Линда Ховард

Под покровом ночи

Пролог

В ее ушах раздавались ее собственные крики и стоны, и мир вокруг казался нереальным и далеким. Реальным было только то, что он делал с ней. Ощущение острого блаженства заслонило все. Полуденное солнце пробивалось сквозь листья над головой и обжигало запрокинутое лицо.

Он не был нежен с ней. Другие обращались с ней так, как будто она — оранжерейный цветок, и до встречи с ним она не подозревала, что можно испытывать совсем иные ощущения. Имя Давенпортов, которое она носила, уже само по себе было наградой для многих, наградой, о которой можно только мечтать. Для него же она была просто женщиной.

И чувствовала себя женщиной. Хотя ей исполнилось девятнадцать, все в доме вели себя так, как будто она еще ребенок. Она не особенно обращала внимание на это до тех пор, пока две недели назад не встретила его.

Когда он назвал себя, она сразу поняла, что ее семья сочла бы подобное знакомство неподходящим, в старые времена на юге таких называли «белая шваль». Но ткань рубашки так вызывающе облегала мускулистый торс, а походка была такая упругая, что при одном взгляде на этого роскошного самца у нее пересыхало в горле. Его голос был волнующе низким, а синие глаза многообещающе блестели.

Она сразу поняла, что платоническими отношениями здесь не пахнет, но ее так дико и безотчетно повлекло к нему, что при всей своей неопытности и неискушенности — а может быть, именно поэтому — она тут же согласилась на встречу.

Она не могла убегать из дома тайком по вечерам, но днем ей ничего не стоило уехать одной на прогулку верхом. Она была готова к тому, что произойдет, и, когда на лужайке под большим дубом он овладел ею, она не сопротивлялась и, несмотря на боль, почувствовала то животное наслаждение, о котором раньше и не подозревала. После этого каждый день стала ездить к нему на свидания, не в силах отказаться от возможности получать все больше и больше.

Постепенно он становился грубым с ней, усмехаясь говорил, что теперь Нили может трахать Давенпорт, но даже это восхищало ее.

Издав звук, похожий на звериный рев, он кончил и сразу же поднялся. Ей хотелось, чтобы он еще немного подержал ее в своих объятиях, но он растянулся рядом и почти сразу же заснул. Имея уже двухнедельный опыт, она знала, что скоро он проснется и снова займется с ней любовью. Подперев щеку ладонью, она стала смотреть, как он спит, потом, протянув руку, коснулась пальцем ямочки у него на подбородке. Он не проснулся.

Если ее родственники случайно узнают о нем, разразится страшный скандал, ведь ее жизнь была предопределена с самого рождения. Дорогая одежда и драгоценности, роскошное поместье, самые престижные школы… Все это ей нравилось, но строгий свод правил поведения, которые нельзя нарушать, раздражал, и иногда ей хотелось выкинуть что-нибудь назло им всем, просто чтобы почувствовать себя свободной. Ей нравилось быстро скакать на лошади, мчаться на автомобиле, ей вообще нравилось рисковать, и, может быть, поэтому он тоже нравился ей. С ним она чувствовала себя на краю пропасти. Когда он, спеша, разрывал ее дорогое шелковое белье, она испытывала острое наслаждение. Роскошь и опасность — потрясающее сочетание.

Разумеется, ее родные никогда не согласились бы на их брак. Подразумевалось, что она выйдет замуж за Наследника, как она мысленно называла гипотетического жениха, и займет свое место в высшем обществе их округа, а потом все пойдет заведенным порядком — членство в яхт-клубе, великосветские приемы и все в таком роде. Но ей совершенно не хотелось выходить замуж за Наследника. Ей нравились грубые ласки, острые ощущения и занятия запретным.

Она медленно провела рукой по его телу, пальцы скользнули вниз, потом дотронулись до члена. Как она и ожидала, он тут же проснулся, прижал ее к одеялу и лег сверху.

— Ты самая ненасытная из всех, кого я трахал. Рассмеявшись, он грубо вошел в нее.

Она вздрогнула, казалось, ему доставляет удовольствие говорить ей такое. Прищурившись, он следил за ее реакцией. Но она прощала ему грубость, зная, что он чувствует себя с ней не совсем свободно и таким образом пытается приблизить ее к своему уровню, хотя ей-то очень бы хотелось поднять его до себя.

Сжав бедра, она замедлила ритм его движений, чтобы сказать ему несколько слов, прежде чем страсть заставит ее забыть обо всем.

Давай сообщим о свадьбе на следующей неделе. Можно сделать ее не очень пышной.

Его глаза блеснули.

— Свадьба? — Он засмеялся. — Как тебе пришла в голову эта глупая мысль? Я женат.

И продолжил свое занятие. Легкий ветер шевелил листья над их головами. Итак, он женат… По правде говоря, ей ничего не было известно о его семье, а тут, оказывается, жена…

От гнева и боли в глазах потемнело, и она ударила его по щеке. Обхватив ее кисти, он прижал их к земле.

— Черт возьми, что с тобой?

Она пыталась выбраться из-под него, но он был слишком тяжелым. Слезы выступили на глаза и покатились по щекам. То, что он все еще продолжал толчками входить в нее, стало невыносимым, ей казалось, что в нее вонзается ржавый напильник. Если он не прекратит это, она умрет.

— Ты лжец, — закричала она, стараясь высвободить руки, — убирайся! Иди трахай свою жену!

— Она не разрешает, — он наслаждался ее бессилием, — у нее только что родился ребенок.

Пронзительно вскрикнув, она вырвала одну руку и стала царапать его лицо. Выругавшись, он ударил ее и продолжал грубо насиловать. Беззащитная, раздавленная его тяжестью, она почти не могла пошевелиться. Еще пять минут назад его грубость приносила ей наслаждение, а сейчас ее тошнило от отвращения.

Но оставалось только терпеть. Страшнее, чем его предательство, чем мысль о том, что он просто использовал ее, было сознание, что во всем виновата она сама, не только позволяя вести себя с ней как с уличной девкой, но и наслаждаясь этим! Быть такой дурой! Верить в сказки о любви и замужестве, а он-то просто решил погулять на стороне.

Он кончил и, оторвавшись от нее, тяжело упал рядом. Лежа неподвижно, она пыталась успокоиться. Внезапно ей в голову пришла мысль о мести. Она прибежит домой со следами побоев на лице и в порванной одежде и обвинит его в изнасиловании. Но ведь это ложь! Это была ее вина, ее слабость. Она сама разрешила ему. Последние пять минут прозрения были слишком малой расплатой за ее глупость.

Этот урок она никогда не забудет, чувство пережитого унижения останется с ней на всю жизнь.

Хватит, сыта по горло. Она выйдет замуж за Наследника, как того хотят ее родные, и станет настоящей Давенпорт.

Девушка молча села и стала одеваться. Его синие глаза следили за ней с сонной злобой.

— Что произошло? — насмешливо произнес он. — Ты что, думала, что я влюблен в тебя? Или, может быть, считала, что твое благородное происхождение имеет для меня какое-то значение? То, что я получил от тебя, мог бы получить от любой другой.

Слова хлестали ее, как плеть, но она заставила себя не отвечать, встала, надела туфли и лишь бросила на ходу:

— Я не вернусь.

— Еще как вернешься. — Он лениво почесал грудь. — В этих делах со мной никто не сравнится.

Не оборачиваясь, она пошла туда, где была привязана ее лошадь, и без обычного изящества и ловкости вскочила в седло.

Мысль о том, что он использовал ее как шлюху, снова вызвала тошноту, и ей захотелось избить этого самоуверенного негодяя.

«Нет, — думала она под стук копыт, — я не вернусь. Лучше умру, но не вернусь к тебе, Харпер Нили».

Часть первая.Конец и начало

Глава 1

—Что нам с ней делать?

— Даже не представляю. Во всяком случае, взять к себе мы ее не можем.

Голоса звучали приглушенно, но общий смысл разговора Роанна могла разобрать. Она знала: это о ней говорят. Обняв колени, девочка сидела в кресле, и ее глаза бездумно смотрели в окно на подстриженную лужайку Давенкорта, поместья бабушки. Площадки перед домами соседей были засыпаны гравием, а у бабушки была ухоженная лужайка, и трава на ней была густой и сочной. Роанна любила бегать по ней босиком, погружая ноги в густой прохладный Ковер.

Но сейчас ей совсем не хотелось бегать по траве. Оцепенев, она сидела возле большого полукруглого окна и, зажмурив глаза, старалась уверить себя, что ничего не произошло, что мама и папа не умерли, и она их скоро увидит.

— Джесси — совсем другое дело, — продолжал первый голос, — она уже девушка, а не ребенок, как Роанна. Мы уже не так молоды и не сможем присматривать за ней.

Значит, они могут оставить кузину Джесси, но не хотят брать ее. Нахмурившись, Роанна помотала готовой, чтобы сдержать слезы. Дядя и тетя обсуждали будущее ее и Джесси, и каждый готов был оставить Джесси, но от нее отказывались — с ней было слишком много хлопот.

«Я буду очень послушной!» — хотела крикнуть она, но заставила себя молчать.

Что плохого она им сделала? Почему ее не хотят? Она старалась быть послушной, всегда обращалась к ним «мэм» и «сэр». Может быть, им не нравятся ее частые поездки верхом? Однажды она поехала в Сандерболт тайком, и об этом никто бы не узнал, но по дороге она упала с лошади и порвала свое новое платье. Как назло, все это произошло в пасхальное воскресенье. Мама должна была вернуться с ней домой» чтобы переодеть, и в церковь ей пришлось идти в старом платье. То есть не в старом, а в том, в котором она ходила в церковь по будням, а ее замечательное новое пасхальное платье осталось лежать дома, грязное и рваное. В церкви одна знакомая девочка спросила ее, почему она не в праздничном платье, а Джесси засмеялась и громко сказала, что ее платье побывало в куче лошадиного навоза. Вместо слова «навоз» Джесси сказала другое, грубое слово, и вся церковь это слышала. Тогда на лице бабушки появилось недовольное выражение, а тетя Глория скривилась так, будто глотнула уксуса. Роанне захотелось заплакать, но папа потрепал ее по плечу и, засмеявшись, сказал, что лошадиный навоз еще никому не приносил вреда. И вообще, чтобы маленькие девочки хорошо росли, им не мешает быть немного удобренными.

Папа. Тяжесть в груди росла и мешала дышать. Папа и мама уже никогда не вернутся, и тетя Джанет тоже. Роанне нравилась тетя Джанет, хотя она всегда была грустной и замкнутой. Она нравилась ей гораздо больше, чем тетя Глория.

Тетя Джанет была мамой Джесси, и Роанна спрашивала себя, испытывала ли Джесси то же, что и она, саднило ли у нее веки от слез так, как будто в глаза насыпали песок? Но откуда ей знать, что думает Джесси?

Погруженная в тягостные мысли, Роанна невидящим взглядом смотрела в окно, как вдруг на лужайке перед домом заметила своего кузена Уэбба и Джесси. Они медленно шли через лужайку, направляясь к громадному дубу, на одной из толстых нижних ветвей которого висели качели. С восхищением семилетней девочки Роанна смотрела на Джесси. Такая хорошенькая. Тоненькая и грациозная, как Золушка на балу. Темные волосы сколоты на затылке, открывая прекрасную лебединую шею. Пропасть между ее семью годами и тринадцатью — Джесси была огромна, для Роанны кузина была совсем взрослой и принадлежала к той загадочной и авторитетной части людей, которая отдает приказания. Все это произошло в течение последнего года, раньше Джесси просто называли (взрослая девочка», и она с удовольствием играла в куклы и прятки с другими детьми. Теперь же все изменилось — теперь она считала ниже своего достоинства участвовать в любых детских играх, кроме лото. Она проводила уйму времени около зеркала, делая себе разные прически и с видом знатока говорила с тетей Джанет о косметике.

Уэбб тоже изменился. Он всегда был для Роанны любимым двоюродным братом, с которым она играла в крикет и ездила верхом, а иногда, расшалившись, боролась на полу. Он тоже любил лошадей, как и она, и часто они вместе совершали прогулки верхом, хотя его раздражало, что ей разрешали ездить только на маленьком пони. Но с недавних пор Уэбб начал отдаляться, проводил с ней меньше времени, говоря, что у него много дел. Теперь они почти всегда рядом — Уэбб и Джесси. Роанна решила доказать ему, что она уже не маленькая, и поэтому в то злополучное пасхальное утро оседлала гнедую кобылу Молнию, которая сбросила ее в грязь.

Роанна видела, как Уэбб и Джесси, держась за руки, сели на качели. За последний год Уэбб очень вырос, и Джесси казалась маленькой и хрупкой рядом с ним. Роанна слышала, как одна из теток говорила, что бабушка Люсинда души не чает в Уэббе. Его отец давно умер, и он вместе со своей матерью Ивонн теперь жил в Давенкорте.

Уэбб происходил из рода Тэллентов со стороны бабушки. Роанне было всего семь, но она знала все хитросплетения родственных уз, потому что с самого рождения только и слышала всякие разговоры о степенях родства в их семье. Бабушка носила фамилию Тэллент, пока не вышла за дедушку и не стала Да-венпорт, дед Уэбба, которого тоже звали Уэбб, был любимым братом бабушки. Она души в нем не чаяла, так же как и в его сыне, отце Уэбба. А теперь, когда остался один Уэбб, она всю свою любовь перенесла на него.

Родство Роанны с Джесси было более близким, чем с Уэббом, о чем Роанна всегда жалела, потому что Уэбба она любила гораздо больше.

— Не говори глупостей, — голос бабушки неожиданно ворвался в мысли Роанны, и она снова прислушалась к разговору в соседней комнате, — Джесси и Роанна обе Давенпорт. Разумеется, они будут жить здесь.

Она остается в Давенкорте! Роанна одновременно испытала испуг и облегчение. Значит, ее не заберут в сиротский приют, как сказала Джесси. Испуг же вызвала перспектива быть каждый день с утра до вечера под бабушкиным надзором. Роанна любила бабушку, но побаивалась ее, потому что в глубине души знала, что никогда не будет такой, какой та хотела видеть ее. Она часто падала в грязь или рвала свое платье, или эоняла посуду, которая разбивалась. В столовой кусок всегда норовил упасть с вилки прямо ей на колени, а стакан молока, за которым она тянулась, выскальзывал из рук и опрокидывался на скатерть. Нескладеха, как называла ее Джесси.

Роанна вздохнула. Она всегда бывала неловкой и неуклюжей под пристальным взглядом бабушки. Хорошо она себя чувствовала только верхом на лошади. Да, она упала с Молнии, но лишь потому, что привыкла ездить на пони, а Молния была такой большой, что Роанна никак не могла обхватить как следует ногами ее бока. Но обычно она сидела в седле, как орешек в скорлупе, — так говорил Лойел, а он был главным бабушкиным конюхом и знал, что к чему. Роанна испытывала блаженство, скача верхом на лошади. Ее тело, казалось, парило над землей, а ногами она ощущала работу лошадиных мускулов, сливаясь с лошадью в одно летящее целое. Так что жить в поместье означало, кроме всего прочего, возможность ездить верхом каждый день, и Лойел научит ее, как обращаться с большими лошадьми. А самое главное — она останется рядом с Уэббом.

Соскочив с кресла, Роанна выбежала из комнаты и стремглав понеслась по коридору. И тут же, забыв, что на ней выходные туфли, поскользнулась на дубовом полу и налетела на стол. За ее спиной раздался негодующий крик тети Глории. Не обращая на нее внимания, Роанна навалилась на тяжелую входную дверь всем своим маленьким телом. Дверь раскрылась, и Роанна помчалась через лужайку к Уэббу.

Но на полпути она вспомнила о смерти родителей, и слезы брызнули из глаз.

Увидев девочку, Уэбб отпустил пальцы Джесси и протянул руки к Роанне. Подбежав, она уткнулась ему в колени.

— Ты ведешь себя неприлично, Роанна, — быстро сказала Джесси, — пойди вытри нос!

Но Уэбб вытащил носовой платок и вытер ее слезы. Ее маленькое тело сотрясали рыдания, а он нежно гладил ее по голове.

— Роанна, прекрати! — крикнула Джесси,

— Перестань, — Уэбб крепче прижал к себе Роанну, — у нее погибли родители.

— У меня тоже погибла мама, — поджав губы, сказала Джесси, — но я из-за этого не обливаю всех слезами с головы до ног.

— Ей всего семь лет. — Уэбб пригладил растрепавшиеся волосы Роанны.

Она, конечно, была надоедливым маленьким существом, и ему было трудно от нее отделаться, но Джесси следовало быть помягче с этим ребенком.

Полуденное солнце пробивалось сквозь листья деревьев и искрилось в каштановых волосах Роанны, заставляя их сверкать золотисто-красноватыми искорками.

Похороны трех членов их семейства состоялись несколько дней назад, и Люсинда Давенпорт горько переживала, потеряв сразу обоих своих детей — Дэвида, отца Роанны, и Джанет — мать Джесси. Горе последних дней пригнуло ее к земле, но не сломило. Она все еще оставалась опорой семьи, и от нее исходила сила, придававшая уверенность другим.

Понемногу Роанна успокоилась, и ее рыдания перешли в редкие всхлипы. Она прижалась к груди Уэбба всем своим худеньким телом, как будто ища защиты. На лице Джесси застыло кислое выражение. Наконец Роанна подняла голову.

— Бабушка сказала, что я и Джесси будем жить здесь.

— Конечно, а где же еще? — В голосе Джесси послышалось недоумение. — Где еще я могу жить? Но на их месте я бы отправила тебя в сиротский приют.

Роанна почувствовала, как слезы опять навернулись ей на глаза, и снова уткнулась в плечо Уэбба. Он быстро взглянул на Джесси, и, покраснев, та отвернулась. Джесси была слишком избалованна. Много раз у него чесались руки задать ей хорошую трепку, но все чаще он ловил себя на том, что не может отвести глаз от волнующих изгибов ее тела. И похоже, девушка это знала. Как-то летом, когда они собирались купаться, Джесси небрежно опустила лямку купальника, и он увидел нежную округлость ее девичьей груди. Его обдало жаркой волной, и, стоя по пояс в реке, он мысленно благодарил Бога, что вода скрывает его реакцию.

Она была сказочно хороша. Юная принцесса с темными волосами, фиалковыми глазами и гладкой белоснежной кожей.

Он опустил взгляд на детское личико Роанны и дружески потрепал ее по плечу.

— Не слушай ее, Роанна. Она сама не понимает, что говорит. Ты никуда отсюда не уедешь. Да и где сейчас найдешь приют, их уж и не осталось.

Она взглянула на него. У нее единственной из всего семейства были карие глаза, у всех остальных — серые или зеленые. Когда Роанна была совсем маленькой, Джесси доводила ее до слез, говоря, что она не настоящая Давенпорт, потому что глаза у нее не того цвета, что у всех. Конец этому положил Уэбб, сказав, что в раннем детстве у Роанны глаза были. того же цвета, что и у ее матери.

— Значит, Джесси нарочно дразнит меня?

— Именно так, не обращай внимания, — сказал он успокаивающе.

Не поворачивая головы, Роанна ударила Джесси кулаком в плечо и быстро прижалась к широкой груди Уэбба.

Уэбб едва удержался от смеха, а Джесси так и взвилась от злости.

— Она ударила меня! — пронзительно вскрикнула она, собираясь, в свою очередь, ударить Роанну, но Уэбб схватил ее за руку.

— Не тронь ее, — спокойно сказал он, — малышка отомстила тебе за твои слова.

Джесси хотела вырваться, но Уэбб держал ее крепко, и по его взгляду она поняла, что он не шутит.

Джесси попыталась усмирить его взглядом своих фиалковых глаз, но безрезультатно, и она затихла. Юноша выпустил ее руку, она с гримаской стала тереть ее, показывая, что ей больно. Но он-то знал, что это не так и не чувствовал никакого раскаяния — Джесси хорошо умела заставлять людей плясать под ее дудку, Уэбб изучил все ее уловки, ее характер маленькой ведьмы и был доволен, что ему удалось заставить ее смириться. Его сердце забилось чаще от возбуждения и ощущения победы: внезапно он почувствовал, что может держать Джесси в руках. Постепенно их детские отношения менялись и уходили в прошлое, а их место занимали сложные и переменчивые отношения между мужчиной и женщиной, и теперь этот процесс завершился. Он посмотрел на мрачное лицо Джесси с оттопыренной нижней губкой, и ему захотелось поцеловать ее так, чтобы она забыла, на что дуется.

Джесси должна стать его. Понадобится много трудов и сил, чтобы обломать злую испорченную девчонку, но однажды он это сделает. В ту ночь, когда произошла автомобильная катастрофа, у него с тетей Люсиндой состоялся долгий разговор. Они были одни наверху. Тетя Люсинда тихо плакала, и Уэббу понадобилось собрать всю свою храбрость, чтобы подойти и обнять ее. Тогда она зарыдала так, как будто у нее разрывалось сердце, ее горе наконец вырвалось наружу.

Но потом она взяла себя в руки, и они вдвоем просидели до рассвета, разговаривая приглушенными голосами. Люсинда всегда была мужественной женщиной с большим запасом нравственных сил, и теперь она решила потратить их на то, чтобы обеспечить будущее семьи Давенпорт. Ее сын Дэвид, в котором она души не чаяла и который должен был унаследовать все ее состояние, в том числе поместье Давенкорт, погиб. Свою дочь Джанет она любила не меньше, но ее невозможно было представить владелицей такой собственности, слишком велик груз ответственности. Джанет была тихой и замкнутой женщиной, в ее глазах читалась затаенная боль, которая, казалось, никогда ее не покидала. Уэбб подозревал, что ее печаль была связана с отцом Джесси, о котором никому ничего не было известно. Джесси была внебрачным ребенком, и в свое время это послужило причиной большого скандала, но сплетни никогда не выходили за пределы семейства Давенпортов, и местное общество было вынуждено принять мать и ребенка, чтобы не навлечь на себя гнев одного из влиятельнейших и богатейших семейств округа.

Но теперь, после гибели своих детей, Люсинда считала, что должна устроить судьбу громадной собственности семейства. Кроме поместья Давенкорт, семья владела акциями предприятий, недвижимостью и фабриками, банками и ресторанами. Состояние Давенпортов было так велико, что требовался ясный и быстрый ум, твердая и безжалостная рука, чтобы управлять им.

Уэббу было всего четырнадцать, но на следующее утро после долгого ночного разговора тетя Люсинда позвала своего адвоката и назначила Уэбба главным наследником всего своего огромного состояния. Он, внук ее любимого брата, был Тэллент, а не Давенпорт. Ну и что? Тэллент — ее собственная девичья фамилия, так что это не было большим препятствием в ее глазах.

Может быть, оттого, что жизнь Джесси с самого рождения началась с такого мощного противодействия семейства, тетя Люсинда всегда жалела и любила ее больше, чем Роанну, хотя ее любовь никогда не была слепа. Зная ветреный и капризный характер Джесси, она понимала, что та не сможет управлять имением и, если ей предоставить свободу действий, очень скоро пустит по ветру все состояние.

Кроме Джесси единственной прямой наследницей являлась Роанна, но ее никто не принимал во внимание. Девочке было всего семь, и, кроме того, у нее был талант навлекать на себя несчастья. Если лужа находилась от нее даже на расстояний четверти мили, она обязательно умудрялась в нее вляпаться, особенно если на ней было новое платье. А когда она надевала новые туфли, то обязательно должна была влезть в кучу лошадиного навоза. Окружающие ее предметы постоянно падали и ломались. Только сидя верхом на лошади, она чувствовала себя совершенно свободно, что было большим плюсом в глазах Люсинды, которая сама слыла страстной лошадницей.

Уэбб был счастлив. Теперь Давенкорт и все обширные владения будут принадлежать ему. Юноша взглянул на старинное белое здание, царственно возвышавшееся среди зеленого бархата густой травы.

С обеих сторон дом окружали просторные веранды, их резные перила были украшены изящным узором, фронтон украшали шесть величественных колонн, а над портиком высилось великолепное полукруглое окно с лепниной по краям. Внутри дома царила атмосфера изящества и комфорта.

Дому было сто с лишним лет, он был построен за десять лет до начала войны. Позади дома на веранду второго этажа вела лестница, по которой в достопамятные времена молодые повесы после веселой пирушки поднимались в левое крыло, где обычно жили холостые члены семейства. С прошлого века внутренние апартаменты не раз перестраивались, но снаружи все осталось по-прежнему, и недавно Уэбб сам пару раз воспользовался этой лестницей.

И все это скоро будет принадлежать ему! Он не испытывал вины перед остальными членами семьи за то, что его выбрали единственным наследником. Несмотря на свои четырнадцать лет, он уже чувствовал честолюбивое желание быть хозяином. Его охватывал азарт, как будто предстояло вскочить на дикую лошадь и укротить ее силой своей воли.

Это вовсе не значило, что Джесси и Роанна лишались наследства. Достигнув совершеннолетия, они обе становились богатыми, даже очень богатыми. Но главная часть наследства, а значит, главная доля ответственности, предназначалась ему. Его не пугали предстоящие годы упорной работы, наоборот, он испытывал жгучую радость от открывающихся перед ним возможностей. Он станет не только владельцем Давенкорта, исполнятся его мечты, связанные с Джесси. Тетя Люсинда намекнула ему, и хотя намек был туманным, он его понял. Она хотела, чтобы он женился на Джесси.

Уэбб хорошо знал характер Джесси, да и тетя Люсинда не заблуждалась на ее счет. Сознание того, что она незаконнорожденная, сказалось на характере девушки — она ежеминутно была настроена на ссору, не терпела Роанну, потому что у той были и отец, и мать. Но Уэбб верил в себя и надеялся, что, когда они поженятся, все изменится.

Стоя у окна, Люсинда смотрела на трех детей, сидевших на качелях. В них текла родная ей кровь, и они были будущим Давенкорта.

Когда ей сообщили об автомобильной катастрофе, несколько страшных часов ей казалось, что она не вынесет такого потрясения. Лучшая часть ее жизни была уничтожена, осталась только кровоточащая рана. Имена детей постоянно звучали у нее в голове. Дэвид. Джанет. В мозгу проносились обрывки воспоминаний, то она видела их крошками у своей груди, то шутливыми подростками, то полными жизни юношей и девушкой. Дети не должны умирать раньше своих родителей, и еще долго ей казалось, что она не сможет пережить этот удар.

Но в самые мрачные часы ее горя с нею рядом был Уэбб. Он был еще почти мальчиком, но уже брал на себя мужскую ответственность, чем-то напоминая ей брата — Уэбба-старшего. В нем чувствовалась такая же твердая воля и ответственность за свои поступки, благодаря которым он казался старше своих лет. Он не устранился от горя, наоборот, смог разделить его с ней, заставив почувствовать, что, «Несмотря на свою огромную потерю, она не одна. Именно тогда она поняла, что должна делать, и к ней вернулась надежда.

Когда она в первый раз сказала Уэббу о своем желании передать ему все дела по управлению наследством, это его совсем не испугало. Она видела, как сверкнули решимостью его зеленые глаза, молодой человек явно хотел попробовать свои силы.

Разумеется, кое-кому не понравится ее выбор. Глория и ее семья будут очень недовольны, что она выбрала Уэбба, а не кого-нибудь из их семейства. У Джесси тоже есть причины для расстройства, ведь она прямая наследница, но как бы она ни любила эту девочку, Давенкорт нельзя отдавать в такие ненадежные руки. Уэбб подходит лучше других, а о Джесси она позаботится. Глядя на то, что происходило на качелях, Люсинда, не слыша разговора, не сомневалась, что Уэбб одержал победу. Несмотря на юный возраст, он был уже мужчиной и мог поставить на своем. Джесси, как всегда, дулась, но должна была уступить. Он говорил что-то утешительное Роанне, с которой, по обыкновению, что-то случилось.

Роанна дочка Дэвида. Люсинда вздохнула. Разумеется, она ни за что не разрешила бы услать девочку из Давенкорта, но обманывать себя не могла — она не любила Роанну так, как Джесси и Уэбба, который был ей даже не внуком, а внучатым племянником.

Яростно защищая Джанет от всех нападок, когда та была беременна, а отец будущего ребенка неизвестен, Люсинда тем не менее не думала, что так сильно полюбит дочку Джанет. Наоборот, опасалась поначалу, что будет предвзято относиться к этому ребенку, — воплощению семейного позора. Но когда она впервые взглянула на крошечное красное личико своей внучки, ее сердце растаяло. Конечно, Джесси с ее вздорным характером была совсем не подарок, но Люсинда ни разу не поколебалась в своей любви. Джесси так нуждалась в ласке, она впитывала в себя каждую ее каплю. Любви было не так уж мало, с рождения с ней носились как с принцессой, но, как оказалось, всего этого было недостаточно. Дети рано начинают понимать, когда с ними не все в порядке, а Джесси далеко не глупа. Ей только два года исполнилось, а она уже спрашивала, почему у нее нет папы.

Люсинда опять подумала о Роанне и вздохнула. Почему ей так трудно полюбить Роанну? Эти две девочки были полной противоположностью друг другу. С Роанной никогда не нянчились, она не была такой хорошенькой, как Джесси, — большие рот и нос, узкие косящие глаза, а волосы всегда спутанные. Она постоянно рвала и пачкала свое платье. Как ни всматривалась в нее Люсинда, ничего не могла найти в ней от Дэвида, своего сына, хотя любое, даже самое малое сходство теперь было бы для нее драгоценным. Но она исполняла свой долг по отношению к Роанне, пытаясь хоть как-то превратить ее в настоящую Давенпорт, чтобы не уронить репутацию семейства.

Но надежды на будущее она связывала с Джесси и Уэббом.

Глава 2

Люсинда вытерла слезы. Она сидела в спальне Джанет, собираясь заняться разборкой ее одежды. Сандра и Ивонн предлагали ей свою помощь, но она хотела сделать все сама. Только она одна могла знать, какие вещи нужно оставить как драгоценную память, а какие — выбросить. По отношению к Дэвиду она уже исполнила свой долг и разебрала его вещи и вещи Карен, его жены. Это была молодая женщина, полная жизни, с которой Дэвид был счастлив. Ее вещи были сложены в сундуки и ждали того времени, когда Роанна подрастет.

Со времени катастрофы прошел месяц. Джесси и Роанна на официальных правах поселились в доме. Джесси сразу же заняла лучшую спальню и упросила Люсинду поменять там всю обстановку по ее вкусу. Люсинда не особенно возражала, понимая, что девочке необходимо отвлечься от тягостных воспоминаний. Люсинда хотела, чтобы Джесси не чувствовала себя одинокой после смерти матери, чтобы она знала — у нее есть семья, которая любит ее и заботится о ней.

С Роанной все было сложнее. Она совершенно равнодушно отнеслась к выбору комнаты и, казалось, еще больше замкнулась в себе. Люсинда подождала некоторое время и наконец сама выбрала ей комнату. Но девочка выглядела потерянной в этой большой роскошной спальне и, побыв там лишь сутки, на следующую ночь перебралась в другую комнату, взяв с собой только одеяло и постелив его на голый матрас. Так она несколько раз меняла комнаты, благо пустых спален было достаточно. Казалось, она боялась проводить две ночи подряд на одном месте — порой ночевала в кабинете, свернувшись калачиком в кресле, а как-то служанка нашла ее спящей на ковре в библиотеке. Она скиталась по дому, как маленькое несчастное привидение, тщетно пытаясь найти себе пристанище. Угрюмая и неразговорчивая, она не проявляла интереса ни к чему, кроме лошадей. Люсинда разрешила ей в любое время бывать на конюшне, надеясь, что общение с животными благотворно повлияет на неустойчивую психику ребенка, а старший конюх Лойел в случае чего присмотрит за девочкой.

Люсинда помедлила, прежде чем выдвинуть ящики — там лежали вещи Джанет, и когда она решит, что из них куда, память о Джанет совсем улетучится из дома. Забеременев, ее дочь очень изменилась — перестала смеяться, в глазах появилась грусть. Хотя она никогда'не говорила, кто отец Джесси, многие подозревали, что это Дуайт Лит, с которым она была

Обручена. Но Дуайт поссорился со своим отцом, завербовался в армию и погиб в начале войны во Вьетнаме. Вглядываясь в лицо Джесси, Люсинда искала черты сходства с Литами, но Джесси была вылитая Давенпорт. После рождения дочери у Джанет не было никаких любовных связей, Люсинда это знала наверняка, хотя много мужчин были бы рады разделить судьбу с богатой наследницей Давенпортов. Но Джанет ни к кому не проявляла интереса.

Люсинда мечтала о лучшей жизни для своей дочери, Сама она была счастлива со своим мужем и желала этого своим детям. Её сын Дэвид был счастлив в браке, а Джанет узнала только стыд и разочарование.

Люсинда распрямила уставшую спину. Что толку весь день думать о том, что уже не

изменишь. Люсинда была не из тех, кто проводит все дни в переживаниях.

Но когда она открыла верхний ящик комода, глаза ее невольно наполнились слезами. Там лежала книга, которую накануне гибели читала Джанет, шкатулка с лоскутками, жестянка с ее любимыми лакричными леденцами и тетрадь в кожаной обложке. Заинтересовавшись, Люсинда вытерла слезы и раскрыла тетрадь. Это был дневник Джанет, о котором Люсинда раньше не подозревала.

Спустя полчаса она закрыла дневник и положила его на стопку белья. Что ж, теперь она знала секрет Джанет, но это уже было не важно.

Глава 3

Было раннее утро. Вскочив с кровати, Роанна быстро оделась, почистила зубы, провела щеткой по волосам. Схватив башмаки, стоявшие у двери, босиком сбежала по ступенькам. Уэбб уезжал в Нэшвилл, и ей хотелось увидеть его перед отъездом. У нее не было для этого никаких особенных причин, просто она, как всегда, хотела побыть с ним несколько минут наедине, несколько счастливых мгновений, когда его внимание, его улыбка принадлежали ей одной.

Пробежав по коридору мимо комнаты бабушки, Роанна устремилась к кухне. Уэбб наверняка уже там и сам готовит себе завтрак — Тэнси приходила на работу позже.

Распахнув дверь кухни, Роанна увидела то, что ожидала. Стоя у окна, Уэбб жевал кусок хлеба, намазанный джемом.

Улыбнувшись ему, она подошла к холодильнику, чтобы взять апельсиновый сок.

— Ро, ты никогда ничего не ешь, — сказал он, — возьми, пожуй что-нибудь.

У нее действительно был очень плохой аппетит, и в свои семнадцать она была худой и едва развитой девушкой. Роанна была больше похожа на подростка — бегала, прыгала, находилась в постоянном движении, как вечный двигатель. Правда, она давно перестала каждую ночь менять комнаты для ночлега, и ему больше не приходилось разыскивать ее каждое утро.

Уэбб приготовил для нее тост, и она не могла отказаться и съела его, но без джема. Он налил ей чашку кофе, и, стоя рядом с ним, девочка жевала сухой тост и попеременно отхлебывала то сок, то кофе, чувствуя себя совершенно счастливой. Это было именно то, о чем она мечтала, — стоять вот так рядом с Уэббом и чтобы вокруг никого не было.

Легкий запах его одеколона смешивался с ароматом кофе. Она рассматривала его поверх чашки, узкие карие глаза задорно блестели.

— Что-то мне подозрительна эта твоя поездка в Нэшвилл, — ей захотелось подразнить его, — по-моему, ты просто хочешь удрать из дома.

Он рассмеялся. Ни у кого не было такого заразительного смеха! Холодные зеленые глаза теплели, ленивое очарование улыбки было так сильно, что у нее по телу начинали бегать мурашки.

— А ты что будешь делать? Наверное, весь день проведешь в конюшне, чтобы не видеть приезда любимых родственников?

Роанна молча кивнула. По правде говоря, сегодня ей не особенно хотелось быть дома — сегодня приезжала бабушкина сестра с мужем, тетя Глория и дядя Гарлен. Она не испытывала к ним симпатии.

— Дядя Гарлен считает себя самым умным, а тетя Глория — такая заноза в…

— Ро, перестань, нельзя так говорить о родственниках, — сказал Уэбб, нахмурившись.

Только он иногда называл ее так, и это заставляло ее ощущать себя иначе. Роанна — это худая, некрасивая девушка, неловкая и неуклюжая. Ро — нечто совсем другое, она как ветер может мчаться на лошади, у нее все ладится, и ее никто не может заставить покинуть конюшню, если она хочет там остаться.

— Ведь ты их тоже не особенно любишь, Уэбб. Когда Давенкорт станет твоим, неужели ты разрешишь им здесь жить?

— Конечно, маленькая дикарка, ведь они — члены нашей семьи.

— Но у них же есть где жить. Почему они не могут жить в своем собственном доме?

— У них не так много денег с тех пор, как дядя Гарлен отошел от дел. Здесь сколько угодно свободных комнат, так что они вполне могут пожить здесь, хочешь ты этого или нет.

Она кивнула. Действительно, в доме десять спален, и с тех пор, как Джесси и Уэбб поженились и теперь жили в одной комнате, а тетя Ивонн в Прошлом году решила жить отдельно, семь спален оказались свободными.

— А когда у вас с Джесси родятся дети, вам же нужны будут еще комнаты?

— Я не думаю, что нам понадобятся все семь спален, — сухо сказал он, и его глаза помрачнели, — кто знает, может быть, у нас вообще не будет детей.

При этих словах Роанна коротко вздохнула. С тех пор как два года назад Уэбб и Джесси поженились, она пребывала в унынии, а мысль о том, что у Джесси могут родиться дети, убивала в ней последнюю, самую слабую надежду, хотя она и так знала, что шансов у нее не было никогда. Но пока у них не было детей, Уэбб еще не полностью принадлежал Джесси, по крайней мере так казалось Роанне. Она знала, что для Уэбба ребенок был бы той связью, которую нельзя нарушить. Пока этого не было, где-то в глубине ее души еще жила надежда.

Ни для кого в доме не было секретом, что их брак был не из счастливых. Джесси никогда не скрывала своего плохого настроения, потому что, когда она была несчастна, ей доставляло удовольствие делать несчастными других.

Зная Джесси, а Роанна ее хорошо знала, она не сомневалась, что та пыталась использовать постель, чтобы держать Уэбба в узде. Роанна знала расчетливость Джесси. Вряд ли она разрешила Уэббу заниматься с ней любовью до свадьбы, разве что один раз, не больше, чтобы только разжечь его страсть. Но она ошиблась — даже этим способом Джесси не смогла подчинить его волю. Какие бы хитрости ни шли в ход, Уэбб редко менял свои решения и делал это только по собственному желанию. Нет, Джесси не была счастлива.

Роанне было стыдно себе признаться, но ее радовали их плохие отношения. Она не знала всех подробностей, но видела, что Джесси не в состоянии подобрать ключ к такому человеку, как Уэбб. Его можнобыло убедить, используя логику, но им нельзя было манипулировать. Роанна втихомолку радовалась, видя, что попытки Джесси завладеть волей Уэбба оказались тщетными. Джесси никак не могла понять — почему, ведь из всех остальных она могла веревки вить.

Уэбб взглянул на часы.

— Я могу опоздать. — Он быстро допил свой кофе и поцеловал Роанну в макушку. — Постарайся не попасть в какую-нибудь историю.

— Постараюсь, — мрачно сказала она, — но от меня это не зависит.

Толку от ее стараний было немного. Бабушка все равно почти никогда не была ею довольна.

Подойдя к двери, Уэбб оглянулся, и на мгновение их глаза встретились. Потом дверь за ним закрылась, и Роанна со вздохом опустилась на стул. После его ухода мир стал мрачным и тусклым.

Единственным местом, где она чувствовала себя совершенно свободно, была конюшня. Вскочив со стула, Роанна стремглав бросилась к своим лошадям.

Когда в девять тридцать пришел пассажирский поезд, на котором должны были приехать Глория и Гарлен, Роанна едва это заметила. Вместе с Лойелом она приучала к седлу норовистого годовалого жеребенка, которому гораздо интереснее было играть со своими братьями, чем учиться, Роанне и Лойелу понадобилось много терпения, чтобы их труды увенчались успехом.

— Ты меня утомил, старик, — сказала она наконец, похлопав по глянцевой коже животного.

В ответ игривый жеребенок толкнул ее так, что она отлетела на несколько шагов.

— Все это можно было сделать гораздо проще, — тяжело дыша, сказала она Лойелу.

Тот рассмеялся, глядя, как жеребенок скачет и резвится, словно большой щенок.

— Что ты можешь предложить? — Он никогда не оставлял без внимания ее идеи.

— Почему бы нам не начать приручать их в более раннем возрасте? Тогда бы ему не пришло в голову гонять меня по всему загону.

— Что ж, интересная мысль. — Лойел в задумчивости куснул соломинку.

Лойел был крепким худым пятидесятилетним мужчиной. Около тридцати из этих пятидесяти он провел в Давенкорте. Постоянная работа на воздухе сделала его лицо темным, как будто вырезанным из дерева. Он спал, ел, дышал вместе с лошадьми и не мог представить для себя лучшей работы.

В Алабаме было принято выдерживать жеребят до года и только потом начинать обучать их, но в словах Роанны был смысл. Лошади должны привыкать к людям с самого рождения, если они будут есть и играть рядом с людьми, а не бегать дикими до года, их будет легче потом обучать. К тому же лошади были бы не так пугливы, и с ними было бы меньше хлопот кузнецу и ветеринару.

— В марте ожеребится Кокетка, — сказал он, — и мы можем попробовать на ее жеребенке. Интересно, что из этого выйдет.

Лицо Роанны просияло, карие глаза засветились, и Лойела поразило, какой хорошенькой она стала в это мгновение. Конечно, подумал он, ей никогда не стать такой красивой, как мисс Джесси, но эта девочка еще удивит многих. Роанна была его любимицей. Мисс Джесси, неплохая наездница, никогда не любила лошадей и не делала лишнего шага в конюшне. В глазах Лойела это был страшный грех.

В половине двенадцатого Роанна без всякой охоты вернулась домой для ленча. Она бы с удовольствием осталась на конюшне, но тогда бабушка стала бы ее разыскивать, так что делать было нечего. Впопыхах помывшись и переодевшись, она провела щеткой по растрепавшимся волосам. Затем стремглав сбежала вниз по лестнице, на минуту затормозив у двери столовой, чтобы перевести дыхание.

Все уже были в сборе. Тетя Глория мельком взглянула на нее, и на лице ее появилось всегдашнее не-одобрение. Бабушка тоже выразительно взглянула на влажные волосы Роанны, но ничего не сказала. Дядя Гарлен улыбнулся Роанне одной из своих неискренних улыбок, которой он улыбался раньше своим клиентам. Джесси, сидевшая за столом, сразу же перешла в атаку.

— Ты могла хотя бы высушить волосы, — начала она, — хотя, наверное, нам нужно поблагодарить тебя за то, что ты соблаговолила принять душ и не принесла с собой ароматов конюшни.

Не отвечая, Роанна проскользнула на свое место и села, упершись взглядом в тарелку. Она не собиралась отвечать Джесси, потому что это могло вызвать только новые злые придирки. Роанна привыкла к злобным уколам кузины, но теперь, когда приехала тетя Глория, ей придется терпеть еще и ее замечания, что заранее приводило в плохое настроение.

Тэнси подала первое блюдо — холодный огуречный суп. Роанна его терпеть не могла и в ожидании второго занималась тем, что топила ложкой зеленые кружки огурца, плававшие на поверхности. Наконец второе появилось — тунец с помидорами. Это блюдо она любила, когда его готовили без лука и сельдерея, и поэтому первым делом начала методически вытаскивать их вилкой и класть на край тарелки. На несколько минут она потеряла бдительность, и оказалось, что напрасно.

— Роанна, мне грустно смотреть на тебя, — начала тетя Глория, деликатно держа на вилке кусок тунца, — тебе уже семнадцать, а ты ведешь себя так, как будто не больше двух.

У Роанны немедленно пропал аппетит, который и до этого был невелик, она почувствовала тошноту и испуганно посмотрела на тетю Глорию.

— Она всегда так ест, — вставила Джесси, — роется в своей тарелке, как свинья в помоях.

Только для того, чтобы показать, что она не обращает внимания на их слова, Роанна заставила себя проглотить два куска тунца, запив их несколькими глотками холодного чая, чтобы они не застряли на полпути.

В это время дядя Гарлен завел разговор о том, что было ему наиболее близко, — ремонтировать ли старую машину или выгоднее вместо этого купить новую. Роанна была благодарна ему, хотя вряд ли он завел этот разговор, чтобы отвлечь от нее внимание.

За ним раньше не замечалось столь тонких чувств. Ей пришло в голову, что если они могут позволить себе купить новую машину, то почему бы им не жить в собственном доме, чтобы ей не приходилось встречаться с ними каждый день? В это время Джесси пожаловалась, что ей тоже не нравится ее машина, что она устала ездите в «мерседесе», на покупке которого настоял Уэбб, хотя она сто раз говорила ему, что ей хочется что-нибудь стильное, например, спортивную машину.

У Роанны не было машины, хотя Джесси получила свой первый автомобиль, когда ей исполнилось шестнадцать. Бабушка считала, что из соображений безопасности Роанне ни к чему самостоятельно выезжать на шоссе, и девушку это не особенно огорчало — ей больше нравилось ездить на лошади. Но сейчас бесенок, сидевший в ней, поднял голову.

— Я тоже хочу спортивную машину, — окинув всех наивным взглядом, сказала Роанна, — мне бы хотелось мудак… нет, «мудиак-Гран При».

Глаза тети Глории наполнил ужас, и она с грохотом уронила вилку в тарелку. Дядя Гарлеи подавился тунцом и, отдышавшись, расхохотался.

— Юная леди! — Бабушка ударила кулаком по столу, и Роанна виновато опустила глаза. — Ты прекрасно знаешь, что эта модель называется «понтиак-Гран-При», и не делай наивных глаз. Ты ведешь себя недопустимо. — Ее блеклые голубые глаза блеснули. — Выйди из-за стола! Я договорю с тобой позже.

— Извините. — Роанна соскользнула со стула и выбежала из столовой, но недостаточно быстро, чтобы не услышать, как Джесси произнесла со злостью:

— Как вы думаете, ее когда-нибудь можно будет сажать за стол с людьми?

— Я предпочитаю лошадей, — пробормотала Роанна, выбегая за дверь.

Она знала, что нужно подняться наверх и снова переодеться, но ей до безумия хотелось скорее убежать в конюшню после сцены в столовой.

Лойел завтракал в своей комнате около конюшен, просматривая при этом один из тридцати журналов по коневодству, которые он получал каждый месяц. В окно он увидел, как Роанна проскользнула в дверь конюшни, и покачал головой. Наверное, с ней опять что-нибудь произошло — неприятности с родственниками или опять нет аппетита, а скорее всего и то, и другое. Бедная Роанна постоянно чувствовала себя не в своей тарелке. Ее окружало всеобщее недоброжелательство, она замыкалась в себе до тех пор, пока обида не вырастала внутри нее так, что ее нельзя было больше сдерживать, и тогда Роанна взрывалась, и это вызывало только еще большее осуждение. В ней ни на йоту не было злобы мисс Джесси, зато сколько угодно озорства и лукавства. Наверное, именно поэтому ее так любили лошади.

В конюшне стояла только одна лошадь — любимый гнедой Люсинды, у которого была повреждена правая передняя нога. Лойел сделал лошади холодный компресс, чтобы уменьшить опухоль. Он услышал, как Роанна что-то напевает, поглаживая лошадь по морде, и усмехнулся, увидев, как животное зажмурилось от блаженства. Если бы семья давала Роанне хотя бы часть того тепла, которое она находила здесь, девочка давно перестала бы бьггь такой замкнутой, и жила бы той жизнью, для которой была предназначена.

После ленча в конюшне появилась Джесси и приказала одному из конюхов оседлать ей лошадь. Повернув голову, Роанна окинула ее взглядом. Джесси выглядела как настоящая хозяйка поместья. Роанна всегда сама седлала себе лошадь, и Джесси не развалилась бы, если бы сделала это без помощи конюхов. Лошади не любили и не слушались Джесси, что только подтверждало их смышленость.

Заметив иронический взгляд Роанны, Джесси взглянула на нее с холодной злобой:

— Бабушка никогда не простит тебе поведения за столом. Ей так важно было, чтобы тетя Глория почувствовала себя здесь как дома, а вместо этого все увидели неотесанную деревенщину.

Смерив ее злобным взглядом, Джесси вышла из конюшни, оставив за собой запах дорогих духов.

— Вот ведьма! — Роанна помахала перед лицом рукой, чтобы развеять тяжелый запах духов. Все-таки это несправедливо, что Джесси была такой хорошенькой, что она умела вести себя в обществе, была любимицей бабушки и что у нее был Уэбб.

Но негодовала не только одна Роанна. Джесси просто кипела. Чертов Уэбб! Зря она вышла за него замуж, хотя с самого детства делала все, чтобы этого добиться, да и в доме никто не сомневался, что рано или поздно они поженятся. Уэбб тоже хотел этого. Но кто же знал, что он станет таким… самоуверенным. И все же ей не следовало давать волю своим чувствам: во-первых, она не собиралась делать того, что уменьшило бы ее шансы стать хозяйкой Давенкорта, когда бабушка наконец умрет; и, во-вторых, у нее было смутное подозрение, что Уэбб, если надо, может дать волю рукам и повести себя совсем не как джентльмен. Она была просто идиоткой, что вышла за него. Ей нужно было убедить бабушку, чтобы она изменила свое завещание в ее пользу. К тому же до нее дошли слухи, что, когда он уезжал учиться в колледж, у него было несколько романов. Выходит, вместо того чтобы томиться по ней, этот подонок спал с другими женщинами!

Ну что ж, она тоже времени не теряла. Если он действительно верил, что все эти годы, пока он учился в колледже и путался черт знает с кем, его невеста сохраняла для него невинность, то он еще больший дурак, чем она. Джесси никогда не светилась дома, но если ей удавалось уехать в город на выходные, то разрешала себе как следует оттянуться. Подцепить какого-нибудь парня было до отвращения просто — достаточно намекнуть, и они бежали за ней, задрав хвост. Сладостное ощущение своей власти над мужчинами она впервые почувствовала, когда ей было шестнадцать. После венчания ей пришлось постараться — постонать, даже выдавить слезу, чтобы он был уверен, что ей больно. Когда его большая палка вошла в ее несчастную маленькую пушистую щелку, внутри все ликовало оттого, что его оказалось так просто провести.

Теперь она получила над ним реальную власть, теперь, после свадьбы, она ему покажет! Ведь у большинства мужчин самый большой соперник ума находится между ног. Опыт ее коротких связей показывал, что она могла лишать мужчин воли, в чем они сами ей признавались. Джесси уже строила планы: ночью она доводит Уэбба до изнеможения, а утром он становится мягким, как воск. Но она просчиталась.

Краска бросилась ей в лицо при воспоминании, как все было на самом деле. Переезжая через канаву, Джесси придержала лошадь, чтобы брызги не попали на ее сапожки. Во-первых, по ночам голову обычно теряла она, а не он. Уэбб мог заниматься этим часами, и его глаза оставались холодными, как бы она ни стонала и ни извивалась, как будто он догадывался, что для нее это не более чем состязание и ей во что бы то ни стало нужно одержать над ним победу. Но она должна была признаться, что победы в постели одерживал всегда он. И каким бы страстным и изнуряющим ни был секс, как бы изощренны ни были ее ласки, когда все заканчивалось, он как ни в чем не бывало засыпал, а на утро вставал и начинал заниматься своими делами, как будто ничего особенного не случилось, и ей оставалось только примириться с этим. Но она не могла!

Ее самое безотказное оружие — секс — не действовало на него! Поняв это, Джесси пришла в отчаяние. Он вел себя с ней так, как будто она все еще была не взрослой женщиной, а капризной девчонкой. С этой соплячкой, Роанной, он и то обращался лучше, чем с ней. Ей надоело оставаться дома одной, в то время как он ездил по всей стране. Он говорил, что это деловые поездки, но она не верила. В прошлом месяце ему понадобилось вылететь в Нью-Йорк как раз накануне того дня, когда они должны были отправиться отдохнуть на Багамы. А на прошлой неделе он по делам ездил в Чикаго и отсутствовал три дня. Она просила его взять ее с собой, умирая от желания пройтись по магазинам, театрам, ресторанам, но он сказал, что у него на это нет времени, и уехал без нее. И все это она должна терпеть! Наверняка он завел себе какую-нибудь глупенькую секретаршу и теперь мечтает побыть подальше от жены.

Но у нее есть неплохая возможность отомстить ему. Улыбнувшись, Джесси вонзила шпоры в бока лошади и только тут заметила человека, лежавшего под деревом. Вот она, ее месть, ее самая сладкая? месть. Страсть так сильно захватила ее, что иногда становилось страшно. Этот человек пугал ее. По-своему безжалостный, как иУэбб, но без его холодного интеллекта и совершенно лишенный морали — прямо животное.

Она вспомнила их первую встречу вскоре после похорон матери, когда она переселилась в Давенкорт и, подольстившись к бабушке, выпросила ее разрешение переделать спальню, которую выбрала для себя. Они вместе поехали в город, чтобы купить новую обивку, и там, в магазине, бабушка встретила свою старинную приятельницу. Их беседа несколько затянулась, и Джесси, выбрав ткань, сказала бабушке, что спустится в ресторан. Взяв там бутылку кока-колы, она сбежала вниз и зашла в маленький магазинчик, который торговал газетами и журналами. Еще там продавалась всякая всячина — косметика, ручки, дешевые книги в бумажных обложках. Впереди были выставлены вполне приличные издания, которые читают обыватели и домохозяйки, а в глубине на стеллаже стояли порнографические журналы. Старик продавец страдал артритом и почти все свое время проводил сидя за прилавком. Отсюда он не мог видеть, кто находится у запретной полки, если не встанет, а вставал он довольно редко.

Мило улыбнувшись продавцу, Джесси подошла к полкам с косметикой, где без особого интереса взглянула на тюбики помады и выбрала помаду темно-розового цвета в качестве алиби. Когда внимание продавца отвлек новый покупатель, она быстро проскользнула к стеллажу с порножурналами.

Голые красотки в вызывающих позах глядели с обложек, но Джесси только скользнула по ним пренебрежительным взглядом. Гораздо больше ее интересовали журналы для нудистов, где можно было увидеть обнаженных мужчин. Почти у всех член находился в нерабочем состоянии и его размеры не вызывали у нее никакого интереса, но попадались фотографий, на которых у мужчины был полноценный, хорошо стоящий член. Чертовы нудисты! Они всегда заявляли, что в том, что они ходят без одежды, нет ничего сексуального, но Джесси имела возможность наблюдать их на пляже и видела, что некоторые из них были возбуждены, как бабушкины жеребцы, когда собирались взобраться на кобылу. Она незаметно пробиралась в конюшню, чтобы посмотреть, как это делают лошади, хотя, если бы об этом узнал кто-нибудь из родных, разразился бы скандал.

Джесси ухмыльнулась. Никто никогда ни о чем не узнает. Она не так глупа. В ней жили два совершенно разных человека, и никто об этом даже не догадывался. Одна была Джесси для публики, принцесса Давенкорта, самая обаятельная девочка в школе, репутация которой была безупречна, и которая никогда не пробовала ни алкоголя, ни сигарет, как другие подростки. И была другая, настоящая Джесси, которая прятала в портфеле порнографические романы, разглядывала непристойные журналы, крала деньги из бабушкиного кошелька. Подлинной Джесси нравилось доводить до слез эту соплячку Роанну, когда никого не было поблизости. Роанну никто не любил, поэтому даже если бы она пожаловалась на Джесси, ей все равно бы не поверили. А в последнее время она просто возненавидела эту уродину, ведь ее непонятно почему всегда защищал Уэбб, и это приводило Джесси в ярость.

Ее губы скривила легкая усмешка. Ничего, она еще покажет ему!

Протянув руку к следующему нудистскому журналу, она внезапно услышала позади себя низкий мужской голос:

— Интересно, что здесь делает такая хорошенькая девушка?

В испуге Джесси отдернула руку и оглянулась. Она всегда была осторожна, и прежде никому не удавалось застукать ее за подобным занятием, но этот человек подошел так неслышно! Широко раскрытыми удивленными глазами она уставилась на него, приготовившись к роли наивной девочки, забредшей сюда по недоразумению. Но взгляд необычайно ярких синих глаз, устремленный на нее, заставил ее изменить свое поведение. Непохоже, что этот человек поверит ее игре в невинность.

— Если не ошибаюсь, вы — дочка Джанет Давенпорт? — негромко сказал незнакомец.

Помедлив, Джесси кивнула. Теперь, когда она уже успела его рассмотреть, ее охватила странная дрожь. Ему было за тридцать, он был высок и мускулист, и в лукаво блеснувших синих глазах она прочла, что он прекрасно понял, чем ее заинтересовали эти журналы.

— Я так и думал, что вы ее дочь. Примите мои соболезнования по поводу смерти вашей мамы.

Но когда он произносил эти вежливые слова, у Джесси было чувство, что ему совершенно безразлично то, о чем он говорил. Он медленно оглядел ее с головы до ног, и у нее тут же возникло странное ощущение — как будто между ними не было никакой преграды и она уже принадлежала ему.

— Кто вы? — Она бросила на него настороженный взгляд.

Его белые зубы сверкнули в улыбке.

— Имя Харпера Нили что-нибудь говорит вам, очаровательная крошка?

У нее на секунду прервалось дыхание. Она знала это имя, потому что тайком рылась в маминых вещах и читала ее дневник.

— Да, — сказала она прерывающимся голосом, — вы — мой отец.

Теперь, глядя, как он лениво полулежит на оде под деревом, она думала, что тогда он, наверное, удивился, что она знает, кто он такой. Но встреча с ним поразила ее гораздо больше, чем его. Ходили слухи, что у Харпера Нили была куча детей и по крайней мере половина из них — незаконные. Одним больше, даже если этот ребенок был Давенпорт, ничего для него не значило. И он подошел к ней вовсе не потому, что его внезапно охватило отцовское чувство.

Она думала об этой встрече с детства, представляя его себе грубым и самоуверенным, и часто ей казалось, что она слышит, как где-то вдалеке он смеется над ней. Это приводило ее в бешенство. Но впервые увидев его, она не смогла совладать с волнением. В нем было что-то вульгарное, он никак не мог принадлежать к ее кругу, и все-таки она чувствовала свою связь с ним. Теперь Джесси не могла вспомнить тот момент, когда ощутила, что он ее возбуждает. Может быть, неосознанно это было с самого начала? Во всяком случае, тогда Джесси было не до того — она боролась за Уэбба. Но однажды, примерно год назад, встретив его опять, почувствовала, что рядом с ней — дикий, необузданный самец, жеребец, чье мускулистое тело полно могучего мужского пыла, а взгляд синих глаз, устремленных на нее, заставляет забывать обо всем, даже о мести Уэббу. Взгляд, которым ни один отец никогда не смотрел на свою дочь.

Ее постоянно тянуло к нему. Однажды она попыталась расстаться с ним, понимая, как опасна эта связь, но он притягивал ее как магнит. С ним она могла не притворяться, потому что он знал ее лучше, чем она сама. Харпер Нили ничего не мог ей дать, да она и не хотела ничего, кроме постоянного, непрерывного секса. Ей ни с кем не было так хорошо, как с ее папочкой. Она не рассуждая подчинялась всему, что он с ней делал. Даже то, что он был груб, нравилось ей, потому что это была лучшая месть Уэббу, которую она только могла придумать.

Глава 4

Роанна проводила взглядом Джесси, удалявшуюся от Давенкорта по дороге среди холмов. Раньше Джесси ездила на прогулку по другой дороге, которая шла среди полей и пастбищ. С чего это она изменила своей привычке? И уже не первый раз? Что-то еще было странное в поведении Джесси сегодня.

Духи! За завтраком от нее не пахло духами. Роанна сразу бы учуяла, у них слишком сильный запах. Зачем душиться перед тем, как в одиночестве отправиться на прогулку верхом? Ответ напрашивался сам собой. У Джесси появился дружок! Ошеломленная неожиданным открытием, Роанна остановилась. Значит, за спиной Уэбба Джесси с кем-то встречается! Она задохнулась от негодования. Обманывать Уэбба?!

Быстро оседлав своего любимца Бакли, она поскакала в том направлении, куда уехала Джесси. У ее жеребца был длинный, немного неровный шаг, который создавал бы много трудностей менее опытной наезднице, но он был быстр и вынослив, а Роанна привыкла к его шагу и теперь, пружиня в седле в такт движениям лошади, сосредоточила все внимание на дороге. На ней были видны свежие отпечатки копыт. Роанна не до конца верила в то, что у Джесси появился любовник — она была слишком осторожна, чтобы назначать свидания почти у всех на глазах, но все же нельзя упускать шанс узнать о тайной жизни Джесси. В ее мозгу возникли смутные мысли о мести за годы оскорблений и унижений, которым подвергала ее Джесси, хотя четкого плана действий еще не было. Мстительность вообще не была в характере Роанны. Она была далека от осуществления какого-то сложного плана, ей просто хотелось застать Джесси на месте преступления. Для всех в доме Джесси была образцовой молодой женой, и Роанне очень хотелось открыть всем ее истинное лицо. Июльское солнце без всякой жалости жгло зеленую листву деревьев, и от жары у нее заболела голова. Обычно она надевала на верховые прогулки бейсбольную кепку, но сейчас она не успела даже переодеться после ленча. Спешившись, чтобы немного отдохнуть, Роанна позволила Бакли напиться из ручья, потом возобновила свою погоню. Ветер дул ей в лицо, и скоро до Бакли донесся запах другой лошади. Жеребец тихо заржал, и Роанна насторожилась.

Привязав лошадь к дереву, Роанна стала осторожно подниматься среди кустов и деревьев на вершину невысокого холма. Ее туфельки на тонкой подошве скользили по земле, устланной сосновыми иголками, и она с досадой сбросила их. Добравшись до вершины, взглянула вниз и увидела лошадь Джесси, которая мирно паслась на маленькой лужайке у подножия холма примерно в сорока ярдах от нее. На вершине холма возвышался большой камень, покрытый мхом, и Роанна осторожно выглянула из-за него, Ей показалось, что она слышит голоса, но звук их был так слаб, что слов было не различить. Внезапно она увидела их прямо под собой, на краю лужайки, и, ошеломленная тем, что открылось взгляду, опустилась на нагретый солнцем камень. Она предполагала поймать Джесси с одним из мальчишек, ее приятелей по местному клубу, ожидала увидеть какие-нибудь вольности, но не такое. Ее собственный сексуальный опыт был настолько мал, что открывшаяся картина привела ее в шоковое состояние.

Их наполовину скрывал куст, но Роанна ясно видела бледное, нежное тело Джесси и более темное мускулистое тело мужчины, лежавшего на ней. Оба они были совершенно голыми, он толчками двигался на ней, а она прильнула к нему, и оба издавали звуки, от которых .Роанна съежилась в своем убежище. Она не могла разглядеть лица мужчины, видела только его спину и темноволосую голову. Оторвавшись от Джесси, он встал на колени. Расширенными глазами Роанна смотрела на него. До этого она никогда не видела обнаженного мужчину и то что открылось ей, привело ее в шок. Приподняв Джесси так, что она оказалась стоящей на четвереньках, он похлопал ее по заду и, грубо рассмеявшись, совокупился с ней так, как это делают лошади. Роанна случайно как-то раз видела в конюшне. Чопорная светская Джесси, царапая одеяло, стонала от наслаждения, подчиняясь ритму его движений.

Горячая волна захлестнула Роанну, и она без сил опустилась на камень. Ее тошнило, она чувствовала себя совершенно разбитой.

Она знала, что Джесси с ее вздорным характером была бы рада нанести обиду Уэббу, но ожидала чего-нибудь не столь ужасного! Возможно, это были бы тайные поцелуи с кем-нибудь из приятелей, тайные исчезновения в бар или на прогулки по окрестностям. Много лет назад, когда Роанна и Джесси только приехали в Давенкорт, Уэбб сразу же пресек злобные выпады Джесси против Роанны, пообещав отлупить ее, если она не прекратит терроризировать младшую кузину, и его угроза так понравилась Роанне, что она целыми днями старалась спровоцировать Джесси, чтобы увидеть, как Уэбб задаст ей пару горячих. Ее поведение смешило Уэбба, но наконец он пообещал разобраться и с ней, если она не перестанет дразнить Джесси. Отчасти именно это чувство детского озорства побудило ее поехать за Джесси, но то, чему она стала случайным свидетелем, было слишком серьезно.

Ее переполнял бессильный гнев. Как бы плохо она ни думала о своей кузине, ей даже в голову не приходило, что Джесси будет по-настоящему изменять Уэббу.

Она случайно сдвинула ногой камешек, и он с легким шорохом покатился вниз. Но они были слишком увлечены своим занятием. Роанна вновь посмотрела вниз, и ее опять затошнило. Этот жеребец безостановочно двигался взад-вперед, как будто накачивал ее насосом. Боже, как ужасно это выглядело! Роанна была рада, что находится слишком далеко и не видит всех подробностей.Она готова была убить Джесси за то, что та поступила так подло по отношению к Уэббу. А если он об этом узнает? Роанну охватил озноб. Хотя он всегда был сдержан, тот, кто хоть немного знал характер Уэбба, поостерегся бы выводить его из себя. Джесси была дурой — злой, развратной дурой.

Возможно, она считала, что находится в безопасности, пока Уэбб не вернулся из Нэшвилла. А вечером она примет ванну, надушится и как ни в чем не бывало будет порхать по поместью.

Но Роанна ничего не может сказать Уэббу, она никому ничего не может сказать. Во-первых, Джесси наверняка ото всего будет отпираться, скажет, что Роанна просто завидует ей. И может случиться, что ни бабушка, ни Уэбб ей не поверят. А если даже Уэбб и поверит, то неизвестно, что он будет делать. А вдруг действительно убьет Джесси? Тогда его ждут страшные неприятности. Единственное, что ей остается, — никому ничего не говорить.

Осторожно спустившись с холма, Роанна бросилась к лошади. Бакли, мирно щипавший траву на маленькой лужайке среди сосен, где она его оставила, приветствовал ее тихим ржанием. Она машинально потрепала его по шее, но ее мысли были заняты другим. Вскочив в седло, девушка быстро поскакала к конюшням. Груз увиденного тяжелой ношей лежал на ее плечах.

Как могла Джесси искать кого-то на стороне, имея такого мужа, как Уэбб? Детское обожание, которое она всегда испытывала к Уэббу, не исчезло за эти десять лет, что она жила в Давенкорте. Она видела, с каким выражением смотрели на Уэбба женщины. В их глазах почти всегда читался интерес и желание привлечь к себе его внимание. Наверное, и она смотрела так же, потому что однажды Джесси бросила пренебрежительно, что Роанна бродит вокруг Уэбба, как пьяная муха, и она сгорела со стыда. Но она ничего не могла с собой поделать. При виде Уэбба ее сердце делало один большой скачок и потом начинало биться так быстро, что она едва могла дышать. Она любила его так сильно, как никакая Джесси не смогла бы полюбить его, даже если бы захотела.

Уэбб. Когда она видела его холодные зеленые глаза и темные волосы, у нее голова шла кругом. Она знала все его привычки, все настроения, его любимые цвета, знала, за какие спортивные команды он болел, знала, что его смешит, а что раздражает. Она тянулась к нему, как живущая в тени лесная фиалка тянется к свету. С тех пор как погибли родители, Уэбб был единственным, кому она могла поверять свои детские секреты, страхи и фантазии, именно он успокаивал ее, когда ей снились кошмары или когда она просто чувствовала себя одинокой и несчастной.

Но она знала, что у нее нет никаких шансов. На ее пути всегда стояла Джесси. Джесси, которая была недостойна его, которая ему изменяла.

Слезы наполнили глаза, и Роанна вытерла их тыльной стороной ладони. Какой смысл плакать, если все уже произошло?

С того дня, как она и Джесси поселились в Давенкорте, Уэбб не переставал следить за Джесси холодным взглядом собственника. У Джесси были приятели, у него тоже были знакомые девочки, но он как будто давал ей свободу только до какого-то определенного предела. Когда она достигала намеченной им черты, он без труда заставлял ее вернуться назад. С самого начала именно он владел ситуацией в их отношениях. Он был единственным мужчиной, которого Джесси не могла обвести вокруг пальца.

Роанна надеялась, что Джесси откажется выйти за него замуж, но сама понимала, как призрачна эта надежда, когда бабушка объявила, что Уэбб станет наследником Давенкорта и, кроме того, получит ее долю в общем капитале Давенпортов, которая составляла пятьдесят процентов. Его свадьба с Джесси была решена. Теперь Джесси вышла бы за него замуж, даже если бы он был самым уродливым и посредственным молодым человеком во всем штате. Но он не был ни уродливым, ни посредственным. Джесси унаследовала двадцать пять процентов капитала, которые принадлежали ее матери. Она считала себя принцессой Давенкорта и предполагала стать его королевой, выйдя замуж за Уэбба. Она не представляла для себя другой роли и поэтому не думала о другом муже.

Для Роанны не было секретом, что их брак — несчастливый, и она в тайне радовалась этому, особенно когда они ссорились. За те два года, что они были женаты, ссоры становились все чаще, и пронзительный голос

Джесси разносился по всему дому, к великому огорчению бабушки. Они почти постоянно были вовлечены в борьбу друг с другом, и это совсем не радовало Уэбба, потому что на нем лежало управление поместьем и всем капиталом Люсинды, и это поглощало все его время и силы. Для Роанны Уэбб был всегда взрослым ответственным человеком, а ведь ему было всего двадцать четыре. Однажды он пожаловался ей, что его возраст работает против него и поэтому ему нужно прилагать вдвое больше усилий, чтобы быть на равных с более старшими по возрасту, признанными бизнесменами.

Работа всегда была для него на первом месте, и за это Роанна любила его еще больше.

Но иметь мужа-трудоголика не было заветной мечтой Джесси. Ей хотелось ездить отдыхать в Европу, а он не мог никуда отлучиться из-за назначенных деловых встреч. Ей хотелось лететь в Швейцарию в разгар лыжного сезона, а он думал, что это — пустая трата денег и времени, потому что она не умела ездить на лыжах и не хотела учиться. Когда у нее отобрали водительские права, потому что она четыре раза нарушила правила за шесть месяцев, она как ни в чем не бывало продолжала ездить без прав, надеясь, что положение Давенпортов выручит из любых трудностей.

Уэбб забрал у нее ключи от автомобиля, строго запретил всем в доме одалживать ей свои машины и месяц заставил просидеть дома, прежде чем нанять шофера. Когда она сама попыталась найти шофера, он запретил и это. Джесси впала в бешенство, но ничего не могла поделать. Месяц, который она просидела дома, стал адом для всех домочадцев.

Может быть, желание спать с другими мужчинами было местью Уэббу за то, что тот не считался с ее капризами? Господи, ну почему его выбор пал на Джесс, которая совсем не была его достойна? Роанна npeкрасно знала ответ на этот вопрос. Красавица Джесси была любимицей бабушки. Сначала Роанна тоже изо всех сил старалась заслужить любовь бабушки, но потом поняла, что никогда не сможет соперничать с Джесси. Никогда ей не стать такой изящной, никогда она не сумеет так вести себя в обществе, так одеваться и выбирать обстановку для комнат, как это делала Джесси. И зеркало не радовало Роанну. Прямые каштановые волосы, худое с крупными чертами лицо и узкие карие глаза. Она казалась себе уродиной и с отчаянием думала, что ни один мужчина не предпочел бы ее Джесси. В свои семнадцать Джесси была самой популярной девочкой в школе, в то время как у Роанны в этом возрасте не было ни одного приятеля. Бабушка специально приглашала молодых людей, чтобы они составили ей компанию в кино или на вечеринке, матери в принудительном порядке посылали в усадьбу своих сыновей — еще бы, богатая наследница! Но никто из ее вынужденных поклонников не обнаруживал желания прийти к ней в следующий раз.

После того как Уэбб женился, Роанна все меньше обращала внимания на то, чтобы соблюдать правила поведения, принятые у Давенпортов. Ведь Уэбб теперь все равно потерян для нее. Она начала исчезать из дома, проводя почти все свое время среди лоша-Деи, и лишь с ними чувствовала себя легко. Их не заботило, как она выглядит, они тянулись к ней, к ее мягким, дружеским прикосновениям. Лойел говорил, что не видел никого, кто бы ездил на лошади лучше ее — можно подумать, Роанна родилась в седле. Умение ездить верхом было единственным, за что она удостоилась даже похвалы бабушки.

Но она не раздумывая отдала бы все за возможность стать женой Уэбба. И вот у нее в руках средство разрушить его брак, а она не может им воспользоваться! Не может сделать больно Уэббу, не может заставить его потерять голову.

Бакли почувствовал, что с наездницей творится что-то неладное, и тоже начал нервничать. Оторвавшись от тяжелых мыслей, Роанна попыталась его успокоить. Несмотря на жару, ее все еще бил озноб.

Лойел больше привык следить за настроением лошадей, а не людей, но даже он заметил, что с девушкой что-то произошло, какая-то она странная вернулась с прогулки.

— Что случилось, мисс? — спросил он с тревогой.

— Ничего особенного, — Роанна провела по лицу рукой, — наверное, я перегрелась — забыла надеть кепку.

— Тогда вам лучше всего выпить холодного лимонада и немного отдохнуть. О Бакли я позабочусь.

— Но, Лойел, ты всегда говорил, что я сама должна заботиться о своей лошади, — запротестовала она.

— А сейчас я говорю, чтобы вы шли отдыхать. Если вы не в состоянии позаботиться о себе, то о лошади я лучше позабочусь сам.

Она понимала, что, наверное, выглядит ужасно, если Лойел так настойчиво отправлял ее отдыхать.

— Спасибо. — Вымученная улыбка чуть тронула ее губы.

Да, она и впрямь чувствовала себя ужасно, была просто убита.

Чувство бессильного гнева переполняло ее. Как она ненавидела Джесси!

Громадный холл был пуст, из кухни раздавалось пение Тэнси, откуда-то слышались звуки телевизора. Наверное, дядя Гарлен смотрел одно из развлекательных шоу, до которых был большой охотник. Роанна тихо поднималась по ступенькам, надеясь, что никого не встретит по дороге в свою комнату. Ее спальня была в задней части дома вдали от всех остальных, предстояло только миновать комнату тети Глории и дяди Гарлена. Дверь была открыта, и оттуда слышались голоса бабушки и тети Глории. Прислушавшись, Роанна различила еще голос Бесси, экономки, которая распаковывала вещи Глории. Роанне не хотелось видеть никого из них, особенно тетю Глорию, которая постоянно к ней цеплялась. Изменив свой путь, она проскользнула через двустворчатые двери на галерею верхнего этажа, которая опоясывала дом.

Как теперь, после того, что увидела, она будет смотреть на Джесси? А если не сможет удержаться и расцарапает ее глупое, ненавистное лицо?!

То, что проделывали Джесси и этот мужчина на лужайке, повергло ее в шок. Не то чтобы она была совсем не осведомлена в этих делах — все-таки несколько раз смотрела фильмы для взрослых, — но в них не показывали ничего слишком откровенного, сцены секса были очень красивы и сопровождались романтической музыкой.

А в действительности все было грубо и примитивно до отвращения. Приняв душ, Роанна свернулась калачиком на кровати, не в силах унять дрожь.

Должно быть, она задремала, потому что, когда открыла глаза, в комнате уже сгущались сумерки. Роанна поняла, что опоздала на ужин.

Странно, но чувствовала она себя гораздо спокойнее, даже ощущала что-то вроде голода — редкий случай! — и решила спуститься в кухню перекусить. Она знала, что Тэнси уже ушла домой, а в огромном холодильнике, как всегда, полно еды.

В кухне действительно никого не было. Она уже приканчивала холодную цыплячью ножку, когда дверь открылась и в кухню вошел Уэбб. Он выглядел усталым, пальто было перекинуто через плечо, галстук отсутствовал, а две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. Сердце Роанны привычно забилось. Даже усталый и небрежно одетый, для нее он лучше всех;

— Что я вижу — ты проголодалась! Глазам своим не верю, — сказал он с веселым изумлением.

— Хочу быть сильной и здоровой. — Что-то в ее голосе заставило Уэбба насторожиться.

— Чем ты занималась сегодня? — Он взял из буфета стакан и открыл холодильник, чтобы налить себе чаю со льдом.

— Ничем особенным, — она выдавила из себя улыбку, — за завтраком меня опять учили жить.

— Бабушка и тетя Глория? Она сокрушенно кивнула. Рассмеявшись, он опустился на стул.

— И чем все закончилось?

— Меня выгнали из-за стола. — Она начала крошить булочку.

— А ты успела съесть что-нибудь?

Роанна скорчила гримасу.

— Конечно — булочку и еще несколько кусков тунца.

— Целую булочку?

— Ну, не совсем целую…

— Столько же, сколько ты съела сейчас? Она посмотрела на раскрошенный хлеб на стаде и с облегчением ответила:

— Нет, больше. И два куска тунца.

—  — Ас тех пор ты что-нибудь ела?

Она покачала головой.

Уэбб обнял ее худые плечи, и Роанна ощутила его тепло и силу. Ее взлохмаченная голова прижалась к его груди, и девушка почувствовала блаженство. Когда она была ребенком, его объятия были единственным убежищем для маленькой, никем не любимой девочки. Теперь она выросла, и легкий мускусный запах его тела кружил голову и заставлял сердце биться частыми толчками.

— Детка, ты должна нормально питаться, — мягко сказал он. — Я понимаю, ты расстроилась и у тебя пропал аппетит, но так же нельзя! Посмотри на себя, ты опять похудела. Если ты не начнешь нормально есть, то заболеешь, и у тебя не будет сил управляться с лошадьми. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Тогда ешь!

Она горестно взглянула на недоеденную ножку цыпленка.

— Я пытаюсь, но мне не нравится, как пахнет еда, потом, все всегда делают замечания, что я не так ем, кусок застревает в горле.

— Ты ела тосты утром вместе со мной, и ничего; тебя как будто не застревало.

— Но ты же не учил хорошим манерам и не дела из меня посмешище!

Он погладил ее спутанные волосы. Бедная маленькая Ро. Ей так хотелось услышать доброе слово от тети Люсинды, но она была слишком гордой, чтобы показать это. Дикий цветок, выросший на подстриженном газоне парка. Никто не удосужился подобрать к ней ключ. А ведь она не должна была добиваться любви своей семьи — тете Люсинде просто следовало любить ее такой, какая она есть. Но для бабушки примером совершенства была другая внучка, Джесси, и она не скрывала, что Роанна для нее всегда на втором месте. Уэбб сжал губы. Джесси — самовлюбленная эгоистка, и он уже устал ждать, когда она переменится.

Бедняжка Ро. Повинуясь бессознательному порыву жалости, он посадил ее к себе на колени, как делал это, когда она была совсем маленькой. Господи, до чего худа! Уэбб без труда обхватил ее талию своими длинными пальцами. Он знал, что она могла обратиться за защитой только к нему, ему нравился ее природный ум и милое озорство, которое тетя Люсинда так хотела заключить в рамки светского поведения. Роанна прижалась к нему, как котенок, и потерлась щекой о рубашку. Уэббу она все еще казалась ребенком, нуждающимся в защите, но… она уже не ребенок. Он сверху видел часть ее нежной щеки, длинные темные ресницы, висок с пульсирующей голубой жилкой. Видел ее гладкую нежную кожу цвета розового перламутра. Маленькие груди твердо приподнимали ткань блузки; круглые ягодицы прижимались к его бедрам. Он ощутил смутное желание и незаметно отодвинул ее, чтобы девочка не почувствовала того, что с ним происходит. Для своего возраста Иоанна была совершенно неискушенной, у нее никогда не было парня, и он сомневался, целовалась ли она когда-нибудь. Боже упаси напугать ее. Последний раз он занимался любовью с Джесси больше четырех месяцев назад, если то, чем они занимались в постели, можно назвать любовью, скорее противоборство, желание взять верх над партнером. Он даже сомневался, знает ли Джесси, что люди занимаются любовью в основном для того, чтобы получить удовольствие и дать его другому. Он был молод, здоров, и четыре месяца воздержания сделали его крайне возбудимым. Справившись с собой, он заговорил:

— Давай условимся, Ро. Начиная с завтрашнего дня никто не будет делать тебе замечаний, я приму меры. Но ты должна будешь есть столько, сколько едят нормальные люди.

Роанна подняла к нему лицо, ее карие глаза влажно блестели.

— Хорошо, — прошептала она, — только для тебя. Прежде чем он понял, что она собирается делать, Роанна обвила руками его шею и прижала свои нежные неумелые губы к его губам.

С того мгновения, как он посадил ее на колени, Роанна почти не дышала от счастья и возбуждения. Она потерлась щекой о его рубашку и почувствовала под тканью тепло упругого тела. Ее груди напряглись, и бессознательно она еще теснее прижалась к нему. Ее взгляд не мог оторваться от его губ, но смысл произносимых слов плохо доходил до нее. Кажется, он о чем-то просил…

Для него она готова была сделать что угодно. Желание стало таким сильным, что больше не было сил с ним бороться. Обвив рукой его шею, она прижалась губами к его губам. Они были теплыми и нежными, и вкус их был мучительно сладок. Она почувствовала его дрожь, как будто Уэбб был испуган. Его руки сомкнулись на ее талии, он пытался отстранить ее от себя.

— Нет, — прошептала она, внезапно испугавшись, что он оттолкнет ее, — пожалуйста, Уэбб…

— Ро… — начал он.

Губы раскрылись, и она почувствовала, как его язык проскользнул в глубь ее рта. Ее голова откинулась назад. Она видела, как люди целуются, но не подозревала, что поцелуй может так возбудить и одновременно лишить воли. Она старалась сильнее прижаться к нему и вдруг почувствовала, что он поворачивает ее и его руки скользят по ее груди.

— Грязный подонок!

Пронзительный вопль ударил Роанну, как плеть. Она рванулась с колен Уэбба и увидела в дверях Джесси. Уэбб встал со стула. Его лицо покраснело.

— Успокойся, Джесси, — холодным тоном сказал он, — я все сейчас объясню.

— Да уж конечно, ты и это можешь, — насмешливо сказала Джесси, — интересно будет послушать. Теперь понятно, почему ты не спишь со мной столько времени! Значит, ты трахаешь эту маленькую шлюху!

В глазах Роанны потемнело. После того, что Джесск проделывала сегодня днем, как смеет она так говорить с Уэббом из-за одного поцелуя! Не сознавая, что делает, она подскочила к Джесси и изо всех сил пихнула ее, так что та головой стукнулась о стену.

— Роанна, перестань! — Уэбб оттолкнул ее в сторону. Быстро, как кошка, Джесси скользнула к Роанне и изо всех сил ударила ее по лицу. Выругавшись, Уэбб сгреб ее за шиворот.

— Ну хватит, черт возьми! — Ему хотелось выругаться крепче, но он не мог этого себе позволить в присутствии женщин.

— Джесси, нет смысла посвящать весь дом в наши дела. Поговорим обо всем наверху.

— Нет! — завопила Джесси. — Мы будем говорить здесь и сейчас! Ты хочешь, чтобы об этом никто не узнал? Грязный мерзавец! К завтрашнему вечеру каждая собака в округе будет знать, что ты спишь с этой дрянью! Уж это я тебе обещаю!

— Заткнись! — Голос Роанны был хриплым от ненависти.

Лицо Джесси исказило бешенство.

— Ты всегда бегала за ним, неряха! — прошипела она. — Ты специально подстроила так, чтобы я застали вас вместе! Ты ведь знала, что я обязательно спущусь в кухню! Тебе недостаточно трахаться с ним у меня за спиной, и ты устроила этот спектакль!

Поток лжи ошеломил Роанну. Взглянув на Уэб6а она заметила, что он смотрит на нее с удивлением и недоверием.

— Вы обе — заткнитесь! — прорычал он, — Джесси — наверх! Немедленно!

Схватив Джесси за руку, он поволок ее к двери. На пороге он остановился, и его холодный взгляд хлестнул Роанну, как хлыст.

— А с тобой я разберусь после.

Дверь за ними захлопнулась. Обессилев, Роанна сползла вниз по стенке и закрыла лицо руками. Боже, даже в страшном сне ей не могло присниться, что такое может произойти! Теперь Уэбб ненавидит ее и не поверит ничему, что бы она ни сказала. Ей никогда не сравниться с Джесси в хитрости и коварстве, та только что с блеском доказала это, небрежно выдав лживую версию и настроив Уэбба против нее. Теперь он будет думать, что она все подстроила нарочно и нет ей прощения.

А бабушка? Когда она узнает, тоже не простит ее. Может быть, ее даже выгонят из дома. Джесси давно говорила бабушке, что Роанну нужно отослать в какую-нибудь закрытую женскую школу подальше от Давенкорта. Роанна не хотела уезжать, и Уэбб поддержал ее, но теперь Уэбб вряд ли пошевельнет пальцем, даже если ее захотят отправить в пустыню Гоби.

В течение нескольких минут весь мир стал другим. Только что она была счастлива в его объятиях, и вдруг все превратилось в ад. Уэбб потерян для нее навсегда.

Но это несправедливо! Наказана должна быть Джесси, а не она, ведь именно Джесси была шлюхой. Но Роанна не может никому ничего рассказать.

— Ненавижу, — тихо прошептала она и, как маленький испуганный зверек, быстро побежала к себе в комнату.

Глава 5

Сжавшись, Роанна лежала в своей постели. Несмотря на жаркую летнюю ночь, ее бил озноб, и сон был так же невозможен, как и несколько часов назад, когда она, дрожа, проскользнула в свою комнату.

Что же было? Крики Джесси разбудили весь дом. Она вопила все время, пока Уэбб тащил ее наверх, причем имя Роанны склонялось на все лады. Разбуженные ее криками, бабушка и тетя Глория ворвались в комнату Роанны, требуя объяснений.

— Как ты могла? — Глаза бабушки метали молнии.

Роанна молчала. Что она могла сказать? Что не должна была целовать Уэбба? У нее не было оправданий, по крайней мере для тех, кто так дружно обвинил ее.

Даже если она расскажет о том, что видела днем, этим она не обелит себя в их глазах. Да она и не расскажет, ни за что не расскажет, ведь это ранит Уэбба да к тому же заставит сделать что-нибудь непоправимое. Пусть уж во всем будет виновата только она. В конце концов, Уэбб женат, и она не должна была забывать об этом ни на минуту. Роанна сгорала со стыда, думая о последствиях своего безрассудного порыва.

Крики Джесси тем временем разносились по всему дому, перекрывая низкий голос Уэбба. Интересно, где Джесси научилась такой площадной ругани — она угрожала Уэббу, что заставит бабушку вычеркнуть его из своего завещания. Услышав это, Роанна с испугом взглянула на Люсинду, но та только с легким удивлением пожала плечами. Разумеется, тетя Глория сразу поверила в то, что Роанна спала с Уэббом, и осыпала ее потоком обвинений и упреков. Не зная, что отвечать, девушка молча сидела, опустив голову.

Вдруг из спальни Уэбба и Джесси послышался удар, потом звон разбитого стекла, и голос Уэбба громко произнес:

— Ты получишь развод немедленно! Я сделаю все, чтобы избавиться от тебя!

Дверь спальни распахнулась, и Уэбб быстрым шагом направился к лестнице.

— Уэбб, подожди. — Бабушка пыталась остановить его, но он, не глядя ни на кого, стремительно направился к выходу. Несколько минут спустя все увидели, как его машина помчалась по аллее от дома.

Лежа в темноте, Роанна не знала, вернулся он домой или нет. Самое ужасное, что Уэбб ей не верит. Как он мог, зная подлый характер Джесси, поверить ее словам?

Как он мог даже на одно мгновение поверить, что она все подстроила? Он был центром ее вселенной, ее героем, и, если он отвернется, для нее в этом мире не останется больше ни опоры, ни защиты.

Роанна вспомнила, как он взглянул на нее, прежде чем выйти из кухни. В его глазах были только гнев и отвращение. Девушка прижала колени к груди. Озноб все еще сотрясал ее. Что бы он ни сделал, она его никогда не разлюбит. А он сразу же отвернулся, когда на нее пало подозрение. Так вот в чем разница: он ее просто не любит. Жизнь безжалостно ударила ее о каменную стену реальности. Она нравилась ему, смешила, он испытывал к ней родственные чувства, но не любил по-настоящему. Скорее всего просто испытывал жалость. Жалости она не могла терпеть ни от кого, тем более от Уэбба.

Она потеряла его. Если бы даже он дал ей шанс оправдаться, если бы даже поверил ей, все равно прежним отношениям уже не бывать.

Роанна одинаково сильно была привязана к Уэббу и к Давенкорту, страдая от каждой попытки вырвать ее отсюда. Но теперь впервые она подумала об отъезде. Ведь у нее здесь ничего не оставалось, и она без сожаления могла отправиться в колледж, тем более что все этого так хотят. Там она начнет новую жизнь, там ее не знают и не будут относиться так предвзято, как здесь.

Но сначала нужно поговорить с Уэббом. Только несколько слов, а потом она уедет и постарается обо всем забыть.

Роанна посмотрела на часы. Половина третьего. В доме стояла тишина. Она должна поговорить с Уэббом, даже если там Джесси, для нее это уже не имеет значения.

Но если Уэбб еще не вернулся? Ведь он уезжал в таком взбешенном состоянии! Но даже если он в доме, вряд ли они сейчас спят с Джесси в одной постельке. Может, он где-нибудь внизу, например, в кабинете или в одной из пустующих спален. Тогда она скажет несколько слов Джесси. Роанна скользнула в холл, похожая на привидение в своей белой ночной рубашке. Ей не нужно было зажигать свет — она так часто бродила по Давенкорту, что знала все его укромные уголки,

Перед комнатой Уэбба и Джесси она остановилась. Решив не стучать, Роанна повернула ручку двери.

— Джесси, ты здесь? Мне надо поговорить с тобой.

Пронзительный крик разорвал легкую ткань ночи. Его звук все усиливался и наконец резко оборвался. В комнатах стал зажигаться свет, даже в конюшне, где ночевал Лойел, вспыхнули окна.

Послышались сонные, встревоженные голоса внезапно разбуженных людей и приглушенный звук бегущих ног. Первым в комнату вбежал дядя Гарлен.

— Боже всемилостивый! — в ужасе прошептал он, и в его голосе не было привычной фальши.

Зажав руками рот, как будто удерживаясь от нового крика, Роанна медленно отступила от тела Джесси. Взгляд ее карих глаз казался взглядом слепой.

Глория вбежала в комнату одновременно с Люсиндой. Обе женщины в ужасе остановились перед чудовищным кровавым зрелищем. Краска сошла с лица Люсинды. Она глотала ртом воздух, но не могла произнести ни звука. Глория обняла сестру за плечи, не спуская дикого взгляда с Роанны.

— Господи, ты убила ее… — Голос Глории с шепота поднялся до истошного крика. — Гарлен, посылай за шерифом!

Двор перед домом и все подъездные пути были запружены машинами, и их фары мрачным фейерверком сияли в темноте. Во всех окнах Давенкорта горел свет, дом был полон полицейских.

. Все члены семейства, за исключением Уэбба, собрались в большой гостиной. Люсинда тихо плакала. Ее плечи были скорбно опущены, на лице застыло выражение горя и опустошенности. Глория, сидящая рядом с ней, тихо говорила ей что-то бессвязно-утешительное. Позади них стоял Гарлен. Покачиваясь взад-вперед на каблуках, он важно отвечал на вопросы, кстати и некстати глубокомысленно высказывая свое мнение по поводу происшедшего. Он купался в лучах всеобщего внимания, обращенного на него, — ведь он был первым свидетелем происшедшего, не считая Роанны.

Роанна одиноко сидела в противоположном углу комнаты. Неподалеку стоял помощник шерифа. Она понимала, что он находится здесь специально, чтобы следить за ней, но ей было все равно. Лицо ее застыло, и на нем двумя провалами чернели глаза. Изредка она обращала полубессмысленный, затравленный взгляд туда, где сидели ее родственники.

Остановившись в дверях, шериф Сэмюэл Боули Уоттс незаметно наблюдал за ней. Он смотрел на ее худые руки, на всю ее хрупкую фигурку в ночной рубашке, такой же белой, как и лицо. На шее слабо и часто пульсировала жилка. Он повернулся к одному из своих помощников:

— Пошлите за доктором, чтобы он осмотрел девочку. Кажется, она в шоке.

Бедняжка, ей скоро придется давать показания, и для этого у нее должна быть ясная голова.

Шериф знал Люсинду почти всю жизнь. Давенпорты всегда очень много помогали ему в его избирательной кампании. Но хорошее отношение к Давенпортам имело и другие корни. У Маршалла Давенпорта был на редкость плохой характер, но он был достойным и честным человеком, а к Люсинде Боули испытывал чувство глубокого уважения, зная ее внутреннюю твердость и бескомпромиссность, не менявшуюся с годами, и ее деловую хватку. Многие годы после смерти ее сына Дэвида до тех пор, пока Уэбб не стал достаточно взрослым, чтобы взять на себя груз управления делами, она руководила империей Давенпортов, вела все дела и успевала воспитывать двух осиротевших внучек. Без сомнения, огромное богатство, которым она владела, давало ей свободу действий, но все равно тяжесть, которую она несла, не перекладывая на чужие плечи, была очень велика. Она слишком часто теряла тех, кого любила, подумал Боули. В семействах Давенпортов и Тэллентов часто случались безвременные смерти, иногда люди погибали во цвете лет. Любимый брат Люсинды, Уэбб Первый умер, когда ему не было шестидесяти — бык ударил его копытом в висок. Его сын Хантер погиб в тридцать один год, разбившись в спортивном самолете во время бури в Теннесси. Маршаллу Давенпорту было всего шестьдесят, когда он умер от перитонита после приступа аппендицита, приняв его за простое кишечное расстройство. Десять лет назад в автомобильной катастрофе погибли Дэвид с женой и Джанет. Это почти убило Люсинду, но она нашла в себе силы, распрямила спину и, как старый солдат, продолжала нести свою службу.

А теперь еще это. Он не представлял, откуда она возьмет силы, чтобы перенести такое несчастье. Люсинда всегда обожала Джесси, девушка была хорошо известна в высшем свете округа Колберт, хотя Боули имел насчет нее свое собственное мнение. Иногда на ее лице он замечал то же холодное выражение, которое бывало на лицах убийц, а уж он-то много повидал их на своем веку. Чисто интуитивно она вызывала у него антипатию. Но Джесси и Уэбб были для Люсинды настоящим светом в окне. Он помнил, каким счастьем для нее было, когда два года назад они поженились. Боули заранее передергивало от мысли о предстоящем расследовании. И тем не менее он должен сделать все, чтобы докопаться до истины.

В комнату вошел врач, коренастый человек, несколько похожий на индюка, и направился прямо к Роанне. Это был лучший врач округа, спокойным голосом он стал задавать Роанне вопросы, чтобы проверить ее реакцию, потом измерил давление и пульс. На его вопросы Роанна отвечала безучастным, лишенным выражения голосом. Она все еще куталась в одеяло, и ее трясло в ознобе. Доктор велел ей лечь на диван и, принеся чашку крепкого кофе, заставил выпить. Видя, что о Роанне позаботились, Боули со вздохом вернулся к прерванным обязанностям. Крепко почесав затылок, он направился к группе, стоящей в противоположном углу комнаты, где Гарлен Эмис по крайней мере в десятый раз рассказывал свою версию происшедшего, и Боули затошнило от его густого, вкрадчивого голоса.

Он опустился на стул напротив Люсинды. — Вы еще не нашли Уэбба? — Ее голос звучал неуверенно, щеки были мокрыми от слез.

— Еще нет, — нахмурившись, сказал он. В дверях послышался шум, и Боули, оглянувшись, увидел входящую в комнату Ивонн Тэллент, мать Уэбба. Никому не было разрешено входить в дом, но Ивонн была членом семьи, хотя уже несколько лет не поддерживала отношений с родственниками и жила в своем маленьком домике на другом берегу реки. Ивонн обладала независимым и твердым характером, но сейчас, после того, что произошло, он предпочел бы не видеть ее здесь.

Как смогла она так быстро узнать о случившемся? Впрочем, так всегда в маленьких городках. Кто-то из помощников шерифа мог позвонить домой и рассказать о странном событии, его родственники могли позвонить своим друзьям и рассказать им, а те, в свою очередь, могли оказаться знакомыми Ивонн. Не в его власти было предотвратить это.

Ивонн была стройной зеленоглазой женщиной, в ее темных волосах серебрились седые пряди. Не красавица и тем не менее всегда приковывала к себе мужские взгляды. Даже сейчас на ней был безупречно отглаженный костюм с белоснежной блузкой. Зеленые глаза остановились на Боули.

— Это правда? — спросила она немного дрожащим голосом.

Люсинда опять заплакала, сотрясаясь всем телом. Боули молча кивнул. Глядя в сторону, Ивонн смахнула перчаткой слезы.

— Это дело рук Роанны, — прошипела тетя Глория, злобно глядя на прикрытую одеялом фигурку, одиноко лежавшую на диване в противоположном углу.

Ивонн скептически взглянула на Глорию.

— Не смеши людей, — резко сказала она и направилась к Роанне. Присев перед ней на корточки, она отвела спутанные волосы с ее лба и, улыбаясь, что-то прошептала, погладив ладонью бескровную щеку девушки.

Боули с одобрением посмотрел на нее, потом оглянулся на Глорию, злобно что-то бормотавшую.

Опустив голову, как будто не в силах смотреть туда, где находилась ее вторая внучка, Люсинда глухо спросила:

— Вы собираетесь ее арестовать?

Он взял в ладони холодную сухую руку.

— Нет, я этого не сделаю. — В его голосе звучала усталость.

Пальцы Люсинды слегка вздрогнули в его руке.

— Слава Богу, — слабо прошептала она.

— А мне бы хотелось знать, почему вы этого не сделаете! — визгливо спросила Глория, при ярком свете смахивавшая на плохо ощипанную курицу.

Боули никогда не испытывал к ней дружеских чувств. В молодости она была красивее Люсинды, но той удалось выйти замуж за самого богатого жениха в Алабаме, чего Глория не могла простить сестре.

— Потому что я не думаю, что это ее рук дело, — холодно ответил он.

— Но мы застали ее стоящей у тела! И ее ноги были в крови!

«Какое это может иметь значение?» — раздраженно подумал Боули.

— Джесси была мертва уже несколько часов, когда ее увидела Роанна, — устало произнес он.

Не стоило входить в детали, сообщенные ему экспертами. Зачем Люсинде это слышать? Точное время смерти он еще не знал, но твердо мог сказать, что Джесси умерла за несколько часов до полуночи. Непонятно, зачем Роанне понадобилось видеть свою кузину в два часа ночи, но к этому времени Джесси уже была мертва.

Небольшая группа родственников молча смотрела на него. Из нагрудного кармана он вынул записную книжку. Взять у них показания мог обычный окружной детектив, но, поскольку дело касалось семейства Давен-портов, он решил все сделать сам.

— Мистер Эмис сказал, что Уэбб и Джесси крупно поссорились этим вечером, — начал он и заметил короткий взгляд, который Люсинда бросила на Гарлена.

— Они спорили, Боули.

— О чем?

Люсинда молчала, и в разговор вступила Глория:

— Джесси застукала на кухне Роанну и Уэбба.

Седые брови Боули взлетели вверх. Он был явно ошеломлен, хотя его трудно удивить. В сомнении он поглядел на маленькую фигурку на диване. Роанна

Выглядела почти ребенком, и он не верил, что Уэбб мог соблазниться такой малолеткой.

— В каком смысле застукала?

— В том самом! — Голос Глории сорвался на скрипучей ноте. — Боже милостивый, Боули, вы хотите знать все в подробностях?

Мысль о том, что Роанна и Уэбб занимались сексом на кухне показалась ему абсурдной. Бывает, конечно, что нормальные люди вдруг совершают абсолютно непредсказуемые поступки, но то, что он услышал, было слишком невероятно. Зачем Уэббу заводить шашни со своей маленькой кузиной?

Об эпизоде на кухне он постарается узнать правду от Роанны. А от этих троих ему нужно другое.

— Итак, они ссорились. И чем закончилась эта ссора?

— Они пошли наверх, — с готовностью начал Гарлен, — Джесси кричала так громко, что мы слышали каждое слово. Потом Уэбб тоже стал кричать, что он согласен на развод, что готов сделать все, только бы избавиться от нее, и мы услышали, как упало и разбилось что-то стеклянное. Потом Уэбб, ругаясь, спустился вниз, сел в машину и уехал.

— После этого кто-нибудь из вас видел Джесси или, может быть, слышал, что она делает?

— Нет, не было слышно ни звука, — сказал Гарлен, а Глория согласно закивала головой.

Никто не хотел разговаривать с Джесси, по опыту зная, что лучше подождать, пока она остынет, чтобы случайно не получить порцию грубой брани.

На лице Люсинды внезапно отразилась тревога, как будто она поняла, к чему клонит Боули.

— Нет! — неистово вскрикнула она. — Нет, Боуди! Вы не можете подозревать Уэбба!

— Но я должен проверить все версии, — ответил он спокойно. — Вы говорите, они яростно спорили. Мы знаем, как упорен Уэбб, когда он что-нибудь решил. Никто не слышал ни звука из комнаты Джесси после того, как он ушел. Прискорбно, но, когда убивают женщину, замешанным в это дело обычно бывает или муж или любовник. Мне больно говорить это вам, Люсинда, но Уэбб, похоже, пока является одним из главных подозреваемых.

Люсинда отрицательно покачала Головой, и слезы вновь потекли по ее щекам.

— Но он не мог этого сделать! Уэбб не мог этого сделать! — в бессилии повторяла она.

— Надеюсь, что нет, но мне нужно все проверить. Во сколько он уехал из дома?

Постарайтесь припомнить точно.

Люсинда молчала. Гарлен и Глория поглядели друг на друга.

— В восемь? — наконец предположила Глория неуверенно.

— Что-то около того, — кивнул Гарлен, — как раз начался фильм, который я хотел посмотреть.

В восемь. В задумчивости Боули почесал переносицу. Криминальный эксперт Клайд 0Дейл работал на своем посту почти столько же лет, сколько и он, и всегда точно устанавливал время смерти. Он сказал, что Джесси умерла около десяти. Так что в восемь, когда ушел Уэбб, было еще слишком рано, хотя полностью эту версию исключить было нельзя. До предъявления обвинения еще слишком далеко, еще очень многое предстояло проверить. К тому же окружной прокурор Симмонс был слишком осторожным человеком, чтобы принять к производству дело, касающееся семьи Давенпортов, пока он не будет уверен в его законности.

— Кто-нибудь слышал звук мотора или какой-нибудь другой шум позднее? Может быть, Уэбб потом вернулся?

— Я ничего не слышал, — сказал Гарлен.

— Я тоже, — подтвердила Глория, — но это ни о чем не говорит, потому что внутри дома наружные шумы слышны плохо.

Люсинда подняла голову, и Боули показалось, что она от всей души желает, чтобы сестра и ее муж заткнулись.

— Мы действительно не всегда слышим звук подъезжающих машин. В доме хорошая изоляция, к тому же кустарник заглушает звуки.

— Значит, он мог вернуться незаметно для вас.

Люсинда открыла рот, потом закрыла, не сказав ни слова. Ответ был очевиден. На верхнюю веранду, опоясывавшую большой старинный особняк, можно было подняться по задней лестнице. Кроме того, каждая спальня имела двери, выходящие на веранду, так что не составляло ни малейшего труда незаметно подняться по лестнице и войти в спальню. С точки зрения безопасности Давенпорт был ниже всякой критики.

Возможно, что-нибудь видел или слышал Лойел, он жил не в особняке, а рядом с конюшнями.

Отойдя от Роанны, Ивонн направилась к Боули.

— Я слышала, о чем вы говорили, — тихо сказала она, подходя, и ее пристальный взгляд противоречил спокойному тону. — Вы тянете не за тот конец веревки, Боули Уоттс. Мой сын не убивал Джесси. Как бы он ни был взбешен, он не мог причинить ей вред.

— При других обстоятельствах я не стал бы спорить с вами, мэм, но Джесси грозила, что заставит Люсинду вычеркнуть Уэбба из своего завещания, а мы все знаем, как много значил для него Давенкорт.

— Все это чушь собачья, — резко сказала Ивонн, не обратив внимания на то, как дернулась Глория. — Уэбб ни на секунду не поверил в это. Джесси всегда все преувеличивала, когда бывала не в себе.

Боули взглянул на Люсинду. Слезы высохли на ее глазах, и голос звучал тихо, но твердо:

— Я никогда бы не лишила его наследства.

— Даже если бы они развелись? — настаивал он. Ее губы задрожали.

— Никогда. Он необходим Давенкорту.

Значит, один из мотивов убийства отпадает. И слава Богу. Если ему все же придется арестовать Уэбба, он сделает это с величайшей неохотой.

В это время со стороны центрального входа послышались голоса, среди которых выделялся низкий баритон Уэбба. Все головы повернулись к двери, в которую в сопровождении двух помощников шерифа вошел Уэбб.

— Я хочу ее видеть, — быстро и настойчиво сказал он, — я хочу видеть мою жену. Боули устало посмотрел на него.

— Очень жаль, Уэбб, но мне необходимо задать вам несколько вопросов.

Глава 6

Джесси была мертва. Во всяком случае, так говорили. Он поверит, только когда сам убедится. Его мысли путались. Когда Джесси закричала, что хочет развода, он не почувствовал ничего, кроме облегчения, что наконец избавится от нее, но теперь… Джесси мертва? Испорченная, истеричная, страстная Джесси. Он не мог припомнить дня в своей жизни, когда Джесси не было бы рядом. Они вместе росли, двоюродные брат и сестра, товарищи детских игр. Потом голос пола толкнул их друг к другу, заставив вести бесконечную борьбу за первенство. Женитьба на ней была ошибкой, но известие о ее смерти потрясло его, хотя последние два года их жизни она превратила в ад, окончательно уничтожив то слабое чувство, которое он испытывал к ней. Кроме того, его терзало ощущение вины перед Роанной. Он не должен был целовать ее. Ей всего семнадцать, она совсем еще зеленый подросток. Когда она внезапно обвила руками его шею и поцеловала, нужно было отстранить ее. Вместо этого он как последний сукин сын упивался нежным и неумелым прикосновением ее губ и сладостным ощущением невинности. Вместо того чтобы прервать поцелуй, он ответил на него и даже перехватил инициативу, прижал ее к себе, чтобы почувствовать прикосновение маленьких нежных грудей. Если бы в это время не вошла Джесси, Бог знает, до чего бы дошло. Роанна тоже была возбуждена. Тогда он думал, что она слишком невинна, чтобы осознавать, что делает, но теперь он видел все в ином свете. Что бы он ни сделал, Роанна вряд ли остановила бы его. Он мог взять ее прямо на кухонном столе или не снимая с колен, и она не стала бы сопротивляться.

Могла ли Роанна убить Джесси? Уэбб ненавидел их обеих и ненавидел себя. Когда Джесси выкрикивала грязные оскорбления, он внезапно почувствовал, что не вынесет больше ни минуты ее присутствия и что их брак подошел к концу. Что касалось Роанны, то вряд ли она была такой коварной и искушенной, чтобы подстроить сцену в кухне. Когда он взглянул на нее после обвинений Джесси, то увидел, что на лице ее отпечатались страх, смущение и ненависть.

Он знал, что Роанна и Джесси не ладили друг с другом и догадывался о причинах этой враждебности. Только слепой мог не заметить, как сильно он нравится Роанне. Он никогда не давал ей повода, не поощрял ее, но и не пытался образумить. Ему нравилось ее полудетское обожание, особенно на фоне постоянных сражений с Джесси. Он любил малышку Ро, но совсем не так, как она хотела, он любил ее как старший брат. Его огорчало, что у нее не было аппетита, что она не умела вести себя в обществе. Да и легко ли чувствовать себя вечным гадким утенком рядом с красавицей Джесси.

Поверила ли она той абсурдной угрозе Джесси, что та заставит Люсинду вычеркнуть его из своего завещания? Он знал, что все это пустой бред, но знала ли Роанна? На что она могла решиться, чтобы защитить его? Зачем она пошла к Джесси? Затем, чтобы уговорить ее не заставлять Люсинду изменять завещание? Но это не имело никакого смысла. Джесси набросилась бы на Роанну, как медведь на кусок мяса, выкрикивая еще более несусветные угрозы и оскорбления. А может быть, Роанна отважилась на еще более страшный и безрассудный поступок? Раньше ему и в голову не пришла бы эта мысль, но после того, как на лице Роанны промелькнуло то странное выражение, он не был ни в чем уверен.

Ему сказали, что Роанна первая увидела Джесси мертвой. Ей пробили голову каминными щипцами. Нет, нет, это не она. Роанна не могла этого сделать.

Уэбб сидел один в кабинете Боули. Нужно постараться привести в порядок свои мысли. Вне сомнений, он является главным подозреваемым. После той сцены, которая произошла вчера вечером между ним и Джесси, это подозрение имело под собой почву.

Пока еще его не арестовали, хотя перспектива ареста не очень волновала. Джесси он не убивал, и, если против него не будет сфабриковано каких-нибудь улик, нельзя будет доказать вину, и его скоро отпустят. У него столько дел. Ему удалось увидеть Люсинду лишь мель-. ком, но нельзя было не заметить, как она убита случившимся. Ее необходимо освободить от хлопот по организации похорон. Кроме того, Джесси была его женой, и он должен был сослужить ей эту последнюю службу, той девочке, которую он знал много лет, жене, которую мечтал в ней найти, но потерпел поражение. Несмотря ни на что, такой смерти она не заслужила.

Слезы наполнили его глаза и потекли между пальцев. Джесс. Красивая, несчастная Джесс. Он хотел, чтобы она стала его другом и партнером в делах, а она хотела совсем другого — брать, ничего не давая взамен. Удовлетворить ее желания не смог бы никто, и вскоре он перестал даже пытаться это сделать, А теперь она мертва, и ничего уже нельзя исправить.

Но Роанна? Могла ли она убить его жену? Имеет ли он право рассказывать Боули о своих подозрениях на ее счет или следует срочно отправить ее куда-нибудь подальше от дома?

Но он не в состоянии поверить в то, что Роанна могла убить Джесси. Она могла ударить ее, защищаясь, если Джесси набросилась на нее первая. Роанна

Была несовершеннолетней, и, если бы ее арестовали, судили и нашли виновной, ей бы не вынесли строгого приговора. Но даже легкое наказание может быть для нее роковым. Он был совершенно уверен, что Роанна — такая слабая и хрупкая — не вынесет и года в колонии для несовершеннолетних преступников. Просто прекратит есть и умрет.

Он представил, что сейчас происходит в доме. Его забрали в участок прежде, чем он смог с кем-нибудь поговорить, но то, что он увидел в эти короткие мгновения, четко запечатлелось в мозгу. Ивонн была настроена решительно, готовая до конца бороться за сына, но он и не ожидал ничего другого от своей умной и решительной мамы; Люсинда, окаменевшая от горя, Глория и Гарлен, напуганные и осуждающие. Он не сомневался, что они подозревают его, но это мало его волновало. И Роанна, совсем одна в дальнем углу комнаты. Она даже не подняла голову, когда он вошел.

Последние десять лет он был ее защитником и так привык к этому, что даже теперь, испытывая противоречивые чувства, не мог освободиться от привычной роли. И теперь здесь, в полицейском участке, ему нужно своим молчанием защитить эту девочку, которая, возможно, убила его жену, и неотвратимость выбора угнетала его.

Дверь внезапно открылась, и он выпрямился, поспешно стерев ладонью остатки слез.

Обогнув стол, Боули тяжело опустился в старое скрипящее кресло.

— Мне очень жаль, Уэбб. Я знаю, какой это удар для вас.

— Да. — Голос Уэбба был хриплым.

— Ничего не поделаешь, я должен исполнить свои обязанности и задать вам несколько вопросов. Правда, что вы говорили Джесси, что с радостью избавитесь от нее?

Уэбб подумал, что лучший способ прохождения этого минного поля состоит в том, чтобы говорить правду, кроме тех случаев, когда лучше не говорить ничего.

— Да, говорил. После того как потребовал развода. Я имел в виду, что согласен на любые условия.

— Даже на отказ от Давенкорта?

— Давенкорт не мой, он принадлежит тете Люсинде. Она принимает все решения.

— Джесси угрожала, что заставит Люсинду вычеркнуть вас из своего завещания? Уэбб покачал головой:

— Тетя не сделала бы этого даже в случае развода. Опустив подбородок на скрещенные пальцы, Боули изучал сидящего перед ним молодого человека. Высокий, сильный парень, настоящий атлет, он мог бы проломить череп одним ударом, но из этого еще ничего не следовало. Боули сменил тему.

— Кажется, Джесси застала вас с Роанной на кухне, когда вы занимались кое-чем, что ей очень не понравилось. Это правда?

В глазах Уэбба загорелся холодный огонь ярости.

— Я никогда не изменял Джесси, — отрывисто произнес он.

— Никогда? — в голосе Боули прозвучало сомнение. — Тогда что же увидела Джесси, что так взбесило ее?

— Всего-навсего поцелуй.

— Вы целовали Роанну? А не кажется ли вам, что она немного молода для вас?

— Черт возьми, ну, конечно, кажется! — раздраженно сказал Уэбб. — Но все было не так! — А как? Что вы с ней делали?

— Я с ней ничего не делал! — Не в силах больше сдерживаться, Уэбб вскочил.

— Тогда почему вы поцеловали ее?

— Это она поцеловала меня.

— Почему?

Уэбб почесал затылок.

— Роанна для меня как младшая сестренка. Она была очень огорчена…

— Чем?

— Вчера приехала тетя Глория и дядя Гарлен, а она нe ладит с тетей Глорией.

Боули издал неопределенный звук.

— И вы… утешали ее?

— Да, и пытался убедить ее, что она должна хоть немного есть за столом. Если у нее плохое настроение и она нервничает, то совсем не может есть. Я боюсь за ее здоровье.

— Вы думали, что она может… как это… уморить себя голодом? Как это называется — анер…

— Анорексия. Я сказал ей, что поговорю с тетей Люсиндой, чтобы ее не дергали за столом, не учили хорошим манерам, если она пообещает, что станет есть. Она обняла меня за шею и поцеловала, и в это время вошла Джесси. Тут все и началось.

— Роанна поцеловала вас в первый раз?

— Да, если не считать чмоканья в щеку.

— То есть между вами нет никаких романтических отношений?

— Нет, — твердо ответил Уэбб.

— Мне говорили, что она обожает вас.

— С тех пор, как ее родители умерли, я защищал и оберегал ее, и об этом все знают.

— Джесси ревновала вас к Роанне?

— Насколько я знаю, нет. У нее не было для этого причин.

— Даже несмотря на то что вы были добрыми друзьями с Роанной? Насколько я знаю, у вас с Джесси давно испортились отношения.

— Вы много знаете, Боули, — устало сказал Уэбб, — но Джесси была не ревнива. Она ожесточалась только тогда, когда не могла настоять на своем. Я должен был ехать сегодня в Нэшвилл, а она этого не хотела и злилась. Когда же увидела, что Роанна целует меня, это было только поводом выплеснуть свое раздражение.

— Ссора переросла в настоящий скандал, не так ли?

— Я швырнул в нее стакан, и он разбился.

— Вы попали?

— Нет.

— Вы когда-нибудь били ее?

— Нет, — он помедлил, — я отшлепал ее однажды, когда ей было шестнадцать, если это имеет значение.

Боули усмехнулся. Он бы с удовольствием посмотрел на это зрелище. Иногда у него просто руки чесались отлупить некоторых из нынешних маменькиных сынков и дочек.

— А что случилось потом?

— Джесси ярилась все больше и больше, буквально заводила себя, и я предпочел уйти, чтобы дать ей успокоиться.

— Во сколько вы ушли?

— Не помню… в восемь, восемь тридцать.

— Вы вернулись обратно?

— Нет.

— Куда вы поехали?

— По окружной дороге к Флоренции.

— Это может кто-нибудь подтвердить?

— Не знаю.

— Что вы делали? Просто ехали по дороге?

— Какое-то время. Потом заехал в кабачок Симпсона, который стоит около шоссе.

— Во сколько вы приехали туда?

— Около десяти, наверное.

— Во сколько ушли?

— После двух. Я не хотел возвращаться домой, пока не успокоюсь.

— Значит, вы пробыли там около четырех часов? Надеюсь, официантка сможет это подтвердить?

Уэбб не ответил. Он не сомневался, что сможет, потому что девушка несколько раз пыталась вступить с ним в беседу. Боули это проверит, официантка подтвердит его слова, и все закончится. Но кого тогда станет подозревать Боули? Роанну?

— Вы можете идти домой, — сказал Боули после паузы. — Никаких запретов. Если вам нужно уехать из дома, например, в деловую поездку…

Уэбб удивленно взглянул на него:

— Я вряд ли буду планировать деловые поездки, когда нужно хоронить жену.

— Да, что касается похорон, нужно провести вскрытие. Похороны придется отложить на день-два. Я дам вам знать. — Лицо Боули стало серьезным. — Уэбб, сынок, скажу честно, я пока не знаю, что произошло в действительности. Прискорбно, когда убивают женщину, и как правило, это делает или ее муж, или любовник. И хотя я далек от мысли, что это сделал ты, но других подозреваемых практически нет, поэтому я все должен проверить досконально. Если ты сам кого-нибудь подозреваешь, поделись со мной. Всегда существуют маленькие семейные тайны и секреты. Твои родственники, например, уверены, что убийство совершила Роанна. Они даже обращались с ней как с преступницей, пока я не сказал им, что не думаю, что она причастна к убийству.

Боули был обыкновенным шерифом, но многолетний опыт помогал ему видеть людей насквозь. У него имелась выработанная с годами тактика ведения допросов, но сейчас она не сработала. Вместо того чтобы поделиться с ним своими подозрениями, Уэбб поднялся и спросил:

— Я могу идти? — Боули махнул рукой:

— Да, конечно. Хочешь, отвезу тебя домой. Все равно уже утро и поздно ложиться спать.

Роанна спряталась. Она спряталась не так, как делала это, когда была маленькой, залезая под диван или в стенной шкаф. Она просто отгородилась от всего, что происходило в доме. Облокотившись на подоконник, стояла около полукруглого окна, того самого, из которого однажды в детстве наблюдала, как Уэбб и Джесси, обнявшись, сидели на скамейке под старым деревом. За ее спиной в комнате остальные члены семейства обсуждали ее дальнейшую судьбу. На ее плечи все еще было накинуто одеяло, в которое она закуталась ночью, глаза были обращены на серый рассвет за окном, а в ушах стояло жужжание голосов, к которому она старалась не прислушиваться.

Она заставляла себя не думать о Джесси, но у нее не было сил прогнать из сознания отпечатавшуюся там кровавую картину. Войдя в комнату, Роанна сначала даже не поняла, что на полу лежит Джесси, вернее то, что от нее осталось. Голова Джесси была сплющена, на лбу зияла огромная открытая рана, череп был расколот почти пополам. Какое-то время Роанна стояла, в оцепенении глядя на тело, и только несколько мгновений спустя сознание ее просветлело и, почувствовав, что стоит в луже крови и наконец поняв, что неподвижное тело, распростертое у камина, — это то, что еще недавно было кузиной Джесси, она испустила тот ужасный крик, который разбудил весь дом.

В окне, около которого она стояла, отражались силуэты находившихся в комнате людей и, не поворачивая головы, она могла видеть входящих в комнату и выходящих из нее. Постепенно стали собираться и остальные родственники, парами и поодиночке. Слышались всхлипывания и возбужденные голоса.

Приехала Сандра, тетя Уэбба с отцовской стороны, высокая темноволосая женщина с таким же, как и у всех Тэллёнтов, энергичным и приятным лицом. Незамужняя, она полностью посвятила себя науке и теперь осуществляла в Хантсвилле одну из программ НАСА по физике.

Вместе со своими двумя детьми приехали дочь Глории и ее муж, Ланетт и Грег Спенсы. Дочь, которую звали Корлисс, была одного возраста с Роанной, но они никогда не были друзьями. Едва войдя в комнату, Корлисс тихо проскользнула к Роанне и прошептала:

— Слушай, неужели ты правда стояла в ее крови? Как она выглядела? Я слышала, как мама говорила папе, что ее голова была расколота пополам, как арбуз.

Не отвечая на настойчивый шепот, Роанна отвернулась к окну.

— Расскажи мне! — настаивала Корлисс со злобным любопытством и даже ущипнула Роанну так сильно, что от боли глаза ее наполнились слезами. Но она даже не оглянулась.

Наконец Корлисс отстала от нее и пошла искать кого-нибудь другого, чтобы расспросить о кровавых деталях.

Сын тети Глории, Бэрон, жил в Чарлете, и его вместе с женой и тремя детьми ждали к полудню. Но даже без них уже больше десятка членов семейства толпилось в гостиной и кухне около кофейного подноса, перемещаясь то туда, то обратно. Пока еще никому не разрешали подниматься наверх, хотя Джесси уже давно унесли. Там все еще работала группа экспертов, снимая отпечатки пальцев и фотографируя.

Старый дом был переполнен людьми, но Роанна старалась их не замечать. Ее опять стал бить озноб, и она изо всех сил обхватила себя руками.

Ее не оставляло чувство вины перед Уэббом. Все произошло из-за нее. Если бы только она его не поцеловала!

Уэбб не убивал Джесси. Ей хотелось закричать об этом во весь голос, чтобы они даже не смели думать о нем такое! Но помимо воли она слышала, как Глория и Гарлен так же убежденно говорили о его виновности, как некоторое время назад, что убийца — она. Уэбб не мог хладнокровно убить беззащитную женщину! Как они смеют даже думать об этом?

Какой бы злой и испорченной ни была Джесси, что бы она там ни вопила в запале, он никогда бы не стал убивать ее. Роанна вспомнила, как Уэбб целую ночь просидел в конюшне, помогая Лойелу принимать роды у кобылы, и как выхаживал потом слабенького жеребенка. Нет, он не мог убить.

В том, что Джесси убили, была вина и ее, Роанны. Она любила Уэбба и не смогла сдержать свой порыв, и это привело к цепи роковых событий. Роанна не представляла, кто мог убить Джесси, но она твердо знала, что не Уэбб. Каждой клеткой своего тела она чувствовала это, так же как и то, что теперь он никогда не простит ее.

Когда шериф Боули предложил Уэббу проехаться с ним в участок, у нее не было сил взглянуть на него перед его уходом. Она боялась увидеть в глазах злобу и осуждение и знала, что не вынесет такого. Никогда она не чувствовала себя такой одинокой, как будто между нею и остальным миром образовалась невидимая стена. Она слышала, как позади нее тихо

Плакала бабушка и как Глория утешала ее, но все это было как будто уже в другой жизни.

Ей уже никогда не забыть, как Гарлен и Глория с пеной у рта обвиняли ее в убийстве Джесси и как шарахались от нее, как от прокаженной. Даже когда шериф сказал, что он не считает ее виновной, никто не подошел к ней и не извинился, даже бабушка, хотя Роанна расслышала, как она сказала шерифу: «Слава Богу!»

Всю свою жизнь она хотела добиться любви этих людей, старалась быть той послушной девочкой, какой они хотели ее видеть, но ей это так и не удалось. Только Уэбб один заботился о ней, но она своими руками уничтожила их дружбу. Если она теперь покинет этот дом, то ее отъезда даже никто не заметит. Отчаяние, которое она испытала, когда поняла, что Уэбб не любит ее и не верит ей, перешло в глухую молчаливую тоску.

Нелюбовь остальных она сможет перенести, но как ей жить без Уэбба? Она никогда не перестанет любить его, как бы он к ней ни относился. Несмотря ни на что, она любит и бабушку, хотя та всегда предпочитала ей Джесси. Ведь именно бабушка когда-то твердо сказала: «Роанна будет жить здесь», — поселив надежду в душе семилетней испуганной девочки, внезапно потерявшей родителей. Да, она чаще слышала укоры бабушки, чем ее похвалы, но все равно чувствовала огромное уважение и любовь к этой стойкой старой женщине и надеялась, что однажды станет такой же сильной, как Люсинда.

И эти двое, которых так любила Роанна, сейчас были сражены горем. Да, сама она презирала Джесси, но ведь бабушка и Уэбб любили ее. И если подозрение падет на Уэбба, в этом будет виновата только она, вернее, один ее поцелуй. Кто же убил Джесси? Из головы Роанны не выходил тот мужчина, с которым Джесси виделась днем, но она не представляла, кто он и даже не была уверена, что сможет его описать или узнать, если встретит. Она сразу решила не говорить никому о том, что видела, но теперь тем более: если шериф узнает, что у Джесси была связь на стороне, он будет считать, что-Уэбб имел серьезный мотив убить ее. Да и Уэбба она ранит еще больше, если расскажет, чем занималась Джесси.

Но ведь убийца может остаться безнаказанным. Это так, но даже если она решится рассказать то, что знает, шерифу, знает она слишком мало. Нет, нет, никогда никому не говорить о том, что видела днем.

К дому медленно подъехала машина шерифа, из нее вышли Боули и Уэбб и направились к дому. Роанна не могла оторвать взгляда от Уэбба — он притягивал ее как магнит. Утомленный, исхудавший… Ее сердце подпрыгнуло от радости, когда она увидела его опять на свободе и без наручников. Значит, шериф не собирается его арестовывать. Когда они проходили по двору, Уэбб поднял голову и взглянул вверх, туда, где у окна стояла Роанна. Она увидела, как затвердело и напряглось его лицо.

Когда Уэбб вошел в комнату, она услышала шум голосов за своей спиной. К нему подошли только Ивонн и Сандра, и он обнял их. В оконном стекле Роанна видела его темную голову, склонившуюся к обеим женщинам. Наконец, слегка отстранившись, он повернулся к шерифу:

— Мне нужно принять душ и побриться.

— К сожалению, наверх еще нельзя.

— Рядом с кухней есть ванная. Ваш человек не может принести мне чистую одежду?

— Да, конечно.

Одежду принесли, и Уэбб отправился приводить себя в порядок.

Голоса позади Роанны приобрели более спокойные интонации. Незаметно наблюдая за происходящим в комнате, Роанна не могла не заметить, что тетя Ивонн и тетя Сандра просто взбешены поведением остальных родственников.

Но вдруг отражение комнаты в стекле пропало, заслоненное фигурой шерифа.

— Роанна, ты можешь ответить на несколько вопросов?

Его голос звучал странно мягко и спокойно. Сильнее закутавшись в одеяло, она молча взглянула на него. Его огромная рука опустилась на ее худенькое плечо.

— Давай найдем какое-нибудь местечко потише, — сказал он, беря ее за руку. Он был невысок ростом, и его плотная фигура была похожа на фигуру борца, вышедшего на пенсию. Они прошли в рабочий кабинет Уэбба. Усадив ее на диван, шериф сел рядом.

— Я знаю, Роанна, что тебе трудно сейчас об этом говорить, но мне необходимо знать, что произошло здесь вечером.

Она кивнула.

— Уэбб и Джесси поссорились, — продолжал он, пристально глядя на нее, — ты не знаешь, о чем…

— Они поссорились из-за меня, — поспешно прервала его Роанна глухим, как будто простуженным голосом.

Ее карие глаза, обычно ясные и полные жизни, сейчас были тусклыми и безразличными.

— Я была в кухне, когда Уэбб вернулся из Нэшвилла. Я… я пропустила ужин и спустилась что-нибудь поесть. Мне было грустно… и… я поцеловала его, а Джесси увидела, потому что вошла в кухню именно в этот момент.

— Ты поцеловала его? А он ответил на твой поцелуй? Роанна опустила голову. Теперь уже не имело значения, что он сделал, ведь первой начала она.

— Уэбб целовал тебя раньше?

— Иногда, но только в щеку.

— Он тебе нравится?

Она замолчала, задержав дыхание. Потом ее худенькие плечи задрожали, и во взгляде карих глаз он увидел столько горя, что был ошеломлен.

— Я люблю его, — сказала она с тихим достоинством, — но он не любит меня — это я знаю точно.

— Зачем ты поцеловала его?

Роанна сжалась, как будто пытаясь унять боль.

— Я знаю, что не должна была этого делать, — прошептала она. — Но откуда я могла знать, что случится? Джесси сказала, что я подстроила все нарочно, но это не так, клянусь вам. Я не знала, что она спустится в кухню именно в этот момент. Я не знаю, как все произошло, мне было так плохо, а Уэбб всегда добр со мной. Случилось что-то, чему я не смогла противиться.

— Что сделала Джесси?

— Она вбежала и стала выкрикивать ругательства. Оскорбляла меня и Уэбба тоже. Она обвиняла нас в… ну, вы знает. Уэбб пытался сказать ей, что все не так, но Джесси никогда никого не слушала, когда заводилась.

Своей широкой рукой шериф погладил ее плечо.

— Роанна, я вынужден задавать тебе эти вопросы, потому что мне необходима правдивая картина того, что произошло. Это правда, что между тобой и Уэббом ничего не было и раньше вы никогда не занимались сексом? Это очень важно, детка.

Она посмотрела на него взглядом затравленного волчонка, и краска залила ее бледное личико.

— Нет, — прошептала она, — я никогда еще… то есть…

Шериф кашлянул.

— Не стоит смущаться, нужно всегда ценить свое девичье достоинство.

Роанна огорченно подумала, что она, кажется, совсем его не ценит, потому что стоило бы Уэббу только поманить ее пальцем, она бы, наверное, отдалась ему не задумываясь. Ее девственность объяснялась отсутствием у него интереса к ней, а не высокой моралью.

— Что случилось потом? — прервал шериф ее мысли.

— Они пошли наверх, все еще продолжая ругаться. Она кричала, Уэбб пытался ее урезонить, но это было бесполезно.

— Джесси угрожала, что заставит Люсинду вычеркнуть Уэбба из завещания? Роанна кивнула.

— Но бабушка этого никогда бы не сделала.

— Ты не слышала, что потом происходило в их комнате?

— Они ругались, потом что-то разбилось. Уэбб закричал, что готов немедленно дать ей развод. Потом сбежал вниз, сел в машину и уехал.

— Он ей говорил, что сделает все возможное, чтобы избавиться от нее?

— Кажется, что-то в этом роде, — ответила Роанна, зная, что многие слышали их крики и скрывать что-либо бесполезно.

— Ты не любила Джесси?

— Она всегда ненавидела меня, поэтому я не могла любить ее.

— Ты ревновала ее?

Губы Роанны дрогнули.

— Даже если бы Уэбб не был на ней женат… я знаю, он никогда не думал обо мне так… просто был добр ко мне, и только. После того, что произошло в кухне, я решила, что мне лучше уехать отсюда в колледж, как они все хотят. Может быть, там я найду себе друзей.

— Ты не слышала каких-нибудь звуков из их комнаты после того, как Уэбб уехал?

Роанна внезапно вздрогнула, вспомнив страшную картину, которую она увидела ночью в комнате Джесси.

— Я не могу сказать точно. Все набросились на меня, стали кричать и обвинять в ужасных вещах, даже Уэбб взглянул так, как будто не верил мне, и я пошла в свою комнату. Она расположена в другой стороне дома.

— А теперь попытайся вспомнить вот что: когда ты поднимаешься по лестнице, комната Джесси и Уэбба находится слева от тебя, и, если в ней горел свет, ты могла видеть полоску света под дверью. Когда ты поднималась в свою комнату, ты взглянула в том направлении?

Роанна помнила это очень хорошо. Проходя, бросила испуганный взгляд на дверь комнаты, боясь, что Джесси выскочит оттуда, как злая фея из «Волшебника страны Оз». Она старалась ступать бесшумно, чтобы Джесси ее не услышала.

— В комнате горел свет?

— Да. — Она помнила это точно.

— Теперь расскажи, как случилось, что ты обнаружила ее труп. Сколько было времени?

— Это произошло после двух. Я не могла заснуть, все время думала о том, что все разрушила и причинила Уэббу столько неприятностей.

— Ты совсем не спала? — быстро спросил Боули. — Значит, ты могла что-нибудь услышать?

Она отрицательно покачала головой.

— Я же сказала, что моя комната находится в задней части дома, далеко от остальных. Там всегда тихо, поэтому я и люблю ее.

— Ты можешь сказать, когда остальные пошли спать?

— Я слышала голос тети Глории в холле около половины одиннадцатого.

— Гарлен сказал, что около восьми он начал смотреть внизу фильм по телевизору. Фильм не мог кончиться раньше половины десятого.

— Он мог досмотреть фильм в своей комнате. У них есть телевизор, его установили перед их приездом.

Вынув записную книжку, шериф что-то записал в ней.

— Итак, ты вошла в комнату Джесси. Свет горел?

— Нет, в комнате было темно. Я включила свет, когда вошла, думая, что Джесси спит. Я хотела поговорить с ней. Свет ярко вспыхнул, и после темноты я на несколько мгновений была ослеплена и почти… почти наступила на нее.

Роанна начала дрожать. Краска опять сошла с ее лица, и оно стало белым как мел.

— О чем ты хотела с ней поговорить?

— Я хотела объяснить ей, что Уэбб ни в чем не виноват.

— Почему ты не могла отложить это до утра?

— Утром все бы уже проснулись, начались бы пересуды.

— Почему ты не попыталась поговорить с ней до того, как поднялась в свою комнату?

— Дело в том, что Джесси, когда что-то ее злило, бывала такой невыносимо грубой, что…

— Понятно.

— Я не хотела, чтобы с Джесси что-нибудь случилось… тем более такое… Когда я увидела, что стало с ее головой… и лужу крови… я даже не узнала ее сначала. Она всегда была такой хорошенькой.

Голос Роанны оборвался. В раздумье Боули сидел рядом с ней. Она говорит, что включила свет. Со всех дверных ручек и выключателей были сняты отпечатки

Пальцев, поэтому легко выяснить, есть ли на выключателе отпечатки ее пальцев. Если, когда Роанна поднималась в свою комнату, свет в комнате Джесси горел, а когда она вернулась ночью, чтобы поговорить, был выключен, то это означает, что Джесси или выключила его сама после того, как Уэбб ушел, или это сделал кто-нибудь другой. Значит, когда Уэбб вышел из дома, она была еще жива.

Это вовсе не значило, что он не мог вернуться позднее и проникнуть внутрь по наружной лестнице. Но если его алиби подтвердят в кабачке Симпсона, достаточных оснований подозревать его у них нет.

Да и веских мотивов для совершения убийства тоже не было. Он не имел связи с Роанной, и ссора с Джесси произошла фактически из-за одного поцелуя. Джесси угрожала лишить его Давенкорта, но ей никто не поверил, значит, эта угроза тоже не могла :, быть основанием для убийства. Поддавшись гневу, Уэбб кричал, что с радостью разведется с ней, а потом уехал из дома. В это время Джесси была еще жива, основываясь на показаниях членов семьи и времени ее смерти, установленной экспертами. Никто ничего не видел и не слышал. Примерно в то время, когда Джесси была убита, Уэбб находился в кабачке Симпсона. Конечно, не исключена возможность того, что он вернулся, убил Джесси, а потом поехал к Симпсону, чтобы обеспечить себе алиби, но все это маловероятно.

Но ведь кто-то убил Джесси Тэллент. Разумеется, не Роанна. Девочка была так болезненно-откровенна с ним, казалось, что она даже не знает, как это — лгать. Кроме того, он был уверен, что она не смогла бы поднять каминные щипцы, самые тяжелые из всех, которые он когда-либо видел, сделанные по специальному заказу для большого камина. Джесси убил кто-то очень сильный, несомненно, мужчина. Кроме Уэбба, в усадьбе было еще двое мужчин, Гарлен Эмис и конюх Лойел Уайз, но у них для убийства не было совершенно никаких мотивов.

Итак, убийцей мог быть только Уэбб, что маловероятно, или некий незнакомец. Никаких следов неизвестного убийцы обнаружить не удалось, но, к своему удивлению, шериф узнал, что никто из обитателей дома не запирает двери, выходящие на веранду, поэтому убийца мог свободно проникнуть внутрь. Но мотив, мотив? Из комнаты Джесси ничего не было украдено, так что ограбление исключалось сразу. Причина убийства была до сих пор не ясна, и он понимал, что очень трудно будет предъявить обвинение, не дав суду присяжных никакого достоверного мотива преступления. Его многолетний опыт подсказывал, что это глухое дело, концы которого вряд ли удастся обнаружить. Джесси, конечно, была той еще бабенкой, но это не имело значения, она все равно не заслуживала, чтобы ей раскроили череп.

Ну что ж, надо попытаться что-нибудь сделать. Он проверит все детали экспертизы и алиби Уэбба и представит все материалы прокурору Симмонсу, но, без всякого сомнения, прокурор тоже подтвердит, что дело безнадежное.

Вздохнув, Боули поднялся на ноги и посмотрел на жалкую маленькую фигурку, все еще сиротливо сидевшую на диване. Ему захотелось как-то ободрить девушку.

— Я думаю, что ты слишком сурова к себе, Роанна. Ты милая, умная девушка, и не стоит все переживать так сильно.

Роанна не ответила, и он засомневался, слышит ли она его. Ей столько пришлось вынести за последние двенадцать часов, что удивительно, как она вообще держится. Потрепав ее по плечу, он тихо вышел из комнаты.

Глава 7

Следующие несколько дней были кошмаром. Весь округ был потрясен известием о кровавом убийстве, случившемся в столь уважаемом семействе. Уэбба все хорошо знали, а Джесси была одной из звезд великосветского общества. Поползли слухи один другого ужаснее. Уэбб не был арестован, он был только допрошен шерифом Боули и отпущен на свободу, но все были убеждены, что это безусловно указывает на его виновность.

Стоило только увидеть, как ведут себя члены его собственной семьи, и все сомнения рассеивались. Люсинда заливалась слезами каждый раз, когда видела Уэбба, и не могла заставить себя заговорить с ним. Глория и Гарлен Эмисы, непоколебимо убежденные, что именно Уэбб является убийцей, хотя и не позволяли себе высказываться публично, конфиденциально делились своим мнением со всеми ближайшими друзьями. Молва бурлила, как река при наводнении. Двое детей Глории и Гарлена, Бэрон и Ланетт, старались держать свои семьи как можно дальше от Уэбба.

В его невиновности были убеждены только его мать Ивонн и тетя Сандра, но иначе и быть не могло. Уэбб был любимцем Сандры, а к внукам Глории она всегда относилась прохладно. В семье назревал раскол. О Роанне в городе говорили, что она все еще не оправилась от последствий шока и поэтому старается скрыться от всех и что она всегда была по-детски влюблена в Уэбба, но между ними ничего не было. А с тех пор как Джесси умерла, они вообще перестали говорить друг с другом.

Поползли слухи, что Джесси была жестоко избита перед тем, как ей проломили голову. Судачили также, что Уэбба застали в пикантной ситуации вместе с его маленькой кузиной Роанной, но этому мало кто верил. Его, конечно, могли с кем-нибудь застать, но при чем здесь Роанна? Худая как щепка, некрасивая и совсем еще ребенок.

Но то, что Уэбба могли застать с какой-то женщиной, было весьма вероятно, и молва занялась выяснением ее личности.

Было произведено вскрытие трупа, но результаты должны были быть обнародованы лишь после окончания следствия. На похороны собралось столько народа, что церковь не могла вместить всех желающих. Множество людей пришло просто из любопытства.

Уэбб стоял совсем один. Толпа людей обтекала его, не приближаясь, и только один священник выразил ему свои соболезнования. Больше этого не сделал никто.

На кладбище повторилась та же картина. Люсинда горько рыдала, глядя, как украшенный цветами гроб опускали в могилу. Стоял жаркий летний день, с синего неба отвесно палило солнце, и все присутствующие на похоронах обливались потом. Чтобы вытирать покрытые испариной лица, в ход были пущены все средства — платки, салфетки.

Уэбб сидел с края первого ряда складных стульев под навесом, сооруженных для членов семьи покойной. Рядом, держа его за руку, сидела Ивонн, около нее Сандра. Остальные родственники разместились немного поодаль, как будто ни один из них не нашел в себе сил сесть рядом с Уэббом. В последний момент на стул справа от Уэбба опустилась Роанна. Со дня смерти Джесси она похудела еще больше. Ее лицо было бледным и отрешенным, обычно растрепанные темно-каштановые волосы гладко причесаны и перевязаны черной лентой. Несколько человек проводили ее любопытными взглядами.

Молитвы были произнесены, и посторонние тактично отошли от могилы, чтобы дать родственникам попрощаться с умершей, но никто не ушел с кладбища, за исключением нескольких человек, которые спешили по делам и не могли ждать, пока что-нибудь произойдет. Остальные группами стояли неподалеку, изредка подходя к Люсинде, чтобы выразить ей свое соболезнование. Никто не подошел к Уэббу, и он опять стоял один, как дома и в церкви. На его лице застыло упрямое выражение.

Роанна собрала все силы, чтобы до конца выдержать церемонию. Она не решалась подойти к Уэббу, предполагая, что он должен ее ненавидеть за то, что произошло, но поведение всех остальных заставляло ее страдать. Перед самым концом похорон она наконец собралась с духом и, незаметно подойдя к Уэббу, погладила своими холодными худенькими пальцами его руку. Он отрешенно взглянул на нее.

— Прости меня, — прошептала она так тихо, что только он слышал ее. Наверняка сейчас на них устремлено множество любопытных взглядов, следящих за каждым их жестом. — Это все случилось из-за меня. Как они смеют так обходиться с тобой! — Слезы выступили у нее на глазах. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я… что я не делала ничего нарочно. Откуда мне было знать, что Джесси войдет в кухню?

Что-то промелькнуло в его глазах, и он устало вздохнул.

— Это не имеет значения. — Вежливо, но твердо он высвободил свою руку из ее пальцев.

Его слова обожгли ее, как пощечина. Роанна сгорбилась, и лицо ее окаменело. Уэбб хотел снова взять ее за руку, чтобы успокоить, но. она отступила назад.

— Я все поняла, — прошептала она, — и больше не доставлю тебе хлопот. — Маленькое, одетое в черное привидение выскользнуло из толпы.

Придя домой, Роанна кое-как взяла себя в руки. Теперь ей это удавалось лучше. После слов Уэбба в ней что-то умерло, все стало безразлично, и это безразличие предохраняло от внешних ударов. С неба по-прежнему светило раскаленное солнце, а ей казалось, что теперь она никогда не сможет согреться.

С того момента, когда, войдя в комнату Джесси, она увидела ее изувеченный труп, сон совсем покинул ее. Стоило закрыть глаза — возникало окровавленное лицо Джесси, и она не могла отогнать видение. Роанна перестала есть и худела прямо на глазах. Родные обращались с ней лучше, чем раньше, чувствуя свою вину за то, что заподозрили ее в убийстве. Но как поздно и ненужно было все это! Роанна чувствовала себя такой далекой и от них и от всего, что происходило.

После того, как гроб опустили в могилу и свежая земля была засыпана цветами, все члены семьи в сопровождении знакомых вернулись в Давенкорт. В доме остановился только кузен Бэрон со своей семьей. Остальные родственники жили в гостинице неподалеку.

Уэбб не ночевал в Давенкорте со дня смерти Джесси. Днем он находился в поместье, а на ночь отправлялся в мотель. Глория во всеуслышание сказала, что, если бы он ночевал в доме, ей трудно было бы чувствовать себя в безопасности. Когда Роанна это услышала, ей захотелось вцепиться тете в волосы. Удержало только желание оградить бабушку от новых волнений.

После похорон дом наполнился людьми. Тэнси наготовила огромное количество еды, в столовой был организован буфет, и люди то и дело входили туда, наполняя тарелки и собираясь маленькими группами, чтобы приглушенными голосами поговорить о случившемся. Уэбб закрылся у себя в кабинете.

Единственным местом в усадьбе, где Роанна чувствовала себя спокойно, была конюшня. Незаметно выбравшись из толпы гостей, она поспешила туда. Подойдя к ограде, она стала смотреть на бегающих в загоне лошадей. Постепенно это зрелище успокоило напряженные нервы. Любимый жеребец, увидев ее, подскакал к ограде и положил голову ей на плечо, требуя, чтобы она его погладила. Почесав Бакли за ухом, она прошептала ему несколько ласковых слов, но мысли ее были далеко. Лошадь шумно втянула воздух и прикрыла глаза от удовольствия.

— Он скучал по вас, мисс Роанна, — сказал, подходя, Лойел.

Он уже успел снять траурный костюм, в котором был на похоронах, и теперь на нем был его обычный комбинезон защитного цвета и высокие ботинки.

— Я тоже скучала, — улыбнувшись, сказала Роанна. Довольным взглядом Лойел окинул свою вотчину. Все лошади выглядели сытыми и веселыми, их кожа лоснилась. Он перевел взгляд на Роанну.

— Вы не слишком хорошо выглядите, мисс, — сказал он огорченно, — вам нужно подумать о своем здоровье. И здесь вы почти не бываете, а лошади без вас скучают.

— Что поделаешь, Лойел.

— По правде говоря, все это кажется мне каким-то бредом, — продолжал Лойел, — и какой стыд, что все так относятся к мистеру Уэббу. Он виноват в смерти мисс Джесси не больше, чем я. Все, кто хоть сколько-нибудь его знает, не верят в его вину.

Лойела вызывали к шерифу, чтобы расспросить о ночи, когда произошло убийство. Он слышал, как уезжал Уэбб между восемью и восемью тридцатью вечера и подтвердил это. Ни одна машина больше не въезжала в усадьбу ночью. Он слышал страшный крик Роанны, когда та вошла в комнату Джесси, и до сих пор не мог забыть этого.

— Люди видят только то, что хотят видеть, — грустно сказала Роанна. — Дядя Гарлен обожает слушать звук собственного голоса, а тетя Глория просто дура.

— Как здоровье мисс Люсинды? Роанна покачала головой.

— Доктор Грейвз прописал ей успокоительное. Она слишком любила Джесси и теперь плачет не переставая.

Для Люсинды это был действительно страшный удар, подорвавший ее здоровье. Все свои надежды она возлагала на Джесси и Уэбба, а теперь они рухнули — Джесси мертва, а Уэбба подозревали в убийстве. Все время, пока они были на похоронах, Роанна надеялась, что бабушка подойдет к Уэббу и скажет, что не верит в его виновность. Но этого не произошло. Неужели бабушка не видит, как необходима сейчас Уэббу, ее поддержка? Или она слишком убита горем и ничего не замечает?

Думая о будущем, Роанна не испытывала ничего, кроме страха.

— Мы получили результаты вскрытия, — сказал Боули Уэббу на следующий день после похорон.

Разговор опять проходил в конторе Боули, и Уэббу казалось, что с того дня, когда произошло убийство, он провел в этом месте больше времени, чем где-либо еще.

Ему приходилось скрывать свои чувства под взглядами многочисленных глаз, потому что чувствовал инстинктивно — они только и ждут, чтобы он сорвался. Зажав себя в кулак, держался из последних сил. Прежние друзья теперь шарахались от него, как от прокаженного, деловые партнеры, казалось, втайне были довольны, что на него обрушилось столько испытаний, а большая часть любящих родственников считала убийцей. Одна Роанна не побоялась подойти к нему со словами участия. Причастна ли она к убийству? Он ничего не знал, видел только, что теперь и она тоже избегает его. Та самая Роанна, которая в детстве так любила сидеть у него на коленях.

То, как она сейчас выглядела, не могло не огорчать его. Он знал, что девочка опять ничего не ест и худеет прямо на глазах, в лице ни кровинки. Что-то еще неуловимо изменилось в ее облике, но что — он не мог понять. Его мысли были прерваны голосом шерифа:

— Вы знали, что Джесси беременна?

Хорошо, что Уэбб сидел, а не стоял, иначе у него подкосились бы ноги. Остолбенев, он смотрел на Боули.

— Понятно, — произнес шериф. Дело становилось все более запутанным. У него не было никаких улик, он не смог бы предъявить обвинение даже комару. Алиби Уэбба подтвердилось. Единственная реальность — труп. Труп беременной женщины, как показало вскрытие.

— Она была примерно на седьмой неделе. Вы не замечали, у нее не было рвоты или чего-нибудь в этом роде?

Уэбб покачал головой. Он все еще не мог выйти из оцепенения. Семь недель. Это был не его ребенок. Джесси обманывала его. Он попытался собраться с мыслями. Значит, она обманывала его, а он об этом даже не подозревал. О ней не ходило никаких сплетен, а в их маленьком городке, где все на виду, это должно было произойти обязательно. Стоит сказать Боули, что ребенок не его, и вот оно — веское основание для убийства. Убийцей мог быть ее любовник. Но кто он? Не имея никаких зацепок, разве можно найти его. Значит, убийца Джесси останется безнака-занным. Бессильный гнев охватил Уэбба. Гнев на Джесси, которая изменяла ему, на родных, которые отвернулись от него, а главное — на самого себя.

— Если она это даже знала, — хрипло сказал он, — то мне она не говорила ничего.

— Некоторые женщины не догадываются о своем положении довольно долго. Моя жена только на третьем месяце сообразила, что у нас будет первый ребенок, хотя тошнило ее все время. Не понимаю, почему это называется «утренняя тошнота» — ее тошнило утром, днем, вечером и ночью, а она ни о чем не догадывалась. Но потом, когда пошли другие дети, она сразу соображала, в чем дело. Мне очень жаль, Уэбб. Я имею в виду ребенка и все остальное. Мы не закрываем дело, но, честно говоря, оно почти безнадежно — у нас нет никаких улик.

Мгновение Уэбб пристально смотрел на него.

— Значит ли это, что вы меня больше не подозреваете?

— Полагаю, что так.

— Я могу уехать из города?

— Вне всякого сомнения.

Уэбб поднялся и пошел к двери, но на пороге остановился.

— Боули, я ее не убивал. Шериф вздохнул:

— Я должен был проверить все версии.

— Я понимаю.

— Скажу честно, Уэбб, мне бы очень хотелось найти убийцу, но сейчас это маловероятно.

— Прощайте, — сказал Уэбб и шагнул за дверь.

По дороге к мотелю он обдумал, что будет делать дальше.

Упаковав одежду, выписался из отеля и поехал в Давенкорт. С грустью посмотрел на величественное , здание усадьбы, белый фасад которого как будто звал его к себе. Он любил здесь каждый камень, как принц любит королевство, в котором родился, зная, что когда-нибудь оно станет его собственностью. Ради этого королевства он был готов работать двадцать четыре часа в сутки. Он взял в жены принцессу из этого королевства. В памяти встал тот далекий день, когда они сидели на скамейке под огромным дубом и между ними шел бой за первенство. Неужели он женился на ней только для того, чтобы доказать свое превосходство? Теперь-то понятно, что это было одной из причин. Другой причиной была любовь, или скорее влечение, восхищение ее красотой, возникшее тогда, когда он впервые осознал себя мужчиной. Не слишком веские причины для брака. Сексуальное влечение исчезло очень быстро, да и все остальное, что связывало их, оказалось таким же недолговечным.

Джесси спала с другим мужчиной. Он знал это наверняка, потому что сам не прикасался к ней уже четыре месяца. Вероятнее всего она делала это из мести. Когда ей перечили, Джесси была готова на многое, но он не предполагал, что дело дойдет до измены. Джесси чрезвычайно дорожила репутацией, а в высшем обществе их южного штата царили старые традиции и мораль. Но ведь она не только спала с кем-то, она даже не предохранялась. Неужели из мести? В течение одной короткой недели была убита его жена, разрушены жизнь и репутация, а семья отвернулась. Из принца он превратился в парию.

Все, он сыт по горло. Сведения, сообщенные ему сегодня шерифом, только поставили точку в этом кошмаре. Он как проклятый работал все годы, что-, бы содержать семью на том уровне достатка, к которому они привыкли, а когда случилось несчастье и ему понадобилась поддержка, все от него отвернулись. Люсинда не обвиняла его, но и не защищала от сплетен и нападок, а ведь он всю жизнь исполнял каждое ее желание. Что касается тети Глории, дяди Гарлена и их семейства, то он просто не хотел о них думать. Черт с ними со всеми! Ведь мать и тетя Сандра верят ему.

Роанна. Была ли она замешана в этой трагедии? Он так привык к ее детскому обожанию, а она предала его. На похоронах подошла и сказала, что ничего не подстраивала, но он опять увидел на ее лице виноватое выражение. Он не знал, говорила ли она правду или лгала. Шериф не подозревал Роанну в убийстве Джесси, но Уэбб не мог забыть ненависти, которая промелькнула в ее глазах, когда она смотрела на Джесси в тот роковой вечер на кухне.

Он терялся в догадках, но никому не говорил о своих подозрениях.

Да пошли они все к чертовой матери!

Уэбб огляделся. Давенкорт был воплощением его честолюбивых замыслов, символом его жизни. Поколения Давенкортов жили под крышей этого старого дома. Когда он был далеко, ему всегда вспоминался дом, окруженный цветами. Весной это были яркие кусты азалий, летом их место занимали розы, осенью — роскошные белые и кремовые хризантемы, а зимой — розовые камелии. Воздух в доме всегда был насыщен благоуханием цветов. Он любил эту усадьбу с такой страстью, которую не испытывал ни к одной женщине. Что ж, он сильный человек и сможет вырвать из сердца и это.

Припарковав машину, Уэбб направился к парадной двери. Как только он вошел, разговоры в гостиной стихли, как это теперь происходило постоянно при его появлении. Сухо поздоровавшись со всеми, он направился в свой кабинет и сел за стол.

Пока он возился с делами, прошло несколько часов. Он заполнил все нужные бумаги, передавая все дела обратно в руки Люсинды. Закончив формальности, встал, спустился вниз и вышел из дома. Затем сел в машину и поехал прочь, даже не оглянувшись.

Часть вторая. Возвращение

Глава 8

—Ты должна заставить Уэбба вернуться. — Люсинда откинулась на спинку стула.

Роанна молчала, стараясь не показать, как сильно взволновали ее слова бабушки. Со сдержанным изяществом она поставила на поднос чашку чая.

Уэбб. Один звук этого имени заставил ее испытать боль, подняв со дна души прежнюю любовь и чувство вины, хотя со времени, когда она видела его последний раз, прошло десять лет. С тех пор о нем никто ничего не слышал.

— Ты знаешь, где он? — спокойным голосом спросила Роанна.

В отличие от Роанны, Люсинде не удалось скрыть волнение, и ее рука, ставившая чашку на серебряный поднос, задрожала. Причиной ее волнения был не только предмет разговора. Она была уже очень стара, ей исполнилось восемьдесят три года, и к тому же неизлечимо больна. Она умирала, и все в доме знали об этом. Вряд ли ей суждено увидеть будущую весну.

Железная воля могла преодолеть многое, но перед болезнью даже она была бессильна.

— Я наняла частного детектива, — сказала Люсинда, — и он разыскал Уэбба. Все это время Ивонн и Сандра знали, где он находится, но никому не желали говорить. Нас он не хотел знать, а они регулярно ездили навещать его. — В ее голосе прозвучал гнев.

Роанна опустила ресницы, чтобы бабушка не заметила выражение ее глаз. Она понимала, почему Уэбб не хочет иметь с ними ничего общего. Он должен презирать их всех, и в первую очередь ее. Но рана все еще кровоточила. Ее любовь к нему — единственное, что осталось в ней от прошлой Роанны.

Больше не было шаловливой девчонки, которую переполняла бьющая через край энергия. Ее место теперь заняла холодная, бесстрастная молодая женщина, которая никогда не спешила, никогда не теряла самообладания, очень редко улыбалась и совсем не смеялась. За слишком бурные юношеские чувства была заплачена дорогая цена. Эти чувства разрушили жизнь Уэбба: они привели в движение ту цепь событий, в результате которых была убита Джесси, а Уэббу пришлось уехать из поместья.

Она не могла заменить Люсинде ее любимую Джесси, но могла по крайней мере постараться не быть бесполезной в этом доме.

Почти сразу после отъезда Уэбба Роанна уехала учиться в колледж Университета Алабамы, где получила диплом менеджера и, вернувшись, стала помогать Люсинде вести дела, отчасти заменив Уэбба. Никакой любви к занятиям менеджментом она не испытывала, но, зная, что это необходимо, заставляла себя учиться и получать высокие оценки. Она стала обращать внимание на свою одежду, чтобы Люсинде не приходилось больше ее стыдиться, окончила водительские курсы, танцевальный класс, научилась правильно накладывать косметику и вести непринужденную беседу в обществе.

А главное, научилась скрывать свои чувства, что оказалось не особенно трудно. После того как уехал Уэбб, все в ней будто умерло. Остался только смутный страх — страх увидеть его опять и снова испытать прежнюю боль.

Роанна взглянула на бабушку:

— А если он не захочет вернуться?

— Ты должна убедить его, — твердо сказала Люсинда. Она вздохнула, и голос ее смягчился. — Уэбб всегда к тебе хорошо относился. Ты понимаешь сама — он необходим нам. Мы вместе ведем все дела, но у меня осталось мало времени, а ты не слишком любишь это занятие. У Уэбба мозг как компьютер, он честен и беспощаден, а это необходимые качества для хорошего бизнесмена.

Роанна не была огорчена тем, что бабушка решила передать ведение всех дел в их родовой империи Уэббу, а не ей. Это было только справедливо. Тяжесть всей ответственности все равно лежала на слабеющих плечах Люсинды. Роанна всегда была только исполнителем. Она научилась многому и относилась к своим обязанностям добросовестно, но без любви и интереса.

Морщинистое лицо Люсинды задрожало от волнения.

— Я помнила о нем каждый день с тех пор, как он уехал, — тихо сказала она, — и никогда не прощу себе, что не помогла ему, когда он в этом нуждался. Я должна была подойти к нему и сказать, что не верю в то, что он виновен, а вместо этого с головой ушла в свое горе и не видела, как тяжело ему было переносить мое молчание. Я не боюсь смерти, но умру спокойнее, если Уэбб вернется в Давенкорт, а единственный человек, который может вернуть его, — ты, Роанна.

Роанна никогда не говорила Люсинде, что она подходила к Уэббу на похоронах Джесси, но получила холодный отпор. В глубине души она считала, что шансов убедить Уэбба вернуться у нее меньше, чем у кого бы то ни было. И тем не менее, если Люсинда хочет, чтобы он вернулся, она попытается сделать все возможное и не важно, чего ей это будет стоить.

—  — Где он сейчас живет?

— В одном захолустном городке в Аризоне. Я дам тебе все бумаги, которые передал мне частный детектив. Живет, кстати, не так уж плохо. У него ранчо, разумеется, не идущее ни в какое сравнение с Давенкортом, но не в характере Уэбба опускать руки.

— Когда мне ехать?

— Чем скорее, тем лучше. Я хочу помириться с ним прежде, чем умру.

— Я попытаюсь, — сказала Роанна. Люсинда бросила на свою внучку долгий взгляд, и ее лицо осветила усталая улыбка.

— Ты единственная из моих родственников, кто не говорит с фальшивой бодростью, что я проживу до ста лет. — Она усмехнулась. — Скучные дураки, неужели они думают, что я не знаю, что у меня рак? Я слишком стара, чтобы тратить время на бесполезное лечение, когда и так без помощи докторов скоро отправлюсь очень далеко.

Любые слова, которые можно было сказать в ответ, прозвучали бы фальшиво, и Роанна промолчала. Действительно, все в усадьбе делали вид, что если не будут говорить о ее болезни, то ничего и не случится. Теперь из родственников в доме жили не только Глория и Гарлен. Спустя год после убийства Джесси и отъезда Уэбба им удалось перевезти большую часть своего семейства в Давенкорт. Их сын, Бэрон; решил остаться в городе, но все остальные переехали в поместье. Дочь Глории, Ланетт, перевезла сюда мужа Грега и детей — Корлисс и Брока. Теперь они уже далеко не были детьми — Броку было тридцать, а Корлисс одних лет с Роанной. Люсинда разрешила им поселиться в доме, чтобы заполнить пустоту после убийства Джесси и отъезда Уэбба.

— Ты знаешь, Роанна, что после отъезда Уэбба я изменила свое завещание, — продолжала Люсинда после некоторого молчания. Она взглянула в окно на кусты своих любимых чайных роз и, как будто это придало ей сил, выпрямилась в кресле. — Я сделала тебя главной наследницей. Думаю, ты должна знать — если Уэбб вернется, я опять изменю завещание в его пользу.

Роанна кивнула. Для нее это не имело значения. Она сделает все возможное, чтобы убедить Уэбба вернуться, и не будет считать себя обиженной, если Люсинда изменит свое завещание. Она не могла не признать, что, как бы сильно она ни старалась, у нее все равно не было таланта бизнесмена, которым обладали Люсинда и Уэбб. Риск, азарт большого бизнеса были ей чужды.

— Еще когда ему было четырнадцать, мы договорились, что если он будет постепенно входить в курс ведения дел Давенпортов, то в конце концов станет здесь хозяином, — сказала Люсинда.

— Это справедливо, — негромко ответила Роанна.

— Давенкорт… — Люсинда окинула взглядом аккуратно подстриженный газон, клумбы, луга, на которых паслись лошади.

— Я попытаюсь привезти его, — пообещала Роанна, и ее лицо при этом оставалось спокойным, как озеро в жаркий летний день, когда в воздухе нет ни ветерка. Если Уэбб вернется… это будет ад и рай одновременно. Каждый день видеть его, слышать голос, тайно ощущать его присутствие в долгие темные ночи, когда просыпаются все прошлые желания… разве не блаженство! Адом же было то, что в каждом его взгляде она будет читать неприязнь и осуждение.

К черту пустые мечтания, ей стоит обдумать все трезво. Скорее всего она уедет отсюда. Когда Люсинда умрет, Давенкорт больше не будет ее домом. Его владельцем станет Уэбб, а он не захочет, чтобы она оставалась здесь. Ей уже сейчас нужно решить, что она будет делать дальше. Ну что ж, найдет работу и окунется в совсем другой мир. С ее дипломом и приобретенным опытом не так уж трудно устроиться работать менеджером в приличной фирме. Может быть, ей даже придется уехать из их штата, и тогда она уже никогда не увидит Уэбба. Но и это не имеет значения. Его место здесь. Поспешный отъезд стоил ему состояния, так что будет только справедливо, если она вернет Давенкорт Уэббу.

— Неужели тебе все равно, что ты потеряешь Давенкорт? — внезапно спросила Люсинда.

Как она не понимает, что для нее это не самое главное?

— Твое право сделать наследником того, кого ты хочешь. И потом, Уэбб справится лучше меня.

Она знала, что ее холодный, безучастный тон заденет Люсинду, но изображать энтузиазм было выше сил.

— Но ведь ты принадлежишь к семейству Давенпортов, — возразила Люсинда, как будто хотела, чтобы Роанна еще подумала над всем этим. — Люди станут говорить, что Давенкорт по праву должен принадлежать тебе, потому что Уэбб — не Давенпорт. Он наш ближайший родственник, — но принадлежит к роду Тэллентов, а не Давенпортов, и не находится в прямом родстве со мной.

— Но он больше меня подходит для этого. В гостиную вошла Глория как раз в тот момент, когда Роанна произносила последнюю фразу.

— Кто больше подходит? — спросила она, светски улыбнувшись и направляясь к своему любимому креслу.

Глории было семьдесят три, она была на десять лет моложе Люсинды и все еще не хотела мириться с возрастом, постоянно красила свои седеющие волосы и сейчас была яркой блондинкой.

— Уэбб, — спокойно ответила Люсинда.

— Уэбб? — Глория в удивлении уставилась на сестру. — Ради всех святых, для чего он больше подходит? Для электрического стула?

— Для управления Давенкортом и ведения всех наших дел.

— Да ты шутишь! С ним никто из наших партнеров не захочет иметь никаких дел!

— Нет, захочет! — В голосе Люсинды прозвучала сталь. — Если Уэбб станет хозяином, с ним все захотят иметь дело, если, конечно, они не законченные идиоты.

— Я вообще не понимаю, почему эта мысль пришла тебе в голову, ведь никто не знает, где…

— Я нашла его, — прервала его Люсинда, — и Роанна собирается поехать к нему и уговорить вернуться назад.

Как ужаленная, Глория повернулась к Роанне.

— Ты в своем уме? — прошипела она. — Ты же не собираешься привозить сюда убийцу? Я глаз не сомкну ночью, если он будет здесь!

— Уэбб не убийца, — не гладя на Глорию, сказала Роанна.

— Тогда почему же он все бросил и сбежал? Только преступник мог так поступить!

— Перестань! — Люсинда резко выпрямилась в кресле. — Он не сбежал, просто сыт был всем по горло, вот и уехал. Никто из нас не поддержал его, и я не могу обвинять Уэбба в том, что он попытался нас забыть. Я никогда, никогда не думала, что он мог убить Джесси.

— Но шериф Боули подозревал его!

— Против Уэбба не было никаких улик и, поскольку по закону его не в чем обвинить, я хочу, чтобы он вернулся назад.

— Люсинда, не делай глупостей!

Глаза Люсинды блеснули грозным огнем, и она сразу помолодела. Даже тяжелобольная, Люсинда прекрасно сознавала силу своей власти как хозяйки Давенкорта и никогда не стеснялась довести это до сведения остальных членов семейства, если они об этом забывали.

— Этот вопрос больше не обсуждается, — сказала она. Почувствовав превосходство противника, Глория отступила и обратила свой меч против Роанны, считая ее

Более легким объектом.

— Но ведь ты не собираешься за ним ехать, Роанна? Это настоящее сумасшествие.

— Я согласна с Люсиндой. — Роанна встала, чтобы уйти.

Бешенство блеснуло в глазах Глории.

— Ах вот как, — прошипела она, — не думай, что я забыла, как ты пробиралась к нему в постель, когда…

— Прекрати! — Люсинда гневно привстала с кресла, как будто собираясь наброситься на сестру. — Все знают, что произошло в действительности, и я не позволю тебе сплетничать на пустом месте! И запрещаю так говорить с Роанной. Она только исполнит то, о чем я ее прошу.

— Но почему тебе пришло в голову попытаться вернуть его? — простонала Глория, сразу утратив свою агрессивность.

— Потому что он нужен здесь. Сейчас я веду дела вместе с Роанной и, когда умру, она просто не вынесет такого бремени.

— Типун тебе на язык, Люсинда, ты еще переживешь…

—  — Нет, — быстро сказала Люсинда, не желая больше слышать то, что слышала уже много раз, — я не собираюсь пережить всех вас, просто не хочу. Уэбб нам необходим. Роанна поедет к нему и привезет его домой. Я так решила.

На следующий вечер, сидя в маленьком грязном кафе, Роанна молча смотрела на мужчину, небрежно примостившегося на стуле около бара. От сигаретного дыма,

Наполнявшего комнату, слезились глаза, но она не могла отвести от него взгляда.

Уэбб. Прошло десять лет с тех пор, как она видела его в последний раз. И хоть и знала, что все еше любит его, но не предполагала, что так разволнуется, увидев. Она испытала боль, но это была боль возвращения к жизни. Ее сердце билось часто, и возбуждение пронизывало все ее тело. Роанна чувствовала, как горит ее кожа, как пульсирует кровь в венах. Желание подойти, прикоснуться к его одежде, чтобы ощутить легкий незабываемый мужской запах его тела, было таким сильным, что она впала в полуобморочное состояние. Несмотря на уверенность Люсинды, что только Роанна сможет уговорить его вернуться домой, ее точили сомнения. Больше всего она страшилась увидеть в его зеленых глазах холод и неприязнь.

На нее уже оглядывались посетители, и она стала нервничать. Чтобы не привлекать к себе внимания, Роанна оделась просто, неброско, но в баре было полно мужчин, и она боялась, что кто-нибудь подойдет к ее столику и привлечет внимание Уэбба.

Было уже десять вечера, и Роанна чувствовала себя страшно усталой. Она вылетела самолетом в шесть часов утра, с двумя пересадками добралась до Далласа, где ей пришлось ждать четыре часа, чтобы долететь до Тэскона, недалеко от которого жил Уэбб. Взяв напрокат машину, в половине пятого она отправилась на поиски Уэбба. По информации детектива он теперь был владельцем небольшого, но процветающего скотоводческого ранчо.

Ей не удалось найти это ранчо. Изъездив множество окрестных дорог, она опять вернулась туда, откуда выехала. Чуть не плача от усталости, не зная, что делать, она вдруг неожиданно повстречала местного жителя, который не только знал Уэбба, но и направил Роанну в этот маленький грязный бар, где Уэбб имел привычку останавливаться, наведываясь в город.

По дороге Роанну застала ночь. Яркое предвечернее небо постепенно погасло, и на смену калейдоскопу оттенков на небе выступили такие огромные и яркие звезды, каких она никогда раньше не видела.

Когда она вошла в бар, Уэбб был первым, кого она увидела. Роанна застыла на месте, но, к счастью, он смотрел в другую сторону. Девушка пробралась за один из свободных столиков в самом темном углу. Официантка, усталого вида испанка лет сорока, подошла очень быстро. Заказав пиво, Роанна долго держала в руках стакан, пока пиво не стало теплым, потом заказала еще. Она не любила пиво, вообще не любила спиртного, но боялась, что, если не будет заказывать, ее попросят освободить столик.

На столике была постлана несвежая скатерть, дешевые приборы выщерблены. От того, что она просто так будет сидеть здесь и ждать неизвестно чего, ее задача не станет легче. Нужно просто встать и подойти,

Но она не могла двинуться с места. Не отрывая от него взгляда, она искала в его облике изменения, произошедшие за десять лет.

Когда он уехал из дома, ему было двадцать четыре, и, несмотря на то что ему приходилось нести тяжелое бремя забот по управлению имением, характер его сформировался тогда еще не полностью. Смерть Джесси, полицейское расследование и подозрения родственников, отвернувшихся от него, похоже, ожесточили его. Теперь он выглядел как человек, умеющий подчинять себе обстоятельства.

Роанна знала о трудностях, выпавших на его долю за эти десять лет, — жизнеописание Уэбба, составленное детективом, было довольно подробным. Когда похитители скота опустошали его стада и закон не мог охранить его от потерь, он собственноручно выследил четырех мошенников и преследовал их до самой границы с Мексикой. Воры обнаружили погоню, началась перестрелка, в результате которой один из воров был убит, другой серьезно ранен, а третий получил сотрясение мозга, упав со скалы. Четвертый, оставшийся в живых, решил, что лучше всего поскорее унести ноги, и Уэбб погнал свое стадо обратно. С тех пор скот у него больше не воровали.

В отчете частного детектива было сказано, что Уэбб не только купил маленькое ранчо и быстро сделал его доходным, но стал покупать и другие участки земли. Не для того, чтобы разводить скот, а для строительства шахт. Аризона была богата минералами, и Уэбб решил заняться их добычей. Отъезд из Давенкорта не лишил его всех средств — у него были собственные деньги, не принадлежавшие Люсинде, и он смог использовать их разумно.

В округе у него создалась репутация человека, который всегда говорит, что думает, и делает, что говорит. С годами характер его еще закалился, это был уже не тот юноша, которого она знала раньше. Они оба изменились за эти десять лет, и только одно осталось неизменным — ее любовь к нему.

Физически он стал крепче и мускулистее, чем раньше. У Уэбба всегда была фигура атлета, а тяжелая работа на воздухе обветрила его лицо и нарастила мышцы. В углах губ появились морщинки, а волосы стали длиннее, как у человека, который пренебрегает частыми визитами к парикмахеру. Он отрастил бороду, которая не могла скрыть шрам, идущий от правого уха к подбородку, и совсем не был похож на того денди, которого помнила Роанна. Старые башмаки, вылинявшие и потрепанные джинсы, а рубашка такая застиранная, что казалась почти белой. Он прекрасно гармонировал с остальными посетителями этого маленького бара в захолустном городке на границе с пустыней. Здесь все отличалось от ее родных мест, как Амазонка отличается от Арктики.

Заранее испытывая слабость от мысли, что должна подойти к нему, Роанна застыла за своим столиком.

Люсинда! Согнутая годами и горем, неукротимая, но бессильная перед скорым концом. Какой надеждой светились ее глаза, когда она целовала Роанну на прощание.

Роанна понимала, как ей самой невыгодно, чтобы Уэбб вернулся домой. Давенкорт для нее больше чем просто наследство. Это был ее дом, ее убежище, каждый дюйм которого она знала и любила. Мысль о его потере разрывала сердце. Если туда вернется Уэбб, она не сможет там остаться.

Вот он сидит прямо перед ней — Уэбб собственной персоной, принц в изгнании. Она должна во искупление своих грехов перед ним отказаться от Давенкорта и вернуть ему его королевство.

Почти бессознательно Роанна встала из-за столика и пошла к стойке, за которой сидел Уэбб. Она остановилась позади него, немного справа, так что могла видеть твердые очертания его щеки. В замешательстве подняла руку, чтобы коснуться его плеча и привлечь внимание. Но тут он сам, видимо, почувствовал ее присутствие и обернулся.

Холодные зеленые глаза скользнули по ней сверху вниз. Темная бровь взлетела в молчаливом вопросе. Это был оценивающий мужской взгляд.

Он не узнал ее.

Роанна почувствовала, что ей не хватает воздуха. Опустив руку, внезапно охрипшим голосом она произнесла:

— Здравствуй, Уэбб. Можно с тобой поговорить?

Его глаза расширились, и он повернулся на сиденье, чтобы лучше рассмотреть ее. В глазах вспыхнул огонек — наконец он ее узнал. Сначала на лице появилось недоумение, потом оно опять стало бесстрастным.

Не говоря ни слова, он глядел на нее. Сердце билось так сильно, что боль отдавалась в груди.

— Пожалуйста, — попросила она.

Уэбб пожал плечами. Вынув несколько монет из кармана, он положил их на стойку, потом встал, заставив ее отступить назад, молча взял за руку и пошел к выходу. Его длинные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, как стальные наручники. Но даже сейчас, ощущая это далеко не нежное прикосновение, Роанна почувствовала себя счастливой.

Они вышли, и обшарпанная дверь захлопнулась за ними. Вокруг были в беспорядке припаркованы автомобили, в их стеклах отражалась неоновая вывеска кафе. После душной атмосферы бара на свежем воздухе Роанну охватила дрожь. Не ослабляя своей хватки, Уэбб подвел ее к припаркованному невдалеке джипу. Вынув ключи из кармана, отпер переднюю дверь и, распахнув ее, подтолкнул Роанну:

— Залезай.

Она молча повиновалась. Уэбб сел рядом и захлопнул дверь.

Каждый раз, когда вспыхивала реклама, Роанна видела жесткие очертания его лица. Он сидел, молча глядя в окно. Прижав руки к груди, чтобы не дрожали, она тоже не прерывала молчания.

— Ну? — наконец сказал он, поворачиваясь к ней и обдав резким запахом текилы.

Ты должен вернуться домой.

Издав короткий смешок Уэбб откинулся на спинку сиденья.

— Мой дом здесь.

Роанна опять замолчала. Звук его голоса, его близость усилили ее дрожь. Не в силах взглянуть на него, она смотрела прямо перед собой.

— Надень это, а то ты уже совсем синяя. Он подал ей пиджак. Запах пыли, лошадей и легкий запах самого Уэбба — ей захотелось уткнуться лицом в грубую ткань. Кивком поблагодарив его, Роанна накинула пиджак на плечи.

— Как ты нашла меня? — наконец спросил он. — Тебе мама рассказала, где я?

Роанна отрицательно покачала головой.

— Тетя Сандра?

— Нет.

— Черт возьми, я не настроен разгадывать загадки, — раздраженно проговорил он, — • объясни или вылезай из машины.

— Чтобы разыскать тебя, Люсинда наняла частного детектива.

Роанна физически чувствовала недоверие, исходящее от него. Она знала, что у нее не много шансов убедить его вернуться домой, на даже не предполагала, насколько враждебно он настроен.

— Так ты приехала сюда не по собственной инициативе? — спросил он быстро.

— Нет.

Неожиданно он наклонился, взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

— Когда говоришь со мной, изволь смотреть прямо в глаза. — В его голосе слышалась угроза.

Роанна взглянула на него, стараясь запечатлеть в памяти каждую черточку лица. Может быть, сейчас она видит его в последний раз.

— Что ей нужно? — спросил он, все еще сжимая пальцами ее подбородок. — Если Люсинда не может забыть меня, то что ее заставило ждать столько лет?

Горечь в его голосе сказала о многом. Значит, его обида не прошла с годами. Она должна была это предвидеть, да и Люсинда тоже. Их предательство разбудило в нем тигра, и сейчас тигр показывал когти.

— Бабушка хочет, чтобы ты вернулся домой и опять взял управление всеми делами Давенпортов в свои руки.

— Ах вот так. Неужели благовоспитанная семейка решится рисковать своей репутацией и иметь дело с преступником?

— Решится.

Он отрывисто засмеялся.

— Что же все-таки произошло? Я знаю, что Люсинда изменила свое завещание в твою пользу. А теперь? Может быть, она сделала какие-то неверные шаги и хочет, чтобы я вытаскивал ее дела из трясины?

— Она хочет, чтобы ты вернулся домой, потому что любит тебя и жалеет о том, что произошло. Ей нужно, чтобы ты вернулся домой, потому что она скоро умрет. У нее рак.

Его глаза блеснули в темноте, он выпустил ее подбородок и резко отстранился.

— Черт! — Он стукнул кулаком по рулю. Опять воцарилось молчание.

— Так ты вернешься? — спросила она неуверенно. Вместо ответа он наклонился к ней так близко, что она вновь почувствовала запах алкоголя.

— А как насчет тебя? — Его голос стал низким и грубым. — Я понял, чего хочет Люсинда. А ты? Ты сама-то хочешь, чтобы я вернулся в Давенкорт, маленькая повзрослевшая кузина? Как ей удалось заставить тебя поехать ко мне, зная, что если твоя поездка увенчается успехом, ты потеряешь и деньги, и усадьбу? — Он помолчал. — Я правильно понял — если вернусь обратно, она снова изменит свое завещание и оставит все мне?

— Да, — прошептала Роанна.

— Тогда ты просто дура, — проговорил насмешливо Уэбб и отодвинулся от нее. — Возвращайся обратно, маленькая послушная собачонка, которой ты теперь стала, и скажи ей, что старалась изо всех сил, но я не согласился.

— Послушай, я тоже хочу, чтобы ты вернулся домой. Пожалуйста.

Она почувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Почему? — тихо спросил он. — Почему, Роанна? Она открыла рот, чтобы ответить, но он прижал свой огрубевший палец к ее губам.

— Десять лет назад ты сама начала все это, дав мне ощутить твое худенькое тело. Тогда я думал, что ты слишком невинна, чтобы понимать, что делаешь, но потом мне показалось, что ты прекрасно знала, как я буду реагировать на твой поцелуй, не так ли?

Его палец все еще был прижат к ее губам и слегка поглаживал чувствительную кожу. Эта было то, о чем она мечтала. Закрыв глаза, она кивнула.

— Ты знала, что Джесси спустится вниз?!

— Нет! — Ее губы шевельнулись под его прикосновением.

— Так ты поцеловала, потому что ты хотела меня?

Время ли сейчас думать о гордости? Она любила его всю свою жизнь. Сначала это была детская влюбленность в романтического героя, потом неосознанное обожание подростка и, наконец, страсть женщины. Последнее чувство пришло тогда, когда она увидела Джесси с тем незнакомцем и поняла, что ничего ему не скажет, потому что это причинит ему боль. Его палец сильнее прижался к ее губам.

— Ты хотела меня? — настаивал он.

— Да, — выдохнула она. — Я всегда хотела тебя.

— А сейчас? — Его голос стал настойчивым. — Сейчас хочешь?

Чего он добивается? Еще больше унизить ее? Если он считает, что во всех его злоключениях виновата она, то, может быть, это и есть та цена, которую она должна заплатить?

Роанна кивнула.

Его рука скользнула под пиджак и сжала ее грудь.

— Ты хочешь только подразнить меня? Или можешь дать то, что пообещала десять лет назад?

Роанна, окаменев, смотрела на него. В темноте ее глаза казались огромными на худеньком лице.

— Скажи мне. — Его большая рука гладила ее грудь, сжимала округлую упругую плоть. — Я заплатил за это с избытком десять лет назад, но ничего не получил. Я вернусь в поместье и буду делать все, чего ждет от меня Люсинда, если ты дашь мне то, что, как все думают, я получил от тебя тогда.

С годами он стал гораздо решительнее. Прежний Уэбб никогда бы не действовал так грубо. Может быть, эта грубость всегда была в его характере, но тогда у него не было нужды показывать ее. Теперь же она просто вышла на поверхность. Если он вернется домой, то платой за все его страдания будет Давенкорт, а сейчас он хочет, чтобы она заплатила ему своим телом

Глава 9

Комната была холодной и грязной. Холод пробирал Роанну до костей. Неужели в окрестностях нет мотеля получше? Зачем он привез ее сюда? Потому что этот мотель ближе всех к бару или чтобы унизить ее?

Надо было обладать очень большим самомнением, чтобы думать, что она хоть что-нибудь значит для него. Роанна чувствовала себя совсем маленькой и беспомощной. К старой вине, тяжесть которой стала уже привычной, прибавилась новая: вероятно, он считает, что этим накажет ее, и отчасти это было именно так, но в тайне все ее существо ликовало — ведь скоро она будет лежать в его объятиях.

Он хочет унизить ее. Что ж! Роанна не знала, хватит ли у нее сил пройти это испытание, но мысль о Люсинде, старой и беспомощной, которая нуждалась в прощении Уэбба, чтобы умереть с миром, не покидала ее ни на минуту.

Но дело было не только в Люсинде. Уэббу нужна была месть так же сильно, как Люсинде — его прощение. Если с ее помощью он избавится от своей

Боли и сможет вернуться в Давенкорт — тогда она хочет этого. Где-то глубоко внутри Роанна ощутила невероятное счастье — пусть на очень короткое время, но он будет принадлежать ей, и воспоминания об этом останутся на всю жизнь.

Бросив шляпу на стул, Уэбб растянулся на кровати. Его взгляд внимательно скользнул по ее телу.

— Раздевайся.

Ошеломленная, она стояла посреди комнаты, беспомощно опустив руки. Он хочет, чтобы она устроила стриптиз?

— Кажется, ты передумала?

Он сел на кровати и потянулся за своей шляпой.

Собрав всю свою волю, Роанна взялась за пуговицы блузки. Раз она решилась, то какое значение имеют детали? Раздеться — еще не самое страшное, скоро он начнет проделывать с ней кое-что покруче. Ее рука, расстегивающая пуговицы блузки, дрожала. Как трудно разоблачаться под его взглядом, хотя она не раз представляла что-то подобное раньше. Но тогда, в мечтах, он любил ее, на самом же деле все иначе. Снова и снова Роанна мысленно повторяла себе, что это сейчас не имеет значения, ничто не имеет значения. Она заставляла себя не думать. Не важно, не имеет значения.

Наконец пуговицы расстегнуты. Резким, нервным движением она сорвала с себя блузку, и та упала на пол. Девушка не могла заставить себя поднять на него глаза, но всей кожей чувствовала его напряженный, изучающий взгляд.

Лифчик расстегивался спереди. Дрожа от холода и смущения, она пожалела, что это был совсем простой белый лифчик, а не атласный кружевной бюстгальтер. Судорожно расстегнув крючки, она спустила с плеч бретельки, и он упал к ее ногам. От холода груди напряглись, а соски затвердели. Роанна знала, что у нее слишком маленькая грудь, но смотрит ли он на нее вообще? Она не осмеливалась взглянуть на него, боясь увидеть в глазах разочарование.

Роанна понятия не имела, как раздеваться, чтобы возбудить мужчину. Где-то она читала, что нужно обнажаться постепенно, но сама стаскивала с себя одежду, как это делают школьницы перед уроком физкультуры.

Она сбросила туфли и расстегнула молнию на брюках, тут же соскользнувших на пол. В комнате было так холодно, что Роанна покрылась гусиной кожей.

Теперь на ней остались только трусики. Не дав себе больше ни о чем подумать, девушка резким движением спустила трусики вниз и переступила через них.

Он все еще молчал и не двигался. Ее руки инстинктивно поднялись, чтобы прикрыть наготу, но потом опять безжизненно повисли вдоль тела. Она стояла, невидящим взглядом уставясь на потертый ковер под босыми ногами. Роанна заставляла себя есть, но никак не могла поправиться и оставалась худой — тощая жертва, приносимая на алтарь мести. А что, если ее тело не может возбуждать желание? Что, если он сейчас втайне смеется над ней?

Он все еще молчал, даже дыхания не было слышно. Внезапная мысль пришла ей в голову и повергла в панику: а что, если он под воздействием текилы заснул, пока она раздевалась? Живой, вернее спящий пример того, что она никого не в состоянии соблазнить своим телом.

Тишину прервал низкий хриплый голос:

— Подойди сюда!

Закрыв глаза и дрожа так, что у нее подгибались колени, она сделала несколько шагов.

— Ближе.

Она сделала еще шаг, и ее колени уперлись в край кровати.

Он дотронулся до нее, потом его рука скользнула вверх, и горячие пальцы ощутили нежную округлость ее прохладных ягодиц. Непроизвольно она потерлась о его горячую руку. Издав короткий смешок, он продолжал поглаживать ее упругие ягодицы, потом стал водить большим пальцем по расселине между ними. Роанну начала сотрясать дрожь от одновременного ощущения испуга и наслаждения, и никаким усилием воли она не могла с ней справиться. Еще никто так не прикасался к ее телу. От медленной, возбуждающей ласки все ее тело напряглось, а груди затвердели.

— Раздвинь ноги.

Голос был таким хриплым, что она не сразу поняла его слова. Его рука проникла между ее ног, Роанна почувствовала медленные, исследующие движения его пальцев. Она перестала дышать, ее тело напряглось от ожидания того, что должно сейчас произойти. Его палец пытался глубже проникнуть между ее ног. Роанна закусила губу, но не смогла сдержать стона. Ее колени дрожали, она чувствовала его твердый палец, стремящийся внутрь ее плоти. Внезапно ее бедра начали непроизвольно двигаться в такт его движениям. В тишине комнаты она слышала его прерывистое дыхание. Горячая волна наслаждения охватила ее. Оно все нарастало, становясь почти болезненным. Схватив его руку, она попыталась ее отвести, но он не обратил внимания на ее попытки. Она почувствовала, что он пытается просунуть и второй палец. Ее тело стало панически сопротивляться.

Тихо выругавшись, он опрокинул ее на кровать, и его рука вновь стала упорно погружаться в нежную плоть между ног. Внезапно она как бы взглянула на себя со стороны. Лежит перед ним совершенно обнаженная, а его руки вторгаются в самые интимные места ее тела? К тому же он не переставая смотрит на нее! Она почувствовала, как ее лицо, шея и грудь заливаются краской.

Его рука продолжала свои попытки проникнуть в нее, но внезапно он резко отстранился.

— Ты девственница. — Его голос прозвучал почти холодно.

Роанна покраснела еще больше. Его ладонь медленно поползла вверх по ее телу и сжала грудь. Глухой, хриплый звук вырвался из его горла и резкими, жадными поцелуями он стал попеременно целовать ее груди. От острого наслаждения ее тело выгнулось дугой.

— Ты не должна этого делать, — сквозь туман услышала она прерывающийся голос, — для тебя это в первый раз… мне лучше уйти.

От неожиданности и огорчения она замерла, и ее лицо стало белым, как лист бумаги. Как? Ей такого мучения стоило раздеться перед ним, трудно выразить, что она испытала в эти минуты, а теперь, когда его руки касаются ее тела, его дыхание сливается с ее дыханием, когда она в первый раз испытывает наслаждение от близости мужчины, и вот… Значит, она недостаточно соблазнительна.

— Ты… ты не хочешь меня?

Она прошептала это почти беззвучно, но он услышал.

Его глаза блестели, зрачки стали огромными. Взяв ее руку он потянул ее вниз и приложил к своей возбужденной плоти.

Роанна замерла от восторга. Она чувствовала его напор под грубой тканью джинсов, напряженную пульсацию под ее пальцами.

— Пожалуйста, Уэбб. Я хочу, чтобы ты это сделал, — простонала она.

Одно ужасное мгновение ей казалось, что он откажется. Но вот он встал с постели и принялся сбрасывать с себя одежду. Роанна не могла оторвать взгляда от широких плеч, мускулистой груди, покрытой темными волосами, и плоского живота.

С треском расстегнув молнию, одним движением он спустил вниз джинсы вместе с трусами. Ошеломленная, она смотрела на его стоящий, как будто вырвавшийся на свободу член. Краска опять бросилась ей в лицо.

Уэбб застыл, несколько раз глубоко вздохнув. Боясь сделать что-нибудь не так, Роанна лежала неподвижно, стараясь не смотреть на него. Если он сейчас отвернется от нее, она умрет. Но он хочет ее, она не может этого не видеть. Она была совсем неопытной, но вовсе не невежественной. Он был возбужден до предела, в этом не было сомнения.

Он лег, и матрас прогнулся под его весом. Не дав ей ни мгновения, чтобы подумать, и ни секунды, чтобы испугаться, он лег на нее, и его плечи заслонили свет лампы. Взяв двумя руками ее голову, он прижался раскрытым ртом к ее губам и одновременно его член вошел в глубь ее плоти. Ее сердце дико подпрыгнуло, она закричала, но крик был заглушен его поцелуем.

Все оказалось совсем не просто, несмотря на ее возбуждение, а может быть, именно из-за него. Несколько раз ей казалось, что она не выдержит, но он постепенно и понемногу погружался все глубже и глубже. Ее тело сопротивлялось увеличивающемуся давлению, вдруг ее пронзила острая боль, она застонала, но он не прекратил своих усилий, напротив, объятие стало крепче, он как бы весь сосредоточился на том, чтобы проникнуть внутрь нее.

Наконец все было кончено. Продолжая держать в руках ее голову, он стал осыпать поцелуями ее соленые от слез щеки.

— Успокойся, милая. Я знаю, что тебе больно, но скоро боль утихнет.

Его ласковые слова подействовали на нее успокаивающе. Если бы он плохо относился к ней, разве стал бы называть «милая»? Очень медленно она стала успокаиваться после неистовой схватки, дыхание стало спокойнее и глубже. Чувство счастья охватило ее. Он так нежно держал ее в своих объятьях, что она не могла поверить, что только час назад увидела его в полумраке маленького бара. Внезапно Уэбб снова покрыл ее лицо частыми поцелуями, как будто подготавливал к чему-то большему.

— Ты готова? — спросил он.

Она не поняла, что он имеет в виду, и в замешательстве взглянула на него:

— Готова к чему?

Улыбка скользнула по его губам.

Заниматься любовью.

Она еще сильнее смутилась.

— А мы разве не этим занимались?

— Не совсем. Есть еще кое-что.

Ее изумление перешло в панику.

— Еще? — Она попыталась выскользнуть из-под него. Он рассмеялся:

— Успокойся. Ничего страшного не будет. Она постаралась взять себя в руки.

— Тогда поучи меня, как… это делать. Он снова вошел в нее, и она стала неуверенно двигаться в такт его движениям. Теперь наслаждение вернулось к ней, их тела взлетали и опускались, слившись воедино. Он перенес тяжесть тела на один локоть, и его рука скользнула вниз между их телами и стала гладить ее нежную плоть, которая была так напряжена, что каждая ласка отдавалась во всем теле, как удар молнии. Его пальцы скользили взад-вперед с какой-то нежной силой, и Роанна почувствовала, что постепенно ее тело становится невесомым.

Его безжалостная чувственная атака не старалась облегчить или ускорить оргазм. Он вторгался в нее как завоеватель, но наслаждение, которое она испытывала, заставляло ее прижиматься к нему все сильнее. Наконец она прогнулась под ним, стараясь, чтобы он как можно глубже вошел в нее. Она слышала свои крики, но ей было все равно. Его тяжесть вдавила ее в постель, руки сжимали ягодицы, бедра двигались вверх-вниз. Наконец она ощутила его дрожь, потом наступила тишина.

Обессиленная, едва дыша, Роанна лежала рядом с ним. Спустя мгновение его руки обняли ее, и ее голова легла ему на плечо. В первый раз за эти десять лет она почувствовала, что счастлива.

Роанна не знала, сколько времени прошло. Но вот его руки вновь требовательно коснулись ее тела.

— Ты хочешь повторить? — Его голос был низким и настойчивым.

— Да, — сказала она и вновь почувствовала тяжесть его горячего тела.

Роанна. Лежа в темноте, Уэбб ощущал рядом ее присутствие. Она спала, и ее голова лежала у него на плече.

Вначале он не узнал ее. Прошло десять лет, понятно, что она должна была измениться, но в его памяти она все еще оставалась худым, не оформившимся подростком. В женщине, которая внезапно возникла перед ним в полумраке бара, не было даже намека на прежнюю Роанну. Эта хорошо одетая дама была так неуместна здесь, что он сначала удивился, когда она заговорила с ним.

В дорогой шелковой блузке и брюках, сшитых лучшим портным, она выглядела очень элегантно. Светская дама в захолустном кабаке. Красиво подстриженные волосы, совсем темные в полумраке помещения, доходили до плеч. Ее рот… у нее был чудесный рот с яркими чувственными губами. Как приятно, наверное, целовать эти мягкие, нежные губы. Когда он повернулся и она взглянула на него, в лице ее было столько торжественности, что трудно было поверить в то, что она умеет улыбаться.

А потом дама произнесла:

— Привет, Уэбб. Могу я с тобой поговорить?

Ее голос привел его в шок. На мгновение ему показалось, что он выпил больше, чем следовало. Почему она называет его по имени, ведь он мог поклясться, что никогда не видел ее раньше? Но она говорила голосом Роанны, и ее глаза были такие же карие, как у Роанны. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он поднял, что эта молодая женщина и есть Роанна, которую он оставил почти девчонкой.

За десять лет Уэбб постарался забыть, что с ним произошло. Он покинул Давенкорт навсегда и начал жизнь почти с нуля. Поселился в Аризоне, потому что этот штат был далеко от его цветущей, зеленой Алабамы. Труд на ранчо требовал большого напряжения, но ему нравилась физическая работа не меньше, чем мир бизнеса с его волчьими законами. Он был прекрасным наездником, и это ему очень помогало. Теперь у него не было такого количества родственников, общался он только с матерью и Сандрой, и был этим доволен.

Вначале, когда боль потери еще не притупилась, он чувствовал себя почти мертвым. Смерть Джесси глубоко потрясла его. Первое время его постоянно грызла мысль, что убийца безнаказанно гуляет на свободе и его никогда не найдут. Но потом он понял, что ничего не может поделать. Не было никаких улик. Чтобы жить дальше, он должен все забыть.

Бывали дни, даже недели, когда он совсем не думал о своей прошлой жизни. Позабыл их всех — Люсинду и остальных. Всех, кроме Роанны. Иногда в его ушах звучал ее смех, и он инстинктивно оборачивался, чтобы посмотреть, что еще она выкинула, но тут же спохватывался — ведь ее больше нет рядом. Иногда, залечивая рану у лошади, вспоминал, как темнело ее худенькое лицо, когда она видела раненое или больное животное.

Забыть ее было труднее всего. Именно память о ней заставляла его снова и снова

испытывать гнев.

Лгала ли Джесси, обвиняя Роанну в том, что она нарочно подстроила их ссору в тот вечер. Скорее всего — да. Но почему, почему на смущенном лице Роанны ясно прочитывалось виноватое выражение. Узнав, что Джесси была беременна от другого мужчины, он пришел к заключению, что Роанна не имела никакого отношения к ее смерти и что скорее всего убийцей был неизвестный любовник Джесси, но что-то в поведении Роанны в тот вечер до сих пор приводило его в бешенство.

Может быть, потому, что до этого его маленькая кузина была для него как открытая книга. Бескорыстно и беззаветно обожающее его существо. Роковой вечер посеял сомнения в душе Уэбба. Не был ли он для нее только собственностью, которую ей захотелось отнять у Джесси.

Поле смерти Джесси у него было несколько женщин. Две или три связи были долговременными, хотя жениться второй раз он не собирался. Какой бы страстной ни была ночь, проведенная с другой женщиной, первой мыслью, когда он просыпался на рассвете, была мысль о Роанне. Он представлял ее себе, и его плоть становилась твердой, как железо.

Но он никогда не мог вспомнить своих снов, только их обрывки. Он ощущал ее маленькие ягодицы у себя на коленях, чувствовал, как к его груди прижимаются маленькие острые груди. Вожделение, которое он когда-то испытывал к Джесси, было связано прежде всего с желанием одержать над ней верх. Влечение к Роанне в его снах всегда было окрашено нежностью.

И когда в грязном баре он увидел ее не во сне, а наяву, его первым желанием было увести ее отсюда. Он взял девушку за руку, и она беспрекословно пошла за ним. Она стала совсем другой — бесстрастной и молчаливой, а раньше болтала не закрывая рта. Уэбб понимал, что несколько перебрал текилы и лучше было бы отложить встречу с ней на завтра, но не мог отпустить ее руку даже на минуту.

Сначала он с трудом мог сосредоточиться на том, что она говорила. Просто глядел на нее не отрываясь. Роанна же дрожала как осиновый лист и смотрела куда угодно, только не на него, и это его раздражало.

Она изменилась. Боже, как она изменилась. Раньше на ее подвижном личике Можно было прочитать каждую мысль. А теперь в ее глазах больше не было смеха и озорства, в движениях — рвущейся наружу энергии. Казалось, настоящую Роанну кто-то украл, а на ее место подбросил бесстрастную леди.

Некрасивая девочка-подросток превратилась в прелестную женщину. Роанна не стала красавицей, нет, но в ней было нечто большее, чем красота. Овал лица с высокими скулами и миндалевидные глаза орехового цвета выглядели экзотическими. Она немного прибавила в весе, формы ее тела стали более округлыми, хотя еще фунтов десять набрать не мешало бы.

Все эти десять лет воспоминания о девочке, влюбленной в него, преследовали Уэбба, и сейчас появление вполне реальной женщины довело его долго сдерживаемое желание до точки кипения.

Что до нее, то она, как показалось Уэббу, была безразлична к нему. Просто выполняла просьбу Люсинды, и все. Люсинда любит его и хочет, чтобы он вернулся в Давенкорт, тогда она вернет ему все, что он потерял. Люсинда умирает. Люсинда, Люсинда, Люсинда. Она говорила только о Люсинде. Ничего о себе самой, о том, хочет ли она, чтобы он вернулся, как будто все ее чувства остались в прошлом.

Это привело Уэбба в еще большее раздражение. Все эти годы он думал о ней, а она, похоже, навсегда вычеркнула его из своей жизни. На некоторое время он перестал контролировать свои эмоции, в чем отчасти была виновата текила. Произошло нечто странное — он как бы видел себя со стороны, изумлялся собственным поступкам, но ничего не мог поделать. Он слышал, как требовал от нее переспать с ним в качестве платы за его возвращение. На ее лице появилось замешательство, потом она взяла себя в руки. Он ожидал отказа. Но Роанна согласилась.

Уэбб был достаточно зол и достаточно пьян, чтобы решиться на это. Господи, если она согласилась быть с ним только ради выгоды Люсинды, пусть пеняет на себя. Он воспользуется этим.

Усадив ее в машину, он быстро поехал в ближайший мотель, пока она не передумала.

Очутившись в маленькой комнате дешевого мотеля, он растянулся на кровати и приказал ей раздеться, уверенный, что она откажется. У него немного кружилась голова, и он ждал, что Роанна уйдет или по крайней мере потеряет самообладание и пошлет его в задницу. Он хотел увидеть волнение на этом бесстрастном лице, он хотел увидеть прежнюю Роанну!

Вместо этого она начала медленно раздеваться. Ее движения были изящны, и с мгновения, когда была расстегнута первая пуговица, он не мог думать ни о чем, кроме этой нежной кожи, обнажавшейся пред ним при каждом новом движении ее пальцев. Его член напрягся и так сильно давил изнутри на молнию брюк, что, наверное, на нем отпечатались ее зубчики.

В комнате было почти совсем темно, но ее чудесная белая кожа светилась в темноте. Она выскользнула из блузки, расстегнула строгий белый лифчик, и у него перехватило дыхание. Ее груди были небольшими, но совершенной формы с твердыми розовыми бутонами сосков, от вида которых у него пошла кругом голова.

Так же молча скинула брюки и трусики и, обнаженная, застыла перед ним. Желание прикоснуться к этим узким бедрам и нежным круглым ягодицам стало непреодолимым. Хриплым голосом он приказал ей подойти к нему, и она молча повиновалась. Тогда он дотронулся до нее и почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения. Какая гладкая и прохладная кожа! Он медленно провел рукой вверх по ее ноге, потом его пальцы обхватили ее ягодицы; она немного подвинулась к нему и потерлась о его руку, и это движение вызвало в нем бурю восторга.

И все-таки он не мог поверить, что это та самая Роанна стоит перед ним обнаженная, а он ласкает ее тело, и это не во сне, а наяву после десяти лет бесплодных мечтаний. Ему не нужно больше представлять ее в своем воображении — она рядом. Маленький треугольник легких волосков внизу ее живота притягивал его взгляд. Тайны ее тела пробудили в нем мучительное желание. Он грубо велел ей раздвинуть ноги, и она повиновалась.

Но когда его руки стали проникать в ее тело и он почувствовал ответный отклик, в его отуманенном текилой мозгу возникла догадка.

Она никогда не делала этого раньше! Значит, он должен остановиться. Но возбуждение, вызванное ее близостью и текилой, ослабляло его волю. Он уже открыл рот, чтобы велеть ей одеваться, но в это же время ощутил, как сильно она возбуждена. Если он сейчас откажется он нее, то тем самым жестоко ранит ее.

Роанна росла в тени Джесси. Джесси была красавицей, Роанна — дурнушкой. Ее уверенность в себе, если только дело не касалось лошадей, была равна нулю. Да и как могло быть иначе, ведь даже родные постоянно критиковали ее, она недополучала любовь и ласку с самого детства. Внезапно он понял, какого мужества потребовал от нее этот поступок. Она разделась перед ним, чего, он был уверен в этом, не делала никогда ни перед одним мужчиной, и согласилась лечь с ним в постель. Нетрудно догадаться, чего ей это стоило.

Но он должен попытаться отговорить ее. Для этого ему понадобилась вся его воля. Роанна взглянула на него так, как будто ее ударили. Лицо побелело, руки стали дрожать.

— Ты меня не хочешь? — прошептала Роанна так робко, что его сердце сжалось. Благоразумие, и так ослабленное парами текилы, было сломлено окончательно. Вместо ответа он взял ее руку и провел ею вниз, заставив убедиться, насколько она возбудила его.

Тогда она умоляюще прошептала:

— Пожалуйста, сделай это. — И он пропал. Нет, он еще пытался как-то контролировать себя, охладить пожар, пылающий внутри, но потерпел поражение.

Он понимал, что причиняет ей боль, но не мог сдержаться. И потом, она отвечала-пусть неумело — на каждое его прикосновение. Джесси в постели бывала холодна с ним, Роанна же отдавалась вся без остатка. Она первая испытала оргазм, потом и его захватила и понесла волна финального наслаждения, такого бешеного, какое он не испытывал никогда раньше. А теперь она просто дремлет в его объятиях. Вероятно, он тоже ненадолго заснул, во всяком случае, был какой-то провал. Наконец он встал, выключил свет, набросил на нее простыню и снова лег рядом.

Прошло не очень много времени, но его естество опять восстало, возбужденное нежным телом, лежавшим в его объятьях, и Роанна без сомнений и колебаний снова приняла его в себя.

Уже почти рассвело. Пары текилы улетучились из головы, и он очутился один на один с тем, что произошло. Вольно или невольно, но он втянул в это Роанну, хотя все можно было решить иначе. Несомненно, она легла бы с ним в постель без всяких условий.

Уэбб ненавидел себя за то, что невольно стал еще одним человеком в длинном ряду тех, кто воздействовал на нее принуждением. Он не должен был ставить свое возвращение в зависимость от того, переспит она с ним или нет. Он хотел ее, он безумно хотел ее, но без всяких условий и угроз. В том, что он сейчас оказался в таком незавидном положении, была только его вина.

Он хотел восстановить мир с Люсиндой. Мысль о ее скорой смерти заставляла его жалеть о потерянных годах, Давенкорт и весь многочисленный капитал не имели значения, по крайней мере теперь. Главное — прекратить вражду, а еще ему хотелось выяснить, отчего больше не светятся радостью глаза Роанны.

Ну что ж, он готов вернуться домой.

Глава 10

Роанна очень редко хорошо спала ночью, но она была так измотана длинной дорогой и событиями последнего дня, что, когда Уэбб наконец позволил ей заснуть, она сразу же погрузилась в тяжелое, глубокое забытье. Проснувшись и чувствуя себя совершенно разбитой, она не сразу сообразила, где находится.

Какое-то время она лежала неподвижно, пока наконец не осознала: во-первых, она не в Давенкорте, во-вторых, на ней нет одежды и, в-третьих, у нее болят самые чувствительные места.

Когда все это соединилось вместе в ее голове, она подскочила в кровати и оглянулась вокруг. Уэбба рядом не было.

Значит, он встал, оделся и ушел, оставив ее одну в этом жалком мотеле. Ночью его близость растопила лед, сковывавший ее все эти годы, но сейчас, сидя обнаженной на смятых простынях, она чувствовала, как ее вновь сковывает ледяной панцирь.

Что ж, этого следовало ожидать. Она всегда знала, что принадлежит ему душой и телом, а он ее нисколько не любит. Последняя ночь только подтвердила это.

Вместе со своим телом она хотела отдать ему и свою душу, но ему это совсем ни к чему. Он лишь переспал с ней, да и то только потому, что она оказалась под рукой, и он воспользовался случаем.

. Когда Роанна встала с постели, стараясь не обращать внимания на болезненные ощущения между ног, ее лицо было почти спокойным. На его подушке она увидела салфетку, на которой было второпях нацарапано несколько слов.

«Вернусь в десять», — прочитала она.

Подписи не было, да в этом и не было необходимости. Взяв записку с подушки, Роанна сложила ее пополам и сунула в сумочку. На часах было восемь тридцать. Как-то нужно убить полтора часа. Полтора часа отсрочки перед тем, как он скажет ей, что их прошедшая ночь была ошибкой, которую он не собирается повторять.

Ну что ж, она опять заберется в свою раковину и постарается не выглядеть огорченной, когда он будет прощаться. Только бы он не жалел ее. Она сможет вынести многое, только не жалость.

Ее одежда была просто в жалком состоянии. Прежде всего она выстирала белье и повесила его на радиатор. Взяв с собой брюки и блузку, вошла в маленькую ванную комнату с отколотым кафелем и желтым от ржавчины умывальником и взяла из ниши полотенце.

Приняв душ, потрогала белье, висевшее на горячем радиаторе. Оно было почти сухим. Быстро одевшись, высушила феном свои густые волосы.

Дорожная сумка со всеми необходимыми вещами лежала в багажнике нанятой ею машины, которая была припаркована рядом с маленьким баром около шоссе. Из косметики у нее с собой была только пудра и губная помада нейтрального оттенка. Машинально, почти не глядя в зеркало, она подкрасила губы и попудрила нос.

Затем, открыв дверь, Роанна впустила в комнату свежий утренний воздух, включила маленький телевизор, висящий на стене, и уселась в единственное кресло, которое выглядело так, как будто его украли из приемного покоя больницы.

Показывали какое-то утреннее шоу, а ей просто было все равно, что смотреть, лишь бы мелькало перед глазами. Дома, когда она не могла заснуть ночью, тоже включала телевизор, чтобы звуки голосов создавали иллюзию, что она не одна.

Роанна так и сидела перед телевизором, когда послышался шум мотора и машина остановилась прямо перед дверью. Мотор заглох, послышался шум шагов, дверь распахнулась, и в дверном проеме, освещенный сзади лучами утреннего солнца, появился Уэбб.

Стоя на пороге, он произнес:

— Ты готова?

И она молча встала из кресла, выключила телевизор и перекинула через плечо ремешок сумочки.

Уэбб распахнул перед ней дверцу машины. Несмотря на десять лет добровольного изгнания, он не утратил вежливых манер.

Стараясь не выдать того, что не очень хорошо себя чувствует, Роанна устроилась на переднем сиденье. Теперь, при свете дня, она увидела, что его джип был цвета мокрого асфальта с четырьмя ведущими колесами — машина, отлично приспособленная к плохим дорогам.

Когда она садилась в джип, Уэбб бросил на нее взгляд, значения которого Роанна не поняла. Может быть, он ожидал, что она заговорит о свадьбе или устроит ему сцену? Ну уж нет.

— Ты голодна?

Девушка покачала головой, потом вспомнила, что он любит, когда слова произносят вслух.

— Нет, спасибо.

Его губы сжались в твердую линию и, заведя мотор, он выехал со стоянки.

— Ты должна позавтракать, прежде чем улетишь.

Роанна не заказывала обратный билет на самолет, потому что не знала, сколько здесь пробудет, и уже хотела сказать ему об этом, но, увидев суровое выражение его глаз, поняла, билет уже в его кармане.

— Когда я улетаю?

— В час дня. Я взял билет на прямой рейс до Далласа. Ты вернешься домой около десяти, до аэропорта я тебя довезу. Хочешь позвонить, чтобы тебя встретили?

— Нет.

Она одна приехала в аэропорт, собираясь лететь к Уэббу, потому что не нашлось никого, кто захотел бы встать в половине четвертого утра. Впрочем, не правда — она просто никого не просила. Она никогда никого ни о чем не просила.

Когда она поест, у нее останется времени в обрез, только чтобы вернуть взятую напрокат машину и добраться до аэропорта. Он не дал ей ни одной лишней минуты, может быть, намеренно. Не хотел говорить, не хотел провести с ней ни одной лишней минуты.

— Тут недалеко есть место, где можно позавтракать до одиннадцати. Еда простая, но совсем неплохая.

— Мне сначала нужно забрать машину, которую я взяла напрокат. Поем по дороге.

— Сомневаюсь, — мрачно сказал он. — Я сам должен проследить за каждым куском, который ты проглотишь.

— Не стоит, — ответила она, — я давно уже научилась это делать сама.

Ну а если я просто посмотрю, как ты ешь?

Когда она была моложе, ей нравилось, когда он говорил таким тоном, — сразу возникало чувство спокойствия и безопасности, которых ей так не хватало после смерти родителей. Вот и сейчас она успокоилась; он мог чувствовать к ней неприязнь, безразличие, но по крайней мере не хотел, чтобы она умерла от голода. Маленький ресторан был ненамного больше кухни в Давенкорте, с полудюжиной столиков и четырьмя стульями у стойки. Густой запах жареного бекона и сосисок, дополняемый ароматом кофе и специй, наполнял воздух. Двое коричневых от загара мужчин, сидевших за столиком, с интересом проводили взглядом Уэбба и его спутницу. Худая женщина неопределенного возраста, такая же загорелая, как и двое мужчин, подошла к ним. Вынув блокнот из кармана джинсов, она приготовилась взять заказ. Очевидно, здесь не было меню. Роанна вопросительно взглянула на Уэбба.

— Мне ветчину и сильно прожаренные яйца, а ей — простую яичницу с тостами, бекон, мясо с овощами и кофе на двоих.

— Мы не делаем сильно прожаренные яйца — запрет департамента здоровья.

— Хорошо, тогда просто хорошо поджаренные.

— О кей. — Официантка оторвала верхний листок и подошла к окошечку кухни.

— Бесс! Прими заказ.

— Должно быть, ты часто бываешь здесь? — спросила Роанна.

— Да, когда приезжаю в город.

— Что значит простая яичница?

— Без перца.

Она уже открыла рот, чтобы сказать еще что-то, но замолчала. Как, оказывается, просто заговорить с ним в прежней детской манере. Но ничего прежнего больше нет.

Официантка поставила перед ними две чашки с дымящимся кофе.

— Мне понадобится неделя или две, чтобы закончить здесь свои дела, — сказал он. — Я теперь владелец ранчо и не собираюсь его продавать, поэтому впоследствии мне придется летать из Аризоны в Алабаму и обратно.

Так значит, он все-таки возвращается домой! Вчера он сказал, что вернется, если она переспит с ним, но до этого мгновения уверенности у нее не было. Хотя, если бы даже она знала, что Уэбб лжет, ничего бы не изменилось. Прошлая ночь была сбывшейся мечтой.

— Не знаю, как на это посмотрит Люсинда, — сказала она. — Для нее Давенкорт — центр вселенной.

Откинувшись назад, он вытянул длинные ноги, стараясь не задеть ее.

— Расскажи мне о Давенкорте. Мама сообщает мне некоторые новости, тетя Сандра тоже, но что там происходит день за днем? Я слышал, Глории удалось перевезти туда всех своих.

— Не всех. Бэрон и его семья все еще живут в городе.

— Жить под одной крышей с Ланетт и Корлисс? Увольте, лучше уж я куплю квартиру в городе.

Роанна не ответила. Она прекрасно понимала его.

— А ты? — продолжал он. — Я знаю, что ты уезжала учиться далеко от дома. Почему? Мне всегда казалось, что тебе больше нравится ходить в местный колледж.

Она уехала потому, что оставаться дома стало для нее невыносимо. Роанна не могла спать по ночам, ее мучили кошмары. Но ведь не станет же она говорить ему об этом. Она пожала плечами:

— Чтобы получить настоящее образование, нужно посещать университет.

— Ты была членом университетского клуба?

— Да, так принято. Он невесело усмехнулся:

— Как ты там ладила с этими снобами?

— Ладила.

К ней там неплохо относились. К тому же она научилась одеваться со вкусом, пользоваться косметикой, поддерживать беседу в обществе.

Официантка принесла тарелки с едой. Две из них она поставила перед Роанной, одну — перед Уэббом.

— Буду рада, если вам потребуется добавка, — сказала она и оставила их вдвоем.

Уэбб занялся едой, намазывая маслом гренки и макая их в подливу. Кусок бекона занимал полтарелки. Роанна взглянула на гору еды на столе, потом на атлетическую фигуру Уэбба и почувствовала к нему еще бльшее уважение.

— Ешь, — мрачно проговорил он.

Она послушно взяла вилку.

Вряд ли ей удастся заставить себя есть, но можно потянуть время, разрезая все на мелкие кусочки. Обычно, когда все уже заканчивали, ей удавалось проглотить ровно половину.

Вот и сейчас, когда Уэбб, расправившись с едой, откинулся на спинку стула, она тоже отложила вилку. Он посмотрел на ее тарелку долгим взглядом, но, к ее облегчению, ничего не сказал.

С завтраком было покончено, и он повез ее к бару. Взятая ею напрокат машина одиноко стояла на стоянке. На двери бара криво висела табличка «закрыто». При дневном свете здание выглядело еще более ветхим, чем вчера вечером.

Когда он затормозил, вокруг машины поднялось облако пыли, и Роанна ждала, пока оно осядет, одновременно выуживая из сумочки ключ зажигания.

— Спасибо за завтрак, — сказала она, вылезая из машины, — я скажу Люсинде, что ты приедешь.

Выйдя из джипа, Уэбб подошел вместе с ней к ее машине и встал прямо перед дверцей.

— Прошлой ночью… — начал он.

Страх сковал ее. Господи, только не это. Она не хочет ничего слышать! Вставив ключ в отверстие, она повернула его, надеясь, что Уэбб поймет намек и отойдет в сторону. Он не двинулся с места.

— В чем дело? — спросила Роанна, стараясь не выдавать своих чувств.

— Я не должен был…

Она наклонила голову. Это было самое лучшее, что она когда-либо испытывала, а он считает себя. в чем-то виноватым.

— Взгляни на меня, черт возьми! — Он взял ее пальцами за подбородок, как прошлой ночью, и заставил взглянуть себе в глаза. Его шляпа была низко надвинута, но она смогла увидеть мрачное выражение глаз. Очень осторожно Уэбб дотронулся пальцем до ее губ. — Я довольно сильно перебрал вчера. Я не должен был ставить таких условий для моего возвращения домой и сожалею о том, что произошло.

Роанна стояла тихо, прямая, как струна.

— В этом участвовал не только ты, но и я.

— Не совсем. Ведь ты не до конца представляла себе, что будешь чувствовать. Я знаю — с тобой это было в первый раз.

Взгляд его зеленых глаз пронзал насквозь, так же как прошлой ночью, когда она раздевалась перед ним. Ее губы дрожали, и она крепко сжала их.

— Не секрет, — наконец выдавила она, — как я отношусь к тебе. Я сама этого хотела. — Она попыталась улыбнуться, но у нее это не очень хорошо получилось.

Уэбб пристально смотрел на нее.

— Я просто хотел, чтобы ты знала: мое возвращение не зависит от того, что ты спала со мной. Роанна отвернулась.

— Я понимаю, — негромко произнесла она, — и никогда не буду тебя беспокоить.

— Неужели? — В его голосе прозвучал гнев. — Но ты беспокоила меня все эти десять лет! — Он мрачно наклонился к ней. — Ты беспокоишь меня, когда ты рядом, когда я просто слышу твое дыхание!

Резким движением он привлек ее к себе и прижался губами к ее рту. Непроизвольно она ответила на его поцелуй.

Он оттолкнул ее так же внезапно.

— А теперь отправляйся к Люсинде и скажи, что твоя миссия удалась. Жалеешь ли ты о том, что сделала, или нет — решай сама.

Открыв дверцу машины, он помог ей сесть, потом постоял несколько мгновений, глядя на нее.

— Ты совсем ничего не поняла, — спокойно сказал Уэбб, закрыл дверцу и направился к своему джипу.

Глава 11

Когда Роанна свернула на дорогу, ведущую к Давенкорту, силы уже почти оставили ее. Хорошо бы все уже легли спать, и тогда ей удастся до завтра избежать расспросов. Даже если ее будет мучить бессонница, она сможет думать об Уэббе, вспоминать подробности их ночи, неистовые, нескончаемые мгновения, когда они были слиты воедино. Правда, было и другое: слова, которые так ранили ее, его холодность. Но почему он тогда так страстно поцеловал ее на прощание? Нет, она слишком устала, чтобы размышлять об этом.

Подъехав к гаражу, Роанна набрала код, и двери гаража открылись. Так, опять Корлисс поставила свою машину на ее место.

Гараж был рассчитан всего на пять машин. Там стоял автомобиль Люсинды, хотя теперь она больше не ездила сама, машины Роанны, Глории, Гарлена, Ланетт и Грега. Предполагалось, что Брок и Корлисс будут парковаться снаружи, но Корлисс всегда игнорировала это правило и занимала любое свободное место в гараже.

Поставив машину рядом с машиной Брока, Роанна устало вышла из гаража. Хорошо было бы проскользнуть по задней лестнице в свою комнату, но перед отъездом она заперла дверь на веранду, оставалась слабая надежда незаметно проскользнуть через кухню.

Но ей не повезло. Открыв дверь в кухню, она увидела Гарлена и Глорию — пара увлеченно, поглощала шоколадный торт, приготовленный Тэнси.

При виде Роанны глаза Глории загорелись.

— Ты не смогла его найти! — воскликнула она, не скрывая своей радости. Она заговорщически взглянула на Роанну. — Ты не очень старалась, правда? Молчу, молчу. Мне кажется, Люсинда была немного не в себе. С какой стати возвращать его сюда? Я знаю, Боули не арестовал его, но всякому понятно, что он виновен, просто это нельзя было доказать.

— Я нашла его, — прервала ее Роанна. От усталости у нее кружилась голова, и она хотела скорее закончить этот разговор. — Уэбб собирается вернуться домой в ближайшие две недели. Ему просто нужно уладить кое-какие дела.

Краски на лице Глории поблекли. Открыв рот, она уставилась на Роанну, при этом крошки торта у нее на подбородке выглядели весьма неаппетитно. Наконец тетушка обрела дар речи.

— Роанна, ты что, совсем дурочка? — Ее голос сорвался на визг; — Неужели ты сама не понимаешь, что теряешь? Теперь Люсинда отдаст Уэббу все, что могло бы принадлежать тебе! А о нас ты подумала? |^ Ждать, пока всех убьют в собственных постелях, как бедную Джесси?

— Джесси была убита не в постели, — устало обронила Роанна.

— Не спорь со мной о мелочах, ты знаешь, о чем я говорю!

— Уэбб не убивал ее.

— Но шериф думал иначе, а уж ему виднее. Мы все слышали, как Уэбб сказал, что сделает все, чтобы избавиться от нее.

— Мы все слышали, что он говорил о разводе!

— Глория права, — вмещался Гарлен, озабоченно сдвигая кустистые брови, этот парень способен на все!

В нормальном состоянии Роанна не стала бы с ним спорить, но нервы ее были уже на пределе.

— Главное, о чем вы беспокоитесь, — сказала она лишенным оттенков голосом, — это то, что он вспомнит, как вы повернулись к нему спиной, когда ему нужна была поддержка семьи, и скажет, чтобы вы искали себе другое место для жилья.

— Роанна! — в гневе вскричала Глория. — Как ты можешь говорить такое! Что же мы должны были делать — прятать преступника от закона?

Роанна поняла, что ей их не переубедить. Пусть Уэбб сам разбирается с ними, когда вернется. Интересно, что тогда произойдет. Если они думают, что смогут запугать его, то они просто не знают Уэбба.

Оставив кипящих Глорию и Гарлена, Роанна устало пошла наверх. Люсинда уже спала; она теперь быстро уставала и обычно в девять уже ложилась. Утром будет достаточно времени, чтобы сказать ей о возвращении Уэбба.

А сейчас ей нужно только одно — добраться до постели.

Роанна взглянула на светящийся циферблат своих часов. Часовая стрелка стояла на двух. Сколько времени она толком не спала? Уже почти двое суток; глаза ее покраснели и воспалились, от усталости она едва могла соображать, но заснуть все равно не могла.

Множество ее ночей прошло без сна, в бесконечном ожидании рассвета. Все книги о лечении бессонницы советовали больному не лежать в постели, и Роанна пробовала разное: читать, играть в карты сама с собою, но это не помогало. Иногда она читала часы напролет, но чаще всего просто сидела в темноте и ждала.

Вот и сейчас девушка сидела в огромном кресле, вполне пригодном для двух таких, как она. Это кресло ей подарили на Рождество пять лет назад, и она уже не представляла, как обходилась без него. Единственное место, где она могла хотя бы дремать. Зимой Роанна закутывалась в мягкий толстый шерстяной плед и смотрела, как ночь медленно тает в ее окнах. Но сейчас лето, и на ней была только легкая ночная рубашка без рукавов, подол которой она подоткнула вокруг босых ног. Двустворчатые двери на веранду были распахнуты настежь, и аромат теплой летней южной ночи обволакивал ее. Где-то вдали грохотала гроза, вспышки молний освещали края темно-лиловых туч, почти совсем закрывших луну.

Роанна читала о том, что бессонница часто бывает связана с лунатизмом, и с некоторых пор ее охватило смутное беспокойство — ей стало казаться, что она тоже бродит по ночам. Мысль о том, что она однажды может проснуться совсем не там, где заснула, приводила ее в дрожь. Да и родственники, случись они рядом, вряд ли помогли бы ей. Правда, пока, кажется, никто не говорил о том, что видел ее ходящей ночью по дому. И слава Богу, очень многие были бы рады возможности навредить ей, особенно Корлисс. Корлисс напоминала ей Джесси, хотя та была умнее и расчетливее. Корлисс никогда ничего не планировала и действовала, повинуясь импульсу. Злая и завистливая, она старалась сделать несчастными всех остальных. Роанна понимала, что Уэббу и Корлисс рядом не ужиться.

Мысль об Уэббе заставила ее вспомнить сегодняшнее утро и их прощание. У Роанны не было опыта в общении с мужчинами, и она могла только догадываться, что испытывает Уэбб по отношению к ней. В ту ночь он был пьян и зол на нее. Если бы не выпил, вероятно, не вел бы себя так агрессивно, но ведь она легла с ним в постель без всякого сопротивления. Конечно, ситуация была для нее унизительной, но втайне она была счастлива и совсем не жалела о том, что произошло. Как бы дальше ни сложилась ее жизнь, эту ночь у нее не отнять — она лежала в объятиях Уэбба и занималась с ним любовью. Боль, которую она испытала, была сильнее, чем ей представлялось, и все равно это пустяк по сравнению с ощущениями счастья, когда их тела сливались воедино. Перед ее глазами то и дело возникали подробности этой ночи. Ну, предположим, первый и второй раз он действовал под парами текилы. Но потом… Возможно, он был немного не в себе, но прежде всего старался доставить наслаждение ей. Его руки были нежными, и ласками он постарался компенсировать причиняемую ей боль.

А потом ушел и оставил ее одну в маленьком дешевом мотеле, как будто она была продажной женщиной. Неужели она так некрасива, что, проснувшись утром и увидев ее в своих объятиях, он разочаровался? По крайней мере он оставил записку и вернулся, и ей не пришлось искать взятую напрокат машину.

Сегодня утром Уэбб поцеловал ее и сказал, что она ничего не поняла. Если он совсем не любил ее, то какую игру затеял? Но одно она знала наверняка — он все еще не простил ее.

Свернувшись калачиком в кресле, она глядела на молнии за окном и думала, что годы до убийства Джесси были самыми счастливыми в ее жизни, потому что тогда он был ее защитником и героем. Только перед рассветом Роанной овладела легкая дремота.

К завтраку вместе с Глорией явилось все ее семейство, что было довольно редким явлением. Вероятно, Глория решила дать бой, и ей требовалась поддержка.

Незадолго до этого Роанна поднялась в комнату Люсинды и сообщила ей хорошие новости. Услышав, что Уэбб возвращается, Люсинда как будто помолодела: в движениях стало больше энергии, на лице появились краски, чего не было уже давно. Спустившись к завтраку, она удивленно подняла брови, увидев семейство Глории в полном сборе, потом понимающе взглянула на Роанну.

Роанна лишь пожала плечами и, подойдя к буфету, наполнила тарелки для себя и для Люсинды.

Дождавшись, когда все начали есть, Глория сделала первый выстрел.

— Люсинда, мы все обсуждали твое решение по поводу Уэбба и надеемся, что ты изменишь его, потому что оно безрассудно. Поставить его во главе управления имением и ведения семейных дел! Зачем? Роанна вполне справляется, и мы просто в нем не нуждаемся.

— Мы? — Люсинда подняла бровь. — Глория, я благодарна тебе, ты дала мне возможность наслаждаться твоим обществом последние десять лет, но мне, вероятно, следует напомнить, что это дело должны решать Давенпорты, а единственные Давенпорты здесь — я и Роанна. Мы с ней обсудили все и решили, что Уэбб снова должен занять свое законное положение в семье.

— Уэбб — не Давенпорт, — встрепенулась Глория, — он Тэллент. Имение и деньги должны по праву принадлежать Роанне. Это будет только справедливо, если они перейдут к ней.

Роанна поняла, что они готовы на все, лишь бы Уэбб не появлялся в Давенкорте. Конечно, Глория мечтает, чтобы все унаследовал кто-нибудь из ее семейства, но на худой конец сойдет и Роанна. Глория предполагала, что Роанной она сможет управлять, а с Уэббом ей не справиться. Суть дела была именно в этом, а не в том, был или не был Уэбб убийцей. Все в конечном итоге сводилось к деньгам и положению в доме.

— Повторяю, — Люсинда чуть повысила голос, — что я и Роанна приняли решение.

— Роанна не может быть беспристрастной, если дело касается Уэбба, — вступил в разговор Гарлен.

Корлисс наклонилась вперед, и в ее глазах сверкнул огонек радости в предвкушении

скандала.

— Кажется, Джесси застала их в пикантной ситуации? — невинным тоном спросила она.

Брок оторвал глаза от тарелки и мрачно взглянул на сестру. Роанне он нравился больше всех из семейства Глории. Этот парень не собирался оставаться в Давенкорте всю жизнь, его мечтой было заработать побольше денег и построить собственный дом. Со своей девушкой он встречался уже довольно долго, и в этом году они хотели пожениться. У Брока была сильная воля, и в этом он не был похож на своего отца — Грег все предоставлял решать Ланетт.

— Я считаю, — твердо сказал он, — что решение Люсинды только восстановит справедливость.

— Но… — возмущенно начала Ланетт, и Корлисс опять воспрянула духом в предчувствии ссоры.

— Я считаю, что Уэбб ни в чем не виноват и говорю при всех, что рад его возвращению, — твердо повторил Брок.

Глория и Ланетт с недоумением смотрели на предателя в их собственном стане. Брок, не глядя на них снова вернулся к еде.

Роанна тоже сосредоточилась на своем завтраке, стараясь отвлечься от того, что говорят за столом. Если бы она стала отвечать на выпад Корлисс, тем самым порадовала бы ее безмерно. Но ей было совершенно все равно. То ли у Корлисс не было таланта Джесси делать обидные замечания, то ли изменилась сама Роанна, но Корлисс казалась ей не более чем надоедливой дурочкой.

Словесная баталия продолжалась в течение всего завтрака. Глория, Гарлен и Ланетт по очереди выдвигали неопровержимые, по их мнению, аргументы против возвращения Уэбба. Грег казался равнодушным и не вмешивался в разговор, а Брок, закончив завтракать, извинился и ушел по делам.

Роанна продолжала есть, глядя в тарелку, и все атаки отбивала Люсинда, непоколебимая, как скала. Глория зря тратила свой порох.

Когда сегодня утром Роанна сообщила Люсинде хорошие новости, та просияла, как рождественская елка, и засыпала Роанну кучей вопросов о том, как он выглядит, что говорил и сильно ли изменился. Казалось, она почти не отреагировала, когда Роанна сказала ей, что Уэбб до сих пор не забыл обиду, нанесенную ему десять лет назад.

— Это естественно. — Люсинда пожала плечами. — Уэбб никогда не был похож на комнатную собачку. Я думаю, у него есть, что сказать мне, и, когда он вернется, я готова выслушать все, как бы это ни было тяжело. Но как ты смогла убедить его вернуться? Я знала, что ты — единственная, кого он станет слушать.

Слушать? Роанна подумала, что он скорее действовал, а не слушал.

— Расскажи мне, как он выглядит, — попросила Люсинда, вероятно, забыв, что Роанна только что описывала его.

Роанна помедлила, снова представив его себе таким, каким увидела в полумраке кафе. Вряд ли нарисованный ею портрет может быть объективным, ведь она смотрела на него глазами любящей женщины. Во всяком случае, от прежнего Уэбба осталось немного.

— А где он будет спать? — снова вступила в разговор Корлисс. — Я не собираюсь переезжать из своей комнаты, даже если он там раньше жил.

Эффект от ее слов был совершенно противоположный тому, что она ожидала. За столом наступила тишина. После смерти Джесси Люсинда приказала полностью

Переделать ее комнату и сменить всю обстановку от ковров до обоев. Когда Ланетт с семьей въехала в дом, Корлисс захотела жить именно в этой комнате, сказав, что ее совершенно не волнует, что здесь произошло убийство. И то, что она могла предположить, что Уэббу захочется снова поселиться там, где была убита его жена, лишний раз доказывало черствость девушки.

Такой же большой, как спальня Джесси и Уэбба, была только комната Люсинды. Все остальные занимали более скромные помещения. В доме оставались четыре свободные спальни, так что Уэббу было где поселиться.

— Когда Уэбб вернется, он может просто не захотеть, чтобы в его прежней комнате кто-то жил, — в замешательстве глядя на дочь, проговорила Ланетт.

Корлисс нахмурилась.

— Я сказала, что никому не отдам свою комнату!

— Если Уэбб этого захочет, ты ее освободишь, — твердо сказала Люсинда. — Сомневаюсь, что ему такое придет, в голову, но хочу, чтобы все поняли — то, что он скажет, должно выполняться без всяких разговоров. Ясно?

— Нет! — Корлисс в раздражении швырнула на стол салфетку. — Он преступник! Это несправедливо, что он может просто так приехать и начать…

— Кроме того, — спокойным голосом прервала Люсинда, — я хочу довести до всеобщего сведения, что он не преступник, и первый, кто это еще раз скажет, немедленно покинет усадьбу. Мы не встали на его защиту, когда он так нуждался в ней, и теперь я испытываю глубокий стыд. Повторяю, или он будет чувствовать себя здесь как дома, или я знаю, как поступить.

После столь категорического замечания все замолчали. Роанна в первый раз слышала, чтобы Люсинда сказала о возможности выселить кого-нибудь из теперешних обитателей Давенкорта. Семья была очень важна для нее, и ее угроза говорила о том, как твердо она решила вернуть Уэбба.

— Я думаю, Уэбб сам выберет себе комнату, когда вернется, главное, чтобы здесь ему было хорошо, — произнесла Роанна.

— Но если он вернется, мы никого не сможем к себе приглашать, — вскричала Глория, — и в городе пойдут слухи!

— Никаких слухов не будет, — спокойно ответила Люсинда. — Я прямо сейчас поставлю в известность наших друзей и партнеров, и, если они хотят продолжать дружеские и деловые отношения с Давенпортами, они должны вести себя с Уэббом как прежде.

— Уэбб, Уэбб, все время Уэбб, — прошипела Корлисс, — почему с ним так носятся? А как же мы? Почему бы вам все не оставить Броку, если вы считаете, что Роанна не подходит для ведения дел? Мы ведь такие же родственники, как и Уэбб!

И она тут же выбежала из комнаты, оставив позади себя тишину. Даже Глория, обладавшая чувствительностью носорога, выглядела смущенной.

Роанна заставила себя проглотить еще один кусок. Похоже, возвращение Уэбба будет не менее тяжелым, чем его отъезд.

Глава 12

Уэбб открыл парадную дверь. Было восемь часов утра, и солнце, падавшее на облицованные кремовой плиткой стены холла, придавало им золотистый оттенок. Рбанна как раз спускалась по лестнице. На десять часов у нее была назначена встреча с брокером, и до его приезда она хотела обсудить с Люсиндой некоторые детали предстоящего разговора. Для встречи она выбрала шелковый жакет персикового цвета с подходящей по оттенку блузкой и жемчужные серьги. Она редко носила драгоценности, но на деловые свидания надевала дорогие, но скромные украшения.

Парадная дверь распахнулась, и она на минуту замедлила шаг, ослепленная ярким утренним солнцем, хлынувшим с улицы. Проем почти закрыла высокая широкоплечая фигура. Перешагнув порог, вошедший закрыл дверь, бросил на пол кожаную сумку и повернулся ко все еще стоявшей на лестнице Роанне.

С того времени как Уэбб отослал ее домой, прошло десять дней, и он ничего не сообщал о своем приезде. Она уже начала опасаться, что он совсем не вернется, хотя раньше всегда держал свое слово.

И вот он здесь. Снял шляпу, огляделся, как будто стараясь понять, что изменилось за время его отсутствия. Изменений было не так уж много, но кое-что он все же заметил. Например, ковер, устилавший лестницу. Раньше ковер был бежевого цвета, теперь оттенок изменился, и ворс, кажется, более длинный.

Внезапность его появления выбила Роанну из колеи. Видеть его опять совсем близко, как будто не было ни десяти лет, ни десяти дней…

Она взглянула на него, и от ощущения нереальности происходящего закружилась голова. Вот он стоит рядом, он, чьи руки ласкали ее грудь, а тяжесть горячего тела прижимала к матрасу в этом дешевом мотеле. За те полторы недели, что она его не видела, ночь любви с ним стала казаться сном.

Наконец Роанна обрела дар речи.

— Почему ты не позвонил? Тебя бы встретили. Когда ты прилетел?

— Вчера. Я взял машину в аэропорту. Мы с мамой переночевали у тети Сандры в Хантсвилле.

Его зеленые глаза внимательно рассматривали ее, изучали блузку и жемчуг, сравнивая ее теперешний наряд с прежней небрежной одеждой подростка. Или он оценивает ее, вспомнив ночь в мотеле?

Роанна почувствовала, как волна краски заливает лицо. Собравшись с силами, произнесла твердо:

— Люсинда сейчас в кабинете. Мы собирались проверить кое-какие бумаги, но я уверена, что прежде всего она захочет поговорить с тобой.

— Проводи меня к ней, — сказал он, — остальное может подождать.

Усилием воли заставив себя успокоиться, она последовала за ним.

Люсинда последнее время редко сидела за огромным столом, принадлежавшим еще ее мужу, теперь ей больше подходил диван. Там она и лежала сейчас, отдыхая после семейных баталий. Она взглянула на вошедших Роанну и Уэбба, и в ее старых бледно-голубых глазах отразилось замешательство. Кто этот большой грубый незнакомец, вторгшийся в ее владения? Она вгляделась пристальнее, и вдруг ее лицо просияло. Люсинда встала, и бумаги, лежавшие у нее на коленях, разлетелись по ковру.

— Уэбб!

Она быстрым шагом поспешила к нему, не замечая или не желая замечать холодного выражения его лица, и крепко прижала к себе. Глаза ее наполнились слезами.

Не желая мешать, Роанна повернулась к двери, чтобы уйти. Уэбба и Люсинду всегда связывали особые отношения, и ее вполне можно было назвать его второй матерью.

Уловив движение Роанны, Уэбб отстранил от себя Люсинду.

— Роанна, останься, — сказал он, бережно усадив старую женщину обратно на диван, — мы должны заняться делами — нужно срочно наверстывать упущенное. Давайте сразу начнем. — Он кивнул на бумаги, разбросанные по ковру.

Если Люсинда и разбиралась в чем-то хорошо, то это было ведение семейных дел. Она вытерла слезы, навернувшиеся на глаза, и кивнула:

— Конечно. Наш брокер придет в девять. Мы с Роанной имеем привычку обсуждать все до его прихода. Он кивнул и наклонился, чтобы поднять бумаги.

— Вы все еще работаете с Линскомбом?

— Нет, дорогой, он умер три года назад от болезни сердца. Теперь наш брокер — Саж Уиттен, из бирмингемских Уиттенов. В общих чертах мы удовлетворены его работой, хотя у него есть один недостаток — не любит применять новые методы.

Уэбб вспомнил эту манеру ведения дел на юге, которая в основном базировалась на знакомствах и очень отличалась от того, к чему он привык за десять лет в Аризоне. Там все было более честно и открыто.

Просматривая поднятые бумаги, он подошел к столу и приготовился сесть в массивное кожаное кресло, но, помедлив, взглянул на Роанну, проверяя ее реакцию, — ведь сейчас происходило что-то вроде передачи власти.

А она не знала, огорчаться ей или радоваться. Занятие бизнесом ее никогда по-настоящему не привлекало, но это была сфера, в которой она чувствовала себя нужной Люсинде и очень старалась быть полезной. С возвращением Уэбба уходил целый кусок жизни, но, с другой стороны, не было больше необходимости присутствовать на бесконечных совещаниях. Роанна рада была избавиться от своих обязанностей, но… чем их заменить?

Она постаралась скрыть свои мысли, придав лицу безразличное выражение, и направилась к полкам, чтобы взять толстую папку с делами.

Из факса выполз какой-то документ. Уэбб взглянул на него и на все электронное оснащение, появившееся уже после его отъезда.

— Можно подумать, мы находимся в информационном центре.

Люсинда гордо улыбнулась.

— Если бы не это, Роанне пришлось бы проводить все время в разъездах. Даже у Лойела есть свой компьютер. Он разработал свою собственную программу, и теперь можно найти все сведения о каждой лошади, даже оптимальное время для случки.

Уэбб взглянул на Роанну:

— Ты по-прежнему подолгу ездишь верхом?

— У меня нет времени.

— Теперь ты сможешь чаще заниматься лошадьми. Вот об этом она как-то не подумала. Роанна болезненно скучала по лошадям, и хотя использовала каждый свободный час, чтобы поездить верхом, этих часов было так мало… Она введет Уэбба в курс дела, а потом… потом начнет помогать Лойёлу.

— Насколько я тебя знаю, — взглянув на нее, лениво произнес Уэбб, — ты уже прикидываешь, как будешь проводить все дни на конюшне. Не рассчитывай, что свалишь все на мои плечи и начнешь бездельничать. У меня полно дел и здесь, и в Аризоне, так что, хочешь ты или нет, придется помогать мне.

Работать с Уэббом? То есть находиться с ним рядом каждый день? Такое ей не приходило в голову, и сердце радостно забилось.

Уэбб стал сосредоточенно просматривать бумаги и к приходу брокера уже имел представление о состоянии дел в Давенкорте.

Саж Уиттен раньше не встречался с Уэббом, хотя его замешательство, когда их представили друг другу, показало, что сплетни, ходившие по городу, дошли и до него. Впрочем, когда Люсинда сказала ему, что теперь ведение всех дел поручается Уэббу, он постарался скрыть свои сомнения. Что бы ни болтали, Уэбб Тэллент не был официально обвинен в убийстве жены, а бизнес есть бизнес.

Наконец все было обговорено, и встреча завершилась. Не успел Уиттен уйти, как в комнату влетела Ланетт.

— Тетя Люсинда, в прихожей стоит какая-то сумка. Может быть, мистер Уиттен…

Она вдруг замолчала, увидев Уэбба, сидевшего за письменным столом.

— Это моя сумка, — он едва взглянул на нее из-за компьютера, просматривая динамику дивидендов, — я возьму ее позднее.

Ланетт побледнела и принужденно рассмеялась.

— Уэбб! Я не знала, что ты приехал. Никто не сказал мне, что тебя ждут сегодня.

— Никто об этом и не знал.

— Добро пожаловать после долгого отсутствия. — Ее тон был таким же фальшивым, как и ее смех. — Я скажу маме и отцу. Они только что закончили завтракать и, уверена, захотят тебя видеть.

Брови Уэбба насмешливо взлетели вверх.

— Неужели?

— Я их сейчас приведу, — сказала Ланетт и упорхнула.

— Кстати, о сумке, — Уэбб повернулся к Люсин-де, которая все еще полулежала на диване, — куда ее положить?

— Куда хочешь. — Люсинда повернулась к нему. — В твоей прежней комнате полностью сменили обстановку. Сейчас там поселилась Корлисс, но, если захочешь жить там опять, я велю ей переехать в другую.

Он отрицательно покачал головой.

— Итак, в доме теперь полно народа — Глория, Гарлен да еще Ланетт со своим семейством.

Он бросил на Роанну взгляд, значения которого она не поняла:

— Ты живешь в своей прежней комнате?

Девушка молча кивнула.

— Если хочешь, можно соединить две свободные спальни и превратить одну из них в гостиную. Перепланировку можно сделать в течение недели, — сказала Люсинда.

— В этом нет необходимости. Я займу одну из спален в задней части дома, ту, которая рядом с комнатой Роанны. Там, кажется, двуспальная кровать?

— Теперь всюду в доме двуспальные кровати, кроме комнаты Роанны.

Он бросил на нее насмешливый взгляд:

— Ты что-то имеешь против двуспальных кроватей? Им было тесно на той кровати в мотеле. Роанна покраснела и отвернулась.

— Мне нужно ехать на заседание окружной комиссии, — сказала она, взглянув на часы, — потом ленч с администратором городской больницы. Постараюсь вернуться к трем.

Она наклонилась и поцеловала Люсинду в морщинистую щеку.

— Езди осторожно, — сказала Люсинда, как всегда.

— Хорошо, — поспешно ответила Роанна. Ее отъезд был похож на бегство, и взгляд Уэбба сказал ей, что он это понял.

После ленча Уэбб и Люсинда вернулись в гостиную. Он вытерпел восторженные и фальшивые приветствия Глории и Гарлена и не обратил никакого внимания на мрачную Корлисс. Вокруг него суетились Бесси и Тэнси. Совершенно очевидно: его возвращения хотели только Роанна и Люсинда, остальные родственники предпочли бы, чтобы он остался в Аризоне. Ясное дело — они годами сидели на шее у Люсинды и теперь боялись, что он может вышвырнуть их вон. Кстати, об этом стоило подумать. Конечно, речь не идет о Глориии и Гарлене. Как бы плохо он к ним ни относился, им уже за семьдесят, а к старости его приучили относиться уважительно. Но что до остальных…

Ладно, пока он не станет ничего планировать, сначала нужно войти в курс всех дел, а уж потом решать, что делать дальше.

— Мне кажется, ты хочешь со мной поговорить, — сказала Люсинда, занимая свое место на диване. — Бог свидетель, ты имеешь полное право высказать мне все претензии. Может быть, тогда ты сможешь избавиться от этой тяжести. Я буду слушать и держать рот на замке.

Она была так же сильна духом, как и раньше, но — с огорчением отметил он — здорово сдала. Когда Люсинда обнимала его, он почувствовал слабость ее хрупких косточек, увидел бледную пергаментную кожу. От Ивонн он знал, что в последнее время здоровье Люсинды резко ухудшилось, но не думал, что до такой степени. Похоже, ей осталось жить несколько месяцев.

Люсинда Давенпорт была самым важным человеком в его жизни. Десять лет назад, когда он больше всего нуждался в ее поддержке, она отвернулась от него, а теперь захотела искупить свою вину. Черт возьми, он любит ее и не готов к ее уходу.

— Поговорить? Ну, к этому мы еще вернемся, — спокойно произнес он, — но сначала я хочу знать, что, черт возьми, вы сделали с Роанной?

Люсинда долго сидела молча, и вопрос Уэбба повис в воздухе.

Она смотрела в окно на залитую солнцем лужайку с редкими тенями от облаков. Земля Давенпортов. Ей всегда нравилось смотреть на этот пейзаж за окном, но теперь, когда жизнь подходила к концу, не стоило тратить на это время.

— Я сначала не заметила, — наконец сказала она, а ее взгляд все еще был где-то далеко. — Смерть Джесси была… нет, об этом потом. Словом, я была так занята своим горем, что почти не замечала Роанну, и она совсем ушла в себя.

— Ушла в себя? — резко спросил он.

— В ней как будто что-то сломалось, — сказала Люсинда, и ее подбородок задрожал. — Я всегда уделяла Джесси больше внимания и любви, а ведь Роанна тоже нуждалась в этом, может быть, еще больше, хотя никогда ничего не требовала, как Джесси. Не правда ли странно? Я любила Джесси с рождения, но она никогда не была мне опорой, как теперь Роанна. Я не смогла бы обходиться без нее последние годы.

— Что значит — как будто что-то сломалось?

— Она стала ко всему безразлична, совсем перестала есть. Девочка и до этого не отличалась аппетитом, так что я долгое время ничего не замечала, слишком долгое время… В доме все разладилось, никто не собирался в привычные часы к столу, и трудно было проследить, когда она ест. Роанна много времени проводила в своей комнате… Ты знаешь, ведь она до сих пор во всем обвиняет себя.

— Почему? — спросил Уэбб.

— Несколько лет назад она все-таки рассказала мне, что произошло на кухне. Повинуясь случайному импульсу, она тогда поцеловала тебя. Конечно, не задумываясь о том, что именно в этот момент Джесси может войти в кухню. Дальше все очень просто: если бы она не поцеловала тебя, ты не поссорился бы с Джесси, тебя бы не обвинили в ее смерти и не было бы всего остального. Она всегда так тебя любила… Мы смеялись над ней, когда она — маленькой — бегала за тобой, как щенок. Но потом-то это стало не просто детским обожанием, не так ли?

— Не знаю.

Он вспомнил ее беззащитность, открытость — по ее лицу всегда можно было понять, что она чувствует, — и абсолютное доверие к нему. Казалось, он, со своими взрослыми проблемами и обязанностями, мало обращал на нее внимания. На самом деле она была для него как воздух, который воспринимаешь как нечто само собой разумеющееся, но остро реагируешь на его нехватку. Именно поэтому он был вне себя, когда решил, что Роанна предала его.

— После смерти ее родителей, — продолжила Люсинда, — мы с тобой стали для нее главным в жизни. Девочка нуждалась в нашей поддержке и любви, но мы не смогли ей этого дать. Пока ты был здесь, твое присутствие поддерживало ее. А потом она осталась совсем одна — ты уехал, я была убита горем, некому было ее поддержать, и она стала просто-напросто умирать. Когда я заметила это, дело зашло уже слишком далеко, — вздохнула Люсинда. Слеза медленно поползла по ее морщинистой щеке, и она вытерла ее рукой. — Она весила не больше восьмидесяти фунтов. Восемьдесят фунтов! В ней пять футов и семь дюймов, она должна весить не меньше ста тридцати. Трудно описать, что это было! И в один прекрасный момент я поняла — надо что-то делать, иначе я ее потеряю.

Уэбб молчал. Сжав кулаки, он подошел к окну. Ему было трудно дышать. Боже, она почти умирала, а он ничего не знал!

— Просить ее, чтобы она стала есть, — это вряд ли помогло бы, — продолжала Люсинда, как будто давно хотела высказать все, что так долго держала в себе. — Ей нужен был повод, чтобы жить. И я сказала, что нуждаюсь в ее помощи.

Старая женщина проглотила комок в горле.

— Ей никто никогда не говорил, что нуждается в ней. Я сказала, что не могу обойтись без нее, что теперь мне слишком трудно вести дела одной. И на самом деле так и было, — горько сказала она. — В общем, началось длительное сражение, и порой мне казалось даже, что я спохватилась слишком поздно. Понадобился целый год, пока здоровье Роанны улучшилась настолько, что она смогла поехать в колледж и перестала будить нас по ночам своими истошными криками.

— Криками? — переспросил Уэбб. — Ее мучили ночные кошмары?

— Да. После смерти Джесси, — Люсинда говорила тихо, с трудом, — ведь это она нашла тогда Джесси, ты знаешь. Ночные кошмары закончились бессонницей. Она боялась заснуть, чтобы снова не увидеть своих страшных снов. Роанна и сейчас страдает бессонницей и иногда не спит ночи напролет. Так, дремлет чуть-чуть. Если ты увидишь, что она прикорнула где-то днем, не буди, может быть, это ее единственная возможность выспаться. Всем в доме я приказала не будить ее, когда она спит. Только Корлисс нарушает это правило. Вечно или что-нибудь роняет, или хлопает дверью, а потом уверяет, что сделала это случайно.

Уэбб отошел от окна. В его зеленых глазах плескался гнев.

— Пусть только попробует еще раз — она пожалеет.

— Я не люблю обсуждать членов семьи, — сказала Люсинда, — но у Корлисс много отвратительных черт. То, что ты приехал, должно оздоровить обстановку в доме.

Итак, его не было здесь, когда Роанна в нем так нуждалась!

Он сбежал и оставил ее наедине с ужасом той ночи. И даже не представлял себе, что ей пришлось пережить. Уэбб вспомнил, как она, вопреки общему приговору, подошла к нему на похоронах Джесси и вложила свою маленькую ручку в его руку, чтобы ободрить и поддержать его. Это был очень смелый поступок, если принять во внимание ходившие о них сплетни, но она совершила его, не думая о своей репутации. А он? Вместо того чтобы пожать ее руку, вместо того чтобы сказать, что верит ей, он отвернулся от нее.

Бедняжка выжила, но какой ценой!

— Я сначала даже не узнал ее, — сказал он, — ее как будто кто-то выключил изнутри.

Теперь-то понятно; бесстрастность — это маска, помогавшая ей справляться с болью, своего рода панцирь, защищающий от новых огорчений.

Плечи Люсинды распрямились, как будто она скинула с себя тяжелую ношу.

— Помнишь, мы все сбежались на ее крик, и Глория мгновенно сделала вывод, что именно она убила Джесси, и сказала об этом шерифу, а тот на первых порах приставил стеречь ее своего помощника. Я помню ее, стоящую в углу комнаты, совершенно одну, рядом с охранником. Она смотрела на всех взглядом затравленного зверька. С тех пор Роанна больше не называет меня бабушкой. Она замкнулась в себе, и даже сейчас я не знаю, что у нее в голове. Да, она занимается делами, но по-настоящему ее это не интересует.

Когда я сказала, что изменю свое завещание в твою пользу, она и глазом не моргнула. Не разозлилась, не стала возражать, никаких эмоций, полное спокойствие.

В голосе Люсинды послышалось недоумение — как можно так равнодушно отнестись к возможности потери Давенкорта?

Она вздохнула.

— Ты помнишь, какой она была — волчок, который всегда в движении. Бегала вверх и вниз по лестнице, хлопала дверьми… Говорила все невпопад, а потом огорчалась, когда ей делали замечания. Я бы много отдала, чтобы еще раз увидеть ее такой. Сейчас Роанна вообще редко разговаривает. Невозможно понять, о чем она думает.

— Она когда-нибудь смеется? — спросил Уэбб. Он скучал по ее смеху. После очередной шалости Роанна смеялась так заразительно, что ни он, ни она не могли остановиться.

Люсинда грустно посмотрела на него:

— Нет. Она теперь почти не улыбается и совсем не смеется. И так уже десять лет.

Глава 13

Роанна взглянула на часы. Заседание окружной комиссии длилось дольше, чем обычно, и ей срочно нужно было уходить, иначе опоздает на ленч с администратором городской больницы. У Давенпортов не было официальных полномочий в комиссии, но по сложившейся традиции представитель семейства всегда присутствовал на заседаниях, так как поддержка Давенпортов дорогого стоила.

Когда Роанна заменила Люсинду. на заседаниях комиссии, сначала все отнеслись к ней как к чисто номинальной фигуре. Она просто сообщала обо всем происходящем Люсинде и пока не принимала самостоятельных решений. Но каждый раз, когда Люсинда лично участвовала в обсуждении интересовавших ее окружных проектов, она обязательно упоминала Роанну: «Роанна решила» или «Роанна считает следующее», и вскоре члены комиссии поняли, что им стоит больше внимания обращать на эту молчаливую молодую женщину, чье мнение так ценила Люсинда.

Теперь, прислушавшись к тому, о чем говорили члены комиссии, Роанна думала, что присутствует здесь в последний раз. С приездом Уэбба ее полномочия заканчивались. Еще одно место, где она больше не нужна. В глубине души это огорчало ее, но лицо было спокойно. Как всегда.

Наконец совещание закончилось. Взглянув еще раз на часы, Роанна поняла, что, если не выйдет через пять минут, опоздает на ленч. Обычно она оставалась еще на некоторое время, чтобы поболтать со всеми, но сегодня лишь перекинется несколькими словами с представителем брокерской фирмы, и только. Один из них как раз подошел к ней — высокий лысеющий человек с изрезанным морщинами лицом. Он пожал ее руку, и морщины ложились в привычную улыбку.

— Как поживаете, Роанна?

— Благодарю вас, — Роанна подумала, что сей-ww'-час самое подходящее время сказать о возвращении Уэбба, — а вы?

— Не жалуюсь. Жена говорит, что мое главное достоинство, это то, что я никогда не жалуюсь. — Он рассмеялся. — Как здоровье мисс Люсинды?

— После возвращения Уэбба гораздо лучше. На его лице появилось что-то вроде испуга и после паузы он машинально произнес:

— Боже, что же вы теперь будете делать?

Потом, сообразив, что соболезнование здесь не очень уместно, покраснел и стал бормотать что-то невнятное. Роанна прервала его:

— Он, конечно, опять возьмет все в свои руки. Полагаю, чтобы войти в курс дела, ему хватит нескольких недель.

— Роанна, простите, но я не думаю, что сейчас это самое разумное решение. С мисс Люсиндой у нас прекрасные контакты, и вы тоже влились в деловое содружество…

Роанна твердо посмотрела на него:

— С сегодняшнего дня всеми нашими делами управляет Уэбб. Если это кому-то не понравится, мы просто будем искать других партнеров.

Бедняга судорожно глотнул. Значит, тот, кто не захочет иметь дело с Уэббом, окажется лишенным поддержки и покровительства Давенпортов. Роанна никогда не теряла над собой контроль, никогда не повышала голоса, редко высказывала собственное мнение, но члены совета уже поняли, какое влияние имеет эта молодая женщина на Люсинду Давенпорт. А кому хочется испортить отношения с самым богатым семейством округа?

— Вероятно, это последнее совещание, на котором я присутствую, — сказала Роанна.

— Ты уверена? — раздался позади нее низкий, немного ленивый голос.

В замешательстве Роанна оглянулась и увидела Уэбба. Что он здесь делает? И все в той же дорожной одежде? Что заставило его приехать сюда, даже не распаковав вещи?

— Здравствуй, Чет, — сказал Уэбб, протягивая руку брокеру.

Лицо бедняги стало красным. Секунду поколебавшись, он пожал протянутую руку.

— Вот это сюрприз — Уэбб собственной персоной! Роанна только что сказала мне, что вы вернулись в Давенкорт. Вы прекрасно выглядите!

— Спасибо, вы тоже почти не изменились. Чет почесал лысину и рассмеялся.

— А я сижу на морской диете. Обо мне говорят, что я, как акула, глотаю все, что вижу.

На присутствие Уэбба уже обратили внимание, и комната наполнилась сдержанным шумом голосов. Роанна взглянула на Уэбба, и огонек в его глазах дал ей понять, что он прекрасно понимал, что его появление произведет здесь сенсацию.

— Не думай, что соскочила с крючка, — с улыбкой сказал он, поворачиваясь к ней. — Именно потому, что я теперь дома, тебе не придется бездельничать. Мы будем присутствовать на совещаниях вместе.

В замешательстве Роанна кивнула. Уэбб посмотрел на часы.

— Разве у тебя не назначена встреча в городе? Поторопись, иначе опоздаешь.

— Я уже еду. До свидания, Чет.

— Увидимся на следующем заседании, — все тем же фальшиво-радостным тоном сказал брокер.

— Я провожу тебя к машине, — сказал Уэбб. Кивнув присутствующим, он последовал за ней к машине, сопровождаемый множеством глаз. Роанна ускорила шаг, стараясь поскорее избавиться от всеобщего внимания. Уэбб распахнул перед ней дверь, и на мгновение она ощутила его совсем близко. На улице их охватила жаркая влажность летнего утра. Вынув из сумки ключи от машины, Роанна оглянулась.

— Зачем ты приехал в город? Я не ожидала тебя здесь увидеть.

— Я решил, что сегодня ничуть не хуже, чем через неделю, — сказал он, легко поспевая своими длинными ногами за ее быстрым шагом. — Не спеши так, сегодня слишком жарко, чтобы бегать наперегонки.

Ее машина была припаркована в конце ряда.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я тоже присутствовала на совещаниях?

— Совершенно серьезно. — Он надел солнечные очки, и теперь Роанна не могла увидеть выражения его глаз. — Люсинда поет тебе дифирамбы, ты в курсе всех дел, и я был бы дураком, если бы не использовал твой опыт.

Роанна никогда не думала о возможности работы с ним. Она была готова к тому, чтобы о ней забыли, даже попросили уехать из поместья, но только не это.

Когда они подошли к машине, Уэбб взял у нее ключи и, открыв перед ней дверцу, вернул их ей обратно. Переждав, пока раскаленный воздух внутри машины охладится, она села за руль.

— Будь осторожна, — сказал он и захлопнул дверцу.

Отъезжая от стоянки, Роанна взглянула в зеркало заднего вида. Его широкоплечая длинноногая фигура стала быстро уплывать. Он смотрел ей вслед. Взглянув на дорогу, она нажала на газ.

Открыв дверцу своей машины, Уэбб сел за руль. Импульс, побудивший его поехать в город,

был прост, но силен. Он хотел увидеть Роанну. Больше ничего. После всего, что он узнал от Люсинды, в нем снова возродился прежний инстинкт защитника, и он захотел удостовериться, что с ней все в порядке.

Она была более чем в порядке — спокойно и непринужденно разговаривала с Четом Форристером. Теперь он понял, что имела в виду Люсинда, говоря, что Роанна очень изменилась. Эта молодая женщина — сдержанная, собранная, умеющая держать людей на расстоянии, больше не нуждалась в его защите, и внезапно он с горечью почувствовал себя лишним.

За свою выдержку Роанна заплатила очень дорого — частицей собственной жизни, но ее броня теперь была крепка.

Когда он вошел в двери Давенкорта сегодня утром Я увидел, как она спускается по лестнице — элегантная молодая леди, не имеющая ничего общего с худым, растрепанным подростком, которого он знал когда-то, этот контраст снова поразил его. Он видел стройное тело под шелковым нарядом, ее гладкую кожу, которая спорила с гладкостью шелка, вспоминал теплую нежность ее упругих грудей, которые ласкал той долгой ночью в мотеле.

Боже, он помнил каждую деталь, каждый миг! Эти десять дней, что они не виделись, Уэбб не спал и не мог думать о работе, мечтая только об одном — скорее увидеть ее снова.

Когда сегодня утром он вошел в дом и увидел Роанну, им внезапно овладело чувство собственника. Она принадлежала ему, и он хотел ее, хотел так сильно, что стали дрожать руки. Ему понадобилось все его самообладание, чтобы не взбежать по ступенькам, не схватить ее на руки и не унести в одну из свободных комнат, где он смог бы снова заняться с ней любовью.

Он сдержался только по одной причине. С обезоруживающей откровенностью Роанна сказала, что, стоило ему только поманить ее пальцем, ока беспрекословно пошла бы за ним. Уэбб сжал горячий руль. Он сказал ей, что вернется домой, если она переспит с ним, и она сразу же согласилась. Почему? Ради Люсинды? А что чувствовала сама? Он не хотел, чтобы Роанна отдавалась ему только потому, что чувствовала себя виновной перед ним, или из чувства долга пред Люсиндой, или из-за своего детского обожания. Он не был героем, черт побери, он был мужчиной и хотел, чтобы она желала его как мужчину и чтобы к этому не примешивались никакие другие соображения.

Капля пота попала ему в глаз и, тихо выругавшись, он включил зажигание, чтобы привести в действие кондиционер. Он дождется, что у него будет тепловой удар от сидения в закрытой машине под палящим солнцем. Он любит Роанну. Десять долгих лет назад его маленькая кузина поцеловала его, и только тогда он понял, как сильно хочет ее, и испытал чувство вины. Все было против них: ее юность, его женитьба. Но у него было больше опыта, а значит, он нес перед ней ответственность за то, что сделал или собирался сделать. Хотя его брак был на грани распада, он все еще был женат и не должен был отвечать на ее поцелуй. В том, что случилось, был виноват только он, а не Роанна, а она все еще пыталась искупить свою вину.

Теперь между ними больше не существовало прежних барьеров. Он не был женат, а она из подростка превратилась в женщину.

Уэбб включил первую скорость. Неужели он забыл о своей мужской гордости? Она должна принадлежать ему не из-за Давенкорта, не из-за чувства долга. Она должна стонать от наслаждения под страстной лаской его рук только потому, что желает его.

Этот подонок вернулся. Весь округ был взбудоражен этой новостью. Харпер Нили закипал от гнева каждый раз, как слышал имя Уэбба Тэллента. Его не было десять лет, а теперь он вернулся и начнет изображать из себя джентльмена, как будто ничего не произошло. Этот тупой, толстозадый шериф не арестовал его из-за недостатка улик, но все знали, что он подкуплен. Семейка Давенпортов никогда не платила за то, что творила. Им все всегда сходило с рук. Уэбб Тэллент раскроил каминными щипцами череп Джесси, его маленькой Джесси. Каким-то образом этот мерзавец узнал об их связи и убил ее. Возможно, узнал, что она беременна. Джесси сказала, что уладит это дело, но, должно быть, у нее сорвалось.

Ни с одной женщиной у него не было так, как с Джесси. Она была необузданной и порочной, и это чертовски возбуждало его, особенно вначале. Он тоже возбуждал ее, но больше всего ей нравились опасность и запретность того, что они делали.

Во всяком случае, он так думал вначале, пока не понял ее всю до конца. Ей нравилось заниматься сексом, ей доставляло удовольствие знать, что из-за нее мужчины теряют голову, но с ним она спала, чтобы отомстить своему мужу, да и всем остальным тоже. Как будто таким способом Джесси хотела показать, что плюет на всех. Никто не подозревал об их связи, но ведь она-то о ней знала, и противоестественность того, что происходило, приносило ей истинное наслаждение.

На великосветских приемах, окруженная чопорными дамами, Джесси, похоже, втайне наслаждалась сознанием того, как ловко она всех дурачит.

Как только до него дошло это, он постарался переломить ситуацию. Харпер Нили никогда никому не позволял использовать себя. Он знал и чувствовал Джесси как никто другой, родная кровь, как-никак. Он научил ее разным пикантным играм, и девчонка пристрастилась к ним, как кошка к сметане.

Они должны были соблюдать осторожность и не могли поехать в какой-нибудь мотель, встречаясь обычно в лесу, и во время одной из этих встреч он решил, что достаточно плясал под ее дудку и должен показать ей, кто здесь хозяин.

Когда он позволил ей уйти, сам вновь выжатый до предела, она вся была в царапинах и кровоподтеках, так что едва смогла сесть на лошадь. Джесси стонала и жаловалась, но он видел, как светятся ее глаза. Когда раньше он бывал груб с женщинами, ни одна из них не приходила от этого в восторг. Не то что Джесси. С каждым разом ее требования росли, и сама она научилась приготавливать для него острые блюда.

В мире не было другой такой женщины, как его девочка. Она жаждала все новых жестоких и изощренных игр, и чем они были непристойнее, тем лучше. Маленькая испорченная Джесси. Он так любил ее!

С тех пор не было дня, чтобы он не думал о ней. Этот проклятый Уэбб Тэллент убил ее, убил их двоих — ее и ребенка. А потом уехал из города в неизвестном направлении, оставшись безнаказанным. Но теперь он получит все сполна.

Благодаря Джесси он знает Давенкорт как свои пять пальцев. Поместье было громадным, его угодья простирались на сотни акров, и к дому запросто можно добраться совершенно незамеченным.

С тех пор как он был там последний раз, прошло десять лет. Надо разнюхать, не завела ли старуха сторожевую собаку и не появилась ли в доме сигнализация. Раньше ничего такого не было точно, потому что Джесси несколько раз пыталась уговорить его влезть в ее спальню в отсутствие Уэбба. Мысль о том, чтобы заняться с ним любовью под крышей дома ее бабушки и в постели мужа, возбуждала ее. У него хватило ума отказаться, хотя это было очень заманчиво.

Если за это время не поставили сигнализацию, в старый дом можно забраться дюжиной способов, это под силу даже ребенку. Ему приходилось проникать в дома, гораздо лучше охраняемые, чем Давенкорт. Беспечные дураки совсем не заботились о своей безопасности. Что ж, теперь Уэбб Тэллент заплатит за все.

Глава 14

—Я думаю, нам следует устроить прием по случаю приезда Уэбба, — сказала Люсинда на следующее утро, — это расставит все по местам и упростит его возвращение в общество.

После замужества Люсинда стала носить фамилию Давенпортов, но стоило немного копнуть вглубь, и отчетливо выступали черты Тэллентов. Людей сильных и дерзких, когда надо, идущих к цели, сметая все препятствия на своем пути. Сейчас целью Люсинды было восстановление в округе доброго имени Уэбба, и ради этого она была готова на все.

Принадлежность к избранному кругу зависела не только от того, сколько у вас денег (хотя это тоже имело значение). Некоторые семьи очень скромного достатка были уважаемы и «приняты в обществе» потому, например, что их предки участвовали в Гражданской войне, которую наиболее ярые южане называли войной против северной агрессии, а наиболее благовоспитанные — давней неприятностью. Люсинда одним ударом решила восстановить Уэбба в местном высшем свете. Она пригласит к себе всех своих влиятельных друзей, и они придут, потому что знают — старая хозяйка Давенкорта больна и, возможно, это последний прием в ее жизни. Они будут вежливы с Уэббом в его собственном доме и быстренько поймут, что скоро именно он станет здесь полновластным хозяином, а это уже не шутка, ибо речь идет о партнерстве в бизнесе. Таким образом, сплетни затихнут сами собой.

Услышав слова Люсинды, Глория в удивлении взглянула на нее:

— Ты в своем уме? Никто не придет!

— Не будь дурой. Разумеется, все придут, просто не посмеют не прийти. Пример тому — вчерашняя встреча с мистером Уиттеном, не так ли, Роанна?

— Мистер Уиттен живет в Хантсвилле, — опередив Роанну, ответила Глория, — что он знает?

— Ему все прекрасно известно, это было написано на его лице. Но поскольку он умный человек, то понял, что я доверяю Уэббу и, следовательно, все эти ужасные обвинения не имеют под собой никакой почвы, — твердо сказала Люсинда.

— Я согласна с мамой, — вступила в разговор Ланетг.

— Ты всегда с ней согласна, — глаза Люсинды горели воинственным огнем, — именно поэтому твое мнение так мало значит, дорогая. Если бы Роанна сказала мне, что устроить прием — не очень хорошая идея, вероятно, я бы прислушалась.

— Как будто Роанна когда-нибудь противоречит тебе, — фыркнула Глория.

— Очень часто. Порой мы расходимся в деталях деловых решений, и должна признать: в большинстве случаев бывает права она.

Роанна подумала, что Люсинда сильно преувеличивает. Когда ее мнение не совпадало с мнением Люсинды, она просто приводила свои аргументы, а уже Люсинда принимала решение. Это трудно было назвать спором или несогласием.

Все три женщины повернулись к ней. Люсинда — с явным торжеством, Глория и Ланетт — с раздражением.

— Я думаю, что решение должен принять Уэбб, — спокойно сказала Роанна, — ведь больше всего это касается его.

Люсинда нахмурила брови.

— Верно. Если он не захочет, то об этом вообще нечего говорить. Пойди спроси его, дорогая. Может быть, он оторвется от своего компьютера на пять минут.

Они уже закончили ленч, и теперь пили чай со льдом. Уэбб завтракал в кабинете, попросив принести туда несколько сандвичей и кофе. Прошлым вечером он просидел за бумагами до одиннадцати и сегодня встал в шесть, чтобы продолжить работу. Роанна знала это, потому что по обыкновению не спала ночью, а тихо сидела в своем кресле. Сейчас она чувствовала себя такой разбитой, что думала о получасе сна как о несбыточной мечте.

Присутствие Уэбба так близко, за стеной, тоже не давало ей заснуть. Вчера они все трое сидели весь вечер за бумагами, пока Люсинда не устала и не ушла спать. Оставшись наедине с Уэббом, Роанна почувствовала себя скованно. Может быть, после того, что между ними было, он чувствует себя неловко? Может быть, думает, что она нарочно дожидалась ухода Люсинды?

Через полчаса Роанна, извинившись, поднялась к себе в комнату.

Приняв ванну, чтобы успокоиться, она села в кресло и стала читать, но смысл ускользал… Уэбб здесь, совсем рядом. Он приказал перенести свои вещи в соседнюю спальню. Почему? Ведь он ясно дал ей понять, что не собирается заводить с ней роман. В доме было еще три спальни, почему он предпочел именно эту? Единственное объяснение, которое пришло ей в голову, — ему было совершенно безразлично ее присутствие.

Что ж, она введет его в курс дела, ответит на все вопросы и больше не будет ему досаждать.

В одиннадцать вечера Роанна услышала, как в соседней комнате хлопнула дверь, и увидела луч света на перилах веранды. Она встала и погасила лампу — ни к чему Уэббу знать, что она все еще бодрствует через полтора часа после того, как она, извинившись, что хочет спать, ушла к себе. В полной темноте Роанна закрыла глаза, откинулась на спинку кресла и стала прислушиваться к шагам в соседней комнате. Интересно, что он сейчас делает?

Так, шум воды — значит, Уэбб принимает душ. Сердце забилось при воспоминании о его загорелом мускулистом теле. Ей теперь уже трудно было поверить, что она потеряла девственность в дешевом мотеле рядом с мексиканской границей, но заниматься с ним любовью было самым большим блаженством, которое она когда-либо испытывала. Ее тело до сих пор помнило прикосновение жестких волос на его груди, упругость ягодиц и то, как ее пальцы скользили по гладкой ложбинке вниз вдоль мускулистой спины.

Звук льющейся воды прекратился, и спустя несколько минут полоска света на веранде исчезла. Роанна слышала, как он открыл дверь, чтобы впустить свежий воздух. Интересно, он любит спать в пижаме или без?

Потом в его комнате наступила тишина. Что он сейчас делает?

Стоит у окна и смотрит на летнюю ночь или уже лег? А может быть, вышел подышать воздухом на веранду? Если так, то босиком, потому что звука шагов не было слышно. Видит ли он, что ее дверь тоже открыта?

Не в силах больше сдерживаться, Роанна подкралась к окну и выглянула наружу. Веранда была пуста. Стараясь не шуметь, она закрыла дверь и вернулась обратно в кресло. Сон пропал окончательно, впереди долгие часы бессонницы.

— Роанна! — услышала она голос Люсинды и, сообразив, что погрузилась в дрему, пробормотала слова извинения и встала.

В два часа у нее была назначена встреча с организаторами ежегодного джазового фестиваля. Она должна заглянуть в кабинет Уэбба и спросить его мнение о плане Люсинды, потом быстро подняться к себе и сменить одежду. Возможно, к моменту ее возвращения он уже устанет от работы с бумагами, и ей не нужно будет терпеть еще один вечер, находясь от него так близко, слушая его глубокий голос, поражаясь способности так быстро схватывать суть дела, короче, наслаждаться его присутствием и в то же время думать о том, не слишком ли близко от него она сидит, или о том, не хочет ли он, чтобы она поскорее ушла.

Когда она открыла дверь, Уэбб оторвался от бумаг и вопросительно взглянул на нее. Он, развалившись в кресле и положив ноги на стол, выглядел настоящим хозяином.

— Прошу прощения, — пробормотала она, — мне следовало постучать.

Несколько долгих мгновений он смотрел на нее, потом одна темная бровь вопросительно взлетела вверх.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что ты теперь хозяин. Он снял ноги со стола.

— Войди и закрой дверь. Роанна остановилась на пороге.

— Никогда не стучи в эту дверь, — наконец сказал он, не отводя от нее взгляда, — и давай проясним кое-что прямо сейчас. Я занял не твое место, а место Люсинды. Я уже сказал, что был бы просто дураком, если б отстранил тебя от дел. У тебя теперь появится больше свободного времени, и ты сможешь заниматься своими любимыми лошадьми, но будешь по-прежнему вести дела.

Роанна не ожидала такого поворота событий. Она не придала значения его словам, сказанным, как ей казалось, из вежливости после заседания комиссии. Ну что ж, можно помочь ему на первых порах, пока он будет входить в курс всех дел, а впоследствии, как и раньше, Уэбб прекрасно сможет справляться сам. Но потом она задумалась. Нет, все уже не так, как раньше, когда-то Люсинда тоже принимала деятельное участие в делах, но не теперь. Да к тому же еще эта его собственность в Аризоне, которой тоже надо уделять внимание — ездить туда. Тихая радость наполнила ее в первый раз с тех пор, как она узнала, что будет устранена от дел. Уэбб на самом деле нуждался в ней.

— Если ты не улыбнешься, я не пойму, рада ты или нет.

Роанна в замешательстве отвернулась. Улыбаться? Это еще зачем?

— Улыбнись, — настаивал он, — ты забыла, как это делается? Подними уголки рта вверх, вот так, — он пальцами приподнял уголки своего рта, — когда у людей все в порядке, они иногда так делают.

Она неуверенно улыбнулась.

— Прекрасно, — сказал он. — Итак, ты готова приступить к работе?

— Сегодня в два часа у меня встреча.

— Какая встреча?

— С организаторами ежегодного джазового фестиваля. Уэбб не был любителем джаза и, пожав плечами, снова повернулся к компьютеру. Роанна вспомнила, зачем пришла.

— Меня прислала Люсинда, чтобы узнать, не возражаешь ли ты, если она устроит прием по поводу твоего возвращения.

Он коротко рассмеялся, сразу поняв, в чем дело.

— Несгибаемая леди хочет сразу перейти в атаку? Глория и Ланетт, конечно, пытались отговорить ее?

Роанна промолчала, но он и не ждал ответа. Размышление длилось пять секунд.

— Черт возьми, почему нет? Если это кому-то не по душе, мне нет до этого дела. Я перестал придавать значение тому, что обо мне говорят, десять лет назад. Если кто-то думает, что я недостаточно хорош, чтобы иметь со мной дело, обойдемся без их благословения.

Кивнув, Роаниа выскользнула за дверь, чтобы он опять не заставил ее улыбаться.

А Уэбб вместо того, чтобы вернуться к просмотру файла, прерванному появлением Роанны, продолжал смотреть туда, где она только что стояла. Он вспомнил ее неумелую улыбку, и у него сжалось сердце. Ничего общего с прежней Роанной — та совершенно не умела скрывать своих чувств. Она была в замешательстве, когда он сказал ей, что нуждается в ее помощи. В одно короткое мгновение на ее лице промелькнули, сменяя друг друга, удивление и радость, от которой ярким светом зажглись ее глаза, но тут же ее лицо опять стало спокойным.

Уэбб лгал. Он мог разобраться в делах и без нее. Чем больше дел на него наваливалось, тем уверенней он себя чувствовал. Так было всегда. Но Роанне необходимо было сознание своей нужности, а ему — ощущать рядом ее присутствие.

Той ночью в холодном номере мотеля им руководило вовсе не желание отомстить. Он безумно хотел ее, а текила ослабила контроль над собой.

Всю прошлую ночь, лежа без сна, он думал о ней. Стойло только выйти на веранду и открыть дверь ее комнаты… Он знал, что у нее бессонница, значит, ему даже не придется будить ее. Он просто подойдет к ее постели, и она обнимет его, ни о чем не спрашивая.

Эротические мечты, разбуженные их единственным давнишним поцелуем, постоянно вторгались в его сон в течение десяти лет. Но теперь он наяву, а не во сне знал, что такое заниматься с ней любовью, и это искушение стало постоянно терзать его, угрожая совсем лишить воли. Подробности ночи в мотеле не покидали его воспаленного воображения.

И вот он вернулся в Давенкорт, он здесь уже больше суток, но Роанна почти не обращает на него внимания. Неужели она позволила ему переспать с собой только ради того, чтобы он вернулся? Эта мысль приводила его в бешенство. Ему хотелось схватить ее, перекинуть через плечо, унести в дальнюю спальню и заняться с ней любовью на залитой солнцем постели. Он бы смог доказать ей, что ни Давенкорт, ни Люсинда не имеют с этим ничего общего.

Все дурные мысли, которые приходили в голову в эти годы, после ночи с ней исчезли бесследно. Он не мог забыть, как на следующее утро она со спокойным достоинством сказала: «Ты бы мог просто поманить меня пальцем». Немногие женщины осмелились бы на такую откровенность, по крайней мере он не знал ни одной. Он был поражен ее смелостью, понимая, какое оружие она давала ему в руки, если бы он захотел им воспользоваться.

Он поднял палец и поманил им воображаемую Роанну. Вот так и нужно сделать. Он хотел ее безумно, до боли, но еще сильнее жаждал увидеть ее улыбку.

По пути домой Роанна почувствовала себя совсем усталой. Все собрания такого рода были неимоверно скучны, и это не составляло исключения. Долго, очень долго выясняли второстепенные вопросы. Как всегда, она сидела молча, но на этот раз ее мысли были далеко, и только усилием воли она заставляла себя прислушиваться к происходящему.

В машине было очень жарко, а когда она свернула на Южное шоссе, жара стала совсем невыносимой. До дома было уже недалеко, и она мечтала только об одном — хоть немного вздремнуть. Ее, правда, ждали к ужину, но еда может подождать.

Съехав с шоссе, она вырулила на частную дорогу, ведущую к Давенкорту. Странный предмет привлек ее внимание справа от дороги. Сбросив скорость, Роанна попыталась рассмотреть его. Вначале увидела только лошадь, как-то странно скакавшую на месте и иногда становившуюся на дыбы. Роанна подумала, что лошадь запуталась в поводьях. Резко затормозив, выскочила из машины и побежала к животному, которое не переставая ржало от испуга и боли.

Не думая о своих туфлях и костюме, сшитом у дорогого портного, молодая женщина перескочила через глубокую канаву и бросилась через поле к лошади, увязая высокими каблуками в рыхлой земле. Ветки низкого кустарника хлестали ее по ногам, цепляясь за шелк одежды. Почва была неровной и, попав в яму, она почувствовала острую боль. Но испуганное ржание подгоняло ее. Вдруг лошадь прянула в сторону, и Роанна увидела мужчину; оказывается, животное не запуталось в поводьях, как подумала Роанна, их одной рукой держал незнакомец, а в другой у него был хлыст, которым он хлестал лошадь. Роанна, чувствуя, как в жилах закипает кровь, с криком бросилась на него и оттолкнула от лошади. От неожиданности он отлетел в сторону.

— Прекратите! — яростно закричала она, становясь между ним и лошадью. — Не смейте бить ее!

Мужчина уже пришел в себя от неожиданности и повернулся к ней, угрожающе подняв хлыст. Его лицо было искажено яростью, но Роанна не двинулась с места. Она не терпела, когда били животных, тем более лошадей. Нужно было защищаться. Ах, если бы ей удалось вскочить на лошадь! Тогда ему пришлось бы туго.

У незнакомца были ярко-синие холодные глаза и красное от ярости лицо.

— Ах ты, ведьмино отродье! — прорычал он.

— Кто вы такой? — Роанна сделала шаг вперед, чтобы он не подумал, что его боятся. Это было не совсем так — в глубине души она испытывала страх, но ярость была сильнее. — Что вы делаете на нашей земле?

Медленно опустив руку, держащую хлыст, он отступил на шаг, пристально глядя на нее.

— Кто вы такой? — требовательно повторила она.

Его лицо казалось ей смутно знакомым, как будто когда-то раньше она уже видела его. Но она точно знала, что никогда раньше не встречала этого типа, иначе обязательно запомнила бы эти ярко-синие глаза и копну седеющих волос. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти, широкие плечи и мощный торс говорили о недюжинной силе. Но что поражало больше всего — ощущение злобы и порочности, взгляд был холоден и пуст.

— Кто я — тебя не касается, как и то, что я делаю, — прошипел он.

— Вы находитесь на земле Давенпортов, и меня касается то, что вы здесь делаете. Не смейте больше бить лошадь.

— Лошадь моя, и я буду делать с ней все, что захочу. Эта дрянь сбросила меня.

— Значит, вам стоит сначала научиться ездить верхом. Она поймала волочившиеся по земле поводья и стала успокаивать животное. Это не была чистокровка, как те, что стояли в их конюшнях, но уж жестокого обращения она никак не заслуживала.

— Проваливайте, мисс, а то я научу вас, как себя вести. Глядя на нее холодным взглядом, он сделал шаг вперед. Роанне стало страшно, и она быстро отступила.

— Если вы не уберетесь с нашей земли, — она старалась, чтобы ее голос звучал спокойно, — я сделаю так, что вас арестуют.

Его тяжелые чувственные губы сложились в усмешку.

— Не сомневаюсь. Наш шериф всегда ползает на брюхе перед богатенькими, особенно перед Давенпортами. Хотя я понятия не имел, что заехал на вашу священную землю. Но вам ведь это все равно, не так ли?

— Вы били лошадь, этого вполне достаточно. Убирайтесь отсюда! Он ухмыльнулся.

. — Не могу — вы держите мою лошадь. Роанна бросила поводья.

— А теперь — уезжайте, и, если я еще раз увижу вас за подобным занятием, вас привлекут к суду за жестокое обращение с животными. Я не знаю вашего имени, но у вас запоминающаяся внешность.

Он опять покраснел от ярости, но сдержался, взял поводья и легко вскочил в седло.

— Мы еще встретимся, мисс.

Он резко вонзил шпоры в бока. Испуганное животное сделало большой скачок и сбило бы Роанну, если бы она не отскочила в сторону. Пригибаясь к седлу, чтобы его не задели ветки деревьев, незнакомец поскакал к шоссе. Через несколько минут только глухой топот копыт раздавался со стороны шоссе. На подгибающихся ногах Роанна подошла к большому дубу и, дрожа, прислонилась к шершавому стволу.

Только что она совершила самый глупый поступок в своей жизни и прекрасно понимала, что ей крупно повезло; Этот человек мог избить ее, изнасиловать, даже убить. Очертя голову она ввязалась в очень опасное дело. Ее безрассудство причиняло ей много неприятностей в жизни, когда-то оно стало причиной смерти Джесси и отъезда Уэбба.

Роанна думала, что эта черта ее характера с годами исчезла навсегда, но оказалось, что просто притаилась глубоко внутри. Возможно, она поняла бы это раньше, если бы кто-нибудь смог ее так разозлить. Но в Давенкорте не обижали лошадей, а все остальное уже давно ее не волновало.

Несколько раз глубоко вздохнув, Роанна заставила себя успокоиться. Любой по ее лицу поймет, что что-то произошло, а ей меньше всего хотелось становиться центром внимания и выслушивать фальшивые соболезнования и упреки в безрассудстве. Умение владеть собой досталось ей с большим трудом, оно не распространялось только на одно — ее чувства к Уэббу.

Она почувствовала, что дрожь в ногах прекратилась, и, оттолкнувшись от дерева, через поле, заросшее сорной травой, хромая от боли в лодыжке, направилась к машине.

Боком сев на сиденье, она сняла туфли и стерла с них грязь. Убедившись, что вокруг никого не было, задрала юбку и отстегнула разорванные чулки. Сняв их, еще раз вытерла ими туфли и выбросила чулки в канаву. Туфли пришлось надеть на босу ногу.

У нее в сумочке были салфетки. Вынув одну, она стерла следы крови с расцарапанных ног. Потом несколько раз провела расческой по растрепанным волосам. Увы, это было все, что можно сделать. Приехав домой, она попытается использовать свой старый прием — поднимется в свою комнату по задней лестнице

Глава 15

Когда-то она часто пользовалась этой лестницей. Потом необходимость отпала. К счастью, по дороге ей никто не встретился. Войдя в свою комнату, Роанна разделась и залезла под душ. От воды и мыла царапины на ногах сразу стало саднить. Она приложила антисептик, потом смазала гелем алоэ, и боль почти затихла. Постепенно стали успокаиваться и нервы. Несколько взмахов гребня, немного косметики, и последние следы происшедшего почти исчезли. Глядя в зеркало на свое отражение, Роанна осталась почти довольна. В колледже ее научили многому, именно там она приобрела свою теперешнюю светскость, которая иногда бывала ей просто необходима.

Вдев в уши серьги — кольца из гладкого золота, она еще раз взглянула на себя в зеркало. Серьги прекрасно подходили к стрижке, сделанной у лучшего парикмахера.

Уверенность в себе. Как она всегда завидовала тем людям, которые обладали ею. Уэббу с его побудительностью, Глории, которая просто не замечала никого, кроме себя самой. Лойел был уверен в себе среди своего лошадиного царства, Тэнси — на кухне, а механики из их гаража — рядом с машинами, потому что никто лучше них не разбирался в моторах. Так, во всяком случае, они думали. Ей же полную уверенность придавало только присутствие лошадей. Она становилась твердой и решительной, как сегодня, когда заставила этого мерзавца прекратить избивать лошадь. И откуда только взялись силы? Она давно уже не была подвержена вспышкам гнева, научилась добиваться своего другими способами.

Но то, что произошло, дало ее нервам хорошую встряску, и теперь, глядя в зеркало, ей казалось, что она видит новое отражение на своем лице.

Роанна уже начала привыкать, что ее мнение уважали в городе и прислушивались к тому, что она говорит, хотя говорила она не часто. В кафе «У Кэллена» собирались молодые женщины, организовавшие дамский клуб, и они регулярно приглашали ее и дорожили ее обществом не потому, что она была наследницей богатого состояния, а просто из-за нее самой.

Внутри возникло чувство умиротворенности. Все складывалось не так уж плохо. Уэбб становился наследником Давенкорта, как того хотела Люсинда, но Роанне не нужно было из-за этого спешно уезжать из поместья, чего в глубине души она боялась. Со временем она, конечно, уедет, чтобы не ставить ни его, ни себя в затруднительное положение. Утратить с таким трудом приобретенное чувство собственного достоинства — это уж увольте!

Стоило поразмыслить о том, что она будет делать дальше. Ей не хотелось уезжать далеко, все-таки в этих краях ее корни. У нее были свои деньги, оставленные ей родителями, кроме того, Люсинда наверняка оставит ей небольшое наследство, и на эти деньги она сможет делать все, что захочет. А чего она хочет больше всего? Роанна задумалась. Больше всего ей нравится заниматься лошадьми. Итак, у нее будет свой дом (благодаря заботам Люсинды теперь она разбиралась в финансовых делах и знала, что сможет с пользой вложить деньги), заведет своих лошадей, а главное, станет тренером, и к ней будут приводить для обучения лошадей со всей округи. Лойел говорил, что не знает никого, кто бы лучше ее привел в норму пугливое или плохо обученное животное, что у нее к этому природный талант.

Ход ее мыслей был прерван приглушенными ударами дедушкиных часов, стоявших в прихожей. Время ужина, а она еще не одета. В том возбужденном состоянии, в котором она находилась, о сне не могло быть и речи, так что не мешает подкрепиться.

Быстро подойдя к гардеробу, она вынула оттуда легкие шелковые брюки — они скроют царапины на ногах — и подходящую по цвету блузку. Она теперь умела одеваться со вкусом, но делала это больше по необходимости, чем из удовольствия.

— Извините, я опоздала, — сказала она, входя в столовую.

Все уже сидели на своих местах, отсутствовали только Брок и Корлисс, но они редко ужинали дома. Брок проводил все свободное время со своей девушкой. Что касается Корлисс, то только один Бог знал, где проводила время она.

— Во сколько ты вернулась? — Уэбб поднял на нее глаза. — Я не слышал твоих шагов.

Он смотрел на нее прищурившись, как когда-то смотрел на нашалившую девчонку, старавшуюся незаметно проскользнуть в свою комнату.

— Кажется, около шести, — она не посмотрела на часы, когда пришла, потому что была слишком взволнована, — я сразу поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться к ужину.

— Боже, какая ужасная жара, — вступила в разговор Ланетт, — приходится принимать душ по три раза в день. Компания, где работает Грег, хочет перевести его в филиал на побережье, а там такая влажность! Мы отказались, потому что я бы этого не перенесла.

Грег бросил быстрый взгляд на жену, потом опять сосредоточился на содержимом своей тарелки. Это был высокий худой немногословный человек. По наблюдениям Роанны, он совсем не тратил времени на такие пустяки, как отдых или развлечения. Утром шел на работу, вечером возвращался домой с кипой бумаг в своем огромном дипломате и время между ужином и сном проводил, склонившись над работой. Роанна понятия не имела, чем занимается его компания. Он никогда не говорил о своей работе и коллегах, просто присутствовал в доме, всегда послушно следуя в фарватере Ланетт.

— Просто перевод или повышение? — осведомился Уэбб.

— Повышение, — коротко ответил Грег.

— Но ведь нам бы пришлось переехать в другой город, — объяснила Ланетт, — и расходы на жилье были бы таквелики, что на этом повышении мы потеряли бы больше, чем приобрели.

Жуя булочку, Роанна подумала, что, живя в Давенкорте, они вообще не тратятся на жилье, и Ланетт использует остающиеся деньги для того, чтобы блистать в местном высшем обществе. Разумеется, кому же захочется добровольно покинуть Давенкорт — этот старый дом обладал магическим притяжением, и все-таки она вырвется отсюда и станет свободной.

После ужина Уэбб сказал Люсинде:

— Если ты не слишком устала, я хотел бы поговорить о возможных капиталовложениях.

— Конечно, — сказала Люсинда, и они направились в кабинет.

Роанна осталась за столом. На ее тарелке лежал кусок клубничного пирожного, и она заставила себя откусить от него чуть-чуть.

Остановившись у двери, Уэбб оглянулся. Увидев, что Роанна не шевелится, он нахмурился.

— Ты идешь?

Молча встав, Роанна последовала за ними, недоумевая, почему он сразу не позвал ее. Может быть, думает, что она умеет читать мысли?

Войдя в кабинет, они заняли привычные места: Уэбб за столом, где еще совсем недавно сидела она, Люсинда на диване, а Роанна в одном из кресел.

Уэбб стал говорить, и первый раз в жизни Роанна не слушала его, хотя привыкла внимать каждому его слову так, как будто он был наместником Господа Бога. Но сейчас не могла сосредоточиться на его словах. Сегодня она столкнулась со злом, и это помогло ей понять многое в себе самой. Она почувствовала в себе силы, 6 которых раньше не подозревала. Пришла пора самой распоряжаться своей жизнью, а не плыть в фарватере чужой воли, как она делала почти всегда. Ощущение возможной свободы одновременно опьяняло ее и пугало.

— … довольно больших вложений капитала с нашей стороны, — услышала она голос Уэбба, — но Мейфилд всегда был надежен.

Имя, произнесенное Уэббом, привлекло внимание Роанны, и она вспомнила о том, что услышала сегодня днем.

Люсинда кивнула:

— Это звучит вполне убедительно.

— Нет, — сказала Роанна.

Они одновременно взглянули на нее.

— Почему? — спросил Уэбб.

Роанна уже пожалела, что не удержала свой рот на замке.

Сегодня во время встречи устроителей джазового фестиваля она узнала кое-какие сведения, но что, если Уэбб, выслушав ее рассказ, снисходительно улыбнется и продолжит свой разговор с Люсиндой? Сладостное чувство уверенности в себе быстро улетучивалось.

— Ну говори, Роанна, — настаивал Уэбб, — ты видишься с людьми и знаешь то, о чем мы не знаем. Ты что-нибудь слышала о Мейфилде?

Она глубоко вздохнула.

— Я узнала об этом сегодня. Мейфилду очень нужны деньги. От него только что ушла жена и требует большую компенсацию. Она застала его с одной из подруг его дочери. Говорят, эта связь тянется еще с Рождества, и девушка, которой всего девятнадцать, на шестом месяце беременности.

Наступило молчание, потом Люсинда произнесла:

— Я припоминаю, что на рождественские каникулы к его дочери приезжала подруга. Уэбб фыркнул:

— Неужели у старика Мейфилда его машинка еще в рабочем состоянии?

— Уэбб, не переходи границ. — Улыбнувшись, Люсинда украдкой взглянула на Роанну.

— Извините, — быстро сказал Уэбб, и глаза его сверкнули. Ясное дело, Люсинда опасается, что его слова смутят Роанну. Это был старомодный подход — девственница, сколько бы ей ни исполнилось лет, не должна слушать непристойные намеки. Значит, у Роанны не было никаких увлечений, даже в колледже.

В памяти Уэбба промелькнули картины той ночи в мотеле. Воспоминания о ее нежном гибком теле опять возбудили каждый его нерв. Ее груди такой совершенной формы, он до сих пор ощущал тугую нежную плоть. Как доверчиво ее руки обвивались вокруг его шеи, как изгибалось дугой под ним прекрасное тело!

Сколько раз это произошло? Три? Нет, больше. И ни разу он не воспользовался резинкой. Никогда до этого случая он не был так неосторожен, сколько бы ни выпил. Но в ту ночь им овладел какой-то неведомый инстинкт, ему захотелось соединить себя с ней неразрывной связью. Как будто она принадлежала ему уже тысячу лет назад, и теперь им овладело неистовое желание, чтобы она забеременела и две их половинки навсегда соединились в одну.

Господи, как трудно держаться невозмутимо, как трудно не броситься к ней и не попытаться узнать, не чувствует ли она, что беременна. Но черт возьми, ведь не прошло даже двух недель; откуда она может знать?

— Уэбб? — Голос Люсинды вернул его к действительности. Обе женщины смотрели на него. Выражение лица Роанны было, как обычно, холодным и отстранендым, но ему показалось, что в ее глазах промелькнуло беспокойство. Может быть, она думает, что он пренебрежительно отнесется к ее словам? Уэбб задумчиво потер подбородок.

— Так ты говоришь, что личная жизнь Мейфилда дала трещину и он нуждается в деньгах? Она выдержала его взгляд.

— Верно. Во всяком случае, я слышала такое. Он усмехнулся:

— Возблагодарим же сплетников. Похоже, ты спасла нас от большой ошибки, да и Мейфилда тоже. Теперь он не сможет воспользоваться нашими деньгами, чтобы поправить свою личную жизнь.

Люсинда хмыкнула:

— Сомневаюсь, что Берт Мейфилд будет вам благодарен, но пусть решает свои дела сам.

Роанна откинулась в кресле слегка ошеломленная. С какой легкостью они изменили свое мнение, поверив в ее слова! Взволнованная, она сидела совсем тихо, чтобы это не стало заметно, чувствуя иногда на себе взгляд Уэбба. Стресс, перенесенный ею несколько часов назад, начинал сказываться. Количество адреналина в крови упало, и навалилась смертельная усталость. Безумно хотелось спать, и она боялась этого, ведь лунатики чаще всего ходят во сне тогда, когда очень устали и одновременно перевозбуждены. Но все равно — скорее в кровать, хотя бы ненадолго.

Внезапно Уэбб очутился рядом, взял ее за руки и приподнял с кресла.

— Ты так устала, что можешь упасть с кресла. Немедленно ложись в постель. Предложение Мейфилда было единственным вопросом, который я хотел обсудить. Совещание закончено.

Даже его легкое прикосновение вызвало у Роанны желание прильнуть к нему, ощутить близость его мускулистого тела. Чтобы он не почувствовал ее состояния, она быстро отстранилась.

— Если ты считаешь, что мы закончили, я поднимусь наверх.

Пожелав Люсинде доброй ночи, Роанна вышла из кабинета. Уэбб пристально смотрел ей вслед.

— Она сможет заснуть? — спросил он Люсинду, когда за Роанной закрылась дверь.

— Вероятно, нет, — Люсинда вздохнула, — или совсем ненадолго. Сегодня Роанна выглядит не совсем обычно. Я рада, что ты придал такое значение тому, что она сказала. Да и на самом деле это важная информация.

Они еще немного поговорили, потом Люсинда осторожно поднялась с дивана, мужественно скрывая, какого труда ей стоит каждое движение.

— Я тоже немного устала, — сказала она, — кажется, уже не смогу протанцевать ночь напролет.

— А я никогда не танцевал ночи напролет, — огорченно сказал Уэбб, — все работал и работал. Люсинда потрепала его по щеке.

— Тебе всегда слишком много приходилось трудиться. Совсем мальчишкой начал управлять Давенкортом, а игры и танцы прошли без тебя.

— Да, было трудновато, — Уэбб пожал плечами, — но я нисколько не жалею, ибо делал то, что хотел. — Он и вправду никогда не жалел, что его молодость прошла именно так, а не иначе: приобретение опыта, знаний, продвижение вперед… Он всегда был золотым мальчиком, счастливчиком и привык к этой роли. Он и женился на принцессе, но их брак обернулся несчастьем. Глупо винить Люсинду, хотя она и способствовала этому союзу. К алтарю его привели его собственные амбиции.

Проходя, Люсинда пожала его руку. Он смотрел, как тяжело она идет к двери, опираясь на палку, с трудом делая каждый шаг. Больше всего ей не хотелось, чтобы другие знали о ее слабости, и поэтому он подавил в себе желание помочь ей.

В комнате наступила тишина. Его бывший кабинет… Здесь немногое изменилось, только добавились компьютеры и факс — Давенкорт не был домом, в котором можно было что-нибудь быстро и легко изменить, — и все же комната стала более мягкой, в ней ощущалось женское присутствие. Шторы были другие, более светлые. Изменился запах, как бы впитав нежность женской кожи, запах духов, которыми пользовались Люсинда и Роанна. Люсинда всегда предпочитала «Шанель», а аромат духов Роанны был более сильным и нежным. Он так возбуждал его, что Уэбб не сразу смог собраться е мыслями. Он сел за стол и стал просматривать бумаги, но через несколько минут откинулся на спинку кресла и стад думать о Роанне. Почему все-таки она легко, но все же отстранила его. Никогда раньше такого не было. Это почти не заметное движение глубоко ранило его. Такая чужая, холодная. Как будто не было ее детского обожания и не было этой ночи в маленьком мотеле в Аризоне. И совсем не улыбается. Замкнутое, отрешенное лицо, может быть, она вообще забыла, как смеются…

Но была их ночь, и у этой ночи могли быть последствия. У нее мог быть от него ребенок. Ему хотелось улучить момент и поговорить с ней наедине, хотя она явно избегала его.

Роанна потянулась в кресле и помассировала затекшую шею. На краю стола лежала аккуратная стопка приглашений, которые нужно было запечатать в конверты и написать на них адреса.

Получив согласие Уэбба на проведение приема, Люсинда сразу начала строить планы сражения. Она решила позвать всех, кто что-нибудь собой представлял, поэтому список гостей дошел до четырехсот. Разумеется, такое количество народу не могло уместиться в доме, даже таком громадном, как Давенкорт, но Люсинду это не смущало. Нужно будет открыть двери в патио, повесить гирлянды электрических лампочек на деревья и дать людям возможность свободно перемещаться по дому и парку. Для танцев патио было самым подходящим местом. Люсинда назначила прием через десять дней. Хороший срок, чтобы не дать сплетням расползтись по округе и вместе с тем хватит времени для того, чтобы сшить новые наряды. Роанна долго искала поставщика провизии, так как их обычные поставщики были заняты, и наконец нашла его в Хантсвилле. Она раньше не имела дела с этой фирмой, но надеялась, что все пройдет хорошо.

Люсинда решила, что для гирлянд лучше всего подойдут лампочки персикового цвета, и поручила Роанне заказать их. После десятка звонков Роанна нашла их на складе в Бирмингеме.

На такое количество народу не хватало стульев, даже принимая во внимание, что люди будут танцевать или бродить по парку. Еще нужно было пригласить музыкантов, заказать цветы и нанять машинистку, чтобы она напечатала приглашения. Все уже было готово, и Роанна занималась тем, что надписывала адреса на конвертах. Раньше это делала сама Люсинда, и однажды Роанна спросила, почему бы ей не нанять кого-нибудь, ведь сидеть и часами надписывать конверты было безумно скучно. Тогда Люсинда безапелляционно ответила, что леди должна лично приглашать своих гостей, и Роанна навсегда запомнила ее слова. Это была старая традиция аристократов Юга, которая свято соблюдалась.

Теперь она внимательно просматривала список приглашенных. Скука, конечно, но зато она чувствовала себя продолжателем семейных традиций. Это делали и ее бабушка, и прабабушка, и прапрабабушка, женщины, которые были частью ее, в ней жили их гены, хотя, похоже, их род мог на ней заглохнуть. Ведь ей нужен только один мужчина, а он к ней равнодушен. Конец семьи, конец истории.

Роанна помотала головой, чтобы выбросить мысли об Уэббе, и погрузилась в дело. Она привыкла заниматься всей бумажной работой, сидя за столом, но сегодня утром, придя в кабинет, увидела там Уэбба. Чувство дискомфорта, внезапно охватившее ее, не имело ничего общего с той волной счастья, которая захлестывала ее при виде него.

Она перешла в маленькую солнечную комнату в задней стороне дома, чтобы продолжить там свою работу, но после пятнадцати минут сидения на стуле он стал казаться ей орудием пытки, и Роанна, взяв подставку, перешла работать на диван, хотя это тоже было не самое удобное место.

После ленча Уэбб поехал навестить Ивонн, и Роанна с облегчением перешла в кабинет. Усевшись на свое привычное место, она почувствовала себя совсем по-другому.

Когда-то она впервые ощутила себя нужной, работая здесь, а теперь тут новый хозяин. Но зачем огорчаться по поводу потери каких-то символов власти? Уэбб — единственный человек, который достоин этой власти, и теперь все стало на свои места.

Вначале она не обращала внимания на усталость и продолжала аккуратно надписывать конверты, но внезапно ее глаза стали закрываться, и требовались невероятные усилия, чтобы продолжить работу. Последние две ночи ее терзал страх, что, заснув, она вдруг станет ходить во сне по дому, и в результате каждую ночь в общей сложности она спала не более двух часов. А присутствие Уэбба, шорох его движений тоже не способствовали сну.

Сейчас в доме было тихо. Уэбб уже уехал, а Люсинда всегда отдыхала после ленча. Грег и Брок ушли на работу. Глория и Ланетт были против готовящегося приема, но тем не менее поехали по магазинам, чтобы купить новые платья, и Гарлен уехал вместе с ними. Корлисс тоже не было — она исчезла сразу после завтрака, никому не сказав, куда идет.

Слепящее летнее солнце проникало в окна и, несмотря на кондиционер, в кабинете было жарко. Веки Роанны дрогнули и закрылись. Обычно она старалась не дремать днем, потому что тогда ей было еще труднее заснуть ночью, но иногда усталость брала свое. В тихой, залитой солнцем комнате сон одержал над ней верх.

Въехав в гараж, Уэбб увидел, что машина Роанны стоит на месте. Корлисс-тоже вернулась, а Ланетт и Глория все еще были в городе. При виде машины Роанны его охватило привычное волнение. Все эти дни она бегала по делам, и сегодня он тоже не надеялся застать ее дома, хотя она заранее ни о чем не предупредила. В маленьких городках деловые связи трудно было отделить от светских, и до тех пор, пока он опять не внедрится в местное общество, Роанна обязана будет выполнять прежнюю работу.

Он не ожидал, что будет видеть ее так редко. Раньше она почти всегда была рядом, с девяти лет сопровождала его всюду, а когда он уезжал, ждала его, свернувшись калачиком в кресле прихожей.

Тогда он был ее единственным защитником после смерти родителей. По мере того, как девочка росла, ее порывистое детское обожание стало более скрытным, и все равно она старалась находиться поближе, и ее худенькое некрасивое личико радостно поворачивалось к нему, как цветок подсолнуха поворачивается к солнцу.

Но теперь Роанна — интересная молодая женщина со стройной фигурой и изысканными манерами — совсем отдалилась от него. Казалось даже, что она упорно избегает его, и эта мысль не давала ему покоя. Может быть, ей неловко вспоминать ту ночь? Или Роанна испытывает чувство обиды, что теперь хозяином Давенкорта становился он, а не она?

Люсинда сказала, что Роанну не очень интересовало управление Давенкортом, но вдруг она ошиблась? Роанна так хорошо научилась скрывать свои чувства, что теперь по ее лицу никогда нельзя было прочесть, о чем она думает. Явственнее всего на нем отпечатались усталость и терпение.

Если бы он только знал, сколько усилий потребует от нее подготовка к этому злополучному приему, никогда бы не согласился на него. Ее лицо стало бледным и изнуренным, под глазами залегли темные круги. Как бы ее уговорить совершать прогулки на лошади. Может быть, тогда и сон восстановится. Он сам привык проводить помногу часов в седле и знал, как это благотворно действует на нервы.

Войдя в кухню, он увидел Тэнси, которая, напевая, накрывала на стол. Вот уж кто никогда не спешил, как будто ей ничего не стоило приготовить еду для всего дома, а результат всегда бывал выше всяких похвал. Тэнси почти не изменилась с тех пор, как он уехал десять лет назад. Ей должно быть около шестидесяти, но волосы были все того же цвета соли с перцем, как и раньше. Небольшого роста, кругленькая, как булочка, она обладала ровным жизнерадостным характером, и ее голубые глаза всегда светились радостью.

— Сегодня на десерт будет лимонный пирог, — сказала она, подмигнув, ибо знала, что это одно из его любимых блюд, — оставь для него немного местечка.

— Я приму это к сведению, — сказал Уэбб, улыбнувшись. Ее пироги были такими вкусными, что на ужин можно было обойтись только ими.

— Ты не знаешь, где Роанна?

— Бесси только что видела ее спящей в кабинете, и я этому совсем не удивляюсь. Стоит только взглянуть на бедную девочку, как становится понятно, что последние несколько ночей она совсем не спала.

Узнав, что Роанна спит, он испытал облегчение и разочарование одновременно. Ему так хотелось прокатиться с ней верхом.

— Я не буду ее беспокоить, — пообещал он. — Люсинда уже встала после отдыха?

— Думаю, да, но вниз еще не спускалась. — Тэнси грустно покачала головой. — Люсинда чувствует себя все хуже. По старым людям легко определить, когда болезнь начинает их одолевать — они перестают есть даже свою любимую пищу. Моя мамочка, царство ей небесное, очень любила креветки, но за несколько месяцев до смерти стала говорить, что у них совсем не тот вкус и что она не может их есть.

Любимой пищей Люсинды всегда была окра (Растение с сочными листьями). Она любила ее в любом виде — вареном, тушеном, маринованном.

— Люсинда все еще заказывает блюда из окры? — тихо спросил он.

Тэнси покачала головой, опустив глаза.

— Она говорит, что в этом году она какая-то безвкусная.

Уэбб вышел из кухни и медленно пошел по коридору. Завернув за угол, он остановился, увидев Корлисс. Стоя к нему спиной, девчонка открыла дверь в кабинет и заглянула внутрь. Ага, понятно, хочет внезапно разбудить Роанну! Ярость сжала его горло, и он ускорил шаги. Отступив на шаг, Корлисс распахнула дверь как можно шире, даже мускулы напряглись на ее руке, когда она приготовилась изо всей силы хлопнуть дверью. Уэбб бросился вперед, и его железные пальцы сжали ее затылок. Сдавленно вскрикнув, Корлисс попыталась оглянуться. Уэбб осторожно закрыл дверь и потащил ее за шиворот по коридору. Никогда в жизни он не был еще так зол, тряхнуть бы ее, как кучу тряпья! Он знал, как необходим Роанне сон, и мелкая пакостная натура Корлисс вызвала в нем приступ ярости. Ну ничего, уж теперь он позаботится, чтобы эта мерзавка оставила свои замашки.

На повернутом к нему лице Корлисс отражался ужас, голубые глаза стали круглыми от удивления — она-то думала, что ее никто не видит.

— И не вздумай изображать невинность, — сказал он, понизив голос, чтобы не разбудить Роанну, — лучше послушай меня. Ты, вероятно, чего-то не поняла, и я тебе сейчас объясню. Тебе следует молиться, чтобы ветер случайно не хлопнул дверью или кошка что-нибудь не опрокинула, когда Роанна спит. Что бы ни случилось, если ты будешь находиться поблизости, я обвиню в этом тебя. Ты догадываешься, что случится потом?

— Что? — еле слышно спросила она.

— Я выброшу тебя из этого дома так быстро, что ты пересчитаешь задницей все ступеньки. Ты поняла? Я плохо переношу паразитов.

Красная как рак, Корлисс попыталась вырваться, но Уэбб крепко держал ее.

— Подонок, — прошипела она, — тетя Люсинда думает, что сможет вернуть тебя в общество, но этого не будет никогда. Пока она жива, все будут с тобой любезничать, но после ее смерти ты сразу поймешь, что они о тебе думают. Ты и приехал только для того, чтобы подождать, когда она умрет и спокойно заграбастать Давенкорт и все деньги?

Он брезгливо оттолкнул ее.

— Да, Давенкорт будет принадлежать мне, и я вышвырну тебя отсюда. Мой тебе совет — прямо сейчас начинай искать себе квартиру.

— Бабушка не позволит тебе вышвырнуть меня за дверь!

Уэбб удивленно поднял брови.

— Глория? Она здесь ничего не значит.

— Но тебе он тоже еще не принадлежит? Еще многое может произойти до тех пор, пока тетя Люсинда умрет.

Ее слова прозвучали как угроза. Пожалуй, с него хватит.

— Короче, я тебя предупредил. Будешь делать пакости — вылетишь отсюда быстрее собственного визга. А теперь — убирайся, и чтобы я тебя не видел.

Повернувшись к нему спиной, Корлисс пошла по коридору, независимо виляя бедрами, чтобы показать, что ничуть не испугана. Может, и так, но ему это безразлично — скоро ее здесь не будет.

Тихо открыв дверь кабинета, он заглянул внутрь, чтобы убедиться, не разбудила ли Роанну их ссора.

Она спала, свернувшись клубочком в большом кожаном кресле. Темно-каштановые волосы разметались вокруг лица, от сна на щеках появился легкий румянец, грудь мерно поднималась, едва обозначенная под легкой кофточкой.

Она выглядела совсем так же, как в их единственную ночь в мотеле. Если бы он знал тогда, как редко ей удается заснуть, он бы сдержался и не утомлял ее так сильно. Он вспомнил, как она лежала, прижавшись к нему и так же свернувшись калачиком

Глава 16

Корлисс трясло, когда она поднималась по лестнице. Добравшись до своей комнаты, она закрыла дверь на ключ и судорожно начала открывать ящики комода. Того, что искала, там не было, и она стала рыться в возможных тайниках — в обшивке дивана, в пустой коробочке из-под кольдкрема, в подставке камина, даже в коробках из-под обуви. Ничего. И тем не менее она немного успокоилась.

Как он посмел так говорить с ней? Корлисс его ненавидела, как раньше ненавидела Джесси, а теперь Роанну. Это несправедливо! Почему они всегда жили в Давенкорте, а ей предназначено было родиться и жить в маленьком скромном домике на окраине? С ней обращались в школе как с бедной родственницей богатых Давенкортов. Но порой в жизни случается и кое-что хорошее, например, убийство Джесси и обвинение Уэбба. Вот уж везение! Господи, она чуть не плакала от радости, когда дело обернулось таким образом! Уэбб уехал, все стало на свои места, и ее семейство переехало в Давенкорт, где оно и должно было находиться с самого начала.

С тех пор у нее появилось много друзей, настоящих, крутых, а не этих чопорных зануд-южан, которые никак не могли забыть о том, что их предки сражались в Гражданской войне и считали зазорным ругаться в присутствии женщин. Ее друзья умели веселиться.

Она умная девочка, она употребляет только легкие наркотики. Этот легкий белый порошок… Один вдох — и ты на вершине мира, самая красивая и сексуальная. Однажды, приняв дозу, она имела одного за другим трех парней, а потом всех троих сразу. Классно. Потом у нее уже так не выходило. Несколько раз у нее возникали проблемы, и ей нужно было ездить в Мемфис, подальше от родного города, и искать там гинеколога.

Сейчас ей позарез необходима доза, но все тайники были пусты, и денег нет. Корлисс тупо бродила по комнате, пытаясь сосредоточиться. У тети Люсинды в портмоне всегда лежали деньги, но сейчас Люсинда была в своей комнате. Бабушка и мама пошли по магазинам и, вероятно, взяли сейчас с собой все наличные. Остается одна Роанна, которая спит в кабинете. Значит, ее комната… Корлисс тихо засмеялась и выбежала в коридор. Как хорошо, что Уэбб не дал ей хлопнуть дверью, — пусть Роанна хорошенько выспится.

Она тихо вошла в комнату Роанны, почти наверняка зная, куда та кладет свой кошелек, понадобилось только несколько мгновений, чтобы найти его. Так, только восемьдесят три доллара. Даже такая тупица, как Роанна, сможет обнаружить пропажу пары двадцатидолларовых бумажек. Корлисс редко наведывалась в кошелек Роанны, потому что та обычно не носила при себе много наличных. Она взглянула на кредитные карточки Роанны, лежавшие в кошельке, но удержалась от искушения — опасно, могут сразу поймать. Вдруг взгляд ее упал на кредитную карточку. О, это совсем другое дело — здесь не нужно подписи владельца, достаточно только знать шифр. Она начала быстро шарить по отделениям кошелька. Нельзя было записывать свой шифр, но все это делали. Ага, вот она, аккуратно сложенная бумажка с четырьмя цифрами. Тихо хихикая, Корлисс взяла ручку и записала их у себя на ладони. Удобная все-таки эта штука, не то что таскать мелочь из чужих кошельков. Она возьмет пару сотен и положит карточку обратно. Роанна вряд ли скоро обнаружит пропажу, зато сегодня можно повеселиться на славу. А если положить бумажку с суммой, отбитой банкоматом, в пайку, где Роанна держит подобные бумаги, то вообще трудно что-либо заподозрить, даже если банк пришлет баланс по счету. Отличный план, и она сможет воспользоваться им еще, а потом перейдет к карточке Люсинды, чтобы недостача у Роанны не была так заметна.

Примерно к восьми часам вечера Корлисс почувствовала себя гораздо лучше. Раздобыв деньги в банкомате, она долго разыскивала человека, постоянно поставлявшего ей наркотики, и наконец нашла. Ей захотелось сразу употребить всю порцию, но, пораскинув мозгами, она решила, что еще неизвестно, когда так подфартит, и вдохнула только небольшое количество. Она сразу же почувствовала себя гораздо лучше и отправилась в любимый бар, надеясь встретить своих друзей, но там не было никого. Корлисс заказала свой любимый клубничный дайкири и, напевая от приступа веселья, охватившего ее, стала потягивать через соломинку крепкий напиток вишневого цвета. Но чем дольше она здесь сидела, тем мрачнее становилось у нее на душе. На смену пришли тоска и слезливость. «Эх, надо было нюхнуть побольше».

Время шло, но никого из ее друзей все еще не было. Неужели собрались где-то в другом месте, а ей не сказали? Она почувствовала, как ею овладевает панический страх. Уэбб угрожал выбросить ее из дома. А вдруг правда? Что она тогда будет делать?

Корлисс медленно пила уже третий дайкири. Соломинка, торчащая из стакана, все время норовила попасть ей в глаз. Что за дурацкая соломинка! Может быть, бармен решил посмеяться над ней и специально положил ей в стакан соломинку короче, чем нужно? Она с трудом повернулась на стуле, чтобы взглянуть, не смеется ли он, но он даже не смотрел в ее сторону.

Перед ней на столе лежали два маленьких бумажных зонтика от двух стаканов дайкири. Один — розовый, Другой — желтый. Она вынула из третьего стакана соломинку и сняла с нее третий зонтик. Из них можно сделать красивый букет для могилы тети Люсинды. А что неплохая мысль. К тому времени как старая летучая мышь отбросит лапки, у Корлисс будет много маленьких зонтиков, так что она сможет сделать для нее целый венок. Но лучше засунуть их все в глотку Уэбба Тэллента! Этот подонок до смерти напугал ее сегодня, когда сжал ее шею своими ручищами! А его взгляд! Корлисс почувствовала себя мышкой, на которую уставилась змея. Он не задумываясь готов был прогнать ее только потому, что она хотела потревожить сон этой зануды! Как она ненавидит этого бандита! Он всегда был любимцем Люсинды, а это несправедливо, ведь даже она имеет больше прав на наследство. Старуха собирается отдать ему Давенкорт, и скоро он вышвырнет ее отсюда!

Если бы владелицей Довенкорта стала Роанна, Корлисс наверняка справилась бы с ней, но Уэбб… Как все паскудно в этом мире… Он наверняка убил Джесси, Корлисс только укрепилась в этом мнении сегодня утром. Судя по выражению, которое было на его лице, он может убить не задумываясь. А ведь она даже не успела хлопнуть дверью! Подонок, подонок…

Кто-то сел рядом с ней на стул. Корлисс взглянула на него. Ничего себе мужик, только немного староват.

— Крошка, доктор прописал бы тебе выпить еще немного.

— Папаша, — сказала Корлисс и икнула, — сделай так, чтобы я тебя искала, а? Он усмехнулся:

— Ну зачем же так сразу оскорблять седые волосы. Если на крыше лежит снег, это вовсе не значит, что в печке погас огонь.

— Понятно, — без всякого интереса сказала Корлисс, — только не начинай рассказывать, как ты хорош в постели.

— Да меня и не тянет туда с тобой. — Он иронически взглянул на Корлисс.

Слегка ошеломленная, девушка подняла голову, чтобы рассмотреть его получше. Густые волосы, почти совсем седые, тренированное мускулистое тело, хотя ему, вероятно, около пятидесяти. А вот глаза… Они были ярко-синего цвета, а взгляд холодный и оценивающий. Он притягивал ее к себе, как притягивает взгляд удава.

Корлисс внезапно стало холодно. Незнакомец взглянул на лежавшие на столе три маленьких бумажных зонтика.

— Ты пьянеешь довольно быстро, детка. У тебя что, неудачный день?

— Ты даже не можешь себе представить, какой это был день, — она засмеялась, — но в конце концов все уладилось.

— Не хочешь рассказать? Ты ведь Корлисс Спенс, не так ли, и живешь в Давенкорте.

— Да. — Она удивленно взглянула на него.

Мужчина поднял свой стакан. Судя по цвету, он пил бурбон.

Отпив глоток, посмотрел на нее своими холодными синими глазами.

— Должно быть, тебе там не очень весело. Жить под одной крышей с убийцей…

Корлисс вспомнила, как пальцы Уэбба впились в ее шею, и вздрогнула.

— Этот подонок набросился на меня сегодня из-за пустяка.

Он властно положил руку ей на плечо.

— Расскажи мне об этом. Если хочешь, познакомимся — меня зовут Харпер Нили.

Пожимая протянутую ей руку, Корлисс почувствовала дрожь возбуждения. Может быть, он и староват, но в нем есть что-то притягательное. И ей внезапно захотелось рассказать своему новому знакомому все об Уэббе Тэлленте.

Из-за того что днем ей удалось подремать, Роанна заранее настроилась на бессонную ночь. В десять часов она поднялась к себе, приняла душ, почистила зубы, надела пижаму и легла. Пролежав полчаса без сна, села в свое любимое кресло и взяла книгу. Две прошлых бессонных ночи она пыталась читать, и наконец книга пробудила в ней интерес.

Уэбб вернулся в одиннадцать, и, погасив лампу, чтобы он не узнал, что она не спит, Роанна стала прислушиваться. Он принял душ, потом свет в его комнате погас, и все стало тихо.

Роанна всегда закрывала дверь на веранду, когда читала, потому что свет лампы привлекал москитов, и поэтому в комнате было душно. Тихо лежа в темноте, Роанна приготовилась к долгому ожиданию сна. Посмотрев на светящиеся стрелки своих часов, она увидела, что уже больше полуночи, и решила, что теперь можно зажечь лампу. Включив свет, она снова начала читать.

Прошел час, Роанна почувствовала, что не в состоянии больше читать и решила лечь в постель, хотя и понимала, что не заснет. Где-то вдали шумела гроза, посверкивали молнии, но грома не было слышно. Ей захотелось открыть дверь на веранду, чтобы ощутить свежесть ночного воздуха. Лучше всего на е& бессонницу действовали ночные грозы, во время дождя она погружалась в долгожданный сон.

На веранде кто-то стоял, четкий силуэт ясно вырисовывался на фоне темного неба. Это был Уэбб. Он курил, и красный огонек сигареты разгорался, когда он затягивался. При свете этого огонька она могла рассмотреть четкий абрис его щеки и высокие скулы. Он стоял, облокотившись на перила, и луч света от ее лампы падал на обнаженные загорелые плечи. Роанна не знала, как долго он стоял здесь, молча курил и смотрел на нее через стеклянные двери веранды. Ее внезапно охватило такое непреодолимое желание, что внутри что-то болезненно заныло. Медленно откинув голову на спинку кресла, она прямо взглянула на него и тут же ощутила свое обнаженное тело под тканью ночной рубашки, тело, помнившее его губы, его руки…А он? Помнит ли он эту ночь?

Почему он не спит? Ведь уже половина второго. Внезапно Уэбб повернулся и швырнул сигарету вниз. Через секунду на веранде никого не было.

Погасив лампу, Роанна легла в постель. Почему он смотрел на нее? Только потому, что ему нечего было делать, пока он курил? Прошло две недели с той ночи в мотеле, а она все еще ощущала тяжесть его горячего тела, рвущегося внутрь нее. Боль давно утихла, и ей опять безумно хотелось почувствовать его прикосновения. В тишине ночи она мечтала открыть дверь, пробраться в его комнату и лечь рядом с ним.

Сон был далек как никогда.

Когда на следующее утро она вошла в кабинет, Уэбб бросил на нее быстрый взгляд. Чтобы скрыть следы усталости и бессонницы, Роанна воспользовалась косметикой, но он сразу заметил темные круги у нее под глазами.

— Роанна, ты хоть немного спала сегодня ночью? — спросил он.

Она отрицательно покачала головой, но лицо ее осталось бесстрастным.

— Нет, но я подремала вчера днем.

Закрыв лежащую перед ним папку, Уэбб выключил компьютер. Взглянув на нее, он решительно встал из-за стола.

— Пойди переоденься. Мы поедем кататься на лошадях. При слове «лошади» Роанна испытала волнение. Даже при ее теперешней усталости поездка верхом казалась ей счастьем. Привычный галоп, свежий ветер, дующий в лицо и наполняющий ее легкие… Но вспомнив, сколько ей предстояло сегодня сделать, Роанна вздохнула.

— Я не могу сегодня…

— Даже если у тебя назначена очень важная встреча, — прервал он ее, — позвони и скажи, что не сможешь приехать. Сегодня ты будешь только отдыхать — это приказ.

Роанна колебалась. Десять лет вся ее жизнь была подчинена строгому распорядку и состояла только из обязанностей, ведь она должна была заполнять брешь, пробитую в делах семьи его отъездом. А теперь вот так вот взять и бросить все…

Взяв Роанну за плечи, Уэбб повернул ее к двери и слегка подтолкнул. От этого прикосновения его будто током ударило, и он быстро отдернул руку. Остановившись в дверях, она оглянулась.

— Я не знала, что ты куришь.

— Совсем немного. Пачки хватает мне на неделю. Ей захотелось спросить его еще кое о чем, но она сдержалась — ведь она уже не та девочка, которая могла болтать с ним о чем угодно и задавать любые вопросы.

Роанна медленно поднималась по лестнице, и сердце ее ликовало. Целый день ничего, кроме езды верхом! Да это счастье!

Должно быть, Уэбб позвонил в конюшню, потому что Лойел уже ждал их с двумя оседланными лошадьми. Роанна удивленно взглянула на него — она всегда сама седлала свою лошадь с тех пор, как начала доставать до ее спины, чтобы накинуть седло.

— Я сама могла это сделать, — запротестовала она. Лойел улыбнулся:

— Я знаю, мисс, просто хотелось сэкономить время, чтобы вы подольше покатались.

Ее любимцу Бакли было уже шестнадцать лет, и теперь она ездила на нем редко и по очень хорошей дороге.

Сегодня Лойел выбрал для нее крепкую гнедую лошадь, не самую быструю в конюшне, но надежную и выносливую. Посмотрев на лошадь Уэбба, Роанна опытным глазом определила, что и та обладает точно такими же качествами. Лойел постарался на славу» как будто они собирались в дальнее путешествие, а не на воскресную прогулку.

Уэбб зашел в конюшню проведать годовалого жеребенка, который недавно поранил ногу. Лойел лечил его специально приготовленной им мазью.

— Твоя мазь делает чудеса, — сказал Уэбб, выходя из полумрака конюшни, — рана заживает вдвое быстрее, чем обычно.

Взяв поводья из рук Лойела, он вскочил в седло. Роанна последовала его примеру, и, как всегда, очутившись в седле, почувствовала, что ее тело стало совсем другим, почти невесомым, а мускулы наполнились сказочной силой. Слегка отклонившись к крупу лошади, она понеслась вперед, Уэбб ехал немного сзади. Она была лучшей

наездницей из всех, кого он знал, хотя и сам неплохо ездил верхом, участвовал в разных соревнованиях от выездки до родео; мастерство Роанны восхищало его как знатока. Иногда, в жизни или на сцене, он наблюдал спортсменов, артистов или просто людей, которые поражали взгляд точностью движений, красотой, легкостью и целесообразностью каждого жеста. Вот и Роанна: даже если она просто ехала шагом, как сейчас, вид ее стройного тела, легко сидящего в седле и покачивающегося в такт движениям лошади, вызывал восторг. Интересно, когда они занимались любовью, ее тело двигалось так же плавно?

От этих мыслей ему стало жарко, и он заерзал в седле: испытывать возбуждение, когда скачешь галопом на лошади, ощущение не из приятных. Но каждый раз, бросив взгляд вперед, он видел твердые очертания ее ягодиц и вспоминал, как его руки ласкали их.

Черт, если он не выкинет из головы подобные мысли, он просто свалится с лошади. Вытерев с лица пот, Уэбб заставил себя отвести взгляд и стал смотреть на верхушки деревьев, на лошадиные уши, куда угодно, только не на нее…

Лишь какое-то время спустя он успокоился и опять почувствовал себя свободно.

Они не разговаривали. Роанна в последние дни вообще мало разговаривала, а сейчас, казалось, ее полностью захватила езда… Ну и хорошо. Самое главное, он вытащил ее на прогулку. Сам Уэбб с тех пор, как приехал в Давенкорт, не отдыхал почти ни минуты и теперь с удовольствием вдыхал пахнущий летом воздух. В Аризоне его глаза привыкли к виду суровых гор, к бесконечной синеве неба, к зарослям кактусов. И воздух там другой — сухой, такой прозрачный, что было видно на пятьдесят миль вокруг, а ручьи после дождя превращались в стремительные потоки. Он забыл, какой необыкновенно зеленой была земля Алабамы, даже тени под деревьями — и те зеленые. Влажный воздух был наполнен ароматами цветов, деревья и вечнозеленые кустарники тихо шелестели от ветерка, такого тихого, что едва ощущался. Полевые цветы кивали ему своими разноцветными головками, птицы щебетали в ветвях деревьев, а кузнечики с треском вылетали из-под копыт лошадей.

Это была его земля. За десять долгих лет он успел полюбить Аризону и никогда не сможет забыть ее, но здесь его дом, здесь его корни, глубоко ушедшие в эту плодородную почву. Тэлленты жили в Алабаме уже больше двух столетий, а если принять во внимание кровь индейцев чероки, текшую в жилах его предков, то гораздо дольше. Теперь он вернулся и должен заняться строительством будущего. Ему не нравилось, что так много Тэллентов живет вне Да-венкорта. Люсинда — последнее связующее звено между Давенпортами и Тэллентами, и когда она умрет… Он взглянул на стройную фигуру на лошади впереди. После смерти родителей Роанна осталась единственной прямой наследницей, последней из Давенпортов, он сделает все, чтобы оставить собственность Давенпортов в неприкосновенности для нее.

Их прогулка длилась так долго, что они уже опоздали на ленч. Уэбб не хотел, чтобы Роанна опять осталась голодной, но, видя, как порозовели ее щеки, какой свежий у нее стал вид, он посчитал, что в этом нет ничего страшного и он введет правило для Роанны — совершать отныне верховые прогулки каждый день, и совсем неплохо, если он станет сопровождать ее.

Она давно перестала быть маленькой болтушкой, которая смешила его своими замечаниями. Та Роанна никогда уже не вернется.

Грустно. В сдержанную, холодную женщину ее превратило не только потрясение, но и просто возраст. Когда-нибудь она все равно бы изменилась, ведь время и чувство ответственности меняют людей. Он скучал по озорной девчонке, но женщина, в которую она превратилась, не была похожа на других. Эта смесь несоединимых черт — страстности и холодности — сводила его с ума.

Прошлой ночью, стоя на веранде, он смотрел на нее через окно. Она читала. Узкий луч света от лампы падал на лицо, оставляя во мраке тонкую фигуру, свернувшуюся калачиком в кресле. В каштановых волосах вспыхивали красные искорки, скромная белая ночная рубашка скрывала ее до самых лодыжек, но он видел неясные очертания ее грудей и чувствовал под тканью обнаженное тело.

Он знал, что может войти в комнату, опуститься на колени перед ее креслом, и она не будет протестовать. Потом его руки скользнут под ее ночную рубашку и притянут ее к себе.

Внезапно Роанна подняла голову, как будто почувствовала на себе его горящий страстью взгляд. Карие глаза загадочно смотрели сквозь оконное стекло. Под белой тканью ее груди твердели маленькими холмиками.

Беременна ли она?

Слишком рано думать об этом, но ему все равно хотелось раздеть и исследовать дюйм за дюймом ее тело, чтобы потом заметить малейшие изменения, произошедшие в ней.

Кажется, он сходит с ума.

Роанна натянула поводья, чувствуя возбуждение от поездки: только вот мышцы здорово болели, ведь она так давно не ездила верхом.

— Я хочу немного пройтись, — сказала она, поворачиваясь к Уэббу, — мне нужно размяться. Ты можешь ехать, если хочешь.

Хорошо бы он так и сделал. Эта прогулка верхом наедине с ним стала для нее большим испытанием. Все было почти так же, как много лет назад. Она почувствовала себя прежней Роанной и несколько раз оборачивалась, чтобы сказать ему что-то смешное, приходившее ей в голову, но… сдерживалась. Одиночество принесло бы ей облегчение.

Но он тоже соскочил с лошади и последовал за ней, отстав на несколько шагов. Они шли молча, держа в поводу лошадей. Роанна старалась понять, почему он ведет себя так скованно. Может быть, она сделала что-то не так? Но ведь они почти не разговаривали. Вдруг Уэбб взял ее за руку и заставил остановиться. Роанна удивленно обернулась. Пристально глядя натюе, он подошел совсем близко, так что она ощутила жар его тела. Он тяжело дышал. Такое явное проявление мужской страсти на мгновение парализовало ее, и она едва устояла на ногах, пытаясь собраться с мыслями. Вырвать руку? Но что-то внутри нее заставляло ее действовать совсем иначе. Ощущение счастья охватило ее, и повод выскользнул из ослабевших пальцев.

Роанна шагнула вперед, как будто влекомая неведомой силой, и ее руки обвились вокруг его шеи, а губы прильнули к его рту.

Несколько мгновений он оставался неподвижным, как будто окаменев, но потом его руки сжали ее, а губы с такой неистовой силой прижались к ее губам, что ей стало больно.

Роанна почти не дышала, ее сознание затуманилось. Голова была откинута назад, вся она горела, как в огне. Пусть он возьмет ее здесь, сейчас, прямо на пыльной земле! Она страстно, болезненно ждала его прикосновений…

— Нет! — хрипло сказал он, отталкивая ее. — Черт возьми, нет!

Потрясенная, Роанна отступила назад, едва удерживаясь на ногах. Краска сбежала с ее лица, она во все глаза смотрела на Уэбба.

— Что? — прошептала она.

— То, что случилось в мотеле, больше не повторится! Внизу живота она почувствовала холод и пустоту. Господи, неужели опять ошиблась? Он совсем не хотел ее, просто был чем-то разозлен. Это она жаждала его так сильно, что просто не правильно поняла его движение и сделала страшную глупость. Ей казалось, что она сейчас умрет от стыда.

В ужасе Роанна отступила назад, и хорошо выдрессированная лошадь шагнула за ней.

— Прости, — губы едва слушались ее, — я не хотела… я знаю, что обещала… о Господи!

Пробормотав еще что-то бессвязное, она вскочила на лошадь и пустила ее в галоп. Он что-то кричал ей вслед, он она не остановилась. Слезы хлынули из глаз, и, пригнувшись к шее лошади, она дала ей шпоры. Наверное, она никогда не сможет взглянуть ему в лицо, не сможет забыть того, что он оттолкнул ее.

Уэбб смотрел ей вслед. Его лицо побелело, руки были сжаты в кулаки. Он ругал себя последними словами. Осел, как он мог так поступить! Но он так желал ее весь этот день, что, когда она прижалась к нему, потерял голову.

Ему захотелось повалить ее и овладеть ею прямо здесь, на пыльной земле. Он притянул ее к себе, но вдруг увидел, как беспомощно откинулась назад ее голова, и осознал, как был груб с ней.

Он заставил ее лечь с собой в постель в мотеле, использовав шантаж, а сейчас уже почти готов использовать грубую силу. Он только поцеловал ее и тут же перестал владеть собой, а потом… Потом он оттолкнул ее, его Роанну, которая так боялась быть отвергнутой, что всегда замыкалась в себе, чтобы не дать никому возможности ранить себя. В панцире, которым она себя окружила, он был ее единственным уязвимым местом, и вот, нате вам! Он хотел поговорить с ней о той ночи, все объяснить… А еще спросить, если бы, конечно, осмелился, не запаздывают ли у нее месячные. Но неуклюжие, неловкие слова, которые он из себя выдавил, потрясли ее, и бедная девочка исчезла раньше, чем он смог что-либо объяснить.

Теперь ему не догнать ее. Ее лошадь не самое быстроногое существо на свете, но у него точно такая же, и к тому же Роанна весит меньше, чем он, и гораздо лучше ездит верхом. Преследовать ее сейчас — пустая трата времени.

И все-таки надо поспешить назад и срочно объясниться, чтобы с ее лица исчезло это затравленное, больное выражение.

Роанна не поехала к дому. Ей сейчас хотелось только одного — мчаться без остановки и никогда больше не видеть лица Уэбба. У нее было чувство, как будто ее ударили, и боль была настолько сильной, что она не могла никого видеть.

Все время избегать его она, конечно, не сможет. Пока жива Люсинда, ей никуда не деться из Давен-корта. Итак, завтра она должна найти в себе силы встретиться с ним и сделать вид, что ничего не случилось. Завтра ее защитная броня восстановится. Может быть, в ней и останется несколько трещин, но этого все равно никто не заметит.

Роанна скакала по окрестностям до самого вечера. Лишь один раз она остановилась у тенистого ручья, чтобы напоить лошадь и дать ей попастись на мягкой свежей траве. Спрятавшись в тень, она просто сидела, подчиняясь ускользающему времени, как обычно делала это ночью, в одиночестве считая бессонные часы. Она знала, что все можно преодолеть, если не давать чувствам взять над собой верх.

Стали сгущаться сумерки. Роанна решительно вскочила в седло и поехала в Давенкорт.

Подъезжая к усадьбе, она встретила Лойела, встревоженно спешившего ей навстречу.

— С вами все в порядке? — Он внимательно посмотрел на нее.

Когда Уэбб вернулся в конюшню, лицо его было мрачно, но Лойел не стал спрашивать, что произошло, Роанна тоже может не отвечать ему, если не хочет, он только должен убедиться, что ничего не случилось.

Роанна кивнула.

— Все нормально. — Ее спокойный голос звучал немного хрипло.

— Идите в дом, о лошади я позабочусь. — Лойел с тревогой посмотрел ей вслед.

Понурившись, Роанна нехотя зашагала к дому.

Сначала она хотела проскользнуть к себе по задней лестнице, но потом передумала — лучше не давать себе никаких поблажек.

Она вошла через парадный вход и стала подниматься в свою комнату по главной лестнице. Уже на полпути она услышала звук шагов, и Уэбб окликнул ее:

— Роанна, нам нужно поговорить. Собрав все оставшиеся силы, она оглянулась. Стоя на нижней ступеньке лестницы, он мрачно смотрел на нее. Его рот был плотно сжат.

— Завтра, — сказала она, и, отвернувшись, пошла наверх, каждый миг ожидая услышать сзади его шаги. Но он остался на месте. Беспрепятственно поднявшись ио лестнице, Роанна направилась в свою комнату.

Приняв душ, переоделась и спустилась к ужину. Больше всего ей хотелось спрятаться от всех в своей комнате, но она пересилила себя. Пусть случится то, что должно случиться. Все равно скоро она уедет отсюда.

Во время ужина Уэбб не отрывал от нее глаз, но не пытался заговорить. Страшная усталость навалилась на Роанну, наверняка она опять не сможет заснуть, но единственное, что ей сейчас нужно, — просто лечь в постель. Пожелав всем спокойной ночи, Роанна поднялась к себе в комнату.

Вытянувшись во весь рост в своей большой удобной постели, она почувствовала, как погружается в глубокий сон. Может быть, дело было в прогулке верхом на свежем воздухе или в потрясении, которое довелось перенести, но она спала, и дыхание было ровным и глубоким.

Она не слышала, как через балконную дверь в комнату бесшумно проник Уэбб, склонился над ней, прислушиваясь к ее дыханию, и, убедившись, что девушка спит, так же бесшумно вышел.

Роанна не видела снов, она никогда их не видела.

В самое глухое время ночи она встала с постели. Ее глаза были раскрыты, но взгляд был странным, невидящим.

Ровным шагом она подошла к двери и открыла ее. Босые ноги бесшумно ступали по ковру. Похожая на привидение в своей длинной белой ночной рубашке, Роанна спустилась в холл.

Она ничего не видела, ничего не ощущала, пока внезапная вспышка боли не пронзила ее. Раздался крик, потом наступила темнота

Глава 17

Внезапный толчок подбросил Уэбба в кровати, заставив мгновенно проснуться. Он был уверен, что слышал крик Роанны. Судорожно натянув брюки и застегивая их на ходу, он бросился из комнаты. Крик раздался не из комнаты, а с лестницы. Может быть, она споткнулась в темноте и упала? Он услышал голоса, должно быть, в доме многие пробудились. Стали зажигаться лампы, хлопать двери. Когда он пробегал мимо комнаты Глории, из-за двери показалась ее голова.

— Что происходит? — раздраженно спросила она. Не отвечая, он побежал к главной лестнице. У ее подножия в неестественной позе сломанной куклы лежала Роанна. Ее волосы слиплись от крови, на ковре под головой тоже было кровавое пятно. Он услышал, как в прихожей что-то упало и загремело. Рядом с ним, сонно хлопая глазами, стоял Брок.

— Брок, — быстро сказал Уэбб, — в прихожей кто-то есть.

Брок моргнул, потом взгляд его стал осмысленным, и он бросился в прихожую.

Опустившись на колени перед Роанной и стараясь не поддаться панике, Уэбб приложил пальцы к ее шее. Но вот он почувствовал, как бьется ее пульс, и внезапно слабость охватила его. Не обращая внимания на возгласы, раздававшиеся вокруг, осторожно перевернул ее. Гарлен дрожащим голосом произносил проклятия, а Глория и Ланетт стонали, прижавшись друг к другу.

Перед дверью своей комнаты, застыв, стояла Корлисс. В ее глазах, устремленных на тело Роанны, плескался ужас.

Люсинда тяжело опустилась на колени рядом с Уэббом, и ее дрожащая рука оперлась на его руку.

— Уэбб, — прошептала она прерывающимся от усилий голосом, — что с ней? Неужели…

— Нет, она жива, только без сознания. — Он хотел сказать, что ее просто оглушили, но, может быть, ее рана гораздо серьезнее, чем он думает. Страх опять охватил его. Нетерпеливо взглянув на Глорию и Ланетт, уже доведших себя до совместной истерики, он понял, что от них не будет никакого толку, и взгляд его упал на Корлисс.

— Корлисс! Срочно звони в службу 911 и вызови дежурного врача и шерифа.

Не двигаясь, она расширенными глазами смотрела на него, потом, судорожно глотнув, повернулась и побежала в кабинет.

Уэбб услышал, как ее высокий дрожащий голос говорил с оператором службы 911.

— Что здесь произошло? — Люсинда дрожащими пальцами коснулась лица Роанны. — Она упала?

— Я думаю, на нее напал грабитель. — В голосе Уэбба слышались гнев и отчаяние.

Еду хотелось поднять Роанну на руки, но здравый смысл говорил, что до приезда врача ее лучше не трогать. Кровь все еще сочилась из раны на ковер.

— Корлисс! — закричал он. — Принеси одеяло и чистое полотенце.

Корлисс убежала и вернулась через несколько мгновений с одеялом и полотенцем, одновременно пытаясь натянуть жакет на свою довольно короткую ночную рубашку. Взяв одеяло, Уэбб осторожно накрыл им Роанну, потом подложил ей под голову полотенце.

— С ней все в порядке? — спросила Корлисс, стуча зубами.

— Надеюсь, — мрачно взглянув на нее, ответил Уэбб. А что, если это не так? Что он тогда будет делать? Ноги Люсинды подогнулись, и она опустилась на пол рядом с Роанной. Внезапно Глория прекратила стенания, как будто у нее кончился завод, упала на колени рядом с сестрой и обняла ее за плечи.

— С ней все будет в порядке, обязательно. — Морщинистая рука гладила белые волосы Люсинды.

Застонав, Роанна пошевелилась, пытаясь поднять Руку, чтобы дотронуться до головы. Но голова кружилась, и она не могла координировать свои движения. Рука бессильно упала на ковер.

Сердце Уэбба бешено забилось. Он схватил ее ладонь и прижал к своей щеке.

— Роанна, что с тобой?

Услышав его голос, Люсинда отстранилась от Глории и склонилась к Роанне. На ее лице надежда боролась с отчаянием.

Глубоко вздохнув, Роанна открыла глаза. У нее был блуждающий, странный взгляд, но она пришла в сознание, а это главное.

Уэбб наклонился над ней.

— Роанна, — позвал он, и, сделав видимое усилие, бедняжка взглянула на него.

Секунду длилось молчание, потом она еле слышно произнесла:

— У тебя щетина на подбородке.

Он едва мог дышать, так сильно стучало его сердце. Взяв ее руку, он провел нежными пальчиками по своей щеке.

— Да, нужно побриться.

Люсинда то плакала, то смеялась, глядя на Роанну.

— Голова болит. — Роанна опять закрыла глаза. Ел речь была невнятной. Она слегка дернулась, видно, снова хотела дотронуться до головы, но обе ее руки держали Уэбб и Люсинда, и никто не хотел выпускать свою.

— Она болит, потому что ты ударилась, — сказал Уэбб.

— Я упала?

— Похоже на то, — он не хотел пугать ее сейчас своими предположениями, — ты ударилась головой.

В этот момент Брок, тяжело дыша, вернулся в холл. Сзади него шел Грег. В руках у Брока была кочерга, а его отец держал дробовик для охоты на белок.

Под вопросительным взглядом Уэбба оба покачали головами.

— Сбежал, — тихо произнес Грег. Роанна попыталась сесть, но Уэбб придержал ее за плечо и заставил лечь.

— Ты не должна вставать. Сейчас приедет доктор и скажет, можно ли тебе двигаться.

— Голова болит, — опять слабо повторила Роанна. Тон был немного капризным, и это ему напомнило ее детские интонации. Он невольно улыбнулся.

— Я знаю, милая. — Он погладил ее по руке. — Если ты сядешь, она только заболит сильнее. Лежи тихо.

— Я хочу встать.

— Подожди немного. Пусть тебя сначала осмотрит врач.

Роанна нетерпеливо вздохнула:

— Ну хорошо.

И тем не менее сделала еще несколько попыток сесть, и Уэбб понял, что она потеряла координацию. Он наблюдал такое раньше у людей с травмами головы.

От дверей послышались голоса — Грег вел целую процессию, среди которой было несколько врачей и помощников шерифа.

Судя по звукам, доносившимся с улицы, машины все прибывали.

Роанну окружили медики — четверо мужчин и две женщины. Уэбб и Люсинда оказались оттесненными в сторону. Люсинда, дрожа, прижалась к нему, и он обнял ее за плечи, со страхом ощутив, каким слабым стало ее прежде сильное и выносливое тело.

Наконец прибыл шериф с несколькими полицейскими. Прежний шериф Боули ушел в отставку, и теперь эти обязанности выполнял его старший заместитель Карл Бешерс, в свое время участвовавший в расследовании убийства Джесси. Это был крепко сбитый мужчина с седыми волосами и серыми пронзительными глазами.

В отличие от прежнего шерифа, добродушного, свойского человека, Бешерс — бывший морской пехотинец — был резким и прямолинейным служакой. Подойдя к толпе, окружавшей Роанну, он приказал всем отойти в сторону.

— Господа, дайте врачам возможность подойти к мисс Роанне! — Его стальной взгляд остановился на Уэббе:

— Что здесь произошло?

— Я услышал крик Роанны, он донесся не из ее комнаты, а откуда-то снизу, и сразу бросился к ней, боясь, что она упала и расшиблась. Прибежав, увидел ее лежащей здесь без сознания.

— Как вы узнали, что кричала мисс Роанна?

— Я хорошо знаю ее голос.

— Вы хотите сказать, что не могли спутать ее голос с голосом кого-нибудь другого?

Уловив подозрительность в словах шерифа, Люсинда вновь обрела решимость.

— Все дело в том, — начала она, — что Роанна страдает бессонницей. Мы знаем, что если ночью кто-то бродит по дому, то скорее всего это она.

— Вы что, не спали? — Бешерс подозрительно взглянул на Уэбба.

— Спал. Я проснулся от ее крика.

— Мы все проснулись, — вставила Глория. — Роанне ночью иногда снятся кошмары. Кстати, Уэбб пробежал мимо моей двери, как раз когда я ее открыла.

— Вы уверены, что это был Уэбб?

— Я могу это подтвердить, — сказал Брок, — я бежал позади него.

— Так что же с ней произошло? Диспетчер сказал, что поступил звонок с просьбой вызвать врача и шерифа.

— Когда я подбежал к ней, — сказал Уэбб, — то услышал шум внизу.

— Какой шум?

— Не знаю. Что-то упало и загремело. — Он взглянул на стоящих рядом Брока и Грега.

— Брок и я сбежали вниз, чтобы посмотреть, в чем дело, — сказал Грег. — В холле лампа оказалась сброшенной на пол. Я побежал на улицу, а Брок обшаривал дом. — Он помолчал. — Мне кажется, что я видел бегущего по двору человека, но поклясться в этом не могу.

— В каком направлении он бежал? — спросил Бешерс, поманив рукой одного из своих помощников.

— Направо к шоссе.

Подошел помощник, и Бешерс повернулся к нему:

— Достаньте фонари и как следует осмотрите двор я подъездной путь. Сегодня сильная роса, и, если кто-нибудь был здесь, следы будут заметны на траве. Но незваный гость может еще находиться в доме.

Кивнув, помощник вышел, взяв с собой нескольких полицейских.

К ним подошел один из врачей. Его, очевидно, подняли с постели по звонку — растрепанные волосы украшала белая шапочка, глаза были красными со сна. Но движения четки, взгляд остр.

— Я уверен, что с пострадавшей все будет в порядке, — сказал он, — но ее необходимо отвезти в больницу для осмотра. Кроме того, нужно наложить шов на рану на голове. Возможно легкое сотрясение мозга. Вероятно, ее оставят там на двадцать четыре часа.

— Я поеду с ней, — сказала Люсинда, но внезапно покачнулась и вынуждена была опереться о стену. Уэбб поддержал ее.

— Вам лучше сесть в кресло, — сказал доктор, поддерживая ее с другой стороны.

Но Люсинда выпрямилась и отвела их руки.

— Молодые люди, я стара и больна, но еще в состоянии держаться на ногах. Ухаживайте за Роанной и не обращайте на меня внимания.

С беспокойством глядя на нее, Уэбб подумал, что ее тоже не мешало бы отвезти в больницу и осмотреть, но Люсинда, поняв о чем он думает, улыбнулась.

— Не надо обо мне беспокоится. Лучше позаботься о Роанне.

— Я поеду с ней в больницу, тетя Люсинда, — сказала Ланетт, чем вызвала всеобщее удивление. — А. вы должны отдохнуть. Пойду соберу вещи необходимые Роанне а больнице, и переоденусь.

— Хорошо, — сказал Уэбб, — я отвезу вас. Тебе необходимо отдохнуть, Люсинда. Ланетт и я останемся с Роанной в больнице.

Люсинда сжала его руку.

— Позвоните мне из больницы и дайте поговорить с ней.

— Мы сделаем это, как только ее обследуют. Но возможно, она не будет чувствовать себя достаточно, хорошо, чтобы говорить, — предупредил он, — у нее, наверное, будет болеть голова.

— Тогда только дайте мне знать, что с ней ничего страшного.

Уэбб и Ланетт поднялись в свои комнаты, чтобы переодеться. Уэббу для этого понадобилось не больше пяти минут, и он вернулся в тот момент, когда Роанну клали на носилки.

Теперь она уже совсем пришла сознание, и он увидел, что глаза ее полны тревоги. Взяв ее руку, сковал холодные пальцы.

— Зачем меня несут на носилках? Если нужно сдавать анализы, я могу просто поехать больницу на машине. Я не хочу» чтобы меня несли на носилках.

— Роанна, врачи знают лучше, что нужно делать. Она вздохнула и закрыла глаза. Уэбб сжал ее руку.

— Мы с Ланетт поедем в больницу вслед за тобой.

Она отвернулась и больше не сказала ни слова. Ланетт поспешно спустилась вниз, держа в руках маленький саквояж, как раз тогда, когда носилки с Роанной уже вдвигали в машину «скорой помощи». Вместе с Уэббом Ланетг направилась в гараж. Их догнал шериф Бешерс.

— Мои ребята нашли следы на росе. Кто-то убежал по направлению к шоссе. Кроме того, пытались открыть дверь кухни, там на замке видны царапины. Мисс Роанне повезло, все могло закончиться гораздо хуже.

Уэбб вспомнил ее, лежащую у подножия лестницы подобно сломанной кукле, и подумал, что у него несколько иное представление о везении, чем у шерифа. — Я приеду в больницу позднее, чтобы задать ей несколько вопросов, — сказал Бешерс, — а сейчас мы еще немного поищем здесь.

Машина «скорой помощи» уже тронулась. Уэбб поспешил в гараж.

Спустя несколько часов Роанну поместили в отдельную палату, предварительно зашив рану и сделав все необходимые анализы и процедуры. Все это время Уэбб мерил шагами приемную. Когда Роанну привезли в палату, Ланетт помогла ей переодеться в чистую рубашку и оставила одну.

Уэбба пустили в палату только утром. Голова девушки была забинтована, но выглядела она гораздо лучше, хотя по-прежнему была бледна. Он осторожно присел на край кровати. — Доктор просил будить тебя каждый час.

— Я думаю, что в этом нет необходимости — я просто не буду спать.

— Как ты считаешь, ты в состоянии поговорить сейчас по телефону? Люсинда просила. Роанна осторожно приподнялась в постели.

— Со мной все в порядке, только голова немного Эолит. Ты бы не мог соединить меня с домом? |

Он взял трубку и набрал номер усадьбы. Роанна все еще думает, что она упала и ушиблась, и никто пока не сказал ей, что произошло на самом деле. Похоже, шерифу Бешерсу не удастся получить от нее иного сведений.

Роанна сказала несколько слов Люсинде, чтобы успокоить ее, потом передала трубку Уэббу. Он уже приготовился к расспросам Люсинды, но с удивлением услышал в трубке голос Глории.

— У Люсинды был приступ после вашего отъезда, — волнуясь, сказала она, — я вызвала доктора, потому что эта упрямица не хочет ехать в больницу. Доктор обещал скоро приехать.

Уэбб бросил взгляд на Роанну — ей не следует сейчас знать, что Люсинде стало хуже, — и понизил голос:

— Глория, не говори ничего Роанне. Я позвоню тебе через несколько часов.

Он положил трубку в тот самый момент, когда в комнату входил шериф Бешерс. Подойдя к постели Роанны, он устало опустился на стоящий рядом стул.

— Роанна, вы выглядите уже получше, — сказал он, — как вы себя чувствуете?

— Неплохо, но не думаю, что сегодня вечером мне захочется пойти на танцы.

Он засмеялся:

— Не сомневаюсь, что вы скоро сможете и это. Я хотел бы задать несколько вопросов, вам не трудно будет ответить?

— Да, конечно.

— Что вы помните о прошлой ночи?

— О том, как я упала? Ничего. Я не знаю, как это случилось.

Бешерс бросил быстрый взгляд на Уэбба, потом кашлянул.

— Дело в том, что вы не упали. Похоже, кто-то проник в Давенкорт прошлой ночью и столкнулся с вами. Лицо Роанны побледнело еще больше.

— Значит, кто-то меня ударил?

Она замолчала, и на ее лице Уэбб прочел, что она что-то хочет скрыть. Быстро подойдя к ней, он взял ее за руку. Пусть Бешерс думает все, что угодно, ему безразлично.

— Вы ничего не вспоминаете? — настаивал шериф. Он бросил взгляд на их сплетенные руки. — Я понимаю, вам сейчас трудно, но, может быть, вы видели кого-нибудь мельком. Попробуйте воспроизвести в памяти все шаг за шагом. Вы помните, как вышли из комнаты?

— Нет, — сказала она лишенным выражения тоном. Ее рука неподвижно лежала в руке Уэбба. Она даже не пожала его руку, неужели ей безразлично его присутствие? Он вспомнил то, что произошло между ними вчера. Может быть, она все еще обижена, страдает? О чем она думает сейчас и что хочет скрыть от шерифа?

— Вспомните последнее, что вы сделали вчера, — настаивал шериф.

— Легла спать.

— Ваши родные говорят, что у вас часто бывает бессонница. Может быть, вы не спали и, услышав что-то, привлекшее ваше внимание, вышли из комнаты и спустились по лестнице?

— Я не помню, — повторила Роанна. Шериф вздохнул и поднялся.

— Не огорчайтесь. Многие не помнят сначала, что произошло перед тем, как они потеряли сознание, но потом память возвращается. До свидания, мисс Роанна. Уэбб, проводите меня. Я расскажу, что нам удалось обнаружить.

Они направились к лифтам.

— Мы прошли по следу через поле до дороги, которая ведет к шоссе, — сказал шериф, — полагаю, именно там его ждала машина. Уже несколько недель не было дождя, и поэтому трудно различить отпечатки колес. Для надежности мы захватили собаку, которая сразу взяла след и потеряла его только у предполагаемой стоянки машин. Удобное местечко — густой кустарник, там даже днем трудно заметить машину, не то что ночью.

— Он влез через кухонную дверь?

— Похоже, что так. Мы не смогли найти других следов. — Бешерс усмехнулся:

— Сначала я думал, что он поступил глупо, не воспользовавшись одной из ваших резных стеклянных дверей, выходящих на веранду. Но преступник умнее, чем кажется. Если подумать, то кухня — лучшее место для того, чтобы незаметно проникнуть внутрь. Этот тип просто не хотел подвергать себя риску разбудить кого-нибудь, следуя вдоль наружной веранды. Дверь кухни в задней части дома, и ее нельзя увидеть ни со двора, ни из конюшни.

— Что-нибудь украдено? — спросил Уэбб. — Никто не обнаружил пропаж. Кроме упавшей лампы и следов на земле и на траве, все остальное выглядит нетронутым. Вероятно, он бежал по лестнице и наткнулся на мисс Роанну. После этого пытался выйти наружу через парадную дверь, но на ней двойной замок, и он не смог открыть его. Кинулся в прихожую, свалил лампу и выскочил через дверь кухни. Уэбб взъерошил пальцами волосы.

— Больше этого не случится, — сказал он, — на этой неделе я поставлю в доме сигнализацию.

— Давно пора, — сказал шериф. — И Боули постоянно говорил об этом Люсинде. В ваш дом может проникнуть даже младенец. Но мисс Люсинда ничего не хотела слышать. Мол, дом находится далеко от города, и поэтому она в безопасности.

— Ей не хотелось, чтобы дом стал похож на крепость, — сказал Уэбб.

— Может быть, теперь она изменит свое мнение. Я советую не пользоваться сигнализацией, при которой включается сирена. Вы находитесь далеко от города и по большому счету она вам мало поможет. Кроме того,

кто-нибудь может перерезать провода. Лучше всего поставить надежные замки на двери и окна и завести собак.

— У Люсинды аллергия на собак, — сказал Уэбб. Бешерс взглянул на него.

— Теперь понятно, почему у вас никогда не было собак. — Он нажал кнопку лифта. — Позвоните мне, если Роанна что-нибудь вспомнит, — у нас нет почти никаких зацепок.

Роанна провела в постели весь остаток дня. Временами ее начинало тошнить, но она заставляла себя съесть немного супа и фруктов. Неожиданно Ланетт оказалась хорошей сиделкой — приносила воду со льдом, меняла компрессы и помогала дойти до ванной, когда Роанне это требовалось. В остальное время она терпеливо сидела и читала журнал или смотрела телевизор, уменьшив звук.

Уэбб спокойно ходил по коридору, изредка заглядывая в комнату Роанны. Откуда такая невозмутимость? Другая бы на ее месте запаниковала, а она не выказывала почти никакого интереса к происходящему. И почему-то избегала встречаться с ним взглядом, ссылаясь на головную боль, когда он хотел с ней заговорить. Врач регулярно осматривал ее и говорил, что все идет нормально, но что-то в ней тревожило Уэбба. Он дважды звонил домой, чтобы узнать о здоровье Люсинды, но оба раза к телефону подходила она сама, а Глорию звать не хотелось, чтобы Люсинда чего-нибудь не заподозрила.

— Со мной все хорошо, — сердито отвечала Люсинда. — Неужели ты думаешь, что доктор не забрал бы меня в больницу, если бы случилось что-то серьезное? Ты не должен забывать, что я старуха и у меня рак, и мое сердце совсем не то, что в молодости. Что такого со мной может случиться?

Оба раза она хотела поговорить с Роанной. Когда та отвечала на вопросы Люсинды, Уэбб чувствовал, как она напряжена: явно боялась сказать что-нибудь лишнее. Так видела она того, кто напал на нее, или нет? Если видела, то почему не сказала Бешерсу? Какой смысл держать это в секрете? Что-то здесь не то. Ничего, он все выяснит, но только не сейчас, когда она еще так слаба.

Ланетт сказала, что останется на всю ночь, и Уэбб наконец решил вернуться домой. Но ровно в шесть тридцать на следующее утро он был в больнице, готовый забрать Роанну домой. Одетая в дорожное платье, она уже выглядела гораздо лучше, чем вчера. Похоже, сутки вынужденного отдыха благотворно сказались на ее здоровье.

— Тебе удалось заснуть? — спросил Уэбб. Роанна пожала плечами.

— Немного.

Ланетт поймала его вопросительный взгляд и кивнула. Значит, Роанна хоть немного выспалась.

Около девяти вошел доктор, задал ей несколько вопросов и разрешил ехать домой.

— Отдохните недельку, — сказал он, — потом покажитесь вашему семейному врачу.

Посадив Роанну и Ланетт в машину, Уэбб повез их домой, осторожно объезжая каждую выбоину на дороге. Все, кто был в доме, высыпали на крыльцо, чтобы встретить Роанну. Ее отвели в комнату и уложили в постель, хотя она пыталась возражать, говоря, что в кресле ей будет лучше. Люсинда и Глория суетились вокруг нее, Бесси вбегала и выбегала, чтобы устроить все как можно удобнее, а Тэнси оставила свое кухонное царство, чтобы лично принести поднос с любимыми блюдами Роанны. Даже Корлисс зашла спросить, как она себя чувствует.

Словом, Уэбб никак не мог остаться с ней наедине.

Ему повезло только поздно вечером, когда все уже легли. Он ждал в темноте своей комнаты, поглядывая на веранду, и наконец, как и ожидал, увидел, как в ее комнате зажегся свет.

Он знал, что двери, выходящие на веранду, были заперты, потому что сам запер их накануне. Спустившись в холл, где после случая с Роанной стали оставлять свет и на ночь, и осмотрев замки наружной двери, Уэбб поднялся по лестнице и тихо вошел в комнату Роанны. Она сидела, свернувшись калачиком, в своем любимом кресле и смотрела телевизор, приглушив звук. Услышав скрип открываемой двери, оглянулась с виноватым выражением на лице.

— Ну вот ты и попалась, — сказал Уэбб, закрывая дверь.

Ее лицо вновь стало бесстрастным.

— Мне надоело лежать в кровати, — сказала она, — да и сна нет ни в одном глазу.

— Как хочешь, я ведь пришел поговорить не об этом.

— Знаю, — сказала Роанна, — позавчера я вела себя глупо. Этого больше не повторится.

После прогулки произошло так много событий, что он даже не сразу понял, о чем это она. Ну да, он вел себя как последний идиот, а она хочет взять вину на себя.

— Ты совсем не вела себя глупо. — Он подошел к двери на веранду, чтобы еще раз убедиться, что она заперта. — Во всем виноват только я, но об этом потом. А сейчас я бы хотел узнать, что ты скрыла от шерифа.

Она опустила глаза.

— Ничего.

Он заметил, как она покраснела.

— Роанна, — Уэбб опустился перед ее креслом и взял тонкие нежные руки в свои. Она сидела в своей любимой позе, и только бинт на голове напоминал о случившемся, — можешь дурачить других, но я-то знаю гебя, как никто. Ты о чем-то умалчиваешь, Роанна. Ты видела того, кто нанес тебе удар?

— Нет.

— Тогда что с тобой?

— Ничего.

— Ро, — сказал он предупреждающе, — не лги мне. Что ты скрываешь?

Она прикусила губу, и ее золотисто-карие глаза взглянули на него с выражением такого отчаяния, что он невольно выпустил ее руки.

— Я ходила во сне, — тихо произнесла она. Остолбенев, Уэбб смотрел на нее. Он совсем не это ожидал услышать.

— Что?

— Ты когда-нибудь слышал про лунатиков? Я — лунатик. Наверное, это одна из причин моей бессонницы. Я ненавижу ходить во сне. Оказываться в незнакомых местах, не имея понятия, как я туда попала и видел ли меня кто-нибудь. Все это происходит, лишь когда мой сон очень глубок, поэтому…

— Поэтому ты не можешь спать, — закончил он. Он внезапно понял, какой груз она несла все эти годы. Все время, изо дня в день — Боже, и при этом еще работала? В первый раз он ощутил ее стальную волю. Да, это уже не маленькая, беззащитная Роанна, а женщина, унаследовавшая сильную волю Давенпортов.

— Так ты ходила во сне позапрошлой ночью? Она глубоко вздохнула.

— Я так устала, что заснула сразу же, как только легла, и ничего не помню до того момента, как очнулась с дикой болью в голове и увидела тебя. Я решила, что упала, хотя раньше со мной такого не случалось.

— Боже!

Пораженный, он смотрел на нее, представляя, что произошло той ночью. Она подошла к грабителю, как ягненок к мяснику, даже не видя его, хотя глаза были открыты. Лунатики выглядят как обычные бодрствующие люди, возможно, грабитель побоялся, что она его узнает. Итак, Роанна — единственная свидетельница и теперь находится в большой опасности. Нужно не только установить новые замки и сигнализацию, но и распустить слухи, что у нее было серьезное сотрясение мозга и она ничего не помнит о том, что произошло. В газетах уже появилась заметка о попытке ограбления, а теперь пусть все усвоят и эту информацию.

— Почему ты не сказала шерифу, что ходила во сне?

— Там была Ланетт, — сказала она, не вдаваясь в объяснения, надеясь, что он поймет и так. Подумав минуту, Уэбб произнес:

— Никто из домашних не знает?

— Если бы кто-нибудь узнал, что я брожу по дому по ночам в ночной рубашке…

Опять ему не понадобилось много времени, чтобы продолжить ее мысль.

— Корлисс, — сказал он мрачно, — ты не хочешь, чтоб узнала эта ведьма.

— Лучше, если никто не узнает.

— Скоро ее здесь не будет, — пообещал он.

— Почему? — удивленно спросила Роанна.

— Потому, что я велел ей уехать. Она сможет оставаться здесь, пока Люсинда не… еще несколько месяцев, если будет прилично себя вести. Ланетт и Грег тоже должны будут подыскать себе другое жилье. Грег хорошо зарабатывает, и я не понимаю, почему они должны жить за счет Люсинды.

— Я думаю, что это было решение Ланетт и Глории.

— Возможно, но ведь Грег мог и отказаться. Что касается Брока, то парень работяга, он мне всегда нравился.

— У Брока есть план, — сказала Роанна, и неожиданная улыбка тронула ее бледные губы. — Он сейчас живет здесь, чтобы накопить денег на свадьбу, а потом собирается построить свой собственный дом, у него даже уже есть проект этого дома.

Уэбб не мог оторвать взгляда от ее лица, очарованный внезапной и столь редкой улыбкой.

— Что ж, по крайней мере хоть у кого-то есть план, — пробормотал он, чтобы скрыть свои мысли. — Глории и Гарлену уже за семьдесят, и я не собираюсь выгонять их. Пусть живут здесь сколько угодно.

— Я знаю, — сказала Роанна, — что ты не хочешь, чтобы в доме жила куча родственников. — Я тоже уеду.

— Ты никуда не уедешь. — Он резко вскочил на нога, Удивленная, она смотрела на него.

— Черт возьми, ведь это твой дом. Неужели ты думаешь, что я могу попросить тебя уехать? — Он не мог сдержать гнева не только при мысли о ее отъезде, но и оттого, что она могла подумать о нем такое.

— Но я только подумала, что, если здесь будут жить лишь Люсинда, Глория, Гарлен и мы с тобой, могут пойти сплетни. В один прекрасный день ты надумаешь жениться…

— Это твой дом, — мрачно повторил он, — если один из нас должен уехать, это буду я.

— Ты не можешь уехать — скоро Давенкорт станет твоим.

— А ты никогда не думала, что по праву он должен принадлежать тебе? — воскликнул он, выведенный из терпения. — Ведь именно ты — Давенпорт, а не я. Или ты обижена, что я приехал сюда?

— Нет, но… — мгновение она смотрела на него, — честно говоря, я завидую, что ты станешь владельцем Давенкорта. Но это совершенно справедливо. Ты должен получить этот дом. Когда я поехала за тобой в Аризону, я уже знала, что Люсинда изменит завещание в твою пользу — мы обсуждали это заранее. Я никогда не считала Давенкорт своей собственностью. Сначала он принадлежал Люсинде, теперь — тебе.

Вздохнув, Роанна откинулась на спинку кресла.

— Я получила диплом менеджера, но сделала это только потому, что Люсинда нуждалась в помощнике. Меня никогда не интересовал бизнес, а у тебя к этому призвание. Я всегда мечтала работать с лошадьми и не хочу проводить всю свою жизнь, сидя на совещаниях. Я так рада, что теперь с этим можно покончить. Нуждаться я не буду, у меня есть собственные деньги.

Он хотел возразить, но Роанна жестом остановила его.

— Я еще не закончила. Когда я больше здесь не буду нужна… — она остановилась, и Уэбб все понял, — когда… все кончится, я уеду отсюда, чтобы построить свой собственный дом и конюшни. У меня будет то, что принадлежит только мне, что никто не отнимет.

Она смотрела перед собой невидящим взглядом, как будто внезапно вспомнила все нанесенные ей обиды, когда она была слишком мала и беззащитна. Все остальные члены семьи хотят владеть Давенкортом, но не имеют на это прав, Роанна имеет, но не хочет. Она хочет уехать.

Ему захотелось уйти в свою комнату и собраться с мыслями, чтобы не потерять самообладания в ее присутствии. Уэбб направился к двери, но остановился на пороге.

Мы поговорим об этом позже, — сказал он, — но из этого дома ты не уедешь.

Глава 18

В день, назначенный Люсиндой для приема в его честь, Уэбб ехал на машине домой и думал о том, как пройдет вечернее мероприятие. Не то чтобы его это особенно беспокоило, просто он боялся, что волнения дня плохо отразятся на здоровье Люсинды. Судя по тому, что он услышал в городе, их могут ждать сюрпризы.

Барометр общественного мнения колебался. Сегодня Уэбб обедал в ресторане вместе с председателем сельскохозяйственной комиссии. За столиком позади сидели две дамы.

— Посмотрите на его лицо — хоть бы тень стыда! — проговорила одна из них достаточно громко, чтобы он мог расслышать. — Если он думает, что за десять лет все забыли о его поступке, скоро поймет, что ошибся.

— Люсинда Давенпорт не видит недостатков у своих любимчиков, — поддержала другая.

Уэбб взглянул на своего спутника, который, покраснев, уткнулся в тарелку.

— Надеюсь, до нового убийства все же не дойдет, — сказала первая женщина.

Глаза Уэбба потемнели, но усилием воли он заставил себя не оглядываться, не в его характере оскорблять дам в публичном месте. Если бы на их месте были мужчины, другое дело, но эти два словесных снайпера были не только женщинами, но пожилыми женщинами, судя по голосам. Пускай болтают, его нервы выдержат и это.

Но представительницы местного общества обладали большой властью над городскими умами, и, если другие считают так же, приему Люсинды грозит срыв. Уэбб не думал о себе — если кто-то не хочет иметь с ним дело, ничего страшного, найдет новых партнеров, но это убьет Люсинду, она опять начнёт винить себя за то, что не защитила его десять лет назад.

Уэбб смотрел на дорогу впереди, мотор мерно работал, и до усадьбы оставалось совсем немного. Внезапно лобовое стекло треснуло, осыпав Уэбба осколками, и что-то просвистело мимо уха. Инстинктивно он вцепился в руль, машина вильнула и съехала на обочину. Уэбба стало бросать из стороны в сторону.

Пока не напоролся на гвоздь, необходимо выбраться на асфальт. Несколько минут, и он на шоссе. Что же попало в стекло? Может быть, камень из-под колес едущей впереди машины? Но впереди вроде было пусто. Правая сторона стекла осталась неповрежденной. Он был уже совсем рядом с поворотом на владения Давенпортов, как лобовое стекло треснуло опять, теперь уже справа. Нет, это не камень. Кто-то в него стрелял.

Быстро наклонившись вперед, Уэбб кулаком выбил остатки стекла, потом нажал на педаль газа. Если он остановится и даст незнакомцу возможность прицелиться, он уже покойник. Но не так просто попасть в предмет, движущийся со скоростью восемьдесят миль в час.

Откуда же могли стрелять? Судя по траектории пули, стрелок расположился на холме рядом с поворотом на боковое шоссе. Уэбб ехал именно туда и, когда он завернет, у того появится хорошая возможность прицелиться без помех. Уэбб нажал на педаль газа и пронесся мимо поворота, потом мимо заросшего кустарником поля, где, по предположению Бешерса, грабитель спрятал свою машину.

Встречный ветер бил в разбитое стекло. Нажав на тормоза и одновременно вывернув руль, Уэбб круто развернул машину в противоположном направлении — маневр, которым он овладел в совершенстве будучи еще подростком. Резина колес задымилась от резкого поворота. Бешено сигналя, мимо него промчалась машина. Мгновение пробуксовав, его машина рванулась вперед по шоссе против движения. Уэбб нажал на газ. Две машины мчались прямо на него. Он достиг поля за несколько секунд до того, как столкнуться с одной из них. Сделав стремительный поворот на двух колесах, нажал на тормоз, перевел передачу на среднюю и выскочил, из машины прежде, чем она остановилась. Не медля ни секунды, бросился в чащу кустов, окружавшую шоссе. Машина прикрывала его с тыла. Был ли стрелявший в него тем самым типом, что забрался в их дом накануне, или это просто совпадение?

Чертыхаясь, Уэбб пробирался сквозь кустарник, стараясь избегать открытых мест, чтобы опять не стать мишенью. На дороге, идущей между полей к усадьбе, не было видно ни одной машины. Опустившись на колени, Уэбб припал ухом к земле и некоторое время прислушивался. Если он правильно определил траекторию пули, стрелявший спустился с холма в другом направлении.

Подождав немного, Уэбб вернулся к машине, осмотрел лобовое стекло со следами двух пуль и задумался. Это были хорошие выстрелы, каждый из них мог убить его. Открыв дверь, он осмотрел сиденье. Как раз рядом с головой водителя была рваная дыра. Пуля пробила лобовое стекло, прошила подголовник и застряла в заднем сиденье. Вторая пуля вылетела через заднее стекло.

Вынув мобильный телефон, Уэбб набрал номер Карла Бешерса. Не включая огней и сирены, шериф немедленно выехал по звонку Уэбба и очень скоро был на месте происшествия. Он даже не взял с собой помощника, потому что Уэбб просил его никому ни о чем не говорить, решив, что чем меньше людей узнает о покушении, тем лучше.

Бешерс обошел вокруг машины Уэбба, стараясь не упустить ни одной детали.

— Н-да, — наконец протянул он. — Кто-то твердо решил покончить с вами.

— Но не на того нарвался.

Шериф быстро взглянул на Уэбба, на лице которого было выражение холодной ярости. Все знали, что у Уэбба Тэллента твердый характер, но тут что-то другое.

— У вас есть какие-нибудь соображения? Вы, кажется, вернулись что-то около недели назад? Быстро же заводите себе врагов, мистер Тэллент!

— Я думаю, действовал тот же человек, что проник в дом.

— То есть вы считаете, что это не была попытка ограбления?

— Не думаю. В Давенкорте за десять лет ничего не случалось. Все началось, когда я вернулся домой. Шериф поскреб пальцами подбородок.

— Вы хотите сообщить что-то еще?

— Я не убивал Джесси, — мрачно сказал Уэбб, — значит, это сделал кто-то другой. Обычно ночью я всегда находился дома — не засиживался в барах, не бегал по другим женщинам. Может быть, Джесси спугнула его, как и Роанна. Роанна столкнулась с ним в холле. Теперь я сплю в дальней части дома, а в моей комнате живет Корлисс, но преступник мог этого не знать, не так ли?

Шериф тихо свистнул.

— Возможно, преступник охотится именно за вами, и сейчас он совершил третью попытку. Я верю вам, ведь у вас не было причин убивать мисс Джесси. Кто же вас так ненавидит, что хотел убить еще десять лет назад и до сих пор не оставил этой затеи?

— Если бы я знал, — тихо сказал Уэбб. Много лет он думал, что Джесси убил ее тайный любовник; но теперь дело приобретало другую окраску.

Вынув из кармана веревку и к одному ее концу в виде груза привязав ручку, шериф пропустил свободный конец веревки в отверстие в лобовом стекле и протянул веревку так, чтобы ее конец коснулся пулевого отверстия в сиденье водителя. Он взглянул на траекторию пули, обозначенную веревкой, и присвистнул.

— Если бы он взял чуть-чуть правее, пуля попала бы вам как раз между глаз.

— Я уже понял, что это был неплохой выстрел, — иронически произнес Уэбб. Шериф усмехнулся:

— А как насчет второй пули?

— Она вышла через заднее стекло.

— Это могло быть любое хорошее ружье для охоты на оленей. Даже если мы найдем пулю, нам это ничего не даст. — Он взглянул на Уэбба. — Вы рисковали, останавливаясь здесь.

— Я был вне себя.

— Если такое случится еще раз, советую поостыть, прежде чем решить преследовать того, кто вооружен. Мы отбуксируем вашу машину, и мои парни над ней поработают, но я не думаю, что обнаружится что-нибудь интересное.

— Шериф, я бы не хотел, чтобы о случившемся шли толки, — твердо сказал Уэбб.

— Вы не могли бы объяснить причину?

— Во-первых, я не хочу, чтобы преступник был настороже. Если он будет чувствовать свою безнаказанность, то скорее подставится. Во-вторых, вы ведь все равно мало что можете. Не станете же устанавливать двадцатичетырехчасовое наблюдение над Давенкортом? В-третьих, если узнает Люсинда, это может убить ее.

Шериф задумался.

— Уэбб, ваши родные должны все знать, чтобы быть настороже.

— Они и так настороже после визита «грабителя». У нас теперь новые замки, защелки на окнах, я установил охранную сигнализацию; и если завоет сирена, то залают собаки в радиусе двадцати километров. В округе все об этом знают.

— Вы думаете, что преступник тоже знает о мерах безопасности и больше не будет пытаться залезть в дом?

— Он уже дважды это делал. Похоже, парень понял, что легче застрелить меня на дороге. Кстати, результат налицо. Похоже, что новости о замках и сигнализации до него дошли.

Скрестив на груди руки, шериф молча смотрел на Уэбба.

— Сегодня — большой прием у мисс Люсинды.

— Вы считаете, что он может быть среди гостей? — спросил Уэбб. Вообще-то он тоже подумал об этом.

— А что, неплохой шанс что-нибудь разузнать. Я слышал, что придет так много народу, что ему не составит труда пробраться в дом незамеченным.

— Шериф, я знаю, что вы приглашены. Вы собираетесь прийти?

— Конечно. Боули тоже будет. Кстати, мне бы хотелось подключить его к этом делу. Хитрый старый лис может очень помочь расследованию.

— Хорошо, скажите Боули, но больше никому, ладно?

— Да-да, конечно. — Шериф опять взглянул на машину Уэбба. — Отвезти вас прямо домой?

— Нет, тогда все начнут задавать вопросы. Давайте сначала в город. Я достану другую машину, а вы позаботитесь об этой. Если кто-нибудь спросит, скажу, что попал в аварию. — Он взглянул на часы. — Мне нужно поторопиться, чтобы успеть домой к приему.

Через полчаса должны были начать съезжаться гости, а Уэбб еще не вернулся. Семейство уже было в сборе, включая Ивонн и Сандру. Ивонн в волнении мерила шагами гостиную, да и Люсинда давно уже нервничала.

Роанна тихо сидела в стороне, ничем не обнаруживая своих чувств. Она приказала себе не думать об авариях на дороге. Ее родители погибли в автокатастрофе, и от одной мысли о такой возможности девушка начинала сходить с ума. Сама она ездила на машине очень осторожно. Уэбб не мог попасть в аварию, просто не мог.

Наконец хлопнула парадная дверь, и Ивонн побежала в прихожую.

Поцеловав запыленное лицо Уэбба, она спросила:

— Что случилось?

— У меня были проблемы с машиной, — осторожно отстранив ее, Уэбб через две ступеньки бросился вверх по лестнице. Через пятнадцать минут он спустился вниз, свежевыбритый, в смокинге и черном галстуке. На этом костюме настояла Люсинда.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он, обращаясь ко всем. Подойдя к бару, открыл дверцу, вынул бутылку с текилой и, налив себе полстакана, залпом осушил его. Поставив стакан на стол, он окинул всех беспечным взглядом.

— Ну что ж, приступим к нашим играм, господа. Роанна не могла отвести от него глаз. Несмотря на его строгий наряд, что-то в нем напоминало ей морского разбойника из детских книжек, хотя смокинг сидел на стройной фигуре так, как будто он в нем родился.

Со времени того ночного разговора они больше не оставались наедине. Уэбб запретил ей выполнять любую работу до тех пор, пока доктор не скажет, что с ней все в порядке. После возвращения из больницы первые несколько дней ей хотелось только одного — тихо сидеть в кресле. Головная боль была очень сильной, и тошнота не проходила. Сегодня она чувствовала себя немного лучше, но сомневалась, что сможет танцевать.

Все эти дни Уэбб был занят, и не только делами в городе. Он руководил установкой стальных дверей в усадьбе, крепких замков на двери и окна и сигнализации, звук которой мог разбудить и мертвеца. Если Роанне не спалось и она хотела распахнуть двери веранды, чтобы подышать свежим ночным воздухом, сначала нужно было набрать код, иначе мощный звук сирены немедленно вытряхнул бы из постелей всех домочадцев.

— Уэбб, ты выглядишь совсем неплохо. — Люсинда критически осмотрела его со всех сторон. — Во всяком случае, это лучше, чем джинсы и сапоги. То, чем ты занимался в Аризоне, сохранило тебя в форме. За кем ты там ухаживал, за коровами?

— За кастрированными бычками, — рассмеялся он. — Для того чтобы их утихомирить, надо быть в форме.

— Уэбб, что случилось с твоей машиной? — с тревогой спросила Ивонн.

— Полетела трансмиссия. Пришлось ее отбуксировать.

— На чем же ты приехал?

— Нанял сельский грузовичок. — Его зеленые глаза сияли, Роанна отметила в нем какую-то веселую энергию, как будто он ждал чего-то очень приятного. Это чувствовалось в его улыбке, в том, как он, будто заранее ожидая реплики Глории, посмотрел на нее. Та не заставила себя ждать.

— Грузовичок! — сказала она с пренебрежением. — Надеюсь, ремонт твоей машины не займет много времени. Веселье на его лице обозначилось яснее.

— Это не имеет значения, я купил этот грузовичок. Если он и ожидал немедленной реакции, то Глория его не разочаровала, тут же начав объяснять ему, что член их семьи не имеет права ездить на такой дешевой машине. Когда она перешла к разъяснениям, какой имидж он должен поддерживать, удовольствие на его лице выразилось яснее.

— Но у грузовика тоже четыре колеса, прекрасные большие колеса, на таких машинах любят ездить нелегальные торговцы спиртным — легко удирать по проселочным дорогам.

На лице Глории отразилось замешательство. Люсинда с трудом сдерживала смех, а Грег закашлялся и отвернулся к окну.

Все уже было готово к приему гостей. Мужчины были в смокингах, а женщины поражали разнообразием стилей — от платьев для коктейля с юбками выше колена до более строгих длинных нарядов. Люсинда хорошо знала, как произвести впечатление и задать тон.

Сама она выглядела хорошо, гораздо лучше, чем всегда. Седые волосы короной уложены вокруг головы, а костюм персикового цвета освежал лицо.

Наконец дом постепенно стал заполняться людьми. Люсинда беседовала со старыми друзьями, а Роанна незаметно следила, чтобы все шло по намеченному распорядку. Официанты двигались сквозь толпу с подносами, уставленными бокалами бледно-золотистого шампанского и поражающим глаз обилием разнообразных закусок. Для тех, у кого был аппетит получше, был организован обширный фуршет. В патио, на свежем воздухе, группа музыкантов играла старые мелодии, приглашая потанцевать при сказочном свете гирлянд, развешанных на деревьях.

Роанна видела, как Уэбб двигался среди толпы, непринужденно разговаривая с людьми. Он останавливался около одной группы, чтобы переброситься шуткой или несколькими словами о политике, а потом переходил к другой. Выглядел он совершенно спокойным, как будто ему не приходило в голову, что кто-нибудь может косо смотреть на него, но приглядевшись, Роанна заметила напряженность и сосредоточенность в его взгляде. Раскован и собран одновременно, готов к немедленному действию, если возникнет такая необходимость.

Около десяти часов, когда вечер был в самом разгаре, Уэбб подошел к Роанне. Его большая рука легла на ее хрупкое плечо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наклонившись совсем близко, так что она почувствовала знакомый запах одеколона.

— Прекрасно, — автоматически ответила она. Этот вопрос ей сегодня задавали уже по крайней мере десять раз. Все слышали о грабителе, о том, что тот оглушил ее, и считали необходимым поговорить с ней на эту тему. «Ты прекрасно выглядишь», — говорили все. Уэбб этого не сказал. Просто, подняв руку, погладил ее волосы. Швы с ее головы удалили за день до званого вечера, сегодня утром она побывала у парикмахера, который уложил ее волосы в сложную прическу, скрывавшую выбритое место.

— Голова все еще болит? — спросил Уэбб.

— Не болит, а просто немного чешется. Протянув руку, он коснулся одной из ее жемчужных сережек.

— Ты так хорошо выглядишь, что тебя хочется съесть.

Роанна покраснела. Действительно, она приложила немало усилий, чтобы в этот вечер быть на высоте. Золотисто-кремовый наряд очень шел к смуглой коже и темно-каштановым волосам. Ее взгляд погрузился в глубину его зеленых глаз и на мгновение показалось, что они совсем одни, толпа куда-то исчезла, шум и музыка стихли. Сильно и требовательно кровь застучала у нее в висках. Он смотрел на нее так же, как в день их прогулки на лошадях. Тогда ей почудилось, что его взгляд горит страстью.

Они были сейчас совершенно одни среди толпы, и Роанна почувствовала, как желание вновь поднимается в ней, в его глазах сверкнул ответный огонь. Помедлив, Уэбб сделал к ней движение…

— Я хочу сказать тост.

Люсинда могла заставить всех слушать себя, даже не повышая голоса. Постепенно шум множества голосов утих и все головы повернулись к ней. Перед толпой стояла слабая, старая и больная женщина, но она по-прежнему была королевой.

Наваждение кончилось; вздрогнув, Роанна повернулась к Люсинде.

— Я пью за моего любимого племянника Уэбба Тэллента, — отчетливо произнесла Люсинда, подняв бокал с шампанским. — Я бесконечно скучала по тебе, Уэбб, и теперь, когда ты вернулся, я — счастливейшая женщина в округе Колберт.

Этот безошибочный ход Люсинды заставил присутствующих пить за здоровье Уэбба и тем самым признать его и принять в свои ряды. Со всех сторон к нему протягивались бокалы с шампанским. Нервы Роанны были напряжены до предела, ей стало невыносимо стоять с ним рядом и молчать. Сделав вид, что ей как хозяйке необходимо посмотреть, все ли в порядке снаружи, она скользнула в толпу и вышла в патио. Пары медленно скользили под светом сотен огоньков, причудливо прикрепленных к деревьям и кустам. Закончив старую мелодию, оркестр перешел к более современным. Под звуки «Рока вокруг часов» пары стали исполнять бешеные па. Когда мелодия прекратилась, послышался смех, крики и аплодисменты, потом на мгновение наступила тишина, в которой Роанна явственно различила конец произнесенной фразы: «…и убил свою жену».

У Роанны перехватило дыхание. В наступившей тишине люди в замешательстве смотрели друг на друга. Музыканты перестали играть, не понимая, что произошло. Женщина, произнесшая эти слова, смущенно замолчала и покраснела.

Роанна взглянула на нее. Это была миссис Колфелд, принадлежавшая к одному из самых родовитых семейств в округе.

Танцующие все еще стояли, не двигаясь, и их лица казались окаменевшими в призрачном свете множества огоньков. Значит, эти люди пришли в дом Уэбба, пользуются его гостеприимством и при этом сплетничают за его спиной? И вероятно, не только Кора Колфелд, которой просто не повезло, что ее слова были услышаны всеми.

Чувство гнева росло в Роанне. Хотя хозяйке не пристало говорить неприятное своим гостям, она не могла этого так оставить. Побелевшие пальцы вцепились в дерево.

— Вы… вы все считаетесь друзьями Уэбба, — начала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и достаточно громко.

Никогда она еще не испытывала такого гнева, разве что много лет назад, когда ее потрясло то, что она узнала о Джесса, но и то это был все-таки гнев иного рода. Теперь ею владело холодное бешенство.

— Десять лет назад, вы тоже шептались за его спиной, хотя каждый знал, что он неповинен в смерти Джесси. Ни один человек не выразил ему соболезнования на похоронах. Но вы пришли сюда сегодня, и снова продолжаете судачить о нем.

Роанна остановилась, глядя на окружавших ее людей, застывших в молчании, потом продолжила:

— Возможно, стоит довести до вашего сведения позицию нашей семьи, чтобы у вас не было никаких сомнений. Мы поддерживаем Уэбба. Если кто-то из вас считает, что не может находиться в одном обществе с Уэббом, тогда, пожалуйста, уйдите сейчас, и ваше общение с семьями Тэллентов и Давенпортов тоже подойдет к концу.

Над патио повисла глубокая тишина. Никто не двигался. Роанна повернулась к музыкантам:

— Играйте!

— Что-нибудь медленное, — раздался позади нее голос Уэбба. Его рука, горячая и твердая, сжала ей локоть. — Я хочу танцевать с моей кузиной, а она еще слаба, чтобы скакать, как коза.

Раздалось несколько принужденных смешков. Музыканты заиграли «Голубую луну», и Уэбб положил руку на ее талию. Другие пары тоже вошли в круг и стали, покачиваясь, двигаться под музыку. Инцидент был исчерпан.

Роанна подняла глаза.

— Что ты слышал?

— Все, — сказал он весело, — но в одном ты ошиблась.

— В чем?

Послышался отдаленный гром, и они одновременно взглянули на небо. Поднялся легкий холодный ветер, предвестник приближающейся грозы. После многодневной жары наконец пришел долгожданный дождь.

Уэбб наклонился к самому ее лицу. Его зеленые глаза сияли.

— Ты не права — был один человек, который на похоронах Джесси выразил мне

соболезнование.

Глава 19

Вечер закончился, и гости разъехались домой. Погрузив инструменты в старый грузовичок, укатили музыканты. Уже все было убрано, вымыто, приведено в порядок.

Люсинда, измотанная теми усилиями, которые ей пришлось затратить на вечер, ушла спать, и ее примеру последовали все остальные.

Не заставив себя долго ждать, разразилась гроза. Уютно свернувшись в кресле, Роанна смотрела на льющиеся с неба дождевые потоки. Двери веранды были распахнуты настежь, и влажные волны свежего воздуха холодили разгоряченное лицо.

Гроза уже затихала, дождь лил ровно и мощно, изредка сопровождаемый зигзагами молний.

Роанна вспомнила тот короткий миг, когда она стояла рядом с Уэббом, время остановилось, а в его взгляде, устремленном на нее, горело желание. На этот раз она не могла ошибиться — Уэбб хотел ее.

Однажды она уже рванулась к нему, забыв обо всем, потеряв голову. Больше такого не повторится. Теперь его ход, он может его сделать или оставить все как есть. Теперь все зависит только от него.

Ее глаза закрылись. Мерные звуки дождя успокаивали, умиротворяли. Роанна ощутила, как в тело проникает дремота.

Почувствовав запах сигаретного дыма, она открыла глаза. В дверях стоял Уэбб, его глаза сверкали в темноте ночи.

Он был наполовину раздет, смокинг и галстук исчезли, белоснежная рубашка расстегнута на широкой груди. Повернувшись, он бросил сигарету за перила, потом бесшумно направился к ней.

Роанна сидела неподвижно. Опустившись на колени перед ее креслом, Уэбб положил руки ей на колени и погладил ткань пледа, которым она была укрыта. Даже сквозь толстую материю чувствовалось, как горят его руки.

— Ро, я пытался держаться подальше от тебя… — начал он.

— Почему?

— Сам не знаю.

Он медленно поднял плед и положил его рядом с креслом. Так же медленно стал гладить ее колени. Роанна прерывисто вздохнула. Потом его руки стали гладить ее тело, поднимаясь все выше. Приподняв ее рубашку, он заставил Роанну снять ее.

Влажный ночной воздух студил горячую кожу. Его губы в темноте нашли ее губы, они коснулись ее легко, как крылья бабочки. Поцелуй длился так долго, что она задохнулась. Его пальцы скользнули в потаенную ложбинку между ее ног. Большой палец проник глубже, и Роанна изогнулась, застонав, но его губы сильнее прижались к ее рту, а рука все дальше проникала на запретную территорию. Ласка языка, настойчивость рук Привели Роанну в сильнейшее возбуждение.

Медленно его губы оторвались от ее губ, скользнули вдоль шеи и прикоснулись к ее груди. Почувствовав частые, почти болезненные поцелуи, Роанна погрузилась в безумное забытье страсти. Неудовлетворенное желание все росло. Его губы спустились вниз, к трепещущему животу, а язык стал двигаться взад-вперед, и волна удовольствия охватила ее. Раздвинув ее ноги, он закинул их себе на плечи, и она запаниковала, беспомощно ожидая, что случится.

— Я говорил тебе, — пробормотал он, — что тебя хочется съесть.

Ее бедра вздымались, пятки колотили по спине. Он сильнее сжал ее ягодицы, и его язык проник в глубь ее плоти. Роанна с трудом удерживалась, чтобы не закричать, конвульсии наслаждения пронизывали ее тело, у нее не было сил даже открыть глаза. Что бы он ни сделал с ней сейчас, она не в состоянии была сопротивляться.

Он снял ее ноги со своих плеч и стал раздеваться. Обняв ее за талию, приподнял ее, и она почувствовала, как он входит в нее. Он был таким твердым, что она не смогла сдержать крика боли. Уэбб издал хриплое рычание, и его тело изогнулось.

— Ты знаешь, что делать, — произнес он сквозь стиснутые зубы, — скачи!

Ее тело ответило ему тут же. Движения ее были так захватывающе грациозны, в них было столько плавности… Из его горла невольно вырвался стон наслаждения. Наконец, почувствовав, что ее тело стало невесомым, Роанна вскрикнула от ощущения, которое раньше не испытывала. Одновременно Уэбб издал крик. Он толкнул ее обратно в кресло, проникая все глубже и глубже. Потом, когда все было закончено, взял Роанну на руки, перенес на кровать и лег рядом. Обхватив его руками, она тут же заснула. Зарывшись лицом в ее волосы, он ждал, пока сон тоже предъявит на него свои права, внезапно Уэбб почувствовал, как она выскользнула из его рук и поднялась с постели.

— Ро? — удивленно пробормотал он. Не отвечая, она медленно направилась к двери, босые ноги бесшумно ступали по ковру.

Опомнившись, Уэбб вскочил с кровати и бросился к двери. Он подбежал к Роанне, когда та уже взялась за ручку, и вгляделся в ее лицо. Оно было неподвижные как лицо статуи.

— Ро, — повторил он, прижал ее к себе, а потом слегка потряс, — просыпайся, детка.

Несколько раз моргнув, Роанна прислонилась к нему, и он почувствовал, как ее тело стало напрягаться по мере того, как она просыпалась. Взяв ее на руки, он понес драгоценную ношу обратно в постель.

— О Боже, — вдруг приглушенно зазвучал ее голос, — неужели я опять… — Она попыталась выскользнуть из его рук:

— Мне нужно надеть ночную рубашку.

— Послушай, — начал он, но Роанна не прекращала попыток вырваться.

Наконец ему пришлось силой прижать ее к постели.

— Успокойся, детка, ты в безопасности.

Роанна попыталась опять встать, чтобы надеть ночную рубашку, но он крепко держал ее. Она должна доверять ему, должна знать, что может спокойно заснуть в его объятиях, и он не позволит ей ходить во сне. Пока у нее не будет такой уверенности, ее всегда будет мучить бессонница.

Свернувшись клубочком рядом, Роанна заплакала, пытаясь заглушить свои всхлипывания. Она не плакала уже много лет, но сейчас не могла остановиться, как будто его бурные ласки сломали стену крепости, в которой были заключены ее чувства, и теперь они безудержно хлынули наружу.

С того дня, как Люсинда послала ее в Аризону на поиски Уэбба, Роанна перенесла слишком много. Как давно это было? Три недели назад? Три недели неуверенности и боли, бессонных ночей и страха, и только в последние дни что-то начало меняться в ее отношении к жизни, и как будто появились первые признаки выздоровления от многолетней болезни.

В эту ночь Уэбб сам пришел к ней и не оставлял ее ни на минуту, как будто боясь выпустить из своих объятий.

Было шесть часов утра, когда Роанна проснулась. Гроза давно прошла, утро было ясным и теплым, за окном щебетали птицы.

— Наконец-то, — сказал Уэбб, увидев, что она. открыла глаза, — наверное, я не смог бы больше ждать.

Он обнял ее, и она забыла обо всем. Несмотря на свое нетерпение, в этот раз он наслаждался любовью медленно и не торопил ее.

Потом прижал к себе и вытер слезы страсти с ее глаз.

— Я думаю, мы нашли лекарство от твоей бессонницы.

Роанна уткнулась лицом в его плечо и… засмеялась, пусть тихо и неуверенно, но засмеялась.

Но смех внезапно оборвался.

— Я могу вытерпеть бессонницу, — сказала Роанна, — но знать, что я не контролирую себя во сне… это — пугает меня.

Он провел рукой по ее растрепанным волосам. — Я не дам тебе ходить во сне, потому что буду всегда рядом, и ночью тоже.

Уэбб медленно погрузил пальцы в ее волосы, взъерошив их так, что сквозь них проникали лучи солнца, зажигая золотые и красноватые искорки. Он вспомнил их первую ночь в мотеле и в который раз обругал себя, что был тогда так груб. Еще он вспомнил множество прошедших ночей, когда мог заниматься с ней любовью, и проклял себя за эту глупость. Ему захотелось кое-что объяснить ей.

— В ту первую ночь я пытался шантажировать тебя. Не знаю, что на меня нашло.

— Глупый!

Она положила голову ему на грудь. Внезапно он вспомнил, что вчера в него стреляли. Нужно сделать Давенкорт безопасным для нее!

Его рука легла ей на живот. Какой контраст между его загорелой рукой и ее нежной светлой кожей! Всю жизнь он делал все, чтобы предохранить своих партнерш от беременности. Но с Роанной все иначе.

— После той ночи в мотеле у тебя уже были месячные?

— Нет, но со мной такое бывает. Иногда приходится ждать больше месяца. Он помолчал.

— Скажи, а как тебе удалось остаться девственницей до двадцати семи лет?

— Потому что тебя здесь не было. Этот простой ответ заставил сжаться его сердце. Утро уже было в самом разгаре, не дай Бог их застанут вместе, пока это ни к чему.

Встав с постели, Уэбб быстро оделся и наклонился, чтобы поцеловать ее. Роанна сонно ответила на поцелуй. Выпрямившись, он подмигнул ей и небрежным шагом вышел на веранду. Полежав немного, Роанна встала и, накинув ночную рубашку, пошла в ванную.

Стоя под душем, она все еще дрожала от возбуждения. Ее пальцы коснулись живота. Беременна ли она? Прошло только три недели после их первой ночи, и никаких изменений пока не ощущалось, но эти три недели были так наполнены событиями, что ей вообще было не до месячных, тем более при ее нерегулярном цикле. Но почему Уэбба так сильно заботит это? Ею внезапно овладела слабость, и она закрыла глаза.

Когда Роанна спустилась к столу, на ее щеках играл легкий румянец. Уэбб уже наполовину покончил со своим завтраком, и, когда она вошла, его вилка повисла в воздухе. Задержавшись на лице, его глаза скользнули вниз по ее телу. Наполнив едой свою тарелку, Роанна сделала усилие и съела почти все.

Была суббота, но дела есть дела. Уэбб уже ушел наверх в кабинет, а Роанна еще медлила над второй чашкой кофе. В столовую вошла Глория.

— Люсинда неплохо себя чувствует после вчерашнего вечера, — сказала она, накладывая себе яичницу.

Последнее время Люсинда держалась только благодаря большой силе воли. Теперь, когда все намеченное ею было сделано, ее здоровье начало катастрофически ухудшаться. Роанна знала, что Люсинда скоро умрет, но старалась не думать об этом: трудно смириться с уходом бабушки, которая так долго являлась оплотом семьи.

В полдень Уэббу позвонил прежний шериф Боули Уоттс.

— Карл рассказал мне о том, что с вами произошло, — сказал он, — мои поздравления.

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны. Боули рассмеялся, потом смех перешел в хриплый кашель курильщика.

— Мы с Карлом вчера наблюдали за всеми на приеме, но не заметили ничего подозрительного. Меня только ошеломило поведение Роанны — это было нечто.

— Да, не слабо. — Перед глазами Уэбба ожила сцена: Роанна стоит среди толпы, как золотая свеча, и произносит гневную отповедь. Больше не было той маленькой Роанны, а была сильная женщина, и эту силу он осознал только сейчас. Она — настоящая Давенпорт и тоже королева, как Люсинда, только по-своему.

Его мысли прервал голос Боули:

— Вы не припомните кого-нибудь, кто питал к вам сильную ненависть или зависть? Уэбб устало покачал головой:

— Я просто мозги себе сломал, пытаясь что-нибудь вспомнить. Даже старые бумаги просмотрел, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку.

— И все-таки постарайтесь вспомнить. После убийства Джесси больше всего меня беспокоило то, что в нем, казалось, не было никакого смысла, никакой причины, но убийства без причины не бывает. И если верна ваша теория, кто-то охотится именно за вами, а Джесси просто не вовремя оказалась на дороге.

— Будем надеяться, что мы обнаружим убийцу раньше, чем он выстрелит в меня или кто-то еще попадется на его пути.

Повесив трубку, Уэбб попытался связать воедино разрозненные факты, но ясной картины все равно не получалось. Ему необходимо быть в городе по делам, и предстояло решить задачу — двигаться ли безопасным кружным путем или рискнуть и поехать обычным маршрутом, где его мог поджидать убийца, следовательно, возникала возможность поймать его. Разумеется, если тот промахнется. Тут было над чем поразмыслить!

Люсинда спустилась к ужину вечером, первый раз за день покинув свою комнату. Слабость ее усилилась, и лицо было воскового цвета, но оно сияло оттого, что задуманный ею вечер прошел успешно. Многие друзья звонили ей сегодня днем и восхищались великолепно организованным приемом. Цель достигнута.

За столом собрались все, кроме Корлисс, которая ушла утром и еще не вернулась. После нескольких минут непринужденного разговора Люсинда, взглянув на Роанну, произнесла:

— Дорогая, я так горжусь тобой. То, что ты сказала всем гостям вчера вечером, очень важно.

Присутствующие в столовой родственники недоуменно переглянулись.

— А что, собственно, случилось? — спросила Глория.

— Кора Колфелд сделала недопустимое замечание по поводу Уэбба, и Роанна выступила в его защиту. Она заставила всех устыдиться своего поведения, — пояснила Люсинда.

— Кора Колфелд? — в ужасе вскричала Ланетг. — Но она никогда не простит этого Роанне!

— Совсем наоборот. Кора сегодня звонила и извинялась за свою бестактность. Признание собственной не правоты присуще настоящим леди.

Роанна не поняла, был ли это выпад против Глории, что весьма вероятно, потому что Глория никогда не признавала своих ошибок. Люсинда и Глория любили друг друга, но их отношения складывались далеко не безоблачно.

Встретившись с Роанной глазами, Уэбб улыбнулся. Слегка покраснев, она ответила улыбкой тоже.

С силой распахнувшаяся передняя дверь ударилась об облицованную плиткой стену прихожей.

— Ио-хоо! — раздался дикий крик Корлисс. — Куда все подевались? Ио-хо…

И тут же пронзительно завыла сирена аварийной сигнализации и Уэбб бросился вон из комнаты. Вероятно, Корлисс, входя, забыла набрать код.

— Лошади! — вскрикнула Роанна и тоже кинулась к двери.

Когда несколько дней назад проверяли, как работает аварийная сигнализация, все лошади пришли в панику и их долго не могли успокоить. Уэбб подумывал уменьшить громкость сирены, но потом решил пожертвовать нервами лошадей ради безопасности семьи.

Невыносимый звук внезапно прекратился, и стали слышны крики Корлисс, сопровождаемые бессмысленным смехом.

— Замолчи, — крикнул Брок, подходя к сестре. Все сгрудились в холле позади Роанны. Корлисс, покачнувшись, отлепилась от перил лестницы, лицо ее перекосилось от гнева. Повернувшись к брату, она плюнула в его сторону.

— Не смей на меня орать и указывать, чтобы я замолчала!

Ланетт в ужасе взглянула на дочь:

— Корлисс, ты пьяна!

— Ну и что? — осведомилась Корлисс, — Чуть-чуть повеселилась, что тут плохого? Уэбб холодно посмотрел на нее:

— Ты можешь продолжать веселиться, но в другом месте. Я предупреждал тебя, Корлисс. В твоем распоряжении неделя, чтобы найти себе жилье, потом ты отсюда уедешь.

— Неужели? — Она засмеялась и икнула. — Ты не можешь вышвырнуть меня отсюда, дядюшка. Может, тетя Люсинда одной ногой и в могиле, но до тех пор, пока она там совсем не окажется, ты здесь не хозяин.

В ужасе прикрыв рот рукой, Ланетт во все глаза смотрела на дочь, как будто видела ее впервые. Грег угрожающе шагнул вперед, но Уэбб остановил его взглядом. Выпрямившись и глядя прямо перед собой, Люсинда молча сидела в кресле.

— Три дня, — мрачно сказал Уэбб, — а если ты еще раз откроешь рот, то уберешься отсюда завтра утром. — Он повернулся к Роанне:

— Пойдем успокоим лошадей.

Выйдя через парадный вход, они обогнули дом. До них донеслось испуганное ржание и глухие удары копыт о стойла конюшни. Длинные ноги Уэбба отмахивали гигантские шаги, и Роанне приходилось почти бежать, чтобы не отстать от него. Лошади в загоне снаружи были испуганы так же, как те, что находились в конюшне, но они могли меньше пораниться, потому что имели возможность двигаться, и Роанна первым делом кинулась в конюшню, где Лойел и его помощники уже суетились вовсю.

— Тихо все! — крикнул Лойел помощникам, когда Роанна подошла к стойлам.

Голос Роанны обладал удивительным свойством — он успокаивал животных, и Лойел знал об этом и не однажды просил ее помочь ему утихомирить нервничающих лошадей.

Уэбб осторожно двигался по проходу между стойлами, гладя блестящие от пота шеи. Роанна тихо напевала, переходя от лошади к лошади, и животные, вытянув шеи, казалось, вслушивались в незамысловатые мелодии. Через пять минут все обитатели конюшни успокоились, и только их шеи все еще блестели от пота.

— Найдите какую-нибудь ветошь, парни, — приказал Лойел помощникам, — надо вытереть моих детишек.

Роанна и Уэбб помогли вытереть лошадей, а Лойел в это время осмотрел каждое животное. Слава Богу, обошлось без ран, но он огорченно покачал головой.

— Мне не нравится эта сирена, — сказал он Уэббу, — лошади никогда не привыкнут к ней. Она портит им нервы, и мне тоже, честно говоря. Что произошло?

— Это все Кррлисс, — сказал Уэбб. — Ворвалась в дом, не удосужившись набрать код. Лойел нахмурился.

— О чем думала мисс Люсинда, позволив жить здесь этой взбалмошной девице, не понимаю.

— Я тоже, но через три дня ее здесь не будет. Оглянувшись, Уэбб увидел, что Роанна отошла в дальний конец конюшни.

— Тут кое-что произошло, Лойел. Я не могу сейчас рассказать тебе подробности, но, пока инцидент не будет исчерпан, я отключить сигнализацию не могу. Она слышна в конюшнях, а нам, может быть, понадобится ваша помощь.

— Что-то случилось, босс?

— Кто-то стрелял в меня вчера. Я думаю, что это тот же человек, который проник в дом на прошлой неделе и, может быть, тот же, кто убил Джесси.

Лойел внимательно взглянул на него, потом кивнул.

— Похоже, мне нужно проверить, в порядке ли моя винтовка.

— Это было бы очень кстати.

— Мисс Роанна не знает об этом?

— Никто не знает, кроме меня, шерифа Бешерса и Боули Уоттса. Теперь еще и ты.

— Надеюсь, он не долго будет гулять на свободе. Теперь я глаз не сомкну, ведь эта проклятая сирена может в любой момент включиться и перепугать всех лошадей.

Глава 20

Когда Уэбб и Роанна вернулись, в доме все еще царило волнение. Корлисс истерически рыдала, умоляя Люсинду не разрешать Уэббу выбросить ее на улицу. Ланетт молчала, ее потрясло даже не то, что Корлисс пришла вдрызг пьяной, а то, как отвратительно она себя вела при этом.

Какой позор!

Брока нигде не было видно. Возможно, он ушел, чтобы не поддаться искушению и не отлупить свою сестру.

Выслушав бесконечное количество всхлипываний и просьб, Люсинда холодно взглянула на хнычущую Корлисс.

— Ты права, Корлисс. Хоть я и одной ногой в могиле, я все еще хозяйка этого дома. И как хозяйка передаю Уэббу власть и полномочия действовать от моего лица. Его решения не обсуждаются.

— Нет, нет, — умоляла Корлисс, — вы не понимаете, я не могу уехать…

— Честно говоря, ты просто отвратительна сейчас, — потеряв терпение, Люсинда встала, — и если ты еще будешь надоедать мне, уедешь завтра утром.

— Мама, — Корлисс повернула заплаканное лицо к Ланетт, — скажи ей, чтобы она разрешила мне остаться!

— Ты очень разочаровала меня, Корлисс, — тихо сказала Ланетт и, пройдя мимо, стала подниматься вверх по лестнице.

Грег подошел к дочери и, взяв ее за руку, заставил встать на ноги.

— Иди наверх. — Он подтолкнул ее к лестнице.

Корлисс стала медленно подниматься по ступенькам. Ее всхлипы и рыдания доносились до тех пор, пока дверь ее комнаты не закрылась за ней.

Люсинда тяжело опустилась на стул. Ее лицо было еще более бескровным, чем обычно.

— С лошадьми все в порядке? — Она взглянула на Роанну.

— Да, они уже успокоились.

— Прекрасно. — Люсинда подняла дрожащую руку к глазам, потом, глубоко вдохнув, распрямилась в кресле.

— Уэбб, можно с тобой поговорить? Нужно обсудить некоторые детали.

— Конечно.

Подав руку, чтобы старая женщина могла опереться на нее, он повел ее в кабинет, но через плечо оглянулся на Роанну. В его взгляде читалось откровенное желание. — Иди заканчивай свой ужин, — сказал он, улыбнувшись ей.

Войдя в кабинет, Люсинда тяжело опустилась на кушетку. Она прерывисто дышала, лицо ее покрылось каплями пота.

— Доктор сказал, что мое сердце скоро сдаст, — тихо сказала она, — эта мерзавка заставила меня поволноваться. Я еле сдержалась, чтобы хорошенько не выругаться.

Уэбб улыбнулся.

— У тебя это неплохо получается. Я помню, как ты честила гнедую кобылу за то, что она не слушает команды, а потом оказалось, что после болезни бедняга оглохла.

— Да, я тогда потратила на нее весь свой словарный запас, — рассмеялась Люсинда.

Уэбб вспомнил, что десять лет назад она неплохо держалась в седле.

— Какие же детали ты хотела обсудить?

— Мое завещание, — ее голос был, как всегда, спокоен, — назавтра я пригласила адвоката. Лучше скорее покончить со всей рутиной, потому что у меня, кажется, осталось меньше времени, чем я ожидала.

Сев рядом с ней, Уэбб взял в свои руки ее легкие слабые пальцы. Люсинда Давенпорт была слишком умна, чтобы утешать ее банальными фразами, но, Бог свидетель, как он не хотел, чтобы она умирала!

— Я люблю тебя, — сказал он, — меня сразило то, что ты даже не подошла ко мне после убийства Джесси. Я чуть с ума не сошел, когда понял, что и ты подозреваешь меня, и до сих пор не могу этого забыть, но я всегда любил тебя.

Из ее глаз медленно потекли слезы, и она отерла их дрожащей рукой.

— Конечно, такое не забудешь. Я никогда не думала, что ты совсем простишь меня, я этого не заслужила. Но я тоже люблю тебя, Уэбб, и всегда знала, что ты лучше всех сможешь управлять Давенкортом.

— Оставь все Роанне, — вдруг вырвалось у него.

Его самого удивил этот порыв, ведь он всегда думал о Давенкорте как о своей собственности и ждал с нетерпением того времени, когда станет его владельцем. Но как только он произнес эти слова, сразу понял — да, именно так, Давенкорт должен принадлежать Роанне. Вопреки тому, что считает Люсинда, даже вопреки тому, что думает сама Роанна, она вполне может управлять имением.

Уэбб только сейчас начал постигать силу ее воли. Годами все думали, что она замкнулась в себе, что ее психика непоправимо изуродована смертью Джесси, а на самом деле за это время Роанна научилась быть терпеливой и защищать себя, научилась отстаивать свои принципы, не привлекая к себе внимания, но и не отступая.

С изумлением Люсинда взглянула на него:

— Оставить все Роанне? Неужели ты думаешь, что я не обсуждала с ней этот вариант? Она отказалась.

— Ей просто не хочется провести всю жизнь за чтением финансовых отчетов и просмотров биржевых сводок, — уточнил он, — но она любит Давенкорт. Отдай его ей.

— Что ты имеешь в виду — раздел наследства? — в замешательстве спросила Люсинда. — Отдать дом Роанне, а все ценные бумаги — тебе?

— Нет, просто оставь ей все.

Роанне необходим дом. Она сама сказала ему об этом: ей нужно нечто принадлежащее только ей, то, что нельзя отнять.

— Здесь она никогда по-настоящему не чувствовала себя дома, и, если ты оставишь все мне, ей тем более будет неуютно. Она должна стать хозяйкой. Давенкорт всегда принадлежал Давенпортам, а Роанна — последняя из них.

— Но… она ведь все равно будет жить здесь, — Люсинда неуверенно взглянула на него, — я никогда не думала, что ты разрешишь ей уехать. — Нет, Роанна сказала мне, что собирается купить себе дом в другом месте.

— Она хочет уехать отсюда? — Это известие потрясло Люсинду. — Но ведь здесь ее дом.

— Вот именно. — Уэбб выжидающе смотрел. Люсинда откинулась на спинку кресла, обдумывая этот вариант, менявший ее планы. Хотя, почему менявший? Все оставалось на своих местах, только наследницей становилась Роанна.

— Но что… что будешь делать ты? Он рассмеялся:

— Роанна сможет нанять меня для ведения финансовых дел, — сказал он, внезапно поняв, чего он в действительности хочет. Как будто молния блеснула в мозгу. — А еще лучше — я женюсь на ней.

Люсинда онемела от удивления. Прошла целая минута, прежде чем она снова могла говорить.

— Как?

— Я женюсь на ней. — В голосе Уэбба росла уверенность. — Я еще не спрашивал ее, так что прошу тебя держать это в секрете.

Наконец-то он понял, чего хочет. Он женится на ней! Самая мудрая мысль, когда-либо приходившая в его голову. Роанна всегда принадлежала ему, а он — ей.

— Уэбб, ты хорошо подумал? — В голосе Люсинды звучало сильное волнение. — Я знаю, Роанна любит тебя, но она заслуживает, чтобы ее тоже любили.

Он взглянул на нее, потом опустил глаза.

— Джесси… меня влекло к ней, потом я так свыкся с мыслью, что Давенкорт должен стать моим, а я должен жениться на принцессе из замка. Я не задумывался, каким несчастьем может стать наш брак. А Роанна… Сейчас мне кажется, что я люблю ее всю жизнь. Когда она была маленькой, я любил ее как брат, а теперь… — Он вздохнул. — Если бы Джесси не убили, мы бы с ней развелись. Я не шутил, когда кричал об этом тогда ночью. Я уже был сыт по горло жизнью с ней. Смерть Джесси разбросала нас с Роанной в разные стороны, и целых десять лет было потрачено впустую.

Люсинда изучающе смотрела на него, ища в его лице подтверждение тому, что он говорил, и наконец облегченно вздохнула.

— Ты действительно ее любишь.

Он осторожно сжал ее пальцы, боясь причинить боль.

— Я сделаю все, чтобы она была счастлива.

— Когда ты хочешь устроить свадьбу?

— Как можно скорее, если, конечно, смогу ее уговорить.

— Она так любит тебя, что готова пойти за тебя в огонь.

— Я это знаю, но теперь у нее твердый характер, и она не будет безропотно выполнять все, что я скажу. Эти дни давно прошли. Да и мне не нужна такая жена. Пусть уж лучше отстаивает свое мнение.

Он вспомнил, как на похоронах Джесси, когда все, даже родные отвернулись от него, только Роанна подошла к нему, вложила свою маленькую ручку в его ладонь и попыталась ободрить его. Она смогла сделать первый шаг, значит, была сильнее, чем он.

Люсинда покачала головой.

В какое положение ты меня ставишь?

Уэбб пожал плечами.

— Я тоже не нищий, между прочим. У меня земля в Аризоне, приносящая неплохой доход. Каждый из нас будет иметь свое состояние, и она поймет, что я женюсь на ней ради нее, а не ради Давенкорта. Ты знаешь, чем она на самом деле хочет заниматься?

— Нет.

Выращивать и тренировать лошадей.

Люсинда рассмеялась.

— Я могла бы догадаться. Лойел использует при дрессировке лошадей некоторые приемы, которые она придумала очень давно. У нее, кстати, самые послушные лошади в округе. Но никто здесь не знает о твоей собственности в Аризоне. Пойдут сплетни.

— Я не буду обращать внимания на сплетни, если им не будет верить Роанна, — сказал Уэбб.

— Насчет нее можешь не беспокоиться. Она любила тебя двадцать лет и будет любить еще двадцать.

— Надеюсь, что дольше.

Когда он вошел в комнату, Роанна, стоя на веранде, смотрела на закатное небо. Услышав, как открылась дверь, она вполоборота повернулась к нему. Позолоченная последними лучами солнца, с красными искорками, сверкавшими в волосах, Роанна была похожа на сказочную королеву. Выйдя на веранду, он остановился рядом с ней и облокотился на перила. Теперь он мог не таясь смотреть на нее сколько угодно — на эти высокие скулы и золотые искорки в ее карих глазах. Открытый воротничок блузки позволял видеть нежную кожу. Он почувствовал, как желание медленно овладевает им. Помолчав, он спросил:

— Ты уже поужинала? Роанна сморщила нос.

— Нет, ужин был совсем холодный, и я только съела кусок лимонного пирога.

Он нахмурился. Она виновато взглянула на него, потом спросила:

— Ты действительно заставишь Корлисс уехать?

— Конечно. В лице ее что-то мелькнуло, но она промолчала.

— Ты думаешь, что я не прав?

— Совсем нет. Люсинде нужен покой, а тут — крики и ругань… — Ее лицо стало озабоченным. — Я знаю, что значит жить в постоянном напряжении.

Он взял прядь ее волос и стал наматывать себе на палец.

— Ты это чувствовала, когда твои родители умерли?

— И тогда, и потом… до семнадцати лет. Я все время боялась, что в один прекрасный момент меня выгонят из дома. — Она помедлила. — Я слышала, как взрослые обсуждали это, и Джесси была с ними заодно. Меня собирались отослать в колледж, кажется, в Виргинию. Это так далеко отсюда, что я не смогла бы часто приезжать домой.

— Почему же все изменилось, когда тебе исполнилось семнадцать? Потому что умерла Джесси и некому стало заставлять Люсинду отослать тебя?

— Нет, просто отъезд стал для меня самой желанной мечтой. Я хотела уехать из Давенкорта, от людей, которые считали меня некрасивой и неловкой, и жалели, и постоянно делали замечания.

— Черт, — сказал он устало, — я помню, как тебе доставалось от Джесси. Она не упускала случая воткнуть шпильку. Нет, нужно запретить жениться до двадцати пяти лет. Я чувствовал себя просто королем, когда женился. Мне было тогда чуть больше двадцати, и я был так самоуверен, что считал, что смогу изменить Джесси, сделаю из нее хорошую жену. Но Джесси никого не любила — ни меня, ни Люсинду, только себя до самозабвения. Хотя — нет… Возможно, она любила еще человека, который был отцом ее ребенка. Но я никогда об этом не узнаю.

Пораженная, Роанна замерла.

— Ты знал о ребенке?

— Я узнал об этом после ее смерти от шерифа. — Он удивленно взглянул на нее. — Но ты-то откуда знаешь?

— Я видела их вместе в лесу.

Роанна сразу же пожалела о своих словах, но было уже поздно. Он спросил так неожиданно! Значит, все эти годы она хранила секрет напрасно — ему и так было известно.

— Кто он? — Его тон стал жестким.

— Я не знаю. Никогда не видела его раньше.

— Ты можешь описать его?

— Нет, я видела его только мельком в тот день, когда была убита Джесси, и не разглядела. Я не говорила тебе об этом, потому что боялась… боялась, что ты потеряешь голову, что-нибудь натворишь и попадешь в беду. Поэтому я молчала.

— А после смерти Джесси ты ничего не сказала, чтобы никто не думал, что у меня был повод для убийства.

Такая юная, она была травмирована смертью Джесси и тем, что сначала ее обвинили в этой смерти. Он сам отвернулся от нее, и все-таки девочка хранила свой секрет.

Солнце тихо опускалось за горизонт, и сумеречные тени погрузили их в легкий полумрак пурпурно-синих оттенков, когда время медлит между днем и ночью и все кажется глубже и значительней, чем на самом деле.

— Значит, когда Джесси обвиняла тебя в том, что ты спишь со мной, она сама спала с каким-то мужчиной. Она знала, что ты их видела вместе?

— Нет, им было не до меня.

— Где ты их видела?

— На поляне в лесу. Я примерно могу показать район, но точно места уже не помню.

— Если это было на поляне, почему ты не смогла рассмотреть мужчину? :

Роанна беспокойно задвигалась.

— Потому что они занимались любовью, — она почти разозлилась, — он был голым. Я до этого никогда не видела голого мужчину. Честно говоря, лицо его я не видела.

Уэбб расхохотался. Роанна стукнула его по плечу.

— Перестань!

— Ну-ка, скажи, как ты рассказывала об этом Боули?

Она стукнула его кулаком в живот, повернулась спиной и пошла в свою комнату, успев закрыть дверь веранды перед его носом. Но стоило ей отпустить дверь, он проскользнул в ее комнату. Включив охранное устройство, Роанна задернула шторы.

— Извини, — сказал он, подходя к ней. — Представляю, в каком ты была состоянии.

— Когда я их увидела, я была потрясена. Он потерся щекой о ее волосы.

— Я думаю, Джесси хотела завести ребенка и убедить меня в том, что он от меня. Но я не спал с ней четыре месяца, и этот номер не прошел бы. Когда она застала нас с тобой целующимися, то, вероятно, подумала, что все ее планы могут растаять как дым. Она знала, что я никогда не признаю ребенка только ради того, чтобы предотвратить скандал. Я бы развелся с ней так быстро, что она не успела бы моргнуть. Надо сказать, что Джесси страшно ревновала к тебе. Она не пришла бы в такое бешенство, если бы застала меня с кем-нибудь другим.

— Ревновала? — недоверчиво спросила Роанна. — Но почему? Ведь у нее было все, что она хотела.

— Потому что я защищал тебя и заботился о тебе. Кстати, защищал в основном от нее. Я всегда становился на твою сторону, а она не могла этого вынести. Ей хотелось быть первой во всем.

— Теперь понятно, почему она все время пыталась уговорить Люсинду услать меня в колледж.

— Чтобы убрать тебя со своей дороги. — Откинув ее волосы, он поцеловал ее в плечо. — Ты уверена, что не сможешь описать человека, бывшего с ней?

— Я никогда не видела его раньше. Он почти не поворачивался ко мне лицом. Мне показалось, что он гораздо старше Джесси. Но мне тогда было всего семнадцать, и тридцатилетние казались стариками.

Обняв её, он опустился вместе с ней на кровать.

— Тебе лучше заснуть, детка, а я буду стеречь твой сон.

Она проснулась среди ночи, прислушалась к тихому дыханию Уэбба и, успокоенная его близостью, снова погрузилась в сон.

Проснувшись в следующий раз, она обнаружила, что сидит в постели, а рука Уэбба сжимает ее запястье. — Нет, детка, — его голос был тихим, но твердым, — ты никуда не пойдешь.

Роанна поняла, что теперь он всегда будет рядом, и, успокоенная, заснула.

Последний раз она пробудилась, когда уже светало.Уэбб уже встал.

— Куда ты? — зевнув, спросила Роанна.

— Зайду к себе в комнату, — ответил он, надевая брюки.

Увидев его улыбающееся лицо, она почувствовала, как внутри нее поднимается радость.

— Ро, мне нужно кое-что взять. Оставайся на месте и не вставай с постели.

Он вышел и через минуту вернулся, неся в руке небольшой пластиковый пакет.

— Что это? — спросила Роанна.

Сбросив одежду, он лег рядом и прижал ее к, себе.

— Это всего-навсего тест на раннюю беременность.

— Но я не думаю, чтобы…

— Все возможно, — прервал он ее, — почему ты не хочешь знать наверняка?

— Потому что я… — Она помолчала. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя связанным.

— Связанным?

— Если тест покажет, что я беременна, ты будешь чувствовать, что ответствен за это.

Он рассмеялся:

— Но так оно и есть.

— Я знаю, но я хочу, чтобы… чтобы ты любил меня не по обязанности.

— Разве все эти ночи не служат доказательством того, что я люблю тебя не по обязанности?

— Ты хочешь меня только физически.

— Я хочу тебя, ты права. — Его глаза были серьезны. — И я люблю тебя, Роанна Фрэнсис. Ты хочешь стать моей женой?

— Нет, — выдавила она почти беззвучно, зная, что отказывается от того, что хочет больше всего на свете. Он не стал настаивать. Его лицо оставалось серьезным.

— Почему?

— Потому, что ты делаешь это из-за того, что я, возможно, беременна.

— Нет, я это делаю из-за того, что люблю тебя.

— Слова, только слова. Ты говоришь просто так.

— Я не говорю ничего «просто так». Я люблю тебя, Ро, и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Она внимательно взглянула на него. В глубине его зеленых глаз мерцали искорки торжества, как будто он с успехом решил трудное дело.

— Что ты натворил? — с тревогой спросила она. Уголки его губ приподнялись в лукавой улыбке.

— Когда мы вчера вечером разговаривали с Люсиндой, мы пришли к выводу, что лучше всего оставить завещание в прежнем виде. Давенкорт остается твоим.

— Как ты сказал? — прошептала она в панике, пытаясь отстраниться, но он только крепче прижал ее к себе. — Но ведь он был завещан тебе! Когда тебе было четырнадцать! Кроме того, вспомни о нашем соглашении. Ты вернулся для того, чтобы управлять Давенкортом, и Люсинда ради этого изменила свое завещание.

Роанна почувствовала, как в ней поднимается волна страха. Давенкорт был средством, чтобы вернуть Уэбба, но, по правде говоря, и она, и Люсинда были уверены, что он уже устроил свою жизнь в Аризоне. Ведь он мог и не вернуться. Если Давенкорт не будет держать его здесь, то, когда Люсинда умрет, Уэбб уедет, а она этого уже не переживет.

Роанна, я вернулся домой совсем не затем, чтобы стать владельцем Давенкорта. Я вернулся, чтобы восстановить разорванные связи, отношения с Люсиндой, ведь она с детства была частью моей жизни, и я ей многим обязан. Я не хотел, чтобы она умерла, не помирившись со мной. Я прекрасно себя чувствовал и в Аризоне и не нуждаюсь в Давенкорте. Люсинда думала, что ты не хочешь…

— Я действительно не хочу, — твердо сказала она, — ведь я говорила тебе, что не хочу гробить жизнь на деловых совещаниях и изучать биржевые сводки. Он улыбнулся.

— Из всякого положения есть выход. Тебе просто нужно выйти за меня замуж, и я все возьму на себя, а ты сможешь заниматься тем, чем захочешь, — например, дрессировать лошадей. Только Давенкорт будет принадлежать тебе, вот и все.

Ее голова кружилась. Как же так? Он остается здесь, и Давенкорт будет принадлежать ей?

— Я прямо слышу, как у тебя в мозгу крутятся шарики и скрипят мысли. — Он повернул ее лицом к себе. — Роанна, я вернулся домой по одной причине, рчень важной для меня, — я вернулся из-за тебя.

— Из-за меня?

Очень медленно он стал поглаживать ее по спине. Все тело вздрагивало от этих нежных прикосновений, но его целью было не возбудить ее, а успокоить.

— Послушай, — прошептал он, — я любил тебя, когда ты была еще ребенком, девочкой-шалуньей. Потом ребенок стал длинноногой худой девушкой, чьи глаза сводили меня с ума. Когда я вижу, что ты входишь в комнату, мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Когда ты улыбаешься, мне кажется, что я стал лауреатом Нобелевской премии.

Роанна хотела верить ему и одновременно боялась, что ее желания возьмут верх над рассудком.

— Джесси причинила тебе много зла, — сказал он, — заставила чувствовать себя нелюбимой, и ты до сих пор через это не перешагнула. Уже десять лет как Джесси умерла, а ее слова до сих пор разрушают твою душу.

Откинув голову, Роанна посмотрела ему в лицо. Никогда еще она не видела его таким решительным и уверенным в себе.

— Как ты смотришь на то, чтобы мы поженились на следующей неделе?

— Так быстро?

— Чем быстрее, тем лучше, а то ты передумаешь. — Она по голосу почувствовала, что Уэбб улыбается. — Если тебе нравится пышная свадьба со многими приготовлениями, я готов подождать, только не очень долго. Крайний срок — месяц. Ты должна подумать о здоровье Люсинды.

Слезы навернулись ей на глаза.

— Но я думала, что она сможет пережить зиму.

— Доктора говорят, что сердце сдает очень быстро.

Минуту они лежали молча, думая о старой женщине, которая столько лет объединяла всю семью. Но Уэбб был не из тех людей, которые отклоняются от намеченной цели. Отстранившись, он изучающе взглянул на нее.

— Что касается свадьбы, — сказала Роанна, — ведь именно так было у тебя с Джесси… Не надо повторений, которые влекут за собой тяжелые воспоминания.

— Какую же ты свадьбу хочешь? Мы можем устроить ее здесь, в саду или в местном клубе. А кого позовем? Только родственников или друзей тоже? Я знаю, у тебя есть друзья, и я мог бы пригласить пару приятелей.

— Пусть свадьба будет в саду и пусть придут твои и мои друзья. И еще я хочу, чтобы к священнику меня подвела Люсинда, если ей позволит здоровье, а для нее пышная свадьба была бы слишком утомительна.

Он усмехнулся, услышав это решительное «я хочу». Хотя она и говорила, что ей совсем не интересно заниматься финансовыми делами Давенкорта, Он подозревал, что пройдет совсем немного времени, и она опять начнет интересоваться ими и спорить с ним. Хорошо бы это произошло как можно скорее. Роанна всегда была упрямой, и он любил в ней это качество.

— Мы еще обсудим детали, но пожениться мы должны через неделю, максимум через две, хорошо? Она кивнула, улыбнувшись немного загадочно.

Тогда он протянул руку к ночному столику, взял пластиковый пакет и вынул из него небольшую коробку. Открыв ее, достал пластмассовую палочку и инструкцию. Протянув Роанне палочку, он сказал:

Ты должна пописать на нее.

Поняв, что спорить с ним бесполезно, Роанна взяла тест на беременность и направилась в ванную.

Прошло несколько минут, и Уэбб постучал в дверь ванной:

— Ты заснула, Ро? — В его голосе слышалось нетерпение. — С тобой все в порядке?

— Да, — ответила Роанна голосом, который показался ему незнакомым.

Он быстро открыл дверь. Она стояла около ванной, и ее лицо было совершенно белым. Пластмассовая палочка лежала на краю раковины. Он взглянул на шкалу, которая шла вдоль палочки. Раньше она была белой, а теперь стала голубой. Тест был очень простым: если цвет меняется с белого на голубой, то реакция на тест положительна.

Схватив Роанну в охапку, Уэбб прижал ее к себе.

Она беременна и у нее родится его ребенок!

Роанна смотрела в сторону, на ее лице все еще было замешательство.

— Я… я не чувствую никакой разницы.

— Скоро почувствуешь. — Его большие руки погладили ее плоский живот, а лицо расплылось в блаженной улыбке. Неужели он и в самом деле так рад? Она думала, что Уэбб почувствует только ответственность за ребенка, и не подозревала, что эта новость приведет его в такой восторг.

— Значит, ты хочешь ребенка? — спросила она, и глаза ее заблестели.

— Как сумасшедший! — Уэбб прижал ее к себе так сильно, что она вскрикнула. — А ты хочешь?

Ее сияющий взгляд встретился в зеркале со взглядом Уэбба.

— Да, — тихо сказала она.

Глава 21

Корлисс тихо вошла в комнату Роанны. В этот час она была одна наверху. Кто-то спустился вниз к завтраку, кто-то уже ушел на работу. За завтраком она попыталась заставить себя съесть хоть немного, но с головной болью и расстройством желудка это было почти невозможно. Ей до зарезу необходима доза, небольшая, только чтобы почувствовать себя немного лучше, но все деньги, которые у нее были накануне, уже истрачены.

Когда Уэбб и Роанна спустились к завтраку, она встала и демонстративно вышла, но они даже не обратили на это внимания, подонки. На минуту Корлисс остановилась около полуоткрытой двери, чтобы послушать, будут ли они говорить о ней. Ни словечка, как будто она пустое место. Но то, что услышала Корлисс, повергло ее в шок: Уэбб объявил, что они с Роанной собираются пожениться.

Корлисс не верила своим ушам. Как мог кто-то, даже такой, законченный мерзавец, как Уэбб, решить жениться на этой зануде Роанне? Корлисс ненавидела Уэбба еще и потому, что боялась его решительного характера. Она была уверена, что смогла бы справиться с Роанной, но Уэбб… он ей не по зубам. Подонок, хочет вышвырнуть ее из Давенкорта, и именно поэтому ей необходимо от него избавиться.

Она не может отсюда уехать! Корлисс охватывала паника при одной мысли об этом. Вернуться обратно в маленький домик в Шеффилде и опять стать бедной родственницей богатых Давенкортов?! Да она уже привыкла быть светской леди — мисс Корлисс Спенс из Давенкорта. А если ее выбросят отсюда, она снова станет никем и у нее не будет возможности находить деньги на наркотики. Во что бы то ни стало нужно избавиться от Уэбба.

Крадучись, Корлисс вошла в комнату Роанны. Сначала она осмотрит ее вещи, а потом возьмет деньги. Или нет, сначала пошарит в комнате Уэбба, пробравшись туда через веранду. Так-так, интересно, значит, он не ночевал у себя сегодня ночью — постель не смята, на ней ни единой морщинки.

Ну и хитрец! Теперь понятно, почему он не захотел возвращаться в свою старую спальню. Он поселился рядом с комнатой Роанны, чтобы строить здесь уютное маленькое гнездышко на двоих вдали ото всех.

Вернувшись в комнату Роанны, она, как и ожидала, увидела две подушки на ее постели, и каждая носила отпечаток головы. Кто мог ожидать такой прыти от этой святоши, ведь у нее и ухажера-то никогда не было? Оказывается, она вовсю занимается любовной гимнастикой у себя в комнате — беспорядок, в котором находилась ее постель, служил тому подтверждением. Несмотря на свою ненависть к ней, Корлисс не могла не признать, что Роанна действует совсем не глупо.

После того, что между ними произошло, разумеется, он должен жениться на ней, иначе что скажет тетя Люсинда? Корлисс подумала, что и сама могла бы переспать с Уэббом, если бы раньше подумала об этом. Какая же она дура!

Войдя в ванную комнату Роанны, Корлисс открыла дверцу шкафчика с лекарствами. Роанна никогда не держала здесь ничего интересного, даже презервативов, только зубную пасту и всякую другую скукотищу. Даже косметики хорошей не было, чтоб позаимствовать.

Бросив случайный взгляд в корзинку с мусором, она Внезапно замерла на месте.

— Так-так, — тихо произнесла она, наклоняясь, чтобы поднять лежащую там коробочку, — тест на беременность.

Да, Роанна действует наверняка. Должно быть, задумала окрутить Уэбба еще до поездки в Аризону. Интересно, что скажет Харпер Нили, когда узнает об этом? Быстро выскользнув из комнаты Роанны, Корлисс вернулась к себе. Харпер был ее единственной надеждой и вызывал у нее страх и восхищение. Непонятно, почему он так ненавидел Уэбба, что даже не мог спокойно говорить о нем, но его ненависть была ей на руку. Дважды потерпев поражение, он тем не менее не собирался отступать. Она воспользуется им как оружием — направит дуло и нажмет на курок.

Позвонив ему, Корлисс назначила встречу.

Глаза Харпера блестели холодным блеском, от которого Корлисс стало не по себе. Его реакция была даже сильнее, чем она ожидала.

— Ты уверена, что она беременна?

— Я видела тест, — ответила Корлисс, — в мусорной корзине. Наверное, она проверялась сегодня утром. Они спустились сегодня к завтраку вместе, со счастливыми лицами, и Уэбб объявил о свадьбе. Как насчет моих денег?

Харпер Нили улыбнулся ей одними губами, его ярко-синие глаза смотрели без всякого выражения.

— Какие деньги?

Корлисс запаниковала. Ей до зарезу нужны деньги, чтобы купить дозу. Она так спешила, чтобы сообщить ему новости. И потом, Уэбб дал ей на сборы только два дня. Харпер должен что-нибудь сделать, иначе она сойдет с ума. Без наркотиков ее нервы совсем расшатались.

— Ты ничего не говорила о деньгах, — растягивая слова, произнес он, и от его улыбки мурашки вновь пробежали у нее по спине. Она осмотрелась. Ей не нравилось место, куда он ее привез. Раньше они всегда были на людях — в баре, на стоянке машин… А тут — пожалуйте — за городом на свалке, в каком-то жалком трейлере среди кучи старых машин, каркасов стульев, каких-то коробок. Сам трейлер был маленький, с тесной кухней, в которой стояли стол и два стула, сломанная кушетка и портативный телевизор. Позади она рассмотрела крошечную ванную комнату и спальню, в которой большую часть пространства занимала двуспальная кровать. Грязные тарелки и пивные бутылки, смятые сигаретные коробки, переполненные окурками пепельницы и грязная одежда валялись повсюду.

Это был не его дом — на почтовом ящике было грубо нацарапано другое имя, но она не могла вспомнить — какое. Он сказал, что трейлер принадлежит его другу, но слышал ли когда-нибудь «друг» о Харпере Нили?

— Мне нужны деньги, — выпалила она.

— А мне нужно больше информации о Тэлленте, потом я решу твою проблему.

— Но ты плохо пользуешься моей информацией, — съязвила она.

Его глаза блеснули гневом — уж лучше бы ей промолчать.

— Мне нужно… ты сам знаешь что — я совсем разбита. Ты не знаешь, как…

— Я знаю, как чувствуют себя наркоманы.

— Я не наркоманка! — взорвалась Корлисс. — Просто я иногда принимаю немного, чтобы успокоить нервы.

Она вскочила с кушетки и увидела, как его взгляд скользнул по ее телу. На мгновение она пожалела, что надела шорты. Но было так жарко, и это были ее любимые шорты — короткие и узкие, к тому же выгодно оттенявшие ее загар.

— Я должна идти, — сказала она, пытаясь не выдавать волнение.

Харпер никогда не приставал к ней, но до этого они всегда встречались в людных местах. Он был далеко не урод, но что-то в нем пугало ее. Да еще эта обстановка, может быть, в обычном мотеле она бы чувствовала себя иначе.

— Ты не носишь трусики, — заметил он, не меняя положения на стуле, — отсюда я вижу волосы у тебя между ног.

И это была еще одна причина, по которой она любила носить эти шорты. Ей нравилось видеть, как балдели мужчины, как загорались их глаза и отвисали челюсти. Она чувствовала себя такой сексуальной! Но сейчас она испытывала только страх.

Качнувшись на стуле, Харпер полез в правый карман джинсов и вытащил мешочек, в котором было около унции белого порошка. Мешочек был завязан красной ленточкой, и это яркое пятно так и притягивало взгляд — она никогда не видела раньше, чтобы упаковку с кокаином перевязывали красной ленточкой. Экзотика!

Он стал покачивать маленький пакетик перед ее лицом. Взад-вперед, взад-вперед.

— Так что ты предпочитаешь — деньги или это? «Деньги», — попыталась сказать она, но с губ не слетало ни слова. Взад-вперед мелькал маленький мешочек, взад-вперед. Загипнотизированная, Корлисс не могла оторвать от него глаз. Он был как глоток холодной воды среди жаркого лета, как-рождественский подарок. И эта красная ленточка…

— Может быть, только попробовать, — прошептала она. Только попробовать. Больше ей и не нужно. Совсем чуть-чуть, совсем капельку.

Небрежно повернувшись, он смахнул со стола все, что там лежало, — старые газеты, грязные тарелки, и они присоединились к остальному мусору. Потом, развязав красную ленточку, осторожно высыпал белый порошок на стол. Она радостно устремилась к столу, но его холодный взгляд остудил ее пыл.

— Подожди немного, — сказал он, — еще не готово. На полу валялся журнальный вкладыш, один из тех, которые редакция засовывает между страниц, чтобы читатель смог подписаться на этот журнал. Харпер поднял его и стал делить им кучку белого порошка на одинаковые линии. Корлисс напряженно следила за его быстрыми, уверенными движениями. Он делал это раньше, тут не было сомнений, он делал это много раз. А она-то думала, что может распознать наркомана с первого взгляда…

Корлисс, дрожа, смотрела на четыре ровные белые линии, ожидая только слова, чтобы броситься к вожделенному порошку.

Харпер вынул из кармана соломинку. Это была обычная соломинка для коктейля, вернее, ее кусок не длиннее дюйма. Это была слишком короткая соломинка. Пользуясь ею, Корлисс пришлось бы слишком низко наклоняться к столу, и локтем она могла стереть со стола белые линии. И тем не менее она быстро схватила ее.

Харпер указал на место недалеко от стола:

— Встань здесь.

В трейлере было так мало места, что можно было сделать только один шаг вперед. Она встала, как он велел; придется теперь тянуться изо всех сил, чтобы втянуть в себя порошок через соломинку.

— Мне неудобно, — сказала она.

— Ничего, захочешь — справишься.

Опершись левой рукой на стол и держа в правой соломинку, она попыталась дотянуться до белых линий, надеясь, что не потеряет равновесия. Приблизив лицо к порошку, поднесла соломинку к носу, уже предвкушая, как втянет в себя вожделенный порошок…

— Ты не так делаешь, — сказал он.

Она замерла, не в силах отвести глаз от маленьких белых линий. Ей нужен этот порошок, сейчас, немедленно, но она боялась сдвинуться с места.

— Сначала спусти шорты.

Его голос был бесстрастным, как будто он играл с ней в какую-то странную игру. Но теперь Корлисс поняла, чего он от нее хочет, и облегченно вздохнула. Ничего особенного, наконец он решил переспать с ней. Большое дело! Белые линии манили ее, все остальное не имело значения. Поспешно выпрямившись, она расстегнула молнию на шортах, и они соскользнули вниз. Корлисс хотела перешагнуть через них, но он остановил ее.

— Оставь как есть. Я не хочу, чтобы ты раздвигала ноги.

Девушка пожала плечами:

— Как скажешь.

Больше она не обращала на него внимания. Потянувшись вперед, вся сосредоточилась на белом порошке. Конец соломинки коснулся вожделенного зелья, она глубоко вдохнула его и в тот же самый момент почувствовала, как он сзади глубоко проник в нее. От его толчка соломинка скользнула по столу, смешав прямые линии порошка. Извиваясь в руках Нили, Корлисс старалась вдохнуть еще кокаина, а он продолжал резкими толчками входить в нее.

Теперь порошок был рассыпан по всему столу. Приноравливаясь к его ритму, она пыталась собрать соломинкой кокаин, но это было ужасно трудно. Но наконец она почувствовала, что наркотик начал действовать, и ей все стало безразлично. Пусть Нили делает что хочет, лишь бы он доставал ей кокаин и успел расправиться с Уэббом Тэллентом, пока тот не выгнал ее из Давенкорта.

Вернувшись после заседания исторического общества, Роанна открыла гараж и увидела, что Корлисс, возвратившаяся раньше, опять поставила машину на ее место. Вздохнув, она дала задний ход и, выехав из гаража, припарковала свою машину снаружи. Придется потерпеть еще два дня, потом Корлисс уедет. Если она сейчас сделает замечание, может произойти очередная сцена, которая расстроит Люсинду, а ей нельзя волноваться.

Пересекая двор, она оглянулась. Какой чудесный день! Небо было глубокого синего цвета, а воздух так чист, что можно различить травинки у дальней ограды. От жары кусты роз благоухали сильным, тяжелым ароматом. Слышно было, как в конюшне от избытка энергии ржут и бьют копытами лошади. Мир был полон счастья. Сегодня утром Уэбб попросил ее руки, и она ждала от него ребенка.

Беременна. Роанна все еще не могла прийти в себя, как будто не верила, что с ней такое вообще когда-нибудь случится. Она была так сосредоточена на своих мыслях, что совсем не слышала, какие вопросы обсуждались на заседании исторического общества. Ей было трудно привыкнуть к мысли, что в ее теле живет еще одно существо, и это вызывало такой прилив счастья, что хотелось плакать.

Она не привыкла быть счастливой. Как много у нее теперь есть: Уэбб станет ее мужем, у нее родится ребенок, и она сможет заниматься лошадьми. Взглянув на огромное старинное здание, Роанна испытала новый прилив счастья. Давенкорт принадлежит ей, теперь у нее есть то, о чем она мечтала много лет, — собственный дом.

Уэбб был прав — Джесси сильно отравила ей жизнь, убедив, что она слишком безобразна и неуклюжа и ее никто никогда не полюбит. Ну что ж, у Джесси были причины лгать ей. Роанна чувствовала, как в ней растет уверенность в собственных силах: она способная, привлекательная женщина, которая достойна любви. Ее любят многие — Люсинда, Лойел, Тэнси, Бесси. Даже Глория и Ланетт заботились о ней, когда она попала в больницу. Брок и Грег к ней тоже хорошо относятся, а Гарлен — да кто может сказать, кого любит Гарлен. Но самое главное — ее любит Уэбб. Волна счастья залила ее. После завтрака он остановился в дверях кухни, глядя на нее.

«Я наблюдал, как ты смотришь в окно и о чем-то думаешь, и у тебя на лице такое загадочное выражение. Ну-ка сознавайся, о чем думала?»

Подойдя к нему, Роанна молча посмотрела на него смеющимися глазами, потом, все еще глядя на него через плечо, пошла к лестнице и стала подниматься к себе. Уэбб последовал за ней.

Как только за ними закрылась дверь спальни, он сжал ее в своих объятиях.

До свадьбы нужно сделать много дел. Роанна думала об этом, пока ее машина ехала по длинной извилистой дороге, ведущей к шоссе. Гостей будет гораздо меньше, чем на приеме у Люсинды, около сорока человек, не считая родных, но все равно хлопот хватает.

Сегодня утром она заказала цветы к свадьбе и позвонила в фирму, поставляющую закуски для различных торжеств, самое сложное — свадебный торт.

Обычно требовалось несколько дней для его приготовления, но миссис Тернер, большой специалист в этом деле, уверила, что сможет сделать простой и красивый свадебный торт всего за пару дней. Поэтому сейчас ей нужно было заехать к миссис Тернер и выбрать украшения и форму торта. А еще пройтись по магазинам, чтобы выбрать себе подвенечное платье. Если она не найдет того, что нужно, в своем городе, то можно будет съездить в Хантсвилл или Бирмингем.

К счастью, у нее была хорошая помощница — Ивонн очень радовалась второму браку Уэбба. С Джесси она только мирилась, но никогда не любила ее, Роанна всегда ей нравилась больше. Ивонн сразу же включилась в приготовления к свадьбе, взяв на себя многое, в том числе утомительную обязанность рассылать приглашения.

Подъехав к развилке, Роанна остановилась, пережидая поток машин. Когда она нажала на тормоза, то почувствовала, что они почти не оказали сопротивления. Нахмурившись, Роанна попробовала еще раз. Теперь все было в порядке. Может быть, все дело в тормозной жидкости, хотя Роанна совсем недавно проверяла ее уровень. «Нужно будет остановиться на станции техобслуживания и проверить тормоза», — подумала Роанна.

Свернув направо, она стала приближаться к шоссе. Ее мысли были заняты свадебным платьем. Ей хотелось, чтобы оно было цвета слоновой кости и хорошо сочеталось с жемчужным ожерельем — старинным, маминым. А фасон пусть будет самый простой.

Дорога делала изгиб, после которого стоял знак остановиться, дальше шло скоростное четырехполосное шоссе, по которому с шумом несся поток машин. Машина, следовавшая впереди, остановилась с зажженным сигналом поворота, ожидая, когда можно будет свернуть на шоссе. Роанна нажала на тормоз, но педаль опустилась до самого пола, не оказав никакого сопротивления.

Внезапно тревога пронзила Роанну. Она опять нажала на педаль, и опять тормоза не сработали. Машина неслась вперед, обе полосы на дороге были заняты.

Время остановилось и стало растягиваться, как будто было резиновым. Машина, стоящая впереди у поворота на шоссе, приближалась к ней со страшной скоростью.

Две мысли с быстротой молнии пронеслись в мозгу:

Уэбб, ребенок. Справа была глубокая канава, и она не могла обогнуть стремительно надвигающуюся на нее машину. Господи, У&бб! Роанна впилась в руль побелевшими пальцами. Нет, она не может умереть сейчас, когда у нее есть Уэбб, когда внутри нее живет их ребенок. Нужно что-то делать…

Внезапно сквозь охвативший ужас в мозг проникла одна мысль. В колледже Роанна брала уроки вождения, перед глазами замелькали строки учебника и размеренный голос инструктора: «Если у машины отказали тормоза, старайтесь избежать лобового удара, старайтесь удариться о препятствие под углом, тогда сила удара будет меньше». Она взялась за ручку переключения скоростей. В мозгу продолжал звучать голос инструктора:

«Поставьте сцепление на более низкую передачу и дерните ручной тормоз».

Передняя машина теперь была не более чем в пятидесяти ярдах от нее, а сзади ее пытался обогнать грузовик. Роанна переключила передачу и дернула ручной тормоз. Металл заскрежетал о дорогу, и от шин повалил черный дым. Машина наполнилась запахом горящей резины.

Опять она услышала голос инструктора: «Машину может занести. В любом случае попытайтесь выпрямить ее и избежать лобового столкновения. Тогда есть вероятность, что и вы, и тот, с кем вы столкнулись, уйдет после столкновения на собственных ногах».

Заднюю часть машины занесло на встречную полосу, как раз перед приближавшимся грузовиком. Раздался гудок, и Роанна увидела через стекло разъяренное и испуганное лицо. Она вывернула руль и почувствовала, как машину стало заносить в другом направлении. Роанна изо всех сил вцепилась в руль.

Грузовик, мчавшийся сзади, пронесся в дюйме от нее, не переставая оглушительно сигналить. До стоящей впереди машины оставалось не более двадцати ярдов. Времени больше не было. Полоса слева теперь свободна, и Роанна съехала туда.

Дорога шла вдоль поля, желтевшего спелыми початками маиса. Машину все еще несло юзом, но Ро-анна почувствовала, что у нее появилась возможность маневра. Вывернув руль до отказа, она направила машину в поле и понеслась прямо на изгородь. Затрещало дерево, и целая секция изгороди повалилась на землю. Подскакивая, машина понеслась по высокому, в человеческий рост маису, прокладывая в нем широкую дорогу. Роанну бросило вперед, и ремень, которым она была пристегнута, больно впился в тело. Проехав несколько десятков ярдов, машина остановилась.

Роанна сидела, положив голову на руль, ошеломленная и ослабевшая. Постепенно придя в себя, она пошевелила руками и ногами. Кажется, ничего не сломано. Ее все еще трясло. Все-таки она сумела!

Роанна услышала чей-то голос, потом стук в стекло машины.

— Мэм, с вами все в порядке?

Подняв голову, Роанна увидела испуганное детское личико. Усилием воли попытавшись прекратить бившую ее дрожь, она отстегнула ремень безопасности и попыталась выйти из машины. Дверь не открывалась. Роанна стала толкать ее изнутри, а девочка тянула за ручку снаружи, и вдвоем они сумели отрыть ее настолько, что Роанна смогла выбраться на воздух.

— Я видела, как вы съехали с дороги в поле, мэм, и решила, что с машиной что-то случилось. Вы уверены, что с вами все в порядке? Ваша машина опрокинула широченный кусок ограды.

— Да, ограде сильно не повезло. — Зубы Роанны застучали, и она вынуждена была схватиться за дверцу, чтобы не упасть. — Видишь ли, почему-то отказали тормоза.

Глаза девочки округлились.

— Вы съехали в поле с дороги, чтобы не налететь на другую машину?

— Я решила, что так будет все-таки лучше, — сказала Роанна, и колени ее подогнулись.

Бросившись к Роанне, девочка попыталась удержать ее.

— Вы ранены?

Роанна с трудом выпрямилась.

— Нет, не ранена, просто испугалась. Ноги стали совсем ватными. — Роанна сделала глубокий вдох. — У меня в машине мобильный телефон, я сейчас позвоню домой и попрошу кого-нибудь приехать.

— Я вам его сейчас достану. — Девочка рывком отворила дверь и, забравшись в салон, стала искать телефон. Через некоторое время она нашла его под передним сиденьем.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, Роанна набрала домашний телефон.

К телефону подошла Бесс, и Роанна попросила позвать Уэбба. Счастье охватило ее, когда она услышала его голос.

— Уэбб, подъезжай, пожалуйста, к пересечению нашей дороги с главным шоссе и забери меня. У меня проблемы с тормозами, поэтому пришлось съехать с дороги в поле.

Он не ответил. Потом послышалось приглушенное ругательство, щелчок, и трубка умолкла.

Нажав на отбой, Роанна повернулась к девочке:

— Он уже едет.

Уэбб забрал Роанну в свою машину, поблагодарил девочку за помощь и помчался в Давенкорт так быстро, что Роанна вынуждена была схватиться за ручку над головой, чтобы сохранить равновесие. Подъехав к дому, он на руках вынес ее из машины.

— Сейчас же поставь меня на землю, — возмутилась Роанна. — Если ты внесешь меня на руках, перепугаешь всех в доме.

— Замолчи, — сказал он и поцеловал ее, — я люблю тебя. И не забудь, что ты беременна.

Обвив его шею рукой, она замолчала. Тепло и сила, исходившие от его большого тела, действовали успокаивающе. Но как она и думала, их появление в доме вызвало всеобщее волнение и испуганные вопросы.

Уэбб внес ее в гостиную и бережно опустил на софу.

— Ничего не произошло, со мной все в порядке, — повторяла Роанна в ответ на непрерывный хор вопросов, — я даже не ушиблась.

— Приготовьте выпить чего-нибудь горячего, — сказал Уэбб Тэнси, которая мгновенно бросилась выполнять его распоряжения.

— Только без кофеина! — крикнула ей вслед Роанна, подумав о ребенке.

Удостоверившись, что Роанна не ранена и у нее нет ушибов, Уэбб сказал, что пойдет проверит машину.

— Я пойду с тобой, — поспешно сказала Роанна, радуясь возможности ускользнуть от расспросов и соболезнований, но хор протестующих женских голосов заставил ее остановиться.

— Разумеется, нет, — в голосе Люсинды зазвучали прежние волевые нотки, — ты пережила шок и тебе необходимо отдохнуть.

— У меня ничего не болит, — еще раз повторила Роанна, но ее никто не слушал.

Она с мольбой взглянула на Уэбба, но тот только пожал плечами и выразительно посмотрел на ее живот.

Делать нечего, и Роанна решила, что ничего плохого не будет в том, что остаток дня она позволит им суетиться вокруг себя.

Выйдя из дома, Уэбб подошел к тому месту, где утром была припаркована машина Роанны, и увидел на асфальте темное пятно. Нагнувшись, он несколько мгновений рассматривал пятно, потом, взяв на палец, понюхал маслянистое вещество. Это определенно была тормозная жидкость. Выходит, в машине ее оставалось совсем немного, только на одно-два торможения.

Значит, она должна была погибнуть. Если бы не успела свернуть на маисовое поле, почти наверняка погибла бы.

От этой страшной мысли Уэбб покрылся потом. Неизвестный убийца может опять напасть на нее.

Уэбб не стал звонить по мобильному телефону, который можно было подслушать, и решил не возвращаться домой, вместо этого, дойдя до конюшни, воспользовался телефоном Лойела. Узнав, в чем дело, старик не смог сдержать гнев.

— Вы считаете, что кто-то пытался причинить вред мисс Роанне?

— Не знаю. Возможно.

— Тот же человек, который раньше проник в дом?

— Не исключено.

— Значит, он был здесь прошлой ночью и испортил машину.

Уэбб пожал плечами. Он не хотел предаваться пустым размышлениям до тех пор, пока не будет знать наверняка, что машина Роанны сломана специально, но его душил гнев и беспокойство, убийца мог быть совсем близко.

Сев в свою машину, он поехал по тому же маршруту, что и Роанна, внимательно глядя по сторонам, будучи уверен, что это тот самый участок дороги, на котором в него стреляли из укрытия. А вдруг те выстрелы были предназначены не ему, а Роанне? Может быть, и тогда, ночью, когда преступник забрался в дом, он хотел убить именно ее, и ей просто повезло, что ее крик услышали прежде, чем убийце удалось завершить свое дело.

В этом доме была убита Джесси, но он готов поклясться чем угодно, что не допустит, чтобы что-то случилось с Роанной. Он защитит ее, чего бы ему это ни стоило.

Уэбб остановил автомобиль около того места, где была повалена ограда, и стал ждать шерифа. Буквально через пять минут подъехала машина Бешерса. На переднем сиденье рядом с шерифом сидел Боули. Они вышли из машины и вместе с Уэббом пошли по примятым стеблям к тому месту, где стоял автомобиль Роанны. Все трое были хмуры и молчаливы. После двух других происшествий трудно было поверить, что тормоза Роанны отказали без чьего-либо вмешательства.

Уэбб лег на спину и пополз под машину Роанны. Сломанные стебли царапали спину, мухи жужжали около потного лица. Запах тормозной жидкости ударил ему в нос.

— Шериф, дайте мне свой фонарик, — закричал он, и большой полицейский фонарь был спущен ему под машину.

Он включил свет, направил его на днище машины и в ярком луче почти сразу увидел разрез.

— Шериф, не хотите взглянуть?

Шериф с кряхтеньем полез под машину, чертыхаясь, когда сухие стебли кололи кожу. Пододвинувшись к Уэббу, он взглянул на тормозной патрубок и присвистнул.

— Вот подонок, — сказал он, приближая лицо как можно ближе к разрезу, чтобы получше его рассмотреть, — перерезано почти пополам. Чистый, свежий разрез. Даже если бы ей удалось свободно выехать на шоссе, она бы попала в аварию на ближайшем перекрестке. Похоже, мисс Роанне очень крупно повезло, что машина съехала с дороги в поле.

— Это было не только везение — Роанна научилась хорошо водить машину в колледже.

— Да нет, девчонке просто повезло. Если бы в подобной ситуации от водителя что-то зависело, мы бы не имели столько аварий. — Взглянув на Уэбба, он увидел, как напряглось его лицо. — Извините,

Они выбрались из-под машины.

— Вы проверяли другие машины в доме? — спросил Боули.

— Я осмотрел все, — сказал Уэбб, — поработали только с машиной Роанны. Обычно она ставит ее в гараже, но в ту ночь пришлось поставить ее снаружи.

— Странное совпадение. — Шериф почесал подбородок. — А почему не в гараже?

— Потому, что на ее место поставила свою машину Корлисс. Девчонка совсем съехала с катушек, и я сказал, чтобы она подыскивала себе другое место для жилья. Я хотел заставить ее переставить свою машину, но Ро попросила меня не поднимать шума, чтобы не беспокоить Люсинду.

— И зря. Как вы считаете, Корлисс способна на подобное преступление?

— Вряд ли — она не отличит тормозной трубки, от рыболовной лески.

— А у нее есть знакомые, которые могли бы это сделать?

— Меня не было здесь десять лет, поэтому я ничего не знаю о ее знакомых, но если бы у нее появилось намерение испортить машину, то это была бы моя машина, а не Роанны.

— Но ваша машина стояла в гараже.

— Корлисс знает код дверной сигнализации. Все члены семьи его знают.

Шериф опять почесал подбородок.

— Н-да, концы с концами не очень сходятся, не так ли? Во всем этом определенно есть логика, — сказал Боули, — но пока неведомая нам.

Глава 22

Когда поздно вечером Уэбб вошел в комнату Роанны, вce в доме уже спали. Как обычно, она сидела, свернувшись калачиком в кресле. На коленях лежала книга. Она взглянула на него, и в ее глазах светилась радость.

— Почему ты так задержался?

— Накопилось много срочных писем и бумаг. Сегодня днем столько всего случилось, что пришлось отложить работу на вечер. — Опустившись перед ней на Колени, Уэбб пристально взглянул ей в глаза. — С тобой действительно все в порядке? Ты ничего не скрываешь от меня?

— Ничего я не скрываю. Что мне сделать, чтобы ты поверил?

Его глаза потемнели. Взгляд опустился к округлости ее груди.

— Хочешь, чтобы я разделась?

— Да.

Роанна почувствовала, как ее начинает колотить дрожь. Засмеявшись, Уэбб взял ее за руки и притянул к себе:

— Пошли.

Она думала, что они направляются к постели, но вместо этого он повел ее к двери.

— Куда мы идем?

— В другую спальню.

— Но зачем? Здесь что-нибудь не в порядке?

— Нет, просто захотелось переменить обстановку.

— Так мы идем к тебе?

— Нет, — коротко ответил он. Роанна остановилась, хотя его рука настойчиво тянула ее из комнаты.

— Уэбб, ты что-то от меня скрываешь. В ее голосе было утверждение, а не вопрос — она слишком хорошо его знала. Но сейчас в его настроении было что-то новое. Его взгляд был холодным и жестким, в нем ощущалась настороженность кошки, подстерегающей добычу.

— Роанна, я просто буду чувствовать себя спокойнее, если сегодня ты будешь спать в другой комнате.

— Если я пойду с тобой, ты скажешь, что произошло?

— Ты пойдешь, и все! — тихо и серьезно проговорил он.

Она не двинулась с места, пристально глядя ему в лицо.

— Ты можешь убедить меня, Уэбб Тэллент, но ты не можешь приказывать. Я не дура и не ребенок. Его огорчило то, что она не желала беспрекословно его слушаться, как было раньше, но ведь он совсем упустил из виду, что перед ним женщина с твердой волей.

— Хорошо, я объясню, но пока постарайся не шуметь. Я не хочу, чтобы кто-нибудь проснулся. Когда мы войдем в комнату, не вздумай зажигать свет, прихвати с собой что-нибудь теплое — может стать прохладно.

Взяв плед, она тихо последовала за ним по коридору к одной из незанятых спален, последней слева. Шторы на окне были отдернуты, и свет молодой пуны, проникавший в комнату, позволял им двигаться, не натыкаясь на мебель. Подойдя к окну, Уэбб выглянул наружу. Когда он снова повернулся к ней, Роанна тихо спросила:

— Так что же случилось?

— Я подозреваю, что сегодня ночью у нас будет гость. Некоторое время она сидела молча.

— Ты думаешь, что взломщик явится опять? Он быстро взглянул на нее.

— Я не думаю, что это взломщик. Но подозреваю, что он явится.

Роанна сообразила, что из окна этой комнаты была видна лужайка перед домом и Уэбб мог за ней наблюдать.

— Если он не взломщик, то зачем ему приходить сюда? Уэбб некоторое время молчал, потом произнес:

— Убийца Джесси до сих пор не пойман. Роанне внезапно стало холодно, и она накинула на плечи плед.

— Ты думаешь, что тот, кто убил Джесси, опять приходил сюда и именно с ним я столкнулась ночью?

— Я не отвергаю такой возможности. То, что произошло с тобой сегодня, не было несчастным случаем — кто-то испортил тормоза. А пару дней назад неизвестный человек стрелял в меня, когда я ехал домой по этой же дороге.

У Роанны перехватило дыхание. Ей захотелось вскочить и закричать на Уэбба. Почему он не сказал ей об этом раньше? Но она заставила себя промолчать, лишь осторожно спросила:

— Но… почему тот, кто убил Джесси, хочет убить тебя и меня?

— Не знаю, — со вздохом ответил Уэбб. — Я несколько раз прокручивал в уме все, что предшествовало смерти Джесси, но не смог ни за что зацепиться. Я понятия не имел, что у нее есть любовник, до тех пор, пока Боули не сказал мне о ее беременности. Почему этот человек убил ее? Может быть, случайно? Может быть, он шел расправиться со мной, а Джесси просто подвернулась под руку? Если бы Джесси была убита умышленно, у убийцы не было бы причин покушаться на тебя или меня. И поскольку о нем никто ничего не знает, через десять лет после убийства он вполне может чувствовать себя в безопасности. Так зачем ему рисковать снова?

— То есть ты не считаешь, что убийцей был ее любовник?

— Сомневаюсь. Я пытаюсь здраво рассуждать, Каждый из нас троих мог быть его жертвой — так получается, и каждый — с его точки зрения — возможный свидетель преступления. Но то, что подонок испортил тормоза в твоей машине, говорит, что он покушается именно на твою жизнь!

— Может быть, кто-то не хочет, чтобы мы поженились? Но мы объявили об этом только вчера утром.

— Ну да, и ты тут же начала делать приготовления, — напомнил Уэбб. — Вспомни, скольких людей ты уже пригласила на свадьбу и скольким знакомым они успели об этом рассказать. Новости передаются быстро. Если этот человек охотится за мной, то он должен сильно меня ненавидеть; сначала убил Джесси, а теперь хочет расправиться с тобой.

— Смерть Джесси вряд ли была запланирована, — возразила Роанна, — никто не знал, что вы поссоритесь и ты уйдешь из дома. Обычно ты проводил ночи у себя.

— Ты права, — вздохнул Уэбб, — детали плохо сходятся.

Подойдя к нему, Роанна приникла к его груди, чтобы почувствовать его близость. Взявшись за концы пледа, он укутал ее и крепко прижал к себе.

Почему ты думаешь, что этот тип придет именно сегодня? — спросила Роанна.

— За короткий промежуток времени он сделал уже несколько попыток, каждый раз придумывая что-нибудь новенькое. Лойел следит за домом и за дорогой — ему все хорошо видно из его пристройки рядом с конюшней. Если он заметит что-нибудь подозрительное, сразу позвонит мне по мобильному телефону, а потом перезвонит шерифу.

— У тебя есть оружие?

Он указал головой в направлении туалетного столика. В темноте Роанна смогла различить смутные очертания лежащего на столике темного предмета. Внезапно она поняла, что настораживало ее с самого начала. В его поведении сегодня было что-то звериное, вероятно, так он вел себя в Аризоне, выслеживая похитителей скота. Охотник, подстерегающий хищного зверя. Уэбб был обычным человеком, который в нормальных условиях не склонен к убийству, но если его жизнь или жизнь близких ему людей находилась в опасности, тогда он мог убить. Он не был ни раздражен, ни взволнован. Роанна слышала ровный стук его сердца.

— А если сегодня ночью никто не придет? — спросила она.

— Тогда будем ждать его завтра. Явится в конце концов.

Они долго стояли в тишине, глядя в окно на лужайку перед домом, освещенную лунным светом. Ни звука, ни движения, слышался только треск цикад.

— Ты уверен, что сигнализация включена? Он указал на пульт рядом с дверью веранды. Наверху горел маленький зеленый огонек. Кода дверь открывалась, вместо зеленой загоралась красная лампочка и, если через пятнадцать секунд не набирали нужный код, раздавалась оглушительная сирена.

Через час все оставалось по-прежнему. Казалось, Уэбб обладал долготерпением Иова и выносливостью марафонца. Неподвижно стоя перед окном, он не спускал глаз с пространства перед домом. Закутавшись в плед, Роанна неподвижно сидела в кресле, изредка меняя положение.

— Почему бы тебе не лечь и не вздремнуть? — тихо спросил Уэбб, повернувшись к ней.

— Вряд ли я смогу заснуть сейчас.

Роанну подмывало выглянуть в окно, но она не решилась — ее белую рубашку можно было заметить снаружи. Она прошептала:

— Ты видишь что-нибудь?

— Пока нет.

Внезапно Уэбб тихо вскрикнул и прильнул к стеклу.

— Я вижу его! Этот подонок поднимается по наружной лестнице. Наверное, Лойел его не заметил.

Вынув из кармана мобильный телефон, он набрал номер Лойела.

— Лойел? Он уже здесь, поднимается на веранду пo наружной лестнице.

Закончив разговор, он спокойно положил телефон обратно в карман.

— Что будем делать? — прошептала Роанна.

— Ждать. Лойел сейчас звонит шерифу, и тот скоро будет здесь.

Уэбб переместился вдоль окна, чтобы не упустить из виду ночного визитера. Внезапно он выругался:

— Дьявол! Куда он девался? Зажегшийся красный свет на пульте привлек внимание Роанны.

— Уэбб, он вошел в дом!

В два прыжка Уэбб подскочил к столу и схватил пистолет. Не спуская глаз с пульта, Роанна с удивлением сказала:

— Красный свет погас. Теперь опять зеленый. Резко оглянувшись, Уэбб взглянул на пульт.

— Кто-то впустил его. — Внезапно догадка пришла ему в голову.

— Корлисс!

Сбросив ботинки, он бесшумно бросился к двери.

— Что ты хочешь сделать? — с тревогой прошептала Роанна.

Ей хотелось пойти с ним, но она заставила себя остаться на месте. Столкнувшись с преступником, она не смогла бы защитить себя и только помешала бы Уэббу.

Осторожно приоткрыв дверь, Уэбб выглянул в коридор. Пусто. Уэбб надеялся, что преступник как-нибудь обнаружит себя. Что это? Похоже, приглушенные голоса, или ему показалось?

Шли минуты, и Уэбб рискнул приоткрыть дверь еще немного. Теперь он мог видеть весь коридор до парадного входа. Прихожая была пуста. Выскользнув из комнаты, он двинулся по коридору в сторону черного хода, держась ближе к стене. Босые ноги бесшумно ступали по ковру. Прежде чем завернуть за угол, он остановился и взвел курок, потом осторожно выглянул. В прихожей неясно виднелась темная фигура. Уэбб резко отдернул голову назад, но было уже поздно — его заметили. Оглушительный выстрел прогремел, отдавшись эхом в доме, и со стен посыпалась штукатурка. Уэбб выругался и, прицелившись, нажал на курок. Раздался ответный выстрел, и темная фигура метнулась по направлению к комнате Люсинды. Уэбб бросился за ним.

Звуки выстрелов разбудили весь дом, и из дверей стали высовываться головы.

— Назад! Прячьтесь обратно! — кричал Уэбб на ходу. Не обращая внимания на его слова, Глория вышла из своей комнаты и сделала несколько шагов по коридору, оказавшись между Уэббом и темной фигурой.

— Что происходит? — Она удивленно крутила головой.

— Ложись, старая идиотка, или он убьет тебя! Оглянувшись, Глория с воплем упала на пол; Уэбб бросился вперед, но было уже поздно — преступник успел схватить выглянувшую из двери Люсинду. Держа еe перед собой как щит, он другой рукой приставил к ее иску пистолет.

— Эй, парень, все патроны на пол, или я пристрелю старуху!

Прикрываясь Люсиндой, преступник двинулся к главному входу.

Открыв барабан, Уэбб вынул все пули и швырнул их на ковер.

— А теперь брось мне свой револьвер! Шевелись!

Уэбб бросил ему револьвер.

Лицо Люсинды было таким же белым, как и ее ночная рубашка. Седые волосы растрепались.

Преступник оглянулся, и на лице его появилось удовлетворенное выражение при виде людей, застывших в дверях своих комнат. Глория, тихо подвывая, по-прежнему лежала на полу.

— Все — ко мне! — внезапно прокричал он. — Я хочу видеть всех, кто находится в доме! И если кто-нибудь попытается спрятаться, я всажу пулю в голову старухи! У вас пять секунд. Один, два, три…

Гарлен сделал шаг вперед, намереваясь помочь Глории подняться с пола. Он наклонился к ней, и Глория испуганно вцепилась в его руку. Побледневшие Грег и Ланетт вышли из своих комнат.

— Четыре…

Уэбб увидел, что в конце коридора показались Корлисс и Брок. Преступник огляделся.

— Не хватает одного, вернее, одной. Не видно твоей маленькой невесты, Тэллент. Где она? Ты думаешь, я не знаю, кто живет в доме, или у меня дрогнет рука прикончить старую ведьму?

Уэбб знал, что жизнь Люсинды висит на волоске. Но как он ни любил ее, мысль о том, что он должен рисковать Роанной, была невыносима.

«Беги, милая! — мысленно умолял он ее. — Подумай о ребенке!»

Преступник взглянул налево и радостно рассмеялся:

— Вот она где! Иди сюда, крошка, присоединяйся к счастливому семейству.

Роанна сделала несколько шагов вперед, ее тонкая фигура в белой ночной рубашке казалась совсем призрачной. Взглянув на преступника, она вздрогнула и побледнела еще больше.

— Кажется, молодая леди меня знает?

— Да, — тихо сказала она.

— Я тоже кое-что о тебе знаю. Кроме того, ты напугала меня тогда ночью.

Он опять рассмеялся. Холодные глаза скользнули по лицу каждого из присутствующих.

— Прямо семейное торжество. А теперь все быстро в главный вестибюль — там много света, и я смогу хорошенько рассмотреть всех.

Он стал отступать по направлению к вестибюлю, держа Люсинду перед собой. Все остальные молча шли за ним под прицелом пистолета.

Уэбб взглянул на Корлисс. Ее взгляд был прикован к незнакомцу, она казалась завороженной, но совсем не испуганной. Нет сомнения, это она впустила его, не сообразив, что он убьет ее вместе со всеми.

Все они умрут, если он что-нибудь не предпримет. Он постарался придвинуться ближе к Роанне, надеясь, что сможет защитить ее своим телом. Но его движение было замечено.

— Вот оно что, — незнакомец покачал головой, — стой где стоишь, подонок.

— Кто вы такой? — дрожащим голосом сказала Глория. — Немедленно отпустите мою сестру!

— Заткнись, старая курица, или первая пуля достанется тебе!

— Кстати, это неплохой вопрос, — Уэбб холодно взглянул на него, — кто вы такой?

Внезапно бледные губы Люсинды зашевелились.

— Его имя — Харпер Нили. — Ее голос звучал тихо, но имя расслышали все. Мужчина грубо расхохотался:

— Вижу, меня здесь знают.

— Да, в свое время я постаралась узнать, кто вы такой.

— Неужели? Странно, что мы до сих пор не встречались. В конце концов мы в некотором роде родственники. — Он опять рассмеялся.

Уэбб решил привлечь внимание преступника к себе, чтобы у других была возможность прийти в себя.

— Что вы хотите? Лично я никогда не слышал вашего имени и понятия не имею, кто вы такой. Вы что-то имеете против меня?

Если ему удастся сейчас потянуть время, успеет приехать шериф.

— Имею. Ты убил ее, ты убил мою девочку, грязный подонок, — прохрипел Нили.

— Вы имеете в виду Джесс? Но я не убивал ее. — Уэбб удивленно оглянулся.

— Не ври, мерзавец, — заорал Нили, направляя пистолет на Уэбба, — ты узнал о наших отношениях и убил ее!

— Нет, я понятия не имел, что она мне изменяет. Я узнал об этом только после ее смерти, когда шериф дал мне медицинское заключение. Там было написано, что-она беременна, а я знал, что ребенок не может быть моим.

— Ты знал! Ты все знал и убил ее! Ты убил мою девочку и ее ребёнка, и теперь я заставлю тебя смотреть на то, как я убью твоего ребенка. Я убью его прямо в животе у твоей подружки, твоей несостоявшейся женушки, и ты будешь стоять и смотреть, как она умирает, а потом я сделаю тебе…

— Он не убивал Джесси! — Люсинда выкрикнула это так громко, что ее голос перекрыл хриплый голос Нили. — Это сделала я!

Пистолет в руке Нили дрогнул.

— Не играй со мной в эти игры, старая идиотка! Почти не обратив внимания на слова Люсинды, Уэбб не отрываясь смотрел на Нили. Ему ничего не стоит убить их всех. Его пистолет был автоматическим, и один выстрел он уже сделал. Сколько еще осталось пуль? Судя по модели пистолета — не меньше семнадцати. В общем, хватит на всех.

— Я убила ее, — повторила Люсинда.

— Ты лжешь! — Нили повернул к ней блестящее от пота лицо. — Он убил, все это знают.

— Я не собиралась этого делать, — голос Люсинды звучал тихо, но совершенно спокойно, — все произошло случайно. Если бы Уэбба арестовали, я призналась бы во всем, но Боули не нашел против него улик, потому что их не было — Уэбб никого не убивал. — Она посмотрела на Уэбба с мольбой, любовью, сожалением. — Прости меня, — прошептали ее губы.

— Ты врешь, ведьма! — завопил Нили. — Заткнись, или я перережу тебе глотку!

Внезапно произошло непредвиденное — Грег, тихоня и подкаблучник, бросился на Нили. Ланетт вскрикнула, дуло револьвера в руке Нили метнулось, и прогремел выстрел. Грег споткнулся и упал лицом вперед. Его руки и ноги конвульсивно задвигались, потом он закашлялся и кровь хлынула из горла. Повернувшись на бок, он затих, и в его остановившихся глазах застыло удивление.

Ланетт, прижав пальцы ко рту, с ужасом смотрела на мужа. Инстинктивно она сделала шаг к нему.

— Назад! — крикнул Нили, направив на нее пистолет. — Я убью всякого, кто посмеет пошевелиться!

Корлисс с открытым ртом смотрела на распростертое на ковре тело отца, потом перевела ошеломленный взгляд на Нили.

— Ты убил моего отца!

— Заткнись, шлюха, — Нили усмехнулся, — хорошо, что ты оказалась такой дурой.

Краем глаза Уэбб уловил сбоку от себя какое-то движение. Не поворачивая головы, он скосил глаза и похолодел. Роанна. Легкое движение, почти незаметное для глаз. Еще на четверть дюйма она пододвинулась к двери. Еще, еще чуть-чуть, потом незаметный жест, и он увидел, что на пульте около входа загорелась красная лампочка. Она приоткрыла дверь! Пятнадцать секунд, потом раздастся оглушительный вой сирены. Он начал считать.

Корлисс смотрела на лежащего на полу в луже крови Грега, и по щекам ее текли слезы.

— Папочка, — прошептала она, потом оглянулась к Нили и в глазах ее зажегся гнев, — ты убил моего папочку!

С глазами, полными слез, она метнулась к Нили. Раздался выстрел, и Корлисс, как будто наткнувшись на невидимую преграду, остановилась. Ее тело запрокинулось назад, ноги подогнулись, и она навзничь упала на ковер. Ланетт пронзительно вскрикнула, и дуло пистолета мгновенно переместилось в ее сторону.

Пронзительный звук сирены заглушил все другие звуки. Палец Нили, лежавший на спусковом крючке, дернулся, и пуля вошла в стену дюймом выше головы Ланетт. В это время Уэбб бросился на Нили и прижал его к стене. Левой рукой перехватив запястье его правой руки с пистолетом, он рывком поднял ее вверх, чтобы тот не смог выстрелить опять. Но удержать Нили было почти невозможно, он был силен как бык. На помощь Уэббу бросился Брок, и вдвоем они прижали Нили к стене, но тот опять вырвался. Тогда Уэбб изо всех сил ударил Нили коленом в пах. Издав утробный звук, тот согнулся пополам и стал ловить воздух, как рыба, вытащенная из воды. Выпрямившись, Уэбб сообразил, что больше не слышит звука сирены. Значит, ее кто-то выключил. Вдруг Нили хрипло расхохотался. Уэбб проследил за его взглядом.

Роанна.

Она стояла на коленях возле Люсинды, упавшей на пол после того, как Уэбб набросился на Нили. Роанна была прекрасной мишенью, ее никто не загораживал. Ланетт, Глория и Гарлен склонились над Грегом и Корлисс, лежавшими без движения.

Нили поднял пистолет. С бешеным ревом всей своей тяжестью Уэбб повис у него на руке. Что-то хрустнуло, глаза Нили обессмыслились от боли, и пистолет упал на пол.

Схватив его, Уэбб вскочил на ноги.

— Брок, отойди в сторону! — крикнул он, наводя пистолет на Нили.

Брок отскочил к стене. Должно быть, Нили прочитал на лице Уэбба свою смерть. Он сделал бросок к Уэббу, и в это время Уэбб нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и Нили во весь рост растянулся на полу. Пуля попала в голову. Наступила тишина, в которой отчетливо прозвучал отдаленный вой полицейских сирен.

Люсинда попыталась подняться с пола. Роанна подала ей руку, чтобы та оперлась на нее. Дыхание Люсинды прерывалось, лицо было совершенно серым, рука прижата к груди.

— Он… он ее отец, — ее глаза были устремлены на Уэбба, — Нили был отцом Джесси и отцом ее ребенка. Я не могла… не могла позволить ей родить.

Она говорила с трудом, лицо было искажено от усилий. Наконец силы окончательно покинули ее, и она упала на руки Роанны.

Уэбб взглянул на окаменевшие лица членов своей семьи и твердо произнес:

— Ничто не должно выйти за пределы этой комнаты, вы понимаете меня? Нили был отцом Джесси. Он думал, что это я убил ее и пришел сюда отомстить мне. Вот что здесь произошло. Вы меня поняли? Никто не знает, как на самом деле погибла Джесси.

Он посмотрел в глаза каждому и по их выражению понял, что страшная тайна, рассказанная Люсиндой, навсегда останется тайной.

Несколькими днями позже Роанна сидела около постели Люсинды в палате кардиоцентра. Старая женщина перенесла сердечный приступ, и доктора не надеялись, что она доживет до завтрашнего дня. Но Роанна улучила мгновение, когда Люсинда открыла глаза, и поведала ей новость о том, что у нее и Уэбба будет ребенок и, вопреки прогнозам докторов, Люсинда почувствовала себя лучше.

Роанна оставалась в палате Люсинды до тех пор, пока Уэбб не настоял на том, чтобы она вернулась домой и хоть немного отдохнула. Их семья за короткий срок перенесла столько испытаний, что теперь все как будто оцепенели. Корлисс уже похоронили, а Грег находился в реанимационном отделении в Бирмингеме. Пуля задела позвоночник, и доктора опасались, что его ждет паралич, но надеялись, что он все-таки сможет передвигаться с палкой.

Ланетт совсем потеряла желание жить. Механически присутствовала на похоронах дочери, механически устраивала Грега в больницу. Глория и Гарлен тоже находились в глубоком шоке, и все хлопоты но устройству похорон взял на себя Брок. Он же возил Ланетт в больницу к Грегу, утешал Глорию и Гарлена. На добродушном лице молодого человека застыли горе и усталость. Его девушка постоянно была с ним рядом, пытаясь облегчить тяжесть переживаний.

В палату вошел Уэбб, и в глазах Люсинды сверкнула радость. Она протянула ему руку, и он осторожно пожал ее слабые пальцы.

— Прости меня, — заговорила она слабым голосом, — я должна была тебе сказать… я совсем не хотела, чтобы ты принял на себя вину.

— Я знаю, — наклоняясь к ней, мягко проговорил он.

— Я пошла к Джесси, она была в ванной комнате… — после стольких лет молчания Люсинда торопилась рассказать все, — ты уже уехал… я пыталась урезонить ее, но она как будто взбесилась. Ничего не хотела слушать. Говорила, что хочет проучить тебя.

Это признание отняло у нее много сил. Люсинда задыхалась, делая долгие перерывы между словами, на лице выступила испарина, но все же она с усилием продолжала:

— Джесси сказала, что у нее… будет ребенок от Харпера Нили, но она скажет всем, что от тебя. Я не могла допустить этого, ведь этот мерзавец был ее отцом. — Глубоко вздохнув, Люсинда откинулась на подушку. — Я сказала ей, что она должна сделать аборт. В ответ раздался издевательский смех, и я ударила ее по лицу, тогда она совсем взбесилась… повалила меня на пол… стала бить. Мне кажется, она… Хотела убить меня. Я вырвалась и увидела каминные щипцы… Джесси опять бросилась на меня, и тогда я ударила ее.

Слезы катились по ее лицу.

— Я любила ее, — она закрыла глаза, — но я не могла… не могла позволить родиться этому ребенку.

Услышав легкий шорох у двери, Уэбб повернул голову. В дверях стоял Боули. Он кивком указал на дверь, и Уэбб чуть заметно кивнул в ответ, потом снова наклонился к Люсинде.

— Я знаю, — сказал он, гладя ее руку, — я все понимаю. Тебе уже лучше, и ты должна присутствовать на нашей свадьбе, или я очень огорчусь.

Он взглянул на Роанну, но та в это время смотрела на Боули.

Тот опять выразительно скосил глаза на дверь, показывая, что ему необходимо поговорить с Уэббом. Пожав руку Люсинде, Уэбб быстро направился к бывшему шерифу.

Выйдя из палаты, они двинулись вдоль больничного коридора мимо приемной, где ожидали родственники больных. Боули почесал затылок.

— Уэбб, я хотел поговорить о Люсинде. Я рад, что все наконец стало на свои места и не нужно больше думать о том, что убийца Джесси еще не пойман. Нет смысла ворошить прошлое, — продолжал он, — Нили мертв, и против Люсинды нет никаких улик. Нет свидетелей, нет ничего, кроме нескольких бессвязных слов, сказанных старой женщиной, к тому же неизлечимо больной. Я считаю, что не стоит больше возвращаться к этому.

— Вполне согласен с вашим мнением, сэр, — сказал Уэбб.

Боули похлопал его по спине.

— Все загадки разгаданы, сынок, теперь никто тебе не помешает строить свою жизнь.

Повернувшись, он медленно пошел к лифту, а Уэбб вернулся обратно в палату. Роанна что-то тихо говорила Люсинде. Глядя на ее склоненную к кровати темноволосую головку, Уэбб испытал прилив такого счастья, что ему захотелось броситься к ней, схватить ее на руки, прижать к себе. Он так боялся потерять ее и был так близок к этому несколько дней назад.

Подойдя сзади, он коснулся рукой ее каштановых волос, потом провел пальцем по щеке. Взглянув на него, Роанна потерлась щекой о его рубашку.

— Люсинда заснула, — шепотом сказала она. — Ей хочется вернуться домой, и я сказала ей, что у нас будет ребенок.

Уэбб осторожно обнял ее за плечи. Он чувствовал, что держит в руках целый мир.

Прошел месяц, и в назначенный день свадьба состоялась. Уэбб и Роанна пригласили только родственников и самых близких друзей.

Столы были накрыты в саду. Только что село солнце, и легкие тени сумерек лежали на траве. Гирлянды разноцветных лампочек свешивались с крыши беседки, в которой Уэбб вместе с гостями и священником ждал невесту.

Несколько рядов стульев стояло по обе стороны прохода. В первом ряду сидели Грег и Ланетт, и, хотя Грег был в инвалидном кресле, дела его шли на поправку. Доктора обещали, что после курса физиотерапии его левая нога почти восстановит свои функции, хотя он навсегда останется хромым. Ланетт заботилась о муже с таким самоотречением, что это помогло обоим преодолеть горе после смерти Корлисс.

Глория и Гарлен тоже сидели в первом ряду. Они сильно постарели, но улыбались. Рядом с ними в кресле на колесах сидела Люсинда. На ней было ее парадное платье, жемчужное ожерелье и великолепные жемчужные серьги.

На пороге беседки показалась Роанна с подружками. Она двинулась по проходу к жениху, но, увидев улыбку Люсинды, приблизилась к ней и, взяв ее слабые пальцы в свои, вместе с ней пошла по проходу. Брок подталкивал кресло сзади. Уэбб подошел к ним и взял Роанну за руку. Брок подкатил кресло Люсинды к месту, где обычно сидит посаженая мать. Лицо Люсинды было худым, почти прозрачным, но взгляд ясен, а губы улыбались. Она опять опровергла прогнозы врачей, и Роанна с Уэббом стали надеяться, что мужественная женщина сможет пережить зиму. Люсинда говорила, что не может умереть, не узнав, кто у нее родится — правнук или правнучка. Роанна тут же предупредила ее, что не собирается до рождения определять пол будущего ребенка, так что ей придется ждать родов.

Люсинда просила прощения у Уэбба, и он еще раз уверил ее, что не держит в душе обиды, ведь впереди его ожидало столько счастья.

Роанна повернула к нему сияющее лицо, и он поцеловал ее, хотя церемония еще не началась.

— Я хочу тебя, — прошептал он так тихо, что только она одна могла услышать.

Роанна улыбнулась, их пальцы сплелись, и его взгляд утонул в ее светло-карих глазах. В пурпурном полусвете сумерек раздались слова:

— Мы собрались здесь для того, чтобы…