас в бешенство, Фоккс. Вы же знали, что ваш партнер бисексуален, что его равно привлекают и мужчины, и женщины. Вы знали, что они с миссис Баствик проводят вместе по несколько часов в день, а тут она пришла прямо к вам в дом, причем пришла поздно вечером с бутылкой вина. Неудивительно, что вы разозлились. Я бы на вашем месте с нее шкуру спустила.

— Фиц говорил, что находит это забавным, — раздраженно ответил Фоккс. — Ему льстило, что такая молодая и красивая женщина с ним заигрывает. А когда я начинал на нее жаловаться, он просто смеялся надо мной.

— Смеялся над вами? — Ева отлично знала, как играть в такие игры, поэтому постаралась изобразить сочувствие. — Наверное, это приводило вас в бешенство. Так ведь? И вы мучились, представляя их вместе, зная, что он ласкает ее и смеется над вами, да, Артур?

— Я был готов ее убить! — взорвался Фоккс. Он отмахнулся от адвоката, пытавшегося его удержать, и продолжал:

— Она думала, что может увести его от меня, пыталась вызвать в нем страсть. Ей было наплевать на то, что мы столько лет вместе, что у нас общая жизнь. Ей хотелось лишь одного — победить!

Сука-адвокатша…

— Вы не слишком-то любите адвокатов, да? Фоккс дышал тяжело и прерывисто, стараясь взять себя в руки.

— Пожалуй, да. Но я никогда не думал о Фице, как об адвокате. Он был самым близким мне человеком. Вы, очевидно, решили, что подловили меня, лейтенант? Но поверьте: если бы в ту ночь я собирался совершить убийство, то я бы убил Леонору. — Он разжал кулаки и сложил руки на коленях. — Теперь мне действительно нечего добавить.

Ева решила, что очная ставка сегодня будет излишней, и встала, давая понять, что допрос закончен.

— Мы с вами еще побеседуем, мистер Фоккс.

— Я бы хотел знать, когда будет выдано тело Фица, — сказал он, тоже вставая. — Я решил не отменять сегодняшнюю панихиду, хотя странно проводить ее, когда тело все еще находится в полиции.

— Этот вопрос решает патологоанатом. Он еще не закончил исследование.

— Разве вам мало того, что он мертв? — Голос Фоккса задрожал. — Вам мало того, что он покончил с собой? Зачем вы выведываете обо всем, зачем вытаскиваете наружу подробности нашей личной жизни?

— Для того чтобы закрыть дело, я должна устранить все неясности. — И тут Ева решила нанести удар втемную:

— По-видимому, мистера Фицхью привело в ужас и расстроило самоубийство сенатора Перли?

Фоккс недоуменно кивнул:

— Естественно, Фиц был удивлен и шокирован… — внезапно он понял, что она имеет в виду, и немедленно напрягся. — Уж не хотите ли вы сказать, что Фиц лишил себя жизни потому, что на него подействовала смерть Перли? Это просто смешно!

Они почти друг друга не знали и общались крайне редко.

— Понятно. Благодарю вас за сотрудничество. Ева проводила их до двери, а сама отправилась по коридору в противоположную сторону. В соседней комнате ее должна была ждать Леонора, тем не менее Ева не спеша дошла по коридору до автомата, достала из кармана несколько монет, и машина выдала ей плитку шоколада и маленькую банкупепси. На табло тут же зажглась надпись, напоминая о том, что пустую банку надо отправить в мусоросборник, а излишнее потребление сахара вредно для здоровья.

— Слишком уж ты умна, — буркнула Ева. Прислонившись к стене в коридоре, она перекусила, кинула банку в мусоросборник и лениво побрела к комнате для допросов, надеясь, что двадцатиминутная задержка успела вывести Леонору из себя.

Расчет ее оправдался полностью: дама металась по комнате, как тигрица по клетке. Едва Ева открыла дверь, как раздался ее истошный вопль:

— Лейтенант Даллас! Возможно, вы не цените своего времени, но мое для меня драгоценно!

— Все зависит от того, как на это посмотреть, — сказала Ева спокойно. — Я действительно не даю консультаций по двести долларов за час.

Пибоди откашлялась и сказала:

— Для протокола. Лейтенант Даллас проводит допрос Леоноры Баствик по делу Фицхью. Допрашиваемая была извещена о своих правах и предпочла не пользоваться услугами адвоката. Ведется запись допроса.

— Отлично. — Ева села за стол, указала на стул напротив. — Миссис Баствик, как только вы перестанете ходить по комнате, мы сможем приступить к делу.

— Я была готова приступить к делу в назначенное время! — Леонора села, закинув ногу на ногу. — Но с вами, лейтенант, а не с вашей подчиненной. Я считаю ваше опоздание недопустимым и даже оскорбительным. — Она тщательно разгладила манжеты своего строгого черного жакета. — Через несколько часов я должна присутствовать на панихиде по Фицу.

— Вам вообще не пришлось бы приходить сюда сегодня, если бы вы в прошлый раз не дали ложных показаний.

— Что вы имеете в виду, лейтенант? — Леонора окинула Еву ледяным взглядом.

— В прошлый раз вы заявили, что в тот вечер пришли на квартиру к покойному по профессиональным делам. И оставались там минут двадцать-тридцать.

— Приблизительно так, — холодно ответила Леонора.

— Скажите, миссис Баствик, вы всегда берете с собой на деловые встречи бутылку дорогого вина? И всегда ли так тщательно поправляете в лифте макияж, словно готовитесь к выходу на сцену?

— Закон не запрещает хорошо выглядеть, лейтенант Даллас. — Она окинула быстрым взглядом Евину стрижку и ее стоптанные ботинки. — Можете сами как-нибудь попробовать.

— Ну вот, вам и меня удалось обидеть. Итак, вы прихватили с собой бутылку вина, припудрились, расстегнули три пуговицы на блузке. Похоже, вы готовились кого-то соблазнить, Леонора. — Ева придвинулась поближе. — Какой бы непривлекательной я вам ни казалась, я тоже, как-никак, женщина, и эта наука мне известна.

Леонора ответила не сразу, а некоторое время с невозмутимым видом рассматривала собственные ногти. В отличие от Фоккса, она оставалась холодной, как лед.

— В тот вечер я заглянула к Фицу, потому что хотела посоветоваться с ним по одному делу. Мы переговорили, и я ушла.

— Во время беседы вы были наедине?

— Да. На Артура напал приступ мизантропии, и он нас покинул.

— У него часто это бывает?

— Довольно-таки, — ответила она с легким презрением. — Он безумно ревновал ко мне: был уверен, что я пытаюсь увести у него Фица.

— А это было не так?

Леонора едва заметно усмехнулась:

— Лейтенант, неужели вы думаете, что, приложи я хоть немного усилий, я бы в этом не преуспела?

— Я думаю, что усилия вы прилагали. И в случае поражения чувствовали бы себя по-настоящему оскорбленной.

Леонора пожала плечами:

— Признаю, я иногда об этом подумывала. У нас с Фицем было много общего, и я считала его весьма привлекательным мужчиной. Он мне нравился.

— А в тот вечер вы пытались пустить в ход свои чары?

— Скажем так, я дала ему понять, что готова к более близким отношениям. Он не дал немедленного ответа, но намекнул, что это вопрос времени. — Она уверенно расправила плечи. — Полагаю, вернувшись, Артур обо всем догадался. — Взгляд ее снова стал ледяным. — И именно поэтому я убеждена в том, что Фица убил он.

— Тонкая штучка, — заметила Ева, когда Леонора ушла. — Не видит ничего дурного в том, чтобы склонить мужчину к адюльтеру, не боится разрушить чужую жизнь… Более того, она убеждена в том, что ни один мужчина не в силах сопротивляться ее чарам. Терпеть таких не могу, — добавила Ева, тяжело вздохнув. — Самая настоящая сука.

— Вы собираетесь предъявить ей обвинение? — поинтересовалась Пибоди.

— В том, что она сука? — Ева усмехнулась и покачала головой. — Я могла бы привлечь ее к ответственности за дачу ложных показаний, но она и ее друзья-адвокаты отвертелись бы от этого в два счета. Так что и заводиться не стоит. В момент смерти ее там не было, мотива для убийства тоже нет. Да и трудно себе представить, что эта куколка могла бы затащить в ванну такого здорового мужика и перерезать ему вены. Она не стала бы марать кровью свой костюмчик.

— Значит, вы предъявите обвинение Фокксу?

— А что у нас есть против него? Конечно, он был вне себя от ревности. Кроме того, он единственный наследник. — Ева встала и прошлась по комнате. — Но знаете, Пибоди, когда в конце допроса он сказал, что убил бы Леонору, а не Фицхью, я ему поверила… Занимайтесь пока сбором сведений по двум предыдущим самоубийствам. А я пойду к себе, посмотрю, не поступило ли новой информации.

Войдя в свой кабинет, Ева сразу включила автоответчик и услышала голос Рорка:

— Полагаю, что ты снова отправилась бороться с преступностью. Я лечу в Филадельфию, там возникли некоторые проблемы и требуется мое присутствие. Думаю, что это ненадолго. Надеюсь вернуться к восьми, и тогда мы отправимся на коктейль к Линкольнам.

— Черт, совсем забыла! — пробормотала Ева, и Рорк словно услышал ее:

— Ты наверняка об этом забыла, так что сочти мои слова деликатным напоминанием. Берегите себя, лейтенант.

Весь вечер общаться со всякими светскими пижонами Еве совсем не хотелось — такие развлечения были ей не по душе. Но она прекрасно знала, что у жены Рорка существуют определенные обязанности, с которыми нельзя не считаться…

Второе сообщение было от майора Уитни, который хотел, чтобы она подготовила сообщения для прессы по нескольким текущим делам. «Вот повезло! — мрачно подумала Ева. — Опять им нужны броские заголовки».

Последним был Фини: он сообщил, что послал ей файл. Ева уселась поудобнее, включила компьютер и погрузилась в работу.

Когда в два часа дня она зашла в «Виллидж-бистро», ее рубашка намокла от пота и прилипла к спине. Что поделать, снова сломался кондиционер в кабинете. Зато в ресторанчике было прохладно, как на берегу океана. Ветерок шевелил листья пальм, росших в огромных белых керамических кадках. Стеклянные столики были расставлены на двух уровнях: часть около небольшого бассейна, остальные — вдоль огромного настенного экрана, на котором светилось изображение песчаного пляжа. На официантках были коротенькие платьица тропических расцветок, они сновали между столиками, разнося разноцветные коктейли и причудливо украшенные закуски.

Метрдотель, одетый в белоснежный костюм, говорил с легким французским акцентом. Взглянув на Евины потертые джинсы и мятую рубашку, он сказал, едва заметно поморщившись:

— Мадам, боюсь, у нас нет свободных столиков. Вы можете заглянуть в кафетерий в квартале отсюда.

— Могу, — ответила Ева, раздраженная его тоном, и сунула ему под нос свой значок. — Но есть я буду здесь. И плевать мне на то, как ты на меня смотришь, парень!

— Уберите это, — прошипел он, оглядываясь по сторонам. — Вы что, хотите, чтобы у наших посетителей аппетит пропал?

— Он у них точно пропадет, если я достану оружие. А я это сделаю, если вы немедленно не проводите меня к столику доктора Миры и не принесете стакан минералки со льдом. Программа ясна?

Поджав губы, метрдотель кивнул, после чего провел ее по каменным ступеням на второй ярус, в нишу, напоминавшую террасу с видом на океан.

— Ева! — Доктор Мира встала и, к Евиному изумлению, расцеловала ее в обе щеки. — Вы замечательно выглядите. Такая отдохнувшая и счастливая!

— Неужели это так заметно? — Мгновение поколебавшись, Ева коснулась губами щеки доктора Миры.

— Принесите стакан минеральной воды, — приказал метрдотель официантке.

— Со льдом, — уточнила Ева, бросив на него испепеляющий взгляд.

— Благодарю вас, Арман, — мягко сказала доктор Мира. — Заказ мы сделаем чуть позже.

Ева оглядела публику за столиками. Дорогие элегантные наряды, изысканные расцветки… Она нервно заерзала на стуле.

— Наверное, лучше бы я пришла к вам в кабинет.

— Но мне хотелось пригласить вас на ленч. Это одно из моих любимых мест.

— Метрдотель — полный кретин.

— Возможно, но кормят здесь отлично. Обязательно попробуйте «Клам Морис», это улитки. Не пожалеете. — Еве подали воду, доктор Мира уселась поудобнее и спросила:

— Как прошел медовый месяц?

Ева залпом выпила полстакана и снова почувствовала себя человеком.

— Скажите, мне еще долго будут задавать этот вопрос?

Мира рассмеялась. Она была хорошенькой женщиной, с мягкими пепельными волосами, зачесанными назад. На ней, как всегда, был очень элегантный костюм, на сей раз светло-желтый. Доктор Мира считалась одним из ведущих психиатров страны, но уже много лет работала в полиции и не собиралась оттуда уходить.

Ева вряд ли догадывалась, что Мира испытывает к ней нежные, почти материнские чувства.

— Вас это смущает?

— Ну, как сказать. Сами понимаете: медовый месяц, интим… — Ева прикрыла глаза. — Глупо, наверное, но я никак к этому не привыкну. К тому, что я замужем.

— Вы любите друг друга, и вы счастливы. К этому не надо привыкать, надо просто научиться этому радоваться. Вы хорошо спите?

— По большей части да. — Доктор Мира знала ее самые потаенные секреты, и с ней Ева могла быть откровенной. — Иногда по-прежнему случаются кошмары, но сейчас — гораздо реже. Воспоминания приходят и уходят. Я разобралась с ними, и теперь все это уже не так страшно.

— А вы действительно с ними разобрались?

— Да, конечно. Вместе с вами, — сказала Ева спокойно. — Я сумела выжить, доктор, и это самое главное. Неважно, кем я была, когда меня нашли. Сейчас я Ева Даллас. Я — хороший полицейский. И я всего добилась сама.

«Этим не кончится, — подумала Мира. — Такие травмы дают о себе знать всю жизнь».

— Но вы по-прежнему считаете себя прежде всего полицейским.

— Так оно и есть.

— Да, — улыбнулась доктор Мира. — Наверное, с вами так всегда и будет. Давайте закажем еду, а потом вы расскажете, почему позвонили мне.

Глава 8

Ева последовала совету доктора Миры и заказала улиток. За едой она рассказала об обстоятельствах смерти Фицхью и постаралась обрисовать его психологический портрет.

— Вы хотите, чтобы я сказала, мог ли он лишить себя жизни? То есть была ли в нем предрасположенность к этому?

— Да, — кивнула Ева.

— К сожалению, этого я сделать не могу. Любой человек при определенных обстоятельствах и в определенном состоянии способен на самоубийство.

— Не верю, — решительно заявила Ева, и доктор Мира улыбнулась.

— Вы сильная женщина, Ева. Вернее — стали сильной. Вы сделали себя собранной, рассудительной, твердой. Вы освоили науку выживания. Но вспомните, что такое отчаяние. Безнадежность. Беспомощность.

Ева помнила это слишком хорошо.

— Фицхью не был беспомощным человеком.

— Под внешней оболочкой могут скрываться такие вещи, о которых мы не подозреваем. — Заметив, что Ева снова хочет ее перебить, доктор Мира предупреждающе подняла руку. — Но во многом я с вами согласна. Судя по его психологическому портрету, воспитанию, образу жизни, этот человек не был склонен к самоубийству, тем более — к столь внезапному.

— Да, все действительно случилось внезапно, — подтвердила Ева. — Утром того дня я встречалась с ним в суде. Он был абсолютно уверен в себе и преисполнен чувства собственного достоинства. Как всегда.

— Наверное, так оно и было. Могу лишь сказать, что многие из нас, оказавшись в кризисной ситуации, предпочитают разорвать узел вместо того, чтобы постараться распутать его. Мы с вами не можем знать, что произошло с Фицхью в ночь его смерти.

— Но моя задача в том и состоит, чтобы это узнать, — пробормотала Ева. — А что вы скажете про два других случая? — И она коротко и ясно рассказала про самоубийства Перли и Матиаса.

— Признаться, я не усматриваю здесь связи. Да и что они могли иметь общего? Политик, юрист и инженер.

— Все эти три случая связывает только одно: внезапность самоубийства, его неожиданность для окружающих. — Ева вдруг вспомнила о пятнышке на мозге и нахмурилась. — Причина может быть не психологическая, а физиологическая. Так или иначе, если между этими самоубийствами есть связь, я ее нащупаю.

— Вы будете искать в областях, в которых я не компетентна, но, если вам удастся найти нечто общее, я с удовольствием вам помогу.

— Я рассчитывала на это, — улыбнулась Ева. — К сожалению, времени у меня немного. Чтобы заставить начальство не закрывать дело Фицхью, я должна раздобыть новые сведения. Но пока что…

— Ева? — К их столику подошла Рианна Отт в очаровательном платье радужной расцветки. — Как мило! Я была здесь с приятельницей и вдруг заметила вас.

— Рианна! — Ева с некоторым трудом выдавила из себя улыбку. Ее не слишком беспокоило, что рядом с ней она выглядела посудомойкой, но было обидно, что кто-то прервал такой важный для нее разговор. — Позвольте познакомить. Доктор Мира, Рианна Отт.

— Доктор Отт! — Мира протянула ей руку. — Я много слышала о вашей работе и искренне ею восхищаюсь.

— Благодарю вас и могу ответить тем же. Для меня большая честь познакомиться с одним из ведущих психиатров страны. Я читала несколько ваших статей и нашла их очень интересными.

— Вы мне льстите. Присоединяйтесь к нам. Может быть, выпьете кофе?

— С удовольствием. Если только я вам не помешаю. — Рианна вопросительно взглянула на Еву.

— Нисколько. С деловой частью мы уже покончили. — Ева обернулась к официантке, которую подозвала Мира. — Кофе. Черный.

— Мне то же самое, — сказала Мира. — И черничные бисквиты. Сладкое — моя слабость.

— И моя. — Рианна ослепительно улыбнулась официантке. — Двойной кофе с молоком и кусочек шоколадного торта. Обычно я стараюсь соблюдать диету, — пояснила она доктору Мире, — но в отпуске я решила себя баловать.

— Вы долго здесь пробудете?

— Во многом это зависит от Рорка, — Рианна улыбнулась Еве. — У меня есть предчувствие, что через несколько недель он снова сошлет нас с Уильямом в «Олимпус».

— Я слышала, что Рорк затеял нечто грандиозное, — сказала Мира. — Об этом курорте уже несколько раз рассказывали в теленовостях.

— Он хочет, чтобы там все было готово к следующей весне. — Рианна перебирала пальцами три золотые цепочки, висевшие у нее на шее. — Посмотрим, что получится. Но обычно Рорк добивается того, чего хочет. Так ведь, Ева?

— Иначе он не стал бы тем, кем стал.

— Вот именно. Вы ведь сами только что вернулись из «Олимпуса». Вы видели галерею с аниматроникой?

— Мельком. — Ева чуть заметно улыбнулась. — Там было столько всего интересного… Рианна лукаво прищурилась.

— Могу себе представить. Медовый месяц… Но, надеюсь, вы поиграли в новые игры? Уильям ими ужасно гордится. Насколько я помню, вы говорили, что были в виртуальном зале отеля.

— Да. Несколько раз. Очень впечатляет.

— Все это создано в основном Уильямом: дизайн разрабатывал он. Но и я кое в чем поучаствовала. Мы хотим использовать эти игровые комплексы для лечения наркомании и некоторых психозов. — Подали кофе и десерт. — Это может быть интересно и вам, доктор Мира.

— Наверняка. Новый подход?

— Совершенно новый. Правда, сейчас это стоит очень дорого, но мы надеемся, что со временем цена на такие комплексы упадет. Ну а Рорк, разумеется, хочет для «Олимпуса» все самое лучшее. Мы с Уильямом… — Она запнулась и виновато рассмеялась. — Прошу прощения. Все время говорю о работе.

— Но это удивительно интересно. — Доктор Мира отломила кусочек бисквита. — Ваши работы по изучению структуры мозга и ее влияния на личность человека просто поразительны. А тем, как вы используете при этом электронику, восхищаемся даже мы, люди, занимающиеся классической психиатрией. Кстати, Ева, вы могли бы посоветоваться с Рианной относительно этого последнего дела.

— Всегда к вашим услугам. — Рианна отправила в рот солидный кусок торта.

— Разумеется, это будет чисто теоретический разговор, — поспешно добавила доктор Мира: она отлично помнила о запрете привлекать к делу частных лиц.

— Естественно.

Ева задумчиво барабанила пальцами по столу.

Вообще-то она собиралась ограничиться консультацией с доктором Мирой, но, подумав немного, решила, что еще один взгляд на проблему может оказаться полезен.

— Я могу изложить дело в общих чертах. Все выглядит как самоубийство, но мотив неясен, и расположенности к самоубийству не было. Поведение накануне абсолютно нормальное. Никаких указаний на депрессию или личные переживания. Погибшему было сорок два года, высокооплачиваемая работа, устойчивое финансовое положение. Бисексуал, многолетнее сожительство с лицом того же пола.

— Какие-либо заболевания?

— Никаких. Медицинская карта чистая. Рианна сосредоточенно прищурилась, задумавшись то ли над психологическим портретом, то ли над стоявшим перед ней десертом.

— Проходил курс психологического обследования?

— Нет.

— Интересно… Я бы хотела посмотреть результаты исследования мозга. Это возможно?

— Они готовятся.

— Хм-м. — Рианна задумчиво отхлебнула кофе. — Если не было ни физических, ни психологических отклонений, не было злоупотребления лекарствами или наркотиками, то я бы сочла, что дело в мозге. Возможно, злокачественная опухоль. Насколько я понимаю, при вскрытии ее обнаружено не было?

Ева подумала о странном ожоге, но решила промолчать.

— Нет, никакой опухоли.

— В некоторых случаях опухоль трудно выявить. Мозг — очень сложный орган, и пока что мы не можем проводить его доскональное исследование. Если бы я могла ознакомиться с генетической историей семьи… Знаете, я могу сейчас, наугад, предположить, что в данном случае мы имеем дело с генетической миной замедленного действия. Настало время — и в мозгу произошел некий взрыв.

— Это случается? — удивилась Ева.

— Конечно. — Рианна наклонилась к ней. — Мы ведь все закодированы, Ева, закодированы с момента зачатия. И заранее известно, кто мы и что мы. В человека закладывается не только цвет глаз и форма носа, но и задатки личности, умственные способности, тип темперамента. Генетический код впечатан в нас уже в утробе матери. Его можно до некоторой степени подправить, но основа остается.

И ее изменить нельзя.

— Так, значит, все заложено с самого начала? — Ева подумала о вонючей комнатушке, тусклой лампочке под потрескавшимся потолком и о девчушке с окровавленным ножом в руках, съежившейся в углу.

— Безусловно, — лучезарно улыбнулась Рианна.

— Но неужели вы не берете в расчет окружение, свободу воли, естественное для человека стремление стать лучше? — вмешалась доктор Мира. — Если мы будем считать человека просто физическим организмом, без сердца, без души, без возможности выбора, то низведем его до уровня животного.

— А мы и есть животные, — спокойно ответила Рианна, ковыряя вилкой торт. — Я понимаю вашу точку зрения, доктор Мира: вы же все-таки психотерапевт и не можете, считать иначе. Но я, будучи физиологом, стою на других позициях. Решения, которые мы принимаем, то, как мы живем, чем мы становимся, — все это уже закодировано в нашем мозгу с эмбрионального периода. Полагаю, что вашему самоубийце, Ева, было суждено покончить с жизнью именно таким образом. Обстоятельства могли на что-то повлиять, но результат все равно был бы тем же. Одним словом, такова была его судьба.

«Судьба? — подумала Ева. — Неужели издевательства отца были моей судьбой? И, чтобы пробиться к свету, мне нужно было на миг стать животным?»

Мира медленно покачала головой:

— Я не могу с этим согласиться. Ребенок, рожденный в нищете в какой-нибудь африканской деревне, отнятый от матери и воспитанный в холе и неге в Париже, неизбежно испытает на себе влияние воспитания и образования. Нельзя сбрасывать со счетов эмоциональную атмосферу и человеческое стремление к совершенству, — сказала она убежденно.

— Я согласна с вами до некоторой степени, — кивнула Рианна. — Но то, что несет в себе генетический код — предрасположенность к победам или поражениям, к добру или злу, — пересиливает все. Чудовища вырастают порой в самых нежных и заботливых семьях, а в трущобах иногда выживают люди, безусловно добрые и талантливые. Что бы с нами ни происходило, мы останемся такими, какие есть.

— Стало быть, если придерживаться вашей теории, этому самоубийце суждено было погибнуть? — задумчиво произнесла Ева. — И никакие обстоятельства не могли это предотвратить.

— Совершенно верно. У него была к этому скрытая предрасположенность. Вероятно, что-то послужило толчком, но это могло быть событие совершенно незначительное, которое на кого-то другого так не повлияло бы. В Институте Бауэрса ведется работа по выявлению генетических структур мозга и по определению их влияния на поведение человека. Если хотите, я могу дать вам материалы.

— Изучение мозга — это из области вашей с доктором Мирой деятельности. — Ева решительно отодвинула в сторону чашку с недопитым кофе. — Мне надо возвращаться в участок. Благодарю вас за то, что вы уделили мне время, доктор Мира. А вас, Рианна, за то, что познакомили меня со столь интересной теорией. — И Ева встала.

— С радостью продолжу этот разговор. В любое удобное для вас время. — Рианна тоже поднялась и пожала Еве руку. — Передавайте Рорку нежнейший привет.

Доктор Мира поцеловала Еву в щеку.

— Обязательно свяжитесь со мной, Ева. И не только по поводу вашего расследования. Увидите Мэвис — кланяйтесь ей.

— Хорошо. — Ева повесила сумку на плечо и направилась к выходу, напоследок не забыв окинуть презрительным взглядом метрдотеля.

— Потрясающая женщина! — Рианна с явным удовольствием облизнула ложку. — Сдержанная, немного колючая, очень целеустремленная, до последнего времени явно обделенная лаской и вниманием. — Поймав удивленный взгляд Миры, Рианна расхохоталась:

— Извините, профессиональная привычка. Уильям от этого просто в бешенство приходит. Я не хотела никого обидеть.

— Да вы и не обидели, — понимающе улыбнулась доктор Мира. — Я часто ловлю себя на том же. Вы правы, Ева — потрясающая женщина. Причем добившаяся всего сама, что, я думаю, может немного поколебать вашу стройную теорию.

— Правда? — спросила Рианна заинтересованно. — Вы хорошо ее знаете?

— Насколько это возможно. Ева.., достаточно скрытный человек.

— Судя по всему, вы к ней очень хорошо относитесь, — заметила Рианна. — Надеюсь, вы не поймете меня не правильно, но, узнав, что Рорк женится, я ожидала чего-то совсем другого. Сама весть о женитьбе была абсолютно неожиданной, но я думала, что он выберет даму светскую и искушенную. Никак не могла себе представить, что выбор Рорка падет на женщину-полицейского, которая носит под мышкой кобуру с той же легкостью, с которой другие женщины носят жемчужные ожерелья. Но, как ни странно, они хорошо смотрятся вместе, видно, что они — пара. Можно сказать, — улыбнулась она, — что они друг для друга созданы.

— Вот с этим я полностью согласна.

— Скажите, доктор Мира, а что вы думаете о выращивании цепочек ДНК?

— Ну, по этому поводу… — И доктор Мира с удовольствием поддержала разговор, понятный только им двоим.

Ева сидела у себя в кабинете и просматривала информацию о Фицхью, Матиасе и Перли. Ни одной зацепки, ничего общего… Единственное, что их объединяло, — так это то, что никто из них не был предрасположен к самоубийству.

«Какова вероятность того, что между этими делами есть связь? — спросила себя Ева. И сама же ответила:

— Практически никакой. А каков процент вероятности убийства в деле Фицхью? Самый минимальный. Ну что ж, Даллас, пора сдаваться. Пусть все идет, как идет…»

Она развернулась к окну и стала наблюдать за суетливой толпой. Люди спешили по своим делам, и каждый был уверен, что движется к намеченной цели.

Предопределение, судьба, генетический код… Если верить во все это, то какой смысл в ее работе, а следовательно, и в том, для чего она живет? Если нет выбора, если нельзя ничего изменить, зачем бороться за чужие жизни, зачем вставать на защиту тех, чьи жизни спасти не удалось?

Если все закодировано на физиологическом уровне, то, значит, отправившись в Нью-Йорк, борясь за то, чтобы что-то собой представлять, она просто шла по предначертанному пути? Был сбой в коде, и поэтому она так долго не могла вспомнить своего детства, а теперь ее прошлая жизнь возвращается к ней в обрывочных воспоминаниях и ночных кошмарах.

Неужели этот код может сыграть с ней злую шутку, и в один прекрасный день она станет таким же чудовищем, каким был ее отец?

Ева не знала ни одного из своих кровных родственников, кроме него. О матери — ничего. Может, у нее и были братья и сестры, дяди, тети, бабушки, дедушки, но в своей памяти она не могла найти никаких следов. Единственный, с кем можно было связать ее генетический код, — ее отец, который измывался над ней, пока она была маленькой девочкой. И длилось это до тех пор, пока она не нанесла ответный удар.

Она его убила…

Кровь на руках восьмилетней девочки! Неужели поэтому она стала полицейским? Неужели она с тех пор старалась смыть с рук эту кровь, встав на сторону закона, правил, правосудия?

— Лейтенант! — Пибоди положила Еве руку на плечо, и она от неожиданности вздрогнула. — Прошу прощения. С вами все в порядке?

— Да, конечно. — Ева протерла глаза. Разговор в «Виллидж-бистро» растревожил ее больше, чем она думала. — Просто голова разболелась.

— У меня есть таблетки от головной боли. — Не надо. — Ева не любила принимать лекарства. — Сама пройдет. Понимаете, Пибоди, у меня больше нет никаких идей по делу Фицхью. Фини добыл мне всю информацию о пареньке из «Олимпуса», но я не могу отыскать ничего, что бы связывало его, Фицхью и сенатора. У меня вообще нет ничего, кроме разборок Леоноры и Фоккса. Можно, конечно, потребовать проверки на детекторе лжи, но мне ее вряд ли разрешат. Через двадцать четыре часа дело придется закрыть.

— Вы по-прежнему считаете, что здесь есть какая-то связь?

— Мне, наверное, просто хочется так считать. А это совсем другое дело. Да, чуть не забыла. Я ведь никак не отметила того, что вы отлично справились с ролью моей помощницы.

— Быть вашей помощницей — самая лучшая награда, о которой я и мечтать не смела. — Пибоди залилась краской смущения. — Я была бы счастлива, если бы мне удалось проработать с вами еще полгода.

— Немного же вам надо, Пибоди, — заметила Ева, откинувшись на спинку кресла.

— Вовсе нет, лейтенант, — сказала Пибоди, глядя ей прямо в глаза. — Я думаю, мне многие завидуют. Ева рассмеялась, взъерошила волосы.

— Хотите подлизаться ко мне?

— Нет, мэм. Если бы хотела — сказала бы какой-нибудь комплимент, например, насчет того, что замужество вам к лицу. Что вы никогда так прекрасно не выглядели, как все говорят. — Ева только фыркнула. — Вот тогда бы я подлизывалась.

— Буду иметь в виду. — Ева задумалась на минуту, а потом спросила:

— Вы ведь, кажется, из семьи квакеров, Пибоди?

Пибоди тяжко вздохнула и кивнула:

— Да, мэм.

— Странно… Дети из таких семей редко становятся полицейскими. Художники, фермеры, ремесленники, иногда — ученые.

— Мне не нравилось плести коврики.

— А вы умеете?

— Под дулом пистолета, наверное, сплела бы.

— Так что же, вам надоела ваша семья, и вы решили сломать устои и заняться делом, максимально далеким от пацифизма?

— Нет, мэм. — Пибоди была немного озадачена темой беседы. — У меня отличная семья, мы все очень дружим. Они никогда не поймут, почему я этим занимаюсь, но и препятствовать не станут. Я просто хотела служить в полиции, так же, как мой брат хотел стать плотником, а сестра — фермершей. Квакеры вообще тяготеют к самовыражению.

— Но вы выпадаете из своего генетического кода, — тихо сказала Ева и начала барабанить пальцами по столу. — Не вписываетесь в него. Наследственность, среда, генетические данные — все это должно было повлиять на вас совсем иначе.

— Я вам когда-нибудь расскажу, что именно на меня повлияло, — грустно сказала Пибоди. — Так или иначе, я здесь, и я стою на страже города.

— Если у вас вдруг возникнет потребность плести коврики…

— Вы будете первой, кого я об этом извещу. Евин компьютер пискнул дважды, сообщая о том, что идет передача новой информации.

— Подойдите-ка поближе, Пибоди. Это дополнительный отчет о вскрытии паренька из «Олимпуса».

На мониторе возник перечень мозговых отклонений. «Микроскопическое нарушение в правом полушарии мозга, лобная доля, левый сектор. Происхождение неизвестно. Исследование продолжается».

— Так-так, кажется, мы что-то нащупали… — Ева вызвала на экран изображение лобной доли. — Вот тут! Видите? Это затемнение, размером с булавочный укол, видите?

. — С трудом. — Пибоди наклонилась к монитору. — Похоже на дефект экрана.

— Нет, это дефект мозга. Сейчас я увеличу этот сектор.

Картинка изменилась: сектор, в котором было затемнение, занял весь экран.

— Похоже на ожог, правда? — сказала Ева скорее себе, чем Пибоди. — Интересно, как такое повреждение могло повлиять на личность, на поведение, на принятие решений?

— Увы, в академии я плохо занималась физиологией, — сказала Пибоди растерянно. — Мне лучше давалась психология. В этом я ничего не смыслю.

— Я тоже, — призналась Ева. — Но это — наша первая ниточка. Давайте-ка сравним со снимком мозга Фицхью.

Экран замигал, потом посерел. Ева выругалась, стукнула по нему кулаком, и в центре экрана появилась наконец мерцающая картинка.

— Черт побери! На каком дерьмовом оборудовании приходится работать! Странно, как мы хоть что-то успеваем делать.

— Может быть, стоит отправить компьютер в ремонт? — робко заметила Пибоди.

— Его должны были наладить, пока меня не было. Этим сволочам в ремонтном отделе лень пальцем пошевелить! Вот что, я заберу эти дискеты домой и поработаю на одном из компьютеров Рорка. — Обернувшись к Пибоди, Ева заметила ее удивленный взгляд. — Вас что-то смущает, сержант?

— Нет, мэм. — Пибоди решила не напоминать Еве о том, какие правила будут при этом нарушены. — Ничего.

— Отлично. А вы просмотрите данные по вскрытию сенатора. Меня интересует его мозг. У Пибоди вытянулось лицо.

— Вы хотите, чтобы я затребовала это у парней из Вашингтона?

— Думаю, это вам под силу. — Ева вытащила из компьютера дискету и сунула ее в карман. — Сообщите, когда получите информацию. Сразу же.

— Хорошо, мэм. Я думаю, если мы найдем что-то общее, нам понадобится заключение эксперта.

— Разумеется. — Ева подумала о Рианне. — У меня есть один на примете. Ну, за дело, Пибоди.

— Будет исполнено, лейтенант.

Глава 9

Ева была не из тех, кто нарушает правила, но, стоя перед запертой дверью кабинета Рорка, она вдруг поняла, что, даже несмотря на десять лет жизни по предписанию, переступить черту довольно легко.

«Оправдывает ли цель средства? — спросила она себя. — И так ли уж эти средства противозаконны?» Возможно, оборудование, стоящее за этой дверью, не зарегистрировано и не может контролироваться службой компьютерной безопасности, но зато оно самого высшего качества. В конце концов, она не виновата, что жалкие машины, которые может позволить себе полицейское управление, давно должны были бы уже стать музейными экспонатами.

Ева сунула руку в карман, где лежала дискета, и на мгновение замерла. Ну и черт с ним! Можно быть законопослушным полицейским и остаться с носом, но лучше преступить закон, а дело сделать.

Вставив в замок магнитный ключ, она открыла дверь и вошла в кабинет.

Это был настоящий информационный центр. Вдоль стены тянулся ряд окон, закрытых жалюзи, и в комнате был полумрак. Ева включила свет, заперла дверь и направилась к огромному U-образному столу.

Несколько месяцев назад Рорк ей здесь все показал, но раньше она никогда не пользовалась этим оборудованием самостоятельно. И даже сейчас, уже будучи женой Рорка, чувствовала себя неловко.

Наконец она заставила себя сесть в кресло у стола и включила компьютер. Машина тихо загудела, и Ева вздохнула с облегчением. Вставленная дискета уже через несколько секунд была перекодирована. «А нам еще говорят о том, что охранные коды нью-йоркской полиции вскрыть невозможно», — почти что с огорчением подумала Ева.

На огромном экране появились колонки с информацией. Одну половину занимал файл Фицхью, другую — файл Матиаса. Ева с восхищением глядела туда, совершенно забыв про чувство вины. Даты рождения, банковские счета, бытовые привычки, политические убеждения…

— Абсолютно разные люди! — пробормотала Ева. — Ничего общего. — И тут, взглянув на перечень чаще всего покупаемых товаров, она прикусила губу. — Так! Вы оба любили компьютерные игры. Впрочем, как и семьдесят процентов населения, — добавила она со вздохом и вызвала на экран результаты сканирования мозга обоих.

Ева с замиранием сердца смотрела на два увеличенных изображения мест с необъяснимыми дефектами.

«Одно и то же, — убедилась она. — Как братья-близнецы…» Затемнения были одинакового размера и формы, у каждого — в лобной доле.

Ева решила попробовать проанализировать и определить отклонения. На экране быстро сменяли одна другую надписи: «Идет исследование». «Недостаточно информации». «Просмотр медицинских карт». «Ждите ответа».

— Ну что ж, подождем.

Она встала из-за стола и начала ходить взад-вперед по кабинету, а компьютер напряженно гудел, пытаясь найти ответ. Когда открылась дверь и вошел Рорк, Ева покраснела от смущения.

— Привет, лейтенант!

— Привет. — Она засунула руки в карманы. — Я.., у меня на работе сломался компьютер. Мне нужно было срочно проанализировать кое-какие данные, поэтому… Если тебе нужно работать, я могу подождать.

— В этом нет необходимости. — Рорк подошел к ней и поцеловал в щеку. — И тебе совершенно незачем оправдываться. Ты имеешь полное право пользоваться этим оборудованием. Выуживаешь секреты?

— Нет. То есть, это не то, что ты думаешь. — Увидев его ухмылку, она смутилась еще больше. — Мне просто нужна была машина помощнее, чем те консервные банки, что стоят у нас в Центральном участке. И я думала, что ты вернешься не раньше чем через пару часов.

— Быстро закончил дела и прилетел. Тебе нужна моя помощь?

— Нет. Не знаю. Может быть. Слушай, перестань усмехаться.

— Я разве усмехаюсь? — Он обнял ее и засунул руки в задние карманы ее джинсов. — Как ленч с доктором Мирой?

— Ты что, все про меня знаешь?

— Стараюсь. На самом деле я виделся с Уильямом, и он сказал, что Рианна встретилась с тобой и с доктором. Это было деловое свидание или дружеское?

— Трудно сказать. Дружески-деловое. — Он стал пощипывать ее сквозь джинсы, и она удивленно вскинула брови. — Я на службе, Рорк! Учти: ты сейчас щиплешь полицейского.

— Это возбуждает меня еще больше. — Он коснулся губами ее шеи. — Давай нарушим правила, а?

— Я их уже нарушаю… — Но она инстинктивно запрокинула голову, предоставив ему большее поле для действий.

— Значит, будем продолжать нарушать, — шепнул он и, вытащив руку из ее кармана, потянулся к Евиной груди. — Обожаю тебя гладить!

Губы его скользнули по ее подбородку, подбираясь ко рту, и тут компьютер запищал, оповещая, что анализ закончен.

— Черт, не повезло, — вздохнул Рорк, когда Ева поспешно высвободилась из его объятий. — А счастье было так близко…

— Что за ерунда? — Ева сосредоточенно смотрела на экран. — Это какая-то абракадабра.

Рорк уселся на край стола и стал читать текст.

— Здесь просто слишком много терминов, в основном медицинских. Я в этом мало что понимаю. Электронный ожог. Тебе это что-нибудь говорит?

— Сама не знаю. — Она задумчиво потеребила себя за ухо. — Как ты считаешь, в этом есть какой-нибудь смысл? Два человека погибли, и у обоих в лобной доле мозга ожог от применения каких-то электронных средств.

— Может быть, во время вскрытия что-то случилось с аппаратурой?

— Нет, — покачала головой Ева. — Это не могло произойти с обоими. Их обследовали разные медэксперты в разных моргах. Кроме того, повреждения внутренние. В мозгу. Микроскопические дырочки…

— Что было у этих людей общего?

— Абсолютно ничего! — Она помедлила, а потом решила, что, раз уж он знает часть этой истории, то можно посвятить его и в остальное. — Один из них, кстати, был твоим сотрудником. Инженер по электронике из «Олимпуса».

— Матиас? — Рорк соскочил со стола и заинтересованно взглянул на Еву. — Почему ты вдруг стала заниматься этим самоубийством?

— Официально я им не занимаюсь. Просто решила сопоставить данные. Второй мозг, результаты исследования которого обрабатывала сейчас твоя замечательная машина, это мозг Фицхью. Если Пибоди удастся получить данные по сенатору Перли, я хотела бы проанализировать и их.

— Ты что, надеешься найти у него в мозгу такой же микроскопический ожог?

— Ты все ловишь на лету, Рорк. Меня всегда это в тебе восхищало.

— Почему?

— Потому что терпеть не могу объяснять все подробно.

— Ева!

— Ну, хорошо, — поколебавшись, продолжила она. — Мне показалось, что Фицхью — не из тех людей, кто добровольно лишает себя жизни. И я не хотела закрывать дела, не проверив всего. Возможно, я бы все-таки так и поступила, но я никак не могла забыть паренька, повесившегося в «Олимпусе».

Она начала нервно ходить по залу.

— Там ведь тоже не было предрасположенности к самоубийству. Ни мотива, ни врагов. Выпил пива, закусил — и повесился. А потом я услышала про сенатора… Таким образом, мы имеем три самоубийства без видимых причин. Ни финансовых трудностей, ни неизлечимой болезни. Кстати, и Фицхью, и сенатор покончили с собой довольно жестоким способом. Странно. И непонятно.

— Продолжай, — кивнул Рорк.

— Медэксперт, делавший вскрытие Фицхью, обнаружил в мозгу какое-то затемнение. Ничего подобного он никогда раньше не встречал. — Ева подошла к экрану. — Видишь, написано, что вследствие этого возможны изменения поведения. Механизм действия неизвестен. Опять никаких объяснений… — Она задумчиво потерла виски. — Это говорит только о том, что человек мог вести себя необычным образом. А самоубийство — это именно то, что меньше всего от этих людей ожидалось.

— Ты права, — согласился Рорк. Он снова уселся на стол, закинул ногу на ногу. — Но они могли, скажем, начать плясать голыми в церкви или ловить в темных переулках пожилых дамочек. Почему все трое выбрали самоубийство?

— Вот в том-то и вопрос! Но мне достаточно и этой информации для того, чтобы просить Уитни не закрывать эти дела. — Она выключила компьютер и снова повернулась к Рорку. — Теперь у меня есть несколько минут.

Он вскинул брови, делая вид, что не понимает ее.

— И что же?

— Ты, кажется, собирался нарушить какие-то правила…

— Да-да, припоминаю. А ты не забыла, что сегодня вечером мы идем на коктейль к Линкольнам? — Ева уже собиралась расстегнуть ему рубашку, но руки ее замерли на полдороге.

— Сегодня вечером? — переспросила она упавшим голосом.

— Но, думаю, у нас есть время на некоторое количество неприличностей. — И, расхохотавшись, он подхватил ее на руки и понес к столу.

Когда зазвонил телефон, Ева как раз пыталась влезть в длинное, до полу, обтягивающее алое платье, под которое, с тоской думала она, нельзя надеть никакого белья. Ева подняла трубку:

— Даллас!

— Это Пибоди! Простите, мэм, что беспокою…

— Ничего. Есть новости?

— Кое-какие есть. — Пибоди откашлялась. — Я прошла почти через все бюрократические препоны, лейтенант. Нам обещали выдать необходимую информацию завтра в девять ноль-ноль. Но для ознакомления с ней нам придется отправиться в Вашингтон.

— Этого я и боялась! Но что делать, Пибоди, полетим в Вашингтон. Кажется, есть рейс в восемь ноль-ноль.

— Не глупи. — Рорк, внимательно слушавший разговор, подсел к ней. — Лети на моем.

— Это служебная поездка.

— Служебная поездка — не повод для путешествия в консервной банке. Лететь можно и с комфортом. Кстати, у меня тоже есть кое-какие дела в Вашингтоне. Я вас отвезу. — Он решительно отобрал у Евы трубку. — Добрый вечер, Пибоди. Я за вами пришлю машину завтра в семь сорок пять. Это вас устроит?

— Конечно! Спасибо огромное.

— Послушай, Рорк…

— Прошу прощения, Пибоди, — прервал он Еву. — Мы немного опаздываем. Встретимся утром. — И положил трубку.

— Знаешь, меня просто бесит такое твое поведение!

— Знаю, — спокойно ответил Рорк. — Именно потому ты и не можешь ничего с этим поделать.

— Познакомившись с тобой, я половину времени стала проводить в полетах, — ворчала Ева, усаживаясь в кресло. — Ты же знаешь, что я этого терпеть не могу!

— Еще не проснулась, — констатировал Рорк и вызвал стюардессу. — Моей жене нужна еще одна чашечка кофе. Я составлю ей компанию.

— Сейчас принесу, сэр. — И стюардесса испарилась.

— Ты, по-моему, просто лопаешься от гордости, говоря «моя жена».

— Верно подмечено. — Рорк повернулся к ней и чмокнул ее в ямочку на подбородке. — Ты не выспалась, — шепнул он, проведя рукой по ее щеке. Тут подошла стюардесса, неся на подносе чашки с дымящимся кофе. — Спасибо, Карен. Взлетаем, как только появится сержант Пибоди.

— Я предупрежу пилота. Счастливого полета.

— Признайся, Рорк, тебе ведь совсем не надо было лететь в Вашингтон.

— Я, конечно, мог разобраться с делами и из Нью-Йорка. — Он пожал плечами и отхлебнул кофе. — Но личное присутствие всегда более действенно. К тому же я очень люблю наблюдать за тобой, когда ты работаешь.

— Но я совсем не хочу, чтобы ты был как-то связан с этим делом.

— Как всегда. — Он улыбнулся и протянул ей чашку с кофе. — Как бы то ни было, лейтенант, я связан с вами, поэтому никуда вы от меня не денетесь. А вот и наша несравненная Пибоди!

Появилась Пибоди, как обычно начищенная и наглаженная, и тут же, открыв от удивления рот, начала разглядывать салон. Здесь и в самом деле было на что посмотреть: вся мебель обита плюшем, как в пятизвездочном отеле, мягкие кресла расставлены вокруг полированных столов, повсюду хрустальные вазы со свежими цветами, на которых блестят капельки росы.

— Закройте рот, Пибоди!

— Сейчас попробую, лейтенант…

— Не обращайте на нее внимания, Пибоди. Она не с той ноги встала. — Рорк поднялся, Пибоди недоуменно на него уставилась и только через несколько секунд поняла, что он ждет, пока она сядет. — Кофе выпьете?

— Что? А, да. Спасибо.

— Я сам его принесу, а потом оставлю вас, чтобы вы могли спокойно поговорить о делах.

— Даллас, это… Это просто чудо!

— Это просто Рорк.

— Я о том и говорю.

Ева взглянула на Рорка, принесшего кофе. «Красавец брюнет с чуть порочной внешностью, — подумала она. — Да, пожалуй, его можно назвать чудом…»

— Усаживайтесь поудобнее, Пибоди, сейчас взлетаем.

Полет был коротким, и Пибоди едва успела ввести Еву в курс дела. Они должны были обратиться к начальнику отдела безопасности по работе с государственными служащими. Ознакомиться с информацией было разрешено на месте, но копировать ее запрещалось.

— Проклятые политики! — фыркнула Ева, садясь в такси. — Объясните мне, ради бога, кого они охраняют? Этот человек мертв.

— Таков порядок. В Вашингтоне все боятся за свои задницы.

— За жирные задницы, — уточнила Ева. — Раньше вы здесь бывали?

— Однажды, еще в детстве. С семьей.

— Сколько неожиданного можно о вас узнать, Пибоди! Ну, раз вы давно здесь не были, вам, возможно, захочется ознакомиться с достопримечательностями. — Она указала на мемориал Линкольна, мимо которого они ехали.

— Я все это видела по телевизору, — начала было Пибоди, но Ева ее прервала.

— Ознакомьтесь с достопримечательностями, Пибоди! Можете считать это приказом.

— Да, мэм. — Пибоди послушно отвернулась и стала смотреть в окно.

Ева вытащила из сумки крошечную видеокамеру и сунула ее под рубашку, решив, что служба безопасности вряд ли будет их обыскивать или просвечивать рентгеном. А если это и случится, она объяснит, что всегда носит с собой камеру и совсем забыла о ней. Взглянув на водителя, Ева убедилась в том, что он смотрит только на дорогу.

— Неплохой вид, — заметила Ева, когда они проезжали мимо Белого дома. Старое здание едва виднелось за стальной оградой.

Пибоди повернулась и взглянула Еве в глаза.

— Мне казалось, что вы доверяете мне, лейтенант.

— Здесь дело не в доверии, — мягко ответила Ева, поняв, что Пибоди обиделась. — Я просто не хочу никого подставлять.

— Если мы партнеры…

— Мы не партнеры, — сказала Ева жестко. — Пока что. Вы — моя подчиненная и проходите стажировку. Я — ваш начальник, и мне решать, за что вы должны, а за что не должны нести ответственность.

— Да, мэм, — ответила Пибоди сдержанно, и Ева вздохнула.

— Не расстраивайтесь, Пибоди. Настанет время, и я пошлю вас отчитываться перед майором Уитни вместо себя. Тогда вы узнаете, что это за удовольствие.

Такси подъехало к зданию, где располагалась служба безопасности. Ева вышла из машины и предъявила охраннику свое удостоверение. Пибоди сделала то же самое.

— Лейтенант Ева Даллас и сержант Пибоди. У нас назначена встреча с мистером Дадли.

— Вас сейчас примут, лейтенант. Просьба сдать оружие в камеру хранения. Предупреждаю: проносить в здание оружие запрещено законом.

Ева достала пистолет, отдала его, а потом с некоторым сожалением вытащила из-под штанины и второй. Заметив удивленный взгляд Пибоди, она пояснила:

— После случая с Каста я всегда ношу с собой запасное оружие. Иногда оно бывает совершенно необходимо.

— Согласна. — Пибоди вытащила свой пистолет. — Жаль, что вы тогда не пристрелили этого подонка.

Ева хотела что-то сказать, но передумала. Обычно Пибоди старалась не вспоминать о следователе из отдела по борьбе с наркотиками, который ее очаровал, уложил в койку, а за ее спиной преспокойно убивал тех, кто мешал ему обрабатывать его темные дела.

— Знаете, — сказала она наконец, — мне очень жаль, что все так случилось. Если вам когда-нибудь понадобится выговориться…

— Думаю, вряд ли. Но все равно спасибо.

— Ну, теперь он просидит в камере по меньшей мере лет пятьдесят.

— Надеюсь, — сухо кивнула Пибоди.

— Вы можете войти. Пройдите через ворота, автокар довезет вас до следующего пункта проверки.

— Господи, можно подумать, что мы отправляемся на встречу с самим президентом!

Они прошли через ворота, которые тут же закрылись. Подошел автокар, Ева и Пибоди уселись на жесткие пластиковые сиденья и помчались по стальному туннелю, в конце которого находился огромный зал с искусственным освещением, уставленный видеокамерами.

— Лейтенант Даллас, сержант Пибоди. — К ним подошел человек в серой форме офицера государственной безопасности. У него были короткие светлые волосы и бледная кожа, какая обычно бывает у людей, проводящих большую часть времени под землей. — Будьте добры, оставьте сумки здесь. Запрещено вносить сюда электронное оборудование и записывающие устройства. В этом здании вы постоянно находитесь под наблюдением. Вы меня поняли?

— Да, капрал. — Ева протянула ему сначала свою сумку, потом сумку Пибоди и сунула в карман квитанции, которые он им выдал. — Неплохое у вас местечко.

— Это наша гордость. Прошу сюда, лейтенант. Положив сумки в бронированный шкафчик, он повел их к лифту. Кабина поднималась так плавно, что казалось, будто она стоит на месте. Ева хотела было спросить, сколько пришлось налогоплательщикам заплатить за эту роскошь, но решила, что капрал не оценит иронии.

Выйдя из лифта, они оказались в вестибюле, уставленном мягкими глубокими креслами и деревьями в кадках. Ковер был таким толстым, что можно было не сомневаться — под ним находится аппаратура, фиксируя каждое движение. За огромным столом, уставленным компьютерами, мониторами и коммуникационными системами, сидело трое служащих, которые были одеты так строго и вели себя так вышколенно, что походили на роботов. Откуда-то звучала тихая, почти убаюкивающая музыка.

— Будьте добры, предъявите еще раз ваши удостоверения, — попросил капрал, и Ева с Пибоди послушно это исполнили. — Далее вас будет сопровождать сержант Хоббс.

Из-за стола встала сержант Хоббс, облаченная в безукоризненно выглаженную форму. Она открыла очередную бронированную дверь и повела Еву и Пибоди по пустынному коридору. На последнем пункте опять проверили, нет ли у них оружия, и наконец ввели в кабинет.

Из окон открывался великолепный вид на город, который Дадли считал своей собственностью. Еве оказалось достаточно одного взгляда, чтобы понять это. Стол у него был размером с ратушную площадь какой-нибудь северной столицы, а одна из стен сплошь увешана экранами, на которых возникали изображения разных районов Вашингтона. На другой стене висели фотографии с изображением Дадли в обществе глав различных государств, членов королевских фамилий, послов. Коммуникационный центр мог соперничать с центром, установленным в НАСА.

Но все это блекло по сравнению с самим хозяином кабинета.

Он оказался громадным детиной, ростом под семь футов, с широким загорелым лицом и седой стрижкой ежиком. На его огромных руках красовалось два кольца: одно — золотое обручальное, а другое — указывающее на принадлежность к высшим военным чинам.

Он стоял, несокрушимый, как скала, и изучающе рассматривал Еву. Пибоди он не удостоил и взглядом.

— Лейтенант, насколько мне известно, вас интересуют обстоятельства смерти сенатора Перли?

«Разговор без предисловий», — отметила про себя Ева.

— Да, мистер Дадли. Я хочу выяснить, не связана ли смерть сенатора с делом, которое я сейчас расследую. Мы будем крайне признательны, если вы окажете нам посильную помощь.

— На мой взгляд, вероятность того, что эти дела как-то связаны, практически равна нулю. Но, прочитав ваше досье, я решил разрешить вам ознакомиться с делом сенатора.

— В нашей работе не следует упускать из вида даже мелочей.

— Согласен. Одобряю ваш подход к делу.

— Могу ли я спросить, знали ли вы сенатора лично?

— Знал и, хотя не вполне разделял его политические взгляды, считал его истинным слугой народа и человеком высоких моральных принципов.

— Как по-вашему, мог ли такой человек добровольно лишить себя жизни?

Дадли на мгновение отвел глаза.

— Нет, лейтенант, я бы посчитал, что нет. Именно поэтому я и пригласил вас сюда. У сенатора осталась семья. Кстати, в том, что касалось семьи, наши с ним взгляды совпадали полностью. И самоубийство с этими взглядами никак не вяжется.

Дадли нажал на какую-то кнопку и повернулся к экранам.

— На первом экране его досье. На втором — сведения о финансовом положении. На третьем — о политических взглядах. На ознакомление с этими данными вам дается один час. Учтите: в кабинете установлены видеокамеры, и вы будете находиться под наблюдением. Через час за вами зайдет сержант Хоббс.

Дадли вышел из кабинета, и Ева выразила свое к нему отношение, одобрительно хмыкнув.

— Он постарался создать нам благоприятные условия. Возможно, он лично и недолюбливал Перли, но, судя по всему, относился к нему с уважением. Ну что ж, Пибоди, приступим.

Ева уже успела оглядеть помещение и заметила все камеры и магнитофоны. Она встала так, чтобы Пибоди максимально прикрывала ее. Вытащила из-под рубашки бриллиант, висевший на цепочке, и стала якобы машинально вертеть его в руках, умудрившись при этом незаметно включить камеру.

— Безукоризненная жизнь, — сказал она вслух. — Никаких нарушений закона. Родители женаты, живут в Кармеле. Отец военный, дослужился до полковника. Мать — медик, ребенка воспитывала сама, уйдя на это время с работы. Воспитание было дано хорошее.

Пибоди не сводила глаз с экрана, а Ева продолжала, на всякий случай голосом дублируя изображение:

— Образование отличное, закончил Принстон. В тридцать лет женился. Ребенок один, мальчик. Она перевела взгляд на второй экран.

— Член либеральной партии. Выступал против нашего старого знакомого Дебласса по вопросам, касавшимся запрета на оружие и билля о нравственности, принятие которого пробивал Дебласс. У меня такое чувство, что мы бы с сенатором подружились… Давайте-ка посмотрим его медицинскую карту.

На экране появилось бесчисленное количество медицинских терминов, от которых у Евы голова пошла кругом. Придется потом переводить это на общедоступный язык.

— Похоже, он был вполне здоровым человеком. Физических и умственных отклонений не обнаружено. В детстве удалены гланды, в двадцать лет — перелом ноги, травма, полученная на тренировке. В сорок с небольшим — коррекция зрения, обычная в этом возрасте.

— А это интересно, — подала голос Пибоди, просматривая политическое досье. — Он ратовал за закон, по которому раз в пять лет все юристы должны были бы проходить переаттестацию. Боюсь, юристам это вряд ли пришлось бы по вкусу.

— И Фицхью в том числе, — буркнула Ева. — Кажется, он и на электронную империю посягал. Добивался более тщательного тестирования нового оборудования, выступал за новые законы по лицензированию приборов. Это ему тоже не прибавляло популярности.

На экране появились результаты вскрытия. Пробираясь сквозь тьму медицинских терминов, Ева только качала головой.

— Похоже, от него мало что осталось. Я надеюсь на результаты сканирования мозга, но там — ничего. Никаких указаний на возможные отклонения. Посмотрите на поперечный разрез. Сейчас я попробую увеличить лобную долю правого полушария. — Она подошла поближе к экрану, чтобы все рассмотреть как следует. — Что вы видите, Пибоди?

— Серое вещество, довольно неприглядное. Явно непригодное для трансплантации.

— Господи, что с ним стало! Просто ничего не разглядеть. — Ева изо всех сил всматривалась в экран. Было непонятно, затемнение это или результат того, что череп раскололся об асфальт. — Не знаю, Пибоди. — Сделав все, что было нужно, она отключила свою камеру. — Ясно только, что в просмотренных нами файлах нет ничего, что указывало бы на расположенность к самоубийству… Итак, все-таки имеем троих. Давайте-ка выбираться отсюда, — решила она. — Мне здесь как-то не по себе.

— Не могу с вами не согласиться.

На углу Пенсильвания-авеню и Секьюрити-роу Ева с Пибоди выпили по банке пепси и съели нечто, напоминавшее гамбургер. Ева собиралась уже поймать такси, чтобы ехать в аэропорт, но тут около них остановился роскошный черный лимузин, из окна которого высунулся Рорк.

— Могу ли я подвезти дам?

— Bay! — радостно завопила Пибоди, оглядывая машину. Это было чудо из прошлой жизни, на таких когда-то ездили в рестораны и на концерты дамы в меховых манто.

— Не стоит его поощрять, Пибоди, — заявила Ева. Открыв дверцу, она собиралась сесть, но Рорк втащил ее за руку и усадил к себе на колени. — Прекрати сейчас же! — возмутилась она и двинула ему локтем в живот.

— Обожаю над ней подшучивать, когда она при исполнении, — объяснил Рорк, не выпуская Еву из объятий. — Как вы провели день, Пибоди?

Пибоди, довольная тем, что видит свое начальство в таких пикантных обстоятельствах, мило улыбнулась:

— Все нормально. Здесь есть разделяющее стекло? Я бы оставила вас наедине друг с другом.

— Я же сказала, не смейте его поощрять! — На сей раз удар локтем был более прицельным, и Еве удалось усесться самостоятельно. — Идиот, — прошипела она.

— Она от меня просто без ума. — Вздохнув, Рорк откинулся на спинку сиденья. — Это удивительно приятно. Ну, поскольку вы закончили свою работу, позвольте предложить вам поездку по городу.

— Нет, — отрезала Ева, не дав Пибоди открыть рот. — Возвращаемся в Нью-Йорк немедленно.

— И веселиться она обожает, — грустно добавил Рорк и велел водителю поворачивать к аэропорту.

Глава 10

Перед тем как выйти из дому, Ева подготовила докладную записку, в которой подробно перечислила общие для всех трех самоубийств моменты и пояснила, почему считает, что смерть сенатора произошла вследствие тех же, пока что неизвестных, причин. Все это она переслала майору Уитни, и в участок, и на домашний компьютер, а сама отправилась в электронный отдел.

Фини сидел за столом и, нацепив на нос очки с сильным увеличением, в которых глаза у него казались размером с блюдца, копался в какой-то микросхеме.

— Что, решил заняться ремонтом?

В ответ, как она и подозревала, Фини только хмыкнул, и Ева осторожно, стараясь ничего не смахнуть, уселась на краешек стола. Оставалось ждать, когда он закончит. Наконец Фини вытащил из схемы какую-то фитюльку и положил ее на подносик.

— Кто-то решил поразвлекаться, — буркнул он, — и засадил некий вирус прямо в компьютер шефа.

Ева взглянула на серебристую фитюльку и решила, что это и есть вирус. В компьютерах она была не сильна.

— Надеюсь, ты вычислил преступника?

— Пока что нет. Всему свое время. Вирус я нашел и удалил, а это — самое главное. — Он взял крохотным пинцетом фитюльку и стал внимательно рассматривать. — Похоже, этому сукину сыну пришел конец. Как и что — вскрытие покажет.

Ева улыбнулась. Фини любил говорить о чипах и деталях, как о живых людях. Запечатав фитюльку вместе с подносом в пластиковый пакет, он снял очки и долго жмурился, привыкая к предметам обычного размера. Вот такого несуразного, милого, растрепанного Фини Ева любила больше всего. Он когда-то сделал из нее полицейского, с ним она научилась тому, чего ни в какой академии бы не узнала. Позже Фини ушел из отдела по расследованию убийств и стал работать с электроникой, но она продолжала обращаться к нему за помощью в трудных случаях.

— Ну, — сказала наконец она, — ты по мне скучал?

— А тебя что, долго не было? — ухмыльнулся он и потянулся к коробочке с засахаренным миндалем. — Шучу. Как провела медовый месяц?

— Отлично. — Ева тоже взяла орешек: после ленча прошло довольно много времени. — Хотя в конце путешествия не обошлось без трупа. Спасибо за информацию, которую ты для меня вытащил.

— Не за что. Не пойму только, чего ты подняла так много шума вокруг этих самоубийств.

Ева вздохнула и с некоторой завистью оглядела просторный кабинет Фини. Впрочем, он был старше по званию, а кроме того, очень ценил пространство вокруг себя. На стене висел огромный экран — Фини обожал классические кинофильмы. Индиана Джонс как раз собирался спуститься в яму, кишевшую змеями.

— Видишь ли, в этом деле есть несколько любопытных моментов.

— Хочешь о них рассказать?

— За тем и пришла. — Ева вытащила из кармана дискету, на которую скопировала все сведения из файла сенатора. — У меня здесь снимок мозга, но изображение нечеткое. Можешь его как-нибудь улучшить?

— Могут ли медведи испражняться в лесопарке? — Он взял дискету, сунул ее в компьютер и взглянул на монитор. — Видно действительно паршиво. Ты что, делала запись с экрана?

— Давай лучше опустим подробности. Фини обернулся и хитро на нее посмотрел.

— Игры с законом, Даллас?

— Как ты мог такое подумать?! У меня безупречная репутация!

— Будем надеяться. — Фини начал нажимать на клавиши. Казалось, он исполняет на рояле сложнейшую симфонию — легко, быстро, умело. Ева наклонилась к нему, и он дернул плечом. — Не дыши мне в затылок, детка.

— Но мне надо это видеть!

Картинка становилась постепенно все четче и контрастнее. Ева терпеливо ждала, пока Фини что-то настраивал и подправлял, напевая себе под нос. За ее спиной на экране разверзался ад и Харрисон Форд боролся со змеями.

— Пожалуй, на этом компьютере лучше уже не получится. Если хочешь, я отнесу дискету на машину помощнее.

Ева поняла, что ради нее он готов пойти на должностное преступление и использовать машину начальства.

— Знаешь, попробуем обойтись тем, что есть. Видишь вот это? — И она ткнула пальцем в крохотное затемнение.

— Я вижу только, что этот мозг был разбит в лепешку.

— Да ты посмотри повнимательнее! — Ева с трудом сдерживала возбуждение.

— Я не спец по мозгу, но, кажется, такого быть не должно. А что?

— Вот именно. — Ева выпрямилась. — Не должно. Но я видела это и раньше — на снимках мозга двух других человек…

Домой она вернулась поздно. У дверей ее, как всегда, встретил Соммерсет.

— Вас ждут.., два джентльмена, лейтенант. Ева вздрогнула, подумав о портативной видеокамере, которую она противозаконным образом пронесла в кабинет Дадли.

— В форме?

— Я бы не сказал, — ответил Соммерсет, поджав губы. — Я проводил их в нижнюю гостиную. Они непременно хотели вас дождаться, хотя я сказал, что не знаю, когда вы появитесь. Рорк задерживается у себя в офисе.

— Хорошо, я разберусь.

Больше всего ей хотелось съесть тарелку чего-нибудь горячего, принять ванну и спокойно подумать. Вместо этого она отправилась в гостиную, где увидела Леонардо и Джесса Барроу. Ева сначала вздохнула с облегчением, а потом разозлилась: Соммерсет знал Леонардо и вполне мог сообщить ей, кто именно пришел.

— Даллас! — Увидев Еву, Леонардо расплылся в улыбке и бросился к ней навстречу. Великан в облегающем пурпурном костюме с шарфиком изумрудного цвета. Неудивительно, что Мэвис от него без ума. — Вы так и не постриглись! Пожалуй, я сам позвоню Трине.

— Да? Хорошо. Спасибо. — Ева растерянно пригладила волосы. — Правда, как раз сейчас у меня совсем нет времени…

— Придется найти. Вы ведь теперь не кто-нибудь, а жена Рорка.

«Я полицейский, черт подери! Подозреваемым и жертвам плевать на то, какая у меня прическа», — подумала Ева, но вслух сказала:

— Вы правы. Как только…

— И за лицом вы не следите, — продолжал Леонардо, не обращая внимания на ее оправдания. — Глаза уставшие, брови не выщипаны.

— Да, но…

— Трина свяжется с вами и назначит время. А теперь… — Леонардо провел ее к креслу и усадил в него. — Расслабьтесь. Поднимите ноги вверх. У вас был трудный день. Может, вам принести что-нибудь?

— Да нет. Я просто…

— Бокал вина! — решил он и успокаивающе потрепал Еву по плечу. — Пойду поищу вашего дворецкого. И не беспокойтесь: мы с Джессом вас не задержим.

— Бесполезно спорить с человеком, привыкшим все за всех решать, — заметил Джесс, глядя вслед Леонардо. — Рад вас видеть, лейтенант.

— Вы, надеюсь, не собираетесь говорить о том, похудела я или потолстела, и спрашивать, почему я не хожу к косметичке? — Ева откинулась на спинку кресла и вздохнула с облегчением. Какое все-таки наслаждение оказаться наконец дома! — Ну, хорошо. А теперь рассказывайте, что побудило вас выслушивать оскорбления Соммерсета, которым вы наверняка подвергались до моего появления.

— Все было не так страшно. При виде нас он просто пришел в ужас, и ему стало не до оскорблений. Уверен, что после нашего ухода он обследует комнату, дабы проверить, не прихватили ли мы с собой каких-нибудь безделушек. — Джесс уселся на пуфик рядом с ее креслом. Его серебристые глаза смеялись, голос был мягок и нежен, как взбитые сливки. — Кстати, безделушки здесь отменные.

— Нам тоже нравятся. Но если вы хотели осмотреть дом, надо было говорить об этом до того, как Леонардо меня усадил: теперь я просто не в силах встать.

— Мне достаточно смотреть на вас. Вы не обидитесь, если я скажу, что вы самый симпатичный полицейский из всех, с кем я сталкивался?

— А мы успели столкнуться, Джесс? — Ева удивленно вскинула брови. — Я и не заметила. Он усмехнулся и потрепал ее по коленке.

— Как-нибудь я обязательно попрошу вас показать мне дом. Но сейчас мы пришли попросить вас об одолжении.

— Вас оштрафовала дорожная полиция, и вы хотите уладить все по-тихому?

— О, раз вы сами об этом заговорили… — Джесс очаровательно улыбнулся.

— Не дразни ее, Джесс, — сказал Леонардо, вошедший в гостиную с бокалом золотистого вина.

— Благодарю. — Ева взяла протянутый бокал.

— Он меня не дразнит, Леонардо. Он со мной флиртует. Очевидно, ему нравится рисковать. Даже смех у Джесса был мелодичным.

— Вот уж нет! Женщины, счастливо живущие в браке, самые безопасные объекты для флирта. — Ева, пригубив вино, внимательно на него посмотрела, и он поднял вверх руки. — Все! Сдаюсь!

— Последний из тех, кто пытался за мной ухаживать, отбывает сейчас пожизненное заключение, — заметила Ева как бы невзначай. — Ксуати, задержать его удалось именно мне.

— Ого! — усмехнулся Джесс. — В таком случае, наверное, будет лучше, если нашу просьбу изложит Леонардо.

— Это касается Мэвис, — начал Леонардо, и взгляд его сразу стал нежным и мечтательным. — Джесс считает, что демонстративная версия альбома уже готова. Конечно, в шоу-бизнесе суровые законы, здесь надо уметь пробиться, но Мэвис твердо решила, что будет заниматься именно этим. Хотя после того, что случилось с Пандорой… — Леонардо чуть заметно вздрогнул. — Короче, после того, что произошло, после того, как Мэвис арестовали, выгнали из «Голубой белки»… В общем, ей пришлось несладко.

— Я знаю. — Ева вновь испытала чувство вины за то, что и она имела к этому отношение. — Но теперь все позади.

— Благодаря вам. — Ева отрицательно мотнула головой, но Леонардо продолжал:

— Вы в нее верили, вы делали все, что могли, вы ее спасли. И теперь я снова хочу просить вас о помощи — именно вас, потому что знаю: вы любите ее не меньше, чем я.

— Кажется, вы меня загоняете в угол. — Ева пристально взглянула на него.

— Надеюсь, да, — улыбнулся Леонардо.

— Это моя идея, — вмешался Джесс. — Я убедил Леонардо, что надо обратиться к вам. Он не хотел эксплуатировать ваши дружеские чувства к Мэвис и ваше положение.

— Вы имеете в виду мою службу в полиции? — нахмурилась Ева.

— Нет, — улыбнулся Джесс, отлично поняв ее реакцию. — Я имею в виду то, что вы — жена Рорка. — «Как интересно! — подумал он. — Она об этом вспоминает в последнюю очередь. Эта женщина хочет всего добиваться сама». — Ваш муж — очень влиятельный человек, Ева.

— Я прекрасно это знаю. — На самом деле это было не совсем так: она не знала, да и не хотела знать, насколько далеко простирается его могущество. — Что вы от него хотите?

— Нам нужна вечеринка, — быстро сказал Леонардо.

— Что?

— Вечеринка в честь Мэвис.

— Роскошная, — добавил с улыбкой Джесс. — Такая, что ее невозможно будет забыть.

— То есть — событие. — Леонардо предостерегающе взглянул на Джесса. — Мы бы хотели, чтобы Мэвис пообщалась с людьми и исполнила несколько песен. Я пока ничего не говорил об этом плане Мэвис, но мы подумали, что, если Рорк пригласит… — Ева только молча смотрела на него, и Леонардо смутился. — Он знаком со столькими людьми…

— С людьми, которые покупают диски, ходят в клубы, любят развлекаться. — Джесс улыбался без тени смущения. — Не хотите ли еще вина? Но Ева отставила бокал в сторону.

— Значит, Рорк должен пригласить людей, имеющих вес в шоу-бизнесе? — Она внимательно смотрела на обоих. — Я правильно поняла?

— В общих чертах. — У Леонардо затеплилась надежда. — Мы могли бы дать гостям послушать записи, Мэвис и сама бы спела. Я знаю, что это стоит денег, и хочу сам оплатить…

— Вопрос не в деньгах. — Ева задумчиво барабанила пальцами по подлокотнику — она пока не могла понять, как ей относиться к этой просьбе. — Хорошо, я переговорю с ним и сообщу вам.

— Спасибо, Даллас! — Леонардо наклонился и поцеловал ее в щеку. — Извините за вторжение.

— Я убежден, что Мэвис станет настоящей звездой, — сказал Джесс. — Ей просто надо раскрутиться. — Он вынул из кармана видеокассету. — Я записал это специально для вас. Послушайте ее, когда будете одна. Поймете, чего мы добились.

— Обязательно, — улыбнулась Ева.

Наскоро поужинав, Ева поднялась наверх, наполнила ванну и, подумав немного, добавила в нее ароматические соли, купленные Рорком в Париже.

Ей показалось вдруг, что у этих солей аромат медового месяца — нежный и романтичный. Она нырнула в ванну размером с небольшое лесное озеро и с упоением вдохнула этот запах. «Перед тем как начать думать о делах, надо проветрить мозги», — решила Ева и потянулась к панели управления, встроенной в стену. Кассету, которую дал ей Джесс, она вставила в видеоплейер в спальне, но в ванной тоже был небольшой экран.

Она сидела в горячей благоухающей воде со вторым бокалом вина в руках и удивлялась. Неужели это она, Ева Даллас, полицейский, прошедший огонь и воду? Та самая Ева, которая была когда-то несчастным ребенком, найденным на задворках Далласа, ребенком, испытавшим боль и унижение? Что она делает здесь?

Всего лишь год назад жизнь ее состояла из работы, борьбы с кошмарами и опять работы. Она была призвана защищать погибших и честно делала свое дело. Более того, она была искренне убеждена, что этого ей достаточно, пока не появился Рорк…

Ева снова взглянула на кольцо, поблескивающее на пальце. Он любил ее. Он хотел ее. Удачливый, могущественный, загадочный Рорк нуждался в ней, и это было его главной загадкой. Может быть, когда-нибудь она оставит надежду разгадать ее и просто научится принимать все как есть?

Она поднесла бокал к губам, устроилась поудобнее и нажала на кнопку пульта.

Ванная тут же наполнилась огнями и шумом. Ева, испугавшись, что у нее лопнут барабанные перепонки, сразу уменьшила звук. На экране возникла Мэвис — экзотичная, уверенная в себе, абсолютно раскрепощенная. Голос ее витал где-то в неземных высотах и удивительно подходил ко всему ее облику, — так же, как и музыка, сочиненная Джессом специально для Мэвис.

Эта музыка была страстной, пылкой, почти развязной. Совсем как Мэвис. Но чем дальше Ева вслушивалась, тем больше понимала, что все не так просто. Да, Мэвис всегда была экстравагантной и яркой, но теперь в ней появился некий шик, которого раньше не было. «Может быть, все дело в умелой оркестровке, — подумала Ева. — И в человеке, который сумел в этом необработанном алмазе распознать бриллиант чистой воды».

Евино мнение о Джессе заметно улучшилось.

Может, он и похож на мальчика-пижона, который хвастает перед всеми своим потрясающим синтезатором, но он действительно мастер своего дела. Больше того, он понимает Мэвис! Джесс ценит ее такой, какая она есть, и знает, как помочь ей раскрыть свой талант.

Ева усмехнулась сама себе и поднесла к губам бокал, решив выпить за Мэвис. Пожалуй, вечеринку все-таки надо устроить.

Джесс, сидевший в своей студии, заново просматривал демонстрационную кассету, думая при этом, что и Ева тоже, может быть, ее смотрит. Если так, то она должна быть сейчас настроена совершенно по-особому, и сознание ее открыто для видений и снов. Как бы ему хотелось узнать, что Еве приснится этой ночью! Тогда бы он смог испытать то, что испытывала она. Но путей в чужие сны он пока не нашел. Однако когда-нибудь.., когда-нибудь…

Еве действительно снились сны. Сначала образы были смутными, но потом вдруг стали очень ясными и отчетливыми. Ей снился Рорк, закат на Бермудах. Они занимались любовью на ночном пляже, а рядом тихо плескался океан, и Рорк шептал ей на ухо ласковые слова.

Но внезапно перед ней оказался отец. Океанический берег куда-то исчез, она сидела на кровати, и отец шел к ней — бедной, маленькой, испуганной.

— Не надо! Пожалуйста, не надо! — закричала Ева.

Но отец все-таки схватил ее. Она чувствовала его запах — запах перегара и карамели. Слишком сладкий, слишком сильный. Она плакала, не переставая, а он, зажав ей рот рукой, насиловал ее.

«Мы все закодированы. Закодированы с момента зачатия», — послышался откуда-то холодный и спокойный голос Рианны. И Ева снова почувствовала себя ребенком, запертым в ужасной обшарпанной комнате, воняющей старым хламом, мочой и смертью. А на руках у нее была кровь.

Кто-то схватил ее за руки и не выпускал. Она стала отбиваться с отчаянием загнанного в угол ребенка.

— Не надо! Не надо! Не надо!

— Ева, Ева, успокойся, это всего лишь сон. — Рорк обнял ее, прижал к себе, и сердце его наполнилось жалостью. — Все в порядке.

— Я тебя убила! Ты мертв! И оставайся мертвым…

— Проснись! — Он коснулся губами ее виска, пытаясь успокоить. Больше всего на свете ему хотелось сейчас вернуть прошлое и самому убить то чудовище, которое преследовало ее в кошмарах.

— Просыпайся, любовь моя. Это я, Рорк. Тебя никто не тронет. Его нет больше, — шепнул он, почувствовав, что она перестала сопротивляться, но все еще дрожит. — Он никогда не вернется.

— Прости, я опять тебя напугала. — Каждый раз, когда кошмары снились ей при Рорке, Еве становилось ужасно стыдно. — Со мной все в порядке.

— А со мной — нет! — Он не выпускал ее из объятий, держал, прижав к себе, пока она не перестала дрожать. — Ненавижу эти твои сны.

— Просто не надо было есть перед сном спагетти с острым соусом. — Она вдруг поняла, что он одет, а в спальне горят только ночники. — Ты еще не ложился?

— Я только что вошел. — Он внимательно оглядел ее, пригладил ей волосы, стер со щеки слезу. — Ты все еще бледная, ну почему ты не хочешь принимать на ночь что-нибудь успокаивающее?

— Терпеть не могу таблетки. — Как всегда, после кошмара разболелась голова. Зная, что, заглянув ей в глаза, Рорк обязательно заметит это, Ева отодвинулась. — У меня уже давно не было кошмаров. Несколько недель. Этот был какой-то странный, запутанный… Может, из-за вина?

— Или от перенапряжения. Ты же работаешь до тех пор, пока с ног не свалишься.

Ева наклонила голову, взглянула на часы у него на руке.

— Сам вот возвращаешься из офиса в два часа ночи. — Она улыбнулась. — Решил прикупить парочку островов?

— Они такие маленькие, что это не считается. — Рорк встал, расстегнул рубашку и, поймав взгляд, которым она окинула его обнаженную грудь, приподнял брови. — Мне казалось, что ты устала.

— А я могу ничего и не делать. Ты сам справишься.

Рорк расхохотался и, присев на кровать, стал снимать ботинки.

— Благодарю за доверие, но, может быть, мы подождем, пока ты тоже сможешь принять участие?

— Боже, это так по-супружески! — фыркнула Ева, но, едва коснувшись головой подушки, поняла, что вымоталась окончательно. Боль стучала в висках, грозя разразиться серьезным приступом. Рорк лег с ней рядом, и она прижалась к нему. — Я так рада, что ты дома…

— Я тоже. — Он коснулся губами ее волос. — Спи.

— Ага. — Ева положила ладонь ему на грудь и, слушая, как бьется его сердце, успокаивалась. Только ей было чуточку не по себе оттого, что она так сильно нуждалась в нем, нуждалась в его присутствии. — Как ты считаешь, мы запрограммированы с момента зачатия?

— Что?

— Вот я думаю… — На нее уже накатывала дремота, и она говорила тихо и медленно:

— Что это — игра случая, игра генов, соединившихся в оплодотворенной сперматозоидом яйцеклетке? Что делает нас с тобой такими, какие мы есть, Рорк?

— Я не знаю, что нас такими сделало, — сказал он, зная, что она уже заснула. — Но мы с тобой — те, кто сумел выжить.

Рорк еще долго лежал, прислушиваясь к ее дыханию, и смотрел на звездное небо.

Проснувшись в семь часов от звонка будильника, Ева с досадой вспомнила, что в девять ей надлежит явиться с личным докладом в кабинет майора Уитни. Ее не удивило то, что Рорк уже встал, оделся и уселся с чашкой кофе за монитор — просмотреть свежие биржевые сводки. Она же, как всегда утром, смогла только бессвязно хмыкнуть, что означало приветствие, и, взяв кофе с собой, отправилась в душ.

Когда Ева вернулась, он говорил по телефону. Судя по репликам — с брокером. Проходя мимо стола, она взяла булочку, решив, что завтракать некогда, но Рорк схватил ее за руку и усадил на диван.

— Я свяжусь с вами в полдень, — сказал он брокеру и закончил беседу. — Куда ты так мчишься? — спросил он Еву.

— Через полтора часа у меня встреча с Уитни. Я должна убедить его, что между тремя самоубийствами существует некая связь, а значит, необходимо продолжить расследование. А убедить его можно единственным способом — используя информацию, добытую мной противозаконно. Ну а потом мне предстоит дать показания в суде и добиться, чтобы сутенер, забивший до смерти одну из своих малолетних подружек, понес заслуженное наказание. Рорк поцеловал ее в щеку.

— Понятно. Обычный рабочий день. Поешь клубники.

Клубника была ее слабостью, и Ева потянулась к вазе.

— Послушай, у нас на сегодняшний вечер не запланировано никакого.., мероприятия?

— Нет. А чего бы тебе хотелось?

— Думаю, можно было бы просто отдохнуть. — Она пожала плечами. — Если только меня не арестуют за то, что я обманула службу госбезопасности.

— Я бы с этим справился лучше, — усмехнулся он. — И всю информацию добыл бы прямо отсюда. Ева прикрыла глаза.

— Пожалуйста, ничего такого мне не рассказывай. Я не желаю об этом знать!

— Хорошо, не буду. Давай весь вечер смотреть старые фильмы, есть попкорн и валяться на диване.

— Согласна.

— Значит, договорились. — Он налил им обоим еще по чашке кофе. — Нам так давно не удавалось поужинать вдвоем. По-моему, это дело, вернее, эти дела чересчур тебя беспокоят.

— Понимаешь, никак не могу уловить суть. У этих троих все было абсолютно безукоризненно, если не считать треугольника Фицхью — Фоккс — Леонора. — Ева пожала плечами. — С виду похоже на самоубийства, но меня не покидает ощущение, что это были убийства. Однако, если я не найду еще каких-то аргументов для Уитни, он меня пошлет так далеко, как никогда не посылал.

— Доверься своей интуиции. Мне кажется, что твой Уитни достаточно умен, чтобы тоже ей довериться.

— Скоро мы это узнаем, — вздохнула Ева.

— Если тебя арестуют, любовь моя, я буду тебя ждать.

— Ха-ха-ха!

— Соммерсет сказал, что у тебя вчера были гости, — заметил Рорк, направляясь вслед за ней в гардеробную: он обожал наблюдать, как она, голая, роется в одежде.

— Ох ты, черт, совсем забыла! — Ева выбрала бледно-голубую рубашку и натянула ее. — После работы я пригласила пару молодых людей, и мы устроили небольшую оргию.

— Фотографии хоть делали?

Ева фыркнула, достала джинсы, но потом с досадой вспомнила, что предстоит идти в суд, и заменила их на твидовые брюки.

— Заходили Леонардо с Джессом. Просили оказать им одну услугу. Причем оказать ее должен ты.

— Вот как? Что-нибудь серьезное?

— Не думаю. И, кстати, я сама поддерживаю их идею. Они хотят попросить тебя устроить здесь вечеринку для Мэвис, дать ей возможность выступить. Демонстрационная кассета уже готова, вчера вечером я ее просмотрела, и она мне понравилась. Понимаешь, эта вечеринка должна стать как бы небольшой премьерой.

— Хорошо. Думаю, я смог бы устроить это через неделю или две — мне надо проверить свое расписание.

Ева удивленно обернулась к нему.

— Все так просто?

— А что? Никаких проблем.

— Я думала, мне придется тебя уговаривать…

— А тебе бы этого очень хотелось? — спросил он с интересом.

Она застегнула брюки и вежливо улыбнулась.

— Спасибо тебе. И раз уж ты так мил, то я, пожалуй, без предисловий перейду ко второму пункту.

Рорк налил себе еще кофе и искоса взглянул на монитор: там появились сельскохозяйственные сводки, а он как раз только что купил довольно большую ферму.

— И что у нас вторым пунктом?

— Видишь ли, Джесс подготовил один номер… Он сыграл мне его вчера вечером. Это дуэт, причем отличный. Мы подумали, что хорошо бы было, если бы на вечеринке его исполнили, разумеется, вживую, Мэвис и ты.

Рорк вздрогнул и изумленно уставился на нее.

— Что?! Мэвис и я?

— Признаться, это была моя идея. — Увидев, как он побледнел, она чуть не расхохоталась. — У тебя прекрасный голос — ты же поешь иногда под душем. Чувствуется ирландская кровь. Я рассказала об этом, и Джесс загорелся.

Рорк пытался держать себя в руках, но это ему удавалось с трудом.

— Ева… — Он подошел к монитору и выключил его.

— Правда, это будет просто здорово! Леонардо придумал тебе обалденный костюм.

— Обалденный? Представляю себе… Ты действительно хочешь, чтобы я его надел и спел дуэт с Мэвис? Перед публикой?

— Для нее это бы значило так много. Подумай, все газеты бы писали об этом.

— Газеты… — Рорк наконец потерял терпение. — Ева, ты только послушай себя!

— Очень сексуальный номер. — Она подошла к нему, заглянула в глаза. — Мэвис сразу стала бы знаменитостью номер один.

— Ева, я к ней прекрасно отношусь, но, боюсь, я…

— Ты можешь все, Рорк! Ты такой могущественный человек. — Она погладила его по груди. — Такой влиятельный, такой видный…

Тут Ева поняла, что переиграла. Он взглянул ей в глаза, понял, что она над ним смеется.

— Ты меня разыгрываешь!

— Но ты купился! — расхохоталась она. — Видел бы ты себя со стороны! По-моему, я бы смогла тебя уговорить.

— Не думаю, — нахмурился Рорк и взял свою чашку.

— Точно, смогла бы! Если бы сумела выдержать роль до конца. — Она расхохоталась еще громче и обняла его. — Как же я тебя люблю!

Рорк вдруг замер, не в силах справиться с внезапно нахлынувшими чувствами.

— Что? — Ева сразу перестала смеяться: вид у него был пораженный. — Что случилось?

— Ты никогда этого не говоришь. — Он притянул ее к себе, зарылся лицом в ее волосы. — Никогда этого не говоришь…

«Как странно, — подумала она. — Неужели это для него так важно?»

— По-моему, я тебе это говорила сто раз.

— Только когда я тебя просил. А вот так, без подсказки, не подумав…

Ева хотела было что-то возразить, но не смогла.

Это ведь было чистой правдой.

— Извини, я не умею говорить о таких вещах.

Но я тебя люблю, — тихо сказала она. — Иногда меня это даже пугает. Потому что ты первый. И единственный.

Рорк прижимал ее к себе, не в силах что-нибудь сказать. Потом отпустил и заглянул ей в глаза.

— Ты изменила всю мою жизнь. Ты стала моей жизнью. — Он нежно коснулся губами ее губ, — Ты нужна мне.

Она обвила руками его шею.

— Покажи мне это. Немедленно!

Глава 11

На работу Ева отправилась, тихонько мурлыча что-то себе под нос. Тело ее пело от счастья, она чувствовала себя успокоившейся и отдохнувшей. Машина завелась с первого раза, регулятор температуры остановился на сей раз на приемлемых семидесяти двух градусах по Фаренгейту, и она сочла это хорошим предзнаменованием.

Ева была готова к встрече с майором, была готова убеждать его в том, что дело закрывать нельзя.

На перекрестке Пятой авеню и Сорок седьмой улицы она попала в пробку. Движение замерло, машины гудели, водители орали и ругались, и шум стоял невообразимый. Как только Ева притормозила, температура в салоне подскочила до девяноста пяти градусов.

Ева выскочила из машины и присоединилась к негодующей толпе. Уличные продавцы воспользовались моментом и бойко торговали мороженым и кофе. Ева не стала предъявлять свой значок и напоминать им, что запрещено предлагать товар на проезжей части. Вместо этого она сама купила банку пепси, спросив при этом, что, черт возьми, происходит.

— Квакеры, — ответил продавец, шаря глазами вокруг в поисках новых покупателей. — Протестуют против недоброкачественных продуктов. Их здесь несколько сотен. Заполонили всю Пятую авеню. Хотите булочку? Свежая.

— Нет.

— Это не скоро рассосется, — предупредил он и покатил свою тележку мимо замерших машин.

Ева огляделась. Ее машина, из которой только что не валил пар, была зажата десятком других.

Сразу за ней стоял автобус, набитый любопытными туристами.

Она залезла внутрь и раздраженно стукнула кулаком по панели управления, после чего температура упала до шестидесяти.

Не слишком веря в свою колымагу, Ева включила полицейскую мигалку с сиреной. Сирена почти что потерялась в какофонии окружающего шума, но Ева все-таки выехала на встречную полосу, едва не задев стоявший перед ней автомобиль.

— Даю слово, доеду — и сдам это старье в утиль, — пробормотала Ева и включила устройство связи. — Пибоди, почему ваши друзья нарушают установленные правила?

— Вы, по-видимому, попали в пробку из-за демонстрации на Пятой авеню, лейтенант?

— Она не была запланирована. Перед выходом из дому я просматривала сводку. У них наверняка нет разрешения.

— Квакеры не обращают внимания на такие вещи, мэм. Если вам удалось вырваться из пробки, поворачивайте на Седьмую: там ситуация лучше. Машин много, но движение все-таки есть.

Ева медленно ехала по разделительной линии, проклиная ремонтников, которые не в состоянии ничего сделать вовремя.

— Свяжитесь с майором и сообщите, что я могу немного задержаться. Если ни с кем не столкнусь, появлюсь через двадцать минут.

Ей удалось чудом избежать столкновения с рекламным щитом, призывавшим пользоваться подземным транспортом. Поворачивая на Седьмую авеню, Ева вполне поняла чувства, обуявшие водителя в костюме с галстуком, которого она подрезала. Впрочем, мог бы сказать спасибо, что она его не задела.

Ева едва успела вздохнуть с облегчением, но тут загудело устройство.

— Всем на линии! Всем на линии! 1217, крыша Таттлер-билдинг, угол Седьмой и Сорок второй. Угроза самоубийства. Неизвестная женщина, возможно, вооружена. Ответить немедленно.

«Везет же мне», — подумала Ева.

— Лейтенант Ева Даллас сообщение приняла. Буду на месте через пять минут.

Таттлер-билдинг, здание, где находилась редакция самой популярной газеты, было новеньким и сверкающим.

Ева припарковалась во втором ряду, схватила сумку и помчалась, расталкивая толпу, по тротуару. Охранник у входа, увидев ее полицейский значок, облегченно вздохнул.

— Слава богу! Она там, наверху. Никого к себе не подпускает, угрожает газовым баллончиком. Билл пытался ее схватить, она так брызнула ему прямо в глаза.

— Кто она? — спросила Ева, спеша за ним к лифтам.

— Сериз Деван. Владелица этого проклятого здания.

— Деван? — Ева была с ней шапочно знакома. Сериз Деван, глава администрации «Таттлер энтерпрайсиз», дама влиятельная и состоятельная, вращалась в одних кругах с Горком. — Сериз Деван грозится прыгнуть с крыши?! Она что, решила этой акцией поднять тираж своей газетенки?

— Похоже на то, — кивнул охранник. — Она еще и разделась догола. Больше я ничего не знаю, — сообщил он, и лифт взмыл вверх. — Позвонил ее помощник, Фрэнк Рэббит. Может, он вам что-то еще расскажет, если, конечно, пришел в себя.

— Психиатрическую вызывали?

— Кто-то вызвал. Там сейчас врач компании, ждут еще прибытия спеца по самоубийствам. Пожарные и спасатели с вертолетом тоже должны прибыть. На Пятой ужасная пробка.

— Мне можете не рассказывать.

Офис Сериз был построен на крыше — вернее, в крыше. Стены из затемненного стекла сходились наверху в конус, что давало возможность Деван любоваться круговой панорамой города, о людях которого она так любила писать в своей газетке.

Выйдя из лифта, Ева поежилась: здесь гулял ветер, которому явно было тесно внизу, на улицах. Сквозь стекло она видела отлично обставленное помещение, вполне под стать его хозяйке. На широком диване лежал мужчина с компрессом на лбу.

— Если это Рэббит, скажите ему, чтобы он собрался с силами и вышел сюда. Пусть введет меня в курс дела. Всех, кто здесь не нужен, с крыши убрать. И разгоните толпу на улице. Если она прыгнет, то пусть хоть не на головы зевак.

— Я без подмоги не справлюсь, — попытался возразить охранник.

— Приведите сюда Рэббита, — повторила она и вызвала Центральный участок. — Пибоди, здесь возникла сложная ситуация.

— Я уже слышала. Что мне нужно делать?

— Отправляйтесь сюда. И пришлите патруль разогнать толпу. Привезите мне все сведения о Сериз Деван. Узнайте, не может ли Фини снять информацию с ее телефонов — домашнего, рабочего, портативного. Мне нужны ее переговоры за последние сутки. Пулей, Пибоди!

— Понято, — ответила Пибоди и отключилась. Охранник тем временем почти что волок на себе молодого мужчину. Галстук у Рэббита болтался во все стороны, волосы висели патлами. Его руки с аккуратным маникюром заметно дрожали.

— Расскажите, что произошло, — велела Ева. — Быстро и ясно. А распадаться на куски будете потом.

— Она просто.., просто вышла из кабинета. — Рэббит задыхался, голос его, казалось, вот-вот сорвется. — И выглядела такой счастливой — чуть ли не танцевала. Но она.., она была абсолютно раздетой. Сняла с себя всю одежду.

Ева сосредоточенно слушала. Рэббит был поражен этой эксгибиционистской выходкой явно больше, чем тем, что его шеф готова покончить с собой.

— А что ее на это подвигло?

— Не знаю! Клянусь, ни малейшего представления не имею. Сериз хотела, чтобы я пришел пораньше, часам к восьми. Ее расстроил очередной иск, выдвинутый против нас. Мы вечно с кем-то судимся. Она курила, пила кофе и ходила из угла в угол. Потом отослала меня и сказала, что ей нужно несколько минут, чтобы расслабиться и прийти в себя. — Он запнулся, закрыл лицо руками. — Через пятнадцать минут она вышла — улыбающаяся и.., обнаженная. Я был настолько поражен, что не мог двинуться с места. Просто не мог. — Он начал стучать зубами. — Я даже без туфель ее никогда не видел!

— То, что она голая, еще не самое страшное, — заметила Ева. — Она что-нибудь вам сказала?

— Я.., понимаете, я был настолько поражен… Я сказал ей что-то вроде: «Что с вами, Сериз? Что случилось?» А она рассмеялась. Сказала, что все замечательно, что она наконец все поняла, и это просто великолепно. Она посидит немного на карнизе, а потом прыгнет. Я подумал, что она шутит, и даже попытался улыбнуться.

Его глаза наполнились ужасом.

— А потом я увидел, как она идет к краю крыши. Бог мой! Она перелезла через бортик, словно это обыкновенный забор. Я подумал, что она прыгнула, и побежал туда. Она сидела на карнизе, болтала ногами и что-то напевала. Я умолял ее вернуться, предупредил, что она может потерять равновесие… Но она только рассмеялась, брызнула на меня из баллончика и сказала, что как раз обрела равновесие, а я должен быть хорошим мальчиком и не мешать ей.

— Ей кто-нибудь звонил перед этим? Или она звонила?

— Нет. — Он вытер ладонью губы. — Все переговоры прошли бы через коммутатор. Говорю вам, она собирается прыгнуть! Я видел, как она наклонилась и чуть не слетела с карниза. И еще она сказала, что это будет отличный полет. Не теряйте времени, она собирается прыгнуть!

— Посмотрим, что нам удастся сделать. Будьте поблизости.

У бортика, свесившись вниз, стоял какой-то человек. Ева догадалась, что это врач компании: седые волосы с аккуратным пробором, белый халат и черные брюки-дудочки. Даже издали было видно, как он волнуется.

Ева направилась к нему, но тут заметила вертолет и выругалась. Естественно, опять «Канал 75». Надин Ферст везде поспеет первой!

Доктор выпрямился, заметив телекамеры, и аккуратно поправил халат. Ева решила, что он ей доверия не внушает. Она показала ему свой значок и увидела, как он сразу забеспокоился. Ева подумала, что такая компания, как «Таттлер», могла найти себе врача и получше.

— Лейтенант, кажется, я добился некоторого прогресса.

— Она все еще на карнизе? — Ева прошла мимо него и наклонилась вниз. — Сериз!

— О, кто-то еще подошел!

Сериз, стройная, длинноногая, с розовым холеным телом, подняла голову и посмотрела на Еву.

Лицо у нее было скуластое, умное, глаза — огромные, изумрудно-зеленые. Иссиня-черные волосы, развевающиеся по ветру — Неужели это Ева? Ева Даллас, молодая жена! Кстати, у вас была премиленькая свадьба. Можно сказать, событие года. Мы его освещали как могли подробно.

— Благодарю.

— Знаете, я на уши поставила весь отдел добычи «информации: хотела получить сведения о вашем медовом месяце. Но Рорку подвластно все, и пресса была блокирована. — Она шаловливо погрозила Еве пальчиком. — Просто безобразие — скрываться, когда публика умирает от любопытства! — Сериз захихикала, покачнулась и едва не полетела вниз.

— 0-ой! Еще не время. Так весело, что торопиться не хочется. — С трудом удерживая равновесие, она поднялась и стала махать рукой вертолетам. — Вообще-то я терпеть не могу телевидения. Но сейчас, сама не знаю, почему… Я всех люблю!

— Это очень хорошо, Сериз. Может быть, вы подниметесь сюда на минутку? Я расскажу вам о медовом месяце, дам эксклюзивное интервью…

Сериз понимающе улыбнулась.

— Ну уж нет. Лучше вы ко мне спускайтесь. А потом полетим вместе. Еще раз говорю, это окончательное решение.

— Послушайте, миссис Деван, — заговорил доктор, — у каждого из нас бывают минуты отчаяния. Я вас понимаю и разделяю ваше горе…

— Да заткнитесь вы! — отмахнулась от него Сериз. — Я с Евой говорю. Иди сюда, лапочка, побалдеем вместе. Только слишком близко не подходи. — Она потрясла баллончиком и снова захихикала.

— Лейтенант, я бы не советовал вам…

— Замолчите! Лучше идите встречать мою помощницу.

Ева решительно перекинула ногу через стальной бортик и спустилась на карниз.

На этом карнизе шириной в пару футов, да еще расположенном на высоте семидесяти этажей, ветерок уже не казался ей таким приятным. Он трепал Евину одежду, ерошил волосы. Она приказала себе успокоиться и прислонилась спиной к стене.

— Ну, посмотри, какая красота! — Сериз вздохнула. — Я бы не отказалась от бокала вина, а ты? Нет, не вина, шампанского! Бутылочка из погребов Рорка была бы сейчас весьма кстати.

— Да, дома у нас отменное шампанское. Поедем, разопьем бутылку-другую?

Сериз снова улыбнулась, вернее — оскалилась. У Евы дрогнуло сердце: такой же оскал она видела на лице паренька, который повесился в «Олимпусе».

— Можно обойтись и без шампанского. Я уже пьяна от счастья!

— Если ты счастлива, то почему стоишь голая на карнизе и собираешься прыгать вниз?

— Поэтому-то я и счастлива. Ну как ты не понимаешь? — Сериз запрокинула голову, прикрыла глаза, и Ева рискнула придвинуться немного поближе к ней. — Не знаю, почему никто этого не понимает. Это так прекрасно! Так увлекательно! В этом — все!

— Сериз, в этом ничего нет. Если ты прыгнешь, для тебя вообще все кончится.

— Нет-нет. — Она снова открыла глаза, взгляд у нее был затуманенный. — Это только начало, разве ты не видишь? О, мы все просто слепцы!

— Все, что не так, можно исправить. Я знаю. — Ева осторожно коснулась руки Сериз. — Главное — выжить. Все можно изменить, улучшить, но для этого надо выжить.

— А ты знаешь, сколько это требует труда? Да и к чему? Ведь главное удовольствие в ожидании. Мне так хорошо, не надо ничего портить. Я отлично себя чувствую.

— Но о тебе беспокоится столько народу. — Ева напряженно пыталась вспомнить, есть ли у Сериз родители, муж, ребенок. — Если ты это сделаешь, ты причинишь горе своим близким.

— Ничего, потом они поймут. Придет время — и все поймут! Все будет прекрасно. — Она туманным взором посмотрела на Еву и внезапно схватила ее за руку. — Пойдем со мной. Это упоительно! Надо только себя отпустить…

Ева покрылась холодным потом… Сериз держала ее так крепко, что вырываться было бесполезно — они обе полетели бы вниз. Она заставила себя не сопротивляться, забыть о пронизывающем ветре и о вертолетах, с которых телеоператоры снимали каждое их движение.

— Я не хочу умирать, Сериз, — сказала она спокойно. — И ты тоже. Только трусы выбирают самоубийство.

— Нет, настоящие исследователи! А впрочем, делай, как хочешь. — Сериз отпустила Еву и, подставив лицо ветру, расхохоталась. — Господи, до чего же я счастлива! — сказала она и, раскинув руки, шагнула в пустоту.

Ева инстинктивно потянулась к ней и, едва не потеряв равновесия, в ужасе отшатнулась. Сила притяжения не знает пощады. Она смотрела вниз, на ухмыляющееся лицо, пока оно не стало крохотным пятном.

— Боже! О боже!

Ева прижалась к стене и закрыла глаза, стараясь справиться с головокружением. Откуда-то издали до нее доносились крики и визги, подлетел вертолет, чтобы снять ее крупным планом.

— Лейтенант!

Пибоди перевесилась через бортик и смотрела вниз, борясь с подкатившей к горлу тошнотой. Она видела, что Ева стоит на карнизе, вжавшись в стену, и что лицо у нее белое как полотно. Одно движение — и она отправится вслед за женщиной, которую пыталась спасти. Пибоди набрала в легкие побольше воздуха и сказала профессиональным тоном:

— Лейтенант Даллас, необходимо ваше присутствие здесь. От вас требуется полный отчет.

— Я вас слышу, — устало ответила Ева. Глядя прямо перед собой, она нащупала край крыши, и тут же кто-то схватил ее за руку. Ева обернулась и встретилась взглядом с Пибоди, в глазах которой читался страх. — Последний раз я собиралась прыгнуть с крыши, когда мне было восемь лет. — Ноги у нее дрожали, но ей все-таки удалось перебраться через бортик. — Этим путем я не пойду.

— Господи, Даллас! — Пибоди на минуту забылась и хлопнула Еву по плечу. — Вы меня до смерти напугали. Я думала, она вас за собой утащит.

— И я так думала. Но она этого не сделала. Пибоди, держите себя в руках. Репортеры с нас глаз не сводят.

— Прошу прощения, — покраснела Пибоди.

— Ничего. — Ева оглянулась и увидела доктора, который, держась за сердце, позировал перед телекамерой. — Старый идиот! — пробормотала она и сунула руки в карманы. Ей нужна была хотя бы минута, чтобы успокоиться. — Я не могла ее удержать, Пибоди. Не подобрала ключика…

— Иногда его просто не существует.

— Но ведь что-то побудило ее это сделать, — тихо возразила Ева. — Значит, что-то могло и удержать.

— Мне очень жаль, Даллас. Вы были с ней знакомы?

— Практически нет. Встречались изредка на каких-то сборищах. — Она знала, что не должна себя винить, но у нее ничего не получалось: смерть всегда ищет виновного. — Надо подумать, что мы можем сделать. Вы связались с Фини?

— Так точно. Он нашел доступ к ее телефонным линиям и сказал, что займется этим лично. Я подобрала информацию о Деван, но не успела ее просмотреть.

Они пошли к офису. Через стекло было видно, что Рэббит сидит, уронив голову на руки.

— Сделайте одолжение, Пибоди, пошлите этого типа к полицейскому, пусть даст показания. Я сейчас не хочу с ним разбираться. И попросите выставить охрану у ее кабинета. Мне надо выяснить, чем она занималась перед тем, как все началось.

Пибоди отправилась выполнять приказания, и через минуту Рэббит уже был передан полицейскому, а офис Сериз Деван опустел.

— Все в нашем распоряжении, мэм.

— Я разве не говорила, чтобы вы не называли меня «мэм»?

— Да, мэм, — сказала Пибоди с улыбкой, которая, по ее мнению, должна была хоть немного разрядить атмосферу.

— Включите диктофон, Пибоди. — Ева наконец собралась с мыслями.

— Уже включен.

— Итак, представим себе, что здесь происходило. Она пришла рано, страшно злая. Рэббит сказал, что Сериз бесилась по поводу какого-то иска. Об этом надо узнать поподробнее.

Ева говорила и ходила по комнате, подмечая все детали. Бронзовые статуэтки, в основном — мифологических героев. Очень стильные. Темно-синий ковер — в тон небу, стол розоватого цвета, с зеркальной полировкой. Оборудование самое современное, огромная медная ваза с какими-то экзотическими цветами, пара деревьев в кадках.

Ева подошла к компьютеру, достала из своего походного набора магнитную карточку, разрешающую доступ, и затребовала последнее обращение. Оказалось, что Сериз работала с делом «Кастлер против „Таттлер энтерпрайсиз“.

— По-видимому, это то самое дело в суде, из-за которого она нервничала, — решила Ева. — Что совпадает с показаниями Рэббита. — Она взглянула на мраморную пепельницу, в которой лежало штук шесть окурков, взяла один из них пинцетом, рассмотрела. — Карибский табак. Двойной фильтр. Дорогие. Надо забрать на экспертизу.

— Вы считаете, они могли быть с другой начинкой?

— Возможно. Она явно была не в себе. Такие странные глаза… — Ева знала, что долго их не забудет. — Боюсь, токсикологам будет трудно делать заключение: скорее всего от нее мало что осталось. Недопитый кофе в чашке тоже отдайте на экспертизу.

Но Ева была почти уверена, что ни в кофе, ни в сигаретах ничего не найдут. В трех предыдущих случаях тоже не было ни намека на злоупотребление химическими веществами.

— У нее были очень странные глаза, — повторила Ева. — И улыбка. Я уже видела такую улыбку, Пибоди. Пару раз.

Убрав вещественные доказательства, Пибоди взглянула на Еву.

— Вы думаете, это как-то связано с другими случаями?

— По крайней мере, я точно знаю, что Сериз Деван была удачливой и честолюбивой женщиной. Конечно, надо действовать как положено, но бьюсь об заклад, что мы не найдем мотива самоубийства. Давайте продолжим. Итак. Она отослала Рэббита… — Ева услышала гудение где-то поблизости и посмотрела сквозь стеклянную стену. Вертолет телевизионщиков кружил вокруг, как коршун. — Найдите, как опускаются жалюзи, Пибоди. Мне надоели эти нахалы.

— С удовольствием. — Пибоди подошла к панели управления. — Кажется, я видела среди них Надин Ферст. Она так высовывалась из окна, что еще немного — и сама стала бы героем теленовостей.

— Она хотя бы не будет перевирать информацию, — сказала Ева себе под нос. Жалюзи опустились, и она облегченно вздохнула. — Отлично. Так чем же Сериз занималась, явившись сюда так рано?

— Очевидно, хотела для начала расслабиться, подготовиться к длинному дню.

Ева заглянула в холодильник. Газированные напитки, соки, фрукты, вино. Одна из бутылок была открыта и заткнута пробкой, но стакана поблизости не наблюдалось, так что едва ли Сериз начала пить с утра. «Кроме того, от пары бокалов у нее не появилось бы такого странного взгляда», — рассуждала про себя Ева.

В ванной были джакузи, мини-сауна, кабинка для релаксации, а еще — шкафчик с транквилизаторами и стимуляторами.

— Наша Сериз верила в чудодейственную силу лекарств, — заметила Ева. — Их тоже на экспертизу.

— Бог мой, да у нее здесь целая аптека! — поразилась Пибоди.

Ева зашла в соседнюю комнату с установкой для компьютерных игр. Судя по всему, Сериз отдыхала именно здесь. На столе лежал аккуратно сложенный светло-зеленый костюм. Под столом стояли туфли в тон. Рядом с костюмом в стеклянной вазочке находились драгоценности — золотая цепочка, роскошные серьги, тонкий браслет-часы.

— И все-таки почему она разделась, Пибоди? Зачем?

— Некоторые люди лучше расслабляются без одежды, — пожала плечами Пибоди и, заметив Евин взгляд, добавила, покраснев:

— Я об этом слышала.

— Да. Может быть. Но это с ней как-то не вяжется. Сериз была очень собранной женщиной. Ее ассистент сказал, что даже без туфель никогда ее не видел, так что вряд ли она была тайной нудист-кой. — Ева взглянула на виртуальные очки, лежавшие на ручке кресла. — Но компьютерные игры она явно любила. Очевидно, решила расслабиться, пришла сюда, уселась в это кресло и включила виртуальную программу.

Ева присела, взяла в руки очки и вспомнила, что Фицхью и Матиас тоже пользовались такими перед смертью.

— Пибоди, мне необходимо узнать, что именно она запрограммировала. Если после этого у меня появятся позывы к самоубийству или я решу, что расслабляться лучше голышом, сразу вяжите меня и вырубайте.

— Будет исполнено, мэм.

— Только не слишком этому радуйтесь, — сказала Ева предостерегающе.

— Исполню ваше приказание с отвращением, — торжественно пообещала Пибоди.

Ева слабо усмехнулась и надела очки.

— А ведь я попала в точку! Она пользовалась ими в восемь семнадцать сегодня утром.

— Послушайте, Даллас, может быть, тогда вам не стоит этого делать? Отдадим их на проверку экспертам…

— Экспертом будете вы, Пибоди. Если я вдруг соберусь уйти из жизни, остановите меня, — Ева уселась поудобнее и включила последнюю программу. — Бог ты мой!

Ей навстречу шли два молодых самца — мускулистых, загорелых, одетых в узкие плавки черной кожи, отделанные серебром. Она находилась в белой комнате, большую часть которой занимала, кровать; тело ее было обнажено, она лежала на атласных простынях. В комнате горели свечи в хрустальном подсвечнике.

Звучала какая-то языческая музыка. Ева почти парила на пуховых подушках. Один из юных богов склонился над ней.

— Слушай, парень…

— Все только ради вашего удовольствия, госпожа! — ответил он и принялся осторожно натирать ей грудь какими-то благоухающими маслами.

«Кажется, это была неудачная идея», — подумала Ева, чувствуя, что начинает дрожать от удовольствия. Умелые руки растирали ее грудь, плечи, живот, бедра. Она понимала, что в такой ситуации женщина готова раздеваться, блаженно улыбаясь. Но что могло толкнуть ее на самоубийство?

«Переключись!» — приказала себе Ева и стала думать об отчете, который должна предоставить майору. И о таинственных затемнениях в мозгу. Ей очень захотелось прекратить эти непристойные забавы, но нужно было до конца понять, что испытывала Сериз перед смертью.

Чьи-то зубы осторожно сомкнулись на ее соске, она выгнулась, пытаясь освободиться, и рука ее уперлась в крепкое мужское плечо. Второй красавец внезапно опустился на колени и, раздвинув ей бедра, стал ублажать ее языком.

Ева ничего не смогла с собой поделать. Она ощутила оргазм и только тогда судорожным движением сорвала с себя очки. На нее изумленно смотрела Пибоди.

— Это была не прогулка по пустынному пляжу, — сказала Ева, задыхаясь.

— Я заметила. А в самом деле, что это было?

— Пара обнаженных красавцев и кровать с атласными простынями! — Ева наконец выдохнула и отложила очки в сторону. — Кто бы мог подумать, что на нее расслабляюще действуют сексуальные фантазии?

— Лейтенант, я ваша помощница и считаю, что обязана проверить это на себе, — решительно заявила Пибоди. — Из соображений объективности.

— Нет, Пибоди, я не могу позволить вам идти на такой риск.

— Я полицейский, мэм. И не должна бояться рисковать.

Ева встала и протянула Пибоди очки. У бедняжки загорелись глаза, но Ева ехидно усмехнулась:

— Присовокупите к другим вещественным доказательствам, сержант.

Поникшая Пибоди уложила очки в пластиковый пакет.

— Черт! Но они хоть были красивые?

— Пибоди, они были прекрасны, как боги. — Ева вспомнила о том, что она прежде всего офицер полиции, и серьезно оглядела комнату. — Надо вызвать команду для обыска, но, думаю, они ничего не найдут. Дискету с собранной вами информацией я возьму с собой в участок, потом свяжусь с родственниками. Хотя наши репортеры наверняка постарались, и об этом уже знает вся страна. А знаете, Пибоди, у меня нет ни малейшего позыва к самоубийству.

— Рада это слышать, мэм.

Ева взглянула на нее исподлобья.

— Как долго я этим занималась? Минут пять?

— Почти двадцать, мэм, — усмехнулась Пибоди. — Когда занимаешься сексом, время летит незаметно.

— Я не занималась сексом! — Ева почему-то виновато погладила свое обручальное кольцо. — Во всяком случае — в буквальном смысле. Должна же я была понять, нет ли чего в этой программе. Но, боюсь, здесь снова тупик. На всякий случай отдайте ее на экспертизу.

— Непременно.

— Дождитесь Фини. Может, он найдет что-то интересное в телефонных разговорах. Я пойду уламывать майора. Когда вы все здесь закончите, отвезите вещественные доказательства в лабораторию, а потом жду вас у себя. — Ева направилась к двери, но на полпути обернулась. — И никаких экспериментов с вещественными доказательствами!

— Собака на сене, — буркнула Пибоди, когда Ева уже не могла ее услышать.

Глава 12

Майор Уитни сидел за своим огромным столом и слушал. Он оценил то, как четко и ясно Ева все изложила, а также то, как изящно она опустила некоторые подробности. Уитни считал, что хороший полицейский должен держать себя в руках в любой обстановке, и с удовольствием отметил, что лейтенант Даллас в совершенстве владеет этим искусством.

— Вы проводили анализ результатов вскрытия Фицхью за пределами участка?

— Да, сэр, — ответила Ева, не моргнув глазом. — Этот анализ необходимо было провести на оборудовании, которого, к сожалению, нет в распоряжении нью-йоркской полиции.

— И у вас был доступ к такому оборудованию?

— Я смогла его получить.

— И смогли самостоятельно провести анализ? — спросил он недоверчиво. — Вы ведь, кажется, не слишком сильны в компьютерах, Даллас.

— Я постоянно овладеваю новыми знаниями, майор, — ответила Ева, глядя ему прямо в глаза.

Уитни позволил себе усомниться в этом, но промолчал.

— Насколько мне известно, у вас в руках оказались секретные документы государственной службы безопасности.

— Так точно. Но я бы не хотела называть источник информации.

— Источник? — переспросил Уитни. — У вас что, есть агент в службе госбезопасности?

— Агенты могут быть везде, — сдержанно ответила Ева.

— Будем надеяться, что это сойдет вам с рук, — буркнул Уитни. — А если нет, то вас вызовут на комиссию в ту же госбезопасность.

У Евы вспотели ладони, но ответила она спокойно:

— Я к этому готова, сэр.

— Да уж, будьте готовы. — Уитни задумчиво подпер ладонью подбородок. — А что с этим делом о самоубийстве в «Олимпусе»? Я знаю, что вы занимаетесь им, хотя этот район к вам, лейтенант, не имеет никакого отношения.

— Получилось так, что я оказалась на месте происшествия. Я предоставила отчет полиции Гамильтона.

— Но не оставили попыток разобраться во всем самостоятельно?

— Майор, я имею право запрашивать сведения по делам, имеющим отношение к тем, которые я веду.

— Это должно быть обосновано.

— Сведения были мне необходимы именно для того, чтобы обосновать связь между двумя делами.

— Какая может быть связь между самоубийствами?

— Я убеждена в том, что все четыре случая, включая и гибель Сериз Деван, являются убийствами.

— Даллас, я только что просмотрел видеозапись последнего происшествия. Я видел полицейского и самоубийцу на карнизе, видел, как полицейский пытался отговорить женщину, но она все-таки прыгнула вниз. Ее никто не толкал, не принуждал, ей никак не угрожали.

— Я считаю, что ее к этому принудили.

— Как?

— Пока не знаю. — Евой впервые овладело чувство безысходности. — Но я уверена, совершенно уверена в том, что на лобной доли ее мозга найдут тот же самый ожог! Это я знаю точно, майор. Я только не знаю, как он появляется. — Она помолчала. — И не знаю, кто это делает.

— Вы считаете, что кто-то побуждает людей к самоубийству, имплантируя нечто в их мозг?

— Мне не удалось выявить никакой другой связи между потерпевшими. Они принадлежали к различным социальным группам, получили разное образование. Они росли в разных городах, пили разную воду, ходили в разные спортивные клубы. Но у них у всех одинаковым образом поражен мозг. Это не может быть простым совпадением, майор. Повреждения были каким-то образом нанесены, в результате чего погибли люди. Я полагаю, что у нас есть все основания считать это не самоубийствами, а убийствами. А расследование убийств — моя непосредственная работа.

— Вы балансируете над пропастью, Даллас, — сказал Уитни после недолгой паузы. — У погибших остались семьи, и эти семьи хотят, чтобы дела были закрыты. Ваши расследования только причиняют им лишнюю боль.

— Мне их очень жаль.

— Наверху тоже выражают недовольство, — добавил он.

— Я готова предоставить отчет начальнику полиции, если получу соответствующее распоряжение. — В душе Ева очень надеялась, что этого делать не придется. — Я остаюсь при своем мнении, майор.

— Даже опытные полицейские иногда ошибаются, Даллас.

— Значит, и я имею право на ошибку. — Он хотел что-то возразить, но она продолжала:

— Сегодня я была на том злополучном карнизе. Я видела ее, смотрела ей в глаза. И я знаю.

Уитни оперся руками о стол. В отделе была масса других дел, и ему было нужно, чтобы Ева занималась ими: бюджета на дополнительную рабочую силу никогда не хватало. Но руководитель должен всегда искать возможность компромисса.

— Могу дать вам неделю, не больше. Если вы не найдете ответов на свои вопросы, дела будут закрыты.

— А начальник полиции?

— Я переговорю с ним лично. Найдите хоть что-нибудь, Даллас, иначе вас переведут на другие дела.

— Благодарю вас, сэр.

— Вы свободны, — сказал он и добавил, когда она уже подошла к двери:

— Да, Даллас, если вам придется в своих изысканиях.., свернуть с проторенной дороги, будьте очень осторожны и внимательны. Передавайте привет мужу.

Ева едва заметно покраснела и, пробормотав что-то невразумительное, выскочила из кабинета.

Взглянув на часы, она судорожно взъерошила волосы и бросилась бежать по коридору, поскольку опаздывала в суд.

В конце рабочего дня Ева наконец добралась до своего кабинета, где за ее столом с чашкой кофе в руке сидела Пибоди.

— Вам удобно, сержант? — спросила Ева, прислонившись к косяку.

Пибоди вздрогнула, пролила немного кофе и откашлялась.

— Я не знала, когда вы появитесь.

— Понятно. Что-нибудь случилось с вашим компьютером?

— Нет, мэм. Я просто решила, что лучше загрузить информацию прямо в ваш.

— Отлично придумано, Пибоди. Держитесь этой версии. — Ева взяла термос и налила кофе себе — нетрудно было догадаться, почему Пибоди предпочла устроиться в кабинете шефа. — И что за информация?

— Капитан Фини обработал все переговоры Деван. Кажется, нет ничего, что имело бы отношение к делу. У нас есть также ее электронная записная книжка с расписанием встреч и данные последнего медицинского обследования.

— Были проблемы со здоровьем?

— Никаких. Ни единого намека на физические или душевные болезни. Чересчур много работала, часто попадала в стрессовые ситуации, но принимала транквилизаторы. У нее был сожитель, и у них, судя по всему, все обстояло благополучно. В настоящее время его нет в городе. Вот список ее ближайших родственников. Имеется сын от первого брака.

— Да, я с ним уже говорила. Он работает в отделении «Таттлер» в Лос-Анджелесе. Скоро приедет. Так, значит, вам здесь удобно, Пибоди?

— Да, мэм… Ой, извините! — Она поспешно вскочила из-за стола и пересела на колченогий стул рядом. — Как прошла беседа с майором?

— Нам дали неделю, — ответила Ева, садясь. — Времени терять нельзя. Есть заключение медэкспертов по Деван?

— Пока что не готово.

— Придется их поторопить, — сказала Ева и подняла телефонную трубку.

Домой она едва добралась. То, что придется остаться без ужина, было даже к лучшему: посетив морг и посмотрев на то, что осталось от Сериз Деван, Ева думать не могла о пище. Ее беспокоило другое: даже на компьютере Рорка вряд ли удастся воссоздать то, что некогда было мозгом Деван.

Войдя в дом, она едва не наступила на хвост коту, растянувшемуся на пороге, и, собрав остаток сил, взяла его на руки. Галахэд посмотрел на нее неодобрительно.

— Никто бы тебя не тронул, приятель, если бы ты не устроился на проходе.

— Лейтенант! — Соммерсет, как всегда, появился непонятно откуда.

— Да, я опоздала, — с вызовом сказала Ева. — Можете поставить мне на вид.

Соммерсет не стал, как это делал обычно, язвить в ответ: он видел в новостях сюжет о том, как она стояла на карнизе с самоубийцей. И видел Евино лицо.

— Вам надо поужинать.

— Я не хочу. — Ей действительно хотелось только одного — спать.

— Лейтенант, — он очень серьезно посмотрел на нее, — женщина, которая спускается на карниз, чтобы остановить самоубийцу, либо очень смела, либо очень глупа.

— Я даже спрашивать не буду, к какой категории вы меня причисляете, — фыркнула Ева и начала подниматься по лестнице.

А Соммерсет глядел ей вслед и думал о том, что никогда не встречал раньше такой бесстрашной женщины.

Спальня была пуста. Сказав себе, что отдохнет минутку, а потом попытается разыскать по телефону Рорка, Ева повалилась на постель. Галахэд устроился у нее в ногах. Несколько минут спустя вошедший в спальню Рорк увидел лежавшую в полном изнеможении Еву и охраняющего ее кота.

Он стоял и молча смотрел на нее. Теленовости он тоже видел и примчался домой, как только позволили дела. Рорк знал, как часто Ева встречается со смертью, и много раз говорил себе, что привык к этому. Но сегодня утром он, беспомощно глядя, как она балансирует на карнизе, страдая за нее и вместе с ней, он понял, что к этому привыкнуть невозможно.

Теперь она была здесь, дома. Поразительная женщина — такая смелая и решительная, а иногда такая беззащитная.

Он подошел к ней, сел рядом и положил ладонь ей на лоб.

— Сейчас отдохну пять минут и встану, — пробормотала она.

— Да уж, пожалуйста. Что за безобразие — валяться среди дня!

Ева улыбнулась, не открывая глаз.

— Слушай, ты не мог бы убрать с меня эту тушу? Рорк взял Галахэда на руки и меланхолично его погладил.

— Горячий у вас выдался денек, лейтенант. В новостях только про вас и рассказывают.

Она повернулась к нему, но глаз открывать не спешила.

— Хорошо, что я этого не видела. Значит, ты уже знаешь про Сериз?

— Да. Утром, готовясь к первому заседанию, я включил «Канал 75».

Она услышала в его голосе плохо скрытую тревогу и открыла глаза.

— Извини.

— Ты, конечно, скажешь, что просто выполняла свою работу? — Он спустил с рук Галахэда и пригладил Евины волосы. — Но это было чересчур, Ева. Она могла утянуть тебя за собой.

— Я туда не собиралась. — Она прижалась щекой к его руке. — Знаешь, там, на карнизе, я вдруг вспомнила, как девчонкой стояла у окна в какой-то квартирке, которую он снимал. Я тогда хотела прыгнуть вниз — просто чтобы послать все к черту. Но была не готова. И сейчас не готова.

Галахэд прополз под рукой Рорка и улегся Еве на живот. Рорк улыбнулся.

— Кажется, он, как и я, хочет, чтобы ты никогда никуда не уходила. Что ты сегодня ела?

— Это допрос?

— Так. Значит, ответить тебе нечего, — понял он.

— Я сейчас не склонна думать о еде: я только что вернулась из морга. Должна сказать, падение с семидесятого этажа не идет на пользу телу.

— Что же вы будете исследовать?

Ева печально усмехнулась и села на кровати.

— Ты все всегда правильно понимаешь, Рорк. Это-то меня в тебе и привлекает.

— А я думал, ты ценишь во мне совсем другое…

— То, что ты имеешь в виду, — следующий пункт. — Она задумчиво покачала головой. — Да, боюсь, материала для сканирования мозга маловато. Но все эти дела наверняка связаны, понимаешь?

Рорк подошел к бару и начал смешивать протеиновый коктейль.

— Сериз была умной, тонкой и одержимой работой женщиной. При этом — достаточно тщеславной и кого угодно могла довести до белого каления. — Он протянул Еве стакан. — Но она была не из тех, кто прыгает с крыши собственного здания, причем на виду у репортеров.

— Я учту полученную информацию. — Она хмуро посмотрела на густой белый напиток. — Это что такое?

— Питательный коктейль. Пей. — Он поднес стакан к ее губам.

Ева сделала крохотный глоток, поняла, что это не такая уж гадость, и выпила все остальное залпом.

— Умница. Ну как, получше тебе?

— Кажется, да.

— Уитни разрешил продолжать работу?

— У меня в запасе еще неделя. Знаешь, он, по-моему, догадался, что я пользовалась твоим.., оборудованием. — Она отставила стакан, потянулась и вдруг вспомнила:

— Мы же собирались есть поп-корн, валяться на диване и смотреть старые фильмы.

— Но ты меня обманула. — Он потрепал ее по коленке. — Придется разводиться.

— Ох, какой ты строгий! — Вспомнив еще кое-что, Ева нервно потерла руки. — Раз ты в таком настроении, я уж лучше признаюсь сразу во всем.

— Ты что, гуляла с кем-то?

— Не совсем…

— Не понял.

— Хочешь выпить? Кажется, у нас здесь есть немного вина.

Ева попыталась встать, но он удержал ее.

— Поясни, что ты имела в виду.

— Это я и собираюсь сделать — просто решила, что под вино пойдет лучше. Хорошо?

Рорк пожал плечами, но все-таки позволил ей встать. Под его холодным и пристальным взглядом Еве стало неуютно. Она подошла к холодильнику, достала бутылку вина и, налив его в бокалы, начала говорить, не приближаясь к кровати.

— Мы с Пибоди осматривали офис Деван. У нее там, оказывается, есть комната отдыха…

— Мне это известно.

— Естественно! — Она сделала глоток, чтобы собраться с силами перед признанием. — Короче, я увидела там виртуальные очки, они лежали на подлокотнике кресла. Матиас, перед тем, как повеситься, пользовался такими же. Фицхью тоже любил виртуальные игры. Это единственное, что было между ними общего.

— Огромное количество людей имеет виртуальные очки, — заметил Рорк, по-прежнему не сводивший с нее взгляда.

— Да, но в нашем деле это единственная зацепка! Ведь компьютерные игры действуют как на нервную систему, так и на мозг. Мне пришло в голову, что, если в этих очках была какая-то неисправность — случайная или преднамеренная, — это могло вызвать у человека, который ими пользуется, позыв к самоубийству.

— Хорошо, кажется, это я уяснил, — кивнул он.

— Поэтому я решила попробовать их на себе.

— Подожди-ка! — остановил ее Рорк. — Ты подозревала, что очки каким-то образом связаны со смертью Сериз, и нацепила их на себя? Ты в своем уме?

— Пибоди за мной следила. Я велела ей остановить меня, если в этом будет необходимость.

— Вот как? — поморщился Рорк. — Очень мило. Разумный и взвешенный поступок. Она должна была тебя вырубить, если бы ты собралась прыгать с крыши.

— Ты правильно понял. — Ева села с ним рядом и протянула ему бокал. — Я проверила последнюю программу, которую она использовала за несколько минут до того, как отправилась на карниз. Я была уверена, что найду там что-то важное. — Она помолчала немного. — Знаешь, я думала, что это какая-нибудь расслабляющая программа. Сеанс медитации, прогулка по берегу моря или по цветущему лугу.

— Полагаю, ты ошиблась?

— Да, ошиблась. Это была фантазия. Ну, понимаешь, сексуальная фантазия.

Заинтригованный, Рорк посмотрел Еве в глаза.

— Неужели? — Сделав глоток, он отставил бокал. — И какая же?

— Ну, там были такие парни…

— Парни?

— Всего двое. — Она чувствовала, что краснеет, и ненавидела себя за это. — Я же проводила расследование.

— Ты была обнажена?

— Рорк!

— Я полагаю, что это вопрос по существу.

— Ну, разве что минуту. Мне надо было все проверить, я не виновата, что эти парни на меня кинулись!

Она виновато замолчала и с изумлением обнаружила, что он смотрит на нее с улыбкой.

— Ты находишь это смешным? — Она толкнула его кулаком в плечо. — Я весь день чувствовала себя шлюхой, а ты считаешь, что это смешно?

— Дорогая моя, я приблизительно представляю себе, какие ощущения вызывают подобные программы. Так чем же закончился сеанс?

Она посмотрела на него почти мечтательно.

— Они были великолепны! Я непременно заведу себе такую же программу для личного пользования, и ты мне больше не понадобишься. У меня будет парочка виртуальных рабов-любовников.

— Ах, не понадоблюсь? Поспорим? Он опрокинул Еву на кровать и стянул с нее рубашку.

— Прекрати! Я тебя не хочу, меня удовлетворяют мои рабы!

Она попыталась вывернуться, но он успел приникнуть губами к одному из ее сосков, а его рука скользнула ей между ног. Еву словно молния пронзила.

— Черт возьми! — выдохнула она. — Не воображай о себе слишком много, я просто притворяюсь, что мне это нравится.

— Как хочешь.

Он стянул с нее брюки, и последняя преграда исчезла. Оргазм обрушился на Еву, на сей раз это была не короткая вспышка, а шторм, шквал, гром и молния! Она стонала, произнося его имя, но, когда потянулась к нему, он сжал ее запястья и завел ей руки за голову.

— Нет. — Рорк дышал тяжело и неровно. — Не делай ничего. Просто прими меня.

Он медленно вошел в нее, и глаза ее стали постепенно темнеть. Сдерживая свою страсть, он дал ей возможность снова испытать оргазм, а когда она обмякла и задышала прерывисто, стал действовать активнее и быстрее.

— А теперь еще, — шептал он, и она обвивала его руками, ногами, бедрами. — И еще!

Еве казалось, что она не выдержит такого напряжения, тело ей не принадлежало, наслаждение было столь острым, что граничило с болью.

— Я больше не могу, — с трудом проговорила она, и Рорк почувствовал себя победителем.

Только после этого он позволил волне восторга накрыть их обоих с головой.

Когда Ева пришла в себя, она с удивлением обнаружила, что оба они полуодеты и лежат на покрывале. В углу кровати сидел Галахэд и взирал на них с нескрываемым отвращением. А может — с завистью.

Рорк перекатился на спину, на лице его блуждала такая довольная улыбка, что Ева не выдержала и ткнула его пальцем под ребра.

— Если ты хотел меня таким образом наказать, то выбрал неверную тактику.

Он открыл глаза и посмотрел на нее ласково и чуточку удивленно.

— Дорогая, неужели ты решила, что я сочту твое приключение виртуальной изменой?

Ева нахмурилась: как ни смешно, но ее обидело то, что он не стал ревновать.

— Может быть…

Рорк вздохнул и сел на кровати.

— Можешь предаваться любым фантазиям — по профессиональной необходимости или по личному желанию. Я тебе не сторож.

— И тебя это не волнует?

— Никоим образом! — Он усмехнулся, а потом вдруг взял ее твердой рукой за подбородок:

— Но учти: если ты хотя бы однажды попробуешь это с живым человеком, я вынужден буду тебя убить.

Ева широко раскрыла глаза, и сердце ее предательски забилось.

— Да? Ну что ж, по крайней мере — честно предупредил.

— Так и будет, — сказал он просто. — А теперь, когда мы со всем разобрались, отправляйся-ка спать.

— Я совсем не чувствую себя усталой. — Она натянула брюки.

— Полагаю, это значит, что ты хочешь поработать? — спросил он со вздохом.

— Если бы ты позволил мне пару часов посидеть за твоим компьютером, ты бы очень облегчил мне жизнь.

Рорк тоже натянул брюки.

— Пошли.

— Спасибо! — Ева взяла его под руку, и они направились к лифту. — Рорк, ты ведь не смог бы меня убить, правда?

— Еще как смог бы. — Он снисходительно улыбнулся. — Но, учитывая наши предыдущие отношения, постарался бы сделать это быстро и безболезненно.

— Тогда я должна предупредить тебя о том же самом.

— Естественно. В этом я ни секунды не сомневался.

Глава 13

Следующие несколько дней Еве казалось, что она непрерывно бьется головой о стену. Когда ей нужно было взять передышку, она заставляла биться головой о стену Пибоди. Еще она требовала от Фини, чтобы все свободное время он посвящал ее делу. Ей нужно было найти хоть что-нибудь!

На ее стол ложились новые дела, она стискивала зубы и работала дни и ночи напролет.

Когда парни из лаборатории работали медленнее, чем ей хотелось, она начинала их подгонять. Дошло до того, что в лаборатории перестали отвечать на ее вызовы. Тогда она решила отправиться туда лично.

— Только не говори, что ты больше ничего не можешь сделать, Дики!

Дики Беренски, по кличке Дикхед, посмотрел на нее с тоской. Он был начальником лаборатории и мог выставить против разъяренного следователя дюжину своих подопечных, но все они бежали, как крысы с тонущего корабля. «Сейчас полетят головы», — подумал он со вздохом.

— А что я еще могу сказать? Послушай, Даллас, я всем велел первым делом выполнять твои поручения. Просил оказать тебе любезность, а ты…

— Любезность? Ничего себе! Разве я тебе не давала взятку — билеты в ложу на концерт Арены Болл?

— Я решил, что это подарок, — ответил он сдержанно.

— Но учти: больше я взяток давать тебе не буду. Отвечай, что там с виртуальными очками? Почему я до сих пор не получила отчета?

— Потому что мне не в чем отчитываться. Программа весьма заводная, Даллас, — он еле заметно подмигнул ей, — но абсолютно чистая. Никаких дефектов. Так же, как и остальные программы — чистые, лицензированные. Больше скажу, — заговорил он возбужденно, — я еще таких не видел! Я заставил Шейлу все разобрать по винтику и снова собрать. Чертовски качественное оборудование. Высший сорт. Наивысший! Технология, каких не бывает. Впрочем, этого и следовало ожидать от продукции Рорка.

— Так это… — Ева замолчала, решив скрыть свое удивление. — Какой завод его производит?

— Черт, все сведения у Шейлы. Но не в Америке, в этом я уверен. У нас рабочая сила дороже. Эта штучка, видно, пришла прямо со склада: она на рынке всего месяц, не больше.

У Евы засосало под ложечкой.

— Но все исправно?

— Абсолютно. Просто чудо! Я сам решил такой обзавестись. — Он посмотрел на нее многозначительно. — Могла бы мне достать по оптовой цене.

— Немедленно предоставь мне отчет со всеми подробностями — тогда я подумаю.

— Сегодня Шейла взяла отгул, — сообщил он, тщетно пытаясь изобразить сочувствие. — Завтра к полудню она все сделает и передаст тебе отчет.

— Как жаль, Дики! — Ева была хорошим полицейским, а хороший полицейский всегда знает слабости противника. — А я как раз собираюсь сделать тебе подарок.

— Ну, в таком случае.., подождите минутку, лейтенант. — Поняв намек, он поспешно удалился в глубь лаборатории.

— Даллас, такая штуковина стоит никак не меньше двух тысяч долларов, — сообщила Пибоди, с отвращением глядя вслед Дики. — Вы ему явно переплачиваете.

— Мне необходим отчет! — Ева решила, что у Рорка наверняка кое-что отложено для подарков разным политикам, фабрикантам и знаменитостям. — У меня осталось три дня, а на руках ничего нет. Боюсь, мне не удастся уговорить Уитни не закрывать дело.

Она оглянулась и увидела возвращавшегося Дики.

— Шейла почти все подготовила. — Он протянул Еве дискету. — Обрати внимание: это компьютерная распечатка схемы последней программы. Шейла обнаружила там парочку странных выбросов сигналов.

— Каких еще выбросов? — Ева взяла у него лист, испещренный всякими непонятными графиками.

— Точно сказать не могу. Может быть, это какая-то дополнительная опция, действующая на подсознание. В новейших аппаратах есть пакеты с дополнениями к программам. Видишь, эта сублиминальная тень появляется в программе каждые несколько секунд.

— А чем это объясняется? — Ева вдруг почувствовала небывалый прилив энергии. — Подожди-ка, ты хочешь сказать, что в этой программе заложены дополнительные возможности, действующие на подсознание?

— Во всяком случае, я знаю, что такие вещи разрабатываются. Их собираются использовать для отучения от вредных привычек, для регулировки сексуального поведения, для улучшения памяти. Короче говоря — в медицине.

— А можно, например, дать установку.., на самоуничтожение?

— Понимаешь, обычно на подсознание влияют для того, чтобы вызвать какие-то ощущения. А прямое воздействие… — Он задумчиво покачал головой. — Здесь надо проникать глубже, и, я думаю, для воздействия на нормальный мозг потребуется несколько сеансов. Инстинкт выживания слишком силен.

Он снова покачал головой.

— Мы проигрывали эти программы много раз, проверяли их на испытуемых. Никто с крыш не прыгал и вообще не выдавал никаких необычных реакций. Очень заводились, но больше ничего.

— Мне нужен подробный анализ этих сигналов, воздействующих на подсознание.

— Тогда мне придется оставить аппарат у себя. Шейла уже начала этим заниматься, но нужно время. Потребуется заново запускать программу, фиксировать сублиминальные тени, анализировать, готовить заключение… Хороший сигнал — а этот, я думаю, из лучших — очень трудно отловить. И выяснить его схему посложнее, чем провести анализ на детекторе лжи.

— Сколько времени потребуется?

— Два дня. Или полтора, если повезет.

— Постарайтесь, чтобы вам повезло, — сказала Ева, передавая дискету Пибоди.

Ева старалась не волноваться из-за того, что виртуальные очки оказались одной из игрушек Рорка. И не думать о том, каковы будут последствия, если выяснится, что через них посылали сигналы, влияющие на подсознание. Сублиминальные тени… А вдруг это та самая связующая нить, которую она ищет? Теперь нужно исследовать виртуальные очки, которыми пользовались перед смертью Фицхью, Матиас и Перли.

Она неслась по тротуару, и Пибоди едва за ней поспевала. Машина Евы была все еще у ремонтников, и она решила, что проще пройти три квартала, чем пытаться найти такси.

— Осень наступает…

— А?

Удивленная тем, что Ева просто не замечает посвежевшего воздуха, прохладного ветра с побережья, запаха опадающей листвы, Пибоди остановилась и вздохнула полной грудью.

— Пахнет как, не чувствуете? Если забыть про выхлопные газы, все просто замечательно. На этих выборах победит тот, кто будет ратовать за свежий воздух.

— В вас говорит квакер, Пибоди, — сказала Ева, с некоторым изумлением взглянув на свою помощницу.

— Ничего нет плохого в том, чтобы заботиться о защите окружающей среды. Если бы не «зеленые», мы бы круглый год вынуждены были носить солнцезащитные очки и респираторы. — Пибоди с завистью смотрела на людей, проносившихся мимо на автомобилях, и с трудом приноравливалась к размашистому шагу Евы. — Боюсь, вам будет нелегко раздобыть виртуальные очки погибших. Их уже должны были отдать родственникам.

— Я их все равно получу. Только сейчас, пока ничего не ясно, не хочу лишнего шума.

— Понятно. — Пибоди немного помолчала. — Думаю, у Рорка столько разных филиалов, что выяснить, кто и чем именно занимается, практически невозможно.

— Никто не говорит, что это легкая задача. И я прекрасно знаю, что подставляю вас под пули.

— Позвольте с вами не согласиться, мэм. Я сама знаю, на что иду, и под пули подставляюсь добровольно.

— Это отмечено и оценено.

— Тогда не забудьте о том, что я тоже поклонница Арены Болл, мэм.

Ева остановилась, удивленно взглянула на Пибоди, а потом расхохоталась.

— Один билет или два?

— Два. Вдруг и мне повезет.

Они обменялись улыбками, и тут пронзительно завизжала сирена.

— Ох, черт! И почему мы не прошли здесь пятью минутами раньше?

Ева вытащила оружие и круто развернулась. Сигнализация звенела в пункте обмена валюты прямо перед ними.

— Какой идиот решил грабить обменный пункт в двух кварталах от Центрального участка? Отгоните прохожих, Пибоди, а потом прикройте запасной выход.

Первый приказ выполнить было легко, потому что прохожие и так бросились врассыпную. Ева выхватила рацию, потребовала подкрепления и ринулась в распахнутые двери.

В вестибюле царила невообразимая суета и толчея. Евиным преимуществом было то, что все бежали наружу, а она мчалась внутрь, поэтому была под прикрытием. Как и в большинстве обменных пунктов, вестибюль был крохотный, без окон, заставленный высокими стойками. Женщина за ближайшей из них была брюнеткой лет двадцати пяти, в строгом белом комбинезоне. Лицо ее выражало неподдельный ужас, потому что за горло ее держал грабитель. В другой руке у него было нечто похожее на бомбу домашнего изготовления.

— Я убью ее, — негромко произнес он. — Засуну эту штуковину прямо ей в глотку.

Еву испугала не столько сама угроза, сколько то, что это было сказано спокойно и сдержанно. Вряд ли причиной тому было воздействие наркотиков или профессиональная выучка. Судя по поношенным джинсам и рубашке, по небритому, изможденному лицу, перед ней был один из отчаявшихся бедняков.

— Она вам ничего не сделала. — Ева дала знак служащим покинуть помещение вслед за посетителями и медленно направилась к налетчику. — Она ни в чем не виновата. Может, вы ее отпустите?

— Все вы — часть этой системы. — Грабитель притянул свою жертву ближе к себе, бедняжка была уже синей от испуга. — Отойдите, — сказал он тихо. — Мне нечего терять и некуда идти.

— Вы ее душите. Если она задохнется окончательно, у вас не будет никаких смягчающих обстоятельств. Как вас зовут?

— На кой черт вам мое имя? — Но он все-таки перестал давить на шею жертве, и девушка стала судорожно дышать. — Главное — это деньги! Я уйду отсюда с мешком долларов, и никто не пострадает. Они себе еще напечатают.

— Так ничего не получится. — Ева, не спуская с него глаз, осторожно приблизилась еще на три шага. — Вы прекрасно знаете, что не уйдете отсюда. Улица уже блокирована, выставлена охрана. Господи, парень, да этот район кишит полицейскими с утра до ночи! Ты выбрал самое неудачное место.

Боковым зрением она увидела, что в заднюю дверь вошла Пибоди. Но ни та, ни другая не могли открыть огонь, пока он держал за горло девушку и размахивал бомбой.

— Если вы уроните эту штуку или у вас вспотеют руки, она взорвется. Тогда все мы погибнем.

— Значит, погибнем. Это уже не имеет никакого значения.

— Отпустите девушку. Она — гражданское лицо. Она просто зарабатывает себе на жизнь.

— Я тоже пытался.

Еве редко приходилось видеть в глазах человека такое полное отчаяние. В одно мгновение он вскинул руку с бомбой вверх. Пока Ева мчалась к нему, перед ней успела промелькнуть вся ее жизнь. Она промахнулась на миллиметр и бросилась на пол, ожидая взрыва. Но страшный шар откатился в угол, фыркнул и замер.

— Липа! — Несостоявшийся грабитель тихо рассмеялся.

Ева стала подниматься на ноги — и тут он напал. У нее не было времени не только прицелиться, но даже направить на него оружие. Он ударил ее изо всей силы, и она отлетела к одной из стоек. Ей казалось, что у нее в голове раздался взрыв, из глаз посыпались искры, под бедром что-то хрустнуло. Оставалось только надеяться, что это не кость, а пластиковая обшивка стойки.

Он схватил ее, словно обнял, но она не могла вывернуться, не могла даже дотянуться до своего оружия. Они повалились на пол, и Еве снова не повезло — она упала первой, а он на нее. Она расшибла локоть о кафельный пол, заныла коленка. Но все это было ерундой по сравнению с тем, что руки грабителя сомкнулись на ее горле.

Сознание Евы туманилось. Она даже не заметила, в какой момент, а главное — почему хватка грабителя неожиданно ослабла. Глаза его закатились еще до того, как она отпихнула его и встала на колени.

Ева задыхалась, ее мутило, волосы прилипли ко лбу и лезли в глаза. Пибоди тоже стояла на коленях, в одной руке держа бомбу, а в другой — пистолет.

— Я никак не могла прицелиться, поэтому пришлось ударить его по голове.

— Отлично, пришлось как нельзя кстати. — У Евы ныло все тело, а при виде помощницы с бомбой в руках закололо и сердце. — Не двигайтесь.

— А я и не двигаюсь. Только дышу.

— Я вызову саперов. Это нужно положить в сейф.

— Я как раз собиралась… — Пибоди вдруг замолчала и смертельно побледнела. — Черт возьми, Даллас, она нагревается!

— Бросьте ее немедленно! Прикройтесь! — Ева единственной работающей рукой поволокла потерявшего сознание налетчика за стойку, легла на него, закрыла голову руками.

Взрыв сотряс воздух, Еву обдало жаром, потом на нее посыпалось что-то непонятное. Сработала автоматическая противопожарная система, полились потоки ледяной воды, завизжала еще одна сигнализация, призывающая сотрудников и посетителей покинуть помещение.

Заходясь в кашле, Ева выползла из-под того, что осталось от стойки.

— Пибоди! О господи… — Она ползла в клубах дыма по липкому и мокрому полу. Что-то горячее обожгло ей ладонь, и она тихо выругалась. — Пибоди! Где вы?

— Здесь, — закашлялась Пибоди. — Со мной все в порядке. Кажется.

Сквозь завесу дыма они подползли друг к другу. Ева протянула руку и несколько раз хлопнула Пибоди ладонью по голове.

— У вас волосы загорелись, — сообщила она.

— Да? Спасибо. А как этот кретин?

— Все еще без сознания. — Ева уселась на пол и осмотрела себя. Крови не видно, и то хорошо. Все, что осталось от одежды, висело клочьями. — Знаете, Пибоди, кажется, это здание принадлежит Рорку.

— Тогда он, наверное, разозлится. Часть обгорела, часть залита водой. Ремонт влетит в копеечку.

— Можете мне не рассказывать. Думаю, на сегодня рабочий день закончен. Пусть с этим разбираются другие. Боже, я совсем забыла! Мы же сегодня устраиваем вечеринку в честь Мэвис.

— О! — Пибоди натянула на плечо оторванный рукав. — Жду с нетерпением… — внезапно она удивленно уставилась на Еву. — Даллас, сколько пар глаз у вас было, когда мы сюда пришли?

— Одна. Точно, одна.

— Черт! Теперь их у вас две. Кажется, с кем-то из нас не все в порядке. — Сказав это, Пибоди рухнула Еве на руки.

Дальше события развивались быстро. Она вытащила Пибоди наружу, передала команде медиков, доложила о случившемся начальнику охраны, сообщила все необходимое саперам, успев между делом рассказать врачам о том, что Пибоди может отвертеться от настойчивого приглашения пройти медицинское обследование самой.

Когда она влетела домой, Рорк уже успел переодеться для вечера. Он прервал разговор с Токио, который вел по сотовому телефону, и, пройдя сквозь толпу флористов, расставлявших в вестибюле белые и алые розы, подошел к Еве.

— Что, черт возьми, с тобой стряслось?

— Не спрашивай!

Ева пронеслась мимо него и помчалась по лестнице. Когда он вошел в спальню, она уже успела стащить с себя то, что осталось от рубашки.

— Я все-таки спрошу.

— Оказалось, что бомба все-таки не поддельная. — Ева, решив не садиться, чтобы не испачкать брюками мебель, балансируя на одной ноге, снимала ботинок.

— Бомба?! — выдохнул Рорк.

— Это была самоделка. Очень ненадежная вещь. — Она сбросила второй ботинок и стала стаскивать с себя измазанные сажей брюки. — Парень решил грабануть обменный пункт в двух кварталах от Центрального участка. Идиот! — Бросив останки брюк на пол, она направилась в ванную, но Рорк удержал ее за руку.

— Бог ты мой! — Он с ужасом смотрел на огромный синяк у нее на бедре. Правая коленка была ободрана, руки и плечи — тоже в синяках и ссадинах. — На тебе живого места нет!

— Ты бы видел того парня. Но, может, для него это и к лучшему. Теперь на несколько лет государство обеспечит ему крышу над головой. Слушай, я пойду помоюсь.

Но Рорк не отпускал ее, глядя ей прямо в глаза.

— Ты наверняка не позволила врачам даже осмотреть себя.

— Этим мясникам? — улыбнулась Ева. — Со мной все в порядке, только ссадины ноют. Вот увидишь, к приходу гостей я буду как новенькая.

— Тебе повезет, если ты вообще сможешь стоять на ногах. Ну-ка, иди сюда.

— Рорк! — попыталась она сопротивляться, но он уже тащил ее в ванную.

— Сиди тихо.

— У нас нет на это времени. Мне нужно проваляться в ванне не меньше двух часов, чтобы смыть с себя всю эту гарь. Фу, как воняет! — Но она все-таки села и посмотрела на него. — Что это?

Рорк подошел к ней с салфеткой, смоченной чем-то розовым.

— Это единственное, что тебе сейчас поможет. Не крутись. — Он приложил салфетку к ссадине на колене и подержал некоторое время, не обращая внимания на Евины протесты.

— Слушай, ужасно щиплет! Ты что, сумасшедший?

— Кажется, да. — Свободной рукой он взял ее за подбородок, внимательно осмотрел закопченное лицо. — Может, я повторяюсь, но на тебе действительно живого места нет. Подержи салфетку сама. Ну-ка!

— Хорошо, хорошо.

Она вздохнула и сделала как велено, а Рорк снова пошел к аптечке на стене. Гадкая розовая примочка на самом деле помогала. Еве не хотелось в этом признаваться, но боль отступила.

— А это что за дрянь?

— Тут намешано много разного. Ссадины перестанут ныть. Боль пройдет на несколько часов. — Он протянул ей ампулу с какой-то жидкостью. — Выпей это.

— Ну уж нет! Никаких лекарств.

Рорк спокойно положил ей руку на плечо.

— Ева, если ты сейчас не чувствуешь боли, то это только благодаря выбросу адреналина. Очень скоро ты просто взвоешь. Я знаю, что это такое. Ну, пей.

— Мне и так хорошо! Я не… — Тут он зажал ей пальцами нос, запрокинул голову и, когда она открыла рот, чтобы набрать воздуху, влил в нее жидкость. — Подлец! — завопила она, откашлявшись.

— Вот умница. А теперь в душ! — Рорк вошел в кабинку и включил теплую воду со средним напором.

— Ну, ты у меня получишь! — Ева залезла в душ, продолжая бормотать себе под нос:

— Этот сукин сын льет мне в глотку лекарство! Словно я — имбецил…

Теплая вода полилась по ее израненному телу, и она вздохнула с облегчением. Он смотрел, как она, уперевшись обеими руками в стенку кабины, подставляет под душ голову.

— Тебе надо надеть что-нибудь длинное и свободное. Попробуй то голубое, от Леонардо.

— Иди к черту! Я сама соображу, что мне надеть. Может, перестанешь на меня пялиться и пойдешь отдавать команды своим рабам?

Рорк усмехнулся и вышел из ванной, а Ева высунула голову из-под душа и взяла портативную телефонную трубку.

— Брайтморский центр здоровья? Говорит лейтенант Ева Даллас. У вас находится моя подчиненная, сержант Делия Пибоди. Я хочу узнать о ее состоянии. — Несколько секунд она слушала, что ей отвечают, потом перебила дежурную сестру:

— Значит, выясните. И выясните немедленно. Мне нужен подробный отчет о ее состоянии, и, поверьте, будет гораздо хуже, если я лично приеду о нем справиться.

Ева приводила себя в порядок час, причем час этот, она была вынуждена признать, прошел без болей. Та дрянь, которую Рорк заставил ее выпить, не сделала ее ни вялой, ни сонной. Наоборот, Ева почувствовала прилив сил.

Возможно, под воздействием лекарства, но она была вынуждена признать и то, что платье Рорк выбрал безошибочно. Оно ниспадало свободными складками, высокий ворот скрывал синяки на шее, длинные рукава закрывали руки. Подумав, Ева надела к нему кулон с бриллиантом — давая этим понять, что просит прощения за то, что ругалась, хоть и заслуженно.

С меньшим, чем обычно, отвращением она занималась лицом, причесывалась. И результат был не так уж плох. Осматривая себя в трюмо в гардеробной, Ева решила, что выглядит так элегантно, как только может выглядеть.

Когда она вышла на террасу на крыше, где должна была выступать Мэвис, Рорк, увидев ее, одобрительно улыбнулся.

— О, какая дама! — прошептал он и, подойдя к ней, поцеловал обе руки.

— Пожалуй, я с тобой не разговариваю.

— Хорошо. — Он наклонился и, помня о Евиных синяках, осторожно коснулся губами ее щеки. — Лучше себя чувствуешь?

— Немного. — Она вздохнула и не стала отнимать от него рук. — По-видимому, придется тебя потерпеть — тем более что ты все это устраиваешь для Мэвис.

— Мы это устраиваем для Мэвис.

— Я ничего не устраивала.

— Ты вышла за меня замуж, — напомнил он. — Как Пибоди? Я слышал, что ты звонила из душа.

— Легкое сотрясение мозга, ссадины, синяки… У нее был небольшой шок, но теперь она пришла в норму. Представляешь, она взяла бомбу в руки! — Вспомнив, как это было, Ева вздрогнула. — И бомба стала нагреваться у нее в руках. — Она прикрыла глаза и помотала головой. — Признаться, я до смерти перепугалась. Думала, ее разнесет на кусочки.

— Она умница и учится у лучших полицейских страны.

Ева открыла глаза и посмотрела на него, прищурившись.

— Лесть тебе не поможет. Все равно не прощу тебе то, что ты насильно накачал меня лекарствами! Но об этом мы еще побеседуем.

— В любое удобное для вас время, лейтенант. Внезапно Ева подошла к нему, взяла его лицо в свои ладони и пристально, без улыбки посмотрела на него.

— Сейчас мы должны поговорить кое о чем другом. Это очень серьезно, Рорк.

— Догадываюсь. — Он оглянулся на официантов, которые уже собрались для инструктажа. — Думаю, Соммерсет справится и без нас. Мы можем пойти в библиотеку.

— Я понимаю, что время не совсем подходящее, но так уж получилось, — пробормотала Ева, беря его под руку.

Рорк закрыл дверь, налил себе вина, а Еве — минеральной воды.

— Тебе следует несколько часов воздерживаться от алкоголя, — предупредил он. — Болеутоляющее с ним несовместимо.

— Как-нибудь вытерплю.

— Ну, рассказывай.

— Хорошо. — Не сделав ни глотка, она отставила стакан в сторону и обеими руками взъерошила волосы. — Скажи, ты выпустил недавно на рынок новый аппарат для виртуальных игр?

— Да. — Он присел на подлокотник кожаного дивана, достал сигарету, закурил. — Он появился в нашем регионе полтора месяца назад. Мы добавили новые опции, улучшили программы…

— С сублиминальным эффектом?

Рорк задумчиво затянулся. «Если ее понимаешь, — подумал он, — легко догадаться, какие чувства скрываются за этим ледяным спокойствием.

Она взволнована, напряжена, а болеутоляющее на эмоциональную сферу не действует».

— Несколько пакетов программ включают в себя и такие опции. У нас есть на это разрешение. — Он пристально посмотрел на нее. — По-видимому, Сериз перед смертью пользовалась одним из наших аппаратов?

— Да. В лаборатории пока что не смогли определить, какой именно сублиминальный эффект был применен. Может оказаться, что это пустяки, но…

— Ты так не думаешь, — договорил он за Еву.

— Что-то ее завело. Что-то их всех завело. Я собираюсь конфисковать виртуальные аппараты, которые использовали другие погибшие. Если выяснится, что все они пользовались новой моделью.., расследованию придется заняться твоей компанией. И тобой.

— Ты считаешь, что я вызывал в людях стремление к самоубийству?

— Перестань, Рорк. Я прекрасно знаю, что ты к этому никакого отношения не имел, — сказала она с жаром. — И собираюсь сделать все возможное, чтобы тебя в это не впутывать. Я хочу...

— Ева, — перебил ее он, — ты можешь ничего мне не объяснять. — Он достал из кармана электронную записную книжку, набрал код. — Разработка этой модели проводилась в двух местах — здесь, в Нью-Йорке, и в Гамильтоне. Производятся аппараты тоже в Гамильтоне. Распространением занимается «Флит», упаковкой — «Триллиум», маркетингом — «Топ Дроер». Если тебе так будет удобнее, перешлю всю информацию на твой рабочий компьютер.

— Прости меня.

— Успокойся. — Он убрал записную книжку и встал. — В этих компаниях работают тысячи человек. Я могу предоставить список сотрудников, если это тебе хоть чем-то поможет. — Он наклонился к ней и дотронулся пальцем до бриллианта у нее на груди. — Тебе надо знать, что я лично следил за этой разработкой и одобрил ее. Модель создавалась больше года, и я отслеживал каждый этап. Так что я сам приложил к ней руку. Этого она и боялась.

— Возможно, в твоих аппаратах ничего и нет. Дикхед считает, что моя версия о принуждении к самоубийству через подсознание маловероятна.

— Как можно доверять человеку по имени Дикхед? — улыбнулся Рорк. — Постой, но ты же сама пользовалась этим аппаратом.

— Да, и это ставит под сомнение мою теорию. — Она взяла его за руку. — Мне самой очень хочется, чтобы это оказалось ошибкой, Рорк. И чтобы все четыре дела были признаны самоубийствами. Но если это не так…

— Мы с тобой во всем разберемся. Завтра утром я лично этим займусь. — Она отрицательно мотнула головой, но он не дал ей возразить:

— Ева, я знаю все этапы производства, а ты — нет. Кроме того, я знаю людей, которые над этим работали, во всяком случае — начальников каждого из отделов. В конце концов, я столько раз помогал тебе…

— И мне это не нравится!

— Жаль. — Он снова погладил бриллиант у нее на груди. — А мне кажется — нравится.

Глава 14

— Что и говорить, Рорк умеет устраивать приемы, — заявила Мэвис, отправив в рот перепелиное яйцо. — Здесь все воротилы шоу-бизнеса, то есть буквально все! Ты видела Роджера Кини? А Лайлу Монро? Она всем рассказывает о новом шоу «Вместе со зрителем», которое она собирается поставить на Бродвее. А вдруг Леонардо удастся ее очаровать, и она поручит ему делать костюмы? А еще здесь…

— Передохни, Мэвис, — посоветовала Ева подруге, болтавшей без умолку и поглощавшей одну тарталетку за другой. — Сбавь скорость.

— Я так нервничаю! — Мэвис прижала ладони к своему обнаженному животу, на котором была мастерски нарисована пурпурная орхидея. — Ты же знаешь, когда я так возбуждена, то могу только есть и говорить. Это мне просто необходимо.

— Если не угомонишься, тебя вырвет, — предупредила ее Ева.

Она обвела взглядом зал и вынуждена была согласиться с Мэвис. Рорк действительно умел устраивать приемы.

Зал сиял и сверкал так же, как и находившиеся в нем гости. Даже угощение было не правдоподобно красивым, таким, что его и есть было страшно, но это, впрочем, вовсю опровергала Мэвис. Погода благоприятствовала, и гости могли любоваться звездным небом сквозь стеклянную крышу. На одной из стен был установлен огромный экран, на котором прыгала и плясала Мэвис. Рорк предусмотрительно убавил звук, и его было едва слышно.

— Я никогда не смогу с тобой за это расплатиться.

— Что за чушь, Мэвис!

— Нет, я серьезно. — Послав Леонардо лучезарную улыбку и воздушный поцелуй, она снова повернулась к Еве. — А ведь мы с тобой, Даллас, столько лет знакомы… Знаешь, если бы ты тогда меня не арестовала, я, наверное, так и шлялась бы по улицам, очищая карманы.

Ева выбрала себе крохотную тарталетку.

— Давай не будем углубляться в прошлое, Мэвис.

— Факт остается фактом. Но я много работала над собой и перевоспиталась. Чем, честно говоря, горжусь.

«Нет, все-таки можно изменить себя», — подумала Ева и взглянула на Рианну и Уильяма, болтавших с доктором Мирой и ее мужем.

— И правильно делаешь. Я тоже тобой горжусь.

— Я об этом говорю не просто так. Понимаешь, мне хочется, чтобы ты знала… — Мэвис откашлялась и вдруг поняла, что забыла ту пылкую речь, которую приготовила. — Черт с ним! Я тебя очень хорошо знаю, Даллас, и люблю по-настоящему.

— Бог ты мой! Мэвис, только не заставляй меня плакать. Рорк и так уже накачал меня лекарствами.

Мэвис, нисколько не смущаясь, утерла нос ладонью.

— Я уверена: ты бы и сама это для меня сделала. Если бы знала — как. — Ева озадаченно на нее посмотрела, и Мэвис почувствовала, что сентиментальность ее покинула. — Черт, Даллас, да ты никогда не умела заказать ничего сложнее сосиски с овощным пюре! Слава богу, что ко всему этому приложил руку Рорк.

«Я сам приложил к этому руку», — вспомнила Ева слова Рорка и вздрогнула.

— Да-да.

— Ты попросила его сделать это, и он это сделал для тебя.

Ева, решив не омрачать вечер, тряхнула головой, прогоняя тревожные мысли.

— Он сделал это для тебя, Мэвис. Мэвис не смогла сдержать улыбки, взор ее затуманился.

— Да, наверное… Знаешь, Даллас, ты отхватила себе принца. Настоящего принца! Слушай, меня сейчас вырвет. Погоди минутку, я скоро вернусь.

Ева засмеялась и, взяв с подноса стакан минералки, направилась к Рорку.

— Прошу прощения, — сказала она людям, стоявшим рядом с ним. — Можно тебя на минутку? — Она отвела его в сторону и сообщила:

— Ты — настоящий принц!

— В самом деле? Благодарю. — Он неожиданно обнял ее за талию, взял за руку, держащую стакан, и повел в медленном танце. — Это очень романтично.

Ева прислушалась к голосу Мэвис, перекрывавшему оркестр.

— О, да это какая-то старая сентиментальная песенка. Извини, танцую я отвратительно.

— Если бы ты не пыталась сама вести партнера, у тебя получалось бы лучше. Я решил, что раз уж ты не хочешь сидеть, то, может, прислонишься ко мне, хотя бы ненадолго. — Он с улыбкой посмотрел на нее. — Ты все еще немного прихрамываешь, но вид у тебя отдохнувший.

— Колено почти не сгибается, — призналась Ева. — Но я действительно отдохнула и расслабилась. Наверное, мне помогла болтовня Мэвис. Кстати, ее сейчас рвет.

— Мило.

— Это у нее нервное. Спасибо тебе, Рорк! — Поддавшись внезапному импульсу, она вдруг поцеловала его прямо на глазах у всех.

— Пожалуйста. А за что?

— За то, что мы едим не сосиски с овощным пюре.

— Рад был вам угодить. — Рорк притянул ее к себе. — Поверь, действительно рад… Ого! Кажется, Пибоди неплохо перенесла свое «легкое сотрясение мозга», — сообщил он.

— Что? — Обернувшись, Ева увидела только что вошедшую в зал Пибоди, которая немедленно взяла бокал с подноса. — Она сейчас должна лежать в постели! — возмутилась Ева и выскользнула из объятий Рорка. — Извини, я пойду и отправлю ее туда.

Она с мрачным видом стала пробираться сквозь толпу. Пибоди встретила ее широченной улыбкой.

— Отличная вечеринка, лейтенант! Благодарю за приглашение.

— Какого черта вы встали с постели?!

— Я всего-навсего немножко ударилась головой. Врачи все равно меня только осматривали и больше ничего не делали. Я решила, что такая мелочь, как взрыв, не может помешать мне принять приглашение Рорка.

— Вы принимали какие-нибудь лекарства?

— Пару таблеток болеутоляющего и… — Она с тоской посмотрела на бокал, который Ева выхватила у нее из рук. — Я просто хотела подержать его в руках. Правда.

— Подержите это. — И Ева сунула ей стакан с минералкой. — Сейчас я сопровожу вас обратно в больницу.

— Не имеете права! — гордо вскинула голову Пибоди. — Я сейчас не на службе. Это мое личное время, и вы не можете мне приказывать.

Ева всегда приветствовала напористость, но решила все-таки соблюсти строгость.

— Никакого алкоголя! — сказала она твердо. — И никаких танцев.

— Но…

— Сегодня я вытащила вас из горящего здания — могу и отсюда вытащить. Кстати, Пибоди, — добавила она, — вам не мешало бы немного похудеть.

— Мама все время мне это говорит. — Пибоди печально вздохнула. — Ни алкоголя, ни танцев. Если вы дали все необходимые указания, то позвольте, я пойду поговорю с кем-нибудь, кто меня не знает.

— Хорошо. Да, Пибоди!

— Слушаю, мэм.

— Вы сегодня неплохо поработали. Я поняла, что могу в вас не сомневаться.

Ева отошла, а Пибоди стояла и смотрела ей вслед, открыв рот. Эти слова были произнесены между прочим, но именно потому явились самым лучшим из комплиментов, которые когда-либо Пибоди получала.

Ева не очень любила проводить время в светских беседах, но старалась изо всех сил. Она даже решила, что, когда не удается ускользнуть, нужно принимать приглашения потанцевать. И в какой-то момент обнаружила себя танцующей с Джессом.

— Уильям ваш приятель? — спросил Джесс.

— Скорее, Рорка. Я мало его знаю.

— У него есть интересные идеи насчет интерактивных программ, которые можно было бы продавать вместе с нашим диском. Чтобы потребитель мог прочувствовать не только музыку, но и саму Мэвис.

Ева удивленно вскинула брови и взглянула на экран. Мэвис неистово крутила полуобнаженными бедрами и вопила о том, что горит в огне любви.

— Вы думаете, люди действительно захотят это прочувствовать?

Джесс усмехнулся, и голос у него стал совсем медовым.

— Дорогая, да они только об этом и будут мечтать! И заплатят за такую возможность любые деньги.

— А вы в этом случае получите более высокий процент от прибыли? — язвительно поинтересовалась Ева.

— Это обычное условие контрактов с еще нераскрученными исполнителями, — пожал плечами Джесс. — Спросите у мужа. Он вам все объяснит.

— В любом случае Мэвис уже сделала свой выбор. — Ева с удовлетворением отметила, что большинство гостей следит за происходящим на экране, и смягчилась. — И, по-видимому, неплохой.

— Я тоже так считаю. Вот увидите, она станет звездой. А когда мы покажем им все это, так сказать, во плоти, они просто с ума сойдут от радости.

Ева внимательно посмотрела на него. Спокойный взгляд, ироничная улыбка…

— А вы уверены в себе?

— Я много лет притворялся, чтобы заработать себе на ужин, и наконец привык. Это моя работа. — Он улыбнулся ей и кончиками пальцев погладил по спине. — Вы же не нервничаете, когда охотитесь за убийцей. Очевидно, чувствуете возбуждение — это понятно, — но не нервничаете.

— Все зависит от обстоятельств. Ева вдруг вспомнила, что сейчас охотится сама не знает за чем, и у нее засосало под ложечкой.

— Да нет, вы стальная. Я это понял, как только вас увидел. Вы никогда не отступаете, не уходите в сторону. Интересно было бы узнать, что у вас на уме. Что движет Евой Даллас? Долг, месть, стремление к справедливости? Я думаю, что все понемногу. А подпитывает это конфликт между уверенностью в своей правоте и сомнениями в себе. У вас очень развито чувство того, что является правильным, а что нет. Но вы постоянно задаетесь вопросом, все ли правильно в вас самой.

Ева не была уверена, что такой поворот разговора ей нравится.

— Вы кто, музыкант или психолог?

— Люди творческие обязаны изучать окружающих: ведь искусство обращается к чувствам людей. — Он смотрел на нее своими серебристыми глазами и уверенно вел в танце по залу. — Когда я сочиняю какую-то мелодию, я хочу, чтобы она задела людей за живое, хочу добиться нужной реакции. А для этого я должен понимать человеческую природу. Как моя музыка подействует на слушателей? Как они будут себя вести, о чем думать, что чувствовать?

Ева рассеянно улыбнулась Рианне и Уильяму, которые пронеслись в танце мимо них.

— Мне казалось, музыка пишется для развлечения.

— Это только верхушка айсберга. — Джесс говорил воодушевленно, глаза его блестели. — Музыку для развлечений может сочинять и компьютер. Вообще, с развитием технологии музыкальный бизнес становится все более стандартным и предсказуемым.

Ева снова посмотрела на экран и на Мэвис.

— Должна сказать, что сейчас я не слышу ничего стандартного и предсказуемого.

— Ну, так это же моя музыка! Я потратил много времени, изучая влияние тембра, ритма, тона на поведение людей. Я знаю, как на них воздействовать. Да и Мэвис — настоящее сокровище. Она настолько открыта и податлива… — Ева сурово взглянула на него, и он улыбнулся. — Это комплимент. Я вовсе не считаю ее слабой. Она любит рисковать, она готова обнажить свою душу перед публикой, готова стать голубем, несущим весть.

— И какую же весть?

— Это зависит от аудитории и от музыки, разумеется. Надежды и сны… Меня очень интересуют ваши сны, Даллас.

«Меня тоже», — подумала она, но на Джесса взглянула невозмутимо.

— Я предпочитаю держаться реальности. Сны так обманчивы.

— О нет, вы ошибаетесь. Сны многое обнажают. Ум человека, а особенно его подсознание. Это холст, на котором мы постоянно что-то пишем. Искусство, в частности музыка, добавляет столько оттенков цвета, создает неповторимый стиль. Медицина давно это поняла и использует искусство при лечении и изучении различных состояний человека — как психологических, так и физиологических.

Ева опустила голову. Это что, еще одна весть?

— Вы сейчас говорите скорее как ученый, а не как музыкант.

— Я же сказал, во мне есть и то, и другое. Когда-нибудь каждый сможет выбирать песни, ритм которых соотносится с ритмом его мозга. Возможности влияния на настроение будут практически безграничны. Ключ в одном — в проникновении в тайники мозга относительно человека.

Ева резко остановилась.

— Исследования, ведущие к анализу и координации работы мозга отдельного индивидуума, запрещены законом. И на это есть серьезная причина. Они опасны.

— Вовсе нет, — возразил он. — Это ведет к свободе личности. Все прогрессивные начинания поначалу объявлялись вне закона. Конечно, стоимость подобных исследований достаточно высока, но, когда разработки будут приспособлены к массовому производству, она упадет. В конце концов, что есть наш мозг, как не компьютер? Компьютер будет анализировать компьютер. Что может быть проще?

Он взглянул на экран.

— Идет последний номер. Мне нужно проверить оборудование перед выступлением. — Он наклонился и неожиданно поцеловал ее в щеку. — Пожелайте нам удачи.

— Желаю, — пробормотала Ева, но на душе у нее было неспокойно.

«Что есть наш мозг, как не компьютер?» Компьютеры, анализирующие компьютеры. Индивидуальные программы, созданные с учетом особенностей мозга. Если это возможно, то, значит, возможно создавать программы, связанные непосредственно с мозгом пользователя. Она покачала головой. Неужели Рорк способен пойти на такой идиотский риск? Ева прошла сквозь толпу, подошла к нему, положила руку на плечо.

— Мне надо задать тебе один вопрос, — сказала она тихо. — Не занималась ли какая-нибудь из твоих компаний подпольными исследованиями и созданием виртуальных программ, настроенных на сигналы мозга отдельных людей?

— Это противозаконно, лейтенант.

— Рорк!

— Нет, не занималась. Было время, когда я вкладывал деньги во множество не вполне легальных предприятий. Но на такое бы никогда не пошел. Нет, — повторил он. — Этот аппарат для виртуальных игр универсален, а не индивидуален. Конечно, покупатель может выбрать программу по вкусу, но то, о чем ты говоришь, очень дорого, очень сложно и, кроме того, очень опасно.

— Это я и сама знаю. — Ева немного успокоилась. — Но в принципе такое возможно? Рорк помолчал, пожал печами.

— Представления не имею. Прежде всего потребуется содействие того, кто пользуется программой, поскольку надо сканировать его мозг. Следовательно, необходимо заручиться его согласием. А еще.., нет, не знаю.

— Мне надо поговорить с Фини, — решила она, но Рорк обнял ее за талию.

— Лейтенант, может, вечерок отдохнете? Мэвис уже готовится к выходу.

— Ну, хорошо.

Ева заставила себя ненадолго забыть о своих заботах. Джесс уселся за синтезатор, пробежался пальцами по клавишам, и она с удовольствием присоединилась к аплодисментам, которыми встретили Мэвис.

Тревоги ушли; зараженная энергией Мэвис, ритмами, огнями, всеобщим воодушевлением, Ева с наслаждением смотрела шоу.

— Какая молодчина, правда? — Она тянула Рорка за рукав, как ребенок, который делится восторгом с приведшим его на спектакль отцом. — Это все очень странно, ни на что не похоже, но здорово.

— Она и сама такая — странная, ни на кого не похожая. — Рорку не слишком нравилась эта бешеная смесь музыки, шумов и вокала, но он не мог сдержать улыбки. — Она полностью завладела залом, так что можешь расслабиться.

— Я и расслабилась.

Он рассмеялся и прижал ее к себе.

— Я вижу. Наверное, если бы на тебе была рубашка с пуговицами, ты бы рванула ее на груди. — Он вынужден был прокричать ей это в самое ухо, а заодно присоединил некое предложение относительно того, как провести время после вечеринки.

— Что?! По-моему, эти действия в данном штате считаются запрещенными. Я сверюсь с кодексом и сообщу вам. Прекрати! — фыркнула она, когда он начал покусывать мочку ее уха.

— Я хочу тебя. — Его внезапно охватила страсть — жгучая, необузданная. — Немедленно.

— Не шути так, — попыталась остановить его Ева, но, когда Рорк прильнул к ее губам жарким поцелуем, поняла, что он настроен вполне серьезно. В висках у нее застучала кровь, ноги стали ватными. — Держи себя в руках! — Она отодвинулась чуть в сторону, поняв, что еще немного — и она не будет знать, куда себя девать от стыда. — Мы с тобой смотрим шоу. Вместе с гостями.

— Тогда давай уйдем отсюда. — Он уже был во всеоружии, а в душе его томился зверь, готовый к прыжку. — В этом доме масса укромных уголков.

Она бы рассмеялась, но чувствовала, что он и в самом деле сгорает от желания.

— Рорк, опомнись! Сегодня у Мэвис большой день. Не можем же мы с тобой, как пара подростков, запираться в шкафу…

— А почему нет? — Он схватил ее за руку и потащил сквозь толпу к выходу, не обращая внимания ни на какие протесты.

— Это безумие! Неужели ты не можешь пару часов потерпеть?!

— Не желаю! — Рорк распахнул ближайшую дверь и втолкнул ее внутрь. Это действительно был шкаф, вернее — гардеробная. — Пусть все летит к чертям! — Она не успела опомниться, как он прислонил ее к стене, задрал юбку и вошел в нее.

Ева была не готова к этому — ни морально, ни физически. «Зверь!» — подумала она и прикусила губу, чтобы не заплакать. Никогда еще он не был так груб с нею: тискал до синяков, входил в нее все глубже и глубже, железными руками держа ее бедра, пока она не закричала. Но не от наслаждения — от боли.

Ева могла его остановить: ее учили этому в полицейской академии. Но сейчас она чувствовала себя только женщиной, которую обидел любимый мужчина. Лица Рорка она не видела, но ей казалось, что, если бы увидела, — не узнала.

— Рорк! — сказала она с неподдельной горечью. — Ты делаешь мне больно.

Он пробормотал что-то на языке, которого она не понимала и никогда прежде не слышала. И тогда Ева перестала сопротивляться, обхватила его за плечи и закрыла глаза. Она ощущала на лице его горячее дыхание, руки его раздвигали ей бедра, он действовал жестоко, от его нежности и умения чувствовать партнера не осталось и следа.

В какой-то момент Рорк пришел в себя. Сознание вернулось к нему, он сам был в ужасе от того, что творит, но остановиться не мог. Страсть ела его изнутри, и он должен был покориться ей, чтобы выжить. В мозгу его звучал голос: «Сильнее! Глубже! Быстрее!» Голос вел его, направлял, и продолжалось это до тех пор, пока он не кончил.

Если бы Ева не держала его, Рорк бы, наверное, упал. Он дрожал, как в лихорадке, и она не знала, успокаивать его или залепить ему пощечину.

— Черт возьми, Рорк! — начала было Ева, но, когда он оперся рукой о стену, чтобы устоять на ногах, она забыла о своей обиде и обеспокоенно спросила:

— Что с тобой? Сколько ты выпил, что на ногах не стоишь? Ну-ка, обопрись на меня.

— Нет. — Угар прошел, и раскаяние его было невыносимым. Он помотал головой, чтобы прогнать головокружение, выпрямился. — Боже мой, Ева! Прости, прости меня.

— Ничего. Все нормально. — Рорк был смертельно бледен. Ева никогда не видела его больным и перепугалась насмерть. — Я позову Соммерсета. Тебе надо лечь.

— Прекрати. — Он отвел ее руки, отступил назад. Как он сможет теперь до нее дотронуться? — Я же тебя изнасиловал… Я просто тебя изнасиловал!

— Нет, — сказала она твердо, надеясь, что голос ее звучит убедительно. — Нет. Я знаю, что такое изнасилование. Это было не изнасилование. Ты только.., был чересчур напорист.

— Но я сделал тебе больно! Ева, ты и так вся в ссадинах, а я затащил тебя в какой-то шкаф, прислонил к стене и использовал. Использовал, как…

— Успокойся. — Она шагнула к нему, но он покачал головой. — Не отстраняйся от меня, Рорк. Этим ты действительно причинишь мне боль. Не делай этого.

— Мне надо собраться с мыслями. — Он закрыл лицо руками. Все еще кружилась голова, и, что самое худшее, он чувствовал себя не вполне самим собой. — Господи, как выпить хочется!

— По-моему, ты и так выпил больше, чем достаточно.

— Да нет же! Я не пьян, Ева. — Рорк уронил руки, огляделся. «В шкафу, — подумал он. — Бог мой, в шкафу!» — Сам не понимаю, что на меня нашло.

— Я вижу. — Но она и сама ничего не понимала. — Ты все время что-то повторял. Что-то странное. Кажется, «liomsa».

— Это по-гаэльски. Значит «моя». Я не говорил по-гаэльски.., с детства. Удивительно! Мой отец переходил на гаэльский.., когда был пьян.

Он нерешительно коснулся ее щеки.

— Я был так жесток с тобой, так груб…

— Я не хрустальная ваза, Рорк. Выдержу.

— Но я не хочу этого! — Он вспомнил крики и визги уличных шлюх, которых приводил отец. — Такого со мной никогда не было. В тот момент я не думал о тебе, и это непростительно.

Ева не могла видеть его таким униженным.

— Знаешь, хватит себя корить. Давай лучше пойдем к гостям.

Она хотела открыть дверь, но он удержал ее руку.

— Ева, я не знаю, что произошло. Действительно, не знаю. Мы стояли, слушали Мэвис, и вдруг… Это была сила, которой я не мог сопротивляться. Словно моя жизнь зависела от того, буду ли я тебя иметь. Это был не секс, а борьба за выживание. Я не мог себя контролировать. Что, конечно, не извиняет…

— Подожди. — Она прислонилась к двери, чувствуя, что в ней снова заговорил следователь. — Ты не преувеличиваешь?

— Нет. Я был как под дулом пистолета. — Он попытался улыбнуться. — Может, это злая шутка анатомии? Я просто не могу придумать, как заслужить твое прощение…

— Забудь хотя бы на минуту о чувстве вины и постарайся все вспомнить. — Взгляд у нее стал холодным и сосредоточенным. — Ты испытал внезапное и острое желание. Это была непреодолимая потребность. Такая, что ты, человек, умеющий себя контролировать, не смог с ней справиться. Ты кинулся на меня, как животное, и…

Рорк поморщился.

— Я все это помню.

— Но это совсем на тебя не похоже, Рорк! У тебя, конечно, бывают порывы, но ты умеешь их сдерживать или направлять в нужное русло. Ты можешь быть жестким, но ты никогда не бываешь злым. Как женщина, которая столько раз занималась с тобой любовью, я знаю, что ты не эгоист в постели.

— Не утешай меня, Ева. Мне страшно стыдно.

— Это был не ты, — пробормотала она.

— По-видимому, я могу быть и таким.

— Но ты не мог стать таким по своей воле. Вот что важно. В тебе что-то сорвалось. Или включилось? — Внезапно словно молния вспыхнула в мозгу у Евы, и в этот миг она все поняла. — Какой ублюдок! И у этого ублюдка что-то есть. Он говорил мне, когда мы танцевали. Хвастался, а я ни о чем не догадалась! Ему просто не терпелось продемонстрировать свое могущество. И на этом он попался.

Рорк схватил ее за руку.

— Ты говоришь о Джессе Барроу? О сканировании мозга и о внушении?

— За несколько минут до начала шоу он сказал мне, что музыка должна влиять на то, как люди себя ведут, о чем думают, что чувствуют. Сволочь!

Рорк вспомнил ужас, застывший в ее глазах, когда он прижал ее к стене и вошел в нее, как взбесившийся жеребец.

— Если ты права, — сказал он ледяным тоном, — я бы хотел остаться с ним на минутку наедине.

— Это дело полиции, — начала было она, но он смотрел на нее холодно и решительно.

— Лучше дай мне эту возможность, иначе я сам ее найду. Так или иначе, но я не отступлю.

— Хорошо. — Она в знак солидарности положила ладонь на его руку. — Только обещай мне, что не будем спешить. Сначала я должна во всем убедиться.

— Что ж, я подожду, — согласился Рорк и пообещал себе, что этот человек заплатит за страх и недоверие.

— Пусть сначала закончится шоу, — решила она. — Я допрошу его неофициально, в библиотеке. Но в присутствии Пибоди. А ты пока молчи, Рорк. Это очень серьезно.

Он открыл дверь, пропуская ее вперед.

— Я уже обещал.

Музыка все еще гремела. Не успела Ева войти в зал, как Джесс оторвался от синтезатора и посмотрел на нее. Взгляд его был наглым, насмешливым, и Ева поняла, что не ошиблась.

— Найди Пибоди и попроси ее спуститься в библиотеку. Пусть приготовится к предварительному допросу. — Она встала перед Рорком так, чтобы он смотрел именно на нее. — И, пожалуйста, не делай глупостей. Здесь речь идет не о личном оскорблении, а, возможно, об убийстве.

Рорк молча повернулся и пошел искать Пибоди. Едва он скрылся в толпе, Ева подошла к Соммерсету.

— Окажите мне услугу, Соммерсет. Я прошу вас понаблюдать за Рорком.

— Простите?

— Послушайте меня. — Она взяла его за лацкан пиджака. — Это очень важно. У него могут быть неприятности. Я хочу, чтобы он был у вас на виду хотя бы в течение часа после шоу. Если с ним что-нибудь случится, я с вас шкуру спущу. Вы меня поняли?

Соммерсет понял только одно — что это на самом деле важно.

— Будет исполнено, — ответил он с достоинством и удалился, но ему было не по себе.

Уверенная, что Соммерсет будет коршуном кружить над Рорком, Ева пробралась сквозь толпу к музыкантам. Она аплодировала вместе со всеми и ободряюще улыбнулась Мэвис, которую вызвали на «бис». Когда очередная волна аплодисментов стихла, она подошла к Джессу.

— Настоящий триумф, — сказала она тихо.

— Я же говорил, она — сокровище! — Он улыбнулся ей, но в уголках глаз таилось злорадство. — Вы с Рорком, кажется, пропустили пару песен…

— Отлучились по личным делам, — сказала она спокойно. — Мне надо поговорить с вами, Джесс. О вашей музыке.

— С удовольствием.

— Если вы не возражаете, давайте найдем местечко поукромнее.

— Конечно. — Он закрыл крышку синтезатора и запер его на кодовый замок. — Это ведь ваша вечеринка.

— Чертовски верно подмечено, — пробормотала она, направляясь к выходу.

Глава 15

— Должен сказать, что у вас с Рорком потрясающий дом. Просто великолепный, — заметил Джесс, когда они спускались в лифте на второй этаж.

— Пока что нам его хватает, но мы хотим подыскать что-нибудь попросторнее, — сухо ответила Ева. — Послушайте, Джесс, вы решили серьезно работать с Мэвис до или после того, как узнали о ее знакомстве с Рорком?

— Я же говорил, Мэвис — одна на миллион. Мне достаточно было пару раз послушать ее в «Дайн и Дерти», и я понял, что мы сработаемся. — Он очаровательно улыбнулся: ни дать ни взять, мальчик из церковного хора, спрятавший под облачением лягушку. — Естественно, нет ничего плохого в том, что она общается с Рорком. Но все дело в ее таланте.

— Но вы знали о нашем знакомстве?

— Слышал, — пожал плечами Джесс. — Поэтому я и пошел на нее посмотреть. Я обычно не хожу в такого рода клубы. Но она меня поразила. Думаю, я смогу ее раскрутить, а если Рорк или кто-то другой его ранга решит вложить в это деньги, все пройдет совсем спокойно.

— По-моему, вы и так достаточно спокойны, Джесс. — Двери распахнулись, и они вышли из лифта. — Спокойны и уверены в себе.

— Я уже говорил, что это своего рода маска. Которая со временем стала моим лицом.

Джесс осматривал коридор, по которому они шли. Картины старых мастеров, причем подлинники, панели из дорогого дерева, на полу — ковер, сотканный какими-то умельцами лет сто назад. «Вот это деньги, на которые создают империи», — подумал он.

У двери библиотеки Ева обернулась.

— Я не знаю размеров состояния Рорка, — сказала она, словно прочитав мысли Джесса. — Да, по правде говоря, мне все равно.

Продолжая улыбаться, он многозначительно посмотрел на бриллиант у нее на груди.

— Но вы, лапочка, в обносках не ходите.

— Когда-то ходила, возможно, снова буду. И пожалуйста, Джесс, не называйте меня лапочкой.

Ева вошла в библиотеку и кивнула озадаченно смотревшей на них Пибоди.

— Присаживайтесь, — сказала она Джессу и прошла к столу.

— Милое местечко. Привет, дорогуша! — Имени девушки он вспомнить не мог никак, но одарил ее такой улыбкой, будто они были нежнейшими друзьями. — Посмотрели шоу?

— Большую часть.

Он плюхнулся в кресло.

— И как вам?

— По-моему, великолепно. Вы с Мэвис были неподражаемы. — Пибоди рискнула улыбнуться, хоть и подозревала, что Ева этого не одобрит. — Я обязательно куплю диск.

— Вот это мне очень приятно слышать. А можно попросить выпить? — спросил он Еву. — Перед выступлением я не позволяю себе ни капли, но потом страшно хочется расслабиться.

— Разумеется. Чего бы вы хотели?

— Шампанское с виду было неплохим.

— Пибоди, кажется, в кухне есть бутылка. Принесите бокал нашему гостю. А нам — кофе.

Она смотрела на Джесса и думала, что по правилам должна бы включить диктофон сейчас. Но ей хотелось разыграть небольшую прелюдию.

— Я полагаю, человек, не только сочиняющий музыку, но и создающий атмосферу в зале, должен неплохо разбираться в технике.

— Вы совершенно правы. — Он взмахнул рукой, на которой поблескивал золотой браслет. — Мне повезло — у меня способности в обеих областях. Те времена, когда достаточно было наиграть мелодию на пианино или на гитаре, канули в Лету.

— А где вы получили техническое образование? Как я поняла, оно у вас серьезное.

Вошла Пибоди с напитками, и он снова подарил ей улыбку. Судя по всему, Джесс чувствовал себя абсолютно комфортно, словно человек, которому собираются предложить выгодную работу.

— Сначала я был самоучкой — ночами просиживал за компьютером. А потом окончил заочные курсы при Массачусетском технологическом институте.

Ева уже знала это из сведений, собранных Пибоди, но ей хотелось усыпить его бдительность.

— Впечатляет. Вы ведь, кажется, раньше сами исполняли свои песни, так, Пибоди?

— Да. У меня есть все ваши диски, и я с нетерпением жду нового. Давненько ничего не было.

Ева поймала мяч, который, сама того не подозревая, послала ей Пибоди.

— Ушло вдохновение, Джесс?

— Вовсе нет. Мне нужно было время на создание нового оборудования. Теперь я буду делать такие вещи, каких раньше никто не видел и не слышал.

— А Мэвис послужит трамплином?

— В некоторой степени. Она исполнит некоторые песни, которые для меня не совсем подходили, а кое-что я специально переделал под нее. Думаю, через несколько месяцев наконец все запишу.

— Когда все будет расставлено по местам?

Он приветственно поднял бокал и сделал глоток.

— Вот именно.

— Вы когда-нибудь делали звуковые дорожки к виртуальным играм?

— Время от времени. Это забавно. Если, конечно, игра интересная.

— И вы наверняка знаете, как подавать сублиминальные сигналы.

Джесс помолчал и снова сделал глоток шампанского.

— Сублиминальные сигналы? Это вопрос чисто технический.

— Но вы ведь сильны в технике, не так ли, Джесс? И компьютеры знаете вдоль и поперек. А человеческий мозг — всего лишь компьютер. Вы сами мне это говорили.

— Совершенно верно.

Сосредоточившись на Еве, Джесс и не заметил, что Пибоди стала смотреть на него очень внимательно.

— Насколько я поняла, вы занимаетесь коррекцией настроения. Что приводит к изменениям эмоциональных и поведенческих схем, поскольку влияет на сигналы, посылаемые мозгом. — Ева достала из сумочки диктофон и поставила его на видное место. — Давайте поговорим об этом.

— Это что такое? — Он дернулся и отставил бокал в сторону. — Что происходит?!

— Я собираюсь сообщить вам о ваших правах, а потом мы побеседуем. Сержант Пибоди, включите, пожалуйста, запись.

— Я не соглашался ни на какую официальную беседу! — Джесс вскочил, Ева тоже встала.

— Совершенно верно. Очевидно, вы предпочитаете, чтобы мы отвезли вас в участок? Что ж, это возможно, только придется подождать: я не знаю, есть ли сейчас свободная комната для допросов. Но это время вы сможете провести в камере. Джесс медленно опустился в кресло.

— Вы слишком быстро превращаетесь из хозяйки дома в полицейского, Даллас.

— Вы ошибаетесь: я всегда прежде всего полицейский. Лейтенант Ева Даллас, — сказала она в диктофон, назвала время и место проведения допроса, процитировала право Миранды. — Вы уяснили ваши права, Джесс?

— Уяснил. Но, черт возьми, я не понимаю, в чем дело!

— Это я вам сейчас объясню. Вас допрашивают по делам, связанным с обстоятельствами гибели Дрю Матиаса, С.Т. Фицхью, сенатора Джорджа Перли и Сериз Деван.

— Кого? — озадаченно переспросил он. — Деван? Это та женщина, которая прыгнула с крыши «Таттлера»? Но какое отношение я могу иметь к самоубийству?! Я ее даже не знал!

— Разве вам не было известно о том, что Сериз Деван — президент «Таттлер энтерпрайсиз»?

— Естественно, я знал, кто она, но…

— Полагаю, время от времени вы читали в «Таттлер» статьи о себе?

— Конечно. Они обожают выкапывать всякую грязь. Это и меня коснулось. Никто в шоу-бизнесе от этого не застрахован. — Джесс немного пришел в себя; страх отступил, его сменило раздражение. — Послушайте, эта дама прыгнула с крыши. Я в это время был в городе, на записи. У меня есть свидетели. Например, Мэвис.

— Я знаю, что вас там не было, Джесс. Во всяком случае, лично вы там не присутствовали.

— Что значит «лично»? По-вашему, я привидение? — презрительно усмехнулся он.

— Были ли вы знакомы с техником по компьютерам по имени Дрю Матиас?

— Никогда о нем не слышал.

— Матиас тоже учился в Массачусетском технологическом институте.

— Как и тысячи других. Я занимался заочно, а там просто никогда не бывал.

— И никогда не общались с другими студентами?

— Естественно, общался. По электронной почте, факсу и так далее. — Он пожал плечами и забарабанил пальцами по коленке. — Я не помню человека с таким именем.

Ева решила сменить тему:

— Как серьезно вы занимались сублиминальным воздействием на индивидуума?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы не знаете термина?

— Я знаю, что это такое. — На сей раз он довольно нервно дернулся. — Но, насколько мне известно, этим не занимается никто. Поэтому я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете.

Ева решила рискнуть и обернулась к Пибоди:

— А вы понимаете, о чем я его спрашиваю, Пибоди?

— Думаю, это вполне ясно, лейтенант. — Пибоди изо всех сил старалась уловить суть происходящего. — Вы хотите узнать, насколько углубленно допрашиваемый работал с сублиминальными сигналами, направленными на конкретного индивидуума. Возможно, допрашиваемому следует напомнить, что проводить исследования в этой области запрещено законом — государственным, федеральным, международным.

— Очень хорошо, Пибоди. Это вам что-то прояснило, Джесс?

За время Евиного диалога с Пибоди он успел взять себя в руки.

— Естественно, меня интересует эта область. Как и многих других.

— Но подобные вопросы находятся немного в стороне от сферы ваших основных интересов. Вы ведь только музыкант, а не имеющий лицензию ученый.

Ева попала в цель. Он уверенно расправил плечи.

— Я получил диплом музыковеда, а музыка — это не только цепочка нот, лапочка. Это жизнь. Это память. Определенные мелодии вызывают специфические и зачастую предсказуемые эмоциональные реакции. Музыка — это выражение чувств и желаний.

— А я думала, люди просто развлекаются, слушая музыку.

— Это поверхностный взгляд. Кельты шли на войну с волынками и считали их таким же оружием, как топор. В Африке воины настраивались на битву под бой барабанов. Рабы выживали благодаря тому, что распевали духовные гимны. Мужчины всегда соблазняли женщин музыкой. Музыка играет с сознанием.

— Вот мы и вернулись к нашему вопросу. Когда вы решили сделать еще один шаг и попробовать вклиниться в структуру мозга? Вы пришли к этому случайно или долго искали дорогу?

Джесс коротко рассмеялся:

— Вы думаете, то, чем я занимаюсь, всего лишь милая забава, да? Сесть, сыграть пару мелодий — и готово? Это работа, трудная и серьезная.

— И вы чертовски гордитесь своей работой, не так ли? Ну, Джесс! Вы же так хотели мне все рассказать. — Ева встала, обошла стол и присела на краешек. — Вам не терпелось похвастаться. Какая тоска — создать что-то уникальное и держать это в секрете!

Он снова взял бокал.

— Я, признаться, представлял это себе немного иначе. Мэвис говорила, что вы достаточно гибкий человек. Что вас интересует кое-что, помимо сводов законов и судебных процедур.

— Да, я могу быть гибкой, Джесс. Когда это оправдано. Так поговорите со мной.

— Ну, если чисто гипотетически — я бы разработал технологию воздействия на подсознание человека, смог бы влиять на настроение через мозг, это было бы потрясающе. Полагаю, такие люди, как вы с Рорком, с вашими связями, деньгами, влиянием, могли бы поспособствовать тому, чтобы произвести революцию в развлекательном бизнесе.

— Это деловое предложение?

— Это разговор на уровне гипотез. — Джесс отхлебнул шампанского. — «Рорк индастриз» имеет подразделения, позволяющие проводить исследования и налаживать новые производства. У Рорка есть и средства, и рабочая сила. Ну а сообразительный полицейский, по-моему, всегда найдет способ обойти закон и избежать ненужных осложнений.

— О, лейтенант! — Пибоди улыбнулась, но взгляд у нее был серьезный. — Похоже, вы с Рорком — идеальная пара. Гипотетически.

— А Мэвис — это путь к нам, — пробормотала Ева.

— Бросьте! Мэвис в восторге. Она получила то, что хотела. После сегодняшнего вечера она станет звездой.

— И вы считаете, что таким образом расплатились с ней за то, что она помогла вам выйти на Рорка?

Джесс пожал плечами.

— По-моему, она не должна быть в обиде. — Он лукаво взглянул на Еву и усмехнулся. — А как вам понравилась неформальная демонстрация моей гипотетической разработки?

Ева почувствовала, что не может ручаться за себя, и поэтому предпочла слезть со стола и снова усесться в кресло.

— Какая демонстрация?

— Помните, вы с Рорком пришли ко мне в студию на запись? Мне показалось, что в какой-то момент вы начали мечтать о том, чтобы остаться наедине. — Он снова усмехнулся. — Решили воскресить в памяти медовый месяц?

Ева сунула руки под стол и незаметно сжала их в кулаки, а потом, взглянув на дверь, ведущую в кабинет Рорка, заметила, что горит зеленый огонек сигнализации. Это означало, что в кабинете кто-то есть. Нетрудно было догадаться, что Рорк наблюдает за происходящим. Ева с досадой подумала, что это не только противозаконно, но в данных обстоятельствах еще и опасно. Однако нельзя было терять ритм допроса, и она снова перевела взгляд на Джесса.

— Создается впечатление, что вы проявляете повышенный интерес к моей сексуальной жизни.

— Я уже говорил, вы меня обворожили, Даллас. У вас удивительный ум. И в вашем сознании есть темные пятна. Интересно, что произойдет, если это вытащить наружу? А секс — универсальный ключик. — Он наклонился вперед и впился в нее взглядом. — Что вам снится, Ева?

Она вспомнила те кошмары, которые мучили ее после того, как она прослушала диск Мэвис. Тот диск, который дал ей Джесс! Руки ее дрожали, и она ничего не могла с этим поделать.

— Сукин вы сын! — Она медленно встала и оперлась руками о стол. — Любите устраивать демонстрации? Для этого и Матиаса использовали?

— Я уже говорил вам, что не знаю, кто это.

— А может, вам нужен был техник-электронщик, чтобы довести до ума вашу систему? И вы решили на нем же ее и испытать? У вас были данные по сигналам его мозга, и вы их ввели в программу. То, что он решил повеситься, тоже было запрограммировано вами, или вы предоставили право выбора способа ему?

— Вас куда-то не туда занесло.

— А Перли? Какая связь здесь? Политическое влияние? Вы смотрели далеко вперед. Он бы жизнь положил на то, чтобы добиться запрета вашей новой игрушки. Вот вы и решили на нем ее использовать.

— Остановитесь! — Джесс вскочил. — Вы говорите об убийствах? Боже, вы хотите повесить на меня убийства?!

— Потом Фицхью. Вам нужна была еще парочка демонстраций, Джесс? Или вы просто вошли во вкус? Какое могущество — убивать, не замарав рук!

— Я никого не убивал! В этом вам меня не удастся обвинить!

— А уж Деван была для вас просто подарком. Событие, подробно освещенное средствами массовой информации. Вы могли полюбоваться на все в подробностях. Вам нравится наблюдать, Джесс? Наверное, это вас очень возбудило. Как, должно быть, возбудила мысль о том, до чего вы своей игрушкой довели сегодня вечером самого Рорка.

— А, вот что вас вывело из себя! — Теперь уже он пришел в ярость, улыбка у него была откровенно зловещая. — Вы хотите меня привлечь к ответственности за то, что я воздействовал на вашего мужа? Лучше бы поблагодарили. Уверен, что вы трахались, как кролики.

И тут Ева не сдержалась. Она изо всей силы врезала ему кулаком по челюсти, и Джесс рухнул на пол лицом вниз.

— Черт подери! — Она никак не могла справиться с дыханием. — Черт подери…

В ушах у нее звенело, но в этот момент раздался голос Пибоди — ровный и спокойный.

— Из записи явствует, что допрашиваемый угрожал лейтенанту применением физической силы. В результате чего потерял равновесие и ударился головой о стол. По-видимому, он потерял сознание.

Ева в изумлении смотрела на Пибоди, которая подошла к Джессу, взяла за шкирку, приподняла и несколько мгновений держала, оценивая его состояние. Ноги у него подкашивались, глаза закатились.

— Так и есть, — констатировала она и швырнула его в кресло. — Лейтенант Даллас, очевидно, ваш диктофон испорчен. Мой — в рабочем состоянии, и запись допрос.) (алее будет проводиться на нем. Вы ранены?

— Нет. — она прикрыла глаза и собрала волю в кулак. — Со мной все в порядке. Благодарю. Допрос прекращен в час тридцать три. Допрашиваемый Джесс Барроу будет доставлен в Брайтморский центр здоровья для оказания медицинской помощи, где и останется до девяти ноль-ноль. После чего допрос будет возобновлен в Центральном участке. Сержант Пибоди, вызовите транспорт. Субъект задержан для допроса, обвинения пока что не предъявлены.

— Да, мэм. — Пибоди услышала, что дверь кабинета открылась, и оглянулась. Одного взгляда на лицо Рорка было достаточно, чтобы понять: могут произойти неприятности. — Лейтенант, — сказала она поспешно, убирая диктофон, — позвольте воспользоваться телефоном в соседнем помещении.

— Воспользуйтесь, — кивнула Ева и со вздохом посмотрела на Рорка. — Ты не имел права следить за допросом.

— Позволь с тобой не согласиться. Я имел на это полное право. — Он взглянул на Джесса, который зашевелился в кресле. — Кажется, он приходит в себя. Я бы хотел побеседовать с ним.

— Послушай, Рорк…

Он бросил на нее ледяной взгляд.

— Ева, прошу, оставь нас.

«Вот в чем наш общий недостаток, — подумала она. — Мы оба привыкли раздавать приказы и не привыкли подчиняться». Но тут она вспомнила отчаянный взгляд, которым он смотрел на нее там, в гардеробной. Их обоих использовали, но главной жертвой оказался Рорк.

— У тебя есть пять минут. Но я хочу тебя предупредить. Из записи явствует, что у него лишь незначительные повреждения. Если ситуация изменится, расхлебывать все придется мне.

Он криво усмехнулся и, взяв ее под руку, проводил к двери.

— Лейтенант, вы можете мне доверять. Я цивилизованный человек.

«И еще, — подумал он, — хорошо знаю, как причинить человеку боль, не оставив следов на теле».

После чего Рорк подошел к Джессу и как следует его тряхнул.

— Ну, что? — спросил он тихо. — Пришел в себя?

Джесс покрылся холодным потом: он смотрел в лицо смерти и знал это.

— Я требую адвоката!

— Ты сейчас не в полиции. Ты у меня. Полицейские появятся через пять минут. А пока что у тебя никаких прав.

Джесс, судорожно сглотнув, сказал почти спокойно:

— Вы не посмеете пальцем меня тронуть. Потому что в таком случае я обвиню в этом вашу жену. Рорк усмехнулся, и Джесс похолодел от ужаса.

— Сейчас я покажу тебе, как ты ошибаешься. Не спуская глаз с Джесса, он схватил его за член и сжал изо всех сил. Джесс покрылся испариной и начал судорожно хватать ртом воздух, а когда Рорк нажал ему пальцем на горло, закатил глаза.

— Ну что, неприятно? А час назад ты так же поступил со мной. — Он еще раз сжал руку и швырнул Джесса в кресло. — А теперь побеседуем. На личные темы.

За дверью взад и вперед ходила по коридору Ева. Каждые несколько секунд она поглядывала на дверь. Ей было отлично известно, что все двери в этом доме звуконепроницаемые. Джесс мог орать во всю глотку, но она ничего бы не услышала.

Если он его убьет… Господи, если он его убьет, как ей поступать? Она остановилась, в ужасе прижала руку к груди. Что бы там ни было, ее обязанность — защищать этого ублюдка. Таковы правила.

Она ринулась к двери, набрала код, но он не сработал.

— Сукин ты сын, Рорк! — Он слишком хорошо ее знал.

Ева помчалась в его кабинет, хотела пройти через другую дверь. То же самое. Она кинулась к монитору, нашла камеру, настроенную на библиотеку, и поняла, что та отключена.

— Боже милостивый, он его убивает! Ева снова бросилась к двери, стала молотить в нее кулаком. Через несколько секунд дверь чудесным образом распахнулась, и она увидела Рорка, который спокойно сидел за столом и курил.

С замиранием сердца Ева посмотрела на Джесса. Он был бледен как смерть, зрачки — размером с булавочную головку, но он дышал.

— Никаких следов, — сообщил Рорк, отхлебывая бренди. — И, по-моему, раскаивается в содеянном.

Ева наклонилась, заглянула Джессу в глаза. Он заерзал, как побитая собака.

— Что ты с ним сделал?

Рорк сомневался, что Ева или нью-йоркская полиция одобрят его методы.

— Я сделал меньше того, что он заслужил. Она выпрямилась и долгим пристальным взглядом посмотрела на Рорка. У него был вид человека, принимающего гостей или ведущего важное заседание. На костюме — ни складочки, волосы аккуратно причесаны, руки спокойно лежат на столе. Но в глазах еще горел дикий огонек.

— Слушай. Ты меня пугаешь.

— Я никогда больше не сделаю тебе больно.

— Рорк! — Она боролась с желанием подойти к нему, обнять. — Это не может быть твоим личным делом.

— Может, — сказал он, спокойно затягиваясь.

— Лейтенант! — В комнату вошла Пибоди, деловитая и собранная. — Приехали санитары. С вашего позволения, я сопровожу субъекта в больницу.

— Я поеду с вами.

Пибоди взглянула на Рорка. Он неотрывно смотрел на Еву, и взгляд у него был опасный.

— Прошу прощения, мэм, но, по-моему, у вас здесь есть более важные дела. Я справлюсь сама. У вас в доме гости, в том числе и представители прессы. Уверена, что вы бы не хотели поднимать шум раньше времени.

— Хорошо. Я свяжусь с участком отсюда, отдам необходимые распоряжения. Подготовьтесь к продолжению допроса. Завтра, в девять утра.

— Жду с нетерпением. — Пибоди посмотрела на Джесса. — Видно, сильно ударился. Все еще не в себе, и лицо бледное. — Она широко улыбнулась Рорку. — Недавно я сама испытала нечто подобное.

Рорк рассмеялся, почувствовав, что напряжение спало.

— Нет, Пибоди, думаю, вряд ли. Он встал, подошел к ней и неожиданно поцеловал.

— Вы очень красивая, — шепнул он, прежде чем повернуться к Еве. — Пойду к гостям. Не задерживайся.

Он вышел, а Пибоди кончиками пальцев дотронулась до своих губ.

— Bay! Даллас, я красивая!

— Я ваш должник, Пибоди.

— По-моему, со мной только что расплатились. — Она шагнула к двери. — А вот и санитары. Сейчас мы его унесем. Передайте Мэвис, что она была неподражаема.

— Мэвис… — Ева прикрыла рукой глаза. — Как мне сообщить Мэвис?

— На вашем месте, Даллас, я бы не стала портить ей вечер. Расскажете позже. С ней будет все отлично. Сюда, — крикнула она в открытую дверь. — Легкое сотрясение мозга.

Глава 16

Получить в два часа ночи ордер на обыск и задержание — дело довольно хлопотное. Конкретных аргументов у Евы не было, поэтому следовало обратиться к судье. А судьи, когда их будят посреди ночи, редко бывают благодушны. И совсем уж тошно объяснять, что необходимо осмотреть синтезатор, находящийся в настоящий момент у нее, Евы Даллас, дома.

Но Ева стойко выдержала нотацию, прочитанную ей судьей, к которому она таки обратилась.

— Я понимаю, ваша честь. Но дело до утра не терпит. У меня есть подозрение, что синтезатор, о котором идет речь, каким-то образом связан с гибелью четырех человек. Тот, кто его разработал и использовал, в настоящее время задержан, и я не могу рассчитывать на то, что он согласится сотрудничать с полицией.

— Вы хотите сказать, лейтенант, что музыкой можно убить? — Судья саркастически хмыкнул. — А впрочем, я и сам в этом убежден. Та какофония, которой нас в последнее время глушат, доведет до могилы и слона. Вот в наши дни была музыка…

— Да, сэр. — Ева в тоске закатила глаза. — Мне очень нужен ордер, ваша честь. Капитан Фини готов провести осмотр аппаратуры. Человек, использовавший синтезатор, признался, что действовал в нарушение закона, и это признание зафиксировано. Но мне необходимо найти доказательства того, что это связано с делами, которые я веду, — с гибелью сенатора Перли и еще троих человек.

Судья задумчиво помолчал:

— Не широко ли шагаете, лейтенант?

— Чтобы удостовериться в своих подозрениях, я и прошу у вас ордер.

— Я вам его пришлю, лейтенант, но вы уж постарайтесь найти доказательства. Причем существенные.

— Благодарю вас. Прошу прощения за… — тут в трубке раздались гудки, — ...беспокойство, — закончила Ева и связалась по рации с Фини, который, по ее расчетам, еще должен был находиться в гостиной.

— Привет, Даллас! Где ты была, детка? Вечеринка уже заканчивается. Ты пропустила потрясающий номер, который Мэвис делала с голограммой «Роллинг Стоунз». Знаешь же, как я отношусь к Джаггеру!

— Да, он тебе вместо отца. Никуда не уходи, Фини. У меня для тебя есть работенка.

— Работенка? Сейчас два часа ночи, и моя жена с нетерпением ждет возвращения домой.

— Извини. Придется потерпеть. Рорк распорядится, и твою жену отвезут. Прими что-нибудь протрезвляющее, если это необходимо. Возможно, ночка затянется.

— Протрезвляющее? — Фини глубоко вздохнул. — А я-то весь вечер старательно напивался. Может быть, скажешь, что случилось?

— Через десять минут, — отрезала Ева и отключила связь.

Снимая вечерний туалет, она обнаружила на теле несколько свежих и ноющих синяков, быстро помазала их обезболивающим кремом и влезла в джинсы и рубашку. Слово свое она сдержала и на террасе появилась ровно через десять минут.

Ева сразу заметила, что Рорк времени зря не терял и успел тактично выпроводить всех гостей. Если кто-то еще не покинул их гостеприимного дома, то, по-видимому, был уже на выходе. Фини сидел в одиночестве около одного из столов и мрачно поедал тарталетку с паштетом.

— Ты, Даллас, умеешь испортить мне настроение. А женушка моя пришла в такой восторг от возможности поехать домой на лимузине, что тут же позабыла о том, что собиралась предаться любовным утехам. Да, тебя искала Мэвис. Кажется, она немного обиделась на то, что ты ее не поздравила.

— Это я улажу. Мне удалось получить ордер, Фини.

— Ордер? — Фини сунул в рот трюфель. — На что?

Ева показала рукой на синтезатор.

— На эту штуку. Готов над ним поколдовать? Фини проглотил трюфель и уставился на синтезатор. В глазах его загорелся огонек интереса.

— Хочешь, чтобы я сыграл? — Он одним прыжком подскочил к синтезатору и начал нажимать на кнопки, бормоча что-то о некоем ТХ-42, скорости воспроизведения и уровне звука. — Этот ордер позволяет мне вскрыть коды?

— Да, Фини. Дело серьезное.

— Ну, это-то понятно. — Он азартно потер руки — ни дать ни взять, опытный взломщик, подобравшийся к сложнейшему сейфу. — Эта игрушка непростая. Она…

— Вполне возможно, что она была виной четырех смертей, — перебила его Ева. — Давай-ка я быстренько введу тебя в курс дела.

Через двадцать минут, принеся из машины портативный набор инструментов, Фини принялся за работу. Ева не понимала, о чем он бормочет, а когда пыталась заглянуть ему через плечо, он сердито огрызался.

Она принялась расхаживать по залу, а потом связалась с больницей, чтобы узнать о состоянии Джесса. Не успела Ева приказать Пибоди поручить охрану полицейскому и отправляться домой спать, как появился Рорк.

— Я передал гостям твои извинения за то, что не смогла их проводить, — сказал он, наливая себе бренди. — И объяснил, что тебя внезапно вызвали на службу. Все мне сочувствовали, ведь иметь жену-полицейского — тяжелое испытание.

— Я пыталась отговорить тебя от этого. Он улыбнулся, но глаза смотрели устало и серьезно.

— Зато мне удалось успокоить Мэвис. Она ждет твоего звонка завтра.

— Позвоню. Мне надо все ей объяснить. Она спрашивала про Барроу?

— Я сказал, что он плохо себя почувствовал. Внезапно. — Ему очень хотелось дотронуться до Евы, но он пока не решался. — А вот ты и в самом деле плохо себя чувствуешь. Меня не обманешь.

— Еще раз попытаешься насильно влить в меня лекарство — я тебя по стенке размажу. У нас с Фини полно работы, и мне нельзя расслабляться. Я двужильная, Рорк. — Она взглядом дала понять, что тему надо закрыть. — Привыкни к этому.

— Никак не могу. — Он отставил стакан и сунул руки в карманы. — Я мог бы вам помочь, — сказал он, кивнув в сторону синтезатора.

— Это дело полиции. Ты не имеешь права трогать аппаратуру. — Он бросил на нее ироничный взгляд, и Ева вздохнула. — Пусть Фини решает. Он старший по званию и, если захочет воспользоваться твоими услугами, пусть берет ответственность на себя. Меня это не касается. Я должна составлять отчет.

Она раздраженно отвернулась и направилась к двери.

— Ева! — Она остановилась, взглянула на Рорка. — Нет, ничего. — Он беспомощно пожал плечами. — Ничего.

— Черт возьми, отправляйся-ка спать. Не выводи меня из себя! — выпалила она.

— Я тебя тоже люблю, — усмехнулся Рорк и направился к Фини. — Ну, что мы здесь имеем?

— Я готов прослезиться. Это восхитительно, великолепно, изумительно! Парень — настоящий гений! Посмотрите-ка на видеопанель.

Рорк снял пиджак, засучил рукава и окунулся в работу.

Спать Ева так и не легла, а вместо этого, преодолев предубеждение, приняла дозу стимуляторов. Усталость прошла, и даже в мозгах что-то начало проясняться. Она влезла под душ, потом приложила холодный компресс к колену и решила, что синяками займется позже.

В шесть утра она снова спустилась в гостиную. Синтезатор находился в разобранном состоянии. Проволоки, чипы, детали, диски, панели — все это было разложено на паркете в некоем загадочном порядке, абсолютно непонятном профану.

Рорк сидел на полу и заносил какие-то данные в свою электронную записную книжку. Волосы, чтобы не мешали, он стянул в хвост. Лицо у него было сосредоточенное, синие глаза блестели — удивительно для столь раннего часа.

— Кажется, нашел! — воскликнул Фини. — Что-то подобное я уже видел. Взгляните-ка. — Он вытащил какую-то панель.

Рорк протянул руку и схватил ее.

— Пожалуй, да. Да, твою мать! Чтоб мне черти задницу надрали!

— Ирландцы отлично умеют выражать свои мысли, — заметила Ева.

Услышав ее голос, Фини поднял голову. Волосы у него стояли дыбом, словно его только что тряхнул электрический заряд, глаза горели диким огнем.

— Привет, Даллас! Кажется, мы его поймали!

— А что заставило вас провозиться так долго?

— Шуточки шутишь? — И Фини снова углубился в работу.

В сторону Рорка она даже не взглянула.

— Доброе утро, лейтенант, — поприветствовал он ее.

— Тебя здесь нет, — сообщила Ева, проходя мимо. — Я тебя не вижу. Так что же ты обнаружил, Фини?

— Эта игрушка многое умеет, — сказал он, усаживаясь в кресло у остова синтезатора. — Опций столько — глаза разбегаются! Но то, что мы нашли только что, оказалось чистым бриллиантом.

Он нежно погладил корпус синтезатора.

— Создатель этой штуки обвел бы вокруг пальца большинство парней из моего отдела. Вот что значит творческая мысль! — Фини потряс указательным пальцем. — Это вам не просто плато и панели. Творческая личность способна творить чудеса. Этот парень очень удачно нашел себе поле деятельности и стал на нем полновластным хозяином. И вот она — его слава!

Он протянул Еве панель, на которую она взглянула в полном недоумении.

— И что?

— Это настоящее мастерство. Она была защищена паролем, были и другие защитные механизмы. Должен сказать, мы с Рорком час назад чуть не взорвались.

Рорк встал и засунул руки в карманы.

— Я ни на миг в вас не сомневался, капитан.

— Да ну? — усмехнулся Фини. — А у меня, признаться, поджилки тряслись. Но, пожалуй, в такой компании я бы согласился и на воздух взлететь.

— Разделяю ваши чувства.

— Может, вы оба перестанете распускать друг перед другом хвосты и объясните, что это такое?

— Это сканер. Я видел такие только на тестировании в нашем Управлении.

— На тестировании?

Этой процедуры полицейские боялись как огня, а проходить ее приходилось тем, кто вынужден был вести огонь на поражение.

— Ты, конечно, знаешь, что данные о структуре мозга каждого служащего нью-йоркской полиции имеются в архивах. Но перед тестированием проводится новое сканирование — для выявления дефектов, отклонений, повреждений, которые могли бы спровоцировать применение оружия. Результаты сравнивают с уже имеющимися данными, и только после этого начинаются испытания — в том числе на виртуальных аппаратах. А впрочем, что я тебе рассказываю? Ты сама все знаешь об этой мерзкой процедуре.

Фини проходил тестирование лишь однажды и в глубине души надеялся, что больше ему через это проходить не придется.

— Так он что, сумел воссоздать этот процесс? — спросила Ева.

— Я бы сказал, он его значительно улучшил. — Фини показал на кипу дисков. — Здесь записаны сигналы мозга разных людей. Кстати, можно будет сверить их с имеющимися в твоих делах и идентифицировать.

«На одном из этих дисков — данные о моем мозге», — подумала Ева.

— Тонкая работа, — сказала она вполголоса.

— Блестящая идея. И очень опасная. У парня имелось несколько способов воздействовать на настроение. Сигналы были наложены на музыку. Понимаешь, он выбирает мелодию, потом задает нужную тональность и имеет возможность влиять на реакцию субъекта, на его сознание, на подсознательные импульсы.

— То есть пробирается в глубины мозга? В подсознание?

— С медицинской стороной дела я не вполне знаком, но, по-видимому, что-то вроде этого. Этот тип специализировался на сексуальных импульсах, — добавил Фини. — Мне надо еще разобраться, но, полагаю, он мог выбрать адресат, задать необходимое настроение, и человек становился марионеткой.

— Мог и с карниза прыгнуть?

— Точно не знаю, Даллас. Скорее, твой Джесс Барроу подталкивал человека к тому, к чему у него изначально была склонность. Если кто-то уже сидел на карнизе, это дало бы ему последний толчок. Но я не уверен, что он мог принудить человека к чему-то, что было бы тому абсолютно несвойственно.

— Они прыгали с крыш, вешались, резали себе вены, — напомнила Ева. — При том, что от них этого меньше всего ожидали. Неужели в подсознании у каждого из нас стремление к самоубийству? Выходит, Барроу просто вытаскивал это стремление наружу.

— Это вопрос к доктору Мире, а не ко мне. Я еще покопаюсь. После завтрака, — добавил он с надеждой.

— Да, конечно, мы все должны позавтракать, — согласилась Ева, сдерживая свое нетерпение. — Ты работал всю ночь, спасибо тебе. Но мне нужен был настоящий специалист.

— И ты его получила. Кстати, парень, с которым ты связала свою жизнь, тоже совсем не плох. Если бы он решил сменить род занятий, я бы сделал из него неплохого электронщика.

— Непременно подумаю над вашим предложением, — улыбнулся Рорк. — Вы знаете, где кухня, Фини? Скажите Соммерсету, что вы хотели бы на завтрак. Мы к вам присоединимся чуть позже.

Когда Фини вышел, погруженный в мечты об яичнице и оладьях с черникой, Рорк повернулся к Еве.

— Я знаю, у тебя мало времени… — неуверенно начал он.

— Если ты хочешь что-то сказать, говори.

— Хочу. Фини только что объяснил тебе, что под воздействием этого аппарата человек может делать только то, что ему свойственно изначально. Ева сразу поняла, куда он клонит.

— Рорк…

— Позволь мне договорить. Я испытал все это на своей шкуре, и впечатление изгладится не скоро. Вчера вечером я тебя изнасиловал. Я превратился в животное, потому что оказался способен на это! Больше того — когда-то я был этим животным. Стремление стать другим помогало мне довольно долго. Но зверь сидит во мне. И события прошлой ночи об этом напомнили.

— Ты хочешь, чтобы я тебя за это ненавидела?

— Нет, я просто хочу, чтобы ты это поняла. И меня тоже. Человек, который вчера ночью над тобой надругался, является частью меня.

— Я это знаю, — медленно сказала Ева. — А ведь и я когда-то была животным, Рорк. Девочка, которая сжимала в руках окровавленный нож, была маленьким отчаявшимся зверьком.

— Господи, Ева! — воскликнул он пораженно.

— И меня это тоже пугает. Я просыпаюсь посреди ночи и с ужасом думаю о том, что таится внутри меня. И живу с этим каждый день. Ну а насчет тебя… Когда я начала с тобой общаться, я знала, откуда ты, и мне было на это наплевать. Я знала, что ты совершал преступления, нарушал законы, просто жил вне закона. И все же я вышла за тебя замуж. — Она перевела дыхание. — Я тебя люблю, понимаешь? И это главное. Все. Я хочу есть, у меня впереди трудный день, так что пошли к Фини, пока он все не съел.

Рорк загородил ей дорогу.

— Еще минутку! — Он обнял ее и поцеловал так нежно, что у нее ноги подкосились.

— Ну вот, — выговорила она наконец, — так, пожалуй, лучше.

— Гораздо лучше! — Он взял ее за руку и сказал на том языке, который внезапно вспомнил ночью:

— Ghra.

— Что? — Ева сосредоточенно нахмурилась. — Это снова по-гаэльски?

— Да. — Он поцеловал ей пальцы. — Это означает любовь. Моя любовь.

— Звучит красиво…

— Да. — Рорк тихо вздохнул, подумав, что страшно давно не слышал этих звуков.

— Только не грусти, — прошептала она.

— Я и не грущу. Просто задумался. — Он пожал ей руку. — С удовольствием угощу вас завтраком, лейтенант.

— Так и быть, составлю вам компанию.

Перед началом допроса Джесса Барроу Ева с тоской подумала о том, что под воздействием лекарств она чувствует себя не вполне самой собой. Искусственное возбуждение, искусственная энергичность, а под этим все равно нечеловеческая усталость. Ей казалось, что она напялила клоунскую маску, чтобы скрыть изнеможение.

— Снова в седле, Пибоди? — спросила Ева вошедшую в комнату помощницу.

— Да, мэм. По дороге сюда я заглянула в ваш кабинет, просмотрела отчет. Вас там ждет сообщение от майора и два сообщения Надин Ферст. Видно, она почуяла сенсацию.

— Ей придется подождать, а с майором я свяжусь в перерыве. Вы знаете что-нибудь про бейсбол, Пибоди?

— В академии два года играла. Золотая перчатка!

— Тогда разминайтесь. Когда я кину вам мяч, ловите его и посылайте назад. Будем разыгрывать вдвоем, а Фини появится, пока подача будет еще наша.

— Не подозревала, что вы еще и спортсменка, лейтенант.

— У меня много талантов. Главное — ловите мяч, Пибоди. Я хочу разделать этого ублюдка под орех. Отчет вы читали, суть уловили. — Она дала сигнал ввести допрашиваемого. — Сейчас мы ему устроим! Хуже будет, если он затребует адвоката. Но готова биться об заклад, что этот тип, будучи самоуверенным наглецом, решит действовать самостоятельно.

— Мне вообще-то нравятся такие. Но здесь, боюсь, придется сделать исключение.

— Он и в самом деле красавец, — начала было Ева, но тут полицейский ввел задержанного. — Как дела, Джесс? Сегодня чувствуете себя получше?

У него было время перестроиться и сосредоточиться.

— Я мог бы привлечь вас к ответственности за неоправданное применение силы. Но я решил этого не делать. Над вами и так скоро будет хохотать весь ваш идиотский департамент.

— Кажется, вам действительно лучше! Садитесь. — Она подошла к столику и включила записывающее устройство. — Лейтенант Ева Даллас с помощницей, сержантом Делией Пибоди. Допрос Джесса Барроу. Будьте добры, назовите ваше имя.

— Барроу, Джесс. Вы не ошиблись.

— Во время предыдущего допроса я сообщила вам о ваших правах, не так ли?

— Подробно.

Джесс поерзал на стуле: вмешательство Рорка в предыдущий допрос давало себя знать.

— Вы хорошо поняли, какими правами обладаете?

— Понял.

— Хотите ли вы воспользоваться услугами адвоката?

— Мне никто не нужен.

— Хорошо. — Ева села, сплела пальцы и улыбнулась. — Тогда начнем. В прошлый раз вы признали, что занимались разработкой приборов, которые могут влиять на мозг человека и его поведение.

— Ничего подобного я не признавал. Ева продолжала улыбаться.

— Возможны различные интерпретации. Вы сейчас отрицаете, что во время приема, устроенного в моем доме прошлым вечером, вы использовали программу, предназначенную для того, чтобы воздействовать на подсознание Рорка?

— Слушайте, если ваш муженек завелся и затащил вас в укромный уголок, где и использовал, это ваша проблема, а не моя.

Она невозмутимо улыбалась.

— Естественно. Но мы сейчас говорим о ваших проблемах. — Ей нужно было начать с этого пункта для того, чтобы выйти на остальные. — Как вы думаете, Пибоди, может быть, Джесс просто не знает о наказании за дачу ложных показаний?

— Закон предусматривает в качестве максимального наказания заключение сроком до пяти лет, — сообщила Пибоди невозмутимо. — Мне включить запись предыдущего допроса, лейтенант? Возможно, память допрашиваемого пострадала вследствие травмы, которую он получил, пытаясь напасть на офицера полиции.

— Напасть?! — взвился Джесс. — Вы что, думаете, что вдвоем меня переиграете? Она ударила меня сама, а потом позволила своему ублюдку-мужу войти и…

Он замолчал, вспомнив о предупреждении Рорка. И тело его снова пронзила нестерпимая боль.

— Вы собираетесь жаловаться официально?

— Нет. — Лоб у него покрылся испариной, и Ева снова подумала о том, что же все-таки сделал с ним Рорк. — Вчера вечером я был.., расстроен. У меня не все получилось. — Он взял себя в руки. — Послушайте, я ведь музыкант. И горжусь своей работой, своим искусством. Мне нравится думать, что моя музыка влияет на людей. Возможно, это и дало вам неверное представление о сути моей работы. Но я действительно не понимаю, почему вы подняли вокруг нее такой шум.

Он улыбнулся, как всегда, обаятельно.

— Те люди, о которых вы вчера говорили… О некоторых я, естественно, слышал, но лично никого из них не знал и никакого отношения к этим самоубийствам не имею. Я лично против самоубийства: жизнь и так слишком коротка. Произошло какое-то недоразумение. Вы меня не правильно поняли, но я готов все это забыть.

Ева откинулась в кресле и взглянула на свою помощницу.

— Пибоди, он готов все забыть.

— Весьма великодушно с его стороны, лейтенант. И в данных обстоятельствах совершенно неудивительно. Закон сурово карает тех, кто при помощи электронных средств посягает на личность человека. Плюс, естественно, обвинение в создании оборудования, действующего на подсознание. За все это в сумме получается не менее десяти лет тюрьмы.

— Вы ничего не можете доказать! Ничего! У вас нет никаких оснований, чтобы завести на меня дело!

— Я даю вам шанс, Джесс. Добровольное признание. Оно облегчит вашу участь. А что касается иска, который мы с мужем можем вам вчинить, то я заявляю, что мы этим правом не воспользуемся. В том случае, если вы признаете свою вину добровольно. В течение ближайших тридцати секунд. Поймайте хорошенько.

— Мне ни о чем не надо думать, потому что у вас против меня ничего нет. — Он наклонился к Еве. — Не только за вами стоят влиятельные люди. Как вы думаете, что случится с вашей замечательной карьерой, если я натравлю на вас прессу?

Она ничего не сказала, просто посмотрела на него, а потом взглянула на часы.

— Пибоди, будьте добры, пригласите капитана Финн.

В комнату влетел сияющий Фини. Положив на стол диск, он радостно протянул руку Джессу.

— Искренне рад познакомиться с вами. Должен сказать, что ваша работа совершенно изумительна.

— Благодарю. — Джесс тепло пожал протянутую руку. — Мне она самому нравится.

— И это видно. — Фини сел. — С каким удовольствием я разбирал ваш синтезатор!

В другом месте и в другое время ситуация показалась бы комичной. Лицо Джесса сначала вытянулось, потом исказилось яростью.

— Вы трогали мое оборудование?! Разбирали его? Вы не имели права! Вы… Вы конченый человек! Я вас уничтожу!

— Допрашиваемый вышел из себя, — констатировала Пибоди. — Его угрозы капитану Фини вызваны стрессовым состоянием. Буквально их воспринимать не следует.

— Так и быть, на первый раз я вас прощаю, — бодро согласился Фини. — Но вам не следует так забываться, дружок. Идет запись допроса. Вдруг мы тоже рассердимся? А теперь, — сказал он, водружая локти на стол, — поговорим о делах. У вас замечательная охранная система. Мне пришлось с ней повозиться. Но я занимался компьютерами, когда вы еще пешком под стол ходили. Сканер, настроенный на мозг индивидуума, сделан поразительно. Такой компактный, такой мощный. Он ведь действует с двух ярдов, да? Очень удобная штука.

— Вы блефуете, — сказал Джесс дрожащим голосом. — Вы не могли добраться до главного…

— Да, там были заковыристые блокираторы, — согласился Фини. — Со вторым я провозился около часа, но последний оказался ерундовым. Наверное, вы и представить себе не могли, что кто-то дойдет до этого уровня?

— Ты просмотрел диски, Фини? — спросила Ева.

— Только начал. Но ты там есть, Даллас. Рорк — лицо гражданское, у нас нет о нем данных, поэтому его пока что не идентифицировали. Есть ты и Пибоди.

— Сейчас? — изумилась Пибоди.

— Я проверяю данные по тем людям, о которых ты говорила, Даллас. — Он снова широко улыбнулся Джессу. — У вас неплохая коллекция образцов. И отличное архивное устройство — много информации вмещает. Мне будет искренне жаль уничтожать такое оборудование.

— Вы не имеете права! — вскричал Джесс в отчаянии. — Я вложил в это все, что у меня было. Не только деньги — время, силы, душу. Три года жизни! Я отошел от музыки для того, чтобы это создать. Вы хотя бы представляете себе, какие возможности открывает подобная аппаратура?

— Так расскажите нам, Джесс, — подхватила мячик Ева. — Своими словами. Мы с удовольствием послушаем.

Глава 17

Джесс Барроу начал рассказывать о своих исследованиях. Сначала сбивчиво, потом спокойнее он Говорил о том, как поразила его возможность воздействия внешних стимулов на человеческий мозг и чувства, о том, как электроника может усилить это воздействие.

— Это ведь тема почти неразработанная. Пройти внешний слой и проникнуть в сны человека, в его желания, страхи, фантазии. Всю свою жизнь я испытывал на себе магическое воздействие музыки. Она дарила мне радость, страсть, а порой погружала в тоску. Насколько же интенсивнее могут быть ощущения, если проникнуть в глубины мозга, если научиться влиять на них!

— Значит, вы решили работать над этой проблемой, — подытожила Ева. — Посвятили ей всего себя.

— Три года! На самом деле — больше, но собственно на разработку ушло три года. Я вложил в это все свои сбережения. У меня сейчас почти ничего нет. Поэтому мне была так необходима поддержка.

— И вы использовали Мэвис, чтобы заручиться поддержкой Рорка.

— Послушайте! — Он закрыл лицо руками, потом снова уронил их на стол. — Мне нравится Мэвис, в ней в самом деле есть божья искра. Да, признаю, я ее использовал. Но вреда ей я не причинил. Больше того, я заставил ее поверить в себя. Когда мы встретились, ее самооценка была практически равна нулю. О, она это прекрасно скрывала, но после всего, что с ней приключилось, она потеряла веру в себя. Я помог ей ее вернуть.

— Каким же образом?

Джесс замялся, но потом решил, что, уйдя от ответа, запутается еще больше.

— Ладно, скажу. Я воздействовал на ее подсознание в нужном направлении. Она должна быть мне благодарна, — убежденно сказал он. — И я с ней работал, шлифовал ее талант, помогал раскрыть природные данные. Вы же сами ее слышали. Сейчас она в такой форме, в какой не была никогда.

— Вы ставили на ней эксперименты, не предупредив ее, не заручившись ее согласием! — Ева была убеждена, что за одно это его надо повесить.

— Я делал это ради ее же блага, а также во благо науки. Поймите, я доводил до совершенства свою систему. — Он обернулся к Фини. — Вы же знаете, что она превосходна.

— Ваша система замечательна, — согласился Фини. — Но это не делает ее разрешенной законом.

— Черт возьми, закон всегда препятствует развитию науки! Мы прошли долгий путь, но в чем-то до сих пор на уровне средневековья. А ведь я предлагаю новую возможность проникнуть в фантазии человека, сделать их реальностью.

— Не все хотят, чтобы их фантазии стали реальностью. Какое вы имеете право делать выбор за других?

— Ну, хорошо, — сдался он. — Возможно, порой я чересчур увлекался. Но то, что я делал с вами… Я всего лишь раскрывал то, что в вас было спрятано. В тот вечер, в студии, я раскрепостил вашу страсть. Что в этом было плохого? В следующий раз я немного подтолкнул вашу память, вскрыл несколько замков, за которыми скрывалось ваше прошлое. Я хотел доказать, что это возможно. И в нужное время я пришел бы к вам с Рорком с деловым предложением. А вчера вечером…

Он замолчал, вспомнив, что именно здесь просчитался.

— Я признаю, что вчера вечером зашел слишком далеко. Тональность выбрал чересчур мрачную. Понимаете, выступление перед зрителем — оно, как наркотик. Перестаешь себя контролировать. Возможно, я немного пережал с Рорком. Но это просто досадная ошибка. — Он снова попытался улыбнуться. — Поверьте, я пробовал это на себе тысячи раз. Никакого вреда, все обратимо. Просто временное изменение настроения.

— И вы можете сами его выбирать?

— В этом-то все и дело! На обычном оборудовании у тебя нет и половины возможностей. А на моем — настроение включаешь и выключаешь, как свет. Сексуальное возбуждение, удовлетворение, Эйфория, меланхолия, бодрость, расслабление. Что хочешь, то и выбирай.

— А стремление к смерти?

— Нет, — помотал головой Джесс. — В такие игры я не играю.

— Да, для вас это все игры. Вы нажимаете на кнопки, а люди пляшут под вашу дудку. Вы возомнили себя богом электроники.

— Вы никак не хотите взглянуть на это шире. Вы понимаете, что люди готовы будут отдать за подобные возможности? Ведь можно будет испытать любое чувство.

Ева открыла папку, принесенную Фини, достала оттуда фотографии и швырнула их на стол.

— А что они чувствовали, Джесс? — На снимках были мертвые тела. — Какие чувства вы им внушили, что они ушли из жизни с улыбкой на устах?

Он сам побледнел как смерть и в ужасе прикрыл глаза.

— Нет… Это невозможно, нет! — Казалось, еще немного — и он потеряет сознание.

— Допрашиваемый почувствовал себя нехорошо, — сухо сказала Пибоди. — Мне вызвать врача, лейтенант?

— Бог мой, да! — пробормотала Ева. — Допрос приостановлен в десять пятнадцать. Лейтенант Даллас. Запись закончена.

— Надо же, такой могучий мозг достался слабаку. — Фини взял со стола графин, налил стакан воды. — На, парень, выпей.

У Джесса слезились глаза, его трясло, и Фини пришлось самому поднести стакан к его рту.

— Вам не удастся повесить на меня это, — с трудом выговорил Джесс. — Не удастся.

— Это мы еще посмотрим. — Ева отошла в сторону, пропуская санитара, который должен был отвести его в медчасть. — Мне нужно на воздух, — пробормотала она и вышла.

— Подожди, Даллас. — Фини поспешил за ней, оставив санитара и Джесса на попечение Пибоди. — Нам надо поговорить.

— Мой кабинет рядом.

Ева сама чувствовала себя не лучшим образом. У нее ныло колено — компресс давно пора было сменить.

— Ты ведь вчера попала в переделку в обменном пункте, — вспомнил Фини, глядя на прихрамывающую Еву. — Сама-то у врача была?

— Потом. Времени не хватает. Давай дадим нашему инвалиду час на то, чтобы он пришел в чувство, а потом снова на него насядем. Пока что он обходился без адвоката, но скоро его затребует. Правда, это нас не должно беспокоить. Главное — найти у него в архивах данные по мозгу погибших.

— Вот в этом-то и проблема. Садись, — предложил он, когда они зашли в ее кабинет. — Не перегружай ногу.

— Когда я сажусь, еще хуже: колено деревенеет. Так что за проблема?

Фини с состраданием посмотрел на нее.

— Видишь ли, этих данных у него нет. Я располагаю сведениями по всем погибшим. Правда, нет сканирования мозга Деван, но я взял последние данные из ее медицинской карты. Они не подходят, Даллас. Ничего не совпадает.

Ева тяжело опустилась в кресло. Спрашивать, абсолютно ли он уверен, было бесполезно. Фини всегда отвечал за свои слова. И все-таки она не могла с этим смириться.

— Значит, они у него в другом месте! Мы получили ордер на обыск студии и квартиры?

— Там уже работает наша команда. Но отчета я еще не получал.

— У него мог быть какой-то сейф… — Она прикрыла глаза. — Черт возьми, Фини, а зачем ему вообще их хранить? Возможно, он эти данные просто уничтожил. Джесс излишне самоуверен, но отнюдь не глуп. За это ведь грозит смертная казнь, что ему прекрасно известно.

— Давай подождем отчета. Вдруг они все-таки что-нибудь найдут? Джесс мог сохранить их на память. Меня порой поражает, чего только люди не хранят. Помнишь того парня, который в прошлом году зарезал жену? Он держал ее глаза в шкатулке в тайнике.

— Да, помню. — «Почему так разболелась голова?» — подумала Ева и стала усиленно тереть виски. — Может, нам еще повезет. А если нет, у нас хватит всего остального. Мы можем его сломать.

— Вот в этом-то и загвоздка, Даллас. — Фини присел на край стола, достал из кармана пакетик с засахаренным миндалем. — Здесь что-то не то…

— Что ты имеешь в виду? Он у нас в руках!

— Согласен. Но не по делу об убийствах. — Фини стал задумчиво жевать орешек. — Сам не могу понять, что меня смущает. Этот парень чертовски умен, немного странен, сосредоточен на себе. Пожалуй, немного инфантилен. Для него это игра, на которой можно заработать кучу денег. Но убийство…

— Ты просто влюбился в его синтезатор!

— Не отрицаю, — легко согласился Фини. — Он слаб, Даллас, понимаешь, слаб. У него на это не хватило бы духу. И твердости. — Он сунул в рот еще один орех. — И где мотив? Он что, выбирал людей наугад? И еще одно. Он может влиять на подсознание, но только с небольшого расстояния. А его не было поблизости от мест происшествий.

— Он говорил что-то о дистанционном управлении.

— Нет, эта опция так не работает. Ева устало вздохнула.

— Ты меня не радуешь, Фини.

— Просто даю тебе пищу для размышлений. Если он в этом и замешан, у него должен был быть помощник. Или другое устройство, портативное.

— Послушай, а эту штуку нельзя вмонтировать в виртуальные очки?

Идея Фини явно заинтересовала, в глазах появился блеск.

— Точно сказать не могу. Надо проверить.

— Поторопись, пожалуйста! Это наша единственная зацепка. Если я его не «расколю, убийца избежит наказания. За все остальное нам удастся засадить его лет на десять-двадцать, не больше. — Она тяжело вздохнула. — Пожалуй, я попрошу доктора Миру освидетельствовать его. Возможно, она сумеет что-то из него выжать. Заодно проверим твои догадки относительно психологического портрета.

— Вот после перерыва и пошли его к ней, — посоветовал Фини. — Она поработает с ним несколько часов, а ты отправляйся домой и поспи хоть немного. Иначе с ног свалишься.

— Может, так я и поступлю. Только сначала переговорю с Уитни. Да, надо отдохнуть. Тогда и в голове все прояснится. Мне все время кажется, я что-то упустила.

На сей раз Еве удалось пробраться в дом, миновав Соммерсета. Она крадучись поднялась по лестнице, сразу направилась в спальню и, раздевшись на ходу, рухнула на кровать.

Прошло десять минут. Ева лежала и мрачно разглядывала потолок. Тело ныло, однако стимулятор, который она приняла утром, все еще действовал. Голова кружилась от усталости, но нервы были на взводе.

Заснуть не удавалось никак.

Она снова и снова перебирала в уме различные эпизоды дела, пытаясь составить цельную картину, которая никак не складывалась. Да, пожалуй, на сей раз ей нечего будет рассказать доктору Мире.

Ева подумала, не принять ли горячую ванну, потом решила, что лучше всего провести полчасика в бассейне. Она вскочила, накинула халат и, воспользовавшись лифтом, дабы не встретиться с Соммерсетом, спустилась на нижний этаж, в солярий.

Вода в бассейне, выложенном голубоватым камнем, оказалась на удивление теплой. Ева скинула халат, хотела было включить музыку, но, подумав, предпочла тишину.

Сначала она просто лежала на воде, и боль в теле стала постепенно стихать. Через несколько минут Ева почувствовала, что наконец расслабилась. Зачем люди так полагаются на лекарства? Ведь вода — лучший лекарь! Она перевернулась на живот и поплыла, решив, что, утомившись, быстрее избавится от действия стимулятора. Она чувствовала себя зародышем в материнской утробе, и это было удивительно приятно.

— Вы плаваете как рыба.

Вздрогнув от неожиданности, Ева машинально потянулась к кобуре, но рука наткнулась на обнаженное бедро. Она смахнула с лица капельки воды и увидела Рианну.

— Это, конечно, клише, — сказала та, подходя к бортику, — но точное. — Она скинула туфли, села на бортик и опустила ноги в воду. — Не возражаете?

— Ради бога. — Ева не считала себя скромницей, но все же отплыла подальше. Она терпеть не могла, когда ее заставали обнаженной. — Вы ищете Рорка?

— Нет, я только что от него. Они с Уильямом все еще наверху, в кабинете. А мне надо в парикмахерскую. — Она тряхнула своими роскошными рыжими кудрями. — Надо что-то с этой гривой делать. Соммерсет сказал, что вы здесь, и я решила заглянуть на минутку.

«Соммерсет! — мрачно усмехнулась про себя Ева. — Все-таки он меня засек…»

— У меня была пара свободных часов. Решила немного расслабиться.

— И выбрали для этого прелестное местечко. У Рорка такой роскошный дом, правда?

— Пожалуй.

— Я хотела сказать вам, что мы в восторге от вчерашнего приема. Жаль, что не удалось с вами поболтать — столько было народу. А потом вас, кажется, вызвали на службу.

— Да, полицейским трудно вести светскую жизнь, — заметила Ева, думая о том, как добраться до халата, не выглядя при этом полной идиоткой.

Рианна наклонилась, зачерпнула ладонью воду.

— Надеюсь, ничего.., страшного?

— Больше никто не погиб — если вы это имеете в виду. — Ева заставила себя улыбнуться. Она была небольшой мастер вести светские беседы, но решила, что надо избавляться от этого недостатка. — У меня наконец-то появилась возможность передохнуть: мы задержали подозреваемого по делу, над Которым я сейчас работаю.

— О! — Рианна заинтересованно посмотрела на Еву. — Это то дело о самоубийствах, которое мы с вами обсуждали?

— В настоящее время я не имею права отвечать на ваш вопрос.

Рианна улыбнулась.

— Профессиональная этика? Понимаю… А знаете, я довольно много думала об этом деле. Можно было бы написать увлекательнейшую работу! К сожалению, я так давно занимаюсь приборами, что уже забыла, как это делается. Надеюсь, когда дело будет закончено и станет достоянием общественности, я смогу обсудить с вами кое-какие детали.

— Возможно. — Ева замялась, но потом подумала, что эта женщина все-таки специалист и от нее может быть существенная польза. — Задержанный как раз сейчас проходит обследование у доктора Миры. Вы когда-либо давали экспертные оценки поведения и личности человека?

— Да, естественно. Но я работаю немного в другой плоскости, нежели доктор Мира. Так сказать, исследую оборотную сторону монеты. Заключительный диагноз может и совпасть, но мы пользуемся разными методиками и смотрим на проблему с разных точек зрения.

— Не исключено, что мне как раз понадобятся две точки зрения, — задумчиво сказала Ева. — У вас случайно нет разрешения на работу с секретной информацией?

— Случайно есть. — Рианна продолжала лениво болтать ногами, но взгляд у нее был заинтересованный. — Класс В, четвертая спепень.

— Это как раз подходит. Если возникнет такая необходимость, не согласитесь ли вы поработать консультантом? Могу гарантировать много работы, ужасные условия и очень небольшие деньги.

— Кто в состоянии отказаться от подобного предложения? — рассмеялась Рианна. — Знаете, я бы с удовольствием занялась чем-то конкретным. Слишком уж долго я просидела в лаборатории. Уильям это обожает, а мне необходимо общение с живыми людьми.

— Возможно, я к вам обращусь. Решив, что торчать столько времени в воде глупо, Ева вылезла из бассейна.

— Всегда к вашим услугам. Вы знаете, как меня найти… Господи, Ева, дорогая, что с вами стряслось?! — Рианна вскочила на ноги. — Вы вся в синяках!

— Издержки производства. — Она дотянулась до полотенца, лежавшего у бортика, и уже хотела в него закутаться, но Рианна ее остановила.

— Дайте-ка я вас осмотрю. Вы же их ничем не лечили! — Она дотронулась до Евиного бедра.

— Ну и что?

— Как что?! — возмутилась Рианна. — Стойте спокойно. Во-первых, я такая же женщина, как и вы, а во-вторых, у меня медицинское образование. Что вы делали с коленом? Выглядит оно ужасно.

— Прикладывала холодные компрессы. Кажется, помогает.

— Значит, хорошо, что я не видела, каким оно было сначала. Почему вы не пошли в медицинский центр или хотя бы в медчасть в участке?

— Потому что я терпеть не могу лечиться. И времени у меня не было.

— Ну, теперь-то оно у вас есть. Ложитесь-ка на массажный стол. Я принесу аптечку из машины и все сделаю.

— Я вам очень благодарна, но не стоит беспокоиться. Ведь это же всего-навсего синяки… — начала было Ева, но Рианна уже направилась к выходу.

— Да, вот теперь я себя чувствую гораздо лучше, — мрачно пробурчала Ева, накинула халат и поплелась к столу, расположенному под кустом цветущей глицинии.

Не успела она на него улечься, как вернулась Рианна с кожаным чемоданчиком в руках. «Метеор, а не женщина», — подумала Ева.

— Вас же ждут в парикмахерской.

— Я позвонила, договорилась на другое время. Ложитесь на спину, сначала разберемся с коленом.

— За выезд на дом вы берете дополнительную плату?

Рианна усмехнулась и открыла чемоданчик. Ева заглянула внутрь и тут же отвернулась: она до тошноты ненавидела всякие медицинские инструменты.

— Вас я обслужу бесплатно. Считайте, что я решила попрактиковаться. Я почти два года не работала с людьми.

— Это внушает доверие… — Ева закрыла глаза, а Рианна начала обследовать ее колено. — А почему вы не работали с людьми?

— Хм-м. Перелома нет, и то слава богу. Сильный ушиб и воспаление. Почему? В какой-то степени из-за Рорка. Он знал, что я давно интересуюсь стимуляционными эффектами, и пообещал нам с Уильямом просто бешеные деньги. Я не могла отказаться от возможности работать над созданием новой технологии, тем более — при практически неограниченном бюджете. Работая на Рорка, в успехе можно не сомневаться.

«Зря я закрыла глаза», — подумала Ева. Она начала куда-то уплывать. Боль в бедре затихла. Она чувствовала, что Рианна мажет его чем-то густым и прохладным. Потом то же самое было проделано с плечом. Отсутствие боли действовало на Еву как транквилизатор.

— Кажется, он никогда не промахивается, — пробормотала она.

— Нет. Во всяком случае, с тех пор, как я его знаю.

— У меня через пару часов важная встреча…

— Сначала отдохните. — Рианна сняла компресс с Евиного колена и с удовлетворением увидела, что краснота почти спала. — Сейчас я его еще раз намажу, потом положу холодный компресс — и все. Но вам нельзя перегружать ногу. Поберегите себя хотя бы пару дней.

— Постараюсь.

— Вы это заработали вчера вечером, когда ловили своего подозреваемого?

— Нет, раньше. С ним проблем не было. Ублюдок! — Она нахмурилась. — Но я никак не могу его расколоть. Никак!

— Уверена, у вас все получится. — Рианна продолжала процедуру лечения. — Вы человек добросовестный и преданный делу. Я видела вас недавно в «Новостях». На карнизе с Сериз Деван. Вы рисковали жизнью.

— Но ее не спасла.

— Да, я знаю. — Рианна смазывала синяки каким-то кремом. — Даже по телевизору наблюдать это было ужасно. Представляю, что испытывали вы. Вы же видели ее лицо, ее глаза, как раз тогда…

— Самое страшное, пожалуй, было то, что она улыбалась.

— Да, я это заметила.

— Она хотела умереть! Сказала, что это прекрасно. Ни с чем не сравнимое наслаждение.

Рианна, довольная тем, что сделала все, что могла, взяла полотенце и прикрыла им Еву.

— Я знаю людей, которые тоже так считают.

И, надо сказать, в их рассуждениях есть определенный резон. Каких бы высот ни достигли наука и медицина, смерть победить никому не удается. Но если уж она нам суждена, не лучше ли расценивать ее как цель, а не как препятствие? Ева была поражена.

— Человек должен бороться со смертью! Всеми силами!

— Не у всех есть силы или желание бороться. — Она взяла Еву за руку, проверила пульс. — Некоторые умирают покорно, некоторые сопротивляются. Но умирают все.

— И все-таки кто-то послал Сериз на смерть. Я убеждена, что это убийство. И я должна его расследовать.

Рианна положила Евину руку под полотенце.

— Да, наверное, должны. А теперь поспите. Я скажу Соммерсету, чтобы он вас разбудил.

— Спасибо.

— Не за что. Просто дружеская услуга. Еще несколько мгновений она смотрела на Еву, потом взглянула на свои усыпанные бриллиантами часики. Пора мчаться в парикмахерскую, но об одной маленькой детали забыть никак нельзя.

Она снова открыла чемоданчик, достала оттуда тюбик с кремом и положила его на стол рядом с Евой.

Глава 18

Сунув руки в карманы, Ева расхаживала взад-вперед по кабинету доктора Миры.

— Не понимаю! Как это — его психологический портрет не подходит? Уже доказано, что этот ублюдок играл с подсознанием, воздействовал на него…

— Ева, вопрос не в том, подходит или не подходит. Здесь дело в степени вероятности. — Мира, как всегда терпеливая и спокойная, сидела в мягком кресле и потягивала жасминовый чай. — У вас есть его признание в том, что он пытался воздействовать на человеческий мозг, проводил эксперименты на людях. И я согласна с тем, что за это он должен ответить. Но что касается принуждений к самоубийству, тут я не могу разделить ваши подозрения. У меня нет для этого оснований.

— Так, значит, вы не хотите мне помочь? — встрепенулась Ева. Мази Рианны и час сна поставили ее на ноги. Щеки зарумянились, глаза сверкали. — Без вашей поддержки мне не удастся убедить ни Уитни, ни прокурора.

— Я не стану переделывать отчет, Ева.

— Да вас об этом никто и не просит. — Ева засунула руки в карманы еще глубже. — Просто интересно знать, что именно не подходит? По-моему, этот тип вообразил себя Господом Богом.

— Действительно, его модель личности явно тяготеет к избыточному эгоцентризму. Склонность к мании величия, плюс комплексы нереализовавшегося художника. — Мира вздохнула. — Ева, сядьте, пожалуйста. Я устала смотреть, как вы мечетесь.

Ева мрачно плюхнулась в кресло.

— Все, села. Объясните поподробнее. Мира улыбнулась: в Евином упорстве было своеобразное обаяние.

— Знаете, Ева, никак не могу понять, как вам при вашей нетерпеливости удается быть таким ответственным и пунктуальным работником.

— Я к вам не на прием пришла, доктор!

— Знаю. Жаль, что никак не могу вас уговорить ходить ко мне регулярно. Но это тема для отдельного разговора. Я подготовила отчет, и основные выводы таковы. Это человек эгоцентричный, самоуверенный, привыкший оправдывать свое антисоциальное поведение тем, что он — творческая личность. Кроме того, он действительно умен и талантлив. — Доктор Мира вздохнула и задумчиво покачала головой. — Замечательный ум. Все тесты прошел с блеском.

— Рада за него, — буркнула Ева. — Давайте-ка запишем сигналы его мозга и кое-что внушим ему.

— Ваша реакция вполне понятна, — сказала Мира мягко. — Идея контроля над сознанием противна человеческой природе. Наркоманы, например, убеждают себя в том, что контролируют ситуацию. Возвращаясь к испытуемому, должна сказать, что у него удивительные логические способности, и он прекрасно это знает. Под внешним обаянием скрывается личность твердая и самоуверенная. Но совесть мне не позволяет назвать его убийцей.

— Ваша совесть меня мало волнует! — Ева стиснула зубы. — Он сумел создать оборудование, которое может воздействовать на подсознание конкретных людей. А у меня в деле четыре погибших, на чье сознание воздействовали, и это толкнуло их к самоубийству.

— Если опираться на логику, то связь очевидна. — Мира налила из термоса чай для Евы и протянула ей чашку. — Но в случае Барроу мы имеем дело не с социальной патологией. А если людей действительно принуждали к самоубийствам, то занимался этим именно социопат.

— А почему вы считаете, что это не Барроу?

— Потому что ему нравятся люди, — ответила Мира. — И он безумно хочет нравиться им. Он уверен в том, что его изобретение облагодетельствует человечество. А сам он стяжает лавры.

— Скорее всего, он просто чересчур увлекся. А может быть, сам не до конца понимает, на что способно его собственное оборудование.

— Факт тот, что Джессу очень нравится его работа, нравится наблюдать за результатами своего влияния на людей.

«Его с нами не было в том проклятом шкафу», — подумала Ева, но вынуждена была признаться себе, что, понимает, о чем говорит Мира. Она отлично помнила, как Джесс посмотрел на нее, когда они с Рорком вошли в зал.

— Это совсем не то, что мне хотелось услышать…

— Знаю. Но постарайтесь понять меня. — Мира отставила чашку, — Этот человек — дитя. Его фантазии, его музыка кажутся ему настоящей реальностью. Они для него важнее, чем люди, но без одобрения людей он не может существовать. Короче говоря, в этих убийствах не было не малейшего смысла. Он строил грандиозные планы и не стал бы рисковать своей свободой.

Ева машинально сделала глоток и задумалась на мгновение.

— А что, если он генетически предрасположен к социопатическому поведению? И просто достаточно умен и хитер, чтобы это скрывать.

— Генетическая предрасположенность? — усмехнулась Мира. — Я не сторонница этой теории. Воспитание, среда, образование, свобода выбора — вот что делает нас такими, какие мы есть. Мы не рождаемся ни святыми, ни грешниками.

— Но некоторые специалисты считают, что так оно и есть, — заметила Ева, подумав, что с одним из них знакома.

Мира догадалась, кого Ева имеет в виду, и это ее задело.

— Хотите проконсультироваться по данному вопросу с доктором Отт? Сделайте милость. Думаю, она будет в восторге.

Ева не знала, как на это реагировать: она никогда раньше не видела доктора Миру обиженной.

— Я не сомневаюсь в вашем профессионализме, доктор.. Просто здесь, вероятно, может помочь другая точка зрения.

— Позвольте мне сказать вам, что я думаю о генетической предрасположенности, лейтенант. Это очень удобная теория. Представьте себе: человек поджег дом, и сотни людей сгорели заживо. А он объясняет, что просто не мог удержаться, поскольку огнепоклонник от рождения. А другой тоже не мог удержаться и забил насмерть старушку ради нескольких долларов. Ну еще бы: ведь его мать была воровкой. Как это отвратительно — использовать подобные теории, чтобы избежать ответственности! Так мы можем вообще отказаться от нравственности, от представлений о добре и зле. Можем утверждать, что были запрограммированы от рождения и с этим ничего нельзя поделать. — Она пристально посмотрела на Еву. — Я думала, вам этого объяснять не придется.

— Сейчас речь не обо мне. — Ева поставила чашку на стол. — И не о том, что некоторым людям удается создать себя заново. Мы говорим о четверых, которым, и я уверена в этом, не было дано права выбора. И кто-то должен за это ответить.

— Еще одно! — сказала Мира, увидев, что Ева встает. — Вам не кажется, что вы сосредоточили внимание на этом человеке потому, что он нанес личное оскорбление вам и тем, кого вы любите?

— Не исключено, что это сыграло не последнюю роль, — подумав, ответила Ева.

Ева решила обратиться к Рианне чуть позже и дать себе некоторое время на размышление. Но, войдя в свой кабинет, она обнаружила там Надин Ферст.

— Как вы прошли через охрану? — нахмурилась Ева.

— Это моя маленькая тайна, — ответила Надин, одарив Еву ослепительной улыбкой. — Кроме того, большинство ваших сослуживцев знает, как много нас с вами связывает.

— Чего вы хотите?

— Не отказалась бы от чашечки кофе.

Ева обреченно вздохнула и потянулась к термосу.

— Будьте добры, покороче, Надин. Криминогенная обстановка в городе тяжелая.

— Следовательно, мы с вами обе при деле. Куда вас вызывали вчера вечером, Даллас?

— Простите?

— Да ладно вам! Я ведь вчера была на приеме. Кстати, Мэвис просто божественна. Сначала вы с Рорком куда-то исчезли… — Она пригубила кофе. — Не нужно быть пронырой-репортером, чтобы догадаться, по какому поводу. Но ваша сексуальная жизнь новостью не является, по крайней мере — для меня.

Ева смотрела на нее холодно и равнодушно.

— Заканчивались тарталетки с креветками. Поэтому мы помчались на кухню за добавкой.

— Да-да, — кивнула Надин и сосредоточилась на кофе. Даже в кабинетах самого высокого начальства «Канала 75» такого роскошного напитка не подавали. — Но потом я обратила внимание на то, что по окончании представления вы куда-то увели Джесса Барроу. Больше ни вас, ни его никто не видел.

— У нас с ним безумный роман, — сухо сказала Ева. — Но это новости скорее для отдела сплетен.

— Завидую вам: он редкостный красавец. Но не будем отвлекаться. Рорк с присущим ему шармом развлекал и выпроваживал гостей, не забыв при этом передать ваши искренние сожаления о том, что вы вынуждены были отлучиться. Срочная работа, — задумчиво сказала Надин. — Странно. В полицейских сводках не упоминалось ни о чем, что требовало бы вашего личного присутствия.

— Не все попадает в сводки, Надин. Я простой полицейский. И отправляюсь туда, куда пошлют.

— Это расскажите кому-нибудь другому. Я знаю, насколько вы близки с Мэвис. И в час ее триумфа вас могли отозвать только по делам исключительной важности. — Надин наклонилась поближе к Еве. — Где Джесс Барроу, Даллас? И что, черт возьми, он натворил?

— Мне нечего вам сообщить, Надин.

— Да ладно вам, Даллас! Вы же меня знаете. Я без вашего сигнала и словечка не пророню. Он кого-нибудь убил?

В этот момент загудел внутренний телефон, и Ева с облегчением взяла трубку.

Пибоди сообщала, что ей через двадцать минут необходимо встретиться с Евой и Фини.

— Мне надо работать, Надин, — деловито сказала Ева, отключив связь. — Увы, ваш рейтинг мне поднять нечем.

— Даллас, мне отлично известно, что Джесс содержится под стражей. У меня имеются собственные информаторы.

Ева с тоской отвернулась к окну. Сколько же болтливых крыс сидит под этой крышей!

— Ничем не могу вам помочь.

— Вы собираетесь предъявить ему обвинения?

— Мне нечего сообщить средствам массовой информации.

— Пропади вы пропадом, Даллас!

— Надин, я и так балансирую на грани. Пожалуйста, не надо меня толкать. Как только я смогу обнародовать информацию, вы будете первой, кто ее получит. Довольствуйтесь этим.

— То есть ничем. — Надин встала. — Ясно одно: у вас на руках что-то серьезное, иначе вы бы так не злились. Я прошу только о…

Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Мэвис.

— Боже мой, Даллас! Как ты могла арестовать Джесса?! Что ты творишь?

— Черт возьми, Мэвис! — Ева понимала, что Надин ловит каждое слово. — Сядь. — Она указала Мэвис на стул, потом взглянула на Надин. — А вас я попрошу уйти.

— Имейте совесть, Даллас! — Надин обняла Мэвис. — Вы что, не видите, в каком она состоянии? Мэвис, вам надо выпить кофе.

— Я вам сказала, Надин! — Ева готова была взорваться. — Уходите, иначе я вас включу в черный список.

Эта угроза подействовала: с репортером, попавшим в черный список, не стал бы разговаривать ни один сотрудник полиции.

— Ну ладно, ухожу. Но учтите: этого дела я не оставлю. — Она взяла сумку, бросила на Еву испепеляющий взгляд и исчезла.

— Как ты могла? — причитала Мэвис. — Даллас, как ты могла это сделать?

Пытаясь сохранить хоть какую-то конфиденциальность, Ева прикрыла дверь. Голова у нее разболелась окончательно.

— Мэвис, это моя работа.

— Работа?! — Глаза Мэвис светились каким-то неоновым светом, под ними были красные круги — от слез. Они удивительно сочетались с медными прядями в ее пурпурной шевелюре. — А как же моя карьера? Только я начала добиваться того, к чему стремилась, как ты засадила моего композитора за решетку! И за что? — Мэвис перешла на визг. — За то, что он стал к тебе клеиться и разозлил Рорка?

— Что?! — открыла рот Ева. — Откуда ты это взяла?

— Я только что говорила по телефону с Джессом. Он в отчаянии. Никогда бы не поверила, что ты на такое способна, Даллас! — Она продолжала сверкать глазами. — Я знаю, что Рорк для тебя значит все, но мы с тобой все-таки подруги.

Держа в объятиях рыдающую Мэвис, Ева подумала, что сейчас с радостью задушила бы Джесса собственными руками.

— Мы с тобой действительно подруги, и кому, как не тебе, знать, что я по таким правилам не играю. И не сажаю человека за решетку только потому, что он нанес мне личное оскорбление. Сядь, пожалуйста.

— Не хочу я сидеть! — завопила Мэвис, и Ева поняла, что голова ее сейчас расколется.

— А я хочу. — Она тяжело опустилась в кресло. Сколько информации она имеет право выдать гражданскому лицу? И сколько хочет выдать? Она взглянула на Мэвис и вздохнула. Пусть будет как будет.

— Джесс — основной подозреваемый по делу о четырех убийствах.

— Что?! Ты белены объелась? Да Джесс никогда…

— Помолчи, — оборвала ее Ева. — Пока что доказательств нет, но я над этим работаю. Обвиняется он и кое в чем еще, причем дело серьезное. Если ты перестанешь выть и тихо сядешь, я расскажу тебе то, что могу.

— Ты даже не стала смотреть представление… — Мэвис все-таки села, но рыдать не перестала.

— Мэвис, поверь, мне очень жаль. — Ева растерянно взъерошила волосы: она всегда терялась при виде плачущего человека. — Но я ничего не могла поделать. Понимаешь, Джесс занимается воздействием на мозг.

— Что-что? — Услышав это, Мэвис даже перестала плакать.

— Он разработал программу, которая посылает сигналы мозгу человека и тем самым воздействует на его поведение. Он использовал ее на мне, на Рорке и на тебе.

— На мне? Нет! Даллас, да это просто какая-то история про Франкенштейна! Джесс не сумасшедший ученый. Он музыкант!

— Он инженер, музыковед и негодяй. Ева тяжко вздохнула и рассказала все, что сочла необходимым. Пока она говорила, у Мэвис высохли слезы, взгляд стал суровым. Губы ее сначала дрожали, потом вытянулись в строгую ниточку.

— Так, значит, он использовал меня, чтобы добраться до тебя и до Рорка? Я была просто посредником… Господи, какая же я дура! Я так верила ему…

— Прекрати, — велела Ева, увидев, что Мэвис снова готова зарыдать. — Я серьезно говорю. Я вымоталась, у меня ни секунды свободной, голова раскалывается. Мне сейчас некогда тебе слезы вытирать. Твоей вины здесь нет. Тебя использовали так же, как и меня. Он рассчитывал на то, что Рорк будет финансировать его проект. Но это все уже в прошлом, Мэвис. И я по-прежнему полицейский, а ты по-прежнему певица. Причем хорошая. Джесс почувствовал это, потому и использовал именно тебя. Он слишком ценит свой талант и не позволил бы себе связаться с бездарностью. Ему нужна была та, из которой можно сделать звезду. И ты ему подошла.

Мэвис утерла ладонью нос.

— Правда?

Она сказала это с такой надеждой в голосе, что Ева наконец поняла, какой удар нанесла ее пресловутой самооценке.

— Правда. Ты была великолепна, Мэвис. Без дураков.

— Ну, хорошо. — Мэвис вытерла глаза. — Просто меня очень обидело то, что ты ушла с представления. Но Леонардо сказал, что все это глупости, ты бы не ушла, если бы могла. — Она вздохнула. — А потом позвонил Джесс и все это мне выложил. Не надо мне было ему верить…

— Да это не важно. Все мы уладим. Извини, Мэвис, у меня сейчас очень мало времени. Мне надо работать.

— Ты действительно думаешь, что этих людей убил он?

— То, что я думаю, не важно. Мне нужны доказательства.

Раздался стук в дверь, и на пороге появилась Пибоди.

— Извините, лейтенант. Мне подождать в коридоре?

— Нет, я ухожу. — Поднявшись, Мэвис слабо улыбнулась Еве. — Извини за потоп и за все остальное.

— Все это мы уладим. Я поговорю с тобой, как только смогу. Не волнуйся.

Мэвис кивнула, но во взгляде ее блеснул дьявольский огонек. Как раз волноваться она не собиралась.

— Что-нибудь случилось, лейтенант? — спросила Пибоди, когда Мэвис вышла.

— Боюсь, Пибоди, все из рук вон плохо. — Ева села и принялась тереть виски, пытаясь утихомирить боль. — Мира считает, что, судя по психологическому портрету, наш мальчик не убийца. Кроме того, я умудрилась обидеть ее тем, что хочу обратиться к другому консультанту. Надин Ферст роет землю носом. В довершение всего я только что разбила сердце Мэвис и подорвала ее веру в себя. Пибоди выдержала паузу:

— Ну а остальное?

— Остальное — отлично. — Ева не выдержала и улыбнулась. — Господи, как же я хочу поработать с каким-нибудь нормальным убийством!

— Прошли те благословенные времена, — услышали они голос Фини, входящего в кабинет. — Кажется, все в сборе? Тогда — за работу.

— Что новенького? — спросила его Ева.

— В студии подозреваемого обнаружено еще несколько дисков. Но данных по нашим жертвам на них нет. Он работал очень методично. — Фини поежился: Джесс весьма подробно описывал результаты своих экспериментов, в том числе и опыта, поставленного на Еве и Рорке. — Указывал имена, время, суть внушения. Я просмотрел все, но наши погибшие нигде не упоминаются.

Ева вдруг поняла, что ничего другого не ожидала.

— Я закодировал все данные, чтобы их могла просмотреть только ты, — добавил Фини, покраснев.

— Почему? — нахмурилась Ева.

— Он.., довольно много рассуждает о тебе. — Фини посмотрел куда-то поверх Евиной головы. — И рассуждает достаточно подробно.

Ева пожала плечами:

— Он ясно дал понять, что его интересует мой мозг.

— Видишь ли, его интересовали и другие части твоего тела, — вздохнул Фини. — Он считал, что будет довольно интересно провести эксперимент…

— Какой?

— По воздействию на твое сексуальное поведение.

Ева фыркнула: уж больно официальным тоном сказал это Фини.

— Он собрался при помощи этой игрушки затащить меня в свою постель? Отлично. Можем предъявить ему обвинение в сексуальных домогательствах.

— А обо мне он что-нибудь говорил? — спросила Пибоди.

— У вас болезненное любопытство, сержант, — одернула ее Ева.

— Да нет, просто интересно, — вздохнула Пибоди, но настаивать не стала.

— Мы можем добиться достаточно большого срока заключения, но по основному делу пока что ничего нет, — вслух размышляла Ева. — И психологический портрет, составленный доктором Мирой, работает против нас.

— Лейтенант! — робко сказала Пибоди. — А что, если она права? И он невиновен?

— Я об этом все время думаю, — призналась Ева. — И это пугает меня до смерти. Ведь если доктор Мира действительно права, значит, у кого-то другого есть такая же игрушка. А у кого — мы понятия не имеем.

— Да, чуть не забыл, — вмешался в разговор Фини. — Спешу сообщить, что наш клиент обзавелся адвокатом.

— Я так и предполагала. И кто же это?

— Леонора Баствик.

— Как же тесен мир!

— Она жаждет твоей крови, Даллас. — Фини достал пакетик с орешками, угостил Пибоди. — Решила собрать пресс-конференцию. Говорят, она согласилась работать бесплатно, только для того, чтобы поквитаться с тобой. Плюс к тому — заработать себе хорошую прессу.

— Пусть попытается! Мы имеем право задержать любую пресс-конференцию на двадцать четыре часа. Но к тому времени у нас на руках должно быть что-то серьезное.

— Я кое-что раскопала, — сообщила Пибоди. — Возможно, это нам что-то даст. Матиас действительно в течение двух семестров учился в Массачусетском технологическом институте. К сожалению, Джесс к тому времени уже закончил учебу, но на правах выпускника мог знакомиться с работами студентов. Кроме того, он вел по электронной почте класс музыковедения. Во время последнего семестра Матиас этот курс изучал.

Ева почувствовала прилив энергии.

— Отлично! Наконец-то хоть одна ниточка. Возможно, мы искали не там. Что, если Перли тоже был как-то связан с остальными? Хотя бы общим интересом к компьютерным играм.

— Это мы уже проверяли, — заметила Пибоди.

— Так проверьте еще раз! И повнимательнее. Не все компьютерные клубы себя рекламируют. Если Матиас участвовал в разработке оборудования, он мог кому-то проболтаться. Эти хакеры часто работают под псевдонимами. Фини, можешь выяснить, какой был у него?

— Постараюсь, — кивнул Фини.

— Свяжись с Джеком Картером. Он жил с ним в одном номере в «Олимпусе». Возможно, он что-то знает. Вы, Пибоди, свяжитесь с сыном Девана, а я возьму на себя Фицхью. — Она взглянула на часы. — Давайте действовать, не теряя времени.

Итак, они вернулась к самому началу. Ева чувствовала, что связь необходимо найти, и помочь ей может Рорк. Она позвонила ему по телефону из машины.

— О, лейтенант! Выспалась?

— Это было давно и недолго. Ты пока не собираешься домой?

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Я хочу заглянуть к тебе в офис. Прямо сейчас.

Можно?

— Добро пожаловать.

— Я по делу, — строго предупредила она и, положив трубку, набрала новый номер. — Надин?

— Да, лейтенант, — холодно отозвалась Надин.

— Завтра в девять утра у меня в кабинете.

— Мне прихватить с собой адвоката?

— Прихватите диктофон. Я дам вам сведения, которые будут оглашены на пресс-конференции по делу Джесса Барроу.

— Какая еще пресс-конференция? — Надин сразу забыла все обиды. — О ней не было объявлено!

— Значит, объявят позже. Если вас интересует интервью со следователем, ведущим дело, будьте к девяти в участке.

— А что вы хотите взамен?

— Мне нужна информация о сенаторе Перли. Любая. Официальные данные меня не интересуют. Я хочу знать про его личную жизнь, про хобби, про тайные связи.

— Перли был чист, как шестнадцатилетняя девственница.

— Тайные связи на то и тайные, что о них никто не подозревает.

— А почему вы считаете, что я могу раздобыть информацию о личной жизни государственного служащего?

— Потому что вы — это вы, Надин. Перешлите сведения на мой домашний компьютер, а в девять часов приходите. Вы опередите остальных, по крайней мере, на два часа. Подумайте о своем рейтинге. — Я о нем никогда не забываю. Договорились. Добравшись без проблем до здания конторы Рорка, Ева стала с большей теплотой думать об автосервисе при департаменте полиции: место для парковки ей было забронировано.

Лифт бесшумно вознес ее на самый верхний этаж. Секретарша Рорка радостно приветствовала Еву и проводила по коридору к кабинету Рорка.

Но Рорк был не один. «

— Прошу прощения. — Ева постаралась не выказывать своего разочарования: Уильяма и Рианну она не рассчитывала здесь встретить. — Я вам помешала?

— Вовсе нет. — Рорк подошел к ней и поцеловал в щеку. — Мы как раз заканчиваем.

— Ваш муж выжимает из своих сотрудников все соки, — сказал Уильям, пожимая Еве руку. — Боюсь, если бы вы не пришли, нам с Рианной пришлось бы остаться без ужина.

— Уильям способен думать или об электронике, или о своем желудке, — рассмеялась Рианна.

— Еще о тебе. Может быть, вы к нам присоединитесь? — спросил он Еву. — Мы хотели заглянуть в здешний французский ресторанчик.

— Полицейские обычно обходятся без пищи. — Ева решила выдержать тон шутливой светской беседы. — Но все равно, спасибо за приглашение.

— Вам надо питаться регулярно, особенно в таком состоянии. — Рианна окинула Еву быстрым профессиональным взглядом. — Боли есть?

— Почти нет. Спасибо за помощь. Если после ужина у вас найдется минутка, я хотела поговорить с вами по одному делу.

— Конечно. А могу я поинтересоваться, по какому?

— Я хотела просить вас дать консультацию. Если вы согласитесь, мы могли бы встретиться завтра с утра.

— Консультация относительно реального человека? С превеликим удовольствием.

— Рианна устала от машин, — пояснил Уильям. — Она уже несколько недель твердит о том, что хочет заняться частной практикой.

— Виртуальная реальность, голограммы, автотроника… — Она закатила свои восхитительные глаза. — Я жажду плоти и крови! Рорк устроил нас на тридцать втором этаже, в западном крыле. Думаю, за час я Уильяма накормлю. Подходите туда.

— Благодарю.

— Да, Рорк! — вспомнила Рианна уже у двери. — Мы с Уильямом ждем не дождемся, когда ты лично испытаешь нашу новую аппаратуру.

— И они еще жалуются, что я выжимаю из сотрудников все соки! Сегодня вечером, попозже.

— Замечательно! До встречи, Ева.

— Рианна! Я сейчас умру с голоду, — Уильям потащил ее к двери.

— Я не хотела тебе мешать, — извинилась Ева.

— Ты и не помешала. Я с удовольствием устрою передышку перед тем, как закопаться в груду отчетов. Все данные по интересующей тебя аппаратуре готовы. Я их просмотрел, но ничего интересного пока что не нашел.

— А за это отдельное спасибо. — Теперь и она могла позволить себе небольшую передышку.

— Уильям быстрее бы с этим разобрался, — продолжил Рорк. — Но, поскольку они с Ри сами участвовали в разработке, я решил, что к нему за помощью обращаться не следует.

— И правильно. Афишировать этого не будем.

— Кстати, Рианна обеспокоена твоим состоянием. Я, надо сказать, тоже.

— Она меня здорово подлечила. У нее прекрасно получается.

— Да, она многое умеет. — Он озабоченно посмотрел на Еву. — У тебя болит голова?

— Что толку запрещать несанкционированное сканирование мозга, если ты, например, и так меня насквозь видишь? — Она взяла его за руку. — Жаль, что я тебя насквозь не вижу. Это даже обидно. Рорк улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

— Я тебя люблю.

— Я пришла сюда не за этим, — пробормотала Ева, когда он обнял ее.

— Всего минутку! Мне это необходимо. — Он сквозь одежду нащупал бриллиант у нее на груди — тот самый, который она когда-то носила так неохотно, а теперь не снимала. — Все. Мне достаточно. — Он отпустил ее, но она еще несколько мгновений стояла, прижавшись к нему, а такое с ней случалось редко. — Что вас заботит, лейтенант?

— Пибоди нашла связь межу Барроу и Матиасом. Я хочу понять, можно ли из этого что-то выжать. Скажи, а трудно получить доступ к нелегальному обмену информацией, начав, к примеру, со студентов Массачусетского технологического института?

— Обожаю трудные задачи!

Глаза у Рорка загорелись. Он подошел к столу, включил компьютер, потом открыл потайную панель и включил что-то еще.

— Что это ты делаешь? Ты отключил компьютерную службу безопасности?

— Не задавайте вопросов, на которые не хотите услышать ответов, лейтенант, — усмехнулся он. — Какой период тебя интересует?

Вздохнув, Ева открыла свою электронную записную книжку и уточнила, когда именно Матиас учился в МТИ.

— Меня интересует именно Матиас. Я еще не знаю, под какими псевдонимами он работал. Фини их выясняет.

— Думаю, я смогу тебе помочь. А ты пока что закажи что-нибудь поесть.

— Что-нибудь из французской кухни? — спросила она язвительно.

— Бифштекс. С кровью!

Рорк придвинул к себе клавиатуру и начал работать.

Глава 19

Ева ела стоя, заглядывая Рорку через плечо. Когда ему это надоело, он, не оборачиваясь, протянул руку и ущипнул ее.

— Не мешай.

— Я только хотела посмотреть, — буркнула она, но отошла. — Ты на это уже полчаса потратил.

Рорк прекрасно знал, что с оборудованием, установленным в Центральном участке, даже Фини понадобилось бы повозиться в два раза дольше.

— Дорогая моя Ева, — сказал он со вздохом, — это потому и называется подпольем, что здесь один защитный слой на другом. Я обнаружил два имени, которыми пользовался наш юный электронный гений. Наверняка будут еще. Но, чтобы добраться до них, нужно время.

Он переключил компьютер на автопоиск и принялся за ужин.

Ева села так, чтобы видеть экран, по которому бежали какие-то цифры и странные значки.

— Черт возьми, да это просто подпольные клубы компьютерных игр! И ведь этим занимаются взрослые люди…

— Большинство людей ищет себе развлечений, Ева. Игры, фантазии, маска анонима, надев которую, можно представить себя другим человеком.

«Игры, — подумала она. — Может быть, все это действительно только игры, а я просто плохо изучила правила и игроков?»

— По-моему, хорошо быть тем, кто ты есть.

— Некоторым этого недостаточно. Подобные забавы привлекают людей одиноких и эгоцентричных.

— И еще фанатиков.

— Естественно. Электронные сети, особенно подпольные, — это рай для фанатиков. — Он сосредоточился на бифштексе. — Эти сети предоставляют массу услуг, прежде всего информационных. И это может быть вполне безобидным развлечением. Такие игры вполне легальны, — напомнил он Еве, — но даже они не поддаются полному контролю. Потому что осуществить его практически невозможно. К тому же это очень дорогое удовольствие.

— Отдел электроники пытается за ними следить.

— Насколько это возможно. Посмотри-ка. — Рорк нажал на несколько клавиш и перевел изображение на настенный экран. — Видишь? Это «Камелот». Ролевая игра для большого количества участников, каждый из которых хочет стать королем. А вот, — он показал на другой экран, — очень недвусмысленная эротическая игра. Сексуальные фантазии в виртуальной реальности для двоих! — Заметив, как Ева нахмурилась, он усмехнулся:

— Ее выпускает одна из моих компаний. Кстати, пользуется огромным спросом.

— Не сомневаюсь. — Она не стала спрашивать, играл ли он в нее сам: порой информация бывает избыточной. — Одного я не понимаю. Можно совершенно легально воспользоваться услугами платного партнера. И стоит дешевле, чем такая игра, и сексом занимаешься наяву. Зачем нужно это?

— Фантазии, дорогая моя! Хочешь — контролируешь ситуацию, хочешь — пускаешь ее на самотек. Программу можно запускать снова и снова, количество вариантов практически бесконечно. Все дело в настроении и желании. От них и зависят наши фантазии.

— Даже гибельные, — сказала Ева задумчиво. — Наверное, особенно соблазнительно завладеть чужим сознанием. Когда партнер даже не знает, в какую игру играет. Но чтобы получать от этого удовольствие, нужно обладать гипертрофированным «эго» и не иметь никакой совести. Представь себе, Мира считает, что Джесс для этой роли не подходит.

— А-а-а. Так проблема в этом?

— Тебя это, кажется, не удивляет?

— Он из тех, кого мы в Дублине называли трендилами: много трепа, а силы никакой. Да он при виде крови в обморок падает.

Ева доела свой бифштекс и отставила тарелку.

— По-моему, данный способ убийства можно назвать бескровным. И трусливым. Как раз для трендилов.

— Трендилы вообще не убивают, — усмехнулся Рорк. — Они только болтают.

Ева почувствовала, что постепенно начинает с ним соглашаться. А это значило только одно — с Джессом Барроу она зашла в тупик.

— Мне обязательно нужно найти что-нибудь еще. Сколько времени на это уйдет?

— Трудно сказать. Ты пока что можешь заняться информацией по установке для виртуальных игр.

— Попозже. Я сейчас спущусь к Рианне. Если она еще не вернулась с ужина, просто напишу ей записку.

— Хорошо. — Он не стал ее отговаривать, потому что прекрасно знал: Еве необходимо действовать. — Ты вернешься сюда или встретимся дома?

— Еще не знаю.

«Как он отлично смотрится здесь, — подумала она, — в кабинете, за компьютером. Может, все и хотят быть королями, но Рорку довольно того, что он Рорк».

Он взглянул на нее.

— Что-нибудь еще, лейтенант?

— Ты именно такой, каким хочешь быть. И это здорово!

— По большей части — да. Но и ты тоже такая, какой хочешь быть.

— По большей части — да, — пробормотала она. — После того, как я поговорю с Рианной, мне надо будет связаться с Фини и Пибоди. Узнаю, не нашли ли они чего-нибудь. Спасибо за ужин. И за компьютерное время.

— Ты можешь мне отплатить. — Он встал и взял ее за руку. — Сегодня вечером я очень-очень хотел бы заняться с тобой любовью.

— Тебе не нужно об этом просить. — Ева почему-то смутилась. — Мы же с тобой женаты, и все такое.

— Допустим, эта просьба — часть фантазии. — Рорк слегка придвинулся к ней, коснулся губами ее губ и шепнул:

— Я хочу удивить тебя сегодня ночью, любовь моя. Я хочу тебя.., соблазнить. — Он приложил руку к ее груди, почувствовал, как бьется ее сердце. — Вот. Я уже начал.

У нее стали медленно подгибаться колени.

— Благодарю. Именно это мне и было нужно, чтобы сосредоточиться на работе. Даю тебе два часа, — сказал он в промежутке между поцелуями. — А потом давай посвятим немного времени друг другу.

— Я постараюсь. — Ева пошла к двери, но на пороге оглянулась. — Два часа, — повторила она. — А потом ты продолжишь то, что начал.

«Да, мы посвятим немного времени друг другу, — думала Ева, поднимаясь в лифте на тридцать девятый этаж, — тому, что Джесс со своей мерзкой игрушкой пытался у нас отнять».

И тут вдруг улыбка сползла с ее лица. Неужели проблема именно в этом? Неужели она так зациклилась на личной мести, что забыла о чем-то большем? Или меньшем…

«Если Мира права, значит, я чего-то не вижу, — думала она. — Надо сосредоточиться, взглянуть на все под новым углом».

Это преступление с применением технических средств, думала она. Но даже в таком преступлении должен быть какой-то человеческий элемент: страсть, жадность, ненависть, ревность, власть. Какую комбинацию мы имеем здесь? В Джессе были жадность и стремление к власти. Но пошел бы он из-за этого на убийство?

Она сосредоточенно вспоминала, как он прореагировал на фотографии из морга. Стал бы человек, по чьему желанию все это произошло, так расстраиваться, глядя на результаты? Вполне вероятно. Но это мало подходит под образ того, кто мог нажать на кнопку.

«Джесс наслаждается результатами своей работы, — размышляла она. — Ведет подробные записи. Может, у него есть еще один дневник, который при обыске не нашли? Придется самой заглянуть в студию».

Погруженная в свои мысли, Ева вышла на тридцать девятом этаже, подошла к стеклянным дверям лаборатории. Здесь было тихо, только светились огоньки камер слежения. Если кто-то и работал в лаборатории, то их видно не было.

Она назвала охраннику свое имя, спросила, где находится кабинет Рианны, и пошла по коридору со стеклянными стенами, из которого открывался роскошный вид на город. Звучала какая-то бодрая музыка, и Ева мрачно подумала о том, что какому-то теоретику пришла в голову мысль стимулировать работников лаборатории посредством музыки. Вот еще один пример контроля над поведением.

Проходя мимо кабинета, на котором висела табличка с именем Уильяма, Ева решила, что с этим специалистом по играм полезно было бы побеседовать. Может, у него есть какие-нибудь интересные гипотезы? Она постучала в его дверь, но никто не отозвался. Ева взглянула на часы. Сколько же времени они тратят на ужин? Ведь всего-то надо взять еду, прожевать и проглотить. Заметив на двери записывающее устройство, она нажала кнопку и произнесла:

— Это Даллас. Послушайте, Уильям, если у вас найдется пара свободных минут после ужина, может быть, вы со мной встретитесь? Я сейчас иду в кабинет Рианны. Если ее нет, оставлю сообщение и вернусь в офис Рорка.

Она нашла кабинет Рианны, постучала. Ответа не было, но секунд пять спустя дверь неожиданно отворилась. «Если бы Рианна не хотела меня пускать, она бы заперла дверь», — решила Ева, вошла и стала осматриваться.

Кабинет очень походил на его хозяйку. Все блестит и сверкает, мебель очень сексуальных красноватых тонов, на белых стенах лазерные картинки.

Письменный стол стоял у самого окна, сидя за ним, тоже можно было любоваться на панораму города. Часть кабинета занимал огромный диван с такими же глубокими креслами. Рядом — столик, инкрустированный блестящими камушками, на которые падал свет от торшера под красным абажуром.

Ева машинально взяла виртуальные очки, лежавшие на столике, но тут же положила их обратно: при виде этого прибора ей теперь становилось не по себе.

В другом углу стоял компьютер. «В этом отсеке нет ничего дамского, — отметила Ева. — Строгий деловой стиль». Работавший компьютер тихо гудел, на мониторе мелькали какие-то значки. Они показались ей похожими на те, которые она только что видела в кабинете Рорка. А впрочем, эта компьютерная белиберда всегда казалась ей одинаковой.

Ева подошла к столу, но на нем не было ничего интересного. Серебряная ручка-сувенир, массивные золотые серьги, фотография улыбающегося Уильяма на бермудском пляже. Лист с распечаткой — все те же непонятные значки.

Ева присела на край стола и, достав сотовый телефон, связалась с Пибоди.

— Есть что-нибудь?

— Сын Деван готов нам помочь. Он знает, что мать обожала компьютерные игры, особенно ролевые. Он сам этим не увлекается, но говорит, что знает одну из ее постоянных партнерш. Он за ней какое-то время ухаживал. Имя ее он сообщил. Она живет здесь, в Нью-Йорке. Сведения по ней я подготовила. Переслать вам?

— Думаю, вы можете побеседовать с ней сами. Договоритесь о встрече, в участок вызывайте, только если она станет отказываться.

— Хорошо, мэм, — ответила Пибоди. — Займусь этим немедленно.

Ева хотела поговорить и с Фини, но в этот момент открылась дверь, в кабинет влетела Рианна и, увидев Еву, замерла.

— Ева? Я не думала, что вы уже здесь.

— Увы, времени у меня всегда немного, а дверь оказалась незапертой. Наверное, мне не следовало этого делать?

— Нет-нет, — замахала руками Рианна. — Это я такая несобранная. Простите, что задержалась. Уильям весь ужин рассказывал мне о проблемах с каким-то электронным узлом. Я оставила его размышлять над этим и дальше, за десертом. — Она бросила взгляд на работающий компьютер, сделала движение, чтобы выключить его, но передумала. — Здесь работа никогда не кончается. Как, я полагаю, и в полиции. Я не успела выпить бренди после ужина. Присоединитесь ко мне?

— Нет, благодарю. Я на службе.

— Тогда кофе. — Рианна подошла к стойке, налила бренди и кофе. — У меня сегодня голова кругом идет. Рорку понадобились данные о новом аппарате для виртуальных игр, причем все — от замысла до воплощения.

— Так это ваш прибор? Как же я не догадалась…

— Главным образом Уильяма. Но и я принимала некоторое участие. — Она протянула Еве кофе. — Итак, что я могу для вас сделать?

— Я надеюсь, что вы согласитесь дать нам консультацию. Задержанный сейчас находится под стражей, он взял себе адвоката, но, думаю, с его стороны препятствий не будет. Мне нужен его психологический портрет, составленный с учетом ваших теорий.

— Вы имеете в виду генетическую предопределенность? — Рианна потерла руки. — Интересно. В чем он обвиняется?

— Я не могу обсуждать это до тех пор, пока не заручусь вашим согласием и не получу разрешение майора Уитни. Тогда я смогу назначить тестирование на семь утра.

— Семь утра?! Ого! Видите ли, я типичная сова. Если вы хотите, чтобы я была в такую рань в рабочем состоянии, вам надо меня чем-то подманить, — улыбнулась Рианна. — Осмелюсь предположить, что доктор Мира уже проводила тестирование. Очевидно, выводы, к которым она пришла, вас не устраивают?

— Мы довольно часто проводим повторное тестирование у другого консультанта. — Ева поняла, что начала защищаться. А защищалась она тогда, когда чувствовала за собой вину.

— Но отчеты доктора Миры обычно безукоризненны, и их редко ставят под сомнение. Видимо, вам очень нужно добиться его обвинения.

— Мне очень нужно добиться правды. — Ева нахмурилась и встала. — И для этого я хотела бы услышать несколько мнений. Мне казалось, что вас интересуют такие вещи, но если…

— Очень интересуют. Только я люблю заранее знать, с чем придется работать. Кроме того, мне нужны результаты сканирования мозга задержанного.

— Они у меня есть.

— Да? — Рианна сверкнула своими кошачьими глазами. — Еще мне понадобятся сведения о его родителях. Они известны?

— Эти сведения мы собрали перед консультацией у доктора Миры. Они будут предоставлены и вам. Рианна отхлебнула бренди.

— Наверное, это дело об убийстве? Ведь вы, насколько я знаю, занимаетесь как раз такими делами. Изучаете способы лишения жизни?

— Можно и так сказать.

— А вы как это назовете?

— Изучением тех, кто лишает жизни.

— Пожалуй. Но для этого вам приходится изучать и тех, кто умер, а следовательно, и саму смерть. Как и по какой причине это случилось, что происходило между убийцей и его жертвой. Очень увлекательно! Что, интересно, должен чувствовать человек, занимающийся смертью день за днем, год за годом. Это вас мучает, Ева, или, наоборот, закаляет?

— Злит, — коротко ответила она. — И времени на философствование у меня не остается.

— Извините, дурная привычка, — вздохнула Рианна. — Уильям говорит, что я вечно все анализирую и тем самым убиваю живое чувство. — Она улыбнулась. — Но это, кажется, преступлением не считается. Я готова вам помочь, звоните своему майору, — сказала она. — И, если разрешение будет дано, обсудим детали.

— Благодарю. — Чтобы не смущать Еву, Рианна вышла в соседнюю комнату, а Ева с замиранием сердца набрала номер Уитни.

Но как убедить его в своей правоте? Ведь у нее нет никаких новых данных.

— Даллас, черт подери, вы что, решили переиграть доктора Миру?

— Мне нужно узнать другую точку зрения, майор. Это допускается. Если мне не удастся убедить прокурора обвинить Джесса в принуждении к самоубийству, я буду держаться за остальные правонарушения, но мне нужно подтверждение его намерения причинять зло.

Ева понимала, что навязывает Уитни свою игру, и, затаив дыхание, ждала его решения.

«Дайте мне шанс! — думала она. — Он должен заплатить за все».

— Ладно, я даю согласие, лейтенант, — сказал Уитни после длительной паузы. — Надеюсь, в данном случае перерасход бюджета будет оправдан. Мы оба прекрасно знаем, как все доверяют отчетам доктора Миры.

— Понимаю и ценю. Отчет доктора Отт, по крайней мере, заставит адвоката Барроу изрядно попотеть. В настоящее время я работаю над выявлением возможных связей между подозреваемым и жертвами. Результаты будут готовы к девяти утра.

— Если нет, шкуру спущу! Иначе ее спустят с меня. Все, Даллас. Действуйте.

Ева тихо выдохнула. Она отыграла себе еще немного времени, вот что важно. Теперь она может кое-чем заняться. Если ни Фини, ни Рорк к завтрашнему утру ничего не найдут, значит, этого не может найти никто. Джесс поплатится за свои преступления, но убийство останется нераскрытым.

Ева на мгновение прикрыла глаза. Вот чем она занимается всю свою сознательную жизнь. Она мстит за погибших.

Ева снова открыла глаза, и взгляд ее упал на монитор. Теперь на нем были не какие-то загадочные значки, а связный текст:

«Дрю Матиас под именем Автофайл. Дрю Матиас под именем Бангер. Дрю Матиас под именем Холодик».

У Евы бешено забилось сердце, в какую-то долю секунды все разрозненные сведения соединились в стройную систему. Рианна Отт уверяла, что ничего не знает о юноше из «Олимпуса», и между тем у нее в компьютере сведения о нем, которые с таким трудом отыскал Фини. Рианна Отт изучала способы воздействия на человеческий мозг и занималась разработкой компьютерных игр. Так, значит…

Ева обернулась. Рианна стояла на пороге и внимательно смотрела на монитор.

— У вас только что участилось сердцебиение, Ева, и адреналин подскочил. — Она задумчиво наклонила голову. — Милая вы моя! А ведь дело серьезное…

Рианна подняла руку. В ней сверкнуло парализующее устройство — из тех, которыми вооружены все нью-йоркские полицейские.

Несколькими этажами выше Рорк сидел у компьютера и просматривал сведения по Матиасу. «Кажется, мы вышли на что-то интересное», — подумал он. Переключив компьютер на автоматику, он стал просматривать данные по виртуальному устройству, изготовленному в его лаборатории. Не странно ли, что некоторые детали волшебного синтезатора Джесса Барроу как две капли воды похожи на детали его нового аппарата?

Загудел внутренний телефон.

— Я просил меня не беспокоить.

— Прошу прощения, сэр. Здесь Мэвис Фристоун. Она утверждает, что вы ее примете.

Рорк вздохнул и выключил второй компьютер.

— Впустите ее, Каро, и можете уходить домой. Вы мне сегодня не понадобитесь.

— Спасибо. Сейчас я ее приведу.

Рорк задумчиво взял в руки виртуальные очки, которые оставила ему Рианна. Улучшенная модель, новая серия. С сублиминальными эффектами. Неужели где-то произошла утечка информации?

Он решил проверить, какие изменения внес Уильям во вторую серию, уже запущенную в производство, и вставил диск в компьютер. Пока он будет беседовать с Мэвис, компьютер проанализирует информацию.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Мэвис.

— Это я, я во всем виновата! Просто не знаю, что делать.

Рорк вышел из-за стола, взял Мэвис за руку и взглянул на растерянную секретаршу.

— Идите домой. Я сам разберусь. Да, пожалуйста, сохраните в охранной системе допуск для моей жены. Мэвис, сядь. Отдышись. — Он подвел ее к креслу и погладил по голове. — Не надо плакать. Так в чем ты виновата?

— Я о Джессе. Он меня использовал, чтобы добраться до тебя. Даллас сказала, что моей вины в этом нет, на самом деле… — Она судорожно вздохнула. — У меня есть вот это. — Она протянула Рорку видеокассету.

— Что это?

— Демонстрационная запись моего выступления. И почему я ее сразу не прослушала?! Может быть, это послужит доказательством. Возьми себе.

— Хорошо. — Он забрал у нее кассету. — А почему ты не отдала ее Еве?

— Я хотела… Я думала, она здесь. Наверное, Джесс дал мне ее по ошибке. Я даже Леонардо ничего не сказала. Какая я ужасная дура!

Рорк подошел к встроенному в стену бару и смешал в бокале успокоительный коктейль.

— На, выпей. Что это могут быть за доказательства?

— Не знаю. Ты меня презираешь?

— Радость моя, я тебя обожаю. Выпей все.

— Правда? — Мэвис послушно выпила коктейль. — Ты мне очень нравишься, Рорк, и не потому, что ты можешь помочь финансировать проект. Просто хорошо, что ты есть.

— Спасибо.

— А еще я благодарна тебе за то, что ты умеешь сделать Еву счастливой. Она сама это плохо понимает, потому что до тебя просто не знала, что такое счастье. Понимаешь?

— Перестань, Мэвис, не то я сейчас зарыдаю… А теперь сделай три глубоких вдоха.

— Хорошо. — Она сделала три вдоха, не сводя при этом глаз с Рорка. — У тебя это здорово получается. Умеешь успокаивать людей. Готова поспорить, что Даллас не разрешает тебе помогать ей.

— Обычно нет. Но порой она просто не догадывается, что я этим занимаюсь. — Он улыбнулся. — Мы ведь с тобой неплохо ее изучили, да, Мэвис?

— Мы ее любим. Ой, мне так стыдно. — Она снова заплакала, но уже без истерики. — Я все поняла, когда стала просматривать эту кассету. Не все, но кое-что. Очевидно, эту копию Джесс сделал для себя. Там в конце записи идет его текст. Он изложил свои соображения по поводу… — Она запнулась на мгновение. — Я хочу, чтобы он был за это наказан. Просмотри с того места, которое я отметила.

Рорк ничего не сказал и вставил диск в видеоплейер. Экран залился светом, зазвучала музыка, потом она стала тише, и послышался голос Джесса:

— Я не знаю, каковы будут результаты. Когда-нибудь я научусь их фиксировать. Сейчас же могу только строить предположения. Обращение к памяти. Возврат к воспоминаниям о психологической травме… В сознании Даллас явно есть какие-то темные места. Что ей будет сниться после того, как она прослушает диск? И сколько времени потребуется на то, чтобы я убедил ее в необходимости делиться своими впечатлениями со мной? Какие тайны она скрывает? Так хочется это узнать! Теперь я жду удобного случая добраться до темных сторон личности Рорка. А они у него тоже есть, причем так близко к поверхности, что, кажется, еще немного, и ты их увидишь. Я все время думаю об этих двоих, о том, как они сдерживают себя… Это идеальные испытуемые! Какое счастье, что Мэвис меня свела с ними. Через полгода я изучу их досконально, научусь предугадывать их реакции и смогу заставить их делать то, что нужно мне. И тогда — слава, богатство, власть! Я стану королем мира виртуальных наслаждений!

Рорк прослушал все молча и не стал вынимать кассету, опасаясь, что нервы не выдержат и он ее просто растопчет.

— Я уже наказал его, — произнес он наконец. — Но недостаточно. — Он повернулся к Мэвис. Она встала и молча смотрела на него. — Помни одно; ты ни в чем не виновата.

— Может быть. Мне еще надо подумать. Я знаю только, что без меня он бы до вас не добрался. Как ты думаешь, это поможет засадить его за решетку?

— Несомненно. И надолго. Можешь на меня положиться.

— Спасибо. Ну все, я пойду. Извини за беспокойство.

— Я всегда рад тебя видеть.

— Если бы не Даллас, ты бы, завидя меня, мчался прочь со всех ног, — усмехнулась она.

Рорк подошел к ней и неожиданно поцеловал прямо в губы.

— И это было бы моей ошибкой. Я вызову для тебя машину.

— Совершенно необязательно…

— Машина будет ждать у центрального входа.

— Один из твоих роскошных лимузинов?

— Так точно.

Он проводил ее до двери и задумался. Эта кассета — еще одно доказательство вины Джесса. Но с убийствами по-прежнему никакой связи нет.

Рорк вернулся к столу, перевел изображения с обоих компьютеров на экраны. А потом уселся в кресло, взял виртуальные очки и стал их рассматривать.

Связаться с Центральным участком Ева не успевала, но она сунула руку в карман и нажала кнопку экстренного вызова, непрерывно глядя на парализующее устройство. Ей не было видно, на какую позицию оно настроено. Но, в любом случае, одно неосторожное движение — и она будет частично парализована или мертва.

— Гражданским лицам запрещено пользоваться этим оружием, — сказала она холодно.

— Думаю, при данных обстоятельствах это несущественно. Выньте свое оружие, Ева, и положите его на стол. Я бы не хотела причинять вам боль, — добавила она, увидев, что Ева не шелохнулась. — Но мне придется действовать по необходимости.

Глядя прямо в глаза Рианны, Ева потянулась к заплечной кобуре.

— Только не вздумайте его использовать, — предупредила та. — Аппарат включен на минимум, но и этого достаточно, чтобы вы несколько дней были парализованы. Плюс мозговая травма и частичная потеря памяти.

Ева очень хорошо знала, что может сделать это оружие, поэтому осторожно вынула свое и положила на край стола.

— Вам придется переключить свой аппарат на максимум и убить меня, Рианна. Но убивать вы меня будете не заочно, как остальных. А ведь это гораздо труднее.

— Я хочу попытаться вообще этого избежать. Короткий, безболезненный, даже приятный сеанс виртуальной игры — и мы внесем необходимые изменения в вашу память и наведем вас на нужную цель. Вы же настроены на Джесса, Ева. Пусть все так и остается.

— Почему вы убили этих четверых, Рианна?

— Они сами себя убили. Вы же были на крыше, когда Сериз Деван с нее прыгала. Надо верить тому, что видел собственными глазами. Во всяком случае, большинство людей так и поступает. — Она вздохнула. — Но вы, похоже, к этому большинству не принадлежите.

— Почему вы их убили?

— Я просто подтолкнула их к тому, чтобы они покончили с собой в определенном месте и в определенное время. Почему? — пожала плечами Рианна. — Потому что я могла это сделать.

Она очаровательно улыбнулась, а потом звонко рассмеялась.

Глава 20

«Как скоро Рорк меня хватится?» — думала Ева. Впрочем, Пибоди и Финн должны отреагировать на ее сигнал быстрее. Так надо постараться выиграть время. И у нее было ощущение, что ей удастся это сделать: Рианна была из тех, чье непомерное самолюбие требовало постоянного восхищения окружающих.

— Вы работали с Джессом?

— Он жалкий любитель, — презрительно усмехнулась Рианна. — Всего-навсего пианист. У него есть определенные инженерные способности, но не хватает ни воображения, ни твердости характера. Женщины вообще смелее и порочнее мужчин. Вы с этим не согласны?

— Нет. Думаю, смелость и порок не имеют пола.

— Ну что ж, — Рианна поджала губы. — Я остаюсь при своем мнении. А с Джессом я немного общалась пару лет назад. Мы обменивались идеями, обсуждали разные теории. Очень удобная вещь — подпольная электронная сеть. Меня забавляло то, что он возомнил себя Господом Богом, я не стыдилась льстить ему, и он поделился со мной кое-какими из своих находок. Но я уже тогда была далеко впереди. Честно говоря, я и не подозревала, что он так продвинется. Насколько я понимаю, это изменение настроения и некоторые внушения, так?

— Вы пошли дальше?

— О, намного дальше! Может, присядете, Ева? Так нам обеим будет удобнее.

— Мне и стоя удобно.

— Как угодно. Но, будьте добры, сделайте несколько шагов назад. Не хотелось бы, чтобы вы попытались воспользоваться оружием. Тогда мне придется пустить в ход свое, а было бы безумно жаль терять такого хорошего слушателя.

Ева отступила назад. Она вдруг снова подумала о Рорке. Ведь если он отправится искать ее, то явится сюда безоружным. Нет, уж пусть лучше сидит у себя в кабинете: так он, по крайней мере, в безопасности.

— Вы же врач, — напомнила Рианне Ева. — Психиатр. Вы многие годы посвятили тому, чтобы помогать людям. Зачем убивать, Рианна? Вас же учили спасать.

— Возможно, такова моя генетическая предрасположенность, — улыбнулась она. — Ах да, вам же не нравится эта теория. Вы готовы были на нее опереться только для того, чтобы достичь желаемого результата по вашему делу. Впрочем, она и не может вам нравиться: вы ведь не знаете, кто вы и откуда. — Она заметила, как сверкнули Евины глаза, и удовлетворенно кивнула. — Я изучила все сведения о Еве Даллас, как только узнала, что Рорк поддерживает с вами отношения. Я очень привязана к Рорку и даже одно время подумывала, не попробовать ли превратить нашу короткую связь во что-то постоянное.

— Он вас бросил? Оскорбление попало в цель.

— Такой чисто женский приемчик не делает вам чести, Ева. Нет, не бросил. Мы просто разошлись в разные стороны. Но у меня было намерение со временем опять с ним сблизиться. Поэтому, узнав, что он стал проявлять такой повышенный интерес к женщине-полицейскому, я была заинтригована. Это совсем не в его стиле. Но вы.., вы оказались интересной особой. Особенно вы меня заинтересовали после того, как я собрала о вас сведения.

Она уселась на ручку кресла. Парализующее устройство было по-прежнему нацелено на Еву.

— Бедный измученный ребенок, найденный на улице в Далласе. И ничего не помнит: ни того, как там очутилась, ни того, кто ее бил, насиловал, терзал. Чистый лист! Мне показалось это любопытным. Ни прошлого, ни родителей, ничего. Я с удовольствием займусь изучением вашего сознания.

— Вы до него не доберетесь!

— Доберусь обязательно. Вы сами меня об этом попросите после парочки сеансов той игры, которую я для вас подобрала. Мне даже жаль, что вы забудете все, что мы с вами сейчас обсуждаем. У вас такой острый ум, такая удивительная энергия… Но зато у нас будет возможность поработать вместе. Я очень люблю Уильяма, но он такой.., близорукий.

— Он в этом замешан?

— Никоим образом. Первый опыт я поставила именно на Уильяме. Опыт оказался удачным, и мне стало гораздо проще с ним: он подчинялся любому моему требованию. Уильям лучше меня ладит с электроникой. Он помогал мне улучшить программу, которую я послала сенатору Перли.

— Зачем?

— Это был еще один опыт. А кроме того… Перли слишком рьяно выступал против воздействия на подсознание. Электронные игры обожал, что, я думаю, вы уже успели выяснить, но все время настаивал на ограничениях. Он выступал против порнографии, требовал запретить эротические игры для двоих, возмущался рекламой, использующей воздействие на подсознание, и все такое прочее. Короче говоря, я назначила его жертвенным тельцом.

— Как вы раздобыли данные по его мозгу?

— Уильям постарался. Он ведь очень умен. На это у него ушло несколько недель, но он сумел проникнуть в засекреченные сети. Так же, как ему удалось залезть в компьютеры департамента полиции.

— И оттуда вы получили данные о моем мозге?

— Естественно. Ну а потом заслал туда вирус. Чтобы отдел электроники знал, чем себя занять. Впрочем, это была только шутка. У Уильяма такое доброе сердце, он бы страшно расстроился, узнав, что принимал участие в принуждении людей к самоубийству.

— Но, тем не менее, вы его использовали, сделали причастным к этому. Вас это не беспокоит?

— Нет. Уильям сделал все, что от него требовалось, но на его месте мог быть кто-то другой.

— Он же любит вас, неужели вы этого не видите?

— Да ладно вам! — рассмеялась Рианна. — Он щенок. Все мужчины таковы, когда перед ними хорошенькая женщина. Они садятся на задние лапки и бросают на тебя умоляющие взгляды. Это забавно, иногда утомительно, но порой полезно. — Она с любопытством посмотрела на Еву. — Только не говорите мне, что с Рорком вы не чувствуете своего женского превосходства.

— Мы никогда не используем друг друга.

— Значит, вы просто не понимаете свое преимущество. — Рианна нахмурилась и поспешила сменить тему. — Многоуважаемая доктор Мира, очевидно, сочла бы меня социопатом с тенденцией к насилию и тягой к власти. Патологической лгуньей с нездоровым, даже опасным интересом к смерти.

Ева выдержала паузу.

— А вы бы согласились с этим диагнозом, доктор Отт?

— Конечно. И я с удовольствием объяснила бы ей, почему я такая. Моя мать покончила с собой, когда мне было шесть лет. Отец не смог этого пережить. Он отдал меня дедушке с бабушкой и отправился куда-то залечивать раны. Думаю, это ему так и не удалось. Но я прекрасно помню лицо моей матери после того, как она приняла смертельную дозу снотворного. Она казалась такой красивой и счастливой. Так почему же смерть не может быть увлекательным приключением?

— Попробуйте сами, — предложила Ева, — и вы все поймете.

— Когда-нибудь. Но только после того, как я завершу свои исследования.

— Так, значит, мы все для вас — лабораторные крысы? Лягушки под микроскопом.

— В какой-то мере — да. Единственный, кого мне, пожалуй, жаль, — это Дрю Матиас. Он был юн и талантлив… Я иногда консультировалась с ним, когда мы с Уильямом работали в «Олимпусе». Дрю в меня влюбился, и мы неплохо проводили время. Я была польщена, а Уильям очень терпим к развлечениям на стороне.

— Матиас слишком много знал, поэтому вы послали ему программу и велели повеситься? — догадалась Ева.

— Приблизительно так. В этом, не было бы необходимости, но он не хотел, чтобы наши отношения прекращались. Поэтому Дрю должен был умереть — иначе он когда-нибудь взглянул бы на все трезво и понял бы слишком многое.

— А почему вы заставляли своих жертв обнажаться? Хотели их унизить?

— Нет! — Эта мысль Рианну шокировала. — Вовсе нет. В этом есть своя символика. Нагими мы приходим в этот мир, нагими и уходим. Мы завершаем круг. Дрю умер счастливым. Как и все остальные. Ни страданий, ни боли. Только радость. Я не чудовище, Ева, я ученый.

— Нет, вы чудовище, Рианна. Современное общество сажает таких, как вы, в тюрьму. В тюрьме вы не будете счастливы.

— Этого не случится. За все заплатит Джесс. После моего завтрашнего отчета вы сделаете все, чтобы посадить его. Думаю, вам удастся убедить всех остальных в том, что он принуждал людей к самоубийству, поскольку сами вы будете в этом абсолютно уверены. Ну а когда я буду ставить следующие опыты, то постараюсь, чтобы это происходило вдали от вас. Вас это больше беспокоить не будет.

— Но одного человека вы выбрали поблизости от меня. — Ева почувствовала, что тошнота подступила к горлу. — Зачем вам это понадобилось? Чтобы привлечь мое внимание?

— Отчасти поэтому. Мне хотелось посмотреть, как вы работаете, проверить, действительно ли вы такой прекрасный полицейский. А кроме того, я решила оказать вам маленькую услугу: я знала, что вы терпеть не могли Фицхью. Да и многие считали его высокомерным ослом, человеком неприятным в общении. И знаете, он обожал жестокие игры, поэтому я выбрала для него кровавую смерть. Лично я с ним никогда не встречалась, но иногда натыкалась на него в компьютерной сети.

— У него была семья, — произнесла Ева через силу. — У Перли, Матиаса и Сериз Деван тоже.

— Да ладно вам! Жизнь продолжается, — махнула рукой Рианна. — Все устроится. Такова человеческая природа. А что касается Сериз, то в ней материнства было не больше, чем в дворовой кошке. Она была такая самоуверенная. Это меня просто бесило! Можете считать, что я выбрала ее следующей жертвой из чувства личной неприязни. Забавно было смотреть, как она умирала. Какая улыбка! Они все улыбались. Это была моя маленькая шутка и мой им прощальный подарок. Ведь смерть — это так увлекательно, так прекрасно, так радостно! Умри — и ты испытаешь истинное наслаждение. Они все умирали с наслаждением.

— Они умирали с застывшими на лицах улыбками и ожогом в мозгу.

— О каком ожоге вы говорите? — нахмурилась Рианна.

Когда же наконец придет помощь? Сколько ей еще надо продержаться?

— Вы не знали об этом? В ваших опытах был один маленький недостаток, Рианна. В лобной доли мозга остается небольшой ожог, который виден при сканировании как затемнение. Если бы не это, едва ли мне удалось бы что-нибудь раскопать.

— Ерунда! — Рианна снова махнула рукой, но видно было, что она задумалась. — Это могло быть вызвано интенсивностью сублиминального воздействия. Оно ведь должно быть очень точно направленным, чтобы преодолеть инстинктивное сопротивление — тот самый инстинкт выживания. Надо будет над этим поработать, отладить. — Во взгляде ее читалось неудовольствие. — Ну, ничего. Уильям с этим справится. Я не люблю недочетов.

— А между тем в вашем исследовании их предостаточно. Чтобы продолжать работу, вам надо постоянно держать под контролем Уильяма. Интересно, сколько раз вы испытывали на нем свое устройство, Рианна? А что, если при повторном воздействии этот ожог увеличивается? Ведь неизвестно, какой вред это может принести.

— Это все можно исправить. — Она рассеянно барабанила пальцами по колену. — Я сделаю ему сканирование мозга. Если ожог у Уильяма есть, я его вылечу.

— У него наверняка есть ожог. — Ева подошла чуть ближе. — Он был у всех. А что, если вам не удастся вылечить Уильяма? По-видимому, тогда его тоже придется убить. Вы не можете рисковать: вдруг этот ожог вызовет непредсказуемое поведение?

— Нет. Нет. Я займусь этим немедленно. Сегодня же вечером.

— Может быть, уже поздно.

— Все можно вылечить! Я так далеко зашла, что не могу смириться с неудачей.

— Боюсь, что придется. Не думаю, что вам будет легко контролировать меня.

— У меня уже есть данные вашего мозга, — напомнила ей Рианна. — И программа для вас готова. Так что все как раз будет очень легко.

— Я вас еще удивлю, — пообещала Ева. — А Рорк? Ведь он рано или поздно все узнает, а без него вы не можете создавать свое оборудование и программы. Вы и его собираетесь контролировать?

— Я бы это сделала с превеликим удовольствием. Даже начала составлять программу: небольшая прогулка, так сказать, по закоулкам памяти. Рорк такой изобретательный любовник. У нас не было времени сопоставить впечатления, но, думаю, вы со мной согласитесь.

Ева готова была взорваться, но сдержалась.

— Хотите получить от своей игрушки сексуальное удовольствие, доктор Отт? Поведение, недостойное ученого.

— Зато как это забавно! Я не такой мастер, как Уильям, но хорошую игру могу оценить. Игры порой могут развлечь и помогают расслабиться. Собственно, с этого все и началось. Мы с Уильямом решили, что, изучая непосредственно реакции игроков, сможем разработать новые опции для нашего виртуального устройства. Но никто и не подозревал, что именно я создаю. Ну а что касается Рорка… Мне пришлось пересмотреть свое решение. К сожалению, он слишком углубился в изучение нашего устройства. Это становится опасным, и тут уже не до развлечений… А, впрочем, Рорк вовсе не так уж необходим. — Она улыбнулась уголком рта. — Как вы полагаете, кто будет владеть всем его состоянием, если с ним что-то случится?

Рианна весело рассмеялась, а Ева молча смотрела на нее.

— Ну, конечно же, вы, дорогая! Все это будет вашим, все будет под контролем у вас, а следовательно, и у меня. Не волнуйтесь, я не заставлю вас вдоветь долго. Мы вам кого-нибудь найдем. Я сама выберу вам нового мужа.

У Евы от ужаса кровь застыла в жилах, сжалось в комок сердце.

— Вы сделали программу для него?

— Закончила сегодня днем. Интересно, он ее уже опробовал? Рорк такой внимательный человек, он интересуется всей производимой его компаниями продукцией.

Ева сделала небольшое движение в сторону стола, на котором лежал ее револьвер, и это не ускользнуло от внимания Рианны.

— Не делайте этого. Мне придется вас парализовать.

— Я задушу вас своими собственными руками. — Ева постаралась сделать максимально глубокий вздох, велела себе думать. — Клянусь.

Рорк, сидевший в своем кабинете, снова просматривал информацию на компьютере. «Я что-то упустил, — думал он. — Но что?»

Он протер глаза, сел поудобнее. Надо передохнуть, решил он. Прочистить мозги, дать отдых глазам. Взяв со стола виртуальные очки, он стал задумчиво вертеть их в руках.

— Вы не станете рисковать. Попытайтесь только, я вас парализую, и вы не успеете ему помочь. А так — остается надежда, что вы сможете это остановить, сможете спасти его. — Она презрительно усмехнулась. — Видите, Ева, я вас прекрасно понимаю.

— Ошибаетесь!

Вместо того чтобы кинуться вперед, Ева отпрыгнула назад и выключила свет. Комната погрузилась во тьму, но она успела схватить свое оружие. Однако Рианна выстрелила первой, и Ева почувствовала укол в правое плечо. Она упала на пол, за стол, и стиснула зубы от боли, но постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно:

— Стрелять я умею лучше, чем вы. — Правая рука дрожала, и ей пришлось переложить револьвер в левую. — В этом вы только любитель: недаром ваше оружие сработало, как обычный револьвер. Бросьте его, тогда, возможно, я вас не убью.

— Вы меня и так не убьете! — прошипела Рианна. — Вы слишком хороший полицейский. Крайние меры принимают только тогда, когда остальные способы оказываются недейственными.

«Она у двери, — поняла Ева, прислушиваясь и стараясь дышать бесшумно. — Если она ее откроет, то сразу окажется на свету».

— Здесь никого, кроме нас с вами, нет. Кто об этом узнает?

— Вы слишком совестливая. Не забывайте, я вас хорошо знаю. Вы не сможете с этим жить.

«Еще ближе к двери. Прекрасно. Только попытайся выйти, сука, и я тебя пристрелю!»

Дверь открылась, но Рианна не выбежала. Вместо этого в комнату вошел Уильям.

— Рианна, что ты делаешь в темноте? Ева вскочила на ноги, и Рианна выстрелила. Но рука ее дрогнула, и она попала в Уильяма.

— Господи, Уильям!

В голосе ее было больше отвращения, чем отчаяния. Уильям стал оседать на пол, и Ева, использовав его как прикрытие, кинулась на Рианну. Она действительно не хотела убивать ее, но должна была обезоружить.

Еве удалось схватить Рианну за руку с парализующим устройством, которым та, как выяснилось, не успела воспользоваться. Однако Рианна отбивалась как бешеная и знала, куда целиться. Она ведь сама накладывала мази на все Евины синяки и ссадины и теперь била именно по ним. Локтем она ударила Еву по бедру, ногой — по больному колену.

— Сука! — Ева почти ослепла от боли, но ей все-таки удалось сунуть револьвер Рианне в подбородок. — Только пошевелись, и я тебя вырублю!

Она задыхалась, истекала кровью, тело звенело от боли. Но главное — она сходила с ума от беспокойства за Рорка. Что, если он успел воспользоваться виртуальными очками с гибельной программой?!

— Считаю до трех, — предупредила она. — Бросай оружие — или я тебя отключу.

— Вам этого не сделать. — Голос у Рианны был наглым и уверенным, она победно улыбалась. — Это сделаю я. — Ей удалось каким-то образом вывернуть руку с оружием, за которую Ева ее держала, и приставить оружие к своей шее. — Ненавижу тюремные камеры, — сказала она и выстрелила.

— Боже мой!

Рианна еще дергалась в предсмертных конвульсиях, Уильям корчился на полу, а Ева уже мчалась по коридору, даже не замечая, что плачет.

Навстречу ей кто-то шел, но она даже не притормозила.

— Даллас! Господи!

— Туда! — Она промчалась мимо Фини, не обращая внимания на его взволнованные вопросы. — А вы, Пибоди, со мной. Скорее. Она метнулась к лифту.

— Даллас, что случилось? — Пибоди едва поспевала за ней. — Вы истекаете кровью, лейтенант. Что происходит?

— Рорк! Рорк! Господи! Пожалуйста! — Слезы ручьем текли у нее по лицу, но она была в такой панике, что ничего не чувствовала. — Она его убивает. Она собирается его убить!

В лифте Пибоди дотронулась до Евиного плеча, но та с досадой отмахнулась.

— Я ничего не понимаю, Даллас! Кто напал на Рорка?

— Рианна. Она мертва. Но сейчас она его убивает. — Ева едва могла дышать. — Мы его остановим! Что бы она ему ни велела, мы его остановим, правда? — Она взглянула на Пибоди обезумевшими глазами. — Она его не заберет!

Двери лифта не успели до конца открыться, а Ева с Пибоди уже выскочили. Ева, хоть и была ранена, бежала быстрее, подгоняемая страхом. Она кинулась к двери в кабинет и едва не налетела на Рорка.

— Рорк! — Ева готова была задушить его в объятьях. — Господи! С тобой все в порядке! Ты жив!

— Что с тобой? — Обнимая ее, он чувствовал, как она дрожит.

Она стала ощупывать его лицо, заглядывать в глаза.

— Посмотри на меня! Ты им пользовался? Ты опробовал виртуальную установку?

— Нет. Ева…

— Пибоди, следите за его поведением. Может быть, он уже все забыл. Вызовите санитаров. Ему надо сделать сканирование мозга.

— Ну, этого я, положим, не позволю, но санитаров, Пибоди, вызывайте. На сей раз она отправится в больницу, даже если придется ее связать.

Ева отступила в сторону, отдышалась и внимательно его оглядела.

— Теперь мне ясно: ты его не использовал.

— Я же сказал, что нет. — Рорк задумался на мгновение. — Так эта установка сейчас настроена на меня? Черт, надо было раньше догадаться! — Он изо всех сил стукнул кулаком по стене и заметил, что Ева сразу подняла оружие. — Да убери ты эту штуку. У меня нет позывов к самоубийству. Я просто злюсь. Она все делала у меня под носом, а я начал догадываться об этом минут пять назад! «Псидок»… Доктор-психиатр, — пояснил он. — Этим именем Рианна пользовалась в играх. Значит, она все еще играет… Оказывается, за последний год Матиас десятки раз с ней контактировал. А ведь я внимательно просматривал все данные по устройству, которые они мне давали. Они даже не стали ничего скрывать. Рианна знала, что я доверяю ей и Уильяму.

— Уильям не виноват. Он не знал, что делает. А Рианна в какой-то момент поняла, что рано или поздно ты обо всем догадаешься. Поэтому она… — Ева запнулась: ей снова стало трудно дышать. — Поэтому она сделала устройство специально для тебя.

— И я бы им воспользовался, если бы меня не отвлекли. — Он подумал о Мэвис и улыбнулся, а потом взглянул на нее. Взглянул на порванную рубашку Евы, на пятна крови.

— Она тебя ранила?

— Это ее кровь. — «В основном», — подумала Ева про себя и мрачно вздохнула. — Она мертва, Рорк. Самоубийство. Я не могла ее остановить. А может, не хотела? Она сказала мне про устройство.., для тебя. Господи, я так боялась, что не успею!

Я ее пыталась отвлечь, заговаривала ей зубы, а ты в это время мог… — Ева не слышала, как Пибоди вышла, решив оставить их наедине. Ей было все равно, присутствует при их разговоре кто-то или нет. Она так и стояла, глядя в пустоту, и время от времени вздрагивала.

— Ева! — Рорк подошел к ней, обнял. — Ничего не случилось. Ты успела, я с тобой. Успокойся. Все кончено.

Но она знала, что все это — паника, ощущение собственного бессилия, леденящий ужас — вернется к ней во снах.

— Не кончено. По делу Рианны будет проводиться расследование. Начнут проверять работу твоей компании, людей, которые участвовали в проекте.

— Это я как-нибудь перенесу. — Он заглянул ей в глаза. — С компанией все в порядке, Ева. Можешь мне поверить. Я не поставлю тебя в неловкое положение. Меня не арестуют.

Она взяла носовой платок, который он ей протянул, высморкалась.

— Очень на это надеюсь. Если окажется, что я замужем за преступником, моей карьере конец.

— Скажи мне, почему она это делала?

— Потому что могла! Во всяком случае, так она сказала. Рианна обожала властвовать. — Ева потерла ладонями щеки. Руки наконец перестали дрожать. — Кстати, у нее были большие планы на мой счет. Хотела сделать из меня ручного зверька. Вроде Уильяма. Она рассчитала, что после твоей смерти я унаследую всю твою империю. Но правда ты мне такой подлости не устроишь?

— Какой?

— Не сделаешь меня своей наследницей. Рорк рассмеялся и поцеловал ее.

— Ева, ты неповторима! Такая вещь может оскорбить только тебя. — Он пригладил ей волосы. — Так она сделала программу и для тебя?

— Да. Мы просто не успели ее опробовать. Ой, Фини же здесь! Мне надо обо всем ему рассказать.

— Мы сейчас вместе туда поднимемся. Она отключила телефон. Я как раз туда направлялся, когда примчалась ты. Я не мог прозвониться и начал волноваться.

— Трудно тебе со мной, — сказала она, коснувшись ладонью его щеки.

— Ничего, справляюсь. Полагаю, ты захочешь отправиться в участок — составлять отчет?

— Таковы правила, Рорк, у меня в деле труп. Плюс четыре смерти, с этим связанные.

— Я тебя отвезу. Но сначала — в больницу.

— В больницу я не поеду. Рианна совсем не умела стрелять. У меня просто царапина, и кровь давно остановилась.

— Пусть мне это скажут врачи.

Пибоди приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

— Прошу прощения. Прибыли медики. Их нужно пропустить в здание.

— Сейчас. Проводите их в кабинет доктора Отт, Пибоди. Там они и Еву осмотрят, а потом я отправлю ее в больницу.

— Я же сказала, что в больницу ты меня не затащишь.

— Это я уже слышал. — Рорк нажал кнопку на пульте. — Будьте добры, пропустите медиков. Пибоди, у вас есть с собой наручники?

— Как положено.

— Будьте добры, одолжите их мне. Надо сопроводить лейтенанта в больницу.

— Эй, парень, только попытайся! Тогда посмотрим, кого надо будет показывать врачам.

Пибоди мужественно прикусила губу: лейтенанту ее улыбочка вряд ли понравилась бы.

— Понимаю ваши проблемы, Рорк, но помочь ничем не могу. Боюсь потерять работу.

— Ничего страшного, Пибоди. — Он крепко обнял Еву, ринувшуюся было к двери. — Обойдусь подручными средствами.

— Мне надо закончить работу, написать отчет! Я должна отправить в морг труп! — вопила Ева, пытаясь вырваться.

— Я все это слышал. — Рорк поднял Еву на руки и внес в лифт. — Пибоди, попросите медиков прихватить с собой оружие. Возможна попытка к бегству.

— Отпусти меня, идиот! Я никуда не поеду! — Ева наконец не выдержала и расхохоталась. Двери лифта закрылись.