Дмитрий Захаров

Красный жук

Часть 1

Санкт-Петербург. Кронверкский проспект. 15 апреля. 11.45. Утро.

Нынешняя весна выдалась необычайно теплой для апреля. За несколько дней солнечные лучи сожгли остатки талого снега, ноздреватые кусочки льдистого крошева робко жались возле тенистых стен домов. Вдоль парапета с веселым журчанием неслись потоки мутной воды, в лужах барахтались забияки воробьи, а голуби раздували могучие сизые груди и томно урчали. Влажные пролежни стылой мороси быстро высыхали, оставляя на асфальте седые пятна. Воздух пах стальной, бесполой вязкостью и древесной корой. Неизвестно почему, но каждый год, именно такие запахи накрывают северный город холодными стальными ладонями.

Две девушки, взявшись за руки, перебежали, дорогу, возмущенно сигналил красный «ниссан микро», тормоза издали протестующий визг, из-под колес брызнули потоки грязной воды. Девушки дружно расхохотались. Одна, рыжеволосая, с веснушчатым лицом, будто перецелованным солнечными лучами, другая смуглая, чернявая, похожая на цыганку. Звонкий смех рассыпался в воздухе, как небрежно раскиданные золотые монеты.

Сергей проводил девиц угрюмым взором, поднял лицо к небу, в носу противно зачесалось, он дважды чихнул.

– Будьте здоровы, ваше сиятельство! – ухмыльнулся Павел, извлек из пакета поллитровку, и водрузил ее на ребристую скамью.

Громыхнула пушка на Петропавловской крепости, девчушка восторженно хлопнула в ладоши, стая голубей сорвалась с места, подняв кучу пыли.

– Хорош дуру гонять! Насыпай!

– Сию секунду! Снежники не успеют коснуться ваших ресниц, сударь!

В прошлом Павел Горовиц являлся писателем, и речь его изобиловала необычными оборотами. От былого величия сохранились завидная, иссеченная седыми нитями шевелюра, вычурная речь, и персональный стограммовый стаканчик, который он всегда носил с собой. Сергея подчас раздражала манера собутыльника обращаться к окружающим на «вы», но Павел ему нравился. Разум он не пропил, а наблюдательности бывшего литератора можно только позавидовать. Однако нынешнее похмелье не располагало к светской беседе. Вот и сейчас литератор проводил девушек задумчивым взглядом, провел ладонью по шевелюре.

– Некоторые сцены из нашего быта напоминают фрагменты усеченной киноленты. Видите двери офиса, куда направили стопы эти юные девы? Нынче там находится помещение антикварного салона. Ума не приложу, что таким прелестницам делать в лавке старьевщика?!

– Спят с директором!

– Как это спят?! – опухшее лицо писателя негодующе скривилось. Будто лимон сжевал.

– Тебе рассказать, как именно они это делают? Одновременно или соблюдают очередность? Я бы на его месте выбрал рыженькую…

– Стыдоба! Она годится вам в дочери, сударь! Но я не о том. Итак, в том самом здании раньше находилась чебуречная. Весьма демократичное место, ваш покорный слуга отведывал там лучший чанах, на всей Петроградской стороне! Это нынешние буржуи коверкают русский язык, называя чудесное кавказское блюдо во множественном числе – «чанахи»! Ни в коем случае! Только чанах! А какую там подавали водочку! – он мечтательно пожевал тонкими винными губами.

– Если немедленно не нальешь, я тебе шею сверну! – Сергей одарил собутыльника широкой улыбкой.

– Грубо, но информативно. Вам следует избавляться от казарменных привычек, сударь! – Павел осуждающе покачал головой, обезглавил бутылку, и плеснул в стакан. – Дай Бог! – он смиренно опустил глаза, и перекрестил содержимое.

– Поехали! – Авдеев поднес стаканчик к губам, в нос шибануло резким сивушным запахом, рот наполнился слюной. – Дешевая дрянь! – судорожно сглотнул, опрокинул в рот горчичную жидкость, закашлялся.

– Первый блинок комком, как говорят в народе… – литератор услужливо пододвинул бутылку с минералкой. – Прошу вас, мсье коллонель!

– Это еще что за хрень? – мужчина вытер губы, жаркое тепло благодарно разлилось по пищеводу.

– Вы – боевой офицер, а не знаете простых вещей! Воинское звание во французской армии. Вроде нашего полковника.

– Перегнул палку, классик! Я – бывший капитан…

– Говорят, бывших офицеров, алкоголиков и уголовников не бывает!

– Врут! – Сергей извлек из пачки сигарету, щелкнул колесиком зажигалки, с наслаждением выпустил изо рта колечки голубого дыма.

– Забавная вещица… – Павел держал стаканчик двумя пальцами, большим и безымянным, а мизинчик отставил в сторону, отчего стал похож на манерного гомосексуалиста.

– Подарок.

– Много раз хотел спросить у вас, господин Авдеев. Что начертано на сем подарке?

– Ничего особенного… – мужчина стянул куртку, и подставил лицо скупым лучам северного солнца. Кривой причудливый шрам на скуле, похожий на келоидный рубец порозовел. Горовиц с уважением посмотрел на узловатые груды мускулов, вздувшиеся под тканью футболки.

– Вы не похожи на обычных россиян, мон шер… И уже тем паче на нашего брата, пропойцу. Я все-таки – писатель. Богатое воображение, широкий кругозор, умение видеть незаметные для окружающих граждан вещи. Вы не вписываетесь в привычный формат. Для военного чересчур умны, для интеллектуала недостаточно образованы, прошу извинить мою фамильярность. Я видел, как вы мастерски отключили трех брутальных кавказских джентльменов. Такими приемами не владеют боксеры или борцы. Вы вот давеча пообещали свернуть мне шею, и я поверил сей угрозе! Вы больше похожи на персонаж американского комикса, нежели на стандартного гомо сапиенса.

– Извини, Паша! – Сергей улыбнулся. У него было жесткое, даже жестокое выражение лица. Серые узко посаженные глаза хищника, цепко, исподлобья следящие за собеседником. Свернутый на бок нос – юношеская влюбленность в бокс, мускулистая шея, и раскачанная трапеция, вызывала невольные ассоциации с носорожьим загривком. Но улыбка производила обезоруживающее впечатление. Возле глаз собирались веселые морщинки, белые зубы сверкали так заразительно, что немедленно хотелось рассмеяться вместе с ним, и даже запросто хлопнуть здоровяка по плечу.

– Извини, – повторил мужчина. – Похмелье сегодня нешуточное, трясет с утра. На, погляди, если хочешь! – он протянул зажигалку.

Павел поднес ее к глазам. Обычная выдавшая виды металлическая зажигалка, с затертыми краями, и глубокой ямкой на боку. Каллиграфически выедены крохотные буквы. Писатель близоруко прищурился, но Сергей отобрал зажигалку.

– Там ничего особенного не написано. Побереги глаза для создания будущих шедевров, братишка!

– У меня нет будущего, герр капитан!

– На зарекайся.

– Какой уж тут зарок?! Я – весь в прошлом. Не человек, а тень. Смешно сказать, но на меня даже бродячие псы не лают. А вот глядя на вас, я вижу большую, драматическую историю в недалеком будущем. Люди вашей породы способны изменить историю!

– Круто загнул!

– Дефект на зажигалке – след от пули? – Горовиц пытливо всматривался в лицо собеседника.

– Догадливый! – усмехнулся мужчина. – Наливай, остывает…

– Вы не похожи на обычных людей, Серж! – убежденно повторил писатель. – Я хотел бы написать о вас книгу.

– Валяй! – мужчина равнодушно пожал широкими плечами, и выпил водку. Вторая доза прошла значительно легче предыдущей, в голове приятно зашумело. Сергей рассеянно смотрел на голубей, гарцующих по черному газону. Птицы расхаживали промеж обломков ледяного крошева, гортанный клекот напоминал приглушенное урчание слаженного двигателя. Он закрыл глаза, и погрузился в сладкую дрему. Свежий ветер ласково ерошил упрямый ежик коротко стриженых волос. Павел развивал фабулу предстоящего романа, нанизывал вымышленных персонажей, как опытный рыболов лещей на кукан. Сергей его почти не слышал. Услужливая фантазия перенесла его в выжженную солнцем пустыню. Раскаленный песок, едкий пот затекает под засаленный воротник. Он вжимается в землю, как заправский пластун, в сотне метров зияет черное жерло пещеры, оттуда мерно, с завидной методичностью стреляют из «Калашникова». Рядом лежит Володя Лоренц, у него ранена нога, бурая кровь смешалась с песком, окрасив почву ржавой окалиной. Он тяжело дышит, бледное лицо покрыто крупными горошинами пота, ресницы дрожат, парню долго не протянуть. Похоже, пуля угодила в магистральную артерию. Сергей перетянул ему бедро своим ремнем, бьющая ручейком кровь теперь медленно истекает на землю. Если Лоренц потеряет сознание, до припаркованного на обочине джипа, под градом пуль сто килограммовую тушу напарника не дотащить. Прикончат обоих. И тогда колбу заберут «лешие». Жутковатые субъекты, носятся быстрее джейранов. Мосластые, черные, заросшие густой бородой, глаз почти не видать. Возникают словно джины из песка, и так же резво исчезают прочь. Но стрельбу ведут обычные наемники. Местный спецназ, или нечто подобное. Сели на хвост возле базы. Володька заодно с колбами прихватил из сейфа чипы, запечатанные в термостойкую упаковку. Зачем он это сделал, одном демону пустыни ведомо, но за ними немедленно увязалась погоня. Сергей нащупывает герметичный пакет. Две небольшие колбы, а чипы рачительный Лоренц спрятал себе в карман. Пустая затея. Володя подмигнул, он держится из последних сил.

– До дороги пятьдесят метров… Семь секунд бега, за холмом они тебя не достанут. Пока я не отрубился, прикрою. Беги, иначе оба здесь пропадем! – он сморщился от боли, и подтянул ремень автомата.

– Толково придумано, – кивнул Сергей. – Но не пойдет!

Одним рывком, будто на тренировке, он взвалил Лоренца на плечо, вскинул автомат, вскочил на ноги, выпустил очередь в сторону пещеры, пули взбили в песке веселые барашки. На краткое мгновение, «Калашников» кашлянул и захлебнулся. Менять рожок нет времени. Авдеев рванул в сторону черной полоски шоссе. В полусотне метров застыл старенький зеленый джип. Боковые колеса занесло песком, поржавевшие стойки тускло блестят на солнце. Он бежал так быстро, как никогда раньше. Еще два десятка метров, и они исчезнут из зоны обстрела, шоссе закрывает высокий бархан. И в то же мгновение, автоматы преследователей зашлись яростным кашлем, будто стая взбесившихся собак атакует жертву. Пуля ударила в твердый камень под ногами, осколок впился в икру, но Сергей не ощутил боли. Сквозь заливающий глаза пот, он видел уродливый силуэт джипа, похожий на жука скарабея. До машины оставались считанные метры. Спустя полдюжины горячих, истекающих горьким потом и кровью секунд, он швырнул тело товарища в кузов джипа, и прежде чем нырнул за руль, ощутил сухой, короткий толчок в бедро. Будто тупым концом копья ударили. Это уже было не важно. Взревел мотор, машина сорвалась с места. Несколько минут он мчался на полной скорости, слыша лишь завывание раскаленного ветра над головой, и дробные удары собственного сердца. Затем Авдеев притормозил, оглянулся.

Глаза Лоренца дерзко смотрели в голубое небо, на груди расплылись два крохотных багровых пятнышка. Чуда не бывает. Он хотел спасти товарища, а тот закрыл ему спину, как живым щитом во время бега. Сергей сунул руку в карман, пальцы наткнулись на изувеченную зажигалку. Случайность – удел любимцев богов! Пуля «Калашникова» пробивает стальной рельс, вероятно кусок мягкого металла срикошетил, изменив ее направление, и сберег жизнь хозяина. Резкий сигнал рации заставил мужчину вздрогнуть, во рту застыл привкус меди, словно он лизал пятак.

– Слушаю…

– Был шум?

– Нарвались на охрану, Лоренц мертв.

– Колба у вас?

– Так точно!

Зависла короткая пауза, затем голос дрогнул, словно невидимого собеседника дернули за рукав.

– Ты видел «леших»?

– Их пустили по нашему следу, когда обнаружили пропажу.

– Ясно… – голос пустой, безразличный, словно разговор шел о самых обыденных вещах, как планы на предстоящие выходные, или грядущее повышение цен на бензин.

– Вы оторвались от них?

– Иначе бы мы сейчас не разговаривали!

– Не горячись, капитан! Жду в условленном месте, через тридцать минут.

– Буду через двадцать.

– Конец связи!

Авдеев закрыл ладошкой Лоренцу глаза, вывернул руль, джип покатил по пустынному шоссе. Высоко в небе, как две смазанные точки объявились вороны падальщики. Машина неслась по дороге, вдоль обочины простиралась вечная желтая пустыня, и вздымая кучи седого песка, следом мчались неуловимые черные тени…

– Вас будет интересно описывать, дружище! – бархатный голос литератора оторвал от тягостных воспоминаний. – Сколько вам лет? Не больше сорока пяти, я полагаю?

– Угадал. Сорок четыре.

Мелодичный звонок вывел человека из состояния хмельного оцепенения. Сергей кинул быстрый взгляд на дисплей, номер не определен. Последние месяцы ему звонили крайне редко. Бывшие приятели приняли сторону жены во время развода, судьба армейских товарищей туманна. Говорят, что Володька Сухоруков женился и умотал за границу, Андрей Кузьмин спился, бичует где то на Дальнем Востоке, если вообще еще жив. Костя Павловский живет на Валааме, третий год, послушником. Обычная судьба солдат на гражданке, лишние люди. А он женился на хорошенькой блондинке. Старая как мир история, чудесная красотка оказалась стервой. Хорошее дело браком не назовут! Трехгодовалый союз закончился разделом его уютной квартирки на улице Правды, и рождением очаровательной зеленоглазой Ангелины. На суде жена блажила как истеричка, демонстрируя синяки и ушибы, хотя он ее ни разу даже пальцем не тронул. Чести ради, следует признать, что ее ухажеру пришлось сломать кисть в двух местах. Получилось автоматически, сработал условный рефлекс, когда напомаженный будто гламурный индюк культурист, схватил его за плечо. Конечно, он был пьяным. Всего лишь хотел поговорить с дочкой. А бывшая супруга не вышла из комнаты. Сидела там и дрожала. Женщина так и не могла простить ему неосознанного страха, что всякий раз испытывала перед собственным мужем.

«Прошу тебя, чаще улыбайся…» – она заискивающе смотрела в медвежьи глаза. – «Когда ты улыбаешься, мне не так страшно».

Сергей жестом остановил поток писательского красноречия.

– Говорите!

– Господин Авдеев?

– Нет! Это – Эрнст Кальтенбруннер.

– Шутите… Это хорошо. Чувство юмора вам не помешает.

– Что надо?!

– Не советую грубить. Мы хотим предложить неплохую работу.

– Мне не нужна работа. Весна, тепло, девушки гуляют…

– Вам нужна работа, – веско произнес незнакомец. – Хотя бы для того, чтобы оплатить судебные издержки и жилье. Иначе вы не сможете видеться с дочерью.

Сергей задумчиво ударил сбитыми костяшками по скамье.

– Вы неплохо осведомлены.

– Работа такая. Не хочется тратить время, излагая биографию бывшего опытного диверсанта, а ныне спивающегося бездельника.

– Звучит как строчка из протокола общественного суда. Вы намерены читать мне мораль?

– Упаси Бог! Попросите об этом вашего друга писателя, господин Авдеев, он в настоящий момент наливает водку в стакан… – незнакомец дружелюбно засмеялся.

Сергей не двинулся с места. Со стороны можно подумать, что человек вальяжно раскинулся на скамейке, облокотившись на спинку. Лицо безмятежно, мускулы расслаблены, трубка прислонена к уху, глаза полуприкрыты. Обычный городской лоботряс радуется теплому деньку! Но то было обманчивое впечатления. Мужчина осмотрел окрестности с деланной ленцой. Он отмел женщин, гуляющих с детьми, двух старичков на скамеечке, и пузатого господина, одетого в длинное бежевое пальто из верблюжьей шерсти. Утренний час, будний день, в парке пустынно. Дорогу пересекли парень с девушкой. У мальчишки в руке банка пива, девица похожа на белочку. Влажные карие глаза, пушистый рыжий хвостик, желтая курточка. Они уселись на скамейку, парень достал сигарету, закурил, девчонка хлопнула спутника по руке, окурок выпал на землю, оба рассмеялись. Горовиц восседает спиной к воротам, следовательно, увидеть то, как он наливает водку в стаканчик, можно только со стороны сквера, и парковочной площадки. Люди, находящиеся в поле зрения, исключаются, следовательно, наблюдатель находится в автомобиле. Там припарковано пять машин. Не так много для полудня. С тонированными стеклами три. «Фольксваген» плотно прижался передним бампером к решетчатой чугунной ограде, его можно также исключить. Для того чтобы быстро покинуть пост наблюдения, придется совершить разворот в два приема. Остаются два автомобиля. Черный шевроле с заляпанной синей глиной порогами, и голубой «ниссан кашкай». Шевроле. Вне всякого сомнения. До него метров сто – сто двадцать. Хорошее место для наблюдения, учитывая тот факт, что по утрам в парке малолюдно. Вероятно, приехал из области. Такого цвета глины в наших краях не сыскать, хотя нельзя исключать, что это ловкий трюк. Заметные детали отвлекают внимание. Опытные диверсанты часто использовали для работы красивых девушек, или напротив, ярких, приметных людей. Рыжих, толстых, с дефектом на лице, и тому подобное.

Все это пронеслось в сознании человека за несколько секунд. Он усмехнулся в тон собеседника, и неторопливо, будто пробуя слова на вкус, проговорил.

– Черный шевроле тахо. Назвать номера?

– Бинго! – воскликнул незнакомец. – Я в вас не ошибся. Талант не пропьешь, поздравляю!

Сергей поднял стаканчик на уровень глаз, как бы приветствуя невидимого собеседника, и неторопливо осушил содержимое. Павел непонимающе переводил взгляд с собутыльника на автомобиль.

– Может быть, вы мне объясните…

– Авдеев поднял широкую ладонь, писатель запнулся.

– Излагайте, что вам надо. Ничего не обещаю, но готов выслушать.

– Записывайте адрес.

– Говорите. Я запомню…

Незнакомец быстро продиктовал адрес, назначил время одиннадцать утра назавтра, и прежде чем отключится, внушительно добавил.

– В ваших интересах, Сергей Матвеевич, явиться трезвым. Ну, вы меня понимаете…

– До связи! – Сергей нажал отбой, и протянул стакан растерянному литератору.

– Налей еще сто грамм, Паша, и на сегодня хватит! – он пару минут размышлял, глядя на зреющую в стаканчике водку. Солнечные крупицы полоскались в прозрачной жидкости как беззаботные рыжие львята. Затем достал из кармана монетку.

– Орел или решка?

– Нелепый розыгрыш, господин Копперфилд! – усмехнулся Горовиц. – Я видел шоу с вашим участием неоднократно, и не помню случая, чтобы монета выпала не так, как вы задумали!

– Усложним задачу, – кивнул Сергей. – Пусть будет гурт!

Не дожидаясь ответа собеседника, он щелкнул ногтем по аверсу, денежка звякнула, перекувырнулась в воздухе десятки раз, стукнулась об асфальт, завертелась юлой. Павел зачарованно смотрел на монетку, как мальчишка в цирке, широко открыв рот. Металлический кругляшок несколько раз обернулся вокруг собственной оси, и застыл, балансируя на узком гурте.

– Фу ты черт! – выдохнул писатель, бегло перекрестился, и залпом выпил спиртное.

– Судьба… – едва слышно прошептал Сергей, и решительно отодвинул початую бутылку. Пить ему больше не хотелось.

* * *

Черный «шевроле» неторопливо выкатил с парковочной площадки, и скрылся за ближайшим поворотом. Аккурат возле того самого антикварного салона, где раньше подавали легендарный «чанах». Скорее повинуясь выработанному годами автоматизму, Авдеев зафиксировал в памяти номер машины. Хлопнула дверь, из салона выскочили девушки, и весело переговариваясь зашагали по проспекту.

– Наши умозаключения оказались ошибочны, дорогой классик! – улыбнулся Сергей. – Девушки не спят с директором этого магазина.

Он потянулся всем телом, хрустнули позвонки, затекшие мышцы налились силой. Впервые за последнее время у него было хорошее настроение…

Ставрополь. Институт молекулярной биологии.

– Сколько единиц препарата содержит последний образец сыворотки?

– Десять-двенадцать миллионов…

– Почему неточные данные?

– Наверняка сказать трудно. Вещество нестабильно. Мы даже не уверены можно ли применять к препарату PL-14 привычную схему расчетов. Не пенициллин все-таки…

– Не дерзите, господин Травкин! Знаете такую пословицу, свято место пусто не бывает!

Высокий мужчина покраснел как девушка, судорожно снял очки, и принялся протирать стекла подолом своего безукоризненно чистого халата. Он всякий раз тушевался, общаясь с этим чиновником. В противовес атлетически сложенному ученому, тот был маленький, щуплый, с бледным, изъеденным оспинами плоским лицом. И фамилия у него созвучна с внешностью – Хорьков, и в профиль гражданин Хорьков напоминает сушеную воблу. И тесный костюм, сшитый по моде 19 века, делает его фигуру похожей на Чичикова. Острый круглый живот выпирает из-под наглухо застегнутой жилетки, плечи узкие, грудь впалая. Но была в нем сокрыта некая внутренняя сила, привычка повелевать, отчего сухие, рубленные фразы, превращались в догматические изречения. Вероятно, такие люди и становятся дикторами, а спустя десятилетия, благодарные потомки облачают их в образы романтических героев. Недаром, Иван Грозный был хромым, Распутин плюгавым мужичком, и Петр Алексеевич Романов при росте две с лишком метра, носил обувь тридцать пятого нынешнего размера. Магия властителей преображает невзрачных приматов в величественных мужей.

– Прошу прощения, Роман Аркадьевич! Я и не думал вам грубить. Но проект весьма трудоемкий, мои люди работают без выходных…

– Это похвально, – смягчился чиновник. Он потрогал пальцами безукоризненно твердый узел галстука, повязанный так крепко, что при случае, его хозяин мог без хлопот удавиться. – Мы тоже не казенные чинуши, как это может показаться. В случае положительного результата испытаний, все сотрудники лаборатории будут премированы, а вы лично, Алексей Семенович, можете рассчитывать на высокую должность. Не говоря уж квартире в столице, и прочих привилегиях.

– Спасибо, господин Хорьков! Больше спасибо… – гигант часто кланялся, словно вернулись времена рабовладельческого строя, добрый барин сулит крепостному вольную. Он даже стал меньше ростом. Чиновник высокомерно наклонил плешивую голову.

– Благодарить потом будете. А пока, необходимо первые образцы сыворотки отправить в Москву.

– Это непросто сделать… – комкал слова Травкин.

– В чем дело?! – Хорьков уже намеревался покинуть лабораторию, но последние слова ученого заставили его остановиться. Он надменно поднял бровь. – Почему непросто сделать?!

– Это трудно объяснить. Период распада действующего вещества очень недолог. Пять-десять минут во враждебной среде.

– Что вы понимаете под враждебной средой?

– В воздухе PL-14 окисляется, в герметичной среде споры быстро гибнут, потому что им требуется кислород. Замкнутый круг!

– Чушь какая! Как же вы его фиксируете?

– Мы подобрали редкий физиологический раствор, наподобие плаценты. Искусственно насыщаем его макрофагами, кислородом и питательными веществами. Эндометрии, столь богатые гликогеном требуют поддержания стабильного атмосферного давления и температуры…

– Советую перейти на родной язык! – властно перебил ученого Хорьков.

– Слушаюсь. Проще говоря, транспортировка препарата на данном этапе крайне нежелательна. Самолет исключен – в салоне пониженное давление. В поезде или на автомобиле не избежать вибрации, мы не можем знать наверняка, как это скажется на сыворотке.

Чиновник подозрительно покосился на Травкина.

– И что вы предлагаете?

– Обождать… Я проведу еще серию тестов, возможно следующий образец PL-14 окажется стабильнее предшественника.

– Возможно… – как эхо отозвался Хорьков. Он равнодушно скользнул бесцветными рыбьими глазами по сверкающим стерильной чистотой никелированным шкафам, провел пальцами по стеклянным колбам, выстроившимся в ряд, как новобранцы на военном параде. Ученый старался не дышать, благоговейно взирая на высокого гостя. Чиновник смерил его громоздкую фигуру презрительным взглядом. Парень больше похож на киноактера в малобюджетном американском фильме, чем на гения! Широченные плечи, смуглое лицо, густые черные волосы без намека на седину. Напоминает Джона Траволту, только глаза прячет, словно деньги украл. Такому место на пляже, а не в скучной лаборатории! В классическом понимании, настоящий ученый должен выглядеть как замызганный сварливый старикашка, с дрожащими пальцами, и засаленными лацканами, усыпанными перхотью. Впрочем, это не важно. Мальчишке от силы сорок лет, а он уже является автором сенсационного препарата. Причем найденным дедовским методом, в провинциальном институте города Ставрополя. Сюда вроде и субсидии давно не поступают, люди работают на голом энтузиазме! Такое изыскание запросто тянет на нобелевскую премию, но едва ли оно станет достоянием общественности. Нечто подобное уже делали американцы, но безуспешно. Истинно говорят, земля русская богата талантами! Разработки уже засекречены, Москва с нетерпением ждет первых образцов сыворотки. Надо что-то предпринять…

– Ладно, – прервал затянувшеюся паузу чиновник. – Скиньте мне результаты последних опытов на почтовый ящик. Что-нибудь придумаем, – он протянул тонкую ладонь, Алексей пожал ее с великой осторожностью, рука Хорькова на ощупь напоминала остывшую сардельку, и утонула в огромной горячей лапе ученого.

– Слушаюсь! – чеканил он как в армии. – Немедленно вышлю.

Чиновник не оборачиваясь, вышел в коридор, Алексей только сейчас заметил, что при ходьбе тот слегка прихрамывает. Как Иван Грозный или лорд Байрон. Он подождал, пока шаги стихнут, и только после этого вышел следом.

Из окон лился безудержно яркий солнечный свет, весна в Ставропольском крае подчас бывает не мене жаркой, чем лето. Травкин достал сигарету, щелкнул колесиком зажигалки. Он ненавидел себя за эту рабскую покорность, всякий раз возникающую при встрече с господами подобного рода. Выдохнул колечко дыма, внимательно проследил за растекающемся в пыльном воздухе голубым облачком. Неприятно зудела губа, мужчина тронул пальцем подсыхающую простуду, и тихо выругался матом, что делал крайне редко. Идея возникла неожиданно. Как озарение. Он даже вскрикнул. Из соседней двери выскочила аспирантка Люда – недавняя выпускница университета, всеобщая любимица, умная, старательная девочка. Она ворковала над толстой крольчихой. Молодые ученые окрестили животное Самантой. Жирная, неуклюжая крольчиха выжила в результате действия сыворотки, и приобрела нетипичную для миролюбивых зверьков злобу. Она смотрела сквозь прутья решетки на окружающих круглыми глазами, и скалила плоские зубки. В настоящий момент Люда пыталась кормить непокорную крольчиху.

– Алексей Семенович! Что случилось?!

– Как чувствует себя Саманта?

– Очень агрессивная. Едва не откусила мне палец! – на щеках милой девушки играли чудесные ямочки. Мужчина смущенно отвернулся, свою увлеченность аспиранткой он будто школьник скрывал за небрежной грубостью, и плоскими остротами.

– Может быть, уколоть ее транквилизатором?

– Еще не хватало! Предложите ей водочки налить в мисочку. Вы что-то хотели спросить, шеф? – девушка кокетливо поправила русый локон.

– Черт возьми! Черт возьми!!! – спохватился ученый. Как ему это сразу в голову не пришло?! Он кинулся было немедленно догнать чиновника, но усилием воли притормозил свой порыв. Колечко дыма медленно расслаивалось, оставляя рваные клочья сизого тумана.

– Люда! У меня к вам просьба. Немедленно возьмите пять миллиграмм опытного вещества, и смешайте с образцами плазмы крови.

– Какой крови?! Мы прививали вещество крысам, кроликам, почти все сдохли, только Саманта живет, и еще две крысы. Вы ведь сами знаете…

– Вот видите! Из двадцати особей трое животных здоровы, и прекрасно себя чувствуют. Черт побери! Делайте, что вам говорят. Хоть бы у меня наберите крови в пробирку! – он швырнул недокуренную сигарету в ведро, быстро закатал рукав халата, обнажил мускулистое загорелое предплечье, и кинулся в помещение, едва не сбив с ног миниатюрную девушку. Заразившись энтузиазмом шефа, Люда сорвала упаковку с одноразового шприца, выхватила из шкафчика пузатую склянку, в ноздри ударил ядреный запах спирта.

– Будет немного больно! – улыбнулась девушка, пухлые губы чуть дрожали.

– Колите! – прорычал ученый.

– Колю! – тонкая игла впилась в вену, прозрачная колба наполнялась алой жидкостью.

Крупицы сигаретного дыма рассеялись не оставив следа, и только опальная взвесь кружилась в солнечных лучах, как невидимые волшебные пушинки. Сочная южная весна ликует на улице. Месяц апрель – юноша – безумец с огненной шевелюрой, и румяными щеками. Апрель – пора любви, надежд и великих открытий! Новая эра, новая эпоха, новая жизнь…

Пожилая уборщица выносила мусор через черный ход института. Это являлось нарушением мер секретности, все отработанное сырье надлежало запечатать в специальные емкости и сжигать. Но инструкции создаются для того, чтобы их нарушали. Женщина бросила два черных полиэтиленовых мешка на обычную помойку, и равнодушно оглядев залитый солнцем пустырь, захлопнула за собой дверь. К отбросам тотчас устремился бродячий рыжий пес. Собака осторожно протянула к пакетам черный нос, едко пахло формалином, известью и еще чем-то гадким, несъедобным. Пес рванул зубами пакет, сквозь прореху на землю посыпались одноразовые стаканчики, остатки еды, битое стекло, и пластиковые шприцы со следами мутных пузырьков на колбах. Неприязненно косясь на шприцы, собака жадно лизала засохшую мясную подливку. Громкие шаги заставили бродяжку зарычать, черная губа обнажила сточенные желтые клыки. Пес поджал облезлый хвост, и убежал в сторону пустыря.

Двое молодых парней подошли к свалке.

– Глянь, Артур, сколько баянов! Расточительная халатность, как базарят в новостях.

– Это отбросы из института, б…! – выругался худощавый черноволосый парень, по виду кавказец. – Там любая зараза может быть…

– Зараза к заразе не пристает! – хмыкнул белобрысый мужчина. У него не лбу зрело багровое родимое пятно, из-за выбитого переднего зуба, человек шепелявил, сглатывая шипящие согласные. – Готовь централ, братишка! – человек подобрал с земли относительно чистый шприц, сдул с иглы невидимые крошки пыли, уверенно закатал рукав грязного свитера.

– Я – пас! – Артур брезгливо покосился на мутные пузырьки в колбе. – Пошли в аптеку, Кашей, купим новый баян.

– Если хочешь, сам топай в аптеку, – решительно отрезал мужчина. – Мне не резон в центр города на ломах тащиться!

Он небрежно сунул в карман несколько пустых шприцов, присел на корточки, достал столовую ложку, в руках запылал синий огонек зажигалки.

– Сейчас, сейчас…

На черенке закипала бурая смесь, губы белобрысого дрожали, по лбу катилась струйка пота.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби… – прогнусавил он строчку из песни.

– Ну тебя на х…, помоечник! – Артур сплюнул себе под ноги, зашагал по направлению к автобусной остановке.

Солнце стояло почти в зените. Рыжий пес внимательно следил из зарослей колючего кустарника. Они видел, как человек, вонзил острие себе в вену, рука с рубинчиком крови на коже безвольно откинулась, шприц покатился на сухой землей, алые губы исказила кривая ухмылка. Казалось, это смеется клоун, только красное родимое пятно на иссиня-бледном лбу выглядит как чернильная клякса на листе бумаги. Собака тихо зарычала, повинуясь инстинктивному влечению, потрусила прочь. Через несколько минут, пес забыл и про свалку, и про бледного человека. Говорят, собаки не могут помнить отдельные события больше пяти минут. В памяти животного сохранился лишь жутковатый запах, который исходил от незнакомца. Запах смерти…

Двенадцать часов до начала операции «Красный жук». Москва. 10.35. 8 управление Генерального штаба Российской федерации.

Кондиционеры работали на полную мощность, но в просторном кабинете было душно. Спайки сигаретного дыма застыли неподвижно под потолком. Несколько мужчин не отрывали глаз от большой плазменной панели, висящей на стене. Съемки отличались скверным качеством, но зрители старались не дышать. На экране, заурядного вида лысеющий мужичок пятидесяти лет с гаком подтягивался на перекладине. Люди смотрели видео уже полчаса, и до сих пор никто не проронил ни слова. Человек на экране продолжал физические упражнения, губы собравшихся возле экрана людей шевелились, считая повторения.

– Фу, дьявол! – первым нарушил молчание приземистый коротышка с генеральскими погонами. – Я сбился со счета! – он сидел во главе длинного стола. Перед ним красовался массивный серебряный подстаканник, чай в емкости давно остыл, но мужчина машинально помешивал ложечкой бурую жидкость. Рядом стояла небольшая табличка, из которой следовало, что обладатель чудесного подстаканника, не кто иной, я а генерал-майор, Павлов Андрей Петрович, собственной персоной.

– Четыреста двадцать пять раз. – бесстрастно сообщил высокий мужчина. Его продолговатое лицо украшали седые полубаки.

– Неплохо, – сдержанно ответил генерал. – И что дальше?

– Потом он начнет отжиматься, приседать…

– Довольно. Что помимо физических упражнений?

– Сексуальные контакты. Двенадцать актов за шесть с половиной часов.

– Подвиги Геракла! – усмехнулся генерал. – А как насчет интеллекта?

– Быстрота реакции, скорость принятия решения невероятно высоки. Содержание стволовых клеток на уровне эмбриона. На момент эксперимента испытуемому пятьдесят четыре года, – седой мужчина притянул к себе чашечку с кофе. – Данную запись делали американцы, у нас видео оказалось случайно.

– Неплохая «случайность!» – сдержанно улыбнулся плешивый грузный мужчина.

– Благодарю. Деньги налогоплательщиков не расходуются впустую, Борис Наумович!

Толстяк неопределенно пожал плечами.

– Продолжайте, господин Марков!

– К вашим услугам. Итак. Наши американские коллеги тестировали десяток добровольцев. Преимущественно старшей возрастной группы. Самому младшему участнику группы было сорок семь, старейшему шестьдесят три года. Нам удалось получить видео запись только одного участника эксперимента.

– Индекс смертности? – спросил крепкий мужчина с бритой наголо головой.

– Вас интересует медицинский аспект, господин Еременко. Это понятно. Индекс абсолютный. Дольше всех прожил чернокожий парень. Его показатели до использования препарата были лучше, чем у остальных. Давление, кардиограмма, уровень холестерина и сахара крови, все безукоризненно. Бывший спортсмен. Он прожил семьдесят шесть часов.

– Причина смерти?

– У всех без исключения сердечная недостаточность. После вскрытия, сосуды сердца оказались изношены, как у столетних старцев.

– Вот тебе и ответ! – генерал Павлов хлопнул ладонью по столу. – Не могу понять, на что вы рассчитываете, Иван Сергеевич? Американцы – парни дотошные, вряд ли бы они свернули эксперимент, кабы имели шансы на успех! Насколько я понимаю, этому видео лет десять?

– Одиннадцать! – вежливо наклонил седую голову Марков. – Вы правы, Андрей Петрович. Но фармакология развивается весьма стремительно. Только безумцы могут делать ставки на ядерное оружие, кому охота заражать радиацией собственную планету?

– Избавьте нас от лекции по социологии! – поморщился Борис Наумович. На квадратом бейдже красовалась фамилия Мендель, и инициалы. Он скосил глаза на экран. Мужичок сидел в пустынной комнате, дверь распахнулось, но пороге объявилась грудастая черноволосая женщина в прозрачных трусиках. – Надеюсь, мы не станем смотреть порно?!

– Слушаюсь! – Иван Сергеевич нажал кнопку пульта, видео погасло.

Мендель шумно перевел дыхание, поднес к губам сигарету.

– Прямо универсальный солдат какой-то! – он небрежно усмехнулся, прикурил, пальцы его рук слегка дрожали.

– Не совсем так… – вежливо возразил Марков. – Мы продолжали разработки препарата PL-14, без особой надежды на успех. Важно было исключить ту составляющую, что поражала сосуды испытуемых людей.

– Под воздействием препарата, эндотелий становится хрупким как папиросная бумага, вот несчастные и умирают от инфаркта! – кивнул лысый.

– Среди нас нет медиков, господин Еременко! – резко сказал генерал. – Это ваша работа – суставы ремонтировать.

– Прошу прощения, Андрей Петрович. Эндотелий – это своего рода слой клеток, выстилающих стенки сосудов. Его упругая эластичность изнашивается с возрастом. Неизбежный процесс старения организма. PL-14 вырабатывает ресурс клеток в считанные часы.

– Именно так! – кивнул Марков. – Побочные эффекты препарата перекрывает пользу. Думаю, наши заокеанские товарищи забросили проект по этим причинам.

– Забавно… – Еременко выпустил струйку голубого дыма, и провел ладонью по гладкой лысине.

– Что забавного?! – буркнул генерал.

– Забавно то, что идея создания препарата была опубликована в обычного научном журнале. Статью мог прочесть любой желающий. Потом правда быстро спохватились, материал из печати изъяли, но к тому времени статья стала всеобщим достоянием.

– Похоже на историю с ядерной реакцией! – тихо проговорил высокий мужчина в очках. До сего момента он молчал, с непроницаемым лицом сидел в углу. – Кто автор?

– Наш соотечественник. Некто Райхель. Если я не ошибаюсь, сейчас он проживает в Израиле. – ответил Марков.

– Почему наши спецслужбы не взялись за разработки прежде американцев?

Скулы Маркова побагровели под слоем загара.

– Статья вышла в девяносто восьмом году. Вы помните, какое было тогда время!

– Ближе к делу! – тучный Мендель с видимым безразличием смотрел в окно, но крохотные глазки, излучали неподдельный интерес. – Думаю, вы собрали нас не ради того, чтобы показать это увлекательно кино?

Люди сдержанно рассмеялись.

– Никак нет. Вы правы, Борис Наумович. К делу! – Марков одернул безукоризненно сшитый черный костюм, выложил на стол кожаную папку. Он неторопливо расстегнул золоченые замки, достал изнутри листы бумаги, аккуратно спрессованные в пластиковую обложку. Доктор Еременко следил за манипуляциями человека с таким выражением лица, словно тот извлекал на свет Божий живую гадюку. Мужчина в очках равнодушно чиркнул золотой зажигалкой. Однако ничего страшного в папке не оказалась. Обычная стопка излинованных диаграмм, документов, ксероксов фотографий.

– Ну и что это такое? – сдержанно спросил генерал.

– Разработки наших провинциальных ученых. Новая модификация PL-14. Кодовое название «Красный жук».

– Почему «Красный жук»? – процедил человек в очках.

Вместо ответа Марков выложил на стол линованный лист. На нем была схематично изображена кривая загогулина, отдаленно напоминающая большого майского жука.

– Так окрестили вакцину местные ученые… – тонкие тронула едва заметная улыбка. – Под микроскопом молекула действующего вещества отдаленно напоминает насекомое.

– Вы хотите сказать, что вашим доморощенным спецам удалось то, что не сумели сделать американцы? – Борис Наумович с подозрением глядел на кривую кляксу.

– Почти. Я отдал результаты исследования экспертам. Они утверждают, что модифицированная формула устойчивей классического PL-14 в десятки раз. Более того. В результате испытаний девяносто процентов мышей и свинок умирали в течение пяти-шести суток. Американские животные погибали на исходе третьего часа…

– Другими словами, кабы здоровяка негра укололи нашим «жуком», то он прожил бы не трое суток, а три недели? – генерал медленно перебирал документы.

– Не только это! – Иван Сергеевич, машинально провел пальцами по остриженным бачкам. – По мере усовершенствования сыворотки, продолжительность жизни животных удлинялась, а клинические симптомы угасания оказывались менее выраженными.

Еременко жадно листал бумаги.

– Поразительно! – воскликнул он. – Отечественные ученые восстанавливали эндотелий при помощи тривиального соматотропного гормона! Гениально и просто!

– Что это такое? – генерал недовольно нахмурил кустистые брови.

– Гормон роста. Продается в любом магазине спортивного питания. Совершенно безвреден, если не считать увеличения числа рецидивов герпеса. Чудеса!

– Вы сказали девяносто процентов… – вкрадчиво спросил Мендель. – А что оставшиеся десять?

– Несколько животных еще живы, – просто ответил Марков.

– Насколько долго?

– Более месяца.

– Вот тебе, бабушка, и фунт изюма! – выдохнул генерал. Он грузно поднялся с места, с шумом отодвинул стул, подошел к окну. Несколько минут молча смотрел в тонированное стекло. Солнце скрылось за кучевым облаком, густая серая дымка обволокла крыши домов. Первые, робкие капли дождя оросили сухой асфальт, порыв ветра вьюжил ледяную крошку. Ранняя весна – время перелома. Люди молчали, в наступившей тишине было слышно, как шуршат листы, и чуть слышно, себе под нос бормочет лысый Еременко.

– Я должен немедленно сообщить об открытии президенту, – прервал паузу генерал. Он обвел взглядом всех собравшихся. – Я полагаю, нет надобности предупреждать всех собравшихся о соблюдении тайны? И еще… Иван Сергеевич! Все образцы препарата, документы по этому делу, и автор проекта лично, должны быть немедленно доставлены в Москву!

– Это непросто сделать… – тихо проговорил Марков.

– Что значит, непросто?! – возмущенно закричал Еременко. – Да у нас здесь эликсир бессмертия!

Люди возмущенно зашумели, очкарик пытался о чем-то спросить генерала, но его немедленно оттеснил Мендель.

– Объясните, в конце концов!

Мужчина спокойно поднял ладонь.

– Господа! Сейчас я хотел бы побеседовать наедине с Андреем Петровичем! Вы не возражаете?! – он многозначительно посмотрел на генерала. Тот коротко кивнул, распахнул дверь в смежный кабинет, пропустил вперед Маркова. В отличие от официальной приемной, здесь было тихо, по-домашнему уютно. Генерал достал из бара бутылку коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном, налил две стопки, указал человеку на кресло, уселся рядом. В неофициальной обстановке его лицо оказалось мягким, морщины на лбу разгладились. Марков расслабил тугой узел галстука, сел в удобное кресло, пригубил из рюмки, удовлетворенно чмокнул губами. Он отер тыльной стороной ладони лоб, словно прогоняя накопившеюся усталость. Пятьдесят шесть лет – не шутка, господа хорошие! Улыбнулся генералу, как старому доброму знакомому. Тот залпом выпил коньяк, немедленно налил еще порцию, сжевал дольку лимона, и только после этого тихо сказал.

– Рассказывай, Ваня, что задумал!

– Какие тут могут быть задумки, Петрович? – лукаво улыбнулся Марков.

– Не тяни жилы из старого товарища! Считай тридцать лет в одной упряжке. Говори все, о чем ты при этих клоунах умолчал.

Иван Сергеевич допил коньяк, глубоко вздохнул, и начал говорить…

Ставрополь. 21.45. Улица Ольховая.

Дверцы автобуса охнули, с шумом распахнулись, пассажиры спешно покидали салон. Седой мужчина в летнем костюме, воинственно размахивал пузатым портфелем.

– Куда только милиция смотрит! Житья не стало от этих наркоманов!

– Теперь они называются «полицейскими»! – нервно рассмеялась миловидная женщина. Она оглянулась на шофера.

– Товарищ водитель! У вас в салоне необычный пассажир отдыхает! – прижала сумочку к животу, и кивнула в сторону темнеющего массива домов. Я свою остановку не доехала, но лучше уж пешком пройду.

– Кольцо! – глядя в темное стекло, мрачно объявил шофер. – Машина дальше не пойдет! – со стороны можно было подумать, что разговаривает загривок человека, а не он сам. Загривок впечатлял. Маленькая голова, вросшая в могучую шею, мясистые покатые плечи борца. Девушка хотела что-то сказать, но передумала, и вышла на улицу.

– За что только им зарплату платят! – сварливо заметила высокая худая старушка, стукнула палкой по каменному бордюру, и зашагала к простенькому деревенскому домику, почти вплотную прижимающемуся к стальному массиву высоких каменных строений.

Оживленно судача, люди шли по вечерней улице южного города. Рыжие пятна фонарей скудно освещали дорогу. В ставропольском крае темнеет рано даже весной, желтые окна высотных домов горели в темноте как светлячки. Вскоре голоса стихли, до спального района города от остановки было чуть менее километра.

Шофер зевнул, обнажив ряд острых зубов, потянулся всем телом, хрустнули суставы. Он собрался выйти наружу, когда за спиной раздался скрип. Мужчина резко обернулся, нахмурил сросшиеся черные брови, шагнул в салон автобуса. Коренастый водитель напоминал гориллу. Широченные плечи заслонили проход между сиденьями. Первое, что он отметил, едкий мускусный запах. Словно в салоне притаилось хищное животное. По спине поползли острые мурашки. Водитель сжал в кулаке тяжелую «фомку», и двинулся вперед. На заднем ряду виднелся темный силуэт. Похоже, пассажир заснул, разморенный дорожной тряской, и проспал свою остановку.

– Эй, приятель! Пора на выход! – голос шофера оказался под стать фигуре, сочный, жирный, кряжистый.

Пассажир чуть шевельнулся, но не двинулся с места. С грязного кроссовка упал шмат сухой глины.

– Ты что бухой?! – сильное раздражение накатило волной. Мужчина вспомнил недовольный гомон пассажиров. Вероятно, наркоман отключился! Он тихо матюгнулся. Не дай Бог помер… Пиши потом уйму объяснительных! От наркотов сплошные неприятности!

– Раньше их хоть в тюрьму сажали… – с трудом сдерживая гнев, пробурчал он себе под нос. – А теперь, накось выкуси! Дескать, больные люди, спасайте нас, граждане сердобольные!

Его голос разносился по салону автобуса. Мужчина подошел вплотную к спящему человеку. От того разило потом, грязью немытого тела, и еще чем-то нездоровым, запах похожий на ацетон. Парень жив, но судя по всему, в отключке. Дышит громко, с присвистом, словно больной. Бледное лицо, с уродливым родимым пятном на лбу, слипшаяся русая челка, в сам худой, как черт, скулы черные, будто у араба!

– Подъем, была команда! – шофер в сердцах ударил носком башмака по бедру человека. То, что произошло в дальнейшем, он впоследствии описывал и местному следователю, и районным оперативникам, и даже большой полицейской шишке из Москвы. Серьезный господин приехал из белокаменной лично, и даже принес в больницу пакет с фруктами, чем завоевал сердце простого работяги. Ему водитель рассказывал о своем приключении в красочных подробностях, насколько позволял данный Богом словарный запас. Но это случится позже, а пока он нетерпеливо ткнул наркомана ногой, и ждал, покуда тот очухается.

Парень поднял голову, одурманенные глаза налиты кровью. Белков почти не разглядеть, не глаза, а кровавое месиво! Шофер озадаченно покачал головой. Похоже, придется вызывать скорую помощь. Вот ведь незадача! Они доберутся до городской окраины к полуночи, а завтра ему в шесть утра выезжать на трассу! Мужчина нажимал кнопки сотового телефона, мучительно вспоминая номер неотложной медицинской помощи, когда пассажир легко поднялся на ноги, и уставился на шофера окровавленными глазами. В уголках губ закипала розовая пена, вены на шее надулись как синие жилы, черные пятна растеклись лиловыми разводами на коже лба и впалых щек. Клоун, а не человек!

– Ты, приятель, вроде сейчас, окочуришься… – пробормотал водитель. Он слышал про такие вещи. Они часто умирают от передозировки своего поганого зелья. Туда и дорога! Наркоман молча толкнул его в грудь, от удара дохляка, здоровяк шофер отлетел в угол салона, сильно ударившись затылком о стекло.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби… – прогнусавил парень дребезжащим голосом, и оскалил редкие желтые зубы. Будто рассерженная крыса решила закусить свежей человечинкой.

– Вот, чума! – выдохнул мужчина, замахнулся увесистой фомкой, и бросился вперед. Веса в шофере добрый центнер, а в армии он мог пятнадцать раз сделать выход силой. Его побаивались товарищи, зная тяжелую руку, и вспыльчивый характер. Худой как скелет парнишка выглядел на его фоне тощим недомерком. И иначе как действие наркотического дурмана нельзя было объяснить то, что произошло в следующий миг. С отвратительной ухмылкой на красных губах, обнесенных простудой, пассажир играючи перехватил кусок железа, вырвал из рук нападавшего, и коротко ударил богатыря кулаком в грудь. Водитель охнул, и осел на четвереньки. Парнишка бил без размаха, а в грудную клетку, словно лошадь лягнула. Далее он швырнул фомку в окно. Кусок металла просвистел в воздухе, стекло разбилось на сотни мелких осколков, усыпав дно салона искрящимся хрусталем.

– Хороший кайф… Верно, корешок?! – наркоман нагнулся к человеку. Алая пена на губах, налитые кровью глаза, и едкий запах химических реактивов. И все-таки водитель оказался мужичком не робкого десятка. Он вскочил на ноги, нанес сокрушительный удар в скулу противника. Просто, сильно, размашисто, как в старину дрались на свадьбах. От такого удара на задние ноги оседают годовалые телята, но у парня лишь отшатнулась голова, как на шарнирах, и кровянистая жижа забрызгала сиденья.

– Молодчик… – прошипел человек, вмазал ребром ладони по шее шофера, а затем дважды, коротко, сильно, страшно по голове, и в завершении ногой в живот. После всего, равнодушно перешагнул через бездыханное тело, насвистывая мотивчик, вышел на улицу.

Звезды украсили черный небосклон игольчатыми светлячками, на западе объявилась полная рыжая луна, обрамленная пурпурным кантом. Призрачный багряный свет заливал землю, отчего пейзаж напоминал марсианские хроники, какими их изображают фантасты на красочных постерах. Человек втянул запах, прикрыл глаза. Перед мысленным взором объявилась молодая женщина с голубой сумкой. Каблучки цокают по асфальту, она спешит домой, ее сопровождает случайный попутчик, седой дядька с толстым портфелем. Они весело перешучиваются, идут через пустырь, до массива новостроек чуть менее километра.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби… – ухмыльнулся человек, и рысцой побежал по пустынной дороге.

Водитель очнулся уже ночью. Сквозь разбитое стекло в салон автобуса втекал холодный воздух, призрачный свет луны отбрасывал тени на полу. Голова раскалывалась, шея была вывернута на бок, словно ее ломали железными пальцами. Он встал на ноги, огненная боль пронзила живот. Человек скрипнул зубами, по лбу катились горошины ледяного пота. Возле ног по счастью лежал сотовый телефон. Мужчина набрал номер, женский голос отчеканил.

– Скорая помощь, говорите!

– Автобусное кольцо, улица Ольховая, северо-запад. Ранен человек, приезжайте быстрее! – трубка выпала из слабеющих пальцев, и он вновь потерял сознание…

…Мужчина оказался веселым и безобидным попутчиком. Девушка не пожалела, что пришлось топать лишнюю остановку. Он без умолку рассказывал анекдоты, причем новые, да такие смешные, что не хохотать было просто невозможно. Четверть часа вечерней прогулки пролетели незаметно, и она уже с сожалением поглядывала на очертания домов, серым массивом громоздящиеся за тополиной рощей. В тесной квартирке ждет угрюмый, вечно недовольный муж, который и ухажером был мрачным типом, но трезвая семейная жизнь превратили доброго, недалекого парня в истого человеконенавистника. Говорят, с «подшитыми» алкоголиками такое случается.

Девушка бросила короткий взгляд на собеседника. Веселый дядька, но староват! В отцы ей годится… Она громко вздохнула.

– Ну вот, я пришла! Спасибо за компанию.

– Позвольте ручку поцеловать! – он галантно приложился к девичьей кисти.

Женщина смутилась, и отдернула руку.

– Вы неподалеку живете? – спросила безо всякой цели, желая развеять неловкую ситуацию с поцелуем.

– Ольховая 12. Вон та высотка за сквером.

– Вот тебе раз! А я живу в десятом. Соседи…

– Может быть, это не просто случайность! – томно проговорил мужчина, и женщина не сумела сдержать улыбку. Седой ухажер, держащий в руке старомодный потрепанный портфель, выглядел нелепо. Сколько ему? Сорок пять? Пятьдесят? Между футболкой и поясом ремня, вылезает полоска розового солидного брюшка. Кавалер улыбнулся, и стал похож на сытого енота. Она вдруг осознала, что дает мужчине надежду, стоя на пустынной вечерней улице под тусклым фонарем. Вот он и сопит, как тюлень перед случкой!

– Извините! – девушке стало за него стыдно. – Мне пора!

Она решительно повернулась, и зашагала вдоль тенистой дорожки парка. Щеки горели, сердце звонко стучало в груди. Надо же! Сучка похотливая… Завелась на старика, как кошка! Ей стыдно было сознаться, что мысли о супружеской измене с приходом весны стали все навязчивее. Женщина почти бежала бегом, пытаясь изгнать сладкий ноющий ком из груди. Решение пришло неожиданно. Если Толя еще не спит, сегодня будет интим! С тех пор как супруг бросил пить, сексуальные отношения происходят крайне редко. Она пересекла дорогу, аккуратно прижимая к груди сумку. Здесь еще не был проложен асфальт, дорога размокла после мартовских дождей, женщина медленно ступала по широкому настилу из досок, как кукла на высоченных каблучках. Вероятно, в свете багровой луны она выглядела весьма эротично. Черт побери! Двадцать восемь лет, а чувствует себя как старшеклассница на школьных танцульках!

За спиной послышалось громкое сопение, в нос ударил резкий запах. А провожатый оказался настойчивым парнем! Девушка не оборачиваясь, ускорила шаг, рискуя угодить в лужу. Сопение превратилось в сдержанное рычание, и сильный толчок в спину опрокинул ее на землю. Женщина инстинктивно выставила ладони, шею обожгло горячее дыхание. В одно мгновение ее пронзила догадка. Это не случайный знакомый из автобуса! А кто же тогда?!

Она повернулась, и громко закричала. Закрывая бешеную алую луну, над ее лицом зависла отвратительная рожа то ли человека то ли зверя. Ужасные глаза в темноте кажутся похожими на бездонные глазные впадины, губы изогнуты в дьявольской усмешке. Черное пятно на лбу напоминает карту Аляски. Почему Аляски?! Случайно запомнилось. В школе, она сидела за партой напротив географической карты мира, автоматически запомнила очертания стран и континентов. В голове промелькнула странная мысль. А где же седой ухажер? И тотчас, будто отвергая надежду на спасение, монстр прошептал.

– Сейчас начнется незабываемый секс, сучка!

Он говорил тихо, тонкие губы обметенные герпесом едва шевелились, женское лицо забрызгали кусочки сукровицы. Ее едва не вытошнило от отвращения, и вот тогда женщина испугалась по-настоящему.

– Толя!!! – закричала она, дернулась что было сил, но руки незнакомца были крепче стали.

– Зачем нам нужен Толя? – криво усмехнулся он, и закашлялся, хрипло, страшно, как больной пес. Он легко разорвал тонкое платье на ее груди, сжал обнаженную грудь. С невыразимым ужасом девушка ощутила биение горячей, твердой плоти на своем животе. Она закричала вторично. До освещенных окон домов не более сотни метров, кто-нибудь услышит и придет на помощь! Но сухая жестокая мысль охолодила разгоряченный мозг. Не стоит на это рассчитывать, моя дорогая! Не то нынче время. Пустынный район, половина домов еще не заселена, до ближайшего отделения полиции три квартала. Месяц назад на их улице ограбили пожилую женщину, она также кричала и звала на помощь, но никто не покинул своих уютных гнездышек!

– От тебя хорошо пахнет… – монстр прижался носом к ее груди. – Запах страха… Очень хорошо! – не обращая внимания на отчаянное сопротивление жертвы, он легко сорвал с нее остатки одежды. Почему-то девушка отметила, что сырая земля холодит обнаженную спину. Она изо всех сил сражалась с насильником, но мысль работала вяло, буднично, словно все происходящее ее не касается. Интересно, а как она будет объяснять все случившееся мужу? И несмотря на липкий страх, сковавший все члены, где-то далеко внутри таилась гаденькая подлая мысль.

«Надо было почаще трахать свою молодую женушку, Толик! Говорят, что жертвы изнасилований подчас сами провоцируют насильников!»

Что за бред?! Кого она провоцировала, послушно, как верная жена, возвращаясь каждый вечер к унылому, располневшему, за зиму мужу?! Толик напоминал недовольного хомяка, бросил пить, все время что-то жевал, из-под засаленной майки выпирала неопрятное волосатое брюхо. Лжешь, голубушка! Кабы седой провожатый оказался на десяток лет моложе и свежее, ты бы небось уже резвилась в его холостяцкой избушке, не так ли?!

Неподалеку раздался громкий крик, монстр ослабил хватку, повернулся. Пользуясь передышкой, женщина изо всех силу ударила его кулачком в лицо, костяшки пальцев коснулись сухой, твердой, холодной плоти. Словно дотронулась до огромной ящерицы. Насильник не обратил внимания на удар. Он внимательно наблюдал за приближающимся героем.

Не выбирая дороги, разбрызгивая грязную воду в стоялых лужах, бежал седой дядечка. Он угрожающе размахивал своим верным портфелем.

– Класс! – прошептал насильник. – Этот гусь – твой любовник, дорогая?

Он отпустил жертву, поднялся навстречу мужчине.

– Скотина! Подонок! – задыхался от негодования человек. Он неловко размахнулся, и тотчас рухнул на доски оглушенный. В голову пришелся толчок такой силы, что защитник сел на попу, и ошалело крутил головой.

– Продолжим! – усмехнулся монстр. Он вцепился пальцами в кадык несчастного, и сильно дернул рукой. Густая черная кровь хлынула на землю, смешавшись с талой водой, мужчина, не издав ни звука, завалился на бок, ноги конвульсивно содрогались, брюки задрались, обнажив полоску темных носков, и сеточку голубых узловатых вен. Белые пальцы продолжали сжимать ручку верного портфеля. В том месте, где у отважного человека только что находился кадык, что-то хрипело, булькало и пузырилось. Как закипающий чайник. Кровь вытекала в лужицу, бурые разводы походили на пятна растекшейся нефти.

– Мне нравится такая жизнь! – воскликнул насильник. – Мне нравится такой кайф! На чем мы остановились? – он повернулся к женщине.

Дальше пришла мгла. Долгая, жестокая, мучительная, беспощадная. Сначала она кричала, звала на помощь мужа, проклинала его, просила прощения, потом охрипла, и тихо стонала. Зрение и слух будто выключила невидимая рука. Остались только боль, ужас, и ощущение тупого безразличия ко всему происходящему. Прошло время. Час, или больше, она не могла точно сказать. Порыв ветра принес крики, звук выстрелов, черная тень, мелькала среди высоких стволов деревьев, казалось, это бежит призрак. Над ней склонилась круглое как блин лицо, оно напоминало сумасшедшую красавицу луну, только ясные голубые глаза сверкают как лучи прожекторов.

– Фу, черт… Жива, но кажется без сознания!

– А мужчина?

– Мертв. По ходу, горло перерезали…

– Это не порез. Рваная рана… Петренко! Быстро вызывай скорую!

– Слушаюсь!

– И объяви всем постам розыск по микрорайону. Он не мог далеко уйти.

– Бегает как спринтер, товарищ капитан!

– Делай, что приказано!

– Слушаюсь!

Женщина хотела сказать, что она все слышит, но не успела. Она провалилась в спасительное забытье. Последнее, что она увидела, было неподвижное тело седого дядечки, лежащее ничком в глубокой луже, словно он намеревался напиться грязной воды. Он выглядел жутко и смешно, раскинув в стороны длинные руки, как бы желая в последнее мгновение жизни обнять земной шар. Скрюченные пальцы сжимали ручку верного портфеля, будто там, внутри, хранились бесценные документы. И это тоже было смешно. Чувствуя накатывающую дурноту, она глупо улыбнулась, и провалилась в черное ничто, а луна неторопливо скрылась за рваными облаками, как взыскательный зритель на премьере, который просмотрел все самое интересное, и равнодушно покинул зал. Шоу закончилось. Два часа по полуночи…

Санкт-Петербург. 15 апреля. 7.00. Утро.

…Володька Лоренц продолжал улыбаться даже после того, как две пули из «Калашникова» разорвали его грудную клетку. Он и при жизни всегда улыбался. Весельчак, знал уйму анекдотов и побасенок, и мог на ходу придумать смешную историю, так что окружающие хохотали без остановки. Не надо быть медиком, чтобы понять, оба ранения смертельны. Стреляли с расстояния двести метров, пули должны были прошить их обоих, Сергея спас патронташ, висящий на груди товарища. Чересчур много случайностей, господин Авдеев, не так ли?! Вы верно в рубашке родились? Десятки боевых операций за плечами, и ни одного ранения… Везение – тот же талант!

Старенький движок внедорожника издавал надсадное рычание. Не отпуская руль, мужчина ощупал зажигалку. Скользнув по металлу, пуля ударила в бедренную кость, оставив безвредный синяк. Про такие вещи обычно пишут рассказы, сочиняют военные легенды.

Он выжимал педаль газа до упора, не глядя в обзорное зеркало. Спустя десять минут бешеной гонки, «лешие» отстали. Он очень проворны, но догнать автомобиль и Бену Джонсону не по силам. Пустыня закончилась внезапно. Джип миновал нагромождение красных скал, разбросанных по земле небрежно, будто ребенок великан наигрался с кубиками, и оставил их валяться как попало. Высокие пальмы робко жались друг к дружке, как сельские девчата на танцах. Воздух здесь был свежее, в нескольких километрах к востоку рычащие волны накатывают на берег. Находясь в пустыне в это трудно поверить. Кажется сухая, словно потрескавшаяся в ознобе красная земля, прозрачно синее небо, и белый раскаленный шар, зависший над головой, простираются бесконечно. Сергей кинул взгляд на часы. Двадцать одна минута… За спиной раздался едва слышный стрекот. Он аккуратно притормозил возле обочины. Операция завершалась успешно, если не считать ухмыляющегося за спиной Володьки Лоренца.

«Ловкий солдат должен за сорок пять секунд суметь выкурить сигарету, расстрелять обойму „калаша“, переспать с местной девушкой, и пасть смертью храбрых!»

«На кой ты полез за этими чипами, немец тупорылый?! От нас требовалось забрать колбы и свалить. Из за долбаных чипов мы выбились из графика, и нарвались на охрану!»

«Случайностей не бывает, дружище!» – демоническая улыбка не сходила с лица мертвого солдата, и это было страшнее всего. – «Меня редко подводит интуиция, ты знаешь, Авдеич…»

Вертолет поднял невесомую кучу сухого песка. Авдеев вышел из кабины автомобиля, пригибаясь от вихревого потока ветра, к нему бежали несколько человек. У высокого мужчины были аккуратно пострижены бачки, что делало его похожим на Элвиса Пресли. Он кинул безразличный взгляд на труп Лоренца.

– «Лешие» гнались?

– Так точно… Очень проворные сволочи!

– Сколько их было?

– Вначале трое, потом присоединились еще четверо. Двух я пристрелил рядом с базой.

– Все-таки смертны!

– Пуля в голову не оставляет шансов.

– Каким образом вас накрыла охрана?

– Это неплохие профессионалы. Не могу понять, какого рожна они выпустили «леших»…

– Думаю, в порядке эксперимента. Образцы не повреждены?!

Сергей молча протянул запаянную колбу.

– Отлично! Живо в машину! Времени в обрез!

– А как же он?

Люди громко кричали, перекрывая шум вертолета.

– Парни разберутся… На войне как на войне! Слышал такую пословицу, капитан? Немедленно садись в вертолет, это – приказ!

Авдеев зашагал вслед за двойником короля рок-н-ролла. Он старался не оборачиваться назад, но уже схватившись за поручень все-таки кинул взгляд на джип. Двое мужчин деловито обливали труп Лоренца из фляжки, пламя вспыхнуло с яростным ликованием, будто вырвавшийся на свободу дьяволенок.

«Ловкий солдат должен сгореть дотла за несколько секунд…»

Неуклюже раскачиваясь, вертолет оторвался от земли, машина уверенно набирала высоту, а на земле полыхал маленький яркий огонек, как оторвавшийся кусочек солнца…

Сергей проснулся неожиданно, словно от толчка. Он протянул руку, нащупал бутылку с водой, припал к горлышку. Вода была теплая и противная, плохо утоляла жажду, в горле застыл шершавый комок, и тотчас по пробуждении заболела голова. Давясь тошнотой, мужчина допил содержимое бутылки, и поднялся на ноги. За окном бушевала юная золотая весна, солнечные блики полоскались в черных лужах, словно стайка веселых чертенят. Мужчина накинул футболку, вышел в коридор, рассеянно погладил соседского пса по лохматой голове. Собака умилительно виляла хвостом-бубликом, радостно ухмылялась, подставляя под ладонь кудлатую голову.

– Похмелье, брат, – это такое национальное русское заболевание! – грустно пошутил Авдеев, легонько щелкнул пса по влажному носу, и направился в туалет. По личному опыту он знал, что лучшее средство от запойной мути – спорт. Превозмогая дурноту, вышел из уборной, вернулся в комнату, нашел спортивный костюм. Сиротливо брошенная ткань валялась в углу как мятая кучка никчемного тряпья. Сойдет и так! Не в его положении привередничать. Мужчина надел костюм, наскоро зашнуровал старенькие кроссовки, сунул в карман ключи, и выбежал на улицу.

Первый километр оказался нелегким испытанием. Сердце заходилось в бешеной скачке, прокуренный воздух со свистом вырывался из легких, пот заливал глаза. Через пятнадцать минут изнурительного джоггинга, дыхание выровнялось, мышцы уверенно наливались силой. Сергей прибавил ходу. Он выбежал на набережную лейтенанта Шмидта, пересек мост, в темной воде тонуло яркое солнце. По реке шел ледоход, белые льдины важно проплывали вдоль набережной. Каменные львы вперили невидящие глаза в пустое синее небо. Вечные стражи города. Спустя сорок минут человек поднажал еще немного. Он свернул на 21 линию, и теперь бежал по направлению к парку. Городские власти в последние годы старательно благоустраивали исторический центр мегаполиса, не жалея казенных средств. Со слов циничного писателя Павла Горовца, «Наши вельможи умело осваивают денежные потоки!» Черт с ними, пусть осваивают! Важно, что дорожки в парке старательно очищали от снега среднеазиатские дворники, наверное, увидевшие этот снег впервые в жизни, и а рядом с детской площадкой, теперь возвышались турник и брусья, выкрашенные в нейтральный зеленый цвет. Ранее утро, в парке пустынно, граждане выгуливают собак, да на скамеечке притулились два джентльмена, выражаясь языком того же Горовца. Промеж них, на досках, уютно расположилось початая бутылка портвейна. Сергей проглотил сухую слюну, и отвернулся. За несколько лет пьянства зависимость въелась в его натуру как старое масло в бутерброд! Ножом не отскребешь!

На исходе часа непрерывного бега, мужчина перешел на быструю ходьбу. Слава Всевышнему, «десяточку» он нынче «сделал»! Он слегка растянулся, стоя на сыром газоне. Ноги тотчас промокли, летний «ассикс» не предназначен для бега по талой земле. Стылое похмелье выходило наружу вместе со зловонным дыханием, как тухлый душок при отравлении. Человек сделал несколько глубоких вздохов, ухватился за перекладину, и подтянулся двадцать раз кряду. Совсем недурно, господин капитан, опосля полутора недель бесперебойного пьянства! Он медленно, чувствуя, как растягиваются разогретые сухожилия, отжимался на брусьях. Раз, два, три… Мысли поневоле возвращались ко вчерашнему разговору. Павел смотрел на товарища карими глазами смышленой немецкой овчарки.

«Вы тоскуете по старым, добрым временам, мой друг!»

«С чего ты это взял?!»

«Ваши очи загорелись пламенем, как у героя комикса. Не помните старый мультфильм про путешествие Нильса с дикими гусями? Домашний гусь Мартин так же глядел вслед улетающей стае. Надо полагать, вас побеспокоили бывшие знакомые?»

«Вроде того…»

«Странные у вас друзья, Сергей Матвеевич! Они прячутся в тонированной машине, вместо того, чтобы выйти навстречу, и пожать руку! Что это может означать по вашему?»

«А как ты считаешь, Паша?» – усмехнулся мужчина.

«А тут и считать нечего! Эти господа в манерном автомобиле, не хотят, чтобы вы их видели. Вопрос – почему?! Коли они назначили встречу наутро, какого, прошу прощения дьявола, прятаться в машине?!»

«Вот такие у меня таинственные у меня друзья, господин Горовиц!» – Сергей пригубил из стакана, распрощался с писателем, и уехал домой. Больше он в тот день ничего не пил, рано лег спать, а мысли о предстоящей встрече гнал от себя прочь. Наверное, сказывалось действие многодневного пьянства, а оно, как известно, отлично притупляет страх. Но сейчас, вместе с тем, как улетучивались из организма спиртовые пары, тревога медленно вползала в сердце, будто холодная, скользкая змея. Продолжая физические упражнения, он вел мысленный диалог с невидимым собеседником. Так легче думалось.

«Доброе утро, капитан! Слушай расклад. Незнакомец продиктовал адрес. Это странно. Если бывшего офицера побеспокоили представители спецслужб, они не приглашают наймитов на квартиру, словно заказывают пиццу, или вызывают проститутку. Обычно встреча происходит на нейтральной территории. Парк, кафе, большой магазин… Улица Гороховая дом сорок девять, квартира три. Конечно, это не жилая квартира. Первый этаж. Надо полагать, офис, согласен?»

Сорок семь, сорок восемь…

– Пятьдесят!

Сергей шумно выдохнул воздух через ноздри, закончил отжиматься на брусьях, мягко, по-кошачьи спрыгнул на землю.

– Разогнал кровушку по затекшим мышцам… – пропел он себе под нос, желая отвлечься от назойливой тревоги, легкой трусцой побежал к дому. Пьющие джентльмены уговорили бутылочку портвейна, грелись на солнышке, как два стареющих бывалых кота. Пробегая мимо, Авдеев поморщился. Все-таки, профессионализм не пропьешь! Он мысленно отрабатывал варианты предстоящей встречи, мускулы привычно работали, а мозг деловито перебирал варианты, отсеивал ненужное, вспоминал детали вчерашнего разговора.

«Ну и что ты на это скажешь, солдат?» – обратился он к слушателю.

«Все очень просто. И сложно. „Они“ пообещали вознаграждение, не озвучив сумму. Так не бывает. Психологический прием. Наемника следует немедленно увлечь деньгами, по ходу пьесы цифра может поменяться, но как известно, первое впечатление самое сильное. Почему? Ответ простой. Субъекты в джипе неплохо осведомлены на твой счет, приятель! Увлекающаяся натура. Таинственность важнее корысти. Следовательно, заказчиком является человек, который хорошо знает тебя лично. Таких осталось немного».

– Таких осталось немного… – повторил Авдеев вслух.

Когда он свернул с проспекта, от дома отъезжал черный шевроле тахо. Машина стремительно двигалась по шестнадцатой линии, номер был сокрыт от обзора едущим следом фургоном. Сергей хотел догнать загадочный автомобиль бегом, но передумал. Вдоль пешеходной зоны сновали прохожие, а петлять среди людей, как заяц, здоровому мужику, в мятом спортивном костюме, и седой щетиной на скулах, не хотелось. Сергей поднялся по лестнице, несколько секунд вслушивался в тишину. Глухо стучало сердце, и за входной дверью нетерпеливо повизгивала собака. Мужчина открыл дверь, пес радостно юлил возле ног, хозяева еще не проснулись.

– Должно быть, ошибся… – буркнул он себе под нос, прошел на кухню, достал из холодильника завидный шмат колбасы, пес щелкнул зубами, и поймал драгоценность на лету. Висящие на кухне часы показывали девять тридцать. Все по графику…

«Ты не ошибся, солдат, и сам это отлично знаешь!»

«Черт возьми! Черных „шевроле тахо“ в городе, как бродячих собак! Говорят, во всем мире только русские и американцы предпочитают большие, прожорливые автомобили».

«Не лги себе! Это была та самая машина…»

Бриться было приятно, а контрастный душ изгнал остатки похмелья. Кожу приятно покалывали бодрые острые иголочки, к тому же разыгрался зверский аппетит. К счастью в шкафу висела свежая рубашка, и отглаженный костюм, во время запоя брючная пара была как-то без надобности. Когда Сергей завязывал галстук, пальцы рук заметно дрожали. Но то был не симптом похмелья, и ощущение легкого куража перед встречей. Интуиция подсказывала старому военному, грядет что-то важное. Так просто, эти ребята слежку не организовывают, хлопотно это…

Он соорудил яичницу из трех яиц с остатками колбасы. Большую часть завтрака выклянчила соседская собака, не сводя умилительных карих глаз с человека. Мужчина выпил две кружки горячего кофе, накинул свободный плащ. Куртка скорее подошла бы по сезону, но плотная ткань сковывает движения во время драки. До означенного незнакомцами срока оставалось сорок шесть минут. У него в запасе будет десять-двенадцать минут, для того чтобы осмотреться на месте. Капитан Авдеев чувствовал себя бодро, готовым к встрече. И только спускаясь по эскалатору в метро, он вспомнил комья синей грязи, прилипшие к бамперу шевроле. Номер не заметил, хотя помнил его отлично, а вот синяя нездешняя грязь висела на порогах сухой коркой. Вспомнил, и мысленно усмехнулся. Он снова в строю. Старые добрые времена возвращаются…

Перед тем как покинуть квартиру, он набрал номер телефона. Спустя шесть долгих гудков, ответил заспанный женский голос.

– Алло… Слушаю вас!

– Привет. Это – я.

– Узнала. Что ты хочешь?

Он закрыл глаза, и мысленно увидел бывшую жену. Пепельные волосы всклокочены, как воронье гнездо, в больших голубых глазах застыл страх. Наверняка она обернулась на входную дверь. Вдруг он стоит на лестничной площадке?! Почему-то ему стало смешно.

– Не бойся. Я трезвый.

– Хочется в это верить…

– Не помню, случая, чтобы я тебе врал.

– Я тоже не помню. Зачем ты звонишь?

– Как Ангелина?

– С ней все хорошо.

– Ладно. Мне предстоит небольшая халтура, скоро пришлю вам деньжат. Надеюсь, после этого ты разрешишь мне увидеться с дочерью.

– Ты уезжаешь? – в ее тоне прозвучала робкая надежда. Не обольщайтесь, мадам. Ваш бывший супруг – счастливчик. Не стоит надеяться, что его так быстро прикончат!

– Вернусь – позвоню! – отрезал Сергей, и отключился. Он хлопнул дверью, за спиной обиженно тявкнул соседский пес. Мужчина быстро спускался по лестнице. Он пожалел, что позвонил бывшей супруге.

Ставрополь. 15 апреля. 12.30.

Кащей открыл глаза. Он не спал, а лишь на пару минут погрузился в дрему, и увидел чудесный сон. Опаленная солнцем земля, и чудесный оазис, раскинувшийся в самом сердце пустыни. Прозрачное изумрудное озерцо, наполненное ключевой водой, между пальм пляшут чернокожие голые девицы. Они тянут к нему свои бесстыдные толстые губы, груди трясутся как у стриптизерш, на шее висят цветные ожерелья. Он радостно хохочет, в вену вонзается тонкая игла. Негритянка понимающе кивает.

– Это самый гремучий кайф, что тебе доводилось испытывать, дорогой! – она целует его в губы, дрожь сладострастия сотрясает тело, жирная липкая жидкость течет по бедрам.

– Сладенький наш! Любимчик и красавчик! – вразнобой запели голые негритянки. Они прижимались к нему своими бедрами, мускусный запах, источают гладкие бедра красавиц, он сводит с ума несчастного наркомана.

Кащей помотал головой, видение исчезло, растаяло, растворилось как дым. Несколько секунд он ошалело крутил головой? Откуда пригрезилась такая картинка? Он никогда не выезжал дальше Ростова? Если не считать тамбовской губернии, где молодой человек сидел два года в тамошней колонии. Скверное время. Местные урки крепко опускали неопытного, доверчивого юношу. Сучья зона, беспредел. Сломанные ребра, да выбитый зуб так и остался в дремучих тамбовских лесах. Но с тех пор многое изменилось. А теперь Лешка Трутнев, хорошо известный на районе субъект под погремухой Кащей, владеет магией, которую не может дать ни один наркотик! Это и есть счастье…

– Хотел бы я сейчас встретиться с теми уродами… – он прошипел как разъяренная змея. Воспоминания о зоне, всякий раз вызывало в нем острый приступ ненависти ко всем этим успешным уродам, живущим бок о бок, появлялась гнетущая жалость к себе, и смутное ощущение неотвратимо приближающегося конца. Говорят, что на волю из далекого тамбовского края вслед за ним пришла малява. Мол де, имейте в виду, местные хлопцы. Рядом с вами теперь живет опущенный. Но в наркоманской среде это не имело значения. Однако предчувствие сладкой мести вызвало у человека тихий стон. Желание убивать, насиловать, калечить оказалось столь невыносимым, что причиняло физическую боль. Как на ломках…

Во рту застыл привкус крови и женской плоти, он машинально провел языком по пересохшим губам, и несколько раз часто, прерывисто икнул. Воздух в подвале густой и сладкий, как сгущенка. Его насыщают множество запахов, сотни мельчайших оттенков пронизывают тесное пространство. Нежными потоками они ласкают ноздри, от них кружится голова, и на лбу выступает испарина. Новые ощущения, новая жизнь…

И еще конечно свет! Он яркий, щемяще голубой, но совсем не такой как июльское небо жарким полднем, а много насыщеннее, синька разбавленная водой. Человек поднес к глазам ладонь. Кожа искрилась золотыми точками, они буравили плоть, впивались в естество, оставляя неповрежденными гладкие покровы. Он видит в темноте! Хороший кайф, честный кайф, благодать!

Он быстро сорвал с себя одежду. Нагота делала его совершенным. Каждая клеточка тела впитывала новую природу, источала энергию преображения. Он – совершенен! Человек радостно рассмеялся. Он стоял обнаженный, посреди темного подвала, и ощущал себя властителем мира.

Из угла донесся едва слышный шорох. Кащей метнулся туда быстрее самого ловкого кота, и тотчас в его руках извивалась большая серая крыса. Некоторое время он внимательно изучал грызуна. В подвале было совсем темно, сквозь заколоченные окна свет не проникает с улицы, но человек без труда разглядел выпуклые черные глазки, блестящие как бусинки, дрожащий розовый нос, и седые, похожие на упругие проволочки, усики. Несчастное животное царапало коготками кожу мучителя, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Розовый, облезлый хвост судорожно обвил пальцы. Крыса оскалила острые резцы, и издала пронзительный свист. Кащей усмехнулся, сжал пальцы, и брезгливо отбросил в сторону расплющенное тельце. Убивать хорошо! Ему нравится убивать, чужая смерть придает силу, страдания жертв делают его свободным.

Хлопнула дверь, узкая полоска света разорвала непроглядную мглу подземелья.

– Фу, дьявол! Здесь ни черта ни видно!

– Там свет включается… Вон, протяни руку налево.

– Херня какая-то!

После недолгой возни, раздался сухой звук выключателя, зажглась лампочка, осветив помещение. На входе стояли две мужчин. Высокий худощавый, одетый в дешевый костюм мужчина, по виду прораб, и приземистый крепыш в джинсовой куртке. У коротышки на затылок сдвинута бейсболка, с рекламой кока-колы на козырьке. Он скептически осмотрел стены, потолок, и пару раз стукнул каблуком по каменному полу, будто намереваясь отбить чечетку.

– Под склад конечно подойдет, но в ремонт вложится надо!

– Да какой ремонт, Клим?! Побойся Бога! – горячился худой. – Тебе здесь не пироги, и не капусту хранить, а стройматериалы. Поменяешь дверь, окна сейчас досками забиты, их только застеклить и решетки поставить! Копеечное дело!

– Прибавь еще сигнализацию… – ворчливо заметил Клим. Он снял бейсболку, и вытер ладонью взмокший лоб. – А почему здесь такой запах?!

– Какой запах? – прораб вытянул длинный нос, и стал похож на подозрительную выдру. – Обычный подвальный запашок… – он ткнул носком башмака раздавленную тушку. – Крысы! Вот тебе и запах!

– Еще и крысы!

– А где ты видел подвалы без крыс? – худой дружелюбно рассмеялся.

– Все равно ты дорого хочешь за эту помойку! – убежденно сказал коротышка. – Цену надобно обмозговать! – мужчина хотел еще что-то добавить, и даже многозначительно нахмурил низкий лоб, но не успел. То, что он впотьмах принял за кучу лежалого мусора, вдруг превратилось в человеческую фигуру. Фигуру голую, грязную до отвращения, не человек, а персонаж из фильма ужасов. Он испуганно попятился назад, но фигура необычайно проворно кинулась на прораба. От чудовищного удара в грудь, худого отбросило к стене, голова хрустнула как перезрелый арбуз, на пол брызнули капли крови. Клим всхлипнул, и опрометью кинулся бежать прочь из страшного подвала. Он запнулся за ступеньку, чуть не упал, но сумел сохранить равновесие, и теперь огромными прыжками летел наверх по ступеням. Ему вдруг стало так страшно, как не было никогда в жизни. Сердце заходилось в бешеной скачке, мужчина хотел закричать, но спазм ужаса свел горло судорогой. Только мышцы ног звенели как струны, если бы таймеры зафиксировали скорость, с которой коротышка рванул по лестнице, был бы мировой рекорд! До спасительной дверцы оставались считанные шаги, когда железные руки стиснули шею. Клим открыл рот, чтобы позвать на помощь, в пяти метрах, за дверью урчали автомобили, доносились голоса прохожих. В щели под дверью струился солнечный свет, тонкая золотая полоска. Спасение было совсем рядом, но вместо крика, человек издал беспомощный хрип. Он протянул руки к дверной ручке, и покатился назад, увлекаемый дьявольской силой. Оказавшись внизу, на дне подвала, мужчина лежал на спине, и жалобно хрипел.

– Пожалуйста, отпустите меня! Я Вам заплачу! – его голос походил на звук испорченного магнитофона, сухой, трескучий, заезженный. А только что он так бодро торговался! Спасительная мысль озарила сознание. Это – ограбление! Конечно! Клим хотел было извлечь из кармана бумажник, но не мог высвободить руку. – Я заплачу! – истово прошептал мужчина, свято веря, что за деньги можно решить любую проблему, даже отсрочить смертный час. Цена вопроса.

Лицо грабителя было ужасно. Запекшиеся губы искривились в дьявольской ухмылке.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби…

Едкий запах формалина ударил несчастному в ноздри.

– Нет!!! – закричал мужчина тоненьким женским голосом, сверху обрушился оглушительный удар, и наступила мгла…

Москва. 8 отделение Генерального штаба Российской Федерации.

Генерал пребывал в возбужденном состоянии. Он мерил шагами кабинет, дважды останавливался возле столика, порывисто наливал в рюмку коньяка, выпивал, залихватски крякал, и продолжал неутомимый бег по кругу. Выглядел он немного комично. Широкоплечий, коротконогий, с черными густыми бровями, и такой же смоляной богатой шевелюрой, которую пощадили годы. Лишь редкие серебряные нити просвечивали в жестоком ежике бравого вояки. От его беспрестанного движения в тесном кабинете поднялся небольшой ветерок, на столе дрожали зачищенные карандаши в стаканчике. От сверкания золотых генеральских погон, у Маркова начало рябить в глазах.

– Андрей Петрович! Прошу тебя остановись, присядь на минутку! – взмолился он.

Генерал встал как вкопанный, ожег черным взглядом старого товарища.

– Какого же черта ты молчал все эти годы, сукин сын?!

– Не было доказательств.

– А у американцев эти доказательства были?!

– Ты же смотрел видео…

– Видео! – передразнил мужчина. – Ты лучше остальных должен понимать, что могло случиться, если бы наши заокеанские «друзья» первыми получили сыворотку!

– Они ее и получили. Только не достаточно эффективную.

– Именно так, именно так… – проговорил он скороговоркой, и возобновил бег по кругу.

– У тебя так давление подскочит, Петрович! – Марков едва сдерживал улыбку.

– К черту давление! Это ведь сенсация, понимаешь, дружище!

– Понимаю. И не я один…

– Ты что имеешь в виду? – генерал нахмурился.

– Ситуация не из простых, – Иван Сергеевич с трудом подбирал слова. – Разработку препарата вначале проводили крупнейшие институты страны. Сам понимаешь, исследования велись в строжайшей тайне, но результат – ноль. Миллионы выброшены на ветер. Тогда мы и организовали операцию. Риск был слишком велик, официальные службы не имели права вмешиваться в суверенные дела независимого африканского государства. Для подобного рода операций обычно нанимались «специальные» люди. Отлично обученные, имеющие опыт работы в экстремальных условиях. Это – смертники. Долго не живут, но дело свое знают неплохо. В случае провала, противник обнаружит гражданина без имени, страны и отечества. Мы даже их трупы сжигали, а не забирали с собой! – он горько усмехнулся, налил коньяка, выпил, медленно сжевал дольку лимона. – Далее… Парни совершили невозможное, в той стране американцы проводили эксперименты над местным населением. Вводили pl-14 в микро дозах, и выпускали пошалить. В малых пропорциях сыворотка действует постепенно, эффект не ярко выражен, лица только чернеют словно головешки. Но сам понимаешь, по неграм и арабам это особенно не заметно. Таких подопытных называли «лешими».

– Почему «лешие»?

– Назвали их так в шутку, а слово прилепилось, наждаком не отодрать. Скорость бега инфицированного субъекта возрастает во много раз. Пустишь такого на олимпийские игры, он «золото» на всех дистанциях заберет. К тому же кожа темная, одним словом, – леший, а не человек! Странно другое. «Лешие» действовали организовано, будто меж собой имели телепатический контакт.

– Как это понимать?!

– Понимай, как хочешь. Рациями испытуемых не снабжали, сотовых, как ты понимаешь, у них тоже не было. Но стоило появиться одному, тотчас, словно из-под земли объявлялись остальные. Для вооруженных людей, «лешие» не представляли опасности, хозяева не снабжали их оружием…

– Пока не снабжали! – генерал многозначительно поднял левую бровь.

– Пока… – в тон собеседнику ответил Марков.

– До сего момента все ясно. Продолжай.

– Продолжаю. Короче говоря, мы добыли споры американского препарата, доставили его в наши лаборатории. Нужен был человеческий материал для опытов…

– Зеки? – полувопросительно кивнул генерал.

– Обычная практика, – сухо ответил Марков.

– Они умирали?

– Не так быстро. Но результат был слабо выражен. Там возник странный побочный эффект. Кроме потемнения кожных покровов, менялся характер инфицированных людей, говоря по простому, они становились жестокими, кровожадными, что ли…

– Уголовники редко похожи на Льва Толстого!

– Все так. Хотя сыворотка действовала на всех по-разному. Небольшой процент испытуемых оказался вовсе не подвержен разрушающему действию на личность, хотя изменения наблюдались.

– Например…

– У отдельных субъектов появлялись ранее несвойственные им привычки. Некоторые начинали курить, хотя никогда не курили раньше, возникала наркотическая тяга, и тому подобное. Человеческий внутренний мир – тема малоизученная, в нашей конкретной работе это не существенная деталь. Важно другое. Искомые сверх способности сыворотка PL-14 в микро дозах давала сомнительные, испытания не имели перспективы. Замкнутый круг. Высокая концентрация препарата людей убивает, на короткое время, превращая их в суперменов, низкая всего лишь выявляет скрытые дефекты души, ну бьют они как Майк Тайсон, и бегают быстрее спринтера. Опять-таки меняется интеллект, но не в ту сторону, чтобы пичкать сывороткой ученых. Конечно, для психологов это интересно, но практическое применение – нулевое. Любой обычный стимулятор выгоднее и проще.

– А что дальше?

– Решено было прекратить разработки. Но часть имеющегося материала, я на свой страх и риск разослал по областным лабораториям. Прошло несколько лет, и вот безвестный гений из Ставропольского института находит совершенно новую версию препарата!

– Судьба… – медленно проговорил генерал. – То есть ты хочешь сказать, что секретности нам уже не сохранить?

– Не уверен. Важно другое. Нам нужны здоровые мужчины, для проверки «Красного жука». Пока все эти выкладки, графики и рисунки, не более чем теория.

– Не сомневаюсь, что ты уже нашел кандидатуру! – одними губами улыбнулся Андрей Петрович, но глаза его пристально и сурово смотрели на собеседника.

– Пока об этом говорить преждевременно… – уклончиво ответил Марков.

Генерал опустился в кресло, и задумчиво барабанил пальцами по кожаному подлокотнику.

– Что есть такого, что ты мне еще не сказал, Иван Сергеевич? – медленно, будто размышляя вслух, спросил он.

– Есть одна неприятная деталь, – неохотно кивнул мужчина, и плеснул себе коньяка на самое донышко рюмки.

– Американцы, – почти утвердительно кивнул генерал.

– Так точно. Мы считаем, что они продолжали разработки PL-14. И я могу лишь предполагать, какого результата они добились. По имеющимся данным, за минувшие годы, в некоторых странах мира, включая Россию, осуществлялись экспериментальные диверсии. По сути дела, ничего серьезного, важно другое. Очевидцы описывали чужаков, сильно напоминающих «леших». Более того… – он тронул губами пахучую жидкость. – Я убежден, что некто, находящийся сейчас в соседнем кабинете очень внимательно выслушал доклад о ставропольском открытии.

Андрей Петрович придирчиво оглядел свой мундир, смахнул с лацкана несуществующую пылинку.

– Надо доложить обо всем президенту… – сказал он, но как-то вяло, будто размышляя вслух.

– Я бы не стал пока этого делать, – с деланным равнодушием ответил Иван Сергеевич. Он сделал нажим на слово «пока». – До окончания результатов эксперимента. Знаешь, плохая это примета – рассказывать о деле до его завершения.

– Хорошо. Я подумаю. А что скажем остальным?

– То же, что и прежде. Ведутся разработки, о результатах обязательно будет сообщено дополнительно.

– Едва ли их устроит такой ответ, – покачал головой генерал. – Тот же Еременко всю душу вынет. Въедливый черт!

– На этот случай ставропольский проект курирует некто Хорьков. Это мой человек. Он таких дотошных как Еременко ест на завтрак вместо яичницы. Все вопросы к нему! Каждый желающий получит координаты для связи.

– Спрашивать кто это загадочный «некто» не имеет смысла? Все равное не скажешь!

– Всему свое время, дорогой генерал! – лучезарно улыбнулся Марков.

– Ну и личный вопрос, Ваня! – Андрей Петрович лукаво по домашнему улыбнулся, но взгляд его казалось, готов был проникнуть товарищу в самое сердце. – Почему ты собрал представителей ведомств, а не рассказал мне лично? Надеешься подстраховаться в случае провала?

– От тебя ничего не скроешь! – деланно рассмеялся полковник. Он вытер ладонью со лба капли пота. Бледные тени легли на землистое лицо. Мужчина выглядел намного старше своих лет, пальцы рук дрожали, на виске вибрировала синяя жилка. – Есть мнение осуществить небольшой эксперимент в естественных условиях.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотреть, как действуют «лешие» в реальном бою. Согласись, соблазн велик!

«Постарел гвардеец! Или болен. Разучился грамотно подавать информацию!» – генерал многозначительно покачал головой, словно не понимая, о чем собственно идет речь, и решительно хлопнул по столу ладонью.

– Мудреная идея. Жертв не избежать?

– Лес рубят, как говорится…

– Избавь меня от пошлых сентенций, дружище. А откуда тебе известно, что «лешие» ввяжутся в заварушку?

– Интуиция. И потом, это те малые детали, которые я предпочел бы разработать самостоятельно, – уклончиво ответил Марков.

– Ладно! Пойдем к людям, а пока будь по-твоему. Когда ты намереваешься получить… – он запнулся. – Получить результаты работы?

– В ближайшие сутки! Я рад, что мы верно друг друга поняли, Петрович! – человек пригладил седые бачки, и впервые за все время разговора широко улыбнулся, отчего сухое, вытянутое, как растекшийся по сковороде блин стало вполне милым и привлекательным.

Ставрополь. 15 апреля. 07.25.

За минувшую ночь Травкин почти не сомкнул глаз. Сквозь прозрачную тюль на окнах, ярко светила назойливая красная луна, круглая и блестящая, как гигантская медная монета, а в голову лез всякий вздор. Накануне он пожертвовал собственную кровь для получения плазмы, девчонки лаборантки, напуганные страшным лицом миролюбивого шефа, крутили в центрифуге пробирку с жидкостью. Время вызревания споров сыворотки – восемь-десять часов. Оставалось только ждать. Он маялся в лаборатории допоздна, и ушел, лишь когда усатый, похожий на боевого моржа вахтер, принялся угрожающе греметь связкой ключей над ухом. Впрочем, со вчерашнего дня вахтер служил номинально. Возле здания института круглосуточно дежурили черные машины, а у дверей лаборатории неотлучно находились пара дюжих молодцов в костюмах. Они были похожи на братьев близнецов, и несмотря на кокетливые взгляды девиц, оставались бесстрастными как два накаченных манекена. Когда поздно вечером Травкин покидал институт, к нему тотчас подкатила одна из таких машин, и вежливый казенный голос приказал уважаемому Алексею Семеновичу немедленно сесть в салон джипа. После того как молчаливый водитель отвез его домой, автомобиль остался дежурить возле парадной. Нельзя сказать, что такое соседство улучшило и без того тревожное состояние молодого ученого.

Солнце окрасило верхушки могучих тополей розовой пеной, робко запели первые птицы, мужчина отверг безуспешные попытки заснуть, протер кулаками воспаленные глаза, и потопал в ванную. Десять минут ледяного душа, и три чашки крепчайшего черного кофе слегка его взбодрили. Он выглянул в окно. На улице пустынно, черная машина стоит на прежнем месте. Опустилось тонированное стекло, изнутри высунулась рука, и опорожнила пепельницу полную окурков.

– Не человек, а терминатор какой-то! – вздохнул Травкин, наскоро оделся, и вышел из парадной.

Ласково шелестела молодая листва, утренний воздух был свеж, пах зеленью и росой. Хотелось раздеться донага, и упасть в высокую траву, чтобы нежная зелень впитала боль, страх и усталость. Мужчина решил пройти до института пешком, подумать, развеяться – после бессонной ночи и лошадиной дозы кофеина сердце трепыхалось где-то в горле, а голова гудела как колокол. Однако джип немедленно двинулся следом за ним, дверца распахнулась.

– Садитесь в машину, Алексей Семенович!

Водитель выглядел также бодро, каким был накануне вечером.

– Вы принимаете стимуляторы? – раздраженно спросил ученый.

– Сядьте в машину, пожалуйста! – голос ровный, мерный, будто говорит не человек, а робот.

– А если я откажусь?!

– Не советую, – на бесстрастном лице промелькнуло нечто отдаленно напоминающее улыбку. Хотя едва ли. Автоматы не умеют смеяться.

– Вы примените силу? – высокомерно хмыкнул Травкин. Он был на пол головы выше приземистого охранника, и на добрый пяток килограмм тяжелея. К тому же в юности занимался вольной борьбой, да и сейчас, на исходе третьего десятилетия мог несколько раз выжать гири двухпудовки.

– Уверен, что до этого дело не дойдет! – водитель говорил с ледяной вежливостью вышколенной прислуги. – Прошу в машину, Алексей Семенович! – на сей раз в тоне отчетливо прозвучали приказные нотки.

– Пошел ты к черту вместе со своей таинственной организацией! – крикнул покладистый ученый. Сказывался и недосып, и две чашки кофе взвинтили нервы до предела, но более всего он разозлился на этих бездушных автоматов. С какой стати кто попало будет распоряжаться его маршрутом?! Захочет, и вовсе не работу не пойдет! С тех пор как ему удалось «поймать» новую фазу деления «Красного жука», жизнь превратилась в сущий кошмар. Он работает, ездит домой, ест, пьет, и даже отправляет естественные надобности под неусыпным контролем безликих мужчин в костюмах. Конечно, важнейшее открытие, значение которого трудно переоценить, но зачем же стулья ломать, цитируя гоголевского персонажа?! Хотя если говорить честно, ничего принципиального нового он не открыл. Идею PL-14 предложил московский ученый Райхель. В то время Травкин закончил университет, и учился в аспирантуре. Он дважды видел Райхеля, обычный, плешивый дядечка в пиджаке с замусоленными рукавами старенького пиджака, он преподавал на соседней кафедре. Говорили о нем, как о чудаковатом гении. Кажется, он вскоре эмигрировал… Молодой ученый буквально заболел идеей создания сыворотки. И вот, спустя несколько лет на адрес Ставропольского института пришла посылка со спорами препарата. Отправитель неизвестен, прямо-таки детективная история! С тех пор началась новая жизнь. Травкин потерял покой и сон. Ему как Менделееву приснилась заветная формула очищенного препарата, но молодому ученому не повезло в отличие от бородатого химика – сон оказался пустышкой. Искомый результат нашелся случайно. Не было никакого озарения, творческого экстаза, и тому подобной околонаучной требухи. Только нудная, кропотливая работа, изо дня в день. И в результате неисчислимого количества экспериментов, объявился относительной стабильный образец. После пробной дозы мыши не погибали в течении получаса, а становились необычайно активными, также заметно повышалась агрессия животных. Хотя, несомненно, продолжительность жизни подопытных животных заметно сокращалась, и все же это был небывалый прогресс! Удивительно, но простейший аргинин оказывал на PL-14 стабилизирующее действие. Правда, уровень активности банального герпеса возрастал десятикратно, но это мелочи, на которые не следовало обращать внимания. Травкин немедленно отрапортовал в Москву, и спустя двенадцать часов, на пороге его кабинета объявился бледный как смерть, и такой же бесстрастный господин. Вечно застегнутый на все пуговицы, в неизменном, твердо повязанном галстуке мсье Хорьков. С первых минут общения, ученый ощутил непривычную робость при виде высокого гостя, хотя тот ничем особенно страшным не выделялся. Быть может психологическая несовместимость типов личностей, или Хорьков обладает даром гипноза как Вольф Мессинг, не известно. И вместе с ним в институте объявились клишированные красавцы. Они не вмешивались в работу сотрудников, вели себя предельно вежливо, сухо, корректно, как хорошо дрессированные доберман пинчеры. С их приходом, дружеская, шутливая атмосфера, царящая в лаборатории, исчезла, уступив место напряженным, трудовым будням. Раньше сотрудники обращались друг к другу запросто по имени, с приходом варягов, сами по себе возникли неуклюжие отчества. И лица ученых приобрели то скорбно-постное, сочувственное выражение, которым так гордятся работники похоронных бюро.

– К черту! – со вкусом повторил ученый, смакуя мгновения триумфа. – Пойду пешком, и ничего ты мне не сделаешь! – буйный хмель свободы ударил в голову, как молодое вино. Он демонстративно подхватил портфель, и зашагал по асфальту, наслаждаясь свободой, и гордясь собственным мужеством. За спиной тихо хлопнула дверь машины.

«Сейчас начнет уговаривать!» – мстительно подумал Травкин. – «Хрен вам всем! Надоели!»

Он шагал по пустынной аллее парка, заливисто пели птицы, солнечные лучи нежно гладили ладонями шершавую листву. Между деревьев промелькнула черная тень, и тотчас скрылась в кустарнике. Нечто быстрое, отдаленно похожее на человеческий силуэт. Неожиданно мужчине стало не по себе, но он беззаботно тряхнул головой, и пошел дальше, широко размахивая портфелем. После развилки тропа уходила вглубь парка, высоченные деревья великаны распростерли могучие руки, как гигантские змеи они оплели кряжистые ветви. Сквозь полог густой листвы, сюда почти не проникал солнечный свет, вдоль аллеи росла высокая, трава. Вновь сбоку возникла расплывчатая тень, теперь уже совсем рядом. Хрустнула сухая ветка, возмущенно галдели сороки, стайка птиц поднялась с насиженного места, черными мушками они кружили над кронами деревьев. Ученый остановился. По спине побежали колкие мурашки.

– Собака, наверное… – произнес он вслух, желая себя подбодрить. Голос прозвучал слабо, неуверенно, будто тополиная листва поглощала звуковые волны. Травкин набрал полную грудь воздуха, и крикнул. Эхо задохнулась в густой листве.

– Галлюцинация! – насильно пошутил человек, и двинулся дальше. Он знал этот парк как свои пять пальцев, по выходным совершал здесь пробежки. Через триста метров начнется широкая развилка, за ней центральная аллея, оттуда рукой подать до проспекта. Если затаить дыхание, то можно услышать рокот проезжающих грузовиков. Мужчина напряг слух, но тишину нарушали только биение собственного сердца, и навязчивый гул в ушах.

– Ерунда какая-то! – он весело свистнул, и ускорил шаг. Дорогу пересекла рыжая белочка, зверек зыркнул на незнакомца блестящим глазом, и нырнул в заросли репейника. Симпатичное животное вызвало улыбку на лице человека, он хотел пошутить над своими детскими страхами, и в ту же секунду, хлесткий удар в челюсть сбил его с ног. Лязгнули зубы, перед глазами поплыл розовый туман, рот наполнился горячей кровью. Он попытался встать на ноги, чувствуя сильнейшее головокружение. Яростный крик будто прилетел с неба, и обрушился как камень, выпущенный из пращи.

– Лежать!!! Не двигаться! Лежать на месте!

Все дальнейшее было похоже на старинную киноленту, прокрученную в замедленном формате. Травкин увидел, как по тропе не бежит, а скользит его телохранитель. Ноги едва касаются земли, плавным, не лишенным изящества движением, он расстегивает пиджак, подмышкой угрожающе топорщится черная кобура. Расплывчатая тень оказывается на его пути. Скорость ее перемещения поразительна, но водитель не пасует. Одним прыжком он преодолевает широкую канаву, пистолет зажат в двух руках, как у героя боевика, из крошечного черного дула вырывается желтый огонек. В это трудно поверить, но тень успевает пригнуться, пуля выбивает острую щепу из ствола могучего дуба.

– Что за черт… – ученый сплюнул на землю кровавую жижу, машинально ощупав языком шатающийся клык. И тотчас его накрывает воздушной подушкой звук выстрела. Закладывает уши, но зрение становится резким и отчетливым как прежде. Он успевает увидеть, как черная тень метнулась в кусты, и уже через секунду, где-то далеко хрустнула сломанная ветка. Водитель стреляет вторично, и прячет пистолет в кобуру. Только после этого, он нагнулся к раненому, быстро и профессионально ощупал шею и скулу. Мужчина почти не запыхался от бега, только лоб прочертила глубокая морщина, и на виске часто пульсирует тонкая голубая жилка.

– Я ведь просил вас, Алексей Семенович, сесть в машину! – проговорил он тоном нудного школьного преподавателя, легко, как пушинку подхватил стокилограммовую тушу кандидата наук на руки, и зашагал к выходу из парка.

В салоне автомобиля мужчина достал из бардачка чистый платок, и протянул его Травкину.

– Как вы себя чувствуете? Голова кружится, тошнит? – в голосе звучала искренняя забота, ученый ощутил угрызения совести. Парень по виду его ровесник, а хлопочет как добрый папаша!

– Все нормально. Спасибо. Уже гораздо лучше… – он потрогал шатающийся клык. – Чем это он меня так?

– Кулаком. Куда вас отвезти Алексей Семенович?

– На работу. Сегодня должны вызреть новые споры. Думаю, мне удастся модифицировать сыворотку до оптимального уровня. Я надеюсь получить до сорока миллионов единиц продукта! Представляете?! – зуб шатался, и он забавно шепелявил, но не мог остановиться, когда начинал рассказывать про «Красного жука». Что-то хрустнуло в шее, голову ожгло болью, ученый замолчал, поняв, что малограмотный телохранитель вряд ли поймет о чем он толкует.

– Извините меня. Я так увлекся созданием новой версии препарата, даже не поблагодарил…

– Не о чем говорить. Это моя работа. Вы – выдающийся ученый, Алексей Семенович! Вам следует себя беречь!

– Спасибо на добром слове, всего лишь кандидат наук… А как вас зовут?

– Антон. – человек внимательно огляделся по сторонам, включил зажигание, машина бесшумно покатила по асфальту. Травкин бережно ощупал скулу. Губа почти не кровоточила, приступ головной боли прошел, а вот зуб едва держится в лунке. Придется идти к стоматологу. Как можно нанести удар такой силы обычным кулаком?! Он даже не успел разглядеть нападавшего, насколько быстро тот перемещался! Чудеса! Вероятно, действие наркотиков. Говорят, сейчас появились новые психотропные вещества, нечто вроде стимуляторов.

– Этот парень оказался слишком шустрым!

– Более чем, – Антон вывернул на главную дорогу.

– Наверное, бывший боксер. Такой удар, словно лошадь лягнула!

– Вполне возможно, – по каменному лицу человека невозможно было угадать, о чем он думает на самом деле.

– Вы стреляли в него?

– В данной ситуации я не видел иного выхода.

– Да уж… – протянул Травкин, и уставился в окно. Чтобы разговорить этого робота, надо обладать способностями умелого психотерапевта. Кандидат наук такими навыками не владел.

Автомобиль припарковался у входа в институт. Здесь уже дежурили две такие же машины. Ученый плохо разбирался в моделях, но надо уж быть полным олухом, чтобы не различать «форд» представительского класса. Дело серьезное, коли возле провинциального института паркуются такие шикарные тачки! И все с московскими номерами. Важные шишки! К стеклянным дверям немедленно приник усатый вахтер, угрюмое лицо было насуплено. Время раннее, а ученый народ публика беспокойная и совершенно бесполезная, на его житейский взгляд! Вон и этот умник приперся на службу не свет, ни заря! Старик недовольно гремел связкой ключей, косясь на лощенные черные автомобили.

– У меня к вам просьба, Алексей Семенович! – Антон достал из кармана маленький сотовый телефон. – Возьмите это!

– У меня есть трубка!

– Возьмите! В этом телефоне забит только один номер. Прямая связь со мной лично, или с моим напарником. Набирать номер не надо, достаточно нажать вот эту красную кнопку…

– Для чего достаточно?! – ученый подозрительно ощупал крохотный аппарат, скорее похожий на детскую игрушечную рацию. С трудом верилось, что нажав пунцовую, как пожарная сигнализация кнопочку, можно наладить связь.

– Например, если возникнет опасная ситуация, вроде той, что случилась в парке. Или вам покажется, будто что-то идет не так, немедленно нажимайте кнопку. При любой опасности либо нестандартной картине, воспользуйтесь рацией. Где бы вы не находились, дома, на работе, в ванной, или в уборной. В трубе встроена система наведения, я буду знать, где вы находитесь.

– Стоит ли наводить панику из-за одного наркомана?!

– Я очень вас прошу отнестись серьезно к моей просьбе. В парке на вас напал не обычный злоумышленник, – Антон протестующе поднял ладонь. – Больше я ничего говорить не буду. Закончим на этом. Держите трубку. В армии служили?

– Младший сержант запаса! – не без самодовольства объявил Травкин. Ему нравилось вспоминать армейскую службу, и прихвастнуть, что в московский университет он поступил уже двадцатилетним молодым мужчиной.

– Вот и славно. А я – майор. Это – приказ, если угодно!

Травкин взял маленький аппарат, рассеянно сунул его в карман брюк, вышел из машины, и медленно зашагал к дверям института, чувствуя затылком цепкий взгляд нового товарища. Видимо похожие эмоции испытывали приговоренные, когда их вели на эшафот, а в спину были нацелены мертвые дула винтовок. Просто так из Москвы майора не пришлют! Не говоря уж о Хорькове… Дверь распахнулась.

– Нет им покоя ни днем, ни ночью… – ворчливо буркнул вахтер.

– Доброе утро, Петр Иваныч! – рассеянно кивнул ученый, погруженный в свои невеселые мысли.

– Кому доброе, а кому и не очень! – отрезал старик.

– Что-нибудь случилось?

– А будто вы не знаете? Увольняют меня!

– Что значит «увольняют»?! Кто увольняет? И за что?!

Петр Иванович работал вахтером и ночным сторожем по совместительству с незапамятных времен. Старейший работник института.

– Говорят, теперь здесь будет вооруженная охрана. Круглосуточно! Кому нужен ворчливый одинокий дед? – он украдкой вытер слезящиеся глаза, и сгорбившись, побрел по длинному коридору. Травкин с тяжелым сердцем глядел вслед человеку. Вооруженная охрана… Он провел ладонью по густым волосам, и зашагал по лестнице. В следующую минуту мужчина забыл и про вахтера и про смешную рацию с кнопкой. Говорят, великие ученые эгоистичны как дети и кошки. Они думают только о себе. В лаборатории уже хозяйничала хорошенькая Люда.

– Доброе утро, Алексей Семенович! – у девушки была обворожительная улыбка, и милые ямочки на щеках. Все мужское население института млело глядя на стройную фигурку, обтянутую белоснежным халатиком. Не был исключением и кандидат наук Травкин, но изо всех сил это скрывал. Вопреки устоявшемуся стереотипу, Людочка была не только красива, но и умна. Она отлично понимала, что нравится этому черноволосому атлету, но не форсировала события, хотя временами кокетничала грамотно, слов нет.

– Привет, Люда! – бросил он походя, и склонился над микроскопом. И тотчас гений забыл милую Люду, которая невзначай прильнула рядом, коснувшись изящным бедром. Он не чуял запаха ее тонких духов, и касания трогательного завитка волос на своей шее. Ученый видел только множащиеся споры «красного жука», и остальной мир перестал для него существовать…

Антон проследил за объектом, убедился, что тот скрылся за дверьми института, и набрал короткий номер.

– Только что на Травкина было совершено нападение.

– Он жив?

– Да. Все в норме.

– Нападавший задержан?

– Никак нет… – мужчина глубоко вздохнул, и медленно произнес. – У меня создалось впечатление, что это был «леший».

Некоторое время абонент молчал, как бы осмысливая услышанное. Антон уже было решил переспросить, как трубка ожила.

– Ты уверен? Ошибка исключена?

– Почти наверняка. Я стрелял, он увернулся от пули.

Опять возникла долгая пауза.

– Ладно. Ты снабдил объект сигналкой?

– Так точно.

– Не упускайте парня из вида ни на минуту. Скоро поступят новые распоряжения. До связи…

Короткий щелчок, связь отключилась. Антон Кармазин аккуратно положил трубку в гнездо возле водительского сиденья, откинулся на кожаную спинку, и мгновенно заснул. Привычка, выработанная годами. Напарник его подстрахует, он и так без сна уже тридцать шесть часов. Последнее о чем он подумал, прежде чем погрузиться в сладкую пучину дремоты, это был «леший». Мужчина уверен, что в нападение в парке совершил именно он. Черное лицо, уникальная скорость перемещения, моментальная реакция. Физическая форма, память, зрение, и наблюдательность, у них чуткие, как у хищника. Что мог делать «леший» в южном городе России, остается загадкой. Это не его дело. Пока спать…

Ставрополь. Подвал дома 24, улица Московская.

Майор Ершов в очередной раз оттер влажным платком пот со лба. В подвале было душно, воняло потом, сладкой кровью, и еще чем-то едва уловимым, так пахнет в аптеке или в зубной клинике. Следователь с детства боялся зубных врачей, и едкий, приторный аромат, вызывал неприятную оскомину. К тому же эта нестерпимая духота! Сердце нырнуло в грудную пазуху, как шаловливый котенок, оно будто играло с хозяином в прятки. Хотелось как можно быстрее выйти на улицу, вдохнуть полной грудью, изгоняя из легких тягостную больничную ауру.

– Ну, что скажешь, Михаил Семенович? – он растер грудину, и повернулся к эксперту. Глядя на тезку маршала кавалерии тотчас хотелось поверить в переселение душ. Те же пышные, лихо закрученные усы, боевой взгляд жгучих очей, редкая челочка прилипла к низкому, с проплешиной лбу. Сходство усиливали короткие массивные ноги, и кряжистая фигура конника.

– А что тут скажешь, Петро? – нараспев, зычно ответил клон Буденного. – Убийство произошло шесть-восемь часов назад. Тела усопших не успели окоченеть. Тот что, худой погиб стразу же, перелом основания черепа. Его видать крепко по стене жахнули! – эксперт обладал своеобразным чувством юмора.

– «Жахнули»! – передразнил товарища Ершов. Он рассеянно листал документы погибших. Они вместе с бумажниками и деньгами оказались нетронутыми, версия ограбления исключалась.

– Официальное заключение получите завтра утром, Петр Гаврилович! – эксперт обиженно поджал губы. – Бумага будет составлена по все форме казенного протокола.

– Не сердись, Миша! – улыбнулся майор. – Духота здесь страшенная… Валяй дальше!

– Валяю. Итак. Удар такой силы, чтобы у нашего героя череп лопнул как арбуз. Нанести такой удар крайне затруднительно. Помещение тесное, низкий потолок не дает возможности для широкого размаха. Смекаешь?

– Пока не очень…

– Убийца обладает невероятной физической мощью, вот что я хочу сказать. Этот худой паренек и так стоял в полуметре от стены. Представь себе, с какой силищей надо толкнуть в грудь, чтобы сломалось основание черепа! А там крепкие кости, дружище, и у убитого на грудной клетке остались гематомы. Будто носорог боднул. И еще. Злодей был босиком!

– Что значит босиком?!

– Вон в пыли следы ступней отпечатались. Также здесь валяется чья-то одежда. Не исключено, что наш герой скачет по улицам в чем мать родила. Погибшие были людьми приличными, в башмаках…

Следователь брезгливо ткнул носком ботинка мятые джинсы.

– Отправь это добро на экспертизу.

– Будет исполнено! – улыбнулся эксперт. – Но вообще дело не из простых, Петро!

– Успокоил! – невесело усмехнулся Ершов. Он прищурился, с трудом разбирая в сумраке подвала мелкие буквы. Булкин Семен Андреевич, сорок один год, адрес… Надо будет сообщить родственникам, – печально подумал майор. Уважаемые господа! Вашего мужа (сына, брата и т. д.) давеча размазал по стенке злоумышленник, вроде заправского панчера. Убил ударом кулака. Как в сказке про купца Калашникова. Но если верить историкам, древние драчуны использовали кастеты… Но мы его обязательно найдем, не волнуйтесь, граждане! Перед глазами следователя всплыл воображаемый образ преступника. Маленькая голова, широченные как у гориллы плечи, и узкие босые ступни. Отпечатавшийся след на вид тридцать девятого размера. Титан-маломерок! И такой монстр скачет голышом по улицам его родного города. Конечно, напрашивается связь с изнасилованием девушки и убийством на Ольховой. Это совсем рядом, три остановки на автобусе. Он глубоко вздохнул, перебирая содержимое бумажников. У второго убитого в пухлом портмоне находились водительские права. И еще уйма зеленых долларовых бумажек. Редько Климент Евсеевич. Тридцать пять лет. Редкое имя – Климент… Отчество тоже не часто нынче встречается. Не помогла вам валюта, Климент Евсеевич, избежать лютой смерти! Вот проклятье!

– А что второй? – он отложил документы.

– Второй пытался убежать. Он даже вырвался из подвала, и достиг входной двери, но наш герой настиг его там, увлек назад, как медведь добычу, и прикончил.

– Каким образом?

– Пока затрудняюсь сказать наверняка, но думаю, обширное кровоизлияние в мозг.

– Жахнул кирпичом по голове? – майор слега подтрунивал над товарищем. Они с Мишей отработали вместе почти пятнадцать лет, помимо служебных отношений мужчин связывала крепкая дружба.

– Нет, брат… Видимых повреждений на коже нет.

– Ты хочешь сказать, что душегуб угробил господина Редько голыми руками?!

– На то похоже…

– Хорошая история! – протянул Ершов. Он достал сотовый из кармана, нажал кнопку вызова.

– Слушаю, товарищ майор! – молодой оперативник гавкнул, как задиристая, полная сил немецкая овчарка. Мальчишка только что из училища, рвется в бой.

– Пострадавший водитель автобуса уже очнулся?

– Так точно! Час назад. Я справлялся у главврача. Раненый может говорить, и хочет давать показания! В управление уже звонили из Москвы. По этому делу должен прибыть ихний представитель! – звонко лаял паренек, у следователя заложило уши.

– «Ихний, евоный…» – пробурчал майор себе под нос, и отключил трубку. Настроение было хуже некуда. Если уж из Москвы присылают варяга, пиши пропало!

– Проблемы, Петро? – эксперт копошился в грязи с тем увлеченным выражением лица, что безошибочно выдает фаната своего дела.

– Из белокаменной гости едут по поводу нашего супермена! Наведут здесь шмон!

– Точно наведут! – кивнул мужчина. Он поднял залитое потом лицо, и лукаво подмигнул. – Зато у меня для тебя есть небольшой сюрприз!

– Убийца вырезал свое имя на груди жертв? – без улыбки пошутил Ершов.

– Почти угадал, – он поднял прозрачный пакетик. – Это следы крови нашего незнакомца.

– Вот тебе раз! Ты уверен?! Это может быть кровь жертв…

– Не может. Кровь на рукаве свитера старая, успела засохнуть. Такое бывает опосля инъекций. Убийца болен. Воспаленная сукровица смешана со слизью, и еще какой-то химической дрянью… Какой именно, скажу позже. Могу дать тебе совет, Петро. В поисках злодея начни с наркоманов. Говорят, они сейчас такой дрянью шыряются, что и слабаки в богатырей превращаются!

– Так и сделаю!

– Добро! – тучный эксперт шумно выдохнул, как большой, добрый тюлень. – Как только у меня все будет готово, пришлю тебе депешу!

– Сделай милость, дружище, поспеши, а то меня сейчас стошнит, на твой чудесный пиджачок! Миша, я здесь не нужен, рвану в больничку, покуда московиты не нагрянули?!

– Ступай с Богом! Я уже заканчиваю. Через час кое-что узнаем про этого Брюса Ли, Ставропольского разлива. Позвоню!

– Спасибо! Жду! – Ершов выскочил на улицу, и с наслаждением вдохнул свежий весенний воздух. По шоссе промчался старенький грузовик, из выхлопной трубы извергались клубы сизого дыма, но и городская вонь казалась чудесной амброзией на фоне фармацевтического кумара грязного подвала. Возле полицейской машины топтался напуганный бродяжка. Это он обнаружил трупы. Искал подходящее место для ночлега, и наткнулся на два обезображенных трупа. Повинуясь внезапному порыву, майор достал из кармана купюру и сунул ее бездомному.

– Ты все рассказал оперативникам?

– Так точно! – мужчина вытянулся в струнку, отдал честь, явив миру съеденные корешки черных зубов.

– Вольно! – усмехнулся Ершов. – Можешь идти…

Бродяга не заставил себя просить дважды, быстро, по-военному повернулся через левое плечо, и скрылся в проулке.

– Зря вы его отпустили, товарищ майор… – насупился молоденький опер. – Ищи теперь ветра в поле!

– Поехали в больницу! – коротко приказал следователь, сел в машину, и отвернулся к окну.

Первая городская больница встретила следователя запахом свежей побелки, и той ненормальной чистоты, что царит в официальных учреждениях стразу же после ремонта. Посетители начинают смущаться своих ботинок, опасливо проходят мимо стерильных стен, а медперсонал смотрит на пришельцев с едва сдерживаемой неприязнью Словно привязанный пес на нахальных котов.

– Вам куда?! – седенькая бабушка попыталась закрыть чахлой грудью вход. На лацкане ее халата сверкал новенький «бейдж», выщипанные брови угрожающе насуплены.

Майор сунул старушке в нос удостоверение, и уверенно зашагал наверх по ступеням.

– Бахилы надень! – крикнула бабушка мужчине вслед, но как-то вяло, без огонька. Милицию она страшилась больше, чем случайных проходимцев.

Ершов не без труда нашел искомую палату. По настоянию полиции, раненый лежал в одноместном люксе. Другую отдельную палату занимала изнасилованная прошлой ночью женщина. Больше всего следователь не любил допрашивать пострадавших в больнице. За долгие годы работы в органах он заметил характерную деталь. Все потерпевшие, оказавшись на больничной койке, немедленно начинают играть роль умирающего Овода. Бледные лица, тихий голос исповедующегося героя, скорбный взгляд. Чтобы добиться вразумительных показаний, требуется надевать горькую мину мужественного мента, и сурово играть скулами. При несоблюдении данного протокола, граждане обижаются, им может стать худо, и приходится вызывать врача, который обязательно занимает сторону больного.

Водитель оказался приятным исключением из общего правила. Он самозабвенно ругал наркоманов, и честил правительство, которое вместо того, чтобы вешать этих ублюдков на фонарных столбах, объявляет их больными людьми, требует от честных граждан какого-то там сочувствия! Он напоминал человекообразную обезьяну, а лежащие поверх больничного одеяла мосластые длинные руки вызывали ассоциации с дикой первобытной силой. Ершов грубо перебил излияния водителя, и задал прямой вопрос.

– Какого телосложения был нападавший?

– Дохляк! – презрительно сморщился водитель. – Ростом чуть ниже вас, и худее в два раза. Одно слово – наркоман!

– Он был одет?

– А как же?! Голого я бы в автобус не пустил!

– Вы ведь пытались с ним драться?

– Черт его побери, скотина обдолбанная! – глубокие морщины прорезали низкий лоб. – Это все зелье их поганое! Сильный как бычок годовалый! Кто их разберет, чем они шыряются?!

– Почему вы считаете, что нападавший был наркоманом?

– А кто же он еще?! – мужчина сердито засопел. – Точно говорю, под кайфом он был!

– Ладно. Вы смогли бы узнать этого человека по фото?

– Темно было… Думаю, да! Хотя в его роже что-то нечеловеческое было, понимаете?!

– Не совсем…

– Губы у него были простудой обгажены, раздулись что у того у негра. Глаза пустые, будто мертвяк с кладбища, а рожа темная…

– Что значит темная?! Может быть кавказец?

– H-нет! – поморщился человек. – Этих я хорошо знаю, в армии с ними два года служил. Вроде наш, русский, но лицо черное, словно закопченное!

– Особых примет не заметили? Шрам, родимое пятно…

– Точно! – парень стукнул чугунным кулаком по кровати, так что загудели стойки – У него пятно во всю башку родимое было. Я вначале подумал, что грязью рожа заляпана…

– Это уже кое что! Спасибо за помощь!

Ершов покинул палату. Он нервно покусывал кончик авторучки, что являлась признаком крайнего раздражения. Дело становилось все более запутанным, хотя родимое пятно на лице пострадавший мог спутать с синяком. Но примета важная. Если исходить из того, что преступник для чего-то оставил одежду в подвале, все логично.

– Не хрена ни логично! – огрызнулся он вслух. – Какого дьявола он бросил шмотки в подвале?!

Он нашел вотчину главврача, в конце длинного коридора. На скромной табличке было написано Ройзман Е. М. Мужчина стукнул костяшками пальцев по дверям, не дожидаясь ответа, зашел в кабинет.

Осанистый брюнет лет пятидесяти сидел за столом с несчастным выражением лица. Многовековая генетическая скорбь делала его немного похожим на Альберта Эйнштейна. Только моложе и без усов. Он устало выслушивал худенького усатого дядечку. Тот наскакивал на доктора, как боевой петух.

– Я все равно буду жаловаться! Не вам, так выше! Коррупция!

– Прошу вас, Евтюхов. Изложите свои претензии коротко и по существу. – голос у врача был мягкий, приятный слуху. Таким ласковым баритоном зачастую обладают дикторы и психотерапевты.

– Обязательно изложу! – хищно оскалился Евтюхов. – Во-первых, на всех больных не хватает костылей! – он споро загибал длинные пальцы с обкусанными желтыми ногтями, – во-вторых, вчера уборка помещения была сделана халтурно! Я нашел следы пыли на подоконнике! Вот, полюбуйтесь! – он сунул под нос врачу ладонь, будто на сеансе хироманта. Глубокая линия жизни разрезала заскорузлую ладошку надвое, и впивалась острым жалом в пульс. Если верить хиромантии, скандалист намеревался пережить Вечного Жида.

– Я разберусь… – печально повторял Ройзман одну и ту же фразу, но на жалобщика это не возымело действия. Больничный халат на его груди распахнулся, обнажив редкую седую поросль.

– Я обязательно разберусь! Вам-то лично, не нужны костыли! – зычный голос врача не произвел на скандалиста магического действия.

– При чем здесь я?! – кипятился больной. – Меня послала общественность!

– Плохо послала! – вмешался в разговор Ершов. Предвосхищая расспросы, он показал служебное удостоверение.

– Наконец-то! – восхищенно закричал общественник. – Как веревочка не вейся… Коррупция!

– Покиньте помещение! – жестко приказал майор.

Скандалист мгновенно потерял лицо, сник, стал меньше ростом, боевой запал иссякал, как отсыревший порох.

– Я все равно этого так не оставлю… – мрачно пообещал он, стоя в дверях. – Или каждому костыли, или пеняйте на себя! – больной весьма успешно передвигался на длинных тонких ногах, похожий на сердитого журавля. Видимых увечий на нескладном туловище общественника наблюдательный Ершов не обнаружил.

– Слушаю вас! – повернулся к следователю доктор. Избавившись от назойливого общественника, тот повеселел. Потер пухлые ладошки, на майора смотрел с нескрываемой симпатией.

– Не завидую я вам…

– Евгений Михайлович!

– Не завидую вам, Евгений Михайлович! Скандальные пациенты…

– По всякому бывает. Травматология – отделение не для слабонервных. Но да Бог с ним! Вы ведь пришли по поводу изнасилованной женщины, не имею чести знать имени отчества…

– Петр Гаврилович!

– Итак! Что вас конкретно интересует, Петр Гаврилович?!

– С раненым водителем я уже побеседовал. К сожалению, от него мало проку.

– Конечно. Он оказался немедленно оглушен злоумышленником. Небольшое сотрясение мозга, на той неделе мы его выпишем. У парня оказался крепкий череп.

– Что вы имеете в виду?

– Один из ударов пришелся брюшную полость. Нашему водителю повезло, кулак нападавшего вероятно скользнул по ребрам. Иначе, не миновать внутреннего кровоизлияния.

– Раненый производит впечатление сильного человека.

– Так оно и есть. Отменное здоровье.

– А что насчет женщины?

Доктор неопределенно помахал рукой в воздухе, словно разгонял несуществующие клубы сигаретного дыма.

– Опасных для жизни травм у нее не обнаружено. Многочисленные гематомы заживут быстро. Ушиб поясницы, вероятно насильник толкнул ее на спину. Результаты осмотра гинеколога менее утешительны.

– Она заражена? – помимо воли Ершов подался корпусом вперед, как охотничья собака, учуявшая след.

Врач внимательно посмотрел на мужчину.

– Вы полагаете, Петр Гаврилович, что наличие венерических заболеваний у несчастной женщины выведет вас на след преступника?

– Я понимаю, что это звучит цинично, но в нашем деле любая зацепка может принести пользу.

– Понимаю… Пока ничем вас обрадовать не могу. Для выявления инфекций подобного рода, требуется определенный срок. А вот повреждения у женщины весьма существенны, – он встал с кресла, подошел к окну, распахнул фрамугу. Кабинет наполнился запахом цветущей сирени, заливистым птичьим пением. Громко рассмеялась девушка. Мир за стенами больницы был простым, радостным и живучим.

– Я могу с ней поговорить? – деликатно кашлянул Ершов.

– Это ваше право, господин майор! – сухо ответил доктор.

– Зачем так официально?!

– А какого результата вы ждете от этой беседы? – врач резко обернулся, захлопнул фрамугу.

– Быть может, она вспомнит какие-то детали…

– Детали?! Девушку в течение двух с половиной часов беспрерывно насиловал маньяк, обожравшийся стимуляторов. Вероятно, она не сможет больше иметь детей. Она отказывается разговаривать с родной матерью, не говоря уж о психологе. Мы ее держим на сильнейших транквилизаторах, и я не знаю, что случится, когда препараты придется отменить! – скулы мужчины побагровели, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Ладно, – майор поднялся со стула, протянул Ройзману руку. Он поймал себя на мысли, что симпатизирует эмоциональному доктору. – Думаю, вы правы, Евгений Михайлович. Я зайду через пару дней. И все-таки… Женщина могла озвучить какую-нибудь деталь внешности насильника. Пусть не существенную для окружающих мелочь.

Врач нахмурил тонкие брови.

– Она все время повторяла одну фразу… – он закашлялся.

– Какую именно?

– Это был дьявол.

– Малоинформативная подробность… – буркнул Ершов.

– И еще, он напевал модную песенку.

– Что за песенку?!

– Черт его знает! Я не слушаю современную музыку. Там вроде припев такой дурацкий… «Ты еще грустишь, мой сладкий бэби…» Это все, что она рассказала.

– Негусто! – невесело усмехнулся майор. – Бог с ним, отложим беседу с женщиной. У меня к вам последний вопрос, Евгений Михайлович. Если исходить из той версии, что преступник являлся наркозависимым человеком. Существуют в фармакологии препараты, которые могут значительно увеличивать физическую силу?

– Стимуляторы? – охотно кивнул доктор. – Безусловно, существуют. Все наркотики на основе эфедрина, тот же кокаин. Говорят, имеются так называемые «боевые» наркотики. «Квази», «Стим»… Но их действие скорее потенцирует собственные ресурсы организма. Никакого волшебного преображения не ждите. Человек остается человеком, он становится более сильным, быстрым и выносливым, чем был раньше. Но могу вас успокоить. Наши наркоманы предпочитают старый добрый героин. Дешево, как говорится, и сердито!

Ершов распрощался с врачом, и стремительно сбежал по широкой лестнице. Запах свежей краски и побелки вытеснял больничные миазмы, и тем не менее, ему хотелось оказаться вне стен унылого учреждения как можно скорее. Он сел в машину, повернулся к водителю. Молодой парень, только что после армии.

– Игорь, ты не знаешь такую песню… Напеть не могу, лишил Создатель слуха и голоса, а вот слова в припеве такие. «Ты еще грустишь, мой сладкий бэби!»

– Конечно! – сержант презрительно фыркнул, всем своим видом давая понять, что только такой старый лох, как майор Ершов может не знать столь волшебной музыки. – Известная тема! Ее почитай года три все радиостанции гоняют. Надоела уже!

– Ясно, – кивнул следователь, хотя никакой ясности после опроса водителя, и разговора с симпатичным доктором, у него не появилось. Только на душе стало еще поганей. Надо же! На дьявола похож! Он набрал номер оперативника.

– Слушаю, Петр Гаврилович!

– Просьба к тебе Сережа! Найди время, пошукай среди наркоманов парня с большим родимым пятном на лице.

– Непростая задача, товарищ майор!

– Вся наша жизнь непростая, дружище! – следователь отключил связь, и погрузился в мрачные раздумья.

* * *

Заброшенный трехэтажный дом на окраине города давно облюбовали местные бомжи, но с приходом весны власти организовали чистки, здание откупила строительная корпорация. Бездомные разбежались куда попало, здание обнесли колючей проволокой, возле сырого котлована застыл в немом ожидании трудяга экскаватор. Со стальных пальцев свисали комья сырой глины. Субботний вечер, смена закончилась, рабочие разъехались по домам, черные провалы окон походили на бездонные глазницы великана. Кащей легко перемахнул двухметровую ограду, пригибаясь к земле, как степной волк пересек вскопанную землю, и нырнул в подъезд. В замкнутом помещении он чувствовал себя защищенным. Некое звериное чутье указывало ему, что началась охота. Ищут его. Изнасилованная женщина, искалеченный шофер автобуса, три трупа за минувшие сутки. Неплохо для начала. По тощему телу пробегали волны озноба, трепетно, как заячий хвост зашлось сердце. Человек издал протяжный стон, в глазах потемнело. Неожиданно, он совершенно отчетливо увидел странного субъекта. Черное лицо, нагое тело, выступающие ребра. Загадочный персонаж стоял посреди выжженной солнцем пустыни, потрескавшиеся губы шевельнулись. В сознании Кащея сама по себе объявилась чужая мысль.

«Ты скоро отдашь концы, приятель!»

Губы наркомана не шевельнулись, но он также мысленно ответил незнакомцу.

«Какого черта?! Ты что – ясновидящий?»

«В твоей крови содержится ничтожная доля сыворотки. Эта дрянь дарит тебе такие возможности. Нужна добавка, мне ли тебе об этом говорить?!» – субъект ухмыльнулся.

«Пошел к дьяволу»! – грубо огрызнулся Кащей.

«Не груби, щенок. Я хочу тебе помочь. Ты не один такой в этом городе, но в одиночку тебе не справится. Загнешься как на ломках. Слушай внимательно. Пока в твоей крови бродят частицы сыворотки, дуй в институт, найдешь там сейф с пробами. Двинь себе пару кубов препарата, остальное отдашь визитеру. Уяснил?!»

«Кто такой визитер?»

«Поймешь. Он сам тебя найдет. И поспеши, а то скоро сердце лопнет!»

Видение исчезло. Кащей вскрикнул и открыл глаза. Вначале ему показалось, что он задремал, и мысленный разговор с таинственным «визитером» – дурной сон. Он огляделся по сторонам. Пустынное здание, густая листва закрывает оконные проемы от чужого глаза. Новый приступ озноба оказался значительно сильнее предыдущего.

«Загнешься как на ломках…»

Человек тихонько застонал, надавил шейную вену, пульс словно взбесился. Сердце колотилось часто, с перебоями, затем замирало, ухнув, будто проваливалось в бездонную яму, и встрепенувшись, как испуганный зверек, стучало быстро, пытаясь наверстать упущенное время. По груди растеклось жаркое пламя, колкие иголочки впились в пальцы левой руки.

Кащей опрометью выскочил из дома. Новое, умное чувство подсказало ему, что загадочный субъект из его видения – отнюдь не наркотический дурман. До сих пор, он чудом перемещался по закоулкам города голышом, но институт находится в центре города. Благодаря обретенным способностям, он может мчаться быстрее ветра, но близится час пик, в городе полно ментов, его накроют. Охота уже началась… Человек подбежал к строительному вагончику, сбил замок, нырнул вовнутрь. Здесь пахло спитым чаем, куревом, и человеческим потом. На топчане валялись рабочая куртка, измазанная глиной, и мятые штаны. На полу стояли разболтанные кроссовки. Кащей быстро облачился в старое тряпье, выскочил на улицу, и побежал по направлению центра города. Сердце сдавила удушающей петлей скользкая змея, дышать было тяжело, человек хватал ртом разреженный воздух, как рыба, выброшенная на берег. По счастью, в субботу трасса пустынна, ему встретились несколько грузовиков, пара рейсовых автобусов, иногда мимо пролетали легковушки. Можно попытаться остановить попутку, но едва ли кто рискнет подобрать грязного проходимца. А силы на исходе… Бежать было все труднее, среди высотных домов, наконец замаячила серая крыша. Сразу за складами расположились три корпуса института. Ценное зелье хранится в центральном корпусе. Конечно! Вчера он на здешней помойке подобрал шприц. К стенам колбы прилипли розовые пузырьки, он принял их за следы крови. Он шырнулся, а Артур отказался, побрезговал…

– Гниль сушеная! – оскалился Кащей в зловещей ухмылке. Теперь только он один станет обладателем нового кайфа!

Здесь было людно, прохожие в страхе шарахались от стремительно несущегося по улицам оборванца. Слушая внутренний голос, Кащей обошел пристроенный флигель с тыла, позвонил в дверь. Щелкнул замок, на пороге объявился коренастый парень в костюме. Он молниеносно отскочил назад, сунул руку за пазуху, но у человека еще оставалось немало энергии. Он опередил охранника на долю секунды, и удар ладонью по кадыку, заставил парня рухнуть на колени. Вчерашний наркоман и бездельник Леха Трутнев никогда не занимался боевыми искусствами. Древняя как сама земля генетическая память предков воссоздала в его убогом облике машину для убийства, воскресив из небытия все имеющиеся способы уничтожения себе подобных голыми руками. Он дважды ударил охранника по виску, ногой по ребрам, и не оглядываясь на бесчувственное тело, шагнул в дверной проем…

Ставропольское РУВД. Кабинет следователя Ершова. П. Г.

Вот уже битый час майор листал страницы компьютера, изучая информацию, присланную нерадивым оперативником. Субботний день, парень норовил пораньше свалить со службы, скинул файл с сотнями досье наркоманов, и был таков. После тридцати минут тупой методичной работы, Ершов отчленил два десятка субъектов, с родимыми пятнами на лицах.

– Не ожидал, что их окажется так много… – проворчал он себе под нос. Теперь предстояла самая неприятная часть работы. Следовало обзвонить родственников этих красавчиков, осторожно выпытывая, где, дескать Ваш (сын, муж, брат, и тому подобное…), мог оказаться в минувшие сутки. Следователь не любил наркоманов, но ясно осознавал деликатность ситуации. Некоторые из людей, глядящих с экрана компа, давно в завязке. У них новая жизнь, новая семья, новые ценности. Едва ли им будет приятно вспоминать дела давно минувших, и не самых приятных лет. Он кинул косой взгляд на фото симпатичного русоволосого мужчины, с небольшой родинкой на лбу.

– Вряд ли водитель мог заметить в темноте такое пятнышко! – Ершов пытался найти себе оправдания, и не находил. Он придвинул телефонный аппарат. Громкий звонок вывел его из состояния угрюмой сосредоточенности. Звонил эксперт, следователь помимо воли улыбнулся.

– Привет, исследователь! Соскучился?

– С тебя причитается, Петро! – басовитый голос товарища звучал ликующе.

– Говори, что накопал!

– Кровушка… У нашего супермена добротный набор наркомана. Гепатит С, Гепатит В и ВИЧ. Праздничный букет! Но и это еще не все… Я отправил инфу по факсу. В крови душегуба обнаружен чрезвычайно высокий уровень тропонина.

– Переведи!

– Показатель атеросклеротических изменений сосудов. У него инфаркт, понимаешь? Причем обширный, а он скачет как обезьяна, людей глушит почем зря…

– Как такое может быть?! – из черного жерла выползал листок бумаги, испещренный латинскими буквами и цифрами.

– Вон там, третья строчка сверху. Видишь? Показатель в два раза превосходит верхнюю границу нормы.

– Вижу… – Ершов сосредоточенно потер переносицу. Навязчивая привычка, неведомо откуда взявшаяся после смерти жены. Вместе с ней появились эти несносные аритмии, иногда человеку казалось, что он теряет сознание. Сердце кувыркалось в грудной клетке, как умелый гимнаст. Тропонин… Это была находка. Черт с ними с тропонином, а вот остальное было очень важно. Майор судорожно перелистал досье. Из десяти меченых наркозависимых граждан с аналогичным «букетом» оставалось двое. Константин Стоценко и Алексей Трутнев. Задача упрощалась всего до двух неизвестных.

– Спасибо, Миша! Ты снял камень с моей души.

– Это еще не все! – приятель выждал эффектную паузу, и выпалил. – Судя по анализу спермы, что по изнасилованию на Ольховой, наш пострел и там поспел!

– Я так и знал! – непроизвольно вырвалось у человека. – Еще раз спасибо, дорогой!

– Лишь бы в пользу. До встречи!

– Бывай! Я через часик иду домой, могу заскочить, угостишь пивом старого кореша.

– Лады! – Ершов почувствовал себя виноватым. Они редко встречались, с тех пор как он овдовел. Глушит себя работой, осознанно выбирает одиночество. Он лихорадочно номер, указанный в досье Стоценко. Ответили почти сразу.

– Слушаю… – тихий женский голос.

– Можно позвать Константина?

– Одну минуту…

На том конце провода возникла пауза, были слышны громкие шаги. Дальнейшее ожидание не имело смысла. Следователь понимал, что искать надо Трутнева. Ожидая, пока Стоценко подойдет к телефону, он отправил по электронной почте фото Кащея в дежурную часть, связался с офицером.

– Привет, Сергей, это Ершов! Немедленно пошли кого-нибудь из хлопцев в первую больницу, пусть покажут фото раненому водителю. Это срочно!

На том конце провода, наконец взяли трубку. Для порядка, он пару минут поговорил с парнем. Мужчина верно понял звонок, не понадобились даже извинения, у него было железное алиби, весь день провел в реабилитационном центре для наркоманов. Ершов повесил трубку, его охватил знакомый каждому сыщику охотничий азарт. Он подошел к окну, и выстучал пальцами затейливую мелодию по стеклу. «Ты еще грустишь мой сладкий бэби…» Чушь какая! С севера наползали густые тучи, к ночи обещали грозу. Весенняя гроза – к удаче! Так любила шутить покойная жена. Мужчина скрипнул зубами, сунул под язык таблетку валидола. Надо бы снять кардиограмму, все не собраться. Громко зазвонил телефон, следователь вздрогнул, взял трубку.

– Товарищ майор! Я звоню из больницы, шофер опознал человека по фото.

– Спасибо, Игорь! Отбой.

Он немедленно связался по селектору с дежурным, и спустя несколько минут ориентировка на Кащея поступила в работу. Дальнейшее являлось вопросом времени. Сложное поначалу дело оказалось не таким уж и запутанным. Теперь вопрос оперативности. Успеть взять подонка до того, как он совершит новое преступление. Майор еще раз взглянул на показатели загадочного тропонина. Забавное слово – похоже на фамилию человека. После недолгого раздумья он набрал номер доктора Ройзмана. Грустный, задумчивый баритон стеснительного врача. Долго такой на должности зав. Отделения не продержится. Не тот характер!

– Евгений Михайлович! Это – Ершов. Извините за неурочный звонок…

– Все в порядке. Чем могу быть полезен?

– Я тут получил анализ крови подозреваемого. Смущают показатели тропонина, – он близоруко прищурился, продиктовал цифры.

– Ошибка исключена?

– Надеюсь, да…

– Сделайте анализ повторно. Я в своей практике таких цифр не встречал. Думаю, это опечатка.

– Объясните, пожалуйста!

– Существуют верхние границы нормы. Это касается любых показателей. – доктор терпеливо объяснял простые вещи. Из него мог получиться хороший школьный учитель. – Озвученная вами цифра превосходит верхнюю границу почти втрое. Ну это все равно, что у человека была обнаружена температура тела пятьдесят градусов, понимаете? В таком случае, следует проверить исправность градусника. Сделайте повторный анализ.

– Мы так и сделаем. Спасибо за помощь, доброй ночи!

– Не за что! Всегда к вашим услугам!

Ершов положил трубку. Бес с ним с тропонином этим! Впервые за день он улыбнулся, и только одна гнетущая мысль не давала покоя. ВИЧ, Гепатит С… Типичный набор, как говорят бывалые наркоманы! Мужчина вспомнил изнасилованную девушку, подошел к окну, распахнул форточку, вдохнул ядреный аромат весенней листвы, тихо процедил сквозь зубы.

– Мы возьмем тебя, Кащей! Обязательно возьмем…

Часть 2

Санкт-Петербург. Гороховая улица. 10. 50.

Дом на Гороховой оказался обычным старинным зданием, с облупившейся по эркеру лепкой, и черным глухим двором. Въезд перекрыт новенькими воротами с блестящим замком, вмонтированным в стену. Ничего особенного. Погожий апрельский денек, свежий ветер приносит с Фонтанки утреннюю прохладу. Возле подъезда растеклась жирная черная лужица. Мимо прошли две женщины, оживленно о чем-то судача, полная брюнетка кинула быстрый оценивающий взгляд на широкоплечего мужчину. Авдеев усмехнулся. Несколько лет бесперебойного пьянства не прошли даром. Раньше на него обращали внимания дамочки посвежее! До означенной встречи оставались считанные минуты, квартира «три», как и следовало ожидать, являлась стандартным офисом. Скромная дверь с лицевой стороны улицы, два окна наглухо закрыты плотными жалюзи, черный глазок камеры слежения похож на змеиное око. Он безжизненно уставился на человека. Сергей шел пешком от метро, Гороховая улица была плотно уставлена машинами. Он внимательно осматривался по сторонам, но ничего похожего на грязный шевроле не обнаружил. Сквозь прутья решетки без труда просматривался тесный двор. Там припарковано всего четыре автомобиля. Когда история начинала развиваться по непредсказуемому сценарию, мужчина нервничал. Впрочем, глупо рассчитывать на то, что у его новых «друзей» в наличии только один автомобиль. Минутная стрелка перескочила на цифру «одиннадцать». Перевернутый острый угол. Авдеев решительно вдавил кнопку звонка, с той стороны запел мелодичный гонг. Дверь распахнулась немедленно, будто ее держали за ручку. На пороге стояла молодая женщина, с гладко зачесанными назад черными волосами. Лет двадцать восемь-тридцать. Привлекательное, чуть скуластое славянское лицо того типа, от которого теряют голову европейские мужчины. Пожалуй, с автозагаром она переборщила, кожа как у итальянки. Впрочем, ей идет. Девушка радушно улыбнулась, словно ждала этой встречи долгие годы.

– Господин Авдеев?

– Ни в коем случае. Барак Обама к вашим услугам!

Неожиданно она рассмеялась, обнажив гладкие блестящие зубы, на верхней губе притаилась черная мушка родинка. Девушка была облачена в строгий деловой костюм, минимум косметики, в ушах поблескивают золотые сережки. Крохотное пятнышко над очерченным ртом придавало ее облику толику той обворожительной сексуальности, как если бы она открыла дверь в нижнем белье, и магнумом сорок пятого калибра наперевес.

– Вы – молодец! Уверена, с вами будет легко работать!

– От работы кони дохнут… – ворчливо заметил мужчина. Появление красивой девицы, и ее раскованное поведение не входили в продуманный сценарий.

– Вам не идет такая шутка, – небрежно заметила женщина, Авдеев ощутил, как жаркая краска залила его лицо.

«Слабый пол не вашей части, господин терминатор!» – сказал однажды писатель Горовиц. Это уже точно. Подчас звериная мужская сила, которой Господь наделил его сверх меры, отпугивала дамский пол. Сломанный нос, и глубоко посаженные волчьи глаза вынуждали девушек отводить взор в сторону. Володька Лоренц мог запросто уговорить любую красотку, а он чувствовал наедине с женщиной робость, как мальчишка, ей Богу! Жена была первостатейная сука! Безошибочным чутьем она угадала эту слабину, и вынуждена была все три года совместной жизни платить за свою интуицию безотчетным страхом перед отцом их дочери. Вот и сейчас, он смутился. Однако брюнетка не подала виду, одобряюще подмигнула, и захлопнула входную дверь. Она самую малость задела его плечо упругой грудью, он ощутил слабый запах духов, исходящий от кожи, мгновенно его запомнил. Аромат сирени. Спокойный, ненавязчивый, приятный вкус. Сирень.

– Вы точны, Сергей Матвеевич! Прошу! – женщина пересекла коридор, уверенно распахнула дверь. За ней находилась обычная просторная комната. Вдоль стен расположились офисные полки, груженные папками, два включенных компьютера на столе, перед экранами склонились люди. Они никак не отреагировали на появление незнакомцев, мешковатые костюмы, дешевые очки, обычные ботаны за работой. Только рыжий паренек, напоминающий смешную обезьянку, вытаращил круглые голубые глаза, но смешался, не выдержав тяжелого взгляда посетителя, и уткнулся в монитор. Навстречу вышел седой человек. Он приветливо улыбался, словно хозяин вечеринки. Авдеев оскалился в ответ, изобразив на лице нечто среднее между ухмылкой вурдалака, и тигриным оскалом.

– Рад, что вы откликнулись на наше предложение, Сергей Матвеевич!

– Откликаются обычно ручные псы на команду хозяев. – Авдеев отметил крепкую шею седого, и топорщащийся борт пиджака. Он сразу же узнал голос человека из шевроле, но не повел глазом, а продолжал равнодушно осматриваться по сторонам. Обычное офисное помещение в центре города, у парня в кобуре скорее всего «Макаров», лет около пятидесяти, в хорошей форме. Девица стоит за спиной, едва уловимый аромат сирени – единственное приятное новшество, которое не вписывается в ландшафт скучного помещения.

– Вас именно так и рекомендовали! – удовлетворенно кивнул мужчина. – Крепкие нервы, отличная наблюдательность, острый ум. Это радует.

– Ближе к делу. Я потратил время, не ради того чтобы выслушивать комплименты от бывшего мента. Даже шлюхам платят за ложный вызов.

Он угадал, что девушка улыбнулась.

Седой открыл было рот, и тут рыжий парень оторвался от монитора.

– Семен Николаевич! Только что появился еще один объект!

– Где именно?! – мужчина кинулся к компьютеру, словно никакого гостя в помещении не было.

– Все тот же Ставрополь. На сей раз двух километрах к северу от института.

– Покажи, что там находится.

Компьютерщик привычным жестом сдвинул очки на краешек носа, длинные пальцы порхали по клавиатуре как у заправского пианиста. Сергей кинул взгляд на экран. Расслаиваясь на квадратики, множилось черно-белое изображение города. Вид сверху, как аэросъемка. В считанные секунды объявилось здание завода или фабрики. Из закопченных труб хлопьями валит черный дым. В углу экрана маячит синее пятно, будто проблесковый маячок. Оно дважды моргнуло, цвет стал бледнее, растворяясь на фоне каменных стен, пятнышко быстро перемещалось, и вскоре погасло вовсе.

– Фу, черт! – выдохнул мужчина.

– Завод… – извиняющимся тоном сказал компьютерщик, словно пятнышко сгинуло по его вине. – Там много метала, бетонные стены, сигнал не удержать.

– Кофе не желаете? – светским тоном приветливой хозяйки спросила девушка. В зеленых глазах играли задорные огоньки. Она даже не оглянулась на монитор.

– Спасибо, нет. Не хочется накануне серьезного разговора употреблять мочегонные напитки.

Она опять улыбнулась.

Седой повернулся к гостю.

– Извините, что пришлось отвлечься, господин Авдеев. Прошу пройти, в мой кабинет!

Сергей молча зашел в смежную комнату. В углу стоял широкий стол, напротив кресло. Оно было расположено таким образом, что лицо сидящего человека оказывалось освещено ярким лучом дневной лампы, когда как хозяин оставался в тени. Ноутбук с опущенной крышкой, стопка листов писчей бумаги, небольшой принтер. Скупая казенная обстановка. В углу плоский сейф новейшей конструкции, без следов замка. Производители утверждают, что такие сейфы невозможно вскрыть. Хитрая электроника блокирует запор, ориентируясь на голос владельца. Единственная вещь, которая придавала скучному офису некоторого шика.

– Присаживайтесь, пожалуйста! – мужчина указал гостю на кресло, а сам уселся за стол. Сергей легко поднял тяжелое кресло, и переставил его спинкой к источнику света, оказавшись в тени. Седой нахмурился, а девушка тихонько засмеялась.

– Вы отняли у меня полчаса. Не считая времени, потраченного на дорогу. Надеюсь, ваши предложения того стоят.

– Не беспокойтесь! Я оплачу стоимость жетонов на метро, выделю из своих личных запасов бутылку виски.

Сергей медленно поднялся с кресла, мужчина незаметным движением расстегнул пуговицу на пиджаке. Явно это был профессионал.

– Может быть, господин Авдеев выслушает наши предложения, прежде чем свернет тебе шею, Сеня? – проворковала девушка.

– Согласен. Прошу прощения за глупую шутку! – мужчина одернул пиджак, словно расстегивал его безо всякой нужды.

– Идет! – Авдеев сел на место. – Рассказывайте!

– Добро, – на столе объявилась пепельница, пачка «Мальборо», золоченая зажигалка. – Меня зовут Семен Николаевич, а нашу очаровательную даму можете называть Зоей. Отчества она не заслужила по причине юного возраста…

– Не отвлекайся! – женщина нахмурила густые брови.

– Слушаюсь! – седой отвесил насмешливый поклон. – Итак. Мы предлагаем вам принять участие в серьезном эксперименте, Сергей Матвеевич. Наши ученые изобрели сыворотку, эффект которой потенцирует резервы человеческого организма. Это своего рода прорыв в микробиологии. Так сложилось, что несколько лет назад Вам довелось наблюдать действие препарата воочию. Вы даже принимали участие в добыче опытного образца сыворотки.

– Речь идет о «леших»? – утвердительно спросил мужчина. Он взял из пачки сигарету, достал свою зажигалку, с наслаждением затянулся.

– Так точно.

– Давняя история…

– Давняя, – тихо сказала Зоя. – Но она имеет продолжение.

– А что вы хотите от меня? Я не очень подхожу на роль подопытного кролика.

– Ни в коем случае! – Семен Николаевич поднял в воздух ладони, как бы капитулируя. – Для начала я хочу организовать вам небольшое свидание. Как бы это сказать, встреча однокашников, – он открыл ноутбук, щелкнул по клавише пальцем, повернул к Сергею экран. – Мы с Зоей оставим вас на пять минут! Думаю, скайпом пользоваться умеете… – он вышел из-за стола, девушка последовала за ним, оставив вместо себя легкий привкус отцветающей сирени. Авдеев провел пальцем по клавиатуре, черный экран ожил, в плазменной панели собственной персоной отражался полковник Марков. За минувшие годы он постарел, кожа стала серой, обвисшей, набрякшие желтые веки, неизменными остались только постриженные бачки, и проницательный взгляд черных глаз. И все-таки трудно было поверить, что боевому полковнику немногим за пятьдесят.

– Привет, капитан!

– Здравия желаю, господин полковник!

– Раньше мы использовали термин «товарищ»! – усмехнулся Марков.

– То было раньше. Другое время, другая страна.

– Но мы-то с тобой остались прежними.

– Спорный вопрос. Вы изрядно постарели, Иван Сергеевич.

– Знаешь такой анекдот. «Болею я…»

– Слыхал. Выздоравливайте, господин полковник! – Сергей выпустил голубое колечко дыма. Он благожелательно смотрел на экран ноутбука, но мозг работал с невероятной скоростью, обрабатывая возможные варианты.

«Ну что скажешь, капитан?» – привычка разговаривать с вымышленным партнером иногда помогала в принятии решения. – «Что на уме у этого старого карася?»

«Хитрая история! Операция по добыче капсул – дело давно минувших дней. Марков – старый чекист, еще той, советской школы. Такие парни лишены сантиментов. Он не станет городить огород с поиском спивающегося капитана, только для того, чтобы вспомнить былые времена. Со слов седого, им нужен доброволец, для испытания сыворотки. Допустим. Почем именно он? Раньше для подобного рода мероприятий использовали уголовников, бездомных, наконец, отчаянных молодцев, искателей приключений на собственный тощий зад! И как в эту схему вписывается девушка? Крошечная родинка над верхней губой, словно мушка присела… Однако, он не мог не отметить крепкие, мускулистые ноги, и уверенные мужские движения. Бывшая спортсменка? Не исключено… Поглядим, что дальше будет. Не тушуйся, чемпион!»

– Спасибо на добром слове, – Марков прихлебнул крепкого чая. – А как твои делишки, как семья? Слышал, у тебя сынок подрастает…

– Не передергивайте, шеф! – Авдеев решил играть вслепую, а там будь что будет. Шараду эту ему все одно не разгадать, следует обезоружить собеседника нарочитой откровенностью. – Вы отлично знаете, что у меня дочь. Также как и то, что уже несколько лет я – пьющий бездельник. Живу на военную пенсию. Иногда халтурю, строю дачи в коттеджных поселках вместе с узбеками, братьями нашими меньшими. Неплохая карьера для бывшего спецназовца?

– Я предлагал тебе службу, если помнишь…

– Бросьте, Иван Сергеевич! Вы неплохо меня знаете. Охранять жирных уродов, пока они резвятся в сауне с малолетними девчонками, – не мой стиль, знаете ли!

– Это не основание, чтобы оправлять крупного чиновника в больницу!

– Легко отделался. Пара сломанных ребер – слишком малая цена за то, что он сделал с несовершеннолетним мальчиком.

Полковник задумчиво посмотрел на свою кружку. Изображение на экране покрылось легкой рябью, словно гладь на озерце от порыва ветра.

– Ты искалечил известного в нашей стране человека, Сергей!

– Я отсидел за это пару лет, вы не знали? И хочу добавить, что повторись эта история еще раз, я поступил бы точно также! – Авдеев затушил окурок, резко поднялся с кресла. Все-таки старый полковник задел его за живое! Ушлый волчара! Как бы невзначай вывел на больную тему, разбередил старую рану. В таком состоянии он не способен к критическому анализу. Надо либо успокоиться, либо немедленно валить отсюда к чертям собачьим! В парк, к Пашке Горовцу, забрать с поклоном бутылку виски у седого, сладенько так, за душевной беседой уговорить литрушечку! Перед глазами всплыла картинка сегодняшнего утра. Солнышко пригревает, сидят мужички на скамейке, а промеж них початая бутылка портвейна. Красота! Остро засосало под ложечкой, Сергей судорожно глотнул сухой комок.

– Я в этом не сомневаюсь, – тихо проговорил Марков. – Поэтому обращаюсь к тебе за помощью. Ты готов меня выслушать, только спокойно, без сердца?

– Слушаю! – мужчина глубоко вздохнул, вынул очередную сигарету, чиркнул зажигалкой.

– Та самая? – тепло, по домашнему улыбнулся полковник.

– Она… – Сергей помахал зажигалкой перед монитором. – Я сделал гравировку.

– Я в курсе. Точная дата смерти Лоренца. Вплоть до минут, секунд, с подробным указанием часового пояса, где он погиб.

– Где его сожгли! – уточнил Авдеев. – Не будем о грустном. Мне обещали вознаграждение, поэтому я здесь. Деньги правят миром, не так ли?! Излагайте задачу, шеф! – он уверенно брал ситуацию под контроль.

– Излагаю. – Марков отставил пустую чашку в сторону. – Но прежде хочу напомнить, что прокурор просил для тебя десять лет строгача, и только благодаря моим связям, срок заключения скостили до двух лет.

– Ждете благодарности? – криво улыбнулся мужчина. – Разочарую. Алкоголики крайне эгоистичная и неблагодарная публика.

– Забудем об этом, – полковник стиснул кулаки. – Итак, к делу! Тогда, В Африке вы с Лоренцем добыли споры препарата PL-14. Работа сделана была виртуозно, не скрою, мне жаль Володю, но вы оба знали, на что шли.

– Короче! – Сергей медленно затянулся. Раньше полковник был острее. Стареет гвардеец, и вид как у смертельно больного!

– Не торопи, – поморщился Марков. – Я все-таки старше тебя и по возрасту и по званию.

Авдеев наклонил голову, чуть заметно улыбнулся. Он переиграл чекиста! Теперь пусть Иван Сергеевич теряет душевный покой!

– Вас преследовали «лешие». Так называли добровольцев, кому привили сыворотку. Сила, быстрота и реакция этих парней вырастала многократно. Почти все они погибали от разрыва сердца. За исключением единиц.

– Почему не погибали те самые единицы?

– Бьешь в яблочко, капитан! – одобрительно кивнул мужчина. – Именно над этой проблемой работали американцы несколько лет. Но для получения данных требовался большой объем… Большой объем испытуемого материала.

– То есть нужно много подопытных кроликов! – понимающе кивнул Сергей. – Вам надоели зэки и умалишенные, решили теперь взяться за бывшего спецназовца? Недурной ход, господин полковник!

Марков опустил голову, провел ладонями по седым вискам. Характерный жест. Он поднял изможденное лицо молодого старца, и медленно, чеканя каждый слог произнес.

– Все эти годы, в твоей крови зрели споры препарата, капитан! Мы привили тебе PL-14 еще тогда, в Африке. Как и многим остальным военным спецам.

Авдеев впился глазами в экран. Взглядом невозможно убить или покалечить, иначе бы панель расплавилась под горящим взором человека. Он вдавил окурок в пепельницу, горящее жало сигареты обожгло кончики пальцев, но мужчина не ощутил боли. Нервы словно огрубели, несколько секунд мозг лихорадочно тасовал факты из прошлого, листая страницы, как хорошо знакомой, но местами подзабытой книги. Перед глазами услужливо, одна за другой, всплывали пестрые картинки.

…Вертолет отрывается от земли, далеко внизу пылает кусочек оплавленной земли. Черная копоть от горящих шин джипа застилает горизонт, разрывая дымную взвесь по пустыне скользят кривые тени. «Лешие…» Удивительные существа – результат генной модификации, споры чудовищных бактерий, привитые обычным людям, превращают их в монстров. Лоренц что-то трепался по поводу редкого вида грибов, отдаленно сродни нашим русским мухоморам. Берсерков опаивали отваром поганок, и на несколько часов сила воинов увеличивалась многократно. Хотя Володька мог сочинить. Первые пули угодили лешему в грудь и бедро, он даже взглядом не повел. Только остановился на секунду, кровь брызнула из грудной клетки, оступился на левую ногу, и побежал дальше, будто схлопотал не восемь граммов раскаленного металла, и красочные шарики, из тех, что стреляют жирные бездельники в пейнтболе. Тот чиновник, которого охранял Авдеев, любил играть в пейнтбол. Бегал по лесу, как жирный хряк, возбужденно хрюкал, орал тонким голосом команды. Сергей случайно зашел в комнату, в углу рыдал голый черноволосый мальчик, а государственный муж, трясущимися пальцами расстегивал штаны… К черту! Мысль причудливо ускользнула, и пошла по иному сценарию. Лешие. Его остановила пуля в голову, но даже после того, как была снесена половина черепа, он несколько метров бежал по инерции. Непонятны их цели, задачи и мотивации. Удивляет только физическая сила, быстрота, реакция, выносливость. К нему подходит Марков, еще совсем молодой, полный сил бодрый майор. Перекрывая шум вертолета, он кричит в самое ухо.

– Есть мнение, что они могут общаться между собой при помощи телепатии!

– Дьяволы, а не люди! – отвечает Авдеев.

Тут же появляется офицер, он сжимает в руке одноразовый шприц.

– Мы только что получили сведения, что в пустыне обнаружен очаг чумы!

– Но я ни с кем не контактировал! – люди кричат в голос, будто на стадионе.

– Профилактика! Засучите рукав!

Сергей равнодушно закатывает рукав, острие шприца жадно впивается в синюю вену. Марков быстро уходит в кормовой отсек, мужчина закрывает глаза, и погружается в сладкую дрему…

– Черт вас всех раздери! – он стиснул руками горящую голову. Больше всего сейчас хотелось напиться. До беспамятства. Отключить сознание, как вредную опцию, и погрузится в сладкое хмельное забытье. Мальчишка! А он-то думал, что переиграл полковника! Истинно говорят, голубь кошке не противник! Марков молчал, пристально глядя в экран ноутбука. Авдеев поднял налитые кровью глаза.

– Знаете, о чем я сейчас больше всего жалею?

– Знаю, – спокойно ответил полковник. – И поэтому мы общаемся по скайпу. Я хочу еще немного пожить.

– Странный вы человек, Иван Сергеевич! – мужчина говорил спокойно, но внутри бушевал пожар. Пламя ярости сжигали клетки, как жестокий хищник. – Запросто рассказываете, как привили мне смертельный вирус, и рассчитываете, что после такого я буду Вам помогать?

– У тебя нет иного выхода, капитан! – улыбнулся Марков. – Тогда в Африке пробную дозу PL-14 получили двенадцать человек. Доза мизерная, и поэтому, выжило двое. Все эти годы мы внимательно за тобой следили. Скажи на милость, тебя не удивляет тот факт, что несмотря на беспробудное пьянство, ты сохраняешь отличную физическую и интеллектуальную форму? За все время ты ни разу не болел. Крайне редко, между запоями бегаешь кросс, а результаты будто у хорошего стайера. Ты питаешься как попало, не принимаешь стимуляторы, а мускулы как у атлета. Не подцепил даже тривиальный насморк! Я уж не говорю об интуиции! Сыворотка подарила тебе уникальные возможности. Мы сканировали американские работы, выживаемость среди их испытуемых нулевая. В определенном смысле, ты – уникум, капитан!

– Опять ждете благодарности? – буркнул Сергей.

– К черту благодарность! Мне нужна твоя помощь. Ты все равно уже являешься носителем «Красного жука», как говорится, терять нечего, окромя цепей. Для тебя сыворотка оказалась безопасной, хотя определенные побочные эффекты налицо. Более того. Если верить расчетам наших ученых, рано или поздно, та микродоза, что засела в твоей лимфе, начнет пожирать клетки. И тогда ты в считанные дни наберешь уйму болезней, который сожгут плоть как огонь хворост. Единственный выход, испробовать новый образец препарата. Это словно опохмел. Думаю, не надо тебе объяснять, что это такое.

– Что еще за «Красный жук»?! – Авдеев проигнорировал едкий намек. Не время для мелочей.

– Условное название новой версии препарата.

Сергей откинулся на спинку кресла, и перевел взгляд на белоснежный потолок. А что если, Марков блефует? Он мастер на такие штуки!

– Другими словами, вы предлагаете мне шырнуться еще раз?

– Да, – просто ответил полковник. – Почти да…

– Забавная история…

– Да уж. Обхохочешься. Есть еще одна деталь. Новую, улучшенную версию PL-14 разрабатывают ставропольские ученые. Ты сам вроде бы родом из тех мест. По нашим сведениям в этом симпатичном, южном городе недавно объявились «лешие». Нам случайно удалось зафиксировать одного такого радиоактивным маркером, но отследить пути его перемещения сложно. Откуда они взялись, сказать не могу. Единственная версия – это выжившие американские образцы. Наши ребята обладают информацией по «лешим» в полном объеме. Пытались такого уничтожить – безуспешно.

– Ниндзю может поймать только другой ниндзя! – невесело улыбнулся Сергей. На блеф не похоже. Слишком мудрено, для обычного блефа, господа! Явно бравый полковник чего-то боится. Боится, и не договаривает… – Вы предлагаете мне поймать этого черта?

– Это твоя работа, капитан! – спокойно, без пафоса сказал Марков. – К тому же неплохо оплачиваемая работа, и лучше тебя ее никто не сделает. Хотя это второстепенная задача. Основная заключена в другом.

Несколько минут Авдеев напряженно размышлял. Он мял сигарету в пальцах, сухой табак высыпался на пол, мужчина чертыхнулся. Полковник терпеливо ждал. Наконец капитан прервал паузу.

– Вы сказали, что выжило двое инфицированных. Кто был вторым?

– Ваш покорный слуга… – он горько усмехнулся. – Запас моей батарейки иссяк несколько месяцев назад, и сейчас я на глазах превращаюсь в развалину. За все надо платить, дружище!

– Какого черта вы не уколитесь новой порцией?

– Я опоздал. Плохо понимаю весь этот ученый вздор, но я пересек некую точку невозврата. Доза сыворотки прикончит меня в считанные часы…

Сергей прищурился как хитрый кот.

– Лукавите, Иван Сергеевич! Не тот вы человек, чтобы бодаться во имя будущего человечества!

Марков опять провел ладонями по вискам, поднял воспаленные глаза.

– Лады. Скажу начистоту. Есть у меня слабая надежда. «Красный жук» может обратить развитие той дряни, что пожирает клетки. У меня тоже нет иного выхода. Транспортировка сыворотки затруднительна, крайне нестабильное вещество, у меня развилась аневризма аорты, плюс уйма прочих сердечных гадостей. Перелет я могу не перенести. Хочу повторить. Если ты откажешься, твое недалекое будущее мало чем будет отличаться от моей грустной истории. Нам обоим необходим препарат!

– Допустим. Вы говорите, что сыворотку нельзя транспортировать. Чем я могу быть полезен, кроме погони за «лешими» неведомого происхождения?

Полковник глубоко вздохнул, лицо покрылось синюшными пятнами. Он быстро проглотил синюю таблетку, запил водой, несколько минут сидел неподвижно, закрыв глаза. Сергей внимательно смотрел на экран. Он уже принял решения, но соблазн помучить чекиста, был слишком велик.

– Полегчало, Иван Сергеевич? – участливо спросил мужчина.

– Благодарю за участие! – Марков выдавил из себя улыбку. – Это происходит очень быстро. Еще месяц я назад я был таким же сильным как ты, капитан… Ну вот мы и подошли к основной задаче. Вам имплантируют капсулы с «жуком». Считается, что так препарат не потеряет ценных свойств во время перелета.

– Так раньше перевозили наркотики! – оживленно кивнул Авдеев. – Нашпиговывали курьера до кишок пакетами с героином, и он ехал, себе в туристическую поездку, как раздутая грелка. Я не ослышался, нас будет двое?

– Тебя будет сопровождать Волкова. Вы уже знакомы. Не устраивает компания?

– Отнюдь! Как любил говорить мой друг Горовиц. Весьма приятное соседство. Но я должен подумать, шеф. Такие вопросы на лету не решаются. Надобно все взвесить, обсудить с товарищами…

– Не юродствуй, Сережа! – тихо попросил полковник. На лбу офицера выступила холодная испарина, он прижал к лицу салфетку. – Я слишком хорошо тебя знаю. Возможно даже лучше, чем ты сам себя знаешь. Обычно ты немедленно принимаешь решения. Не стоит воевать со мной, я уже капитулировал.

Сергей выбил барабанную дробь пальцами по столу. Странно, но ему стало жаль бывшего шефа. Черт с ним! Терять все равно нечего, хотя если он не вернется, Пашка Горовиц будет скучать. Чутье подсказывало, что поездка может оказаться его последним боевым заданием.

– Сучий вопрос, шеф! Сколько заплатят?

Марков молча нацарапал на бумажке, повернул листок к монитору.

– Щедро! – присвистнул мужчина. – Добро. Запишите номер счета… – он быстро диктовал цифры, полковник послушно чирикал карандашом в блокноте.

– Готово! Что дальше? – с плазменной панели смотрели молодые глаза издыхающего волка. Неужели его ждет та же участь?! Лучше уж пуля в висок!

– Переведите деньги на этот счет. Как только операция будет проведена, я ваш целиком и полностью.

– Все отдаешь жене? – равнодушно спросил Марков.

– Дочке. Лады?

– Процедура займет сорок минут.

– Отлично. Я пока прогуляюсь, разомну косточки. – он встал с кресла, с хрустом потянулся.

– Насколько я понимаю, ты согласен… – полковник рассеянно набрал номер, тихо что-то сказал в трубку, в поле экрана мелькнул человек, забрал листок с номером счета, и скрылся.

– Орел или решка? – на ладони человека лежала затертая монетка.

– Гурт! – выдавил улыбку полковник.

Сергей подбросил монету, она звонко покатилась по полу, и застыла на узком торце.

– Профессионализм не пропьешь! Так каким будет твое решение?

– Узнаете ответ, после того, как деньги поступят на счет моей драгоценной супруги.

– Считай, что сделано. Ваш вылет назначен на шестнадцать часов. – впервые за время беседы, лицо вояки исказила мучительная гримаса, но усилием воли он подавил приступ слабости. – Я очень рассчитываю на тебя, Сережа!

– Последний вопрос. Что это за побочные эффекты, о которых вы давеча трепались?

– Алкоголизм, – спокойно ответил полковник. – Ты начал спиваться сразу после того, как PL-14 поселился в организме. Редко можно встретить начинающего пожилого пропойцу. Мы так до конца и не выясним, как действует препарат, но он меняет психологическую структуру личности. Тебе повезло. Тяга к пьянству – не самый страшный порок.

– Пакуйте деньги, мсье Коллонель! До связи! – мужчина нажал кнопку, экран моргнул дважды и погас. Сергей прикурил очередную сигарету, и неторопливо прошелся по тесной комнате. Он победил, однако на душе сидела холодная липкая жаба. Так бывает. Купил ведерко клубники для любимой, а среди зеленых стебельков, на дне сидит жирная гусеница. Подчас победителю только кажется, что он одержал победу.

В дверь постучали.

– Заходи!

Седой радушно улыбался. Кабы не спортивная фигура, которую не мог скрыть костюм, и очертания твердой кобуры под пиджаком, ни дать ни взять – администратор в дорогом кабаке!

– Вот что, приятель! Будь добр, организуй чего-нибудь пожрать, а то я свой завтрак псу скормил.

– Отлично. У нас по соседству неплохой ресторан. Закажем оттуда. Идет?

– Идет… – он затушил сигарету, и вышел в смежную комнату. Хотелось прогуляться по свежему воздуху. После разговора с полковником не пропадало ощущение, будто вымазался липкой грязью. Хлопнула дверь, комната наполнилась ароматом сирени, Сергей поневоле улыбнулся.

– Я не сомневалась, что ты согласишься…

– После того, как удостоверюсь в получении денег. Я – жадный! – он развел руками, дескать ничего не поделаешь!

– А вот это точно – ложь! – девушка легко рассмеялась, будто хрустальные горошины рассыпались по золотому блюду.

Повинуясь неясному порыву, мужчина подошел к ней вплотную, втянул запах смешных пестрых соцветий. Впервые за много дней, на душе стало легко покойно, будто в доме распахнули настежь окна, и лежалую грязь выдул с чердака, морозный апрельский ветер…

Москва. 14.45. Улица Лукинская 12.

Мендель наскоро распрощался с генералом, быстро сбежал вниз по широкой лестнице, небрежно сунул пропуск в окошко. Черный, приземистый мерседес с-класса походил на воинственного могучего таракана из детской сказки. Он бесшумно остановился возле подъезда.

– В офис! – рявкнул мужчина. – Чем скорее, тем лучше!

– Пробки, Борис Наумович! – робко возразил водитель. – Быстрее чем за час не доберемся.

– Ты ценишь эту работу, Валера? – вкрадчиво спросил толстяк. – У тебя есть двадцать пять минут! – он откинулся на кожаную спинку, и закрыл глаза. Можно было подумать, что человек заснул, только часто вздымалась грудь, ужатая тесным пиджаком, и толстые пальцы-сардельки подрагивали.

За пять лет работы водитель хорошо изучил этот ласковый, доброжелательный тон шефа. Именно таким тоном он разговаривал Димой Иващенко. Отличный парень, бывший офицер афганец, пожалуй, слишком горячий. Пару лет работал охранником, исчез в неизвестном направлении после двух таких бесед с хозяином. Промеж прислуги ходили слухи, что подался на родину в Украину, но Валера не верил этим слухам. Они дружили с Димкой, тот пропал слишком неожиданно. А накануне вечером, он повысил голос на шефа. Хозяева не любят вздорную прислугу, усыпить старого пса труднее, чем избавиться от непокорного телохранителя.

– Двадцать пять минут! – отчеканил мужчина ледяным голосом.

Валера скрипнул зубами, включил мигалку, выжал педаль газа, мощный двигатель мерседеса послушно заурчал, как сытый тигр, две тонны немецкого железа сорвались с места со скоростью пушечного снаряда.

– Так-то лучше… – ворчливо заметил Мендель, бережно извлек из дипломата айпад, и резво набирал сообщение.

Шофер полностью сконцентрировался на езде. Машины были его давней страстью. Первую свою «шестерку» оседлал еще до армии, и с тех пор заболел этой манией. Ничто не могло сравниться с ездой на мощном автомобиле, когда сотни лошадей урчат под капотом, и грызут удила, как одержимые демоны. И поэтому, Валера мирился с отвратительным норовом хозяина. Слишком уж хорошие тачки дремали в его подземном гараже! Однако задача была трудновыполнимая. Проехать добрую часть столицы в час пик почти невозможно. Здесь и мигалка не спасет. Он нахально подрезал синий «ниссан», уверенно перестроился в крайний левый ряд, слыша, как за спиной протестующе завизжали тормоза «форда», и выскочил в боковой рукав МКАД. Дальше – вопрос техники. Водитель скосил глаза на голубой циферблат. Прошло шесть минут. Стрелка спидометра мерседеса застыла на отметке сто шестьдесят пять километров в час. Боковое ограждение трассы слилось в непрерывную серую полосу. Впереди маячил красный силуэт приземистого «бентли». Шеф набрал номер, тихо заговорил на отличном английском языке. В ранней юности Валерий Ермаков пробовал поступать на иняз в Университет, но дважды срезался на вступительных экзаменах, подвело злосчастное сочинение. Зачем будущему переводчику требуется знать знаки препинания и деепричастные обороты, неизвестно. Впоследствии молодой парень пополнил ряды советской армии, и спустя три месяца учебки, обнаружил себя в дружественном Афганистане. После началась совсем другая история, но десять лет обучения в английской спецшколе не прошли даром. Надо полагать, ни о чем подобном занятой бизнесмен и успешный политик не подозревал. Он запросто разговаривал по сотовому, будто за рулем сидел не человек, а умная собака.

На двенадцатой минуте бешеной гонки, мерседес обошел «бентли». В момент опережения скорость достигла ста восьмидесяти пяти километров в час. Массивный автомобиль распластался по гладкому асфальту, казалось, он скользит на подводных крыльях как блистер по покойной воде. Валера уверенно сжимал маленький удобный руль, автоматически переводя беседу хозяина с неизвестным партнером.

– Да, господин Бучинский. Я не мог ошибиться. Те самые разработки, только теперь препарат называется иначе. «Красный жук». Почему? Понятия не имею. Название не имеет значение на мой взгляд. Важен результат. Я сумел сделать фотографии бумаг, только что отправил снимки на ваш адрес. Уже получили? Оперативно работаете! – он тихо рассмеялся, метнул короткий взгляд на бритый затылок водителя. Мужчина был всецело сосредоточен на гонке. При съезде с МКАД, образовался затор, облепленная знаками маленькая голубая «хонда» не могла решиться выехать на полосу движения. Над машинкой завис громоздкий «туарег», он угрожающе сигналил, намереваясь растоптать могутными колесами хрупкую машинку.

– Разработки ведутся в Ставрополе. Город на юге России. Вы знаете, конечно, я и не сомневался. Институт молекулярной биологии. Фамилия автора проекта Травкин. Узнать его домашний адрес не составит труда, я полагаю. Со стороны российских спецслужб работы курирует некто Хорьков. Я прикрепил к файлу его реквизиты. Отлично. Приятно слышать… – он опять рассмеялся, будто лисица закашлялась. – Номер моего счета вам известен. Жду. Еще раз, спасибо, кланяйтесь супруге… – Мендель поперхнулся, и закашлялся. Судя по озадаченному выражению его лица, собеседник не слышал заключительной части разговора, и отключился. Он раздраженно сунул планшет в мягкий кожаный футляр.

– Ну, что?! Долго ты меня будешь по городу катать, как гостя столицы? – опять этот елейный, вкрадчивый тон!

Валера крепче вцепился в руль, проскочил на красный сигнал светофора, подрезал разворачивающийся трамвай, не щадя новенькие протекторы развернулся на острых рельсах, и уверенно припарковался у дома 12 по улице Лукинская.

– Двадцать три минуты, сорок пять секунд! – отрапортовал он.

– Недурно… – нахмурился Борис Наумович. – Будем считать, то было устное предупреждение. Можешь ведь, если захочешь! – он распахнул дверцу, с трудом вылез из салона, и зашагал к дверям офиса. Навстречу бежал охранник.

Ермаков проводил долгим взглядом грушевидный силуэт шефа.

– Козел!

Мендель не разрешал курить в салоне машины, мужчина вышел наружу, прикурил сигарету, подставил бледные щеки первым лучам чахлого весеннего солнца. По дороге промчался микроавтобус, поток грязной воды обдал пороги мерседеса. В другое время, Валера покрыл бы дурного шофера умелым матом, но сейчас лишь проводил автобус равнодушным взглядом. Подслушанный разговор не давал ему покоя. Обычно хозяева не воспринимают обслуживающий персонал как гомо сапиенсов. Нечто среднее между породистой собакой, и дворником из солнечной Ферганы. Говорят, что случайностей не бывает. Все события связаны между собой тонкими невидимыми нитями. Это как сложная микросхема, на первый взгляд выглядит хаотично сплетенной паутиной из пестрых змеящихся проводков. Но каждый провод взаимообразно связан с другими, а те, в свою очередь оплетают десятки, сотни клемм, контактов, тумблеров, и прочей технической требухи, а на выходе работает прибор, на экране мелькают пятна, из динамиков несется жирный звук. Не бывает случайностей… Буквально на днях, он повстречал на улице сослуживца. Антон Кармазин, мировой парень! Не виделись больше десяти лет, не сговариваясь направились в ближайший шалман. Быстро уговорили поллитровку, накинули еще триста на прицеп, как говорят шоферы, и до полуночи полировали водочку пивком. За долгими разговорами, Антон обмолвился, что отбывает на пару недель в Ставрополь. Служебная командировка. Парни были навеселе, когда он брякнул что-то про тамошний институт. На этом, все. Точка. Кармазин и раньше был серьезный мужчина, а с возрастом только внушительности прибавилось. Друзья распрощались, обменялись номерами телефонов, наутро Валера и думать позабыл про давешний разговор. Сильно мучило похмелье, он взял выходной, и весь день провел в блаженном ничегонеделанье. Валялся на кровати, потягивал холодное чешское пивко из холодильника, и смотрел по телевизору всякую муть. Во мраке будто засветились несколько вертлявых, как дождевые черви проводков. Ставрополь, встреча с однополчанином на шумном проспекте, в многомиллионном городе, и тотчас шеф сливает информацию зарубежным гражданам. Нет, господа хорошие, совпадений не бывает!

Дверь офиса распахнулась, на крыльце объявился охранник. У шефа было трое охранников, двое умных и честных, третий – дурак, доносчик и подлец. Звали его Тарас. Либо кличка, производная от фамилии, либо имя такое. Неважно. Тарас сощурил маленькие хитрые глазки, и махнул рукой.

– Барин нонче не в духе! – охранник любил говорить в старорусском стиле, отчего глупость его приобретала причудливый окрас.

– Бывает… – Валера кинул в урну окурок, и решительно набрал номер телефона.

– Антон, привет! Это – Ермаков.

– Здорово, Ермак! Как жизнь? – однополчанин будто и не удивился звонку. А впрочем, чего тут особенного?! Армейская дружба – явление особое. Тем более, не писарями в московском военном округе околачивались. Война, брат, дело нешуточное!

– Нормально. Я по делу звоню.

– Говори, в чем проблема? Деньги нужны?

– При чем тут деньги! – он обернулся на охранника. Тот с преувеличенным вниманием изучал воркующих голубей. Мужчина отошел в сторону, прикрыл ладонью микрофон. – Тут вот какая история получилась. Хочу тебе рассказать то, что услышал сегодня от шефа. Может быть это мои гонки, но как-то на душе не спокойно. Я тебе говорил, шишку большую вожу, ну да его все знают, почтенный господин.

– Я в курсе.

– Отлично. Короче говоря, он при мне разговаривал с англичанином или американцем, не уверен. Базар был по телефону, я слышал все, что говорил шеф… – Валера толково, в подробностях пересказал содержание беседы, не упустив той детали, что на его взгляд, финалом беседы Мендель оказался недоволен. Когда он закончил рассказывать, в трубке воцарилась мертвая тишина. Он даже решил, что товарищ отключился, но тот вдруг заговорил.

– Спасибо, Ермак. Ты даже не представляешь, насколько важно твое сообщение. Ты уверен, что босс не подозревает о твоих лингвистических дарованиях?

Мужчина улыбнулся. Кармазин всегда был мастак на витиеватые изречения.

– Думаю, нет… Он вообще-то тех, у кого доход меньше шестизначной цифры за людей не считает.

– Боюсь, ты ошибаешься. Ты можешь взять отпуск на неделю?

– Не уверен… У нас это как-то не принято.

– Тогда забей на службу. Дело слишком серьезное, поверь на слово. Немедленно, свали куда-нибудь из Москвы. Я не могу тебе ничего говорить, но не исключено, что твой шеф очень скоро выпадет из обоймы. Ты понял меня?!

Валера поежился. Антон обладал железной выдержкой, даже в учебке, перед первым прыжком, из всей роты, единственный кто улыбался!

– Добро. Возьму больничный.

– Отлично. И обязательно куда-нибудь уезжай. Если нужны деньги, я вышлю немедленно, озвучь номер счета.

– Тогда тебе придется на мне жениться! – мужчина отделался шуткой. Он заметил, что Тарас не слышно подкрался сбоку, и грел ухо, как заправский склочник. – Ладно, дружище! – бодрым тоном служивого олуха гаркнул Ермаков. – Я тебя понял, все сделаю в лучшем виде. Пока!

– Тепло в начале весны, к июньским дождям обычно! Примета народная! – чревовещал охранник. Он вытер слезящиеся глаза, и скрылся за дверью офиса.

– Хрен его разберет, слышал или нет… – пробормотал мужчина. Поведение Кармазина смутило его. Он подошел к мерседесу, сел за руль, аккуратно въехал в подземный гараж. Здесь было темно и сыро. Водитель осмотрел грязное крыло, но решил не ездить сегодня на мойку. В выходные обещали дождь. Его смена закончилась, можно идти домой, пить пивко перед телевизором – обычное развлечение закоренелого холостяка. После разговора с Антоном, в груди засела тупая ноющая игла. Он растер ладонью левое плечо, и после недолгого раздумья решил все-таки зайти в шалман. Посидеть с мужиками, махнуть водочки, обсудить старый футбольный матч. Нынче в каждом баре стоит большая плазменная панель. Мысль о предстоящей выпивке заметно улучшила человеку настроение. Алкоголь – лучший в мире антидепрессант, только побочки серьезные. Но да Бог с ними, с побочками, их убедительно исцеляет пивко с копченой рыбкой!

Позвякивая ключами, Валера зашагал к темной двери. В гараже перегорели старые лампы, а электрик обещал появиться после выходных. Подвал был окутан зловещим сумраком, черные очертания машин напоминают затаившихся в джунглях хищников. В углу мелькнула серая тень. Вероятно, уборщик приволок в кладовку свои тряпки и швабры. Мужчина окликнул его по имени, и тут же резкая огненная боль обожгла череп. Разрывая мглу, перед глазами сверкнул ослепительно белый шар, раскололся надвое, изнутри посыпались веселые, хохочущие чертенята. Они скалили острые зубы, высовывали длинные красные языки. Валера хотел удивиться, мол откуда в подземном гараже такая нечисть? Здесь только два мерседеса с-класса, черный и серый. «Тойота ландкрузер», маленькая двухместная «Бентли», и тихая скромница на фоне монстров мирового автопрома голубенькая «Хонда». Шеф подарил своей любовнице, а после расставания резонно забрал подарок назад. Нет здесь места нечистой силе и быть ее здесь не может! Он хотел закричать, но не успел, и провалился в черное забытье…

* * *

Перед глазами плыло, расслаиваясь на множество осколков, кривое изображение. Как в комнате смеха. Валера попытался улыбнуться, но острая боль пронзила макушку. Он издал тихий стон, и зажмурил глаза.

– Никогда не мог подумать, что мой водитель – полиглот! – сладкий, ежевичный голос шефа. Словно рогалик в мед обмакнули.

– Позволите его еще раз приложить по маковке окаянной, Борис Наумович? – с готовностью отозвался Тарас.

– Успеешь еще… Плесни лучше в рыло ему водички, чтобы очухался!

От холодной воды, мужчина очнулся окончательно. Он открыл глаза, дробящиеся изображение сложилось в цельную картинку. Он сидит в кресле, руки накрепко привязаны к подлокотникам, тонкие жгуты впиваются в кожу. Кровь с разбитой головы стекает по лицу, жидкая солено-сладкая влага смешалась с водой, слепит глаза. Над ним нависает шеф, пухлые щеки побагровели, за спиной возвышается Тарас. Рыжая морда дурака охранника лоснится от удовольствия. В темном углу стоит еще кто-то невидимый, слышно только тяжелое сопение. Попал ты в историю, Валерик!

– Ты его чуть не прикончил!

– Виноват! – заюлил, захихикал охранник, как услужливый пес. – Это от излишнего усердия!

– Доброе утро, Ермаков! – громко сказал Мендель. – Хотя для тебя оно не очень-то доброе… Ты меня слышишь?

– Так точно! – прохрипел мужчина. Каждое слово отдавалось резкой болью в затылке, перед глазами плыли радужные круги.

– Можно уколоть его стимулятором, – проскрипел сухой бесцветный голос. Будто говорит кукла, а не человек.

– Пока без надобности. Он ведь умный парень, вон как английский знает! – усмехнулся шеф. – Откуда ты так хорошо знаешь иностранный язык, Валера?

– Учился в спецшколе. Поступал в иняз. Два раза…

– Значит, парень ты умный. Излагаю ситуацию. Ты подслушал мой деловой разговор, и решил, что речь идет об измене Родины. Весьма патриотично. И глупо. Дальше, ты передал содержание конфиденциальной беседы некоему своему знакомому. Мы проверили список твоих вызовов, однако, номер этого абонента тотчас оказался аннулирован. Странное совпадение, не правда ли? Более того. Несмотря не наши возможности, адрес абонента не удалось восстановить. Как видишь, я с тобой вполне откровенен, – из пухлых губ шефа тек елей, но глаза сверлили привязанного водителя, и зрачки извергали молнии. – Решение проблемы несложное. Ты даешь нам полный расклад на своего товарища, а я тебя просто увольняю. Немедленно получаешь расчет, и топаешь в поликлинику чинить пробитый череп. Я тебе даже премию накину со щедрот душевных. Патриотизм надо стимулировать. Договорились?

Валера осмотрелся по сторонам. Он работал на Менделя уже три года, и ни разу не был в этом помещение. Похоже на подземный бункер. Пустая комната, вдоль стены стоят казенные шкафы, рядом металлический стол на прикрученных ножках. Окон нет, с потолка льется белый свет. За спиной сопит невидимый человек, Тарас откровенно ухмыляется. А в груди так и ноет тупая докучливая игла. Инфаркт в сорок три года – дело обычное… Хотя, судя по здешней обстановке, умереть от инфаркта ему не грозит. Скучно жить без подвига! Напившись, он жаловался Кармазину.

«Знаешь, дружище! Не лезь в герои, пока не позовут!» – улыбнулся в тот раз Антон. Мужчина вспомнил однополчанина, и сухие губы раздвинулись в невольной ухмылке.

– Батюшки светы! – ахнул Тарас. – Борис Наумович! Полюбуйтесь, он скалится!

– Так мы договорились?! – щеки боса тряслись как у рассерженного бульдога, но голос звучал мелодично, слов нет. Оно и понятно. Народный избранник. Наши люди симпатизируют сладкоречивым лжецам.

– Я после удара забыл даже собственное имя! – превозмогая жгучую боль в затылке, проговорил водитель. – Вот сейчас пытаюсь вспомнить, кому звонил, и муть одна в сознании. Извините, шеф, рад бы вам помочь, не получается.

– Вот скотина! – лицо человека обрызгали капельки слюны. – Не хочешь, стало быть по-хорошему… – Он повернулся. – Ваша очередь господин профессионал! – он с видимым отвращением отвернулся.

– Я с самого начала это предлагал, – незнакомец подошел к столу, человечек оказался маленьким, щуплым, безликим. На фоне верзилы охранника, он был похож на подростка. Вот он водрузил на стол дипломат, звонко щелкнули замки. – Здесь хорошая звукоизоляция?

– Отличная! – цвел лицом скотина Тарас. – А мне можно остаться? Любопытно поглядеть на муки страдальца!

– Нужно, – коротко ответил человек. – Он надежно привязан?

– Намертво! – радостно гаркнул охранник.

– Начнем! – человек достал три запаянных пакетика с берушами. – Будет громко. – на пустом лице скопца промелькнуло нечто отдаленно напоминающее улыбку. Так могла ухмыляться ящерица.

– Мое присутствие необходимо? – Мендель нервно провел ладонью по взмокшему лбу.

– Как угодно! Я позову вас, когда все будет готово, – палач скользнул профессиональным взглядом по окровавленному мужчине. – Это не займет много времени.

– О'кей! Я подожду наверху. Дела, знаете ли… – бизнесмен поспешно вышел, заскрипела массивная дверь, щелкнул замок.

– Приступим! – в руках человека сверкнул блестящий отточенный металл.

– Дурачина ты Валерка, простофиля! – сладостно протянул Тарас. – Рассказал бы все, и гулял себе спокойно!

– Ты врешь! – Ермаков прямо взглянул в глаза охранника. – Все одно вы меня теперь прикончите!

Тарас не выдержал его взгляда, стушевался, и отвернулся.

– К бою… – тихо едва слышно прошептал Валера. Неизвестно почему, он вспомнил тот первый прыжок в учебке. Он шел вторым, а Кармазин стоял за его спиной.

«Страшно?» – Антон ободряюще улыбнулся. У него был отличная подготовка, до армии поступал в Ленинградский институт физкультуры. Кандидат в мастера спорта по самбо.

«Очень страшно!» – честно признался Валера.

«Не дрейф, братишка! Я буду рядом».

От этих простых слов стало действительно спокойнее, прошел ознобный мандраж, присущий всем парашютистам при дебютном прыжке. Совпадений не бывает! Он шагнул в пустоту, острый пронизывающий ветер пробрал кожу до костей, в ушах стоял пронзительный свист, но страх исчез. Его место занял дурашливый кураж, помнится он орал песни, да так громко, что на пару дней впоследствии потерял голос, и хрипел будто простуженный! Но страх исчез.

– Что он говорит? – безликий человек вставил затычки в уши.

– Ничего особливого… – Тарас избегал смотреть в лицо бывшему коллеге.

– К делу! – кивнул незнакомец.

Боль пришла не сразу. Вначале возникло непривычное ощущение, будто по телу растеклась волна горячего воздуха. Такое бывает, когда лежишь на мелководье в море, и теплые волны ласково скользят по коже. Затем острый спазм вывернул мужчину наизнанку, и его вырвало прямо на собственные джинсы. Вопреки прогнозам палача, он не кричал. Чужим, отвлеченным сознанием он отметил это с мстительной горечью. Хрен вам, суки! Новый приступ боли оказался много сильнее предыдущего, грудь выгнулась дугой, помимо воли из легких вырвался хриплый стон. Крепкий организм человека защищался как мог, он изготовил очередную порцию рвоты, изо рта вытек густой комок едкой желчи, и прилип к футболке, как гигантский ошметок птичьего дерьма. Кожа мгновенно покрылась сальной влагой, будто его окатили с ног до головы морской водой. Посторонним сознанием Валера отметил, что жгуты на запястьях сползли к костяшкам. Он по прежнему не кричал, только слышал, как крошится зубная эмаль. Кажется, он откусил краешек губы, рот наполнился густой соленой кровью. Трудно сказать, сколько времени длилась пытка. Боль ушла также неожиданно, как появилось, мышцы свело судорогой, пальцы ног впились в ступни, левая рука онемела. Палач отложил свой инструмент, тщательно вытер руки влажной салфеткой, и только после этого вынул из ушей затычки.

– Вы готовы начать говорить, или продолжим? – на мертвом лице стареющего мальчика возникло нечто отдаленно напоминающее любопытство.

Валера сплюнул на пол кровавую жижу. Сердце заходилось в сумасшедшей гонке. «Не лезь в герои, пока не позовут!»

– А что у нас будет дальше? – он не узнал собственного голоса. Уши заложены как ватой, будто говорит чужак, забравшийся в его тело. Чудеса! На время пытки, его сознанием завладел незнакомый герой! Не мог обычный парень Валерка Ермаков, отличный водитель, и заурядный русский неудачник терпеть такие страдания! Точно, кто-то чужой забрался в печенку!

– Браво! Вы оказались значительно сильнее, нежели я предполагал! С вами интересно работать. – человек извлек из дипломата наполненный шприц. – Сердце может не выдержать, не хочется терять такого ценного клиента. – струйка лекарства брызнула в потолок. – Дальше… Я гарантирую все нарастающую боль, при полном сохранении сознания. Это и называется искусство допроса. Любопытно узнать, на каком этапе вы сломаетесь…

– А если я умру до этого? Сердце, знаете ли пошаливает… – спросил чужак, забравшийся в Валеркино тело. Он же незаметно для мучителей, высвободил из разболтавшихся жгутов кисти рук, лихорадочно ими вращал, восстанавливая кровообращение. Над левой рукой трудился палач, она висела безжизненной плетью, а вот правая вполне действенна.

– Не получится. Фармакология творит чудеса. На ближайший час ваше сердце будет стучать, а мозг соображать.

– Вы прямо волшебник! – усмехнулся двойник.

– Ай да хлопчик, этот Ермаков! – без улыбки воскликнул Тарас. Его румяное лицо за время экзекуции стало мертвенно-бледным, на лбу выступила холодная испарина.

– Продолжим! – острие шприца коснулось вздутой вены на предплечье, и в то же мгновение двойник Ермакова ударил ногой в живот палача. Вспомнились уроки рукопашного боя, тщедушное тельце человечка отлетело в сторону, на каменные плиты упал дипломат, с грохотом рассыпались диковинные крючки, иглы, блестящие никелем клещи. Не чуя боли в истерзанной плоти, мужчина отбросил путы, вскочил на ноги, схватил со стола длинный скальпель. На острие запеклись следы подсыхающей крови. Его крови… Он резко повернулся к охраннику. Тарас пятился к дверям, в круглых глазах застыл страх. Охранник потянулся к кобуре, но водитель оказался чуточку быстрее. Острое жало скальпеля впилось человеку в глаз, лопнула роговица, на пол вытекло стекловидное тело, фонтанчик крови брызнул на лацканы пиджака. Мужчина взвыл, и осел на пол. Ермаков кинулся к палачу.

– Прошу вас, не надо… – шептал тот часто, быстро, выплевывая слова, будто шелуху от семечек. – Прошу вас, мне заплатили! Это моя работа, понимаете?!

– Знаете, что я могу вам гарантировать приятель? Быструю смерть, без мучений и боли! – молниеносный удар скальпеля вскрыл сонную артерию, будто опытный хирург сделал умелый надрез. Фонтанчик алой крови залил грудь палача. Безликий человек скорчился на полу, худенькое тельце подростка содрогалось в агонии.

– Ну вот кажется, и все… – Валера без сил опустился на пол. Его опять стошнило. Адреналин истекал из взбесившихся артерий, боль накрыла естество немилосердными расплавленными ладонями. Будто кипятком плеснули на голую кожу. Из последних сил, он подполз к неподвижному туловищу Тараса, достал свою трубку из его кармана, и набрал номер Антона. Как и следовало ожидать, номер оказался заблокирован.

– Не лезь в герои, пока не позовут… – прошептал мужчина и провалился в глубокий обморок.

* * *

Он очнулся в автомобиле. Лежал на заднем сиденье просторного минивэна, раны на левой руке умело перевязаны, сквозь засохшие бинты запеклась коричневая сукровица. Машину качнуло, Ермаков застонал от резкой боли, пронизавшей кисть. Обернулся незнакомый мужчина, рожа как у наемного убийцы, жирный шрам зияет на небритой скуле, могучая шея, макушка едва не упирается в потолок автомобиля.

– Очухался, герой?

– Где я? – прохрипел человек.

– В безопасном месте. Скажи спасибо дружку твоему, мы вовремя подоспели, а то бы Богу душу отдал, – человек протянул бутылку с минеральной водой, и две маленькие желтые таблетки с риской посередине. – Слопай это, боль снимет…

Валера послушно проглотил пилюли, запил водой.

– А что с ними?

– Ты про палача и охранника? Известный садист, одно время о нем вся Москва гудела. Кончил ты его братишка, туда и дорога! – он смачно выругался. – А второй думаю, выживет. Глаза ты конечно его лишил…

– Будет теперь как Кутузов! – усмехнулся водитель.

– У Кутузова оба глаза были на месте… – попытался улыбнулся Ермаков, и тотчас сморщился от нового приступа боли. – Куда мы едем?

– К доктору одному, – пробасил здоровяк. – Надо профессионалу твои увечья показать. Не хочу пугать тебя, корешок, но с двух пальцев левой клешни, ногти начисто содраны!

Валера с трудом подавил приступ тошноты. Таблетки начали действовать, боль отступала, перед глазами тек зыбучий туман. Он сладко зевнул.

– А что будет с Менделем?

– Это не наша с тобой задача. Антон попросил тебя с кичи выдернуть, ну пришлось немного тамошней охране башни попортить. Не тушуйся, приятель, все целы невредимы. А хозяин ихний, по ходу дела свалил, пока мы шухер в замке евонном наводили. Темные дела у твоих бывших хозяев, дружище! Они и ментов вызывать не стали. Побоялись, по ходу дела…

– Уж точно, темные… – прошептал Ермаков, и провалился в пучину забытья.

– Досталось ему! – ворчливо заметил водитель.

– Суки, демократы пархатые! Людей пытать начали, как в том гестапо! – выругался здоровяк.

Минивэн проскочил на желтый сигнал светофора, и вылетел на КАД. Над городом сгущались тучи, первые капли дождя застучали по асфальту. На заднем сиденье крепко спал мужчина, бледный лоб усеяли крохотные капли пота. Таблетки действовали безотказно. Человек улыбнулся во сне, и пробурчал что-то неразборчивое. Ему снился тот первый прыжок, и незабываемые ощущения свободного полета…

Часть 3

Ставрополь. Институт молекулярной биологии.

Кащей спешил. Он забился в узкий проем между шкафом и стеной, и не сводил воспаленных глаз с дверей лаборатории. Только что за этой дверью скрылась вертлявая блондинка в коротком белом халатике. Раньше бы он не оставил куколку без внимания, но не сейчас. Позже… Сначала, заветная доза. Сердце уже не колотилось, а барабанило, словно капли дождя стучат по крыше. Жгучая боль уверенно захватила левую руку, пронизывала лопатку на спине, и даже отдавалась в подбородок. Липкий пот заливал глаза, в ушах будто комья ваты набиты. В таком состоянии он не мог анализировать свои ощущения, но сразу и безоговорочно поверил таинственному голосу. Тот бодро сулил моментальное освобождение от мук. Стоит ему вмазаться препаратом, негативные ощущения исчезнут. Иначе он умрет. Алексей Трутнев знал, что такое передозировка из личного опыта. Чудом выжил, врачи откачали молодого неопытного наркомана. В тот раз он пережил клиническую смерть. Сладкая смерть. Под кайфом. Сейчас его чувства обострены до предела, кожу острые мурашки пронизывают, каждый миллиметр, каждую клеточку. Такого даже на ломках не бывает! Он глубоко вздохнул. Голос гнал мутную туфту насчет загадочного «визитера». Ему следует отдать запасы зелья, после того, как вмажешься сам. Ну это как пойдет… Не такой дурак Трутнев, чтобы раздавать кому попало бесценное шырево! С таким добром он станет королем на районе! А то глядишь и во всем Ставрополе. И еще, неплохо будет наведаться в тамбовскую губернию, сыскать тех зеков, что его в зоне опускали. Всех, до одного. Он помнит. Очень хорошо их помнит! Но это потом… Сначала спасительный укол. Не без труда Кащей удержался, чтобы не рвануть следом за девчонкой, но тот самый голос включился в сознание, будто радио на полную громкость врубили.

«Не трогай бабу. Нет смысла. Это простая лаборантка. Ключ от сейфа у мужика. Он появится с минуты на минуту. Вместе с ним войдешь в помещение, образцы сыворотки хранятся в сейфе, заберешь все, что найдешь, мужчину можешь прикончить. Уколешься, и отдашь сыворотку „визитеру“. Уяснил?»

«Уяснил! А я не подохну, до этого времени?!»

«Если все еще живой, значит не подохнешь. Слушай команды, и все будет в порядке», – голос замолчал.

Кащей скорчился в своем убежище. Сточенные зубы выстукивали звонкую дробь, сердце хаотично металось в груди. Гулкое эхо принесло с лестницы звук громких шагов. В коридоре появился высокий черноволосый мужчина. Человек изготовился к прыжку. Время текло медленно, секунды ползли как ленивые улитки. Мужчина нажал код, дверь распахнулась, и тотчас, Трутнев вырывался из своего укрытия. За долю секунды он пересек широкий коридор, и как разъяренный шакал накинулся на ученого. Только строгие инструкции таинственного голоса помешали ему немедленно совершить убийство.

– Где шырево?! – шипел он, брызгая слюной. – Говори, где шырево, глотку порву!

В коридор выскочила Людочка.

– Боже мой! Алексей Семенович! Что здесь происходит?

Несмотря на то, что действие сыворотки иссякало с каждой упущенной секундой, Трутнев был еще достаточно быстр и силен, для того, чтобы отпустить на мгновение мужчину, и сильным ударом отключить девчонку. От толчка Люда упала на пол, стукнувшись затылком. Воспользовавшись тем, что его руки оказались свободны, Травкин выхватил из кармана трубку, и вдавил красную кнопку. Тотчас железные пальцы вырвали аппарат, горло сдавила удушающая петля.

– Где шырево?! Отвечай, козел!

– Там… – теряя сознание, мужчина кивнул на распахнутую дверь лаборатории.

Тиски ослабли.

– Живо давай все, что у тебя есть!

Ученый с трудом поднялся на ноги, сказывался и недосып, и нервное истощение. Голова кружилась, в ушах стоял колокольный звон. Первым делом, он бросился к женщине, прижал пальцы к ее шее. Слабый, редкий пульс. Жива…

– Оставь эту суку! Открывай сейф, быстро! – смрадный запах волчьего дыхания обдал лицо. Изо рта монстра летели кровяные сгустки, скулы черные, будто опаленные загаром, острые пурпурные зрачки. И сладкий, текучий привкус формалина. Травкин ощутил приступ гнева, какого никогда не испытывал ранее. Он забыл о том, что является солидным ученым, совершившим значительное открытые в науке. Прочь вылетела из головы соблазнительная мысль о грядущей карьере, переезде в Москву, получение всяческих премий и наград. Все исчезло в один миг. Блистательное будущее захлебнулось в багровой пене ярости, что захлестнула благоразумного человека. На полу лежала без чувств раненая женщина. Его женщина! Все остальное теряло смысл. Он – никакой к черту ни ученый, он – обычный самец, защищающий самку от бешеного зверя. Накипь лютой, необузданной злобы выплеснулась в зверином рыке, в клокочущей лаве захлебнулись тысячелетия цивилизации. Как хрупкие обломки ветхого судна разбитого при кораблекрушении они тонули в водовороте первобытной ненависти к врагу. Мужчина кинулся на монстра, вкладывая в удары злобу и силу древнего прапрапращура. Кащей растерялся. Сил ему пока хватало на то, чтобы свернуть ботанику шею, но тогда он не получит заветную дозу. Все идет не по тому плану, что сулил голос. Он с трудом увернулся от града ударов, из разбитого носа текла кровь. Трутнев отскочил на безопасное расстояние, и застыл в нерешительности. Голова кружилась от ударов ученого, он едва не отрубился, когда размашистый хук прилетел ему в скулу. Травкин расценил оторопь наркомана как проявление трусости, очертя голову кинулся в атаку. Тот опять ускользнул, но уже медленнее. Двигаться с былой легкостью становилось труднее, сердце красноречиво взывало о пощаде, в глазах двоилось. После недолгого раздумья, Кащей все-таки решил отключить агрессора, выбросил кулак, от удара ученый пошатнулся, глаза застила текучая дурь, налицо глубокий нокдаун, но ненависть позволяла ему оставаться на ногах. Лестница задрожала от звучных шагов, в коридор выскочил запыхавшийся Кармазин. Он мгновенно оценил обстановку, заслонил Травкина.

– Тебя, сука, я точно прикончу… – прошипел Трутнев, и бросился вперед. Антону удалось увернуться, кулак смазал по скуле, не причинив существенного вреда. Все-таки Кащей был еще силен. В то же мгновение мужчины сцепились в захвате, и покатились по полу. Опытный самбист Кармазин понимал, что в партере, он лишит врага преимущества в скорости. Он умело взял руку в залом, затрещали связки, Трутнев издал громкий вой. Казалось, это стонет раненая собака. Быстрыми, точными ударами офицер пытался оглушить противника, но тот вывернулся как уж. Еще секунда, и он освободится от захвата. Со стороны бой походил на схватку могучего богатыря с проворным животным.

– Сдохнешь, как падаль, тварь ментовская! – монстр брызгал кровавой слюной. Антон на себе ощутил ловкость и силу хрупкого паренька. Он выдыхался. Звучный удар по голове отбросил Кащея в сторону, наркоман прокатился по полу, и скорчился на четвереньках. Травкин сжимал в руках тяжелый огнетушитель, на дне расплылось красное пятно.

– Задавлю тебя, гнида! – рычал респектабельный ученый. Он вторично размахнулся тяжелым огнетушителем.

– Стойте! – Кармазин подскочил к оглушенному человеку, завел кисти рук за спину, щелкнули замки наручников. И только после этого, он перевел дыхание, и широко улыбнулся.

– Ну вы даете, Алексей Семенович! Без вашей помощи я бы не справился! Спасибо…

* * *

Благодаря холодной воде и ватке смоченной в нашатырном спирте Людочка быстро очнулась. Из волшебных голубых глаз текли слезы.

– Алексей Семенович! Я за вас так испугалась!

– А я за вас! – откровенно признался мужчина. Он потер ушибленную скулу, и покраснел как барышня. Ярость быстро проходила, уступив место растерянности. Несмотря на внушительные габариты, ученый дрался второй раз в жизни. – Знаете, что Люда, я сегодня объявляю выходной! Идите домой, отдохните, а еще лучше съездите за город. Вон, погода какая стоит!

За окном и правда бушевала южная сочная весна. К полудню воздух обещал прогреться до двадцати восьми градусов. Самое время обновить загар.

– А вы… вы со мной не поедете? – слезы на глазах красавицы мгновенно высохли, девушка так очаровательно опустила длинные ресницы, что у ученого запершило в горле.

– Я?! Я даже и не знаю…

– Через полчаса Алексей Семенович будет в полном вашем распоряжении, юная леди! – Кармазин отвесил даме галантный поклон. – И если не возражаете, я составлю вам компанию. Гарантирую доставку на автомобиле, и лучшие во всем ставропольском крае шашлыки.

– Правда?! – восхищенно ахнула девушка.

– Честное слово! Сейчас вас отвезут домой, собирайте сумки, а мы покамест с господином Травкиным обсудим меню! – Антон обворожительно улыбнулся, достал из кармана рацию. – Машина у подъезда!

Люда не заставила себя долго упрашивать, и как была, в накрахмаленном белом халатике выскочила на лестницу.

– Вы объявили выходной день. А что скажет Роман Аркадьевич?! – Травкин вспомнил сонные глаза чиновника, и поежился.

– Предоставьте это мне. Сегодня суббота, пусть люди отдохнут. А мы с вами управимся вдвоем, – он кивнул на закрытую дверь. Оттуда доносилось приглушенное рычание, будто с цепи рвался лютый хищник. Ученый поежился.

– Это он напал на меня в парке?

– Вот это нам и предстоит сейчас узнать! Прошу!

Мужчины вошли в лабораторию, заперев за собой дверь. На большом блестящем столе бился прикованный наручниками человек. Губы покрылись пузыристой розовой пеной, толстые жилы вздулись на шее, черные, обкусанные ногти впились в кожу. Ноги пленника Кармазин надежно привязал тонкими эластичными жгутами, они впились в мясо, оставляя багровые рубцы на коже. Завидев людей, Кащей вывернул шею, затрещали позвонки.

– Суки позорные!!! Дайте дозу, подохну! – рычание трансформировалось в тяжкий стон.

– У меня от него мурашки бегут по коже! – прошептал Травкин.

– Вы скоро привыкните! – одобряюще кивнул Антон. Он коротко и точно ударил пленника в печень. Стон оборвался на высокой ноте, человек закашлялся.

– Заткнись, скотина, и слушай внимательно. Ты получишь дозу, сразу же после того, как ответишь на мои вопросы. Ясно?

Кащей затих. Несколько секунд он лежал неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то. На алых губах заиграла дьявольская усмешка. Он незаметно кивнул головой, как бы отвечая невидимому собеседнику.

– Жги, ментяра! Задавай свои вопросы!

– Откуда ты получил сыворотку?

– X… его знает! Я нашел грязный баян на свалке, шырнулся им, подозреваю, что в колбе оставались следы вашей дряни. Я – умный…

– Помойка за зданием института? – вмешался Травкин.

– Ладно стелешь, ботаник! Именно там…

– Черт возьми! Сколько раз говорил, что надо сжигать сырье!

– Поздно пилить опилки! – оборвал ученого Кармазин. – Какого черта ты приперся сюда?

– За новой дозой… Ломка началась, сам что ли не видишь?!

– Вижу. Ты – тупой сукин сын. Откуда ты узнал, где хранится сырье?

– Чуйка у меня…

– Не ври, собака! – от очередного удара по печени, Кащей заскулил как щенок.

– Алексей Семенович! Дайте пожалуйста микродозу старого PL-14!

– Грязный препарат… Он может умереть! – тихо прошептал Травкин.

– С удовольствием полюбуюсь на сие зрелище! – офицер с отвращением взглянул на корчащегося монстра. Леха Трутнев был сейчас мало похож на человека. Черное родимое пятно, расплылось по лбу как небрежная клякса, нечистый язык вывалился изо рта, покрытого струпьями. Одно слово – монстр!

Ученый подбежал к сейфу, дрожащими пальцами вставил ключ в гнездо, достал старые пробы сыворотки. Они покойно дремали в своих гнездах, крошечные ампулки с бесцветной жидкостью. Толика вещества может подарить человеку сверхъестественные возможности, что бы через несколько суток разорвать в клочья гибкие артерии. В отдельном месте хранился новый препарат, десять процентов зверьков, привитые «Красным жуком» спокойно грызут морковку в своих клетках. И еще в центрифуге зреют споры. Третье поколение сыворотки…

Кащей вывернул голову, страшно сверкнули белки, он приглушенно рассмеялся.

– Что ржешь, скотина? – нахмурился Антон. Явно что-то необычное было в поведение этого урода.

– Ну вы и тупые… – он опять задумался, как бы ведя мысленную беседу сам с собой.

– Телепатия… – выдохнул Кармазин. – Он общается с остальными! – Офицер быстро заговорил в рацию. – Бубнов, Серегин, прием!

– На связи! – сквозь громкое шипение прорвались мужские голоса.

– Немедленно стянуть ОМОН к зданию института. Действовать крайне оперативно. Перекрыть все дороги. Ясно?

– Так точно!

– Смышленый гад… – пленник заскрипел зубами.

– Спасибо на добром слове. Алексей Семенович, как вы считаете, быстро эта тварь подохнет?

– Я не врач… – превозмогая отвращение, Травкин слушал пульс человека, покачал головой. – Удивительно, что он до сих пор жив! – Он наложил жгут на предплечье, и быстро качал грушу, нагнетая воздух в манжету. – Напасть какая! На такое давление аппарат не рассчитан. Он может умереть в любое мгновение.

– Дайте шырево, суки! – завыл Кащей.

Офицер поднес наполненный шприц к руке пленника.

– Слушай меня внимательно. Вот это твой счастливый билет. Как только ты мне выложишь, что за мысли возникают в твоей поганой башке, немедленно получишь его в свое распоряжение. Мне насрать, кто ты такой, и какие совершил преступления. Об этом будешь рассказывать сказки местным ментам. Я знаю, что такие твари как ты, умеют общаться друг с другом при помощи мысленных сигналов. Нам с господином ученым давно пора на пикник, а тебе на тот свет. Но я даю тебе шанс! Говори!

Кащей завел к потолку воспаленные глаза, пожевал губами, и скороговоркой произнес.

– Я слышу голос. Он приказал идти в институт за шыревом. Уколоться самому, а весь запас отдать «визитеру». Кто такой «визитер» я не знаю. Он должен был сам меня найти. Это все!

– Не гони. Что этот голос приказывает тебе прямо сейчас?

– Выполнять твои распоряжения! – он опять улыбнулся.

– Умница! – игла прижалась к вздутой вене на запястье. – Я тоже немного умею читать мысли, приятель! – усмехнулся Кармазин. – Во всяком случае, твои. Хочешь, я расскажу тебе, что ты задумал? Мы с ученым, как два лоха вмажем тебе дозу, ты очухаешься, порвешь эти веревочки, грохнешь нас, и свалишь с товаром. Угадал?

– Хитрый, сучонок… – прошипел человек.

– Угадал, – удовлетворенно кивнул мужчина. – Конечно, твой «визитер» знает, что ты нужен нам живым. Но он угадал лишь наполовину, – он медленно ввел иглу в вену, колба наполнилась алой пеной, сладкая гримаса исказила уродливые черты.

– Антон, смотрите! – крикнул Травкин. Высохшие мускулы вздулись на плечах связанного человека, жалобно заскрипели жгуты, лопнула нить. Сквозь напряженные вены в плоть тощего уродца вливалась могучая сила.

– Только наполовину… – прошептал Кармазин, и нанес сокрушительный удар рукоятью пистолета по голове Кащея. – Только наполовину.

Дверь сотрясалась от ударов, офицер отомкнул на пороге стояли дюжие омоновцы.

– Молодцы, парни. Как раз вовремя.

Расталкивая военных, в лаборатории возник коренастый мужчина. Он обвел цепким взором помещение, протянул руку.

– Майор Ершов. Старший следователь по особо важным делам.

– Майор Кармазин. Этот субъект в вашем распоряжении. Советую заковать его в цепи, как Франкенштейна. Все остальные вопросы давайте отложим до вечера.

– Что значит «до вечера»?! – вскипел следователь. – На этом хлопце три убийства и одно изнасилование!

– До вечера… – устало повторил Антон. – Сегодня у нас Алексеем Семеновичем шашлыки на природе. Нельзя обманывать девушек, к тем более таких красоток, как Людочка! – он взял под руку ученого, и на глазах оторопевшего следователя, вышел из лаборатории.

… Оказавшись на улице, офицер первым делом связался с Москвой.

– Присутствие «леших» в Ставрополе подтверждаю. Задержанный персонаж ни имеет к ним отношения. Случайный наркоман, укололся шприцом со следами вещества. Обычная халатность. Ранен Андреев, его жизнь в не опасности. В настоящий момент склад опечатан, охраняется местным ОМОНом. Я под личную ответственность решил предоставить людям выходной, Травкин на грани нервного срыва. Ученые – народ тонкий, товарищ полковник! Буду с ним рядом неотлучно. Так точно! – он с симпатией посмотрел на ученого. Тот сидел в машине, нахохлившись, как воробей после потасовки. На щеке вызревала синяя гематома. Кармазин махнул рукой офицеру, указал на машину. Тот сел на заднее сиденье, они с Травкиным вступили в оживленную беседу. – Слушаюсь! – он наподдал носком башмака по спущенному детскому мячику. Тесная площадь перед зданием института походила на военный штаб. Возле детской площадки стояли тяжелые машины, сновали вооруженные люди. Продолжала прибывать военная техника, омоновцы коротко переговаривались меж собой. Бывалые парни, прошли не одну горячую точку. Антон глубоко вздохнул, будто намеревался нырнуть в ледяную воду, и выпалил.

– Товарищ полковник! У меня не совсем обычная просьба. Я накануне передал информацию по Менделю. Могу я узнать результат?

– Нарушаешь субординацию, майор! – прозвучал недовольный голос. – Мендель подался в бега. Его счета заблокированы, не ясно на что он рассчитывает.

– Спасибо, Иван Сергеевич! – Кармазин отключился, поднял лицо к небу, и пару минут молча стоял, наслаждаясь теплым ветерком, который оглаживал кожу, как лепестки нежных цветов. Он глубоко вздохнул, сел в машину, и преувеличенно бодрым тоном сказал.

– А теперь, берем в охапку Людочку, шашлыки, вино, и за город! Согласен?

– Согласен! – улыбнулся Травкин. Ему начинал нравиться этот суровый с виду парень. И только одна назойливая мысль не давала покоя. Они слишком быстро покинули лабораторию, он так и не успел проверить споры нового «жука». Автомобиль бесшумно скользил по трассе, Кармазин опустил ветровое стекло, хоть это и являлось нарушением, зато свежий ветер растрепал густые волосы ученого. Забияка ветер выдул мрачные мысли из его головы, а мысли о Людочке внушали оптимизм и надежду. Сказывались бессонные ночи, мужчина откинулся на мягкую спинку, и задремал…

Санкт-Петербург. Гороховая улица 12. 15 апреля. 13.00.

Обед оказался приготовлен на славу. Авдеев с удовольствием умял овощной салат, слегка прохваченное огнем мясо, с чудесным томатным соусом и овощным гарниром, запил все это великолепие крепчайшим ароматным кофе со сливками, и закурил, выпуская клубы пахучего дыма.

– Подходяще? – улыбнулась Зоя.

– Превосходно! Советую купить этот ресторанчик!

– Нам сие не по карману…

– Тогда украдите повара.

– Мы подумаем. Спасибо за идею.

– На здоровье!

На кухню вошел Семен Николаевич. Он держал распахнутый планшет, на его лице застыла фальшивая улыбка. Как у стареющего конферансье.

– Деньги получены на указанный счет, Сергей Матвеевич. Желаете посмотреть?

Авдеев бегло скользнул глазами по странице.

– Все в норме. Командуй, старшой!

– Отлично. Вылетаете из Пулково, рейс через два часа. В Ставрополе вас встретит наш человек. Вот его фото, Хорьков Роман Аркадьевич. Согласно только что полученным сведениям, на здание института, где хранятся образцы новой версии препарата, было совершено нападение.

Сергей причмокнул губами.

– Классное мясо… до сих пор нахожусь под впечатлением! – он невнимательно взглянул на фото чиновника. – Подробности нападения?

– Пока неизвестны. Нападавший задержан, к институту стянуты силы местного ОМОНа.

– Нормально. Дальше!

– Дальше… – кивнул седой, улыбка исчезла, серые глаза впились в переносицу собеседника. – Вам с Волковой введут опытную дозу сыворотки. Считается, что в малом объеме она безопасна для жизни и здоровья. Таким образом, плазма крови в течение сорока восьми часов сохранит споры препарата. Предстоит неприятная процедура по вживлению под кожу ампул, но я думаю, вы справитесь. Зоя Викторовна тотчас по окончании акции возвращается в Москву, а Вы, господин Авдеев получите дальнейшие рекомендации от наших товарищей.

– Начну охоту на «леших»! – мужчина подмигнул девушке.

– Не владею информацией. Увы. Вопросы есть?

– Просьба имеется! – Сергей затушил сигарету.

– Слушаю!

– К моему возвращению закажите такое же мясо, договорились?

Капитан всегда был наблюдателен, и сейчас он не мог не заметить быстрого, почти неуловимого взгляда, которым обменялись седой и женщина.

– Обязательно! – натянуто улыбнулся мужчина.

– Я к вашим услугам, господа! – прозвучало картинно, напыщенно, но ему понравилось. Будто цитата, выдернутая из дешевого романа.

Возле подъезда грелся на солнышке старый знакомец «шевроле». Только вот следов синей глины на порогах не было видно, автомобиль сверкал безукоризненной чистотой, яркие блики играли на лоснящихся бортах. Зоя и Сергей уселись на заднее сиденье, и машина покатила по улицам города. Запах сирени слабо витал в тесном салоне, мужчина чувствовал горячее бедро спутницы. Некоторое время они сохраняли молчание, будто на поминках, затем водитель включил магнитолу, из динамиков потекли тихие гитарные аккорды, сухой мужской голос пел нечто трогательное на английском языке…

– Вам нравится Эрик Клэптон? – прервала паузу девушка.

– Это настоящее имя седого мужика из офиса?

– Не совсем! – она хихикнула. – Певец и композитор.

Сергей многозначительно нахмурил брови, и кивал головой в такт звона гитарных струн. Зоя рассмеялась.

– У вас сейчас такое глупое лицо!

– Спасибо за комплимент. Нет. Мне не нравится Клэптон. Карамельная музыка. И текст чересчур сентиментальный. Слезы на небесах… Так не бывает.

– Он тоже был алкоголиком…

– Вы это сказали таким тоном, что неясно, это достоинство или недостаток?

– Сама не знаю…

– Быть того не может! Вы производите впечатление человека, который знает ответы на все вопросы. Если надумаете играть в «Что? Где? Когда?», знайте. Хрустальная сова ваша.

– Вы очень интересный человек, Сергей!

– Я так понимаю, вы начали со мной заигрывать?

– Возможно… – неопределенно сказала женщина, и отвернулась к окну. За всю дальнейшую дорогу до аэропорта они не проронили ни слова.

Регистрацию люди прошли по «зеленому коридору», менее чем через четверть часа. Бортпроводница усадила важных гостей на первом ряду кресел. Узкий проход перекрывала обычная ширма, натянутая занавесь скрывала людей от остальных пассажиров. Компактный боинг 737 выруливал на взлетную полосу. Большая часть мест оказалась свободна, пассажиры оживленно переговаривались, произвольно занимая приглянувшиеся места. Высокая хмурая стюардесса наскоро продемонстрировала инструкцию по использованию кислородных масок, и скрылась в отсеке для персонала. Самолет уверенно набирал высоту, в медных лучах сгорающего солнца сверкнула ровная гладь Финского залива. Заняв положенный эшелон, боинг устремился на юг. Пилот неразборчиво вещал о длительности полета, температуре за бортом, запах курицы растекся по салону.

– Если меня будут продолжать так кормить, придется поменять брюки, – улыбнулся Сергей.

Зоя ничего не ответила.

– Вы всерьез считаете меня покойником? – прямо спросил мужчина.

– Почему вы так думаете? – она нахмурилась, черная родинка превратилась в крохотную точку.

– Милая девушка Зоя, или как вас там… Я выпутывался из таких переделок, что вам и в кино смотреть не доводилось. Но это так, к слову. А если честно, мне все равно. Я и так уже давно умер… – он закрыл глаза, и отвернулся.

Стюардесса разносила по рядам прохладительные напитки, Зоя отдернула занавесь, взяла стаканчики с соком, тронула спутника за рукав.

– Знаете, почему я согласилась на эту операцию?

Он внимательно на нее посмотрел. Запах сирени обволакивал волшебным нежным покрывалом, в черных блестящих глазах тонуло золотое солнце. Как две огненные умирающие точки.

– Почему?

– У меня рак крови. Безнадежный случай. Привить PL-14 – единственный шанс выжить. Вот такая печальная история.

Ее лицо оказалось совсем близко. Аромат сирени исчез в пряном запахе женского тепла. Сергей молча прижался губами к ее глазам. Солнце погасло, во рту стало немного солено, девушка доверчиво обвила его шею тонкими, сильными руками, и быстро, жадно поцеловала.

– Вообще меня зовут Маша… – она улыбнулась сквозь слезы нежно, светло, и стала еще желаннее.

– А меня – Барак! – хрипло шепнул он.

Стюардесса вздрогнула, и чуть не выронила поднос с напитками. Из импровизированного отсека бизнес-класса раздался громкий смех. Накануне полета экипаж лайнера получил строжайшие инструкции. Ни под каким предлогом не беспокоить пассажиров бизнес класса. Бортпроводницы наскоро водрузили ширму, и теперь тонкая портьера скрывала от окружающих таинственных вип-персон, но судя по шумной возне, там происходило некое действо. Причем весьма активное. Бортпроводница независимо поправила пышную прическу, и цокая каблучками, зашагала по узкому проходу между креслами. Будет о чем рассказать подружкам по окончании рейса!

Спустя два часа полета, «боинг» приступил к снижению. За иллюминаторами сгущались кучевые облака, сводка погоды обещала ночью дожди. На первом ряду воцарилась мертвая тишина. Стюардессу так и подмывало туда заглянуть, от обеда и прохладительных напитков пассажиры отказались. Не в силах совладать с гложущим любопытством, девушка как бы невзначай отдернулся полог. Прижавшись друг к другу, на креслах спали мужчина и женщина. Судя по беспорядочно раскиданным предметам туалета, происхождение шума не вызывало сомнений. Мужчина похож на ручного тигра, глубокий шрам рассекает скулу, а вот девчонка настоящая красавица! Он приоткрыл глаза, и прижал палец к губам. Стюардесса понимающе кивнула, и задернула портьеру. От увиденного почему-то улучшилось настроение, и она тотчас приняла решение позвонить своему бывшему. Развелись по глупости, и оба тоскуют! Девушка хлопнула в ладоши, и уселась на приставное кресло в проходе. В Ставрополе сгущались тучи, а на душе у юной бортпроводницы светило яркое солнышко…

Лешие

… С самого начала их было четверо. Из трехсот шестидесяти семи подопытных мужчин и женщин уцелело четыре персоны. Среди испытателей нашлись приговоренные к смерти узники, искатели приключений, корыстные стяжатели, одним словом человеческий сброд, представители разных национальностей и вероисповеданий. Бывшие имена им оказались теперь без надобности, для простоты их называли Черный, Синий, Красный и Зеленый. Когда стало понятно, что у всех четверых стойкий иммунитет, за них взялись профессионалы. Скорость бега, физическая сила, потрясающая реакция и выносливость и интеллект, оказались недостаточными аргументами для работы в экстремальных условиях. Для начала счастливчиков обучали приемам рукопашного боя, стрельбы из всех видов оружия. Благодаря отличной памяти и наблюдательности они в считанные недели осваивали объем знаний, на который у обычных курсантов уходили годы. Их оставили на неделю в Гренландии без провианта и одежды, Синий убил голыми руками тюленя, Красный научился ловить рыбу в проруби. Довольно скоро они отказались от привычной речи за ненадобностью. Мысленный контакт универсально решал вербальные контакты. Их отправили в пустыню, где выяснилось, что дольше всех без воды может обходиться Черный. На этом этапе исследования возникла первая серьезная проблема. Когда за испытуемыми прилетел вертолет, Красный наотрез отказался убивать местных аборигенов. Напротив. Он оглушил военных, и отпустил на волю перепуганных людей. Пришлось использовать специальный газ. Мнения разделились, но большинством голосом было принято решение умертвить Красного. Неповиновение приказам делало работу с объектами бессмысленной. В процессе обсуждения, специалисты не учли способностей своих подопечных. Красный разгадал планы хозяев, и сбежал. Поиски исчезнувшей игрушки не увенчались успехом, и оставалось только надеяться, что он сгинет в лесных массивах юго-восточной Европы. Высказывались даже предположения, что он поступил на службу к русским или китайцам, но доказательств этой версии не было. Теперь их осталось трое. В течение несколько лет их использовали в разных точках планеты, для решения универсальных задач. Казалось, тройка готова спуститься в ад, и выбраться оттуда невредимыми. Пока разведслужбы не донесли об открытии русских. Провинциальный южный городок. Всех троих снабдили документами, переправить через границу заурядных с виду граждан не являлось проблемой. В начале апреля они оказались в Ставрополе. Задача выглядела максимально просто. Выкрасть образцы сыворотки, автор проекта подлежал ликвидации. Вовремя пришла информация от крупного московского чиновника. Он и раньше продавал инфу за вознаграждение, но по большей части экономического характера. Нынче он предоставил детальный расклад места, где хранится препарат, а также реквизиты Травкина. Дело было на мази, но вмешался некий субъект, случайно инфицированный препаратом. Между собой, трое называли его Чужак. Черный предложил блестящую идею, но она потерпела неудачу. В настоящий момент Чужак оставался живым, но совершенно бесполезным. Его по рукам и ногам спеленали оковами, и держали в бронированной машине. Мысленные мольбы спасти своего нового товарища, все трое проигнорировали. Новые люди были лишены сантиментов. Иногда они вспоминали Красного. Синий утверждал, что Красный пару раз выходил с ним на связь, а Зеленый считал, что он поступил на службу к русским. Если так, то дело скверно. Красный был самым умным среди четверки, от него могла исходить опасность. Они являлись людьми новой формации. Обретенные способности лишали их соблазна денег или власти. Им нравилось убивать. Парадокс перерождения стер из памяти бывшую жизнь почти начисто. Красный всегда отличался от остальных. Он слишком много думал, задавал сложные вопросы, иногда плакал. Остальным это казалось смешным. Черный пробовал настроиться на мысленную волну с бывшим собратом, но безуспешно. Кроме радости, получаемой от убийств, трое любили игру. Синий первый почуял слежку. Его еще на границе пометили радиоактивным изотопом. Это было трогательно и наивно со стороны местных спецслужб. Вероятно, их отслеживали со спутника. Тогда они решили скрываться на территории бывшего цементного завода. Заброшенный во время перестройки объект занимал территорию в несколько гектар. Из труб валил густой дым, по будням дням здесь работало производство резиновой обуви, тягучий смрад растекался по гигантским ангарам. Иногда Синий ради забавы покидал спасительную крышу, отлично понимая, что его ловят невидимые лучи, но это не смущало троицу, а наоборот вносило в жизнь разнообразие. Появление Чужака усложнило задачу. Зеленый считал, что они совершили ошибку, положившись на несовершенного человека. Если раньше трое могли без хлопот взять здание института штурмом, перебив пяток охранников, то теперь задача выглядела почти неразрешимой. Власти стянули к зданию войска, теперь там мышь незамеченной не проскочит. Оставалось только ждать. Диверсанты нового типа не пользовались услугами связи. Они получали задачи «на берегу», и действовали на собственное усмотрение. И все-таки хозяева были не так глупы. В самом начале эксперимента всем троим вживили крохотные чипы в область сердца. И в любой момент детонатор мог сработать, лишив совершенных людей жизни. А жить в новом качестве они очень хотели. Синий заявлял, что Красный успел сбежать перед тем, как появились эти чипы. Неизвестно. Во всяком случае, всем троим оставалось сорок восемь часов для выполнения задачи. Что дальше предпримут хозяева, неизвестно.

Синий только что вернулся со своей очередной развлекательной прогулки.

«Какие планы?»

«Думаю, надо ждать прихода ночи, а потом проникнуть в здание института».

«Могут накрыть…» – Зеленый всегда был самым осторожным.

«Другого выхода нет. Время на исходе».

«Значит нынешней ночью…»

«Проще всего проникнуть в здания с бокового хода. Западный корпус. Там много деревьев. Мы спрыгнем со стволов в окна, на них даже нет решеток».

«Звон разбитого стекла привлечет внимание военных»

«Зеленый обесточит здание. У них нет приборов ночного видения, а в местных широтах темные ночи. Синий добудет препараты, мрак и ненастье сделают солдат беспомощными Мы перебьем их без хлопот.»

«Это радостное известие!»

Они не нуждались в отдыхе в привычном для людей объеме, но при необходимости могли погрузиться в сон. Вот и сейчас все трое завалились на пол, и тотчас заснули. Со стороны то были обычные бродяжки, прячущиеся на ночлег в заброшенном здании старой фабрики. Они дышали ровно и спокойно во сне, как обычные люди. Разница заключалась лишь в том, что им никогда не снились сны. За исключением Красного…

Они проспали весь день, к вечеру Синий открыл глаза.

«Красный здесь!»

«Ты уверен»?

«Абсолютно точно. Я слышал мысли Красного».

«Что надо Красному»? – После исчезновения Красного, Черный считался лидером в группе.

«Этого я не знаю…»

«Это уже не важно. Ночью действуем по плану».

В втором часу по полуночи, густые тучи заволокли небосклон. Темные фигуры, почти неразличимые в кромешной тьме вышли на дорогу. Отсюда темный массив города походил на мирно спящего кита. Кое-где светились желтые огоньки домов.

«Вперед»!

При необходимости они могли использовать местные автомобили, но возникали лишние проблемы с полицией, а огласка диверсантам ник чему. Тени сорвались в бешеный аллюр, и в считанные мгновения скрылись за поворотом. На землю упали первые робкие капли дождя. Слабый раскат грома прокатился над степью. С севера надвигалась гроза. Первая весенняя гроза в этом году…

Москва. Ул. Довженко 10. 17.25. Тридцать шесть часов до начала операции «Красный жук».

Про квартиру полковника Маркова не догадывался его старый товарищ генерал Павлов. Здесь находилось его лежбище. Берлога. Уютная, трешка оборудованная по последнему слову техники. Тут не было «жучков» и камер слежения. Про берлогу не знал, даже личный водитель десять лет верой и правдой служивший офицеру. Мужчина обычно оставлял служебную машину в километре от дома, и шел пешком. Малолюдный район, много зелени. Марков любил развеяться, «пополоскать» мысли свежим воздухом. Однако, последнее время шутить полковнику не хотелось. Клетки организма словно взбунтовались. Невидимая зараза пожирает изнутри плоть, как свирепая крыса. Тогда, в вертолете он собственноручно привил себе микродозу американского препарата. Не было иного выхода. Редкое заболевание крови. Название с трудом запомнишь. Врачи говорили про генетический дефект, все родичи по материнской линии умирали, не дожив до сорока пять. Неутешительный диагноз. Или пан, или пропал. Молодой майор выбрал пана, и угадал. Маститые доктора недоуменно разводили руками – анализы в полном ажуре, однако стремительно прогрессирует атеросклероз сосудов сердца, у крепкого спортивного человека. Тем не менее, он прожил больше десяти лет, умело скрывая от окружающих свои необычные способности. Парадокс. Его психологический статус почти не пострадал, редкие приступы тяжелой депрессии умело снимают современные препараты. Депрессия… Расплата за совершенство. Раз в месяц, или чаще оптимист по натуре, полковник Марков на несколько дней забивался в своей берлоге, и выл как издыхающий медведь. Навязчивое желание наложить на себя руки было почти осязаемым. После прием горсти дорогих антидепрессантов душевная боль отпускала. Осенью и весной приступы были особенно сильными. Никто не знает, как действует PL-14. Специалисты могли лишь констатировать факт, что незначительный процент инфицированных особей не умирает за пару дней после начала действия препарата. А микродоза почти безвредна. Этот факт Марков утаил от генерала, и остальных членов Совета. Также как то, что американская версия сыворотки отличается от формулы, предложенной Райхелем несколько лет назад. Травкин – гений, хотя сам этого и не осознает. Наверное, все истинные гении не понимают до конца собственного величия. Им всегда требуются хорошие управленцы. Как говорят те же американцы, грамотный менеджмент.

Он грамотно подкинул Менделю жирную наживку, которую тот проглотил как жадный карась. Таким образом, полковник решил две задачи одним махом. Спровоцировал «леших» на активные действия, и вывел из игры финансиста. Враг Родины, при любом раскладе враг!

Позвякивая ключами, человек с трудом поднялся на третий этаж. Клокочущее сердце замерло в горле, и провалилось в бездонную яму, в лоб ударила волна ледяного жара.

– Вот тебе, бабушка, Юрьев день! – прошептал полковник. Он сунул под язык быстрорастворимую таблетку нитроглицерина, пару минут стоял не месте, прислушиваясь к ощущениям изношенного тела. После обследования лучшие кардиологи страны разводили руками.

«Ни разу ни видел ничего подобного!» – седенький профессор, похожий на сказочного гнома, с мохнатыми комочками седых волос, торчащих из ушей, листал змеящиеся линии кардиограмм как страницы приключенческого романа. – «На формирование атеросклеротических бляшек обычно уходят годы, ну в крайнем случае месяцы. В вашем случае голубчик она растет прямо на глазах. Сужение просвета сосуда за несколько дней прогрессирует на двадцать процентов. Это чудо, что у вас еще не развивается инфаркт! И при том уровне тромбоцитов в крови, делать шунтирование бессмысленно. К тому же за неделю у вас образовалось еще два очага воспаления! Чудеса!»

На лестничной площадке его дверь была единственной. Марков отдышался, повернул ключ, автоматически провел рукой по косяку. Старый разведчик верил простым дедовским методам предосторожности, его пальца наткнулись на липкий воск, и едва заметный волосок у притолоки. Электронику можно обхитрить, а кому нынче, в век компьютерных технологий, придет в голову искать кусок лески в дверном проеме?! Полковник облизал пересохшие губы. Пилюля противно прилипла к небу, пришлось отодрать ее языком, и проглотить насухо. Последний раз он посещал берлогу неделю назад, и совершенно отчетливо помнил, как уходил. Отработанные годами привычки не исчезают просто так. Возле шкафа лежит коробочка с воском, рядом аккуратно нарезанные нити толстой лески. Вот они, похожие не белых червячков. Все точно. Он мазнул дверной косяк, прилепил один конец лески к торцу входной двери, другой к вваренной металлической раме. Ошибки быть не может. И вот сейчас обрывок нити безнадежно болтается в воздухе, как крохотный удавленник. Офицер сунул руку за пазуху, нащупал дружественную сталь пистолета, понюхал воздух. Споры препарата покинули его организм, остались лишь в памяти клеток, как ускользающие черные тени осенней листвы на дороге. Еще несколько месяцев назад PL-14 давал возможность своему хозяину по мельчайшим изменениям в кислороде обнаружить присутствие врага. Так акула чует каплю крови, растворенной в воде, на расстоянии нескольких километров от жертвы. Волшебные способности исчезли, привычка сохранилась. Он жил с сывороткой в плазме на протяжении многих лет. От такого трудно отказаться! Марков потянул носом, как стареющий волк, но ничего не учуял. Первым желанием было немедленно убежать, однако любопытство взяло вверх. Говорят, что это древнейший из человеческих инстинктов. Он даже сильнее инстинкта самосохранения. Тишина… Может быть, он забыл про волосок в прошлый раз? Чушь. Он ничего не забывает. Профессия обязывает помнить. По лестнице пронесся легкий сквозняк, тихо заныла дверь, будто неумелый ученик разучивает гаммы на виолончели, щелчок замка вывел мужчину из оцепенения. Черт с ним! Неожиданно старый офицер ощутил приступ гнева. Какого дьявола он дрожит как кролик в передней собственной берлоги?! Он снял оружие с предохранителя, и шагнул вперед.

– Убери ствол, Рембо! – раздался насмешливый голос из зала. В кресле, сокрытый густой тенью обозначился размытый силуэт. Ноги полковника подкосились, он тихо выругался, сунул пистолет в кобуру, подошел к бару, налил в бокал виски. Горлышко бутылки выбивало трель о край стакана.

– Никудышный ты хозяин, Иван Сергеевич! Первым делом надо предложить выпить гостям! Правила этикета… И потом, русские славятся гостеприимством.

– Гостей обычно приглашают… – прохрипел офицер, осушил треть стакана, отдышался. Капли пота выступили на его лбу.

– По-разному бывает. Вряд ли ты бы меня пригласил на свою тайную квартиру.

– Это уже точно. Откуда взялись сведения про мою берлогу?

– Секрет!

Марков нацедил в стакан виски, поставил на журнальный столик напротив сокрытого во мраке посетителя. Из темноты появилась рука, тихие глотки красноречиво свидетельствовали о том, что напиток понравился.

– Отличный виски! Наверное, бутылка не меньше сотни долларов тянет?

– Сто пятьдесят. Чем обязан визиту?

– Так официально… Мы ведь не первый день знакомы! Следует расспросить у гостя о его самочувствии, какими судьбами в здешних краях, и тому подобный светский треп!

– Про самочувствие спрашивать глупо. PL – это как вечный двигатель. Только глядя на меня такого не скажешь… – он хрипло, надсадно закашлялся.

– Кончилось действие эликсира молодости! – с кресла раздался одобрительный смешок. – Средство Макрополуса не работает, увы!

– Это ждет любого, кто не загнулся после испытаний.

– Безусловно. Смертность американской версии – девяноста девять и восемь десятых процента!

После ста пятидесяти граммов у Маркова приятно зашумело в голове, неожиданное появилось спокойствие, и даже шальная такая, дурная наглость.

– Я могу обращаться к тебе по имени «Красный»?

– Ради Бога! Почту за честь. Почитай, не первый день знакомы. Тем более, я ничего не помню из своего прошлого.

– Вас четверых подвергали специальному психо-ментальному кодированию, – офицер опустился в кресло, прикурил сигарету. Приступ кашля прошел, а перед смертью все равно не надышишься. Он с удовольствием выпускал колечки голубого дыма.

– И что это означает?

– Долго объяснять. Память стерли. Я был привит той же версией препарата, что и все остальные. Красный собирается меня прикончить?

Ответа на этот вопрос не последовало, вновь короткий смешок, причмокивание губами, виски оказался явно по нутру не званному гостю.

– Ходили слухи, что ваши умельцы похитили споры из африканской лаборатории.

– Так точно. Отлично проведенная операция.

– И выжило вас двое после инъекции.

– Трудно сбить с толку хорошо информированных людей! В отличии от остальных мы получили малую дозу препарата. Никакого чуда! – грустно усмехнулся Марков. – И все-таки, с какой целью Красный оказался в моей берлоге?

– Хороший вопрос! Насколько мне известно, второй уцелевший господин может отправиться в чудный город Ставрополь, с целью доставки новых спор препарата.

– Дальше… – лениво процедил сквозь зубы мужчина.

– Дальше. Мне также не повредит увеселительная поездка в южные регионы России. Это ведь кажется Ставропольский край?

– Осечка. Вот так и прокалываются чрезмерно умные шпионы. Теперь этот субъект федерации относится к Северному Кавказу.

– Прощения просим! Так что насчет моей просьбы?

– Красный опасается, что действие его сыворотки также на исходе?

– Воздержусь от ответа, – вновь тихие глотки, доносящиеся из затемненного угла комнаты.

– А если я откажусь?

– И это после всего, что Красный сделал для укрепления безопасности Вашей родины, господин полковник! – опять этот приглушенный смешок. – Тварь ты не благодарная, Иван Сергеевич! А еще тезка великого русского писателя!

– Красный помогал нам исключительно ради собственной безопасности. Ваши хозяева не жалуют изменников.

– Читать мораль – не твой стиль, офицер. У самого рыльце в пушку. Ответ простой. Через несколько дней соседи вызовут полицию на улицу Довженко дом 10, по причине трупного запаха, исходящего из квартиры.

– Честно. Благодарю. Но мой протеже может отказаться от поездки. Он всегда был слишком заносчивым парнем.

– А это уже Ваша задача, Иван Сергеевич, убедить молодого человека. В конце концов, деньги в России все еще имеют немаловажное значение, не так ли?

– Более чем… – горько ухмыльнулся человек.

– Итак, у Вас есть шестьдесят минут на раздумье. Не буду Вам мешать. Я вернусь через час, запакую покамест чемоданы. Не советую делать глупости, от Красного убежать – дело плевое, так ведь говорят в России? – расплывчатая тень промелькнула в коридоре, отставив только шлейф необычного запаха. Словно распыляли дезодорант. – Дверь на лестницу хлопнула, и воцарилась тишина. Марков неподвижно сидел в кресле, глядя в одну точку перед собой. Подозрительно тихо вело себя сердце. Стучало ровно, мерно, четко, как метроном. Он нерешительно взял трубку, набрал номер питерского филиала.

– Семен Николаевич?

– Слушаю, товарищ полковник!

– Готовь встречу с Авдеевым.

В ответ зависла пауза.

– Что у тебя там?! – раздраженно крикнул полковник. – Заснул?!

– Размышляю, Иван Сергеевич… Полбеды если он просто откажется, но ведь может и ребра поломать!

– Больничный получишь! И медаль памятную.

– Посмертно? – усмехнулись на том конце провода.

– Задачу понял?! – рявкнул офицер.

– Так точно!

– Выполнять! И еще одно… Я тебе пришлю специалиста. Примешь, как дорого гостя. Детали после того, как будет получена договоренность с Авдеевым. Вот собственно и все…

– Задали Вы задачку, Иван Сергеевич! Не было хлопот, как говорится… Мы только начали отслеживать объекты в Ставрополе. Хитрые, сволочи! Кружат подле института, как акулы вокруг добычи.

– Кармазин достаточно хорошо проинструктирован. Он готов к встрече с незваными гостями. В отличие от меня! – прошептал он себе под нос.

– Не расслышал Вас, товарищ полковник!

– Приступай к работе!

– Слушаюсь!

Марков отключил связь, и закрыл глаза. После недолгого раздумья, он набрал короткий номер. Генерал Павлов ответил немедленно.

– Говори, Иван Сергеевич!

– Операцию я планирую на завтра. Не исключен шум. Мне требуется твое прикрытие генерал!

– Сделаю, что смогу, но постарайся без излишнего фанатизма. Здесь тебе не Афган, да и времена нынче другие.

– До связи!

Мужчина откинулся затылком на маленькую подушку-думку. Больше всего ему сейчас хотелось просто заснуть. Крепким сладким сном, как это бывало в детстве, чтобы в уголках рта собралась клейкая слюна, а по пробуждении тихо и счастливо рассмеяться. Старинные часы пробили семь раз. Глухо и торжественно. Как погребальный набат. Мужчина лежал на кресле, он погрузился в дрему. Ему снился сон. Раскаленная пустыня, стрекочущий крыльями черный вертолет, похожий на гигантскую стрекозу взмывает в небо. В его руках сверкнул крохотный шприц. Отвага – удел избранных. Авдеев сладко спит после инъекции, значит средство верное. Тонкая игла впивается в кожу, как назойливый комар, майор спокойно следит за тем, как бесцветная жидкость смешивается с кровью. Время остановилось, впереди вечность…

Ставрополь. Аэропорт. 16 апреля. 17.50. До начала операции семь часов, тридцать минут.

Боинг приземлился точно по расписанию. Когда они вылетали из Питера, в Пулково светило яркое солнышко, над северным городом простер широкие крылья антициклон. В апреле царило настоящее лето, по мере снижение самолета на горизонте собирались тучи, резкие порывы холодного ветра вьюжили сухую пыль над взлетной полосой. Стюардесса распахнула тяжелый занавес, заговорщически подмигнула Сергею.

– Хороший полет! – улыбка смягчила суровое выражение лица мужчины.

– Пользуйтесь услугами наших авиалиний! – рекламный слоган в устах симпатичной девушки звучал натянуто и фальшиво.

Подкатил трап, Авдеев пропустил вперед девушку, спустился за ней следом. Аэропорт в Ставрополе оказался скромным, четыре взлетных полосы, небольшая площадка для выруливания самолетов. Место явно не рассчитано на прибытие больших авиалайнеров. К стеклянному зданию пассажиры шли пешком по взлетному полю. Ветер стих, в воздухе царило предгрозовое напряжение. Мария шагала молча рядом, губы плотно сжаты, спина прямая. Не верилось, что эта женщина час назвал извивалась в его объятиях, как большая ласковая кошка.

– С тобой все в порядке?

– Нормально, – она даже не взглянула в его сторону.

– Я могу быть чем-то полезен?

– Помолчи, пожалуйста… – это прозвучало почти умоляюще, мужчина послушно кивнул головой, и шел молча, погрузившись в гнетущие мысли. Всякий раз, когда кино начинало крутиться по чужому сценарию, у капитана в отставке возникала алкогольная тяга.

«Не мы с тобой режиссеры этой премьеры!» – как-то раз сказал Лоренц. – «Мы даже не актеры, а так – дешевые статисты, массовка, пятна на экране!»

«Приедем в город, напьюсь!» – подумал Авдеев с обреченностью самоубийцы.

Возле выхода из аэропорта, их ожидал черный фургон «фольксваген». Рядом с машиной стоял бледный человечек в костюме тройка, с наглухо застегнутыми пуговицами. Коричневый галстук туго опоясывал шею мужчины. Он изобразил на гуттаперчевом лице гримасу, которая по задумке автора должна была означать улыбку, протянул рыхлую кисть.

– Хорьков. Роман Аркадьевич. Я провожу вас в гостиницу, господа!

– Какая к дьяволу гостиница? – не сдержалась женщина. – Мы что на гастроли приехали?! Немедленно к делу!

Лицо человека покрылось красными пятнами, он судорожно дернул пуговицу на жилетке.

– Тут вот какая заковырка получается… Наш ученый со всей свой шайкой взял сегодня выходной день. Глупость, конечно, я был против! – он прижал ладони к груди, демонстрируя негодование. – Но мне сообщили уже по факту содеянного, понимаете?

– Расстрелять! – Авдеев равнодушно щелкнул зажигалкой, выпустил колечко дыма.

Хорьков бросил подозрительный взгляд на мужчину. На узком, как спекшийся пельмень лице отразилась внутренняя борьба. С одной стороны, этот громила с рожей ручного медведя, и плечами молотобойца, конечно прав. Неплохо было бы ввести репрессивные меры, и порядка будет больше, и опять-таки легче, управлять людьми. Страх – самый надежный манипулятор! Но если взглянуть по иному… Ну, расстреляем мы сейчас Травкина, и поблядушку эту белобрысую за компанию, а кто будет вести проект?!

Сергей вероятно прочел мысли чиновника, и громко рассмеялся.

– Только прежде чем расстрелять, не мешает допросить с пристрастием. У вас здесь имеются специалисты?

– Найдем! – твердо ответил человечек.

– Хватит ерничать! – отрезала женщина. – Немедленно свяжитесь с этими бездельниками, чтобы через два часа все находились на рабочем месте. Трезвые или пьяные, значения не имеет. Это ясно?

– Ясно! – Хорьков не проходил срочную службу в армии, по причине наличия военной кафедры в институте, но на всякий случай вытянулся по стойке «смирно». Эти двое были ему по душе. Такие наведут порядок! Он немедленно набирал номер Кармазина.

Сергей швырнул окурок в урну, втянул свежий воздух. На севере громоздились черные тучи, в синем чреве полыхнула алая зарница.

– Гроза будет… – он мечтательно посмотрел в сторону надвигающейся стихии. – Первая весенняя гроза. Вы не романтичны, госпожа Зоя?

– Увы, – угловатые тени легли не девичий профиль, оттеняя черты лица.

Хорьков быстро говорил в микрофон, прикрыв трубку ладонью. Было слышно, как оттуда несется приглушенный женский смех, мужские голоса.

– Могли бы дать людям отдохнуть, – задумчиво протянул Сергей.

– Вы не понимаете, – отрывисто сказала Зоя. – Время и так на исходе. Мы обязаны немедленно добраться до препарата, иначе нас могут опередить.

– Здание института охраняют силы местного ОМОНа. Полсотни хорошо подготовленных вооруженных мужчин. Все прошли горячие точки, препарат под надежной охраной, поверьте! – чиновник оторвался от аппарата.

– Этого может оказаться недостаточно, – коротко ответила женщина. Она прикрыла глаза, будто задумавшись над решением сложной арифметической задачи, и быстро кивнула. – Два часа! – это максимум для того, чтобы ваш Травкин, или как его там зовут, оказался на рабочем месте. В противном случае, вынуждены будем обойтись без его помощи.

– А как же без Алексея Семеновича? – Хорьков растерянно хлопал белесыми ресницами.

– Вы слышали, что сказал мой коллега? – едко усмехнулась Зоя.

Мужчина часто закивал головой, как ученый слон, и наконец, радостно объявил.

– Все будут на месте через час, час с четвертью!

– Отличная работа, господин Инквизитор! – улыбнулась девушка. – А теперь поехали!

– Куда изволите? – в тоне чиновника появились уничижительные отголоски, будто вернувшиеся из прошлого века. Весь он сам, манера речи, фамилия, одежда, и рабский полупоклон, выявляли пугающее сходство с персонажами комедий Гоголя. Казалось еще немного, и он начнет прибавлять к окончаниям слов приставку «с». «Куда изволите-с?» «Что угодно-с»? Как-то не вязался с такой манерой поведения кровожадный настрой человека, но то была дань времени, проекция уходящей эпохи. Словно подтверждая его затаенные мысли, здоровяк залез в фургон «фольксвагена» и дружелюбно повторил:

– Ну а потом все-таки расстрелять!

– Помилуйте-с, за что?

– За нарушение трудовой дисциплины!

– Я хочу увидеть этого вашего насильника и убийцу! – твердо сказала Зоя.

– Он находится в юрисдикции местной полиции. По его поводу уже приезжал следователь из Москвы, беседовал с потерпевшим. Раненый водитель автобуса. Необходимо получить «добро» от следователя Ершова, – заерзал на плоском заду Хорьков.

– Надеюсь, он не брал сегодня выходной? – ядовито улыбнулась женщина.

– Не могу знать…

– Договаривайтесь скорее и поехали!

Микроавтобус вырулил на магистраль, и уверенно набирал скорость. Зоя угрюмо смотрела в окно, сохраняя молчание. Чиновник шипел в трубку, как большая рассерженная змея. Мрачный горизонт разорвала молния, спустя четверть минуты сухой гром разорвал тишину, по стеклу ударили первые капли дождя. Водитель обогнал старенький «форд», и теперь гнал по пустынной дороге. Сергей внимательно разглядывал однообразный пейзаж, раскинувшийся за окном. Сухая степь, кое-где редкие скопления невысоких деревьев.

– Забавно… – протянул он. – Я родом из этих мест. Как ушел в армию, так и не вернулся.

– Вам повезло, – сухо ответила женщина. – Хотя – ностальгия, вредное качество.

– Мы опять на «вы»?

Она не определенно пожала плечами, и помолчала.

– И в чем же мне повезло? Имею шанс погибнуть в тех же краях, где родился?

Хорьков расслышал последние слова, вздрогнул, и крепко сжал трубку в пальцах.

– Я не это имела в виду. Вы хотя бы знаете место, где родились…

– Договорился! – Роман Аркадьевич объявил с победоносным видом. – Очень сложный человек! Было непросто это сделать, но я умею решать проблемы! – он искательно заглянул в лицо мужчине. – Задержанный находится в помещении СИЗО, мы будем там через десять минут. Майор Ершов – человек весьма своеобразный. Но я нашел к нему подход! – он одарил присутствующих лучезарной улыбкой.

– Вы – мой кумир! – серьезно, даже сурово по-военному сказал Авдеев. – Нынче же буду ходатайствовать о присвоении Вам высокой государственной награды. Герой России подойдет?

– Благодарю… – зарделся человек. – Я всего лишь выполнял свою работу.

«Фольксваген» повернул налево, пропустил дребезжащий грузовичок, и поехал по широкому проспекту. Вдоль дороги росли высокие акации, по тротуару бегали мальчишки, оглашая улицу воинственными криками, из распахнутых окон домов неслась музыка. Обычный, провинциальный южный город. Не верилось, что в местном институте, под охраной боевых омоновцев в запаянных колбах, хранится таинственное вещество. Загадочный PL-14, полученный из споров обычных грибов, произрастающих на всей европейской территории. Растворившись в крови, сыворотка награждает обладателя удивительными способностями, чтобы через несколько дней, разорвать в клочья артерии. И менее одной десятой процента уникальных персон, людей с иммунитетом. Двое из таких – капитан Авдеев и полковник Марков. Но доза полковника закончилась… Когда наступит его черед? Нет ответа.

Зоя, или Маша, черт ее знает, как девушку зовут на самом деле?! Женщина сидит, отвернувшись к окну, блестящие черные волосы льнут к смуглой коже. Он украдкой втянул ее аромат, и ничего не почувствовал. Запах сирени растворился, он растаял там, в салоне «боинга», на высоте десяти тысяч метров над землей. Осталась лишь пустота. Сухой, мертвый воздух, обесцвеченный, как выгоревшая на солнце бумага.

– Надо напиться! – вслух произнес Сергей.

– Не рекомендую, – едва заметно дрогнули густые ресницы. – Вам предстоит сложная работа.

– А Вам-то какое дело?! – огрызнулся мужчина.

– Вам заплатили, Сергей Матвеевич. И немалые деньги. Будьте любезны их отработать.

– Слушаюсь! – он отвесил шутовской поклон.

– Отлично! – на смуглом лице отразилась внутренняя борьба. Девушка вдруг схватила его руку, и сжала ее крепко, по мужски до боли, затем отвернулась к окну, украдкой вытерла слезинку. Ее пальцы были холодны как лед.

– Прости меня… – севшим голосом прошептал Авдеев.

– Ты тут не при чем. – она повернулась, в черных глазах горел яростный огонь.

«Ей-Богу – ведьма!» – его вечный собеседник попытался перевести все в шутку, но не помогло. Тупая игла засела в сердце, колкая сухая горечь подступила к горлу комком.

«Да ты, похоже, влюбился, солдат!» – усмехнулся голос. Зло и цинично.

– Пошла ты к дьяволу! – вполголоса сказал Сергей.

– Я уже давно в гостях у этого господина! – спокойно, без улыбки ответила девушка.

Хорьков испуганно следил за перебранкой высоких гостей. Он получил из Москвы инструкцию, что поступает в их полное распоряжение, а инструкции исходящие с самого «потолка» чиновник боготворил.

– Господа, мы приехали! – осмелился он вмешаться.

Фольксваген остановился подле высокого мрачного здания из красного кирпича. У входа, над крыльцом висел российский флаг. Перед грозой ветер стих, ткань безнадежно поблекла, как сникший парус. Новый раскат грома прогремел уже ближе, начавшийся было дождь, затих. Ненастье копило силы, чтобы обрушиться за землю со всей первозданной мощью. Люди вылезли из микроавтобуса, подошли к железным дверям, чиновник нажал кнопку вызова. Далеко внутри загудел звонок, громыхнул засов, дверь с гудением распахнулась, и люди оказались в тесном тамбуре, зажатые между стальным переборкой, и литой металлической решеткой. Шумно дышал Хорьков, источая кислый болезненный запах. Распахнулось тесное окошко, микрофон ожил, и заговорил бесстрастным человеческим голосом.

– Господин Хорьков?

– Это я! – человек попытался сунуть острое личико в крошечную амбразуру. – У нас имеется договоренность с майором Ершовым.

– Мне сообщили. Предъявите ваши документы, господа!

Все трое просунули паспорта в окошечки, и через пару минут получили три обычных квадратика бумаги с лиловой печатью, и кривой закорючкой, вероятно, то была подпись.

– Неравноценный обмен! – усмехнулся Авдеев.

– Это пропуск! – извинительно прошептал Хорьков. – На выходе нам вернут наши паспорта.

Опять загудел тумблер, вспыхнула лампочка на стене, решетка распахнулась.

– Можете идти. Вас встретят.

Люди прошли тесный коридор, решетка немедленно захлопнулась за их спинами. Из бокового отсека вышел тучный седой мужчина лет пятидесяти. Он неприязненно посмотрел на столичных гостей.

– Майор Ершов!

Рукопожатие человека было сухим, твердым, Авдеев тотчас ощутил к следователю необъяснимое расположение.

– Что-то последнее время столичные гости к нам зачастили! То в больницу на допрос к потерпевшему без моей санкции заявляются, теперь вот в тюрьму пожаловали!

– Радоваться надо, Петр Гаврилович! – Хорьков юлил как голодная дворняжка.

– Тебе охота, ты и радуйся! – отрезал следователь. – А у меня работы невпроворот!

– Грех жаловаться! Преступника взяли…

– Взяли! – передразнил мужчина слезливый голосок чиновника. – Только показания он давать отказывается!

– Вы нам его предъявите? – спросила женщина. Она наклонила голову на бок по-птичьи, будто прислушиваясь к чужим голосам.

– Прошу за мной! – Ершов повернулся, и зашагал по узкому коридору. За поворотом начинался спуск вниз, тусклые фонари слабо освещали кирпичные стены. – Дореволюционное здание… – бросил через плечо следователь. Здесь тюрьма еще при царском режиме была.

– Круто! – почему-то у Сергея поднялось настроение. – Вы жуликов в подвалах держите?

– Нет. Только этого…

– К чему такая честь?

Пару минут следователь шагал молча, обдумывая ответ. В коридоре возникла могучая дверь, он набрал код, камера повернула змеиное жало к людям.

– Ваши посетители, Петр Гаврилович? – проскрипел голос.

– Открывай, Коля. Московские гости…

– Понятно! – хмыкнул невидимый Коля, щелкнул электронный замок, массивная дверь распахнулась. Впереди маячил длинный мрачный коридор, заканчивающийся тупиком. Глухая стена, заложенная кирпичом. Сбоку виднелась массивная дверь, скорее подходящая для хорошего сейфа, чем для обычной камеры. У Авдеева возникло смутное ощущение нечто схожего со старым американском фильмом, с участием Энтони Хопкинса.

– Госпожа инквизитор! – он весело подмигнул спутнице. – Вы смотрели фильм «Молчание ягнят»?

– H-нет… Не уверена, – женщина старательно прислушивалась к звукам, доносящимся с улицы. Авдеев напряг слух, но ничего не расслышал. Только дробный стук их шагов.

– Раньше здесь расстреливали… – дрожащим голосом шепнул Хорьков.

– Намоленное место! – понимающе хмыкнул Сергей. – Ты так и не ответил, майор, к чему такие почести узнику?

– Ты – военный? – Ершов смерил мощную фигуру капитана.

– Всю жизнь в строю! – усмехнулся мужчина. – А нынче капитан в отставке.

– Трудно сказать… – следователь отошел в сторону, пропуская вперед румяного сержанта. Тот гремел связкой ключей, якобы невзначай оглядел с ног до головы Зою, насвистывая модный мотивчик, сунул замок в уключину. Заскрипели тугие петли.

– Я тридцать лет работаю в органах. Всякого насмотрелся. Знаменитый Чикатило – наш земляк, слышал небось. Но и он рыдал как младенец, когда приговор зачитывали, а душегуб был отменный, что и говорить. А этот… – он озадаченно покачал головой. – Такое впечатление, что он смерти не боится. В городе слушок пошел, что не человек это вовсе, а – сатана!

– Деревенские суеверия! – нервно облизал тонкие губы чиновник.

Сержант взялся за массивную ручку.

– Товарищ майор, открывать?

– Первый раз, что ли?! Открывай! – раздраженно махнул рукой Ершов.

Дверь медленно распахнулась, изнутри ударила волна горячего спертого воздуха. Люди стояли сбоку, и не могли видеть находящегося в камере узника, но зловонный запах вытек в коридор, как живая струя. Хорьков брезгливо сжал ноздри тонкими пальцами.

– Обделался он там, что ли?!

Зоя не обратив внимания на смердение, уверенно шагнула вперед, и встала напротив входа. Сержант положил ладонь на кобуру. Сергей подошел к девушке. Внутри оказался обычный карцер. Вопреки ожиданиям, помещение было чистое, стены покрашены голубой краской, потолок крыт свежей побелкой.

– Здесь недавно сделали ремонт! – вежливо кашлянул сержант.

Узенькое решетчатое окошко под самым потолком почти не пропускало света. Карцер освещался тусклой лампочкой дневного света. В правом углу обычная параша, прикрепленные к стене нары, накрепко привинченный стол. Вот и все убранство одиночки. У знаменитого доктора Лектора условия проживания были гораздо комфортабельнее. В углу, на четвереньках, сидел худой человек. Он был одет в грязную куртку, большую ему по размеру, широкие рукава свисали до пола, и такие же мешковатые рабочие штаны. Руки и ноги скованы наручниками. Промеж них висела стальная цепь, крепящаяся к железному штырю, выступающему из стены. Узник замка Иф, не больше ни меньше! Человек поднял голову, оглядел посетителей, ухмыльнулся.

– Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби… – голос у арестанта был хриплый, севший, будто простуженный. Он подмигнул девушке. – Привет, сестренка! Порезвимся?

– Заткнись, скотина! – шагнул вперед майор.

– Не трогайте его! – властно сказала женщина. Она буквально впилась взглядом в Кащея, хлестко, коротко спросила чиновника.

– Какого дьявола вы сделали ему инъекцию препарата?!

Тот попятился, будто получил пощечину.

– Я здесь не при чем… Меня не было тогда в институте! Не могу знать!!!

– Проклятье! – выдохнула Зоя. – Лучше всего его немедленно прикончить!

Кащей поднял голову к окошку, и завыл, передразнивая бродячую собаку. Родимое пятно на лбу покрылось бисеринками пота. От этого воя у следователя по спине побежали мурашки. Он сглотнул комок, процедил сквозь зубы.

– Если бы вы знали, что это скотина сделала с несчастной девушкой… К тому же, на его руках три смерти ни в чем не повинных людей. Я понимаю ваши чувства, и с наслаждением всадил бы ему пулю в голову.

– Если его не прикончить, он убежит, – коротко ответила женщина.

– За последние тридцать лет, из этой тюрьмы не было совершено ни одного побега! – с оттенком бахвальства в голосе встрял сержант.

Зоя медленно покачала головой.

– За последние тридцать лет не появлялось такие преступники. Хотите я расскажу, как это произойдет? – она медленно облизала губы, будто предвкушая наслаждение, и не сводя глаз с прикованного человека начала говорить. – Новая доза только начала действовать. Пик активности сыворотки наступит через шесть-восемь часов, с момента укола. Он наберется сил, вырвет из стены этот штырь. Смешное препятствие. Затем он сымитирует сердечный приступ. Дежурный вызовет врача, и трое мужчин войдут в клетку к бешеному зверю. Надо говорить, что случится дальше?

– Откуда Вы это знаете? – нервно оглянулся Ершов.

– Неважно. Главное, что он знает это не хуже меня! – она с отвращением кивнула на скованного цепями мужчину.

– Спасибо за предупреждение, – официально ответил следователь. – Это все, ради чего вы приперлись в тюрьму, и оторвали меня от дел?! – его шея и скулы побагровели.

– Все, что мне надо, я увидела! – коротко ответила Зоя, и повернулась к выходу. Сержант кинулся открывать перед ней стальную дверь.

Майор не мог скрыть негодования. Он сопел как взбешенный бык, глаза налились кровью.

– Слышь, капитан, скажи этой дамочке, что мы тут тоже не пальцем деланые! – несмотря на уморительные жесты чиновника, следователь орал в голос. Зоя равнодушно вышла в коридор, остановилась в дверях, кивнула мужчинам.

– Господин Хорьков и господин Авдеев. Советую поспешить. У нас не так много времени.

– Слушаюсь-с! – чиновник на ходу осваивал старорежимный сленг. Он стелился по полу вслед за женщиной, как умелый лакей.

– Извини, майор! – кивнул Сергей. – Поверь на слово, она не всегда бывает такой сукой!

– Пошли вы все к дьяволу, боссы столичные! – не мог успокоиться мужчина. Сержант закрыл дверь в карцер, но прежде чем последний лучик света скрылся за порогом, оттуда донесся припев известной песенки, тихий смех, и едва слышное вдогонку.

– Мы скоро увидимся, приятель… Очень скоро!

С лязгом захлопнулись засовы, сержант проводил высоких гостей, поставил блокировку на замок. Он уселся на табурет возле камеры слежения, привычным движением достал из пакета небольшой планшет, и возобновил просмотр фильма. Это было грубейшее нарушение устава, но покажите военного, который хоть раз в жизни не нарушал этот самый долбанный устав?! Он полностью погрузился в просмотр кино, и к окончанию смены начисто думать забыл о высоких гостях, здоровом мужике, и чокнутой девице. Красотка хороша, ничего не скажешь, хоть и за тридцатник уже, но и фигура и личико – что надо! Какого хрена она вместо того, чтобы рассекать по столичным клубам лазает по карцерам, одному Господу Богу известно! Он увлекся просмотром нового фильма, скаченного с торрента, и не расслышал тихий шум, доносящийся из камеры. Сюжетная линия могла запросто пойти по другому пути, кабы он взглянул на экран. Там было явственно видно, как худенький человек расшатывает здоровенный штырь, зацементированный в кирпичную стену. На пол камеры подают куски свежей штукатурки, и медленно, неохотно, как старая заноза вылезает из крепежа толстый кусок метала. Однако, как известно случайностей не бывает. Жизнь – это цепь закономерных событий, увязанных в причудливую вязь невероятных совпадений. Сержант отключил видео за четверть часа до окончания смены. Раздался звонок, на экране маячила румяная физиономия молодого лейтенанта. Это было его второе дежурство, и парень немного нервничал. Сержант оставил сменщику пачку чая и упаковку печенья, и утопал домой. Все дальнейшее происходило в точности по сценарию, предсказанному Волковой. Около полуночи из карцера раздался слабый крик. Камера красноречиво запечатлена, как арестованный корчится в агонии. Вот он дернулся дважды, и затих. Перепуганный лейтенант вызвал дежурного офицера, тот в свою очередь тюремного врача. Спустя десять минут в тесном коридоре толпились трое мужчин. Дежурный по смене, немолодой капитан был предусмотрительным человеком. Он на всякий случай вызвал охранника, вооруженного автоматом «Калашникова». На экране было отчетливо видно худенькое скорчившееся тельце. Арестант не подавал признаков жизни. У капитана промелькнула мысль связаться с майором Ершовым, но время было уже позднее, а Трутнев выглядел настолько безобидно, что старый служака передумал, боясь оказаться высмеянным. Такая малость, как пустая мнительность могла спасти ему жизнь, но высшие силы в ту грозовую ночь распорядились иначе. Дверь распахнулась, мужчины зашли в карцер. Врач склонился над тщедушным человечком, прижал стетоскоп к впалой груди.

– Как это дохляк мог несколько человек порешить? – зевнул лейтенант.

– Сейчас увидишь, кореш! – Кащей распахнул глаза, и оскалил черную пасть…

* * *

Уже подъезжая к зданию института, Авдееву почудилось, что он вернулся на войну. Только битва идет в благополучном тихом городе Ставрополе, где, если верить статистике, преступления совершаются реже, чем во многих остальных городах России. Небольшая площадь перед входом в храм науки была заставлена военными машинами. Повсюду сновали крепкие люди в форме, впервые за минувшие годы, мужчина почувствовал себя в своей тарелке.

«Вы мечтаете о старых добрых временах…»

Тысячу раз прав, непризнанный гений, спившийся мастер художественного слова, как он иногда себя называл либо в шутку, либо всерьез, не поймешь…

Воздух пах войной, хоть и иллюзорно, но пах, и это самый чудесный запах известный капитану!

– Как видите, мой доклад был совершенно точен! – заявил Хорьков. – Отборные части ОМОНа защищают институт. – После посещения тюрьмы, он казался подавленным, и за время пути ни проронил ни слова, но сейчас воспрял духом, выскочил из микроавтобуса, даже предпринял попытку подать женщине руку, которую она впрочем, равнодушно отвергла.

– Ваши умники вернулись? – коротко спросила Зоя.

– Так точно! – чиновник был гениальным исполнителем, полковник Марков не преувеличивал его способности. Не имея военного опыта, он прямо на глазах преображался в бывалого строевика. Казалось, немедленно готов начать печатать шаг на плацу. – Сотрудники лаборатории находятся в кабинете господина Травкина, ожидают ваших распоряжений, господа! – это уже была не речь, а ретивый лай.

– Вольно… – подмигнул чиновнику Сергей.

Навстречу вышел крепкий мужчина, с короткой стрижкой под «ежик», и тяжелым исподлобья взглядом. Хорьков напрягся.

– Это господин Кармазин, представитель, так сказать из центра… – он путался в словах.

– Антон! – мужчины обменялись рукопожатиями.

– Сергей Авдеев.

– Я о тебе слышал, – кивнул головой офицер, будто речь шла о самых обыденных вещах.

– Моя фамилия Волкова. – сухо кивнула женщина.

– К вашим услугам.

– Это вы приняли решение ввести дополнительную дозу сыворотки Трутневу? – Зоя пристально смотрела на офицера.

– Да. Моя работа.

– Вы совершили ошибку!

– Возможно. Тогда не было иного выхода.

– Если Трутнев окажется на свободе, он станет не управляем!

– Ну так прикончите его, пока сидит в СИЗО, госпожа Волкова! – Кармазин отвернулся. – Вы немедленно хотите пройти в лабораторию?

– Чем скорее, тем лучше!

– Прошу! – он повернулся, и зашагал по лестнице. Приземистый Хорьков едва поспевал за людьми. Здание было заполонено омоновцами. По большей части они слонялись без дела, курили сидя на ступеньках, вяло переговаривались. Тем временем дождь усилился, громовые раскаты, накатывали один за другом, серое небо испещрили изогнутые молнии. Водитель грузовика включил фары, два слепящих луча разорвали мглу, дождевая взвесь пузырилась на асфальте. Редкие прохожие ныряли в подъезды, пережидая ненастье. На город обрушилась настоящая буря, сильные порывы ветра били звонкие пощечины по зарослям молодой листвы. Громко взвыла автомобильная сигнализация.

Кармазин уверенно поднимался по ступеням.

– Меня уведомили о вашем прибытии. Я знаю, что потребуются две дозы «Красного жука».

– Какие-то проблемы? – спросила Зоя.

– Технические детали. Но я полагаю, их лучше обсудить с Алексеем Семеновичем.

– Это наш местный Эйнштейн! – подал голос запыхавшийся Хорьков.

Возле дверей лаборатории гостей встречал Травкин. Он тер воспаленные от бессонницы глаза, сильный винный запах не оставлял сомнений, что пикник удался на славу. На припухшей скуле зрел красочный синяк.

– Здравствуйте, господа!

– Волкова. – коротко сказала Зоя.

– Привет, науке! – подмигнул Авдеев. Он шепнул на ухо Кармазину.

– Признавайся, служивый! Ты ребятам вечеринку организовал?

– Был грех… – лицо офицера оставалось серьезным, но глаза смеялись.

Женщина кивнула ученому, по-хозяйски вошла в лабораторию, и рыскала среди стеллажей, уставленных колбами, не хуже заправской ищейки. В смежном с основным залом помещении вдоль стен расположились клетки с кроликами и мышами. Кролики меланхолично жевали травку, грызуны суетливо метались в своих ящичках. Саманта ударилась мягким тельцем о стальные прутья, издала воинственный писк. Зоя вглядывалась в мордочки животных, будто пыталась разгадать их мысли.

– Это уцелевшая особь?

– Да… – вступилась Люда. – После вакцинации уцелела крольчиха и две белых мышки – У блондинки была размазана помада по пухлым губам, прическа сбита в бесформенный ком, но Зоя не обратила на девушку внимания. Она не отрывала взора от зверьков.

– Она агрессивна?

– Пожалуй, да… Характер животных изменился в результате инфицирования. Особенно это заметно по Саманте.

– Хорошая зверушка! – Зоя провела пальцами по розовому носу крольчихи, которая немедленно успокоилась, повернулась к столичным гостям толстым задом, и принялась жевать траву.

– Фантастика! – выдавил из себя улыбку Травкин. – Вы умеете укрощать зайчиков, госпожа Волкова?

Женщина пожала плечами.

– Вы что-то говорили о технических деталях, господин Кармазин!

– Об этом Вам лучше поговорить с нашим мудрецом! – он шутливо подтолкнул биолога. – Вперед, герой, не тушуйся!

Травкин вышел на передний план, прокашлялся, и стараясь не дышать в лицо начальству алкогольными парами, начал говорить. Клык шатался, и он немного шепелявил. Поначалу его смущало присутствие вездесущего Романа Аркадьевича, но видя, как тот сам тушуется при виде важных персон, освоился. А когда он сел на своего любимого конька, то и вовсе позабыл о слушателях. Этим и отличаются одаренные личности, идея увлекает их больше денег, славы или триумфа. Только одна идея…

– Грибы рода аманитов, или в просторечии обычный мухомор произрастают во всех частях света. Мы привыкли считать их поганками, хотя по-настоящему ядовиты только несколько видов этих грибов. Если отварить обычный мухомор, то в худшем случае получите пищевое отравление. Однако речь идет не о самих грибах, и той части грибницы, что зреет в почве. Несколько лет назад отечественный ученый Райхель вплотную занялся изучением грибниц. Не хочется утомлять вас специальными терминами, но в результате сложных молекулярных соединений ему удалось вычленить так называемые споры, или говоря научным языком – генерики, действующее вещество которое и вошло в основу сыворотки, больше известной под названием PL-14. В процессе опытов выяснилось, что под воздействием препарата значительно повышаются функциональные возможности человека. Но вместе с тем, стремительно исчерпывается ресурс эндотелия, это – базальный слой сосудистой стенки. Говоря проще, люди на несколько дней приобретали уникальные способности, но столь же стремительно изнашивалась сердечно-сосудистая система. Насколько мне известно, испытания PL были заброшены по причине нерентабельности проекта.

Людочка восхищенно смотрела на мужчину. Должно быть, также взирали поклонницы на Элвиса Пресли. Травкин отдаленно походил на короля рок-н ролла, но был значительно умнее. И безусловно талантливее.

– Можно покороче! – Зоя отвлекалась от своих мышей.

– Понял. – мужчина покраснел. – Итак, короче… В мою задачу входило усовершенствование препарата, при соблюдении его эффективности. Иными словами, следовало уберечь от разрушения ценный эндотелий. И вот, опыты на животных показывают, что нам нечто подобное удалось… Но это еще не все! – видя недовольное лицо женщины, он протестующе поднял указательный палец. – Буквально вчера, я ввел еще один компонент. И только сейчас получил опытную серию вещества.

– И что?!

– Я не уверен… – он нервно снял очки, вновь водрузил их на нос. – Я провел пробную серию тестов. Нужны дополнительные испытания, первое впечатление может оказаться ошибочным…

– Господин Травкин! – Зоя чеканила слова как медали на монетном дворе. – Если ваше открытие хотя бы на шаг окажется лучше старой версии PL-14, я лично обещаю вам мировое признание. Идет?! А теперь, предъявите результат!

Люда с нескрываемой ненавистью смотрела на чертову брюнетку. И это логично. Извечная война блондинок с брюнетками не уступает по степени напряжения и драматургии арабо-израильскому конфликту.

– Вот! – мужчина достал из холодильного шкафа дюжину маленьких ампул в гнездах. – Это экспериментальные образцы. Получены только что…

– Шприц! – коротко приказала женщина.

Хорьков метнулся к столу, с грохотом вывалил на пол ящик с одноразовыми шприцами в упаковках.

– Вот и наша очередь настала, капитан! – впервые с того момента, как «боинг» приземлился в аэропорту города Ставрополя, он увидел девичью улыбку. Она протягивала ему шприц, быстро закатала рукав тонкого свитера.

– Это – самоубийство! – ахнул Травкин. – Мы даже не опробовали эту версию на животных!!! Позвольте хотя бы взять экспресс анализ вашей группы крови на совместимость с препаратом!

– На здоровье! – она протянула руку. Поймав взгляд шефа, Людочка подбежала к женщине, закусила губу, медленно наполняла пробирку темной кровью. – Готово!

– Немедленно отправьте на исследования!

– Ну, а что вам подсказывает интуиция, дорогой гений? – Волкова улыбнулась столь обворожительно, что Люда немедленно захотела всадить сучке иглу шприца в ухо. Или даже в глаз.

– По моим расчетам… но это всего лишь предположение! Я смешивал собственную плазму крови с новым образцом. Эндотелий вообще не страдает! Но дело не в этом… – расширенными от ужаса глазами он смотрел, как хрупкая женщина набирает в шприц лекарство. – Стойте!!! – он кинулся к ней наперерез, пытаясь выхватить колбу, но Зоя не меняя положения тела, выбросила вперед ногу, мужчина охнул, и отлетел к стене. Люда кинулась к поверженному ученому.

– Алексей Семенович! – нежно улыбалась девушка. Ее говорок был похож на урчание большой, красивой кошки. Лукавая пантера. – Закончите свою фразу русским членораздельным языком, договорились? И впредь, не делайте резких движений, это нервирует! – она протянула наполненный шприц Авдееву, вскрыла вторую ампулу. – Рожайте, мой милый, свои великие идеи, но поскорее…

Ученый с трудом поднялся на ноги, держась за ушибленную грудь.

– Эффективность «Красного жука» может оказаться значительно выше предыдущих версий! – выпалил он, морщась от боли.

– Браво! Это я и хотела от вас услышать! – она несколько раз энергично сжала маленький сильный кулачок, прижала иголку к выступившей синей венке. – Ну, что Сережа, на брудершафт?!

Антон шагнул вперед, но Авдеев остановил его жестом.

– Служба у нас такая, дружище! – он подмигнул девушке, и вонзил острие шприца в вену.

– Мама! – охнула Людочка.

Новый разряд молнии опалил черные окна золотым багрянцем, раскат грома прокатился совсем рядом. Будто гигантские руки великана разрывают железный лист. От порывов ветра стонали могучие деревья, хлесткий дождь нещадно лупцевал высохшую землю, и она жадно глотала небесную жидкость, и насыщалась ею до краев. Вода собиралась в ручейки, и неслась по узким тропинкам, захлебываясь в водоворотах, гибли юные лепестки народившихся растений. Буря всецело властвовала над землей, но далеко на западе, уже просвечивали серебряные звезды. Они доверчиво подмигивали сквозь прореху облаков, и медленно выплывала рыжая, похожая на обкусанный ломоть сыра, изъеденная рытвинами луна… Тихая южная ночь уверенно вступала в свои права.

Кармазин вышел из лаборатории. Пользуясь всеобщим замешательством, он незаметно сунул в карман пробирку с кровью московской гостьи. Сделал он это чисто автоматически, сказывались профессиональные навыки. По той же причине, он убрал ампулы с «Красным жуком» в сейф, а хитрый ключ сунул к себе в карман. После недолгого раздумья, мужчина набрал номер здешнего эксперта. Симпатичного усатого дядьку смахивающего одновременно на маршала Буденного и стареющего моржа.

– Это Кармазин. Прошу извинить за поздний звонок. У меня здесь анализ крови, требуется срочная расшифровка. Пришлю образец через десять минут. Спасибо!

23.30. До начала эксперимента «Красный жук» остается двадцать минут.

– До пяти утра отменены все рейсы в связи с разбушевавшейся стихией! – на пороге лаборатории картинно объявился Хорьков.

– Необычные события действительно меняют людей. Вот и Роман Аркадьевич приобрел поэтический дар! – усмехнулся Кармазин. – Может быть, отпустить людей по домам? – он неприязненно посмотрел на московских гостей. – Ночь на дворе. Здание под надежной охраной, вы свою дозу получили…

Женщина с трудом подавила зевок, протерла слипающиеся глаза, вяло кивнула рукой.

– Вы подготовили запаянные колбы?

– Вот, пожалуйста! – Люда протянула на маленьком подносе крошечную ампулу в герметичном пакетике. На Зою она старалась не смотреть. – Две штуки!

– Все свободны.

Авдеев уселся на пол, прислонясь спиной к шкафу, и не обращая внимания на грохочущие за окном раскаты грома, погрузился в сладкую дрему.

– Все так и должно быть… – прошептал Травкин. – Тотчас по введении, «Красный жук» вызывает релаксирующее действие! – он смотрел на инфицированных людей, как на воскресших мертвецов.

– Насколько долго мы будет клевать носом? – через силу улыбнулась Зоя, присела на высокий стул. Она разорвала пакетик, внимательно оглядела со всех сторон капсулу, достала из сумочки аккуратный мешочек, надорвала его зубами, извлекла наружу скальпель, и кривую иглу со вдетой в ушко черной нитью.

– Это новая, не опробованная версия препарата, я уже говорил… Обычно, кролики спали два-три часов. Мышки дольше… – ученый не отводил взгляда от сверкающего в тонких девичьих пальцах скальпеля.

– Дайте спирт!

Мужчина послушно протянул склянку с прозрачной жидкостью, девушка промокнула ватку, обтерла лезвие, и тыльную сторону ладони.

– А потом?

Ученый обернулся на Люду, и выпучил глаза.

– Они начинали умирать! – он произнес это трагическим шепотом, как плохой актер в дешевой пьесе.

– Какая печальная история… – пробубнил сквозь дремоту Сергей. Он тряхнул головой, изгоняя липкое забытье, взял с подноса аккуратный медицинский нож, помассировал мякоть на ладони. Не то, чтобы он страшился боли, но всякий новый опыт требует осмысления.

– Не все, конечно, только девяносто процентов.

– Мы попадем с тобой в оставшиеся десять процентов, капитан? – ухмыльнулась женщина.

– Как вам будет угодно, мисс Терминатор! Тем паче наш вундеркинд утверждает, что новая сыворотка почти безвредна, – мужчина прижал лезвие к коже. – С Богом, мадам?

Зоя подмигнула Травкину, и быстрым движением скальпеля сделала надрез в мягких тканях.

– О, Господи! – Люда пошатнулась, бледная краска захлестнула румяное лицо красотки, она вцепилась ногтями в руку ученого.

– Что Вы делаете?! – охнул ученый. – Я могу съездить в больницу за новокаином!

– Времени нет, дорогой ученый! А наши мудрецы пришли к выводу, что это единственный безопасный способ транспортировки пробной дозы сыворотки! – она кинула капсулу Авдееву, которую тот ловко поймал левой рукой, а сама медленно ввела в рану запаянную емкость, подняла кисть, брезгливо глядя как по запястью стекает струйка крови, а свободной рукой умело зашивала рану. – Меньше всего болевых точек в ягодичных мышцах и в основании большого пальца руки. Там мало кровеносных сосудов, поэтому я не испачкаю ваш пол, господа!

– Я бы предпочел, ваши ягодичные мышцы, госпожа Мазох! – сонно улыбнулся Авдеев, – он прижал лезвие к коже, брызнула багряная жидкость. Вставлять в рану капсулу было весьма болезненно, мужчина пожалел, что не выпил медицинского спирта. Он принюхался к ядреному запаху, и с удивлением отметил, что реакция исчезла. Рот не наполнился слюной, как у подопытной собаки. Даже наоборот. Стало противно. Странно…

– Так я могу отпустить людей? – настойчиво переспросил Антон. Он равнодушно смотрел на процесс членовредительства.

– Ради Бога. Пусть идут домой.

– Благодарю за участие! – офицер взял под руку Травкина, верная Людочка устремилась следом за ученым, остальные сотрудники тихо вышли из лаборатории. Люди шагали молча, находясь под впечатлением от увиденной операции по вживлению ампул без наркоза. В просторной комнате остались только Авдеев, Зоя и вечный, как сама вселенная, Хорьков.

– Идите домой, Роман Аркадьевич! – мягко сказала женщина. Она подошла к сидящему на полу капитану, и опустилась рядом с ним.

– Я не имею права! – возмущенно бубнил чиновник. – Моя святая обязанность…

– Я освобождаю вас от нее! – грубо сказала Зоя. – Сейчас вернется Кармазин, он закроет лабораторию, опечатает двери.

– Я должен буду доложить о случившемся в Москву! – взбунтовался человек. – На мой взгляд, здесь происходит форменное нарушение всех предписаний! Сначала вы предлагаете ликвидировать без суда и следствия заключенного, потом запросто вводите себе дозу препарата, не прошедшего клинические испытания! Я уже не говорю про жуткое шоу с разрезанием рук! А если вы оба сейчас умрете, кто будет за это отвечать?!

– Господь Бог! – устало сказал Авдеев. – Ты плохо слышал, о чем тебя попросила девушка? Ступай домой, родной!

– Права не имею! – рявкнул чиновник, и дернул тугой узел галстука. – Я немедленно обо всем доложу лично господину Маркову. Это была его инициатива, пусть он снимает с меня ответственность, за те события, что здесь происходят…

– Пошел вон! – коротко сказал мужчина. – Или я тебе сейчас насильно уколю сывороткой. Хотя бы для того, чтобы заткнуть этот бред, – он с трудом поднялся на ноги.

Хорьков всхлипнул, выскочил пулей за дверь, побежал по коридору. Было слышно, как он возмущенно вещает в трубку сотового телефона. Сергей опустился на пол, девушка прижалась головой к его плечу, закрыла глаза. Запах сирени слышался едва уловимо, тонкий, ускользающий, как опадающие лепестки. Молния отбросила на женское лицо мертвенно-бледную тень, удар грома прозвучал сухо, раскатисто. Гроза уверенно приближалась.

– Ты очень красива… – прошептал мужчина.

– Ты совсем меня не знаешь, Сережа. Спать охота… – прошептала женщина.

– Знаю. Спи… – он провел ладонью по ее волосам. Зверьки неутомимо шуршали бумагой. Уцелевшие десять процентов. – Ты ведь уже использовала PL– 14 раньше?

Она не ответила, только глубоко вздохнула всей грудью, и закрыла глаза. На несколько минут они повалились в забытье. Из пустоты выплыло ухмыляющееся лицо Володьки Лоренца. Он сидел на борту обугленного джипа, сколько хватало глаз, протиралась желтая пустыня. И сам Лоренц был черным как головешка, только белки глаз и зубы сверкали на обгорелом лице.

«Привет, дружище! Ты все воюешь»?

«Я ничего другого не умею делать…»

«Конечно. Это наша судьба… Ты помнишь, те чипы, что мы случайно прихватили на базе?»

«Клептоман. На кой черт они тебе сдались?»

«Интуиция. Вдруг пригодятся! Так вот, они до сих пор при мне!»

«Быть такого не может! Ты ведь сгорел, я сам видел!»

«Так точно!» – радостно улыбнулся Володя, словно ничего приятнее горения, для человеческой плоти и быть не может. – «Так точно. Сгорел, как головешка! Но чипы, приятель, были запаяны в термостойкую упаковку. Слышал такую идею, что ничего в жизни не происходит случайно? Так что, имей в виду, если выйдет оказия попасть в наши края… Я на прежнем месте, всегда рад встрече со старым корешком!»

Сергей проснулся от стука шагов. Сон оказался коротким, но глубоким. Девушки рядом не было. Он вскочил на ноги, мышцы звенели от едва сдерживаемой лютой энергии. Зрение и слух обострились чрезвычайно остро. Он на мгновение прикрыл глаза, и увидел черные фигуры, похожие на пляшущих дервишей. Они кружили в темноте, скрываясь в густом кустарнике, возле здания института. Сильный ливень не причинял им никакого вреда. В голову ворвался поток чужих мыслей, они по хозяйски заполонили сознание, будто назойливые муравьи копошились в сладких объедках.

«Красный уже здесь! Синий не мог ошибаться, Красный оказался здесь, совсем рядом!»

«Какого черта! Надо с ним договориться.»

«Он откажется вступать в нами в переговоры. Зеленый считает, что Красный сильно изменился! Он преследует свои цели».

«Что это значит?»

«Он – неуязвим. В него не вживили управляемый чип. И он всегда отличался от нас. Красный может оказаться врагом, а не союзником».

«Какого черта вы делаете в моих мозгах?!» – мысленно взревел Авдеев, и тотчас все стихло. Только сильный дождь барабанит по крыше, отголоски раскатов грома – гроза медленно уходит на юг, и звук приближающихся шагов. Только сейчас мужчина осознал, что услышал эти шаги еще на улице. Два этажа здания, плюс длинный коридор, закрытые двери. Добро пожаловать в мир «Красного жука», господин капитан! Новое видение, необычайно яркое, возникло перед глазами, как вырезанный сюжет из фильма в формате 3D. Звук и краски были объемны, персонажи выглядят как ожившие восковые фигуры. Возле подъезда, под козырьком двое прячутся от дождя. Слабая желтая лампочка освещает высокую мужскую фигуру, и хрупкую, стройную женскую. Они целуются. Старая как мир история, затасканная картинка из романтического фильма, непонятно, что она делает в его сознании. Сергей хочет усилием воли переключиться на шаги в коридоре, как совершенно отчетливо видит плоский силуэт, прячущийся в тени ольховой аллеи. Вот он оторвался от ствола дерева, и пригибаясь к земле, как шимпанзе, бежит к подъезду. Это Кащей. Узник из карцера. На лбу чернеет мокрое от дождя родимое пятно. Расстояние между ним, и влюбленной парой неумолимо сокращается. Авдеев сжал кулаки, пылающий жар растекся по мышцам. Одним прыжком он подлетел к дверям, навстречу бежал запыхавшийся Кармазин.

– А где женщина?

– Спроси что-нибудь полегче, приятель!

– Ясно. Мы только что получили сообщение из центра. В районе института наблюдатели засекли «леших».

– Как именно их обнаруживают?

– В свое время одного из них пометили радиоактивным изотопом. Нельзя сказать, что это надежно действует, но с определенной погрешностью мы их можем засечь. Не было времени тебе рассказать, капитан, но накануне один такой совершил нападение на Травкина.

– Сколько их штук?

– Полагаю, что трое… Может быть, больше.

– Я ведь теперь тоже вроде как «леший»? – усмехнулся Авдеев, потер уколотый локоть. Он переключил сознание, как программу передач по телевизору. Кащей приближается к целующейся парочке. До объекта три, четыре минуты пути. Информация пролетела в голове как стрела, мелькнула, и исчезла, не оставив следа. Вот вам и чудесный мир «Красного жука», господа исследователи!

– Стало быть, ты теперь такой же как они? – Антон в упор посмотрел на офицера. – Ты и эта дамочка столичная тоже… Разница лишь в том, что вас не помечали изотопом.

– А как удалось того «запятнать»?

– Долгая история, – уклончиво ответил мужчина. – Ты ведь должен чуять их присутствие, если конечно, не откинешься в ближайшие пару дней.

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся Авдеев. – Мне пора!

Кармазин попытался перегородить ему дорогу, но ухватил обидную пустоту. Через десять секунд капитан уже мчался по аллее парка. Дождь хлестал по лицу, неведомо откуда появилось знание, где именно находится искомый подъезд. Два с половиной километра по дорожкам парка, или километр по прямой. Он перескочил трехметровую канаву, наполненную стоячей водой, через две с половиной минуты будет на месте. Кащей очевидно не угадывал его присутствия, а потому не спешил. Он почти вплотную подобрался к жертвам, но специально выжидал паузу, предвкушая сладость убийства. А парень, по ходу дела – чокнутый псих и извращенец! Голые березовые ветви упруго ударили человека по лицу, но он не ощутил боли. Сыворотка многократно понижает болевой порог. Как у бультерьера. Опытные собачники утверждают, что псы этой породы могут погибнуть в схватке, не столько потому, что отважны, а по причине отсутствия чувства боли. Надо спешить! Не следовало тратить время на болтовню с чекистом. Интересно знать, куда подевалась Зоя? Или Маша… Получила свою дозу «Красного жука», зашила себе под кожу порцию сыворотки, и свалила в белокаменную! Словно издалека прозвучали голоса.

«Красного здесь нет. Он ушел. Пора начинать.»

«Чужак на свободе, он убьет ученого».

«Нам меньше хлопот…»

«Красный не вернется?»

«Я его не чувствую. Что скажешь, Синий?»

«Была не была! Начнем!»

– Придурки… – проворчал вслух Сергей. Недавний сон с участием сгоревшего Лоренца назойливо засел в памяти. Как докучливая заноза. Тогда, на базе Володька выкрал компьютерные чипы. Он и сам не мог объяснить, зачем это сделал, но сложилось впечатление, что охрана гналась за диверсантами, намереваясь их вернуть. Две небольшие пластинки, запаянные в термостойкий материал. Лоренц сунул их в нагрудный карман, а у Авдеева этот факт вылетел из памяти. Потом инъекция в вертолете, и долгий крепкий сон. На кой дьявол нужны эти чипы теперь? Прошло больше десяти лет, к тому же пустыня наверняка поглотила труп боевого товарища без остатка. «Война продолжается, пока последний погибший солдат не будет предан земле…»

Он выскочил на освещенную дорожку. Отсюда как на ладони виден подъезд, мужчина сбавил темп, и тотчас услышал отчаянный женский крик. Цвета исказились, в спектре преобладал алый отблеск. Много позже, человек поймет, что это одна из опций нового препарата, замечательного открытия блестящего ученого Травкина. Степень готовности к бою меняют визуальную цветовую окраску. Красный – битва, опасность, агрессия. Голубой – созерцание, покой, отдых. Зеленый – восстановление сил, медитация. Хитрый компьютер, встроенный в разум гомо сапиенса готовит его к разным ситуациям, определяя оптимальную цветовую гамму. Но это случится потом, несколько позже. А пока, Авдеев увидел распростертого на земле мужчину. Рядом, стоя на четвереньках, похожий на разъяренную гиену, возник Кащей. Он размахнулся для удара, еще секунда, и ладонь врежется в незащищенное горло человека. Кричала Люда. Она вцепилась в худые плечи Трутнева, он досадливо как от назойливой мошкары отмахнулся, девушка отлетела в сторону.

– Потерпи, красотка! Сейчас и прикончу твоего дружка, а потом займусь тобой! – оскалился в уродливой гримасе монстр. – Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби!

Говорят, бомба не падает в одну воронку дважды. Вранье. Падает. Даже пуля иногда разит в одну и ту же точку на мишени. Вот также повторялась давешняя схватка. Только теперь Кащей был силен и зол, как никогда прежде. В его крови старая комбинация препарата в полном объеме, а не крохи из найденного на помойке шприца. Все это Сергей увидел и понял за долю секунды. Ту крохотную частицу вечности, что зачастую определяет выбор между жизнью и смертью. Сильный дождь шел без остановки, вспышки молний разрывали черный горизонт, над крышами домов рдело пурпурное зарево. И в таком же алом, пронзительно ярком свете видел разворачивающеюся трагедию отставной капитан. Расстояние до подъезда он покрыл одним прыжком. Трутнев не успел нанести удар, Сергей перехватил его руку, и отшвырнул в сторону как паршивого щенка. Кащей прокатился кубарем по земле, ощерился, стоя на четвереньках, со стекающей по лицу дождевой водой, он и правда, похож на опасное животное.

– Я ведь тебе говорил, братишка, что встретимся! – Трутнев тихо рассмеялся, нерешительно потоптался на месте, будто оценивал опасного соперника, и сиганул в кусты.

Красная пелена спала, уступив место обычному зрению. Авдеев наклонился к Травкину.

– Ты как, в порядке?

Тот открыл глаза, пошатываясь встал на ноги.

– Вот тебе раз! Опять этот гад под ногами путается! – ученый неожиданно рассмеялся. Люда подбежала к мужчине, и прижалась всем телом, губы ее дрожали.

– Спасибо вам… Он ведь должен сидеть в тюрьме!

– Живо идите домой! – Сергей притворно нахмурил брови. – Взрослые люди, нечего по подъездам обжиматься.

Девушка уткнулась лицом в грудь мужчины, и хихикнула.

– Я изловлю вашего хищника, пока далеко не ушел! – и не дожидаясь ответа, скрылся в темноте.

После небольшой паузы, Травкин глубокомысленно изрек.

– Если бы это случилось не с нами лично, я бы решил, что смотрю интересное кино!

– А что в этом фильме будет дальше? – девушка кокетливо дунула на спадающую челку.

– Любовная сцена?

– Обязательно! – молодые люди, не сговариваясь нырнули в подъезд…

Часть 4

Операция «Красный жук». Полночь.

После полуночи буря начала стихать. Гроза уходила на восток, громоздящиеся скопления облаков напоминали гигантскую тушу носорога. Из длинного рога вырывались белые молнии, алая пена окутала кайму туч розовой пеленой. Омоновцы прятались от дождя под высоким навесом здания. Многие курили, лениво переговаривались.

– Какой м…к придумал охранять институт? – коренастый сержант швырнул окурок на землю. Его подхватил грязный ручеек, закрутил в водовороте, и с журчанием увлек в сточную канаву, а дальше черт знает куда. Сержант проследил за эволюциями окурка и раздраженно сплюнул на землю.

– Говорят, там хранится бактериологическое оружие! – хмыкнул здоровенный парень с прозрачными голубыми глазами, обрамленными черными густыми ресницами, как у девушки.

– Ты, дружище, великий фантазер! – скептически ухмыльнулся коренастый. – Сейчас никому не нужно бактериологическое оружие. Все решают компьютерные технологии. Вот так-то, брат!

– Не скажи, сержант… – в беседу охотно ввязался капитан. Он был постарше остальных, лет сорока с хвостиком, смуглое привлекательное лицо портил кривой шрам, простирающийся от левого века до уголка губы. Из за этого шрама кожа сморщилась, и создавалось впечатление, что мужчина все время ухмыляется. – Конечно, армией нынче управляют компьютеры, но для выполнения некоторых боевых задач требуется сохранить в целостности здания населенного пункта, и при этом ликвидировать личный состав. Химическое оружие для подобных целей может оказаться малоэффективно, против него существую средства индивидуальной защиты. К тому же победителям не очень-то улыбается, обеззараживать местность после атаки. Другое дело – болезнетворные бактерии! Их не сразу же выявишь! Коварное оружие! Личный состав, говоря простым языком, начинает болеть, а симптомы болезней еще надо выявить, на это также требуется время…

Здоровяк слушал офицера с открытым ртом. Он хотел вставить замечание, но не мог набраться духу. Сквозь шум дождя явственно послышался звон разбитого стекла. Капитан прервал лекцию на полуслове.

– Все слышали?!

– Так точно! – сержант непроизвольно тронул ствол «Калашникова». В южных регионах России предпочитали использовать облегченную комплектацию легендарного автомата, со складным прикладом, выполненным из легкого сплава. Вес оружия становился легче на семьсот граммов, а вот два магазина скрепляли меж собой по старинке изолентой. – Это с торца здания!

– Клименко! Возьми Болдырева и Ткачука. Проверьте, что там такое… – безмятежное выражение лица офицера уступило место хищному, даже жестокому. Шрам вытянулся в белую нить, мужчина стал похож на орла перед схваткой.

– Слушаюсь! – Сержант легко поднялся, коротко свистнул. – Болдырев, Ткачук, ко мне! Двое парней подбежали к крыльцу, мужчины нырнули в дождевую темень, их контуры слабо маячили в желтом свете, исходящем из окон института. Они скрылись за углом, воцарилась тишина. Только капли дождя стучат по листве, и шумное дыхание людей. В темноте мелькнул огонек зажигалки.

– Отставить курить! – крикнул капитан. – Он напряженно вслушивался в темноту. Боевой опыт приучил офицера быть готовым к любой неожиданности. Слухи о «пятнистом оборотне», так в народе окрестили Алексея Трутнева, уже расползался по городу, наполняясь самыми немыслимыми подробностями. Начиная с того, что Кащей – агент спецслужб США, присланный с целью заразить российское население редкой болезнью, вплоть до того, что он – потомок дьявола. Не более, и не менее. Прошло девяносто секунд. Капитан нажал кнопку миниатюрной рации.

– Клименко, прием! Слышишь меня?

После короткой паузы раздался тихий треск, помехи в эфире.

– Так точно, товарищ капитан!

– Что там случилось?

– Разбито окно на втором этаже. Там нет решеток, к окну совсем рядом прилегают ветви деревьев. Или окно было неплотно закрыто, и от порыва ветра ударилась рама, вылетело стекло. Или ветка влетела во фрамугу…

– Шерлок Холмс… – пробормотал офицер, нажал на кнопку рации. – Что находится за этим окном?

– Похоже, коридор! – с готовностью отозвался сержант богатырского телосложения. По иронии судьбы парня звали Иван Муромов, обладая невероятной физический силой, он был покладистым, добрым человеком.

– Оставайтесь на месте. Отбой!

Он повернулся к голубоглазому здоровяку.

– Ваня, сбегай на второй этаж, западное крыло. Проверь, все ли там в порядке!

– Слушаюсь! – человек поддернул ремень автомата, и трусцой вбежал в холл здания. Несмотря на массивные габариты, двигался боец весьма проворно. От сильного порыва ветра застонали черные стволы могучих тополей. Из окон института лучился рассеянный мягкий свет, по инструкции ночью должно включаться дежурное освещение, но большинство ламп давно перегорело, а менять их никто не собирался. Вахтера накануне временно освободили от занимаемой должности, во всяком случае, в приказе звучала именно такая формулировка. Старейший работник института, покидал родное здание, с похоронным лицом. Он неприязненно глядя на омоновцев. Капитану стало немного совестно перед пожилым человек, усатый здоровяк, похожий на старого матерого зубра напомнил ему отца. Те же следы былой мощи и величия. Наступили новые времена, и старика уволили с работы, за ненадобностью. С обидной формулировкой, «профнепригодность». Он вот также, с глазами раненного медведя пришел домой, и около часа сидел на одном месте, ни с кем не разговаривая, тупо глядя в одну точку. К ночи его увезли в больницу, диагноз – обширный инфаркт. Капитан был в командировке, не успел на похороны…

Тусклый свет моргнул дважды, потом еще раз, словно посылая сигналы азбуки Морзе, и погас.

– Что за черт! – офицер лихорадочно вдавил кнопку рации. – Клименко! Слышишь меня?!

– Так точно! – сдавленный голос, на его фоне неясный шум.

– Что там у вас происходит?

– Не могу понять, товарищ капитан! Только что Ткачук видел какие-то тени. Они мелькали среди деревьев, а потом исчезли. И еще погас свет в здании…

– Сам вижу, что погас! – мужчина рявкнул так, что пластик микрофона обдало жарким дыханием. – Какие тени?! На что они похожи?

– Ткачук говорит, как будто люди. Только шибко шустро бегают!

– Люди рядом с тобой?!

– Никак нет! Я послал Ткачука разведать… Он сейчас в роще.

– Всех немедленно отозвать, и назад! Слышишь?! Приказ понятен?!

– Так точно. Слушаюсь, товарищ капитан… – сквозь помехи явственно раздалась громкая брань, шум ломающихся веток, и воцарилась зловещая тишина.

– Клименко! Мать твою… Немедленно отвечай! Сержант Клименко! – даже во тьме было видно, как сквозь загар лицо мужчины покрылось смертельно бледными пятнами.

Тишина. Шум дождя, отголоски уходящей грозы, и зловещее безмолвие мертвым саваном окутывает землю. Офицер решительно отдавал команды. Он обладал полезным качеством, в критических ситуациях не терял голову, сохранял хладнокровие.

– Немедленно включить свет фар!

Грузовик взревел, два белых луча света разорвали дымчатую мглу.

– Лейтенант Суменко! Хоть из-под земли найди этого чертового Кармазина, передай, что у нас экстренная ситуация… – он безуспешно давил ногтем сигнал вызова на рации. Клименко, Ткачук и Болдырев как сквозь землю провалились. Опытный капитан понимал, что отправлять людей вслед за ними, в непроглядную темень, в заросли густого ольховника, – неразумно. Сержант мог выронить рацию, случайно наступить на нее ногой, – все, что угодно! Но интуиция подсказывала человеку, что дело неладно. С самого начала, когда их по команде отправили охранять мирный гражданский институт, а из Москвы приехали крепкие малообщительные парни, он понял, что в пустяшном на первый взгляд деле, могут всплыть подводные камни. Вот они и объявились…

– Слушаюсь! – гаркнул высокий подтянутый хлопчик Суменко, и подбежал к черной машине. В салоне сидели двое мужчин, облаченные в строгие костюмы. Надо полагать, у них имелись собственные инструкции от руководства, несмотря на переполох, царящий среди омоновцев, они не покидали уютный салон автомобиля. А может быть они там преспокойно, спят, черти приезжие?! Лейтенант стукнул костяшками пальцев по ветровому стеклу. После продолжительной паузы, оно медленно опустилось. Изнутри пахнуло запахами кофе, сигарет и человеческого пота.

– В чем дело?!

– Капитан Семенов настаивает на связи с вашим руководством, мужики!

– Зачем?

– Возможно, была совершена попытка проникнуть в здание…

В салоне тихо выругались. Суменко с трудом удержался от соблазна выбить прикладом стекло, выволочь на улицу, под дождь, эту рябую, наглую харю, и надавать по ней сочных лещей! Он скрипнул зубами, и в туже секунду, звук коротких, сухих выстрелов нарушил нескончаемый шум дождя. Стрельба прозвучала так неожиданно, в мирное время, у стен обычного института, что ее можно было принять за хруст ломающихся веток. Пауза. Стрельба возобновилась, отбросив все прочие версии, теперь уже короткой очередью, захлебнулась и резко оборвалась. А еще через несколько секунд совершенно отчетливо раздался громкий человеческий крик.

– … Твою мать! – выматерился московский гость. Он коротко, приглушенно говорил в трубку. Салон автомобиля мужчины не покидали, двери были заблокированы. Второй служивый кивнул лейтенанту.

– Передай своему капитану, Кармазин будет через пять минут! – ветровое стекло медленно опустилась. На фоне слепящих лучей фар грузовика, в тонированном зерцале мужчина разглядел собственное отражение.

– Вот суки! – в сердцах прошептал Суменко. Боковым зрением он заметил, как за его спиной в черном отражении возникла высокая фигура. Пальцы военного, прошедшего несколько боевых командировок, сжали приклад автомата, он быстро повернулся, огненная жаркая вспышка разорвала влажную мглу. В первое мгновение он успел подумать, что перед лицом взорвалась учебная граната, и успел этому удивиться. Дескать, откуда здесь взяться учебной гранате, и кому понадобилось ее взрывать на площади перед институтом молекулярной биологии! Короткий сухой толчок в грудь опрокинул лейтенанта на землю, он упал в лужу, холодные капли забрызгали лицо, и человек провалился в глухое беспамятство. Люди в машине увидели, как словно из пустоты объявилась черная тень, и от сокрушительно удара мужчина рухнул как подкошенный. Водитель выхватил пистолет, и устремился наружу, но напарник дернул его за рукав.

– Ты что команду забыл?! Ни при каких обстоятельствах не вмешиваться!

– Он ведь ранен!

– Это его работа! – коротко отрубил мужчина. – Сидим на месте, и ждем майора. Ясно?!

– Ясно… – нехотя пробормотал человек, и включил кнопку кондиционера.

Порыв ветра разметал дождевую влагу, сквозь рваные прорехи на небе объявились редкие звездочки. Немного прояснилось, и серебряный свет луны очернил мокрые стволы деревьев. Капитан находился в отчаянии. Он послал уже пятерых бойцов, никто из них не вернулся, исчез даже Суменко. Контуры «форда» видны в пятидесяти метрах от здания, офицер отметил, как лейтенант подбегал к машине. Он на минуту отвернулся – почудилось, будто за стеклянной дверью, в холле института возникло неясное движение. Так бывает, когда боковое зрение ухватывает ложные предметы. Семенов неплохо видел в темноте, и гордился такой способностью. Он прижал ладони к стеклу, но кроме громоздкой ниши гардероба, двух старых кресел по краям, и широкой лестницы ничего не разглядел. Начиналась какая-то чертовщина! Он правильно поступил, что вызвал этого московского щеголя. Хотя майор кажется неплохим парнем, в отличие от уродца Хорькова. Вот уж, истинно говорят в народе – Бог шельму метит! Офицер всматривался в темноту, но Суменко исчез. Еще полминуты назад, свет фар грузовика выхватил долговязую фигуру, тот проворно бежал к припаркованному «форду», и никого. Машина гостей так и стоит на прежнем месте, вдоль периметра охраняемого объекта выстроились бойцы, и никаких следов разведчиков! Какие, к дьяволу разведчики?! Мирное время на дворе, слава Богу! Он открыл рот, чтобы отдать команду, из-за угла ветер принес крик, и отголоски беспорядочной стрельбы. Торец здания! Западный участок. Там деревья вплотную прилегают к окнам. Ловкому человеку не составит труда, по гибким ветвям проникнуть в здание института. То самое место, куда пять минут назад отправились Клименко с двумя бойцами. К капитану подбежал прапорщик Евтеев, – возрастной служака, давно перевалило за сорок, парни за глаза называют его «старик».

Старика уважали, вечный солдат, начал срочную службу еще в Афганистане.

– Капитан! Это – Клименко! Я узнал его голос…

Вновь короткая очередь, мужской голос выругался, и звонкий голос захрипел и оборвался, словно человеку стиснули горло.

– Ткачук… – прошептал Семенов. – Дело дрянь!

– он попытался связаться с Муромовым, но богатырь не отвечал. Таких совпадений не бывает. Исключены такие совпадения, братцы хорошие!

– Почему эти твари из тачки не вылезают?! – лицо Евтеева было изъедено глубокими морщинами и шрамами, несмотря на возраст, мужчина страстно увлекался контактными единоборствами, его физиономия напоминала карту боевых действий. Что не мешало «старику» регулярно менять боевых подруг, и каждая новая пассия оказывалась моложе предыдущей. Ребята посмеивались, что очередной любовницей пожилого прапорщика станет школьница.

– Черт их поймет! Столичные штучки! – офицер презрительно сморщился, будто сжевал целый лимон. Решение принято. – Слушай команду, Старик! – за несколько лет службы, он впервые назвал прапорщика по кличке. На каменном лице бывалого вояки ни дрогнул ни один мускул.

– Сделаем так! Возьми пятерых мужиков покрепче, и обойди здание по периметру. С бокового торца разбито оконное стекло. Там будь осторожен, пусть люди держаться на расстоянии двух-трех метров друг от друга. Связь держать беспрерывно. Ясно?!

Евтеев подавил улыбку. Старик обладал нечастым качеством характера для нашего времени – абсолютным презрением к опасности и смерти. Такому парню надо было родиться тысячу лет назад, чтобы славно биться на кровавом ристалище, сжимая в руке обагренный кровью меч. Изнеженный век отвергает таких героев за ненадобностью. Их удел стать преступниками или авантюристами. Евтеев выбрал путь солдата.

– Все будет нормально, старшой! Людей выбрать самому или ты героев назначишь?

– Действуй на свое усмотрение! – он кинул отчаянный взгляд в сторону «форда». Ничего не изменилось. Темная машина застыла неподвижно возле детской площадки, в свете фар она напоминает инопланетный корабль. И никаких следов Суменко. Евтеев повернулся, вразвалку подошел к товарищам, от строя отделились пять человек, люди скрылись в густой роще.

Капитан мысленно перекрестился, повторил попытку связаться с Муромовым, угадывая, что она обречена на провал. Так и оказалось. Шипение рации, трескучие помехи, будто шаловливые мышки скребут острыми коготками по микрофону.

Дождь закончился, деревья стонали от порывов ветра, промеж низких облаков объявилась рыжая луна, оглядывала свои владения, рассыпая по земле серебряную ниву невесомых лучей. Капитан вызвал прапорщика.

– Евтеев! Что у тебя? Докладывай!

– Пока все тихо! – бодрый голос старика внушал надежду. – Мокро тут, сука… – он тихо рассмеялся.

– Потом обсушимся! – в тон ответил офицер, хлопнул ладонью по прикладу. – Кивенко!

– Слушаюсь!

– Останешься за главного! Сорокин, Галкин, за мной!

Двое омоновцев отделились от основной массы, и подбежали к стеклянным дверям.

– Излагаю задачу! Заходим в здание, поднимаемся на второй этаж, оружие снять с предохранителя. Боевая готовность номер один. Держимся в связке? Вопросы?!

– В кого стрелять будем, капитан? – улыбнулся шутник Галкин.

– В того, кто рожей не вышел! – сурово ответил офицер. – За мной!

Люди скрылись за дверью, прапорщик Кивенко отдавал короткие команды. Возле здания осталось в охране двадцать вооруженных бойцов. Ночь властвовала над землей, укутав покров темными ладонями, а далеко на востоке едва брезжил слабый рассвет. Лейтенант Суменко очнулся, лежа в грязной луже. Высоко в небе насмешливо таращилась угрюмая луна – ближайший спутник земли. Ученые утверждают, что она влияет на морские приливы, и даже может вызывать цунами в океане. Заслонив лунный блин, возникло обычное человеческое лицо. Мужчина вцепился в автомат, но сильные руки без труда вырвали оружие, отшвырнули в кустарник.

– Вот, тварь! – прошипел лейтенант. Лежа на спине крайне неудобно бить, но можно провести захват или удушение. Он попытался взять в залом руку противника, удивился тому, что запястье незнакомца оказалось тонкое как у женщины или ребенка. Он потянул на себя кисть, еще мгновение и хрустнут косточки врага, но противник без видимых усилий выдернул конечность из захвата, и коротким, точным ударом в подбородок отключил сознание офицера.

– Отдохни пока, солдат! – быстрая тень мелькнула в свете фар, как летучая мышь, бесшумно и незаметно, и скрылась в кустах.

* * *

Авдеев бежал по пустынному ночному парку, не чувствуя под собой ног. Он нырял в заросли, и влажная листва облепляла плечи человека холодным саваном. Дождь закончился, влага впитывалась в землю, ветер разносил пряные запахи свежей ночи. Привкус озона кружил голову. Сквозь густые заросли на небе приветливо моргали одинокие звезды. Совсем рядом, в сотне метров мчался Кащей. Сергей угадывал каждое его движение, так волк чует жаркую кровь преследуемого оленя. Новое зрение позволяло ему видеть в темноте десятки мельчайших оттенков цветов. Совсем иной эффект давал прибор ночного видения. Благодаря действию «Красного жука» пейзаж окрасился причудливой смесью красок. Травкин – точно чертов чокнутый гений, и выдающийся сукин сын! Кроны дубов искрились голубой охрой, кора деревьев переливалась в лунном сиянии как живая. Листва стелилась под ногами бирюзовым ковром, и даже ночной воздух поменял черный окрас на огненно рыжее свечение. Будто языки пламени танцуют на ветру. Усилием воли, человек мог вернуть привычное зрение, но новое зрение, слух и осязание позволяли идти по следу врага, безошибочно ныряя среди деревьев. Капитан помнил ощущения той сыворотки, что предательски вколол ему Марков, тогда, в вертолете. Трудно сказать наверняка, с тех пор он не принимал участие в операциях, очень быстро начал спиваться… Полдюжины случайных драк с неудачниками, не показательны. Полковник прав. Он ни разу не болел за эти годы, и сохранил блестящую физические форму, не посещая спортзал. Чуда не бывает.

Между стволами деревьев заискрился красный маячок. Появился, и немедленно исчез в кустах. Кащей угадал, что преследователь его настигает, и решил спрятаться в зарослях плакучей ивы. В сердцевине парка раскинулось небольшое озерцо, блестящая водная гладь блестела как черное зерцало, грустные ветви отражались в воде, словно витые нити.

Авдеев напряг слух, их кустов донеслось шумное дыхание. Трутнев устал. Сыворотка творит чудеса, но даже под ее влиянием резерв человеческих возможностей ограничен. «Пятнистый оборотень» все равно обречен. Через несколько дней «Красный жук» начнет пожирать его плоть, как голодная крыса. Кромсать сухие артерии острыми зубами. Но он успеет принести немало горя людям. Сергей с удивлением поймал себя на мысли, что беспокоится за тех несчастных, кто в ближайшие часы станет жертвой одержимого маньяка. Он почему-то вспомнил Зою.

«У тебя бедный сексуальный опыт, солдат! Вот ты втюрился как мальчишка в черноокую красотку!» – двойник явно подтрунивал над своим хозяином.

«Пошел к бесу, придурок!» – огрызнулся мужчина. Он знал, что этот внутренний голос почти никогда не ошибается.

Девушка исчезла, но некое умное чутье подсказывало, что она рядом. Скоро они встретятся. И еще, это странные голоса, нахально вторгающиеся в его сознание. Голоса кажутся знакомыми. Кащей мчался к ним. Они рядом. И от них исходит зло. Это – лешие. Он тоже теперь «леший» так в чем же разница? Мужчина скрипнул зубами, обогнул озерцо, нырнул в рощу. Загнанный хищник становится особенно опасным. Вот туманные очертания человека метнулись в сторону, но Авдеев рванул наперерез. Трутнев пытается обхитрить его. Обежать озерцо с подветренной стороны, как умный шакал. Таким образом, он выскочит на центральную аллею парка, ведущую к зданию института. Оттуда донеслись отзвуки стрельбы, человеческие крики. Позже. Это все потом. Институт охраняют вооруженные люди, смерть в бою – их привычное ремесло.

Навязчивые чужие голоса в очередной раз властно ворвались в сознание.

«Чужак может погибнуть»!

«Смертью храбрых…»

«Глупые шутки, Зеленый! Он мог ликвидировать ученого, а теперь опять придется все делать самим».

«Не отвлекайся по пустякам. Охота началась. Славная охота…»

«Суки вы поганые!» – мысленно закричал капитан. – «Чушки немытые!»

«Не отвечайте ему! Уходим…»

Голоса стихли.

– Твари драные! – прошептал мужчина. Загадочные голоса начинали действовать на нервы. Он наверняка знал, что их обладатели являются причиной стрельбы. Где-то внутри кольнуло острое беспокойство за людей. «Началась охота…». «Лешие» не рассматривают военных как противников. Охота… В нем происходят изменения личности, возможно таково действие препарата, побочный эффект, или надо было всего лишь бросить пить. Голоса сказали, что Чужак должен убить ученого.

Тем временем, прижатый к берегу Кащей, кинулся к берегу. Хитрый маневр. Он переплывет озерцо за полминуты, действие препарата даст такие возможности, берег вязкий, илистый, с западный склон зарос плакучими ивами. Для того чтобы опередить беглеца, мужчине потребуется пробежать чуть менее километра. Весьма хитро!

Раздался шумный всплеск воды. Трутнев широко греб, рассекая водную гладь, заросшую зеленой ряской. В два прыжка Авдеев преодолел расстояние до берега, и нырнул в ледяную воду. Широкими саженками он без труда догнал беглеца, и спокойно плыл рядом, любуясь лунными блестками, на водной ряби.

– Выбирай, Кащей! – выдохнув липкую жижу, спросил мужчина. – Тебя здесь прикончить, или вытащить на берег?

– Ты все еще грустишь, мой сладкий бэби… – пропел человек дребезжащим голосом.

– Я так понимаю, ты оставляешь выбор за мной! – кивнул Сергей. До берега оставалось несколько метров. Он встал на ноги, ступни утонули в густой тине. Человек замешкался, и пользуясь этим, Трутнев успел выскочить на покатый, глинистый берег. Он все-таки устал, заскользил по липкому слою, как буксующий внедорожник, из-под башмаков полетели комья липкой грязи. Капитан оказался на берегу секундой позже, и не давая опомнится, сильным ударом припечатал беглеца к земле.

– Накаркал ты приятель, когда говорил, что мы с тобой встретимся! – усмехнулся он.

Трутнев завизжал как раненая собака. Он прокатился кубарем по земле, держась за ушибленную голову. От такого удара любой человек обязан был потерять сознание, но препарат творил чудеса. Трутнев нащупал в траве пустую бутылку, разбил в ствол дерева, и выставил перед собой «розочку».

– Ты не должен меня убивать! – из алого рта, обметенного герпесом, изверглись потоки брани. Черное пятно на лбу было похоже на отметину нечистого. Не удивительно, что в народе его окрестили «пятнистый оборотень». – Ты не должен меня убивать! – убежденно повторил он. – Мы одинаковые!

– Это еще почему? – капитан отметил расстояние до противника, просчитал его бросок. Маломерок, такой кинется в ноги, намереваясь поразить осколком бутылки в живот. Обычное дело, плевое дело…

– Ты разве ИХ не слышишь?! – на уродливом лице отразился религиозный экстаз. – ОНИ должны разговаривать с тобой!

– Кто это ОНИ?!

– Мы – особенные, понимаешь? С нами общается сатана! – налитые кровью глаза бешеной собаки горели благоговейным огнем. – У него много голосов, он дает особенную силу!

– А мы с тобой, выходит избранные?

– Вот именно! – убежденно кивнул Трутнев.

– Ты поэтому убиваешь людей, скотина? – Сергей с отвращением сплюнул. Слюна отдавала болотной тиной.

– Смерть освобождает! Она дарит радость. Вначале я тоже думал, что нахожусь под действием нового наркотика, но услышал голоса, и все понял… Сатана покровительствует таким как мы. Он дарит нам радость убийства и насилия! – уродливый человечек вещал как опытный сектант. Его глаза горели огнем, пальцы судорожно сжимали горлышко бутылки. – Прислушайся к голосам! – он поднялся на ноги, шагнул вперед.

«Чужак оказался не так прост!» – отчетливая мысль забилась под черепом офицера.

«Не следует его преждевременно списывать со счетов!»

«Я начал убивать. Открыл счет. Кто следующий?!»

«К делу!»

Перед глазами Авдеева возникла картинка. Словно невидимый проектор крутит объемное кино. Только краски ярче и насыщеннее, чем это бывает на экране. Одетые в военную форму мужчины стоят возле ольховой рощи. С деревьев сыпет мелкая бязь дождевой воды. Коренастый белобрысый парень, держит наперевес автомат, его взгляд прикован к темной стене. На втором этаже разбито стекло, капли дождя проникают в черный проем, ветви деревьев хлещут по мокрой от дождя стене. Он отдает короткую команду, высокий солдат раздвигает плотные заросли, пытаясь разглядеть что-то во мраке. Из кустов вырывается сильная жилистая рука, почти не заметный человеческому глазу рывок, и голова военного, лишенная опоры, безвольно свисает на куске мышечной плоти. Коренастый поворачивает ствол автомата, но фоне мелькающих в кустах теней, его движения похожи на замедленную съемку. Из дула вылетают огоньки, трассирующие пули срезают верхушки карликовых голубых елей. Ловкая фигура возникает сбоку, от оглушительного удара у мужчины лопается височная кость. Фонтан крови брызнул на брюки, человек опускается на колени, пальцы продолжают сжимать оружие. Третий мужчина пытается поднять рацию, она прижата телом коренастого парня. Он нагибается, мускулистая кисть обрушивается на шею, жалобно хрустнули позвонки, воцаряется тишина. Только с листвы капает прозрачная, как роса вода, и едва слышно стонет раненый военный.

«Молодец Зеленый! Отличная работа!»

«Продолжаем!»

Сергей очнулся как после короткого сна. Он все понял. Солдат перебьют. Быстро и жестоко. Не ради смысла, а ради удовольствия. Обладатели голосов сделают это. Радость смерти. Такими их сделала сыворотка. Почему это не случилось с ним? Лжешь, капитан… Себе лжешь. Тебе всегда нравилось убивать. Переживать мгновения триумфа, когда вид пролитой крови вызывает безумный восторг, ни с чем на сравнимую эйфорию. Как говорил Володька Лоренц?

«Это даже лучше чем секс, признайся дружище»!

Он начал спиваться, и не мог в полной мере ощутить сладость насилия.

«Хотя нет. Ошибочка, капитан!» – произнес его привычный собеседник. – «Ты избивал кавказцев в парке, точно понимая, что один из них, приземистый, длиннорукий как орангутан дагестанец, по виду бывший борец, останется калекой!»

«Ты был бухой, Серый!» – усмехнулся Лоренц. – «Собутыльники приняли твою ярость за ненависть к инородцам. Но мы-то с тобой знаем, что для тебя национальность не имеет значения, отец – белорус, мать – наполовину осетинка, наполовину украинка. Одно слово – советский человек, интернационалист! То была истинная злоба озверелого монстра!»

Он жестоко избивал кавказцев. Очень жестоко… Горовиц закричал громко, как женщина, слыша звук ломающегося позвоночника, но капитану показалось этого недостаточно. Он не мог насытится болью и страданиями людей. Высоко подпрыгнул, и ударил каблуками по распростертому телу. Позже он оправдывал себя тем, что спасал от насилия смешную русскую девочку, ее, одуревшие от наркотиков парни, тащили в тонированную старую «девятку».

«Вы поступили как настоящий герой!» – восхищенно шептал Павел Горовиц, но в глазах писателя застыл ужас.

Это лучше чем секс, дружище…

Авдеев сжал кулаки, ногти вонзились в подушечки, боль вернула его к реальности. Кащей припал к земле, готовясь напасть. Рваное горлышко бутылки нацелено в живот недругу, мутные глаза искрятся, предвкушая сладость насилия.

– Избранные слуги сатаны, говоришь, Чужак? – капитан не узнал собственного голоса. «Красный жук» менял его сущность, будто умелый булочник месит тесто, препарат ломает природу инфицированного человека.

Он без труда увернулся от выпада. Конечно, новые способности превратили бывшего наркомана в умелого безжалостного убийцу. Но у него не было за спиной двух десятков лет занятий рукопашным боем. Он кинулся вперед, полагаясь исключительно на свои обретенные способности.

– Пусть все так! – прохрипел Сергей. – Пусть слуги дьявола. Но начну я с одного из его первенцев!

Сильнейший удар ногой в грудь отшвырнул Трутнева на землю. Розочка выпала из слабеющей кисти. Однако, он оставался достаточно ловок, для того, чтобы вывернуться, как скользкий уж, и вцепится противнику в ноги.

– Для такого приема надо знать основы боевого самбо, приятель! – усмехнулся Авдеев. Он и правда, испытывал зудящее желание прикончить уродца. Взял в железный захват шею, и вывернул на бок голову. Трутнев издал отчаянный крик.

– Честно скажу… – тяжело дышал мужчина. – Всегда мечтал сломать шею, как это в боевиках показывают!

Кащей ощутил, что кости его трещат. И вот тогда он очень захотел жить. Где угодно! В тюрьме, в пожизненной одиночке, в камере с отморозками, только жить! Хотя бы с теми тамбовскими садистами. Жить!!! Пусть без кайфа, но только жить! Больным, покалеченным, без рук без ног, но жить! Даже на самых тугих ломках, он не испытывал такую волю к жизни, и смертельный ужас перед близкой гибелью. Страх оказался настолько велик, что он не мог кричать, а только скулил как побитый щенок, из глаз текли долгие слезы. Впервые в жизни невесть откуда возникло страшное слово «бесконечность». Он не понял, что оно означает, но звучало это слово так трагично, страшно и безнадежно, что струйка пахучей мочи оросила грязные штаны человека.

– Вот тебе и слуга дьявола! – выдохнул Авдеев. – Обгадился, как нашкодивший поганец…

– Пощади! – сумел прошептать человек.

– У сатаны попроси! – хруст разрываемых тканей был похож на аккорды расстроенного пианино. Сергей разжал руки, и туша упала возле его ног.

– Прав был Лоренц… – прошептал он сквозь пелену застилающих глаза слез. Он услышал зов внутри себя, выскочил на аллею, и побежал к площади. А высоко в небе ухмыляется ехидная луна, словно гиена скалится щербатым ртом…

* * *

Крольчиха Саманта отлично видела в темноте. Обычные домашние кролики обладают слабым зрением, а в сумерках ориентируются по слуху и отменному обонянию. Саманта видела окружающие предметы ясно, прозрачно, сквозь легкую дымку. Если бы на ее месте оказался человек, обладающим ассоциативным мышлением, он наверняка привел некое поэтическое сравнение. Мир выглядел как через вымытое окно. Или сквозь туманную призму. Животное чувствовало себя прекрасно, кабы не приступы необъяснимой ярости. Когда женщина пересаживала ее в отдельную клетку, она попыталась вцепиться ей в палец, сильно лягнула задними лапами. И после долго грызла слабыми зубками прутья решетки. Она не спала вот уже несколько суток и почти ничего не ела. Но ощущала себя очень сильной. И злой.

Сегодня весь день в лаборатории было людно и шумно. Ее это раздражало. Люди пялились на зверька, хотелось вырваться наружу, и всех перекусать. Конечно, для робкого, миролюбивого животного непривычные эмоции, но Саманта всего лишь обычная крольчиха, она не умела анализировать свои эмоции, и принимала их как данность.

Дверь распахнулась, в проеме возникла темная фигура. Безошибочный инстинкт подсказал зверьку, что это не обычный человек, какие шастают по помещению с утра и до вечера. Фигура источала странный запах. Хотя нет. Дело не в запахе. Фигура перемещалась слишком быстро, люди двигаются гораздо медленнее. Вот она подошла к клетке, в упор уставилась на животных. В соседнем вольере нервничали белые мыши.

– Привет, зверушки! – изрекла фигура. – Тоже кайфуете?

Впервые с тех пор как Саманта почувствовала изменения своего поведения, ей стало страшно. Она забилась в угол клетки, прижавшись толстым задом к стене.

– Вы молодцы… – фигура исчезла из поля зрения. Вот она приблизилась к сейфу, и дернула ручку. Та не поддалась. Дернула еще раз. Тяжелый, неподъемный шкаф заскользил по полу.

Дверь в лабораторию распахнулась, на пороге возник человек. От него пахло обыкновенно, как от большинства людей. По сравнению со странным посетителем, человек двигался медленно, будто нехотя. Вот он поднял ствол оружия, и громко закричал.

– Стой на месте! Порешу, сука!

Крольчиха поняла, что человек боится. Сквозь прутья решетки, она видела, как из дула автомата вырвался огонек, в щепы разбилась панель над дверью. Крысы носились в своем загоне, как обезумевшие. Следующий выстрел разнес вдребезги колбы, стоящие на металлическом столе. Саманта хорошо знала этот стол, и ненавидела его. Обычно ее высаживали туда, чтобы вонзать иглы. Это было мучительно больно. Но сейчас она с интересом наблюдала за развивающимися событиями. Она поняла, что выстрелы не причинили вреда первому посетителю. Тому, от которого исходил странный запах. Из своей клетки, зверек хорошо видел, как человек с автоматом вдруг взмахнул руками, и рухнул на пол. Фигура объявилась в поле зрения. В ее руках сверкнуло лезвие, горячий поток крови хлынул фонтанчиком на пол.

– Хорошо-то как… – прошептал загадочный субъект.

И тут крольчиха скорее угадала, чем поняла диковинную фразу.

«Это Черный. Сейф не открыть. Нужен ключ.»

«Ясно. Ключ у солдата. Синий прикончил уже пятерых. Чужак убит.»

«Черт с ним. Срочно добыть ключи…»

Едва ли Саманта могла уяснить человеческую речь, а уж тем паче чужие мысли. Она сидела в своей тесной клетке и дрожала. Но безошибочным звериным инстинктом крольчиха знала, что посетителю нужно что-то очень важное, хранящееся в металлическом ящике. Она толкнула носом дверцу, та легко распахнулась. Возмущенно запищали белые крысы, животные не сводили глаз с отважного зверька. Саманта выпрыгнула наружу, подбежала к горячему пятну на полу, понюхала, лизнула липкую жидкость. Странный вкус. Она потопталась на месте, и выскочила в коридор. Здесь было пустынно, тот же запах, что исходил от горячего пятна, явственно ощущался в воздухе. Неловко переваливаясь, крольчиха спустилась по ступням, и выбежала на улицу. Свежий ветер охладил белую шерстку. Животное прыгнуло в заросли, и скрылась в кустах. Новые впечатления были по душе смешному зверьку…

Санкт-Петербург. Гороховая улица дом 12. 03 часа утра 45 минут.

Компьютерщик осушил большую кружку черного кофе, и тихо прошептал.

– Вот так сюрприз! – в выпуклых линзах его очков отражался экран монитора. Там мелькали пестрые пятна, словно работала программа «фотошоп». Парень откатился на кресле, и крикнул.

– Семен Николаевич! Вам это надо видеть!

Проснулся товарищ, оторвал взъерошенную макушку от стола.

– Что ты орешь, как горец в пустыне?!

– Объекты! Они все появились в поле зрения!

– Где?! – человек протер кулаками глаза, сунул в рот сигарету не тем концом, и подался вперед к экрану. – Вот тебе раз! Да там, война идет!

Из смежной комнаты вышел седой мужчина. Красные глаза, смятая от подушки щека, человека явно только что разбудил вопль компьютерщика. Он был без пиджака, в простой черной футболке, подмышкой топорщилась кобура.

– Что тут у вас случилось, горе искатели?

– Семен Николаевич! Там «лешие»… – робко, даже виновато сказал очкарик.

– Спасибо за уведомление! – усмехнулся человек. – Я-то думаю, гадаю, что мы здесь с вами полуночничаем? Меня например молодая жена дома ждет. – он немного подумал и добавил, – во всяком случае, я на это надеюсь…

– «Лешие»! – трагическим тоном повторил парень. – Они все находятся возле объекта.

– Они даже не пытаются скрыться, как раньше! – поддакнул его товарищ.

Седой глотнул остывшего кофе из кружки, поморщился, закурил сигарету. Он внимательно смотрел на экран монитора, на смуглом лице не дрогнул ни мускул, будто человек листает странички модного журнала. Затем медленно проговорил.

– Спасибо за работу, парни. На сегодня вы оба свободны. Можете идти домой спать. Отдыхайте несколько дней в свое удовольствие.

Очкарик хотел возразить, но мужчина властно его перебил.

– Это – приказ. Свободы.

Оба быстро собрали свои вещи, пару минут топтались в прихожей, натягивая куртки, хлопнула дверь, наступила тишина, нарушаемая фоновым шумом оргтехники, да сам человек дышал тихо, с присвистом, обычная натруженная работа легких заядлого курильщика. Он взял трубку, медленно, словно проверяя на прочность кнопки аппарата, набрал номер. Ответили немедленно.

– Говори…

– Иван Сергеевич. Наши поисковики обнаружили «леших». Они находятся возле здания института, один красавец похоже уже внутри.

– Трое?

– В том то и дело, что четверо… Здание охраняют омоновцы, тридцать пять человек. Судя по движению «леших» на экране, там сейчас война идет.

– Скорее избиение…

– Черт возьми! Это ведь наши парни! Вы пустите это на самотек?! – он нервно прикурил сигарету, выпустил клуб дыма.

– Имей выдержку, майор! Это военные люди, они знали на что шли, когда давали присягу, – голос полковника звучал глухо, издалека, как у смертельно больного и усталого человека.

– Проклятье! «Лешие» почти неуязвимы. Если верить тому, что они могут предугадывать намерения противника, это – совершенное оружие!

– Могут, майор, могут… – не сказал, а прошептал Марков. – Не волнуйся. Операция вступает в завершающую фазу. Можешь отдыхать, – он отключился.

Седой в сердцах вдавил окурок в пепельницу, на монитор, испещренный пляшущими пятнами, он старался не смотреть. Мужчина подошел к шкафчику, достал бутылку виски, сорвал пробку, и приложился к горлышку. Он оторвался, когда осушил почти треть литровой бутыли, вытер капли пота со лба, закашлялся. Затем подошел к окну, закурил очередную сигарету, дернул жалюзи. На улице брезжил юный рассвет, смазанное розовыми талями черное небо окрасилось густой синькой, бледнели звезды, кривой месяц зацепился выщербленным серпом за облако. Предстоял очередной теплый весенний день. 16 апреля. Обычный день из жизни северного города, только слишком теплый, для холодной питерской весны.

Марков медленно прошелся по комнате. Он теперь все делал аккуратно и медленно, прислушиваясь к ощущениям изношенного организма. Сердце вело себя спокойно, но в голове стоял раздражающий шум, кровь пульсировала в ушах, горячими, частыми толчками. Он потянулся к тонометру, и отбросил его в сторону. К дьяволу! Важно другое. Эксперимент удался. «Лешие» совершенны. Осталось только проверить на что способен теперь Красный. Новая версия препарата должна оказаться много сильнее, устаревшего PL-14. Глупо было делать ставку на одну лошадь. Авдеев – проверенный человек. Он не сбежит с ампулой под кожей. И тогда у Маркова появится шанс. Никто не хочет умирать…

Полковник взял телефонную трубку. Генерал отозвался после второго гудка. Тоже не спит, старый сукин сын!

– Доброй ночи, Иван Сергеевич!

– Утро уже… – усмехнулся Марков. – Тебе, небось, доложили?

– Службы работают исправно. Сверху давят, требуют разобраться, что за беспредел твориться в Ставрополе!

– Официальную версию придумаешь? – полковник часто, взахлеб закашлялся.

– Бросай курить, дружище! – назидательно сказал генерал. – Придумаем. Не впервой. Однако, пора останавливать это побоище. Город без ОМОНа останется.

– Фантастика! Трое безоружных субъектов расправляются с хорошо подготовленными людьми. – Марков глубоко вздохнул, пытаясь унять сердцебиение.

– Трое? Мне доложили, что их четверо.

– Не совсем так… Но это те самые детали, о которых расскажу при личной встрече.

Генерал тихонько рассмеялся.

– Ну ты, жучила, полковник! Вечно у тебя туз в рукаве припрятан!

– Работа такая!

– Ладно. До встречи. И немедленно останови мясорубку!

– Слушаюсь, товарищ генерал! До связи!

Марков сунул таблетку под язык, бережно усадил в кресло свое измученное болью тело.

– Останови… – пробормотал он себе под нос. – Кабы я еще знал, как это сделать!

Ставрополь. 4 часа утра 35 минут.

Кармазин стиснул чугунные кулаки. Он слышал беспорядочную пальбу, крики людей. Полученные из Москвы инструкции были категоричны.

«Не вмешиваться, до тех пор, пока не поступят особые распоряжения!»

Коротко, грубо, информативно. Только охранять Травкина вплоть до завершения пробных тестов «Красного жука». Жестко, просто, цинично. Все правильно. Он – солдат, должен выполнять приказы, на этом и держится воинская дисциплина. Если каждый начнет слушать голос своего сердца, – армия обречена. На эту тему не следует размышлять, ее надо принять как горькую истину. «Охранять Травкина пока не завершаться пробные тесты…» Звучит как приговор молодому ученому! Проклятье! Мужчина закурил очередную сигарету. От курева во рту стояла горькая оскомина. Пепельница была переполнена окурками, кондиционер гудел из всех сил, но в салоне все равно стоял плотный сигаретный смог. Он вспомнил столичную гостью. Всем хороша девица, но по всему видно, стерва законченная! Было в ней что-то особенное, отчего по коже бежали мурашки, а офицера Кармазина непросто испугать! А вот парень ему понравился. Честный открытый взгляд, явно бывший спортсмен. Про капитана Авдеева в управление ходили разные слухи. Человек – легенда. Все его звено распалось, люди загадочным образом исчезали, а сам Авдеев вроде стал алкоголиком. Не похоже… Слишком бодрый для спившегося неудачника. И как он ловко улизнул из лаборатории! Из Москвы поступили совершенно четкие указания. «Волковой предоставить полную свободу действий, а за мужчиной установить наблюдение». Легко сказать! Тот двигался не хуже «леших»! Капитан видел «леших» в действии на видео, накануне получения этого задания. Полковник Марков не вдавался в детали, но предупредил, что это – солдаты новой формации. Не исключено, что они объявятся в Ставрополе. Антон внимательно изучил видео записи, он к любой работе подходил тщательно, скрупулезно, не оставляя без внимания мелочей. Двигались эти черти весьма проворно! Просматривая в очередной раз запись, он обратил внимание на специфичную деталь поведения суперменов. Помимо силы, ловкости и быстроты, они словно предугадывали намерения противника. Он поделился своими соображениями с полковником, но тот лишь рассмеялся, видео отобрал, и посоветовал не читать фантастические романы на ночь. Когда на ученого в парке напал «леший», капитан окончательно убедился в своих выводах. Пусть он был очень быстр, но увернуться от пули невозможно. Восемьсот метров в секунду, расстояние до объекта сто, от силы сто пятьдесят метров. Реакция здесь не при чем. Это не тибетский монах из старых фильмов про кунг-фу! За мгновение до того, как он нажал курок, «леший» знал об этом! Предвидел, и пригнулся в ту самую секунду, когда раскаленный кусочек свинца вырвался из дула пистолета.

Черные окна института окрасило желтое пламя, раздались два коротких выстрела, а спустя паузу громкий крик.

– Будь оно все проклято! – прошептал офицер. Стрельба велась уже в здании института.

Антон находился в полном замешательстве. Накануне ему позвонил однополчанин, Валерка Ермаков. Парень работал личным водителем у крупного политического босса. Он случайно подслушал секретную информацию. Кармазин немедленно доложил своему начальству. Вопреки его ожиданиям, Марков полученную информацию воспринял холодно, умело выпытал источник, и велел немедленно прекратить с Ермаковым всяческие контакты. Капитан скрепя сердце заблокировал номер, но приказа ослушался. Связался по своим личным контактам с надежными ребятами в Москве, те подоспели как раз вовремя. Валерке сделали операцию, два пальца на левой руке пришлось удалить, теперь он находится в безопасном месте. А вот его бывший хозяин ударился в бега… А если бы он послушался в тот раз приказа, Валеркина гибель оказалась бы на его совести! Как знать?! Быть может, эти парни тоже погибают по его вине?! Вторая ночь без сна… Кармазин допил остатки теплого кофе из термоса. Он принял решение. Что будет дальше, неважно. Случай с Ермаковым пришел не память не просто так. Совпадений не бывает. Ничто не происходит случайно. Он решительно взял рацию, настроил линию на местную связь.

– Это Кармазин! Всем оставаться в машинах. Следить за зданием, в перестрелку не вступать. Старший – Гутов. Приказ понятен?

– Так точно! – пробасил Гутов. Медлительный, недалекий, но исполнительный офицер. Такой не станет обсуждать приказы.

Антон выскочил из машины, и трусцой побежал к площади. После накуренного салона, воздух казался свежим, прозрачным, как ключевая вода. Его хотелось глотать пригоршнями, умывать им лицо, пить стаканами. Такого воздуха не сыскать теперь даже в московской области. Надо уезжать за сотню километров от столицы, где еще сохранились непроходимые чащобы, дремучие сказочные дубы раскинули могучие руки, и изумрудная листва скрывает солнце. Там можно упасть на спину в густой пахучий мох, и лежать так не о чем не думая. Кармазин был родом из глухой деревушки в Тульской области, и его детство прошел среди таких лесов. Он тряхнул головой, изгоняя тягостный дурман, и решительно направился к крыльцу.

Возле входа в здание, толпились люди в военной форме. В свете занимающейся на востоке утренней зари они выглядели смертельно бледными. На ступенях лежали трупы, на расстоянии казалось, будто это спят уставшие бойцы. Кармазин снял оружие с предохранителя, машинально сосчитал потери местного ОМОНа. Десять человек. За четверть часа, из тридцати пяти опытных военных уцелело две трети личного состава. Соотношение как при взятии Берлина, мать вашу!

– Я – майор Кармазин. Кто здесь старший?

– Ну, я… – пожилой прапорщик неприязненно смотрел на гостя. Расплющенный нос, будто по нему били кувалдой, массивная шея, маленькие недоверчиво прищуренные глаза.

– Кто я?!

– Прапорщик Кивенко, если тебе от этого легче станет! – мужчина смерил московского гостя откровенно недружелюбным взглядом.

Антон мысленно обругал бравого солдата, но вслух миролюбиво сказал.

– Мы с тобой на одной стороне, прапорщик! Объясни, что здесь творится?!

– Это ты объясни, майор! Мы вообще с кем воюем, с призраками?! Уроды ряженые… Они возникают из ниоткуда, и пули их не берут! – в голосе человека послышался мистический страх. – Вы там в столице придумали каких-то невидимых чудишь, и решили испытать свои игрушки на обычных военных!

Люди угрожающе зашумели.

– Евтеев был ушлый парень, до сих пор на соревнованиях по области выступал, а пол башки как резаком снесли! – выкрикнул наголо бритый парень.

– А Клименко шею на бок свернули, будто младенцу! – поддакнул молоденький, только после армии паренек.

– Да Климу на руках не было равных! – пробасил кто-то невидимый в толпе. – За пузырь в кабаке любого мог положить.

– Быть того не может, чтобы обычные люди голыми руками уложили десяток бойцов!

– Не факт, что только десять убитых! – прямо глядел офицеру в глаза лысый омоновец. – Капитан так и не вернулся из здания. И Ткачук там же…

– Пусть объяснит, что это за лешие по кустам носятся!

Кармазин вздрогнул. Слово «лешие» резануло слух. Есть ли у него право держать этих людей в неведении? Он тоскливо поднял голову на темные провалы окон.

– Говори, майор! – сурово кивнул прапорщик. – Или вали на хрен отсюда, в свою столицу!

– В этом институте проводились научные исследования… – медленно проговорил офицер. – Разработка нового препарата. От него значительно повышаются резервы организма. Человек становится быстрее, сильнее, умнее во много раз.

– Я кино такое видел! – ухмыльнулся молоденький солдат.

– Помолчи! – огрызнулся Кивенко. – Продолжай!

– Мы предполагаем, что трое инфицированных субъектов находятся рядом с нами. Может быть, в той роще, или в здании.

Лысый парень нервно огляделся по сторонам.

– Они что, невидимы? – проговорил он театральным шепотом.

– Нет… Это – обычные с виду люди. Они могут выглядеть также как мы с вами. Иногда темнеют лица от сыворотки, но косметика устраняет дефект. Помимо обычных метаболических реакций у этих людей появляются особые свойства. Они обладают способностью видеть ночью, обостряется слух, а также они умеют предугадывать наши действия.

– Что значит «угадывать»? – насторожился прапорщик. – Если захочу пристрелить эту тварь, он убежит? Почует гибель как умный волк охотника!

– Хорошее сравнение! – горько усмехнулся Антон. – Я сам про них мало что знаю. Смотрел в Москве видео запись, и пытался подстрелить одного такого урода в парке вчера утром. Думаю, он догадался, стоило снять предохранитель, исчез в кустах.

– А «пятнистый оборотень»? – мальчишка смотрел на офицера огромными глазами. Для него эта ночь была первой боевой операцией, юношеский задор и любопытство пересиливали страх. – Он тоже из этих?

– Я сам всего не знаю, мужики! – честно признался Кармазин. – Рассказал вам всю правду. Мне дали приказ не вмешиваться, наблюдать, и охранять автора этой сыворотки. Я нарушил приказ, вы – люди военные, знаете, чем это грозит.

– Ладно… – нехотя кивнул прапорщик. – Допустим, все что ты здесь наплел – правда. Но какого дьявола нужно этим суперменам?

– В институте хранятся запасы сыворотки. Думаю, они рассчитывают ее забрать.

– Хорошая история! – протянул Кивенко, по слогам, будто намеревался затянуть разудалую песню. – Если черти похитят свое поганое зелье, через пару месяцев они по всей земле как зомби расплодятся!

– И такое кино я видел! – кивнул паренек. Голубые глаза сияли от восторга, на юношеских щеках горел мальчишеский румянец.

– Угадал! – Антон оглянулся на восток. Небо отливало фиолетовой синью, алые всполохи оросили горизонт, как неумелые мазки художника на палитре. Скоро рассветет. Здание института удалено от жилых домов. Всю ночь бушевала гроза, мирные жители запросто могли не расслышать выстрелов, или принять их за отголоски бушующей стихии. Гроза ушла. Скоро город начнет просыпаться. «Пятнистый оборотень» и так навел панику среди населения. Надо спешить. Что ждет его в Москве – неважно. Это все потом. Разберемся на берегу. Валерка жив, и слава Богу.

– И что ты думаешь предпринять, капитан? – старый прапорщик прямо глядел ему в лицо. Такого не обманешь. Бывалый мужик, тертый.

– Я не исключаю, что «они» попытаются проникнуть в лабораторию. Препараты хранятся в сейфе, в окно массивный ящик не пройдет, открыть без ключей и инструментов его невозможно. Здесь и богатырская сила не поможет.

– Черти могут утащить сейф с собой! – задумчиво поглядел на окна лысый сержант.

– Не думаю… Здоровый, громоздкий ящик. Веса в нем больше ста кило, слишком велик, через окно не пройдет. Дверца черного хода тоже узкая. Выход один. Попытаться вынести сейф через парадный вход, то есть мимо нас. У меня есть дубликат ключей. Думаю, «лешие» это знают…

– Лешие?! – переспросил Кивенко.

– Так их называют… Неважно. Я поднимусь в лабораторию, и буду действовать по обстановке. Если повезет, прикончу парочку ублюдков.

– Глупый план! – отрезал прапорщик. Он кивнул на тела убитых товарищей. – Евтеев был умелый и опытный человек. Их было трое, ты один. Не знаю, какой ты боец, но Евтеев не хуже тебя, майор. Эти «лешие» прикончат тебя, как дурного попика, и отберут ключи, коль они такие умники.

– Если такое дело, надо вызвать подмогу! – неуверенно сказал омоновец. Он сидел на ступеньках, и одну за другой смолил дешевые сигареты. Голубой дым растворялся в прозрачном утреннем воздухе.

– Откуда подмогу? – хмыкнул Кивенко. – Армию позовешь? Точечный удар по зданию института… Так ведь, армией управляют те же мудрецы, что эту заразу изобрели, точно майор?

– Нет времени рассуждать, – Кармазин решительно взялся за дверную ручку. – Я рассказал все, что знал сам. Решайте, как поступать дальше. Я пошел в лабораторию, – стеклянная дверь распахнулась, внутри застыл сухой казенный аромат, который обычно витает в учреждениях. Его не перебить даже запахами еды и выпивки, молекулы стоялой плесени въедаются в мебель, офисные шкафы, шершавые папки и рулоны бумаги. Впитываются навечно, проедая стены как ядовитый газ. Антон поднимался по ступеням, гулкое эхо шагов отзывалось в пустом помещении.

– Погоди, приятель! – сзади его догнал прапорщик. – Один ты пропадешь, а Серега Евтеев был моим корешем. Мы с ним двадцать лет вместе лямку тянули. Возьми! – он протянул «Калашников». – Пользоваться умеешь?

Антон молча дослал патрон в патронник, провел ладонью по стальной глади оружия. Дверь хлопнула, в холле объявились лысый сержант и молодой паренек.

– Ну, что! Покрошим гадов? – на лице мальчишки сияла восторженная ухмылка.

– Остальные тоже готовы были пойти, но я велел перекрыть черный вход, и центральные ворота. Негоже, чтобы «лешие» скакали по моему городу, и детишек пугали! – Кивенко улыбнулся. Боковой резец у человека был выбит, а на передних зубах стояли металлические коронки, что делало его похожим на уголовника, ряженого в военную форму.

– Покрошим! – бодро улыбнулся Кармазин, но на душе у него застыла холодная липкая жаба.

Четверо мужчин медленно поднимались по лестнице. Мальчишка громко сопел, вероятно, у него был насморк. Тихий звук шагов трех мужчин, да свистящее сопение нарушали патриархальную тишину здания.

– Ученый дом! – в голосе парня звучали нотки уважения и легкого презрения. Часто встречающееся отношение простого русского человека к образованным людям. Сочетание недоверия, насмешки, и почти мистического благоговения. Как это уживается в сердце простого мужика, одному Создателю ведомо!

– Лаборатория на втором этаже… – прошептал Кармазин.

– Может быть, черти ушли? – сержант навострил уши как умная овчарка. – Тихо слишком…

– Нет. Не думаю. Они здесь. Они знают, что мы идем. – майор пожалел, что не махнул на дорогу сто грамм. В горле пересохло, язык скреб по гортани как сухой наждак.

Люди вышли на широкую площадку. Каменные плиты откликались звучным стуком.

– Твою мать… – сержант поперхнулся, с трудом удержался, чтобы не закашляться. Дверь в лабораторию была распахнута настежь. Сквозь разбитое окно по зданию гулял свежий ветерок, он разнес по коридору лежалые бумажки, поднял ворох невесомого мусора. На полу ничком лежал высокий парень богатырского телосложения. Шея убитого неестественно вывернута на бок, пальцы намертво сжимают приклад автомата, левый глаз блекло смотрит в пустоту. Казалось, человек, сейчас поднимется на ноги, и огласит помещение зычных хохотом.

«Ну что, хлопцы, здорово я вас разыграл?»

– Ванька Муромов! – прапорщик скрипнул зубами.

Молодой паренек шагнул к трупу, но Антон выкрикнул громким шепотом.

– Стоять не месте! Прижаться спиной к стене, стволы к бою!

Все четверо дружно прильнули к холодной стенке, направив оружие в сторону распахнутой двери.

– «Они» здесь! – едва слышно шепнул капитан. Он незаметно махнул головой в сторону темного коридора. – Смотрят на нас, ждут…

Кивенко прищурился, всматриваясь в бездонную черноту длинного коридора. На стене висели портреты выдающихся ученых из века минувшего. Сурово взирал лохматый Менделеев, гений отдаленно напоминал дядьку Черномора и Карла Маркса одновременно. На следующем потрете красовался Ломоносов, ухоженный крестьянин с далекого русского севера. Заморский парик, и пупырчатое жабо, смотрелись на академике как на корове седло. Очередное изображение великого человека, пряталось в темноте. Рассеянный свет, льющийся из окна, не достигал глубокой ниши. С трудом удавалось различить аккуратные усики, круглое выпуклое пенсне, редкую челку на высоком лбу. Сразу же этим портретом мгла становилась почти непроницаемой, однако, боковым зрением Кармазин уловил движение. Так бывает, когда глядишь на цель в упор, и она начинает сливаться с окружающим ландшафтом, но стоит отвести взор в сторону, будто из ниоткуда, вырисовывается размытый силуэт.

– Видишь? – офицер направил ствол автомата в сторону портрета. Господин в пенсе негодующе взирал на трех невежд из далекого будущего, словно вопрошая.

«Что здесь делают эти безграмотные солдаты?! И прошу прощения, какого рожна, они целятся в мою персону?»

Прапорщик старательно таращил глаза в темноту. Парнишка охнул.

– Вон там, свернуло что-то! – он дернул пальцем крючок, и трассирующая очередь разорвала темноту. Фрейд называл подобный эффект «коллективным бессознательным». Иначе не объяснить причину, по которой в следующий миг люди открыли беспорядочную стрельбу. Раскаленные гильзы вылетали из приемника, стволы «Калашниковых» сотрясала отдача. Грохот выстрелов трескучим эхом разносился по пустынному зданию, пули впивались в стены, как разъяренные пчелы, прошивали обшивку гипрока. С потолка сыпалась сухая побелка, на пол обвалился кусок штукатурки, в щепы разлетелся паркет. Облегченная обойма «Калашникова» содержит тридцать патронов. Калибр семь шестьдесят два миллиметра. Магазин расходуется за шесть секунд непрерывной пальбы, но стрелять из автомата не отпуская курок непросто – отдача уводит ствол вверх и налево. Оптимальный огонь ведется короткими очередями, по пять-семь выстрелов. Но взвинченные нервы, и «коллективное бессознательное» – плохие советчики. Беспрерывная стрельба длилась пятнадцать секунд, оборвалась неожиданно, только пару коротких очередей дал автомат прапорщика, и также затих. Медленно оседала воздушная пыль, в ушах звенело, из раскаленных стволов струились сизые дымки, оружие пыталось отдышаться, как загнанная лошадь.

– Поменять магазины! Живо! – рявкнул Кивенко. Хриплый голос мужчины больше походил на медвежий рык. Щелкнули затворы, новые магазины встали на место.

– Он не мог увернуться… – неуверенно шепнул сержант.

– Твою мать… – Антон покачал головой. – Думаю, он исчез из коридора перед тем, как мы салют устроили! Тьфу, дьявол! Теперь точно весь город на ноги поднимем! – плюнул на пол, и растер подошвой сухую слюну. Жажда мучила его все сильнее.

– Зачем «лешие» с нами играют? – спросил мальчишка, губы его дрожали, румянец сошел с гладких щек.

– Точное выражение, сынок! Играют! Этим тварям нравиться убивать, понимаешь? Кайфуют они этого, суки!

– Что дальше делать будем, майор? – тихо спросил прапорщик. Что-то мне не улыбается дрожать в углу, как загнанной крысе!

Кармазин минуту размышлял, идея возникла неожиданно. Он достал из кармана связку ключей, незаметно отцепил короткий, похожий на штырь, с большим количеством ямок, впадинок и заусениц ключик, сунул его в карман, а связку швырнул на пол. Затем сложил ладони рупором, будто спасатель на берегу моря, и громко закричал.

– Эй, молодцы! Вам нужны ключи от сейфа?! Все в наших силах. Вот они… Я предлагаю сделку. Забираете свое зелье, и валите отсюда к чертям собачьим. Мне не нужны проблемы в этом городе. Идет?!

Мертвая, звенящая тишина. Только мальчишка сопит, как французский бульдог, громко, тяжело со свистом. Кивенко, поудобнее перехватил автомат, лысый сержант переступил с ноги на ногу. Тишина…

– Наверное, они ушли уже давно! – прапорщик нерешительно шагнул вперед.

– Стой! – Антон вцепился в плечо мужчины. – Смотри!

В дверном проеме возникла расплывчатая тень. Обычный черный контур невысокого мужчины. Весной светает рано, и вот первые лучи солнца позолотили стены. Острая тень отбрасывала пятно на пол, словно клоун кривляется.

– Он стоит за дверью! – еле слышно, одними губами произнес сержант, провел дулом автомата линию прострела вдоль косяка, и прицелился в воображаемую фигуру. Тень тотчас исчезла. – Вот, дьявол! – с оттенком восхищения охнул мужчина.

– Вам не обязательно говорить шепотом, солдаты! – из помещения лаборатории донесся насмешливый голос. Обычный голос, обычного земного человека, только говорит медленно, будто скверный ученик бубнит плохо заученное стихотворение. – Вас и так неплохо слышно. Особенно сопливого мальчишку! – «леший» тихонько засмеялся.

Кармазин сжал кулаки, по спине пробежала струйка пота. Ему еще никогда в жизни не было так страшно.

– Ты меня слышал! – он попытался придать своему голосу твердость. – Что скажешь на предложение?

– Заманчиво… – ответил другой, судя по отзвукам речи, он находился в дальнем углу лаборатории, как раз возле сейфа. – Допустим, мы согласны. Но как ты технически планируешь передать ключи?

– Выйди и возьми!

«Лешие» явно ценили удачную шутку, и дружно рассмеялись. Со стороны, казалось будто хохочут обычные парни, только речь их звучала едва искаженно, так бывает, когда люди тщательно продумывают каждое сказанное слово.

– Я сказал что-то смешное?!

– Ты – хитрый парень, солдат! Четверо нервных и злых мужиков держат на прицеле открытую дверь. Стоит мне появиться в проеме, вы выпустите каждый по обойме. Кажется, ваши бойцы используют старую версию «Калашникова». Тридцать патронов в каждой обойме, умножить не четыре, получается сто двадцать пуль. Мы конечно умеем быстро перемещаться, но бессмертием не обладаем.

– Они тянут время… – шепнул Кивенко..

Антон не успел ответить, невидимый собеседник его опередил.

– Ошибка, солдат! Это не в наших интересах. Мы тоже спешим. Вы нам не нужны. Убивать таких недотеп забавно, слов нет, но в настоящий момент нас интересует только содержимое сейфа. Сделка хороша, но условия не приемлемы.

– Озвучь свои условия!

На несколько секунд застыла пауза. Затем раздался шум, в коридор выкатилась громоздкая туша, прокатилась по полу, и безвольно раскинулась возле стены. В первый миг, майору почудилось, что это лежит труп большой собака, но присмотревшись, ахнул.

– Вот сучье вымя…

– Это – капитан… – было слышно, как прапорщик шумно выдохнул. – Вот уроды!. Вдруг он все еще жив?! – он кинулся вперед, но майор насильно его удержал.

– Они специально это делают!! – едва слышно прошептал он. – Логику «леших» понять сложно, но мы должны держаться вместе, и сохранять хладнокровие!

– Суки, вонючие! Им забавно нас убивать! – сержант сжал приклад автомата, шея и скулы человека налились пунцовой краской.

– Тебе тоже нравится убивать людей, солдат! – грубо сказал «леший». – Иначе ты оказался бы сейчас в ином месте. Путь воина – это путь убийцы. Это ваш офицер. Так сказать, наш аргумент для сделки. Можете не проверять, он уже на том свете. Если верить религии, там по любому лучше, чем здесь. Итак, наши условия. Вы кладете на пол свое оружие, отходите на несколько метров, и бросите ключи к дверям. Мы заберем из сейфа препараты, и тотчас уйдем.

– Как я могу быть уверен, что ты не лжешь? – Антон с трудом отвел взгляд от безжизненного тела капитана.

– А зачем мне лгать?! – в голосе прозвучали искренне удивленные нотки.

– Мы оставим автоматы, и вы нас перебьете…

– На кой черт вы нам сдались?! – воскликнул первый «леший». – Мы здесь не ради убийств. Это дополнительная приправа к блюду. Любите перец кари? – он многозначительно хмыкнул. – Нам нужен препарат…

Прапорщик опустил ствол автомата.

– Руки чешутся ворваться в хату загасить ублюдков, но ты прав, майор. Они этого от нас и ждут. Что будем делать? Близится утро, народ хлынет к институту как на рыночную площадь. Выходной день. Бесплатное шоу, понимаешь?

– Верно мыслишь, приятель! – одобрительно сказал «леший». – Подмоги вам ждать неоткуда, а когда соберется публика на площади, привлеченная стрельбой, Черный позабавится на славу. Скучно месить безоружный народ, но пока они очухаются в чем тут дело, много невинных граждан поляжет. Женщины, дети…

– Тварь ты тухлая! – мальчишка прицелился в стену, откуда доносился голос, в лаборатории возникло быстрое движение, словно кошка пронеслась по комнате, мягко, стремительно, неслышно. Прапорщик дернул солдата за руку.

– Не трать патроны. Там уже никого нет… Эти суки сквозь стены видят, как твой рентген!

Кармазин быстро соображал. Хитрые лешие – слов нет. Хитрые, но не всесильные. Они смертны, а значит уязвимы. У него всегда быстро созревали планы, но сейчас в голове сплошная сумятица. Конечно, и бессонные ночи виноваты, и ситуация нестандартная, но выход должен быть. Обязательно. Он медленно, почти бесшумно расстегнул кобуру, достал пистолет, и сунул оружие в карман брюк. Кивенко внимательно следил за действиями офицера. Он молча кивнул, и также подготовил свой «Макаров».

«Они умные, быстрые, сильные но не всемогущие, твари эти!» – красноречиво свидетельствовал его взгляд. – «Это – не дьяволы, их можно обмануть. Они не просекли, что нужный ключ от сейфа на связке отсутствует. Следовательно, мысли наши читать не умеют. Телепатия дает им возможность общаться друг с другом, и предугадывать нападение. Инстинкт умного хищника, не более того. Вопрос в скорости, и немного везения…» Прапорщик громко закашлялся, и незаметно снял оружие с предохранителя. Глядя на командира, сержант с мальчишкой извлекли из кобуры свои пистолеты. Конечно, по сравнению со всесильным «калашом», коротенький «Макаров» выглядит как детский пугач, но в руках храбреца и рогатка – оружие!

«Вот и пришло время героев!» – грустно подумал Антон. Мучительно хотелось пить. Перед глазами возникла запотевшая бутылка пива. Крохотные капельки дрожат на матовом стекле, пушистая пена выползает из горлышка, как комья снежной ваты.

– Когда все закончится выпью пива! – хрипло сказал он. – Очень много пива…

– Не забудь меня позвать, майор. С удовольствием составлю тебе компанию! – грустно улыбнулся прапорщик. Он едва заметно опустил ресницы. Твари все слышат, но мысли читать они точно не могут. Пора!

– Черт с вами! – крикнул Кармазин. – Вот – ключи! – он ударил ногой, связка с грохотом прокатилась по каменным плитам. – Теперь наши автоматы! – мужчины опустили «Калашниковы» на пол. Опять зависла пауза. Мальчишка ощутил, что его зубы выбивают барабанную дробь. Без спасительных автоматов люди чувствовали себя незащищенными, будто голыми на морозе.

– Отойдите на пару шагов от оружия! – впервые за время общения, в нотках голоса «лешего» сквозила тревога.

«Они тоже боятся!» – у майора мелькнула ликующая мысль. – «И они не догадались про стволы!»

– Что вы братцы шибко бздиловатые для суперменов! – насмешливо крикнул прапорщик. Он грузно шагнул вперед и замер напротив дверей. Мускулы напряжены, как у дикого зверя перед броском, кулаки сжаты. Словно вернулись древние времена, когда могучий предок выходил на медведя с ножом и рогатиной. Трое мужчин также отошли в сторону. Кармазин на мгновение прикрыл глаза, пальцы небрежно коснулись рукояти пистолета, он усилием воли гнал от себя мысль об оружии.

– Собрались детки возле клетки… – осипшим голосом он прочел детские стишки. Что там дальше было? Забыл…

Косая тень закрыла дверной проем на долю секунды. Он успел увидеть силуэт человека. Заурядная личность, среднего роста, и обычного телосложения. Лицо вовсе не черное, как он рассчитывал увидеть, а обычное, смуглое. Такого цвета кожа встречается у уроженцев Кавказа или азиатов. А вот двигался «леший» и правда очень быстро. До лежащей на полу связке ключей пять-семь метро. Он преодолел их одним прыжком, схватил с пола ключи, и замер на месте, изучая людей. Хитрость сработала, либо его заинтриговали дерзкие солдаты, или захотелось размяться, вступить в схватку против четверых здоровых мужиков. Неизвестно. Как бы то ни было, но «леший» не успел предугадать маневра противника. «Недодумкал!» – как любил выражаться Кивенко, что помимо автоматов, бойцы ОМОНа вооружены простенькими пистолетами устаревшей системы «Макаров». Первым выстрел произвел прапорщик. Он стоял ближе всех к «лешему». Старый вояка не потерял самообладания. Пуля конечно – дура, но увернуться от нее с дистанции десять метров даже сверх человеку оказалось не под силу. Кусочек свинца угодил точно в голову, на два сантиметра выше бровной дуги. Выстрел снайпера. Пол сбрызнули капельки алой крови, будто клюквенный морс разлили. «Леший» закрутился юлой, и рухнул лицом вниз. Кармазин не стал любоваться агонией врага. Быстрее ветра он метнулся в лабораторию, успел увидеть высокого парня возле распахнутого окна. Очень подвижны «лешие»! За считанные секунды промчаться по длинному залу – задача невыполнимая для опытного спринтера, учитывая тот факт, что ему приходилось лавировать между столами. Беглецу оставалось пара шагов до заветной цели, когда Антон судорожно нажимая пальцем легкий курок, всадил всю обойму в спину врага. Бессонные ночи, дьявол их раздери! Руки дрожат, три пули угодили в «молоко», одна в бедро, третья ожгла плечо человека, содрав кожу. Кивенко оказался более умелым и выдержанным стрелком. Раненый леший вскочил на подоконник, взлетел как огромная блоха, без малейших усилий на высоту полутора метров, неся в ноге раскаленную пулю. После автоматной канонады, что они устроили в коридоре институте, звук выстрелов «Макарова» напоминал чиханье больного котенка. Капитан услышал щелчки за спиной, «леший» дернулся, очередной выстрел пришелся ему в поясницу, и еще один точно под левую лопатку. Трое бойцов палили из карманного оружия, не отпуская курки.

«Молодцы ребята!» – подумал Кармазин, будто со стороны услышал свой яростный крик, полный ликующего восторга, и тотчас удар невероятной силы обрушился ему на голову. Проваливаясь в бездонную черноту, офицер успел подумать.

«Они смертны. И это не так уж и сложно было сделать. Просто надо уметь преодолеть страх. И еще… Очень хочется пива…» – и пришла мгла.

– Собрались детки возле клетки.

Внутри сидел обычный волк…

Черный

Черный не ожидал такой отваги от обычных солдат. Группе приходилось работать в разных странах. Они были отлично подготовлены, а сыворотка делала их почти неуязвимыми. Синий и Зеленый погибли по причине собственной самонадеянности. Столько удачных операций, все проведено без сучка, без задоринки, возомнили о себе черт знает что! Он виноват, конечно. Слишком много внимания сосредоточил на поисках Красного, и потерял бывшего товарища в самый последний момент. Упустил из виду! Тот словно заблокировал мысли. Как он это делает – загадка. Но того что сделано, уже не вернешь. Теперь он остался в одиночестве, задача не выполнена. Есть только одна надежда. Красный передумает, даст и себе знать, и они вдвоем доведут до конца то, что не удалось Синему и Зеленому. Ну а пока ему надлежит завершить первую часть работы, прикончить ученого. Чужак погиб. Рассчитывать он может только на себя.

Черный появился в лаборатории в финале битвы. Он мгновенно оценил ситуацию, подхватил с пола автомат, яростным ударом приклада размозжил голову одному солдату, и пока остальные очухивались, врезал другому. Добивать двух уцелевших солдат не было времени, тем более, что они явно вознамерились прикончить его из допотопных пистолетов. Леший предугадал сценарий стрельбы. Конечно, он мог без хлопот перестрелять неуклюжих омоновцев, собравшихся на площади, но интуиция подсказывала, что делать этого нельзя. Они и так наделали ночью много шума. Едва ли удаться свалить переполох на Чужака. Накануне отправки, Черный получил вполне четкие инструкции. Получить образцы, прикончить автора. Все. И без лишнего шума, не так, как это случилось в Ираке… Хозяева понимали, что «лешим» доставляет наслаждение вид льющейся крови, жар схватки, потому они предпочитали использовать оружие в крайнем случае. Но диверсия – это не война. Несколько убийств допустимы, но не более того. Черный соблюдал инструкции, хозяев остерегался.

Он бежал по парку к дому ученого. Солнце медленно поднималось на горизонте, бледные лучи трепетали, запутавшись в листве высоких дубов. Птицы неуверенно брали первые ноты, словно начинающие теноры, прочищали голос. Утро сулило прохладу, день обещал стать жарким, но у Черного было отвратительное настроение. Не то чтобы он горевал по товарищам. Нет. Хотя из них получилась хорошая группа. Он был достаточно умен и ловок, чтобы приспособиться к жизни в этой стране. Внешне ничем не отличается от здешних обитателей, а универсальные способности дадут возможность безбедного существования. Синий и Зеленый неплохо знали местное наречие, он говорил хуже, но вполне сносно, для того, чтобы сойти за иностранца. Иногда для развлечения можно устраивать охоту на аборигенов. Все так, кабы не вживленный в сердце чип. Срок, отпущенный хозяевами на выполнение задачи, скоро истекает. Короткий сигнал, пущенный со спутника, и его артерии лопнут как перезрелый арбуз. В ближайшие двенадцать часов он не сможет добыть препарат. Наступает погожий солнечный день, его легко засекут возле входа в институт. Ночью им помогала темнота и ненастье, больше такого шанса не выпадет. Что же делать?! Черный почти физически ощутил, как густая кровь заливает вены, и ему стало страшно. Пожалуй, впервые за все время новой жизни, он испытал настоящий ужас. Препарат избавлял от этого отвратительного качества долгое время. Страх был сухим, властным и жестоким господином. Он изъедал душу хозяина как ржавчина. Но он же вынудил мозг работать ускоренными темпами, отметая слепые варианты, и придумывая новые. Идея созрела настолько неожиданно, что он остановился. Легкий порыв ветра заставил трепетать чахлые ветви молоденьких берез. Над деревьями плыли сочные ароматы умытой дождем листвы, но вся эта чертова красота оставляла «лешего» равнодушным. Убийство и насилие – вот самый желанный наркотик нового человека. С ним не сравнится не секс ни богатство, ни власть. Черный приободрился. Новая идея казалось вполне осуществимой. Как это она раньше не пришла ему в голову? Он возобновил бег, и в считанные минуты оказался возле подъезда, где жил ученый. Здесь леший остановился, привел в порядок грязную одежду, и стал похож на обычного местного гражданина. А людей со смуглой кожей в южных регионах России – пруд пруди! Он неторопливо прошелся вдоль подъезда – ни дать ни взять человек совершает утреннюю прогулку. Он неважно знал обычаи этой страны, перед очередным заданием всех троих подвергали усиленному ментальному гипнозу. Вбивали знания местных обычаев, основы языка, специфику ландшафта, и психологические особенности местного этноса. Несмотря на универсальные обучающие способности, Черный плохо усваивал материал. Он лучше остальных умел убивать, бегать, драться и стрелять, но вот думать и запоминать – не его конек. Для этого есть Синий, тот любил трепаться, что раньше был великим умником. Возможно это правда. Хотя Красный был умнее остальных. Все четверо не помнят своей прежней биографии, но остаточные фрагменты, как осколки разбитого зеркала подчас отражают хаотичные фрагменты его прошлой жизни. Обычная сельская улица, гладкий асфальт, такого не встретишь в этой стране, аккуратные домики, выстроились как солдатики, цветущие палисадники. Дальше – какая-то муть… Наверное – Германия. Или другая европейская страна. Кажется он сидел в тюрьме. Пожизненное заключение. Ему все равно. Теперь ему все равно. Это Красный постоянно задавал глупые вопросы. Кто он? Кем был раньше? Почему он тоскует? И так далее…

Парадная дверь распахнулась, на улицу вышла симпатичная бабушка с болонкой на поводке.

– Доброе утро! – церемонно поклонился Черный.

– И Вам утречка доброго! – улыбнулась старушка. – Нездешний?

– Некоторым образом… – он мучительно подбирал слова. Вот, дьявол! Корявая тарабарщина! Вероятно, его родной язык сильно отличается от местного наречия, слова как булыжники, много шипящих согласных. Будто змея человеческому говору научилась! – Вы правы. Я прибыл издалека…

– А что грязный такой? – женщина внимательно осмотрела мятую одежду подозрительного иностранца.

– Вчера была буря. Моя машина сломалась, попал в шторм.

– Смешно как Вы говорите! Шторм на море бывает… А сами откуда будете?

Кудрявая собачка оказалась настроена не так миролюбиво как ее хозяйка. Она прижалась к ногам бабульки, и тихо рычала, оскалив маленькие желтые клыки.

– Европа. Германия. – брякнул он наугад. Острое желание свернуть бабкину морщинистую шею заставило его отвернуться. Нет ничего лучше убийства, право слово! Oder? – неожиданно из извилин подсознания всплыло немецкое слово. Точно, он родом из Германии! Хотя теперь это не имеет значения. Новые люди лишены понятия Родины.

– Вот оно что! – протянула женщина. Она дернула поводок. – Маруся! Что с тобой девочка?! Это наш гость, из Германии. Мой батюшка там смертью храбрых пал, а я сама в эвакуации росла, в Казахстане. Это нынче тоже отдельная страна…

– Вот оно что! – вежливо кивнул иностранец.

Собака дружественно тявкнула, но своего отношения к человеку не поменяла.

– Тоже немцев не любит! – простодушно сказала женщина. – Только для немца вы темный какой-то!

– Мой папа – итальянец.

– Ну это другое дело… А здесь к кому приехали? – продолжала допрос старушка.

– Мой друг ученый. Травкин. Мы работаем над одной проблемой.

– Алексей Семенович! Так он в этом подъезде живет. Третий этаж, одиннадцатая квартира. Только он спит еще наверное, это меня Маруся каждое утро не свет ни заря поднимает!

Услышав свое имя, Маруся решила изменить тактику. Она натянула поводок, и зайдясь лающим кашлем бросилась на незнакомца. С трудом подавив желание прикончить и бабку и чертову псину, Черный легко увернулся от собачьих клыков, вежливо кивнул, и направился к подъезду.

– Да что с тобой сегодня, Маруся? – причитала женщина. – Ты так весь дом перебудишь! Спит еще Алексей Семенович! – прокричала она вслед загадочному иностранцу.

– Благодарю Вас! Он не спит. Он ждет меня, – мысленно проклиная свою неспособность к обучению, а также старуху с ее болонкой, леший скрылся в подъезде. Он взлетел на третий этаж, и нажал кнопку звонка. После минуты ожидания раздались шлепки босых ног, и сонный голос пробормотал.

– Кто там?

– Это из института. Экстренная ситуация. Откройте дверь, пожалуйста!

Щелкнул замок, на пороге возник заспанный мужчина в одних трусах. Он недоуменно пялился на раннего гостя. Дверь в комнату приоткрылась, высунулась белокурая растрепанная женская головка.

– Кто это, Леша?!

– Сейчас узнаете! – Черный решительно шагнул вовнутрь, и захлопнул за собой дверь.

5.10. Утро.

Следователя Ершова разбудил настойчивый телефон звонок. Благодаря выработанной годами привычке, он наугад протянул руку к трубке, задел мятую подушку, в очередной раз болезненно кольнуло сердце. Шел уже второй год, как он овдовел, а все не привыкнуть. Двадцать четыре года вместе – это не шутка! Много было и плохого и хорошего, но после смерти жены, как ногу отрезали. Вроде ходишь, ешь, пьешь, спишь, работаешь, а вокруг пустота. Даже алкоголь не цепляет. По истечении года со дня ее смерти друзья несколько раз пытались познакомить вдовца с одинокими дамами, но он вежливо отшучивался. Мол, старый пес должен издыхать а одиночестве. Глушил себя работой, а по вечерам пиво, и снотворное, и от такого компота жизнь стала вовсе в тягость.

Он взял трубку, прокашлялся.

– Ершов. Слушаю!

Глухо, аритмично забилось сердце. Мужчина с ожесточенной мстительностью подумал.

«Поскорей бы! Только сразу. Без мучений!»

Лидия умирала долго. Рак легкого, метастазы пошли в желудок и печенку. Врачи говорят, что случай неоперабельный. Он истратил все накопления на дорогущие лекарства, вынужден был продать дачу. Скромный домик, и шесть соток земли в тридцати верстах от города. И все ради того, чтобы облегчить ее страдания. Нынче все стало платно. Каждая ампула – пять тысяч рубликов. Без них супруга кричала без перерыва. Она вообще терпеливая была всегда. Трудно представить, что за тварь такая проедала внутренности, заставляя несчастную женщину так страдать. Иногда, грешным делом, он мечтал, поскорей бы уж отмучилась! Лгал себе, якобы ей во благо! А на самом деле, о своем покое мечтал. А умерла тихо, покойно, с улыбкой на губах. Вот также как сейчас, на рассвете. Проснулась, и слабая улыбка осветила бледные черты. За время болезни Лидия ужасно похудела, высохла как мумия. Ту прежнюю грудастую, краснощекую казачку не узнать! Он тотчас пробудился, как часовой по команде, не глядя достал ампулу из коробки, готовясь сделать очередной укол. За время болезни жены, мужчина наловчился делать и внутримышечные и внутривенные инъекции. На холодном локтевом сгибе безошибочно находил тонкую венку, лучше опытных медсестер. Лидия открыла глаза, отстранила шприц, и тихо, доверчиво произнесла.

– Все, Петя! Умру я сейчас. Отмучился ты…

– Хватит глупости говорить! Давай свой тощий зад, наркоманка! – шутливо забурчал, а в груди что-то заныло, будто за пазуху кусочек льда провалился.

– Спасибо тебе за все. Знаю, что трудно было. Господь воздаст за твои страдания…

Совсем рехнулась от болезни! Решил тогда мужчина. Какие у него страдания?! Здоров как бык, только вот сердце щемит иногда, да с тех пор как жена болеть начала стучит оно неровно. То скачет как шальной конь по степи, то затихает, и редко так, будто в спячку впадает. И причем тут Господь Бог?! Да наплевать Ему на человеческие муки и болезни, иначе откуда вся эта шваль берется, с которой почитай тридцать лет майор Ершов сражается… И вот ведь парадокс. Чем больше он их сажает, тем больше их появляется. Словно тараканы! Чем их не трави, а они плодятся до бесконечности!

– Прощай, Петя… Прости за то, что мучила тебя, – она прикоснулась ледяными губами к его лбу, словно покойника поцеловала, глубоко вздохнула, и закрыла глаза.

До сих пор стыдно признаться, но когда он понял, что Лидия и вправду умерла, обрадовался. Деньги на исходе, ампулы заканчиваются, и от крика ее беспрестанного уже никакого житья не стало. Соседи по лестничной площадке, здороваться перестали. Раньше вежливо так, про здоровье Лидии Васильевны справлялись, и теперь отворачиваются, глаза прячут. Плохо стало потом. Много позже. Уже после похорон. Сидит вечером дома, пьет свое пивко, и вдруг аж пронзило всего, как током ударило. Один! Нет ее, и больше никогда не будет! Вроде и понимал это умом, когда принимал соболезнования на похоронах, но внутри пусто было, словно та ледышка за пазухой внутренности заморозила. А сейчас видать оттаяла… Не помнил Ершов, когда плакал последний раз, в детстве, наверное, а сейчас сидит и ревет как белуга. Вот с того момента тоска в сердце и поселилась. Иногда сидит дома, и смотрит на ампулы, что после смерти жены остались неиспользованные. Всю жизнь наркоманов ловил, и заразу эту ненавидел всем сердцем, а тут навязчивое желание возникает. Даже не желание, а соблазн, будто черт его за локоть теребит.

«Что мучаешься, братишка! Давай, попробуй! Помнишь, как у покойницы радостно на душе после укола становилось?!»

Нынешнюю ночь Ершов спал плохо. Таблетки свои не принимал, и впервые за год с лишним ему приснилась Лидия. Молодая, сочная, красавица, он и не помнил ее такой. Выходит она из сгустков голубого тумана, такого ясного, словно небесные хлопья по земле растеклись, целует в лоб, как тогда, накануне кончины, и говорит.

«Отмучился ты, Петя! Скоро увидимся…» – а губы у нее не холодные, как в то утро, а горячие, прямо огонь, а не губы! И от их прикосновения по всему телу жар разливается. Он хотел спросить нечто очень важное, но она прижала палец к губам, как бы приказывая молчать, взяла его за руку и увела за собой в туман. Мужчина не испугался, а наоборот, стало ему очень спокойно, только вот лоб горел от поцелуя, словно свежий лист крапивы к коже прижали…

Он тряхнул головой, пытаясь прогнать сонную дрему, в уши ворвался крик дежурного.

– Товарищ майор! У нас ЧП!

– Рассказывай! – буркнул мужчина.

– Ночью сбежал из СИЗО Трутнев…

– Что за черт?! Как это сбежал?!

– Перебил охрану, тюремного врача, офицера, и сбежал… Но это еще не все! Поступают сообщения от граждан, что возле здания института слышна стрельба.

– Там же полно ОМОНа!

– Так точно! Подробностей знать не могу. Мы выслали машину, тамошние гражданские, ну те, что из Москвы, наших оперативников не пустили!

– Какого дьявола?! Что значит, не пустили?!

– Не могу знать, товарищ майор! Я связался с вами, и на свой риск, уже выслал машину.

– Правильно сделал! – Ершов наскоро одевался. – Буду через пятнадцать минут! – он повесил трубку, выскочил в коридор. Сердце кувыркалось в груди, как неумелый акробат на трапеции. Мужчина хотел выпить кофе, но замешкался на входе. Ладно. Выпью на работе! Он быстро спускался по лестнице, раннее утро выходного дня, стук его шагов разносился по подъезду.

Утро радовало свежей прохладой, и тонким запахом пробуждающейся листвы. В прозрачных лужах тонули отражения каменных домов. Следователь глубоко вздохнул, втянул в себя утреннюю прелесть. Из-за поворота выскочил полицейский УАЗ. Машина лихо затормозила в полуметре от подъезда. За рулем приветливо улыбался молодой водитель Игорь. Вид у него был такой, словно он ехал на свадьбу. Не хватало только украсить автомобиль розовыми ленточками, и посадить на бампер куклу с выпученными глазами.

– Куда ехать, товарищ майор?!

– Сначала в отделение! – следователь уселся в машину, и угрюмо уставился в окно. Про давешний сон он позабыл. Он закрыл глаза, хотел вздремнуть по пути хоть пяток минут, но перед закрытыми глазами мелькали дурацкие лиловые пятна. Машина лихо затормозила у дверей управления, майор вышел наружу, навстречу выскочил дежурный.

– Петр Гаврилович! Там такие дела творятся, возле института! – пребывая в состоянии волнения, молодой офицер забыл про субординацию, обращаясь к старшему следователю как к директору на фабрике. – Есть человеческие жертвы среди нашего ОМОНа, туда уже прибыли две бригады скорой помощи!

Майор кивая головой, прошел в свой кабинет. Дежурный бежал за ним следом, как преданный домашний пес.

– Трутнев сбежал среди ночи. Перебил вооруженную охрану голыми руками, представляете?!

– Отставить панику! – следователь растер ладонью грудину. Теперь сердце булькало как закипающий на плите бульон. Он машинально выдернул бумажку из черного жерла факса, и какое-то время пялился на лиловые цифры. На глаза попал знакомый индекс. Мужчина привычно потер переносицу. Ну, конечно! Старый знакомец «тропонин»! Схватываете налету, господин майор! Дежурный застыл рядом, ожидая распоряжений, и шумно дышал человеку в затылок. Показатели очеркнуты жирным красным шрифтом. Все правильно. В два раза выше верхней границы нормы. Должно быть, Миша по рассеянности дважды отправил анализ Трутнева. Он хотел выбросить никчемную бумажку в урну, но взгляд упал на фамилию в титульной форме листа.

– Волкова Зоя Владимировна! – он медленно прочел вслух. – Сережа! Откуда это здесь?!

– Майор Кармазин прислал вечером анализ крови. Михаил Семенович очень ругался, что его выдернули из дома на ночь глядя…

– …твою мать! – громко выкрикнул Ершов. – Немедленно свяжи меня с этим Кармазиным!

– Сию минуту! – лейтенант дрожащими пальцами нажимал кнопки сотового телефона.

Тем временем, следователь выдернул из папки анализ крови Трутнева, положил рядом с голубой бумажкой. Анализ московской гостьи. Зачем женщине понадобилось сдавать анализ крови? Неважно. Разберемся позже. Показатели тропонина абсолютно идентичны. Совпадений не бывает, не так ли Шерлок?

– Нет связи! – зараженный горячностью майора, выкрикнул дежурный.

– Понял! – кивнул следователь. Он смахнул бумажки со стола, и выбежал на улицу. Машина стояла на прежнем месте, водитель сладкой спал, широко открыв рот.

– Ворона влетит! – Ершов тряхнул парня за плечо.

– Виноват, товарищ майор… Задремал малость! Куда ехать?

– В институт!

УАЗ сорвался с места, выплюнув в утренний воздух клубы синего дыма, и устремился по направлению к зданию института.

Красный

Всю ночь Сергей провел возле площади. Он слышал стрельбу, крики погибающих омоновцев. Скулы сводило от лютого желания вмешаться, но умный голос внушал спокойствие.

«Не спеши, капитан. Парни сражаются насмерть, это их работа. Твоя задача заключена в другом, не позволяй эмоциям овладеть тобой.»

Мужчина помял упругий желвак на подушечке большого пальца, в том месте, где он примыкает к ладони. Сморщился от боли, грубые стежки стянули кожу, как выкройка неумелого портного. Сколько доз содержит крохотная ампула? Одна, две, десять, тысяча? Удивительное открытие скромного ученого из провинциального городка может спасти человечество от рака, СПИДа, и многих других смертельных пандемий, но оно оказалось в руках военных. В твоих руках, капитан Авдеев…

Близился рассвет, розовые блики легли на землю. Из окон института грянула стрельба. Как на фронте. Палят из «Калашниковых». Либо стреляют новички, или люди охвачены страхом. Беспрерывно жмут на курки, как салаги, впервые увидевшие легендарный автомат. Стрельба стихла через несколько секунд, тоскливо завыла собака. Парни расстреляли по магазину, и опомнились. Сергей постарался сосредоточиться на своих новых мыслях и ощущениях. «Лешие» развлекаются. Им забавно убивать людей, это своего рода хобби. Или мания. Они получат сыворотку, и перебьют наивных людей. Новая природа не допускает сантиментов. Если сыворотка попадет в руки профессионалов, в считанные месяцы новая формация этноса будет управлять планетой. Гитлер покажется жалким мальчишкой, пустым мечтателем. Совершенные господа, властители мира, лишенные зачатков совести, любви и сострадания, их радует только чужая смерть. Огромные полигоны, пейнтбол двадцать первого века, и миллионы особей людского скота бегают среди камуфляжных баррикад – живой скот, ублажающий новых хозяев мира. Есть такой старый фильм. Пресытившиеся бонзы организовывают сафари на бродяг.

Только согласно закону жанра, обязательно находится герой одиночка, который из жертвы превращается в безжалостного мстителя. Но в новом мире, населенном совершенной элитой, такой герой обречен на поражение.

Сухие одиночные выстрелы отвлекли человека от мрачных мыслей. Теперь палят из «Макарова». Сергей вздрогнул. Он совершенно отчетливо уловил предсмертный вопль «лешего». Вот тебе раз! А омоновцы оказались не так просты! Прошли считанные секунды, и новая серия выстрелов пронизала утреннюю дымку. Второй «леший» тяжело ранен, и готов испустить дух. Такого развития сценария капитан точно не ожидал! Он выскочил из своего укрытия, обострившимся зрением увидел, как из разбитого окна института выскочил еще один субъект. Этот сильнее прочих. Он пересек лужайку, и нырнул под сень высоких деревьев. Авдеев вскочил на ноги, и легкой рысью помчался по аллее. Он наверняка знал, куда держит путь «леший». Скоро их маршруты пересекутся…

Он бежал в сторону дома Травкина, безошибочно выбирая путь. Усилием Сергей воли угадал мысли «лешего.» Это как волну настроить на приемнике. Тот оказался весьма шустрым, и в настоящий момент вел галантную беседу с местной старушкой. Добродушная собачка учуяла неладное, рвалась с поводка, захлебываясь скандальным лаем. Собаки тысячи лет живут бок о бок с человеком, но умудрились не утратить связь со своим древним предком шакалом. Сакральные животные, чувствуют нечисть, как охотники за привидениями.

Авдеев ускорил шаг. Когда он подбегал к подъезду, «леший» нажимал кнопку звонка. Бабушка удивленно уставилась на очередного раннего гостя, и неодобрительно насупилась. Тот, предыдущий хоть и немец, но выглядел привлекательно. Странно, что чернявый и худой, немцы в ее понимании должны быть рыжими и толстыми. Хотя если не врет, отец – итальянец, а те и прям смуглые, будто цыгане. Этот явно наш, русский, но морда как у громилы, шрам кривой на скуле, грязный весь, рука в крови, надо вызывать милицию! Широкая улыбка осветила лицо незнакомца, и женщина помимо воли улыбнулась в ответ.

– Не тревожьтесь! Я из органов. Тот мужчина, которого вы видели утром – наш враг. Шпион и диверсант! – он погладил собачку, которая приветливо потерлась об испачканные брюки человека.

– Вот я смотрю, Маруся ведет себя странно! – охнула старушка. – А вас тотчас признала. Оно и понятно, наш, русский…

– Хорошая собачка! – Сергей почесал болонку за ушком. – Просьба, полицию не вызывайте, я все улажу. Ей нынче и так забот хватает!

– Конечно! Слушаюсь! – рапортовала женщина. Болонка перевернулась на спину, требуя, чтобы ей чесали живот. Такое поведение собачки успешно завершило вербовку. Сергей многозначительно прижал палец к губам, призывая старушку сохранять тайну, и вбежал в подъезд, а бабулька осталась на боевом посту, изнывая от страха и любопытства.

Преодолев несколько лестничных пролетов, мужчина остановился перед дверью. С той стороны было тихо. Даже слишком тихо… Он вдруг понял, что потерял волну, на которой ловил мысли «лешего». Она ускользнула в сторону, и в эфире блуждало никчемное зловещее шипение. Оно напоминало клубок рассерженных гадюк, разбуженных по весне. Авдеев не стал долго размышлять. «Леший» там, внутри. Это – факт. И явился он не для того, чтобы чаи гонять. Это – тоже факт. Мужчина ударил ногой в точку, где крепился симпатичный врезной замочек. Для того, чтобы выломать такую дверь не понадобились свойства «Красного жука». Дерево жалобно всхлипнула, планка, держащая дверной косяк отлетела в сторону, офицер ворвался в квартиру. Внутри витал запах человеческого тепла, легкий привкус алкоголя, и конечно аромат секса. Травкин не теряет время даром! Молодец – ученый муж! Потом он увидел и самого ученого. Тот стоял в коридоре, сжимая в руке бесполезный столовый нож. Лицо смертельно бледное, парень похож на ожившего мертвеца. На нем надеты смешные трусы, с танцующими медвежатами по периметру. Правая рука ненормально вывернута, будто у резиновой куклы. Не надо быть костоправом, чтобы угадать серьезный перелом. Странно. Почему, «леший» не прикончил его сразу же? Какие он преследует цели? Тишина… Мысленный хаос. Сам «леший» выглядел вполне привлекательно, рост средний, телосложение обычное, обаятельная улыбка. Едва ли американцы набирали своих рекрутов на испытания PL-14 из уголовников. Похож на актера из малобюджетного кино. Он небрежно держит девушку за шею. Точно, мизансцена из увлекательного триллера, в его финальной части! Красивая блондинка, припухшие от поцелуев губы, трогательную наготу прикрывают прозрачные розовые трусики. Она вцепилась в руку своего мучителя, но с таким же успехом можно пытаться ломать железные прутья.

– Ты вовремя! – вежливо улыбнулся «леший». Говорит короткими фразами, с заметным акцентом. Фразы старательные, горловые согласные выдают носителя немецкой языковой группы. – Пришло время нам заключить сделку, коллега.

Травкин издал короткий стон, и кинулся на врага, но тот не меняя положения тела, без видимых усилий нанес режущий удар ребром ладони по виску человека, ученый пошатнулся, нож выпал из слабеющей руки, глаза приобрели бессмысленное выражение. Тяжелый нокдаун. Гость не хочет убивать хозяина. Вопрос – почему?!

– Слушаю твои условия. – Сергей незаметно сместился на дистанцию для выпада ногой, «леший» это заметил, улыбнулся еще шире, и оттащил девушку вглубь комнаты.

– Ты – умный парень, но наивный. Не сложно заблокировать свои мысли, но слушать твои. Если уцелеешь, быстро научишься. Ты такой же, как я. Сторожевой пес. Но охраняешь жадных и злых хозяев. Россия – страна жадная, нищая и злая. Я служу щедрым и богатым. Думаю, у нас тебе будут рады. Самое время сделать правильный выбор, коллега!

– Короче! – в устах «лешего» пропагандистская агитация звучала неубедительно. Любой умелый оппозиционер на митинге делает это лучше.

– Короче. Я забираю с собой ученого, девушка остается жить, ты уходишь. Или мы уходим вместе. Мне по сердцу второй вариант. Идет?

– А если по другому?

– Убиваю их обоих, мы сражаемся с тобой, исход поединка неизвестен. Глупый вариант. Не советую его рассматривать.

– Грустная перспектива, согласен, коллега! – покачал головой Авдеев. – Какие у нас есть еще варианты?

– Самый сложный, – одобрительно кивнул человек. Ни дать ни взять, умелый коммивояжер обсуждает детали предстоящей сделки. Травкин поднялся на колени, потряс головой, нащупал рукоять своего ножа. Молодец – парень!

– Итак! – продолжал «леший». Мне нужны образцы препарата. Срок истекает. В одиночку проникнуть днем в институт я не смогу.

– И ты хочешь забрать с собой, к добрым и честным хозяевам нашего гения, чтобы он вам сочинил формулу волшебной таблетки!

– Хрен вам! – процедил сквозь зубы Травкин. Парень, и правда – умница!

– У тебя нет другого выхода! – покачал леший черноволосой головой. Он был очень красив, этот молодчик, и отдаленно напоминает молодого Алена Делона.

– А как ты собираешься, перетащить за границу здоровенного мужика, помимо его воли?

– Сложно, но выполнимо. Конечно, проще забрать образцы из института. Я еще раз хочу предложить тебе сотрудничество. В таком случае, никто не пострадает. Мы с тобой проникаем в здание немедленно, похищаем сыворотку. Ты в доле. Это хорошее будущее, подумай, солдат!

– Это надобно обсудить! – с купеческой растяжкой произнес Авдеев. Он продолжал улыбаться, а сам просчитывал варианты действия. Если немедленно кинуться на противника, тот запросто свернет шею девушки, и вероятно успеет прикончить Травкина. Финал схватки действительно неизвестен им обоим, но свою войну ты уже проиграл, капитан!

– Верные мысли! – улыбнулся «леший».

«Вот тварь! Видит его наизнанку, как Вольф Мессинг!»

Лестничная площадка наполнилась пронзительным собачьим лаем.

– Боже мой! – ахнула старушка. Она тяжело дышала, держась с сердце, с трудом удерживая на поводке рвущеюся в бой отважную болонку. – Я услышала грохот, а тут такой кошмар происходит! Словно в подтверждение ее слов, распахнулась соседская дверь, на пороге возник недовольный гражданин в пижаме.

– Это называется корпоративная соседская поддержка, приятель! – пояснил Сергей.

«Леший» насторожился, девушка тяжело захрипела. Травкин неумело размахнулся ножом, и вонзил лезвие в бедро противника. Все-таки ученый был сильным человеком, тупой столовый нож впился в плоть на две трети лезвия, брызнула струйка темной крови, рана повредила вену. Одновременно, болонка сорвалась с поводка, и кинулась на врага. Острые зубки впились в щиколотку красавца. Все решали доли секунды. Прыжок капитана длился чуть дольше, но он успел оттолкнуть Люду, и вцепился в горло Черному. Обнаженная красавица эффектно прокатилась по полу, к ней тотчас кинулся Травкин. Маруся издала предсмертный всхлип, прижатая телами мужчин, старушка причитала как по покойнику. На лестничную площадку выбегали разбуженные соседи. Триллер трансформировался в бытовую заварушку, если не считать того, что основные участники сцены обладали уникальными способностями. «Леший» оказался весьма силен, несмотря на хрупкое телосложение. Он высвободился из захвата, подскочил к окну, и вынес фрамугу. Брызги стекла искрились в солнечных лучах как радужные осколки хрусталя. Рама повисла на одной петле, и издавала тоскливый скрип. Взлохмаченный сосед в пижаме картинно нарисовался в дверном проеме, похожий на провинциального, спивающегося Пьеро.

– Итить твою маковку! – заковыристо выбранился он.

Авдеев подскочил к окну. Сколки битого стекла раскиданы по асфальту, возле детской клумбы на окно таращит глаза местный бомж. Две большие мохнатые собаки надсадно лают, повернув лобастые головы в сторону проулка. Очень быстр «леший» и очень ловок! До проулка около сотни метров, он успел добежать и скрыться за поворотом. И в мыслях пустота. Хотя намерения недруга понятны, во что бы ни стало, добыть образцы «Красного жука». Люда тихонько застонала. Жива и слава Богу! Травкин поспешно накрыл девушку одеялом, бабулька склонилась над поверженной болонкой, и тихонечко плакала. Человек в пижаме подскочил к Сергею.

– Ты видел, мать его так! Ты видел, как он рванул с третьего этажа?! Окно в вдребезги, мать его так! Что там твой Бэтмен!

По квартире пронесся ледяной сквозняк.

– Как рука?! – отрывисто бросил капитан.

– Напополам… – мрачно пошутил ученый. – Чувствую себя бабой. – скрипнул зубами. – Меня постоянно защищают, оберегают, будто постоять за себя не могу!

– Можешь! – серьезно кивнул Сергей. – Ты – настоящий герой, парень! Что застыл, как инспектор на пожарище? – гаркнул он на соседа. – Мигом вызвать «скорую»! Приказ ясен?!

– Так точно! – человек отдал честь левой рукой, и бросился к телефону.

– Рок-н-ролл! – выдохнул Авдеев, и без разбега выпрыгнул в разбитое окно.

* * *

«За последние сутки я пробежал больше, чем за минувшие пять лет!» – подумал Сергей. Эта мысль его почему-то развеселила. С тех пор, как началось приключение, он ни разу испытал алкогольной тоски, так хорошо знакомой всякому запойному человеку. Он не заметил, что забыл про алкоголь. Будто и не было этой щемящей тяги, так что под ложечкой сосет. И кажется, если сейчас не выпьешь заветные сто пятьдесят, жизнь оборвется! Зависимость растворилась в молекулах «Красного жука»! Звучит, как рекламный слоган. Хотя этот же препарат сделал его пьяницей! Очень странно…

«Вы не похожи на обычного пропойцу!» – утверждал умница Горовиц.

Он свернул в проулок, дальше виднелся тупик, заканчивающийся высоким строительным забором. Беглец там, вне всякого сомнения! Мужчина перемахнул забор, и угодил в глубокую песчаную яму. На краю оврага отпечатались глубокие следы. «Леший» выбрался наружу, обежал котлован, и в настоящий момент наверняка скрывается в заброшенном ангаре цементного завода. Высокие трубы стоят молча, величественно, как спящие великаны. Вероятно, «леший» бывал уже здесь раньше, откуда не брючине отпечатались седые пятна сухого раствора.

«Твоей наблюдательности можно позавидовать, солдат!» – льстиво пропел голос.

«Заткнись!» – отрезал Сергей. Он шел по следу недруга, как заправская ищейка.

Солнце уверенно карабкалось по небосклону, впереди жаркий воскресный день. Скоро мирные граждане начнут выбираться на улицы. Детишки бегают по парку, на них кричат мамаши. Старая как мир история. А на берегу живописного пруда валяется труп мужчины со свернутой на бок шеей. «Пятнистый оборотень».

Авдеев остановился у входа в ангар. Распахнутые настежь ворота, прогорклый запах застывшего цемента. Внутри тихо, но «леший» там. Черноволосый красавчик, похож на французскую кино звезду.

«Зачем мы это делаем с тобой, Серый?» – спросил Лоренц накануне своей гибели.

«Это – наша работа!»

«Не лги, братишка! Нам нравится убивать, вот в чем секрет!»

Он шагнул вовнутрь, засохший гравий скрипнул под каблуком, силуэт человека маячил наверху, под сводами ангара. Как летучая мышь, он вцепился в стальные переборки, следя сверху за противником.

– Спускайся вниз, приятель! – Сергей неторопливо снял пиджак, расстегнул рубашку. Нечто подобное он видел в красочном боевике. Финальная часть киноленты – схватка героев. Тысячу раз прав был писатель, когда утверждал, что отдельные события нашей жизни напоминают фрагменты киноленты.

– Уже здесь! – «леший» сиганул с высоты десятка метров. Капитан не ожидал такого прыжка, и оказался сбит с ног. Он быстро сгруппировался, вскочил на ноги, и медленными шажками обходил воображаемый периметр поля битвы. Кровь била ключом в разгоряченной голове, в мышцы свело от лютого желания бить, кромсать, рвать на части. На обнаженной груди выступили крохотные капельки пота.

«Нам нравится убивать, вот в чем секрет!»

Он зарычал, как взбешенный медведь, и кинулся вперед…

05 часов 45 минут.

…Антон очнулся, во рту застыл мерзкий привкус слипшийся крови. Теряя сознание, прикусил губу. Он поднялся на ноги, голову пронизала чугунная резь. Крепко этот отморозок его приложил! Зрение оказалось расфокусировано, то, что он вначале принял за опрокинутый стол, оказалось неподвижным телом Кивенко. Возле него хлопотал молодой боец. Рядом лежали автоматы. Кармазин пошатываясь подошел к людям. Лысый сержант взглянул на него с облегчением.

– Слава Богу, жив!

– Что с прапорщиком?

– Убит! – сержант отвернулся. На полу, возле раскроенного черепа, вытекла серая, с алыми прожилками, густая смесь. Белые кусочки дробленой кости походили на крошки извести.

– Вот мы и попили с тобой пивка, солдат! – прошептал мужчина.

– Зато мы их прикончили! – молодой боец пытался спрятать мокрые глаза, отчаянно шмыгал носом.

– Третий ушел? – спросил Антон.

– Так точно! Ловкие они собаки!

– Это уж точно… – он ощупал голову, на темени застыла кровянистая, подсыхающая корка. – Долго я был в отключке?

– Пять минут, не больше…

– Добро. – он потянулся за телефоном, нащупал в кармане острие ключа. – Не робей, военный! – с трудом подмигнул мальчишка. – Двоих мы прикончили, точно?

– Точно… – вздохнул солдатик. Он не мог отвести взор он неподвижного тела прапорщика.

В коридоре послышался стук каблуков, сержант поднял «Калашников», сжал рукоять автомата.

– Не напрягайся, сынок. «Лешие» так не ходят… – нахмурился Кармазин.

– Ты совершенно прав, майор! – в помещение вошла женщина. Солнечные лучи, льющиеся из распахнутого окна, позолотили смуглую кожу. Она спокойно осмотрела тела убитых людей, и благосклонно кивнула. – Браво! Отличная работа! Насколько я могу судить, в живых остался один персонаж.

– Откуда это известно?!

– Это несложно. Но вы – молодцы. Героически защищали хозяйское добро. Ты собрался звонить своему начальству, майор? Не возражаю! – он присела на краешек стула, достала сигарету, прикурила, выпустила струйку голубого дыма. Сержант с молодым бойцом недоуменно разглядывали женщину.

– Вы должны уже быть в Москве! – неприязненно сказал офицер. – Получили свою дозу, и скатертью дорога!

– Нам надо поговорить наедине, майор! – девушка одарила омоновцев шикарной улыбкой девушки с глянцевой обложки. Мальчишка сконфузился, и покраснел.

– Желание дамы – закон! – усмехнулся Антон. – Сержант, скажи ребятам, чтобы вызывали скорую помощь.

– Слушаюсь! – люди быстро удалились.

– Что вам угодно? – он сухо спросил у женщины.

– Все запасы «Красного жука», которые хранятся в сейфе! – Волкова безразлично смотрела в окно.

– Что за новости?! Сами ведь говорили, что транспортировать эту дрянь невозможно! Устроили здесь цирк, зашивая под кожу ампулы с препаратом. На кой ляд все это?!

– Не твоего ума дело, майор! Отпирай сейф. Один экземпляр ключей у тебя. Не заставляй леди ждать! – она вдавила окурок в жестяную банку.

– Чепуха какая! – Кармазин быстро набрал номер. Пока шли долгие гудки, девушка поднялась со стула, подошла к клетке с животными, и постучала длинным ногтем по прутьям решетки. Белые мышки забились в угол, во тьме сверкали маленькие глазки грызунов.

– Не любят меня животные! – притворно вздохнула Волкова. – Тут уж ничего не поделаешь! А крольчиха похоже, убежала… – она тронула ноготком распахнутую решетку.

– Объявите в розыск! – мрачно пошутил майор.

– Всенепременно! – настроение у барышни было чудесное. Кармазин раздраженно стучал пальцами по столу, голова раскалывалась от боли.

«Если сегодня не выпью, застрелюсь!» – зловещая мысль немного подняла настроение.

Полковник ответил только после шестого гудка.

– Слушаю! – едва слышное, хриплое дыхание.

– Иван Сергеевич! Это – Кармазин. По ночное ЧП доложу отдельно. Тут у нас другая оказия. Дамочка, что от Вас прибыла, требует отдать ей всю партию «Красного Жука». Вы готовы подтвердить это распоряжение?

– Отдай ей все, что она просит… – судя по тону полковник готов был разрыдаться. – Про пальбу вашу я все знаю. Разбираться будем в Москве. Отбой.

– Черт вас всех разберет! – офицер подошел к сейфу, открыл замок, бережно извлек поднос с ампулами.

– Вот и славно! – девушка преспокойно сунул поднос в черный пакет, послала мужчине воздушный поцелуй. – Ты проделал хорошую работу, Антон! Я обязательно обо всем доложу в Москве.

– Доложите лучше семьям погибших, за что умирали их родственники! – резко ответил майор, и сморщился. В черепе взорвалась пульсирующая молния. «Обязательно напьюсь!» – с мрачной решимостью подумал он.

– До скорого свидания! – женщина повернулась, звонко стучали каблучки по ступеням. Кармазин тупо смотрел на распахнутое жерло сейфа. На душе было так скверно, что придется влить в себя не меньше литра. Лестница гудела от шагов – из коридора пахнуло фармацевтическими ароматами. В лабораторию вошли люди в голубых халатах, он сгрудились возле бездыханного тела прапорщика. К Кармазину подошла немолодая женщина, из-под шапочки выбивалась седая прядь. Она по-хозяйски ощупала рану на его голове.

– Внимательно следите за моими пальцем! – перед лицом человека возник длинный палец, со следами облупившегося лака на ногте. Он плавно двигался в разные стороны.

– У вас очень красивый палец, уважаемая доктор, но займитесь лучше ранеными! – он вежливо отстранил оторопевшую врачиху, и вышел в коридор.

– У вас налицо сотрясение мозга! – прокричала женщина ему вслед. – Мы хотим помочь…

– Бог наградит вас за доброту! – устало кивнул Антон. Все также смертельно хотелось пить.

Подошел сержант, протянул открытую банку пива.

– Выпей, старшой!

Кармазин жадно осушил банку до дна, опустился на пол, закурил сигарету. Мыслей не было. Пустота, тоска и смертельная усталость. Он снял блокировку телефона, и набрал короткий номер. Ермаков ответил через минуту беспрерывных гудков.

– Слушаю…

– Здорово, Ермак! Разбудил?

– Антон! Мать твою! Наконец-то объявился! – голос однополчанина дрожал от радости.

– Как рука, дружище?

– Заживает. Все отлично. Встретимся, расскажу, не поверишь!

– Поверю… – тихо прошептал мужчина. Он потер ссадину на голове. – Скоро буду в Москве, увидимся.

– Обязательно. А что с Менделем?! – голос товарища предательски дрогнул.

– На его счет не тревожься. В бегах нынче твой босс, избушка его опечатана, одноглазый охранник ждет допроса. Сказка со счастливым концом! – он глубоко вздохнул.

Было слышно, как Валерка самодовольно хмыкнул. Кармазин задумчиво посмотрел в окно. Потоки солнца безудержно лились сквозь пыльное стекло. До чего славная весна на Кубани!

– Что планируешь дальше делать?

– Я – водитель. Как говорят дальнобойщики, на трассе родился, здесь же и помру… Думаю, трехпалого за баранку посадят?

– У меня возникла дурная идея, Ермак! А что если нам в Ставропольский ОМОН податься? – он иронично усмехнулся, ожидая того же от собеседника, но Валера воспринял предложение друга всерьез.

– Легко. Меня в столице ничего не держит. Ни семьи, не детей, без разницы, где баранку крутить.

– Ты – молодец, Ермак! На днях увидимся. До связи! – он нажал на сброс номера, и медленно зашагал вниз по лестнице. В широкие окна текли потоки яркого света. Солнечные пятна лежали на серых стенах, как расплавленные золотые слитки. Впервые за минувшие сутки на душе у человека стало легко и покойно. Желание напиться исчезло само по себе. Он вышел на улицу через черный ход, здесь раскинулся пустырь, заросший высокой травой. Начало весны, трава зеленая, яркая, как на картинах импрессионистов. Еще не наступило засушливое лето, когда немилосердное солнце сожжет ее без остатка. Он обогнул помойку, возле массивных покрытых ржой баков лежали черные полиэтиленовые мешки. Один разорвался, наружу высыпались грязные колбы, пробирки, лежалая ветошь, шприцы со следами бесцветной жидкости. Из кустов за странным человеком внимательно следила пара глаз. Бродячий пес, хозяин местной помойки. Долгая жизнь научила его относиться к людям настороженно. Люди бессмысленно жестоки, мстительны и коварны. Однако этот персонаж не вызывал у собаки опасения. Он внимательно следил за тем, как человек рухнул на спину, мягкая трава приняла его в свои объятия. Поджав облезлый хвост пес, пес подбежал к мужчине, и доверчиво потерся лбом о руку, однако готовый в любой момент дать стрекача. Человек почесал собаку за ухом.

– Здорово, приятель! Глаза у тебя грустные… Тоже небось хреново?

Пес перевернулся на спину, подставив живот. В грязной шерсти забились репейники и прочий мусор.

– Не скучай, дружище! Я только покемарю малость, и пойдем с тобой окрестности осматривать.

Мужчина глубоко вздохнул, и тотчас заснул. Пес улегся рядом. Карие глаза настороженно осматривали окрестности. Он не чуял опасности для своего нового хозяина, а потому расслабился, опустил голову на массивные лапы, и задремал.

* * *

Полицейский УАЗ мчался по пустынным улицам города. Воскресенье, ранее утро, люди просыпаются поздно. На перекрестке загорелся красный сигнал светофора, машина с визгом затормозила. Поймав удивленный взгляд шефа, водитель хладнокровно пояснил.

– Красный свет – дороги нет!

– Молодец! – буркнул следователь. Он кинул невнимательный взгляд в обзорное зеркало, и увидел московскую гостью. Женщина направлялась к припаркованному возле площади такси. В руке она сжимала большой пакет. – Вот тебе раз! – он выскочил из машины, и направился к ней, чувствуя противную слабость в ногах, и жжение в груди. Такими симптомами коварное сердце еще не одаривало своего хозяина. Не бухнуться бы в обморок прямо на глазах у подозреваемой! Подозреваемой в чем?! В высоком уровне злосчастного тропонина? У тебя самого гражданин Ершов нынче этот самый тропонин наверняка не в ажуре…

«Заработался ты, Петро Гаврилович!» – словно услышал он голос Михаила Семеновича.

– Петр Гаврилович, вы куда? – распахнул дверцу водитель. – Мы уже почти приехали!

Женщина приветливо, как старому знакомцу, помахала мужчине рукой.

– Ранняя пташка лучшие зерна клюет! – она взялась за ручку автомобиля, но мужчина ее опередил. Их пальцы соприкоснулись, девушка удивленно вскинула густые ресницы. – Вы за мной ухаживаете, господин инспектор? Необычный способ!

– Староват я для таких забав. Думаю, нам следует проехать в управление! – он попытался придать словам жесткость, но мешала эта раздражающая слабость.

– Увы, не располагаю временем! – она отдернула руку от его кисти, и внимательно, словно редкое насекомое изучала человека. Хлопнула дверь, к таксомотору спешил шофер. Ершов ощутил поддержку, и повторил уже громче.

– Тем не менее, я настаиваю!

Из окошка такси высунулась взлохмаченная голова водителя.

– Мы едем или нет?!

– Едем, едем… – успокоила его женщина. – Встретила старого знакомого. Я доплачу.

Голова скрылась, из салона потекла тихая музыка. Русский шансон – классика для уважающего себя таксиста.

– Говорите здесь и сейчас, инспектор! Что вам нужно? – она оценивающим взглядом смерила пожилого человека. – Насколько мне известно, для задержания российского гражданина требуются основания.

Майор перевел дыхание.

«Она знает, что со мной происходит!» – промелькнула диковинная мысль в его голове. – «Она чувствует мою слабость, как хищные животные угадывают страх жертвы»!

Подбежал водитель, озадаченно разглядывал женщину.

– Хорошо. Я объясню… – следователь выждал паузу, усмиряя непокорное сердце, и заговорил. – Вечером вы посещали в тюрьме заключенного Трутнева, а ночью он совершил из СИЗО побег, убиты люди. Мне в руки попали анализы вашей крови. Показатели тропонина у вас и Трутнева идентичны…

– Блестяще! – усмехнулась Зоя. – И исходя их этих гениальных умозаключений, вы готовы бросить меня за решетку? Отправляйтесь в кардиологию, и арестуйте тамошних больных. Убеждена, у них тоже анализы не в порядке.

– Совпадение не в вашу пользу, госпожа Волкова! Дежурный доложил, что вы странно вели себя в камере.

– Любая женщина испытает неловкость наедине с преступником! Говорите по существу дела, инспектор! Я опаздываю на самолет! – она нервно потянула ручку пакета. – Если вас смущает мой анализ крови, у меня врожденный атеросклероз. К тому же тропонин повышается при других заболеваниях, включая сепсис. Также он выше нормы у тренированных спортсменов. Устраивает такое объяснение?

– Благодарю за лекцию. Откуда вам были известны подробности побега Трутнева? Все случилось в точности так, как вы предсказали…

– Надо было послушаться моего совета, и прикончить эту тварь прямо в камере. Впрочем, не волнуйтесь на счет беглеца, он уже мертв.

– Черт вас раздери! – позабыв про сердце, закричал следователь. – Надоели эти игры в кошки-мышки! Мы сейчас же проедем в отделение! По закону я имею право задержать вас на три часа.

– Прощайте, инспектор! – грубо сказала женщина, и дернула ручку такси. И вот здесь случилось самое невероятное, что приходилось видеть за свою жизнь майору Ершову. Водитель был дюжий паренек, ростом под два метра, и веса в нем за сотню килограммов. Видя замешательство начальства, и хамское поведение гражданской дамочки, он решительно оттеснил хрупкую девушку от таксомотора, и тотчас оказался лежащим на земле. Как это случилось, он не мог объяснить, в мгновение ока человек провалился в глубокий нокаут. Девушка иронично улыбнулась.

– Мне не хочется причинять вам боль, господин Ершов. Вам надобно лечь в клинику, подлечить сердце. Всего доброго!

Следователь зарычал, в руке оказался пистолет. Он и не помнил, когда пользовался им в последний раз. Перепуганный шофер выскочил из такси.

– Да что здесь такое твориться? – у него оказалось женское безусое лицо, и тонкий голос. На фоне, из динамиков тоскливо завывал безвестный зек. Он жаловался на тяжелую жизнь уголовника, под перебор гитарных струн.

– Живо назад в тачку! – рявкнула женщина, и играючи выбила оружие из рук мужчины. Потом словно нехотя, без всяких усилий ткнула его ладонью в лоб. От удара пожилой человек хлопнулся на асфальт, жжение в груди усилилось, в глазах помутнело. Будто сквозь пелену он видел, как она набирает номер на сотовом телефоне.

– Скорая?! Сердечный приступ, мужчина пятьдесят пять лет. Улица Коммунаров, возле автобусной остановки. Ждем! – он села в такси, и кинула через плечо, сухо, жестко, властно. – Лечите сердце, инспектор!

Машина сорвалась с места, и скрылась за поворотом. Ершов попытался встать на ноги, но не смог. Собрав последние силы, он дотянулся до табельного оружия, и впился пальцами в холодный ствол. Левую руку скрутила судорога, в глазах почернело. Из густой мглы выплыло улыбающееся лицо Лидии.

«Скоро мы встретимся, Петя… Потерпи!»

Человек дернулся всем телом, и затих. А высоко в небе медленно проплывали перистые облака. Говорят, что если бесконечно долго смотреть в синее небо, можно сойти с ума. Мужчина лежал на спине, не чуя холодного асфальта, и не отрываясь, глядел в бездонную синеву. Можно было подумать, что он дремлет, кабы не открытые глаза. Морщины разгладились, буйство дикой природы, сокрытое в естестве каждого человека, уступило место безмятежному покою.

А в салоне таксомотора дрожал перепуганный водитель такси, надрывался горемычный урка, проклиная неверных жен, судей и прокуроров. Шофер боялся посмотреть в обзорное зеркало. Симпатичная девица вдруг пожала плечами, будто ведя с кем-то невидимым беззвучный диалог, и тихо сказала.

– Притормози здесь…

Из-за угла послышалось завывание сирены. Это подъезжала машина скорой помощи.

Схватка

«Нам нравиться убивать, вот в чем секрет!»

Над крышей ангара свила гнездо семья ласточек. Черные птицы, стремительно носились под самым потолком, со скоростью молний. Сквозь щели между металлическими спайками проникал рассеянный солнечный свет. Будто золотые стрелы пронизывали пыльный воздух. «Леший» весьма силен и быстр. Его прыжок из-под купола ангара был почти неуловим для глаза, и все-таки Сергей успел сгруппироваться. Годы жесточайшего тренинга не прошли даром. Он прокатился кубарем по бетонному полу, и застыл в оборонительной стойке. Симпатичный черноволосый мужчина внешне никак не подходил на роль безжалостного убийцы. Только синие глаза горят ледяным огнем, как у свирепого леопарда. Движением фокусника Черный подхватил железный прут, и метнул его словно умелый атлет. Авдеев успел пригнуться, острое жало просвистело в десятке сантиметров над его головой, и с дребезжащим грохотом ударилось о стену.

– Умница! – прошептал Авдеев. – Всегда мечтал о таком противнике!

Леший равнодушно пожал плечами.

– Ты – странный… Мне все равно, кого убивать.

– Я не доставлю тебе такого удовольствия, не серчай браток!

– Я тебя нет шансов! – Черный прыгнул вперед, капитан оказался не готов к выпаду, и прозевал сильный удар в грудь. Только благодаря действию препарата, грудная клетка выдержала толчок такой чудовищной силы. Жалобно затрещали кости, мужчины упали на пол, сцепившись как два огромных хищника, и катались по земле. Вот здесь и пригодилась борцовская практика. К тому же капитан имел явное преимущество в весе. Рука врага зажата в захват, он навалился всем телом, затрещали связки, «леший» издал приглушенный стон. Его голос мало походил на человеческий крик, словно шакал хрипит от боли. В лицо пахнуло жаром звериного дыхания. Сергей поднажал, и услышал, как хрустнули косточки на запястье противника.

– Говоришь, шансов у меня нет… – прошипел он.

Черный невероятно ловок. Он вывернулся гибким телом из труднейшего положения. Нанести удар, лежа на боку он не мог, не было места для размаха, однако, он по кошачьи смазал острыми ногтями по лицу человека. Липкая кровь залила лицо, слепила глаза, но Авдеев не отпускал хватку. Еще мгновение, и кисть врага выскочила из мышечной сумки. Вой ярости и боли сотряс стены ангара, ласточки бились под высокими сводами. Как угорь, леший все-таки выскользнул на свободу, вскочил на четвереньки, и отбежал в сторону. Левая рука безвольно свисала, в обыденных условиях боец был обречен после такого увечья, но не человек, инфицированный волшебным зельем. Черный пригнулся, в здоровой руке сверкнуло оружие.

– Не самое удачное время для благородства! – на капитана смотрел черный зрачок пистолета.

Сергей выдохнул воздух из легких, отер кровь с лица. Капитан, капитан улыбнитесь… Смешной припев из старой песенки. Расстояние пятнадцать метров – идеальная дистанция для «Макарова». Почему он не воспользовался оружием раньше? Словно прочтя его мысли, леший усмехнулся.

– Ты был прав. Убивать беззащитную тварь не интересно. Это как охота. Кураж… Ты – оказался сильным противником, но оружие – тоже сильный аргумент. Не так ли? – он придавил пальцем курок.

Капитан, капитан, подтянитесь! Авдеев прикрыл глаза. Он совершенно явственно увидел картинку. Это все равно, что перелистнуть страничку, и просмотреть финал пьесы, прежде ее окончания. Из ствола вылетает маленькая пуля, словно злая пчела она мчится навстречу, в долю секунды преодолевает расстояние в несколько шагов, и впивается огненным жалом в его живот. И прежде чем он упадет на твердый пол, колкий звук выстрела ворвется в уши. Все будет именно так. Или иначе? Время будто замедлилось, и потекло вяло, тягуче, как жирное масло по сковороде. Пустой ангар озарили радужные переливы. Дрожащий воздух насытился алым багрянцем, кровавая дымка поглотила фигуру противника. И движение лешего оказались плавными, неторопливыми, словно он борется с вязкой дремотой, и нехотя целится из пистолета. Палец Черного вдавил до упора легкий курок, серая головка пули высунулась из ствола, пробуя на вкус здешнюю атмосферу. Авдеев пружинисто напряг колени, и легко присел. Это оказалось совсем просто. Время текло по своим законам. Он успел увидеть яростную гримасу на лице Черного, будто на объемной фотографии. Он оказался не так уж и красив в этом ракурсе остановившегося времени, в уголке рта зиял уродливый кривой шрам, зеленые глаза сузились в нечеловеческой злобе. Мужчина почти физически ощутил растекшеюся во вселенной микросекунду. Она плавилась в этой багровой дымке, рассыпавшись на множество сегментов, дробилась на немыслимое количество долей. Над его плечом, разрывая воздушную густую массу, промчался кусочек горячего свинца. Сергей успел отметить удивленное выражение лица лешего, но это уже не имело значения. Пуля – дуpa. Вместо того, чтобы продырявить кишки отставного капитана, он пробила навылет железную обшивку ангара. Время пошло своим обычным ходом. Леший издал дикий рев хищника, в нем сочетались злоба, ненависть и досада. Одним прыжком Авдеев покрыл дистанцию, точный удар в переносицу отбросил Черного к стене. От толчка пистолет выпал из его руки, носовые хрящи хрустнули, жирная кровь залила подбородок. Капитан, капитан… Лицо врага беззащитно закинуто, маняще торчит острый кадык. Грех не воспользоваться такой возможностью, коли убийство стало твоим ремеслом, капитан! Рубящий удар ладонью по сонной артерии вырвал из глотки врага хриплый возглас. Крик боли, удивления и отчаяния. Так обычно воет издыхающий зверь. Леший медленно опустился на колени.

«К черту пощаду! Пленных не брать!» – кричал в шутку Володька Лоренц, когда они работали в спарринге.

– К черту пощаду! – выкрикнул Сергей, и от мощного толчка ногой, голова недруга ударилась о железную стену. Гулко загрохотал металл, на коричневой стене растеклось бурое пятно ржавой крови. Черный лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. Вот и все. Шоу закончилось, господа хорошие, пора по домам…

Авдеев подошел к своей одежде, беспорядочно раскиданной по полу, достал из кармана верную зажигалку, и сигарету. Он сел на пол, глубоко затянулся. Странно… На душе кошки скребут, а пить не хочется. Мужчина потер твердый желвак на подушечке пальца. В Москве ждут препарат, Зоя уже наверняка там… Он вспомнил девушку, и гнетуще заныло сердце. Почему он не может ее забыть? Вкус губ, запах волос, аромат цветущей сирени… Сизые клубы дыма дрожали в свете робких солнечных лучей. Так Зоя или Маша?

– Как же тебя на самом деле звали, красавица… – пробормотал он себе под нос.

– Мария! – тихий голос за спиной заставил его вздрогнуть. – Мое настоящее имя Мария! – Стук каблуков отдавал гулким эхом.

– Ты – есть тот самый Красный! – сказал Сергей почти утвердительно.

– Так было… – она подошла, присела на корточки провела ладонью по его глазам. – Кровь…

– Я думал, ты уже в Москве. – он тронул сухими губами ее пальцы. Тот же бугорок со следами запекшейся крови на ладони. Они оба будто меченые. Чудная иллюзия. Последние люди на земле… – Давно хотел тебя спросить. Почему ты занималась со мной любовью тогда, в самолете?

– Ты мне понравился! – ее шея, такая тонкая, манящая, голубая жилка пульсирует под прозрачной кожей. Если сменить угол зрения, можно увидеть, как по артериям струится алая кровь. – Возможно, тогда, в прошлой жизни я любила парня, похожего на тебя… – голос предательски дрогнул. – Может быть, это и был ты?! Земля ведь такая маленькая!

– Я бы запомнил… – мужчина провел нежными пальцами по своим глазам.

«Есть в жизни мгновения, когда хочется умереть, потому что ничего лучшего с вами уже произойти не может!» – он без устали мог вспоминать цитаты Горовица.

– Ты сказала, что у тебя рак.

– Это правда. Поэтому я и согласилась на участие в эксперименте. Это единственный факт, который я помню из своей прошлой жизни. Болезнь и свое настоящее имя. Нечего было терять. После пробной серии уцелело четверо субъектов…

– Черный один из них?

Мария ласково взъерошила волосы на его голове.

– Ты научился слышать наши мысли? Умница. Черный был отъявленным негодяем, как впрочем, и остальные участники проекта. Психологи, изучающие действие PL-14 на людей ошибались, думая, что препарат провоцирует агрессию. Сыворотка выявляет то, что у тебя внутри, обнажает истинную природу человека. Благодаря ей мы не только обретаем уникальные способности. Мы становимся как первобытные дети. Жестокие, честные, откровенно наивные в своих пороках.

– Я превратился в алкаша! – усмехнулся Сергей.

– Обычная русская история!

– Почему ты вернулась?

– Не решилась оставить тебя одного!

Он пристально взглянул в черные блестящие глаза, в сердцевине зрачков играли алые дьявольские огоньки. Она лжет. Она лгала ему с самого начала. Он победил, но хочется плакать. Как в детстве…

– Это лекарство может изменить судьбу человечества. Исцелить смертельные болезни, продлить жизнь людей. «Красный жук» значительно лучше предыдущих версий. Человек может обрести совершенство, исполнится вечная мечта – жизнь без болезней, нужды и страданий.

– Я так не думаю! – ее лоб прочертила жесткая складка. – «Жука» используют военные в своих целях, или он станет достоянием элиты.

– Что же будет дальше? – настойчиво повторил мужчина.

– Мы должны остановить эту пандемию совершенства, – ласково улыбнулась девушка. – Она положила пакет возле его ног. – Здесь все запасы препарата. И две дозы вшиты нам под кожу. Продолжать?

– Глупости! Травкин за неделю сфабрикует уйму подобного добра. Или его работами воспользуются другие ученые. Ящик Пандоры уже открыт.

– Не совсем так… В составе улучшенной версии «Красного жука» имеется недостающий элемент, его наш ставропольский гений использовал его совсем недавно. Никто другой кроме него ни знает формулу.

Авдеев смял пустую пачку из-под сигарет. Пить он действительно больше не хотел, а вот без курева жизнь не в радость! Да и вообще она не в радость, жизнь эта! Перед глазами всплыло привлекательное лицо ученого. Как это говорилось раньше? Нет человека – нет проблемы. Умная девочка, хитрая девочка…

– Забавно… Препарат обнажает то, что у меня внутри! – он поцеловал ее шею. Мягкая теплая кожа, солоноватый привкус.

– Именно так! – она доверчиво откинула назад шею. Слишком доверчиво… Нет человека – нет проблемы!

– И все запасы «Жука» окажутся в наших руках. Если конечно не объявится другой такой же гений, и откопает недостающий элемент. – он провел языком по горячей пульсирующей жилке.

– Мировое господство. Только ты и я. Благодаря «жуку» мы сумеем предвосхитить появление новых Травкиных… – Мария глубоко дышала, ее руки скользили по его обнаженным плечам. Также как тогда, в самолете, не высоте десяти тысяч метров. Но в тот раз все было иначе. В их плоть еще не были вшиты капсулы со страшным зельем, но природа изменилась. Когда впервые споры попали в их кровь. Едва слышный аромат сирени медленно умирал. – Травкин нашел уникальную комбинацию, – продолжала девушка. – Побочные эффекты минимальны. Теперь мы с тобой можем обрести бессмертие. Он гений, а настоящий гений имеет право умереть молодым, – она сладко потянулась в его объятиях. – Таков закон жанра!

– В наших силах изменить сценарий! – солнечные блики плясали на ее смуглых плечах, дрожащие хрусталики пота выступили на лбу. Он видел пронзительно голубое свечение в призме горошин соленого пота. Уникальные способности инфицированного ядовитым зельем субъекта превращают человека в совершенную машину, не так ли господа ученые? Девушка охнула, манящая жилка светилась розовым мерцанием. Сергей мог разглядеть, как по ее капиллярам течет алая кровь.

– Так мы можем поменять этот сценарий?! – он почти кричал.

– Что мухи для мальчишек-сорванцов?

Мы для богов.

Они нас убивают для забавы… – прошептала Мария. – Жанр предписывает смерть ключевого героя, увы!

– Черт побери, Маша! Давай все изменим, вот сейчас! – он встряхнул ее за плечи, словно пытаясь разбудить спящую красавицу. Такую же красивую, холодную и жестокую. – Уничтожим все запасы зелья, убедим Травкина остановить исследования. Выжжем каленым железом эту дрянь из своей плоти! Уедем, куда глаза глядят, нарожаем детишек, все начнем с начала! – он кричал во весь голос, гулкое эхо разносилось под сводами ангара.

– Как смешно ты меня назвал. Маша… Ты – милый. – она робко, по детски поцеловала его в уголок рта. – Но ты наивный. Мне жаль будет убивать тебя.

Мужчина ощутил острое лезвие у себя на груди.

– Прости, дорогой Сережа! Я надеялась, что ты тоже изменишься. Закон жанра…

– Закон жанра! – прошептал мужчина, вывернул упругую кисть, острие ножа пропороло ему грудь, по ребрам потекла горячая жидкость. Скальпель с тихим звоном покатился по каменному полу. Он прижался губами к девичьей шее, и впился зубами в тонкую голубую вену.

Горячая жидкость оросила его рот, губы, щеки. Женщина тихо застонала, алые огоньки вспыхнули в зерцале черных глаз.

– Прости… – он прижал трепещущее тело к своей груди, под натиском его клыков горела сладкая и живая человеческая плоть, он рычал как волк, впившийся в горло жертве, но рычание это походило на плач.

Красный был самым сильным из всей четверки. Из шейной артерии кровь била ключом, и прежде чем огоньки в черных глазах угасли, женщина успела ударить его в голову. От звона в ушах потемнело в глазах, человек ненадолго потерял сознание. Когда он очнулся, Мария лежала на полу, губы едва шевелились, скулы покрылись землисто серым оттенком. Сухой цемент смешался с черной густой сукровицей. Превозмогая головокружение, Сергей прильнул губами к мертвенно-бледному лбу.

– Прости меня…

Родинка темнела на верхней губе, будто крохотная мушка прилепилась к коже. Девушка улыбнулась. Медленно, страшно, так мог усмехаться воскресший мертвец.

– Все правильно… Удачный финал, – чуть слышный вздох робко тронул молекулы воздуха. – Спасибо, тебе, Сережа. Они нас убивают для забавы…

Она набрала полную грудь воздуха, будто намереваясь нырнуть в воду и затихла. Последние отголоски аромата цветущей сирени истекли в горячем воздухе. Черные глаза дерзко смотрели в потолок ангара, неутомимо носились ласточки, рискуя задеть острыми крыльями железные стены. Золотой лучик проник через узкую щель, и прильнул к женской голове. Он опоясал огненный круг подле разметавшихся черных волос, казалось, это горит радужный нимб, и в чудесном ажурном свечении плывут нежные светлячки, сотканные из невесомой пыли…

* * *

Старушка пригорюнившись сидела на скамеечке. Давно уехала скорая помощь, нынче у них дел невпроворот. Десятки раненых и погибших возле института. В народе говорят, – дело рук «пятнистого оборотня». Антихрист, право слово, душегуб! Да и этот, немец хорош гусь!

Она едва Богу душу не отдала видя, как тишайший Алексей Семенович ножиком его в бедро пырнул, а тому хоть бы хны!. Казалось, есть о чем посплетничать, но на душе у женщины было тоскливо. Ее не радовал теплый апрельский денек. Верная Маруся, десять лет служившая верой и правдой хозяйке, пала смертью храбрых. Болонка издохла на руках хозяйки, и жалобно так стонала, а из пасти струйка крови вытекла. Сосед помог. Похоронил собачку в парке. Нахлынули тоскливые воспоминания, женщина опять разрыдалась. Странный шум оторвал ее от печальных мыслей. Из зарослей лопухов послышалось громкое фырканье. Переваливаясь на толстых лапах, выскочил жирный кролик. Он внимательно смотрел на бабушку, сморщил носик, и уморительно чихнул.

– Вот тебе раз! Ты откуда взялся такой?

Зверек напружинил розовые уши, и кивнул большой головой, как будто намереваясь вступить в беседу.

– Хорошенький! Да ты, чей будешь? – слезы высохли, старушка почесала животное за ухом. Кролик равнодушно отреагировал на ласку.

– Пойдем ко мне? Я тебе морковкой угощу… – оглядевшись по сторонам, и не выявив ни одного претендента на сбежавшего зверька, женщина взяла его на руки, и поспешно скрылась в подъезде. Зверек не возражал. Он видел женщину в чудном алом свечении, над ее головой клубились оранжевые облака, они завораживали животное, ярость постепенно уступала место безмятежному покою. Но то было временное затишье. Пушистый зверек слышал частое биение сердца своей новой знакомой, внимательно осматривал облупившиеся стены подъезда. Упругими волнами, со дна неведомой души миролюбивого животного поднималась накипь злобы. Фигура женщины покрылась ярко красным туманом. Старушка остановилась возле входной двери, опустила находку на пол.

– Посиди минуту, дружок! Я ключи достану. – она извлекла из сумочки внушительную связку. – Знать бы какого ты пола… Мальчик или девочка?

Животное опять чихнуло.

– Вот и славно! Пусть будет девочка. Я буду звать тебя Марусей!

Дверь распахнулась настежь, и Саманта, неуклюже переваливаясь, скользила по паркету. Женщина всплеснула руками.

– Ну до чего же хорошенькая!

Она умилительно глядела, как новая подружка осваивается в квартире, украдкой вытерла слезинку. Жизнь налаживалась.

Москва. 8 управление Генерального штаба. 19 апреля. 15.40.

Генерал Павлов в десятый раз повторял одну и ту же фразу. Это напоминало воспроизведение заезженной, но любимой пластинки.

– По факту хищения образцов «Красного жука» из лаборатории института, возбуждено уголовное дело. Представители местных органов каждый час рапортуют о результатах своей деятельности лично полковнику Маркову.

Мужчина с седыми бачками в знак согласия медленно опустил набрякшие веки. Он рассеянно слушал генерала, погруженный в свои мысли. Ему задавали вопросы, он автоматически давал ответы. Короткие, односложные, пустые, как отстрелянные гильзы. От его комментариев не было пользы, и это раздражало собравшихся людей. Марков не обращал на них внимания. Ему не хотелось доказывать, спорить, приводить какие-то аргументы. На это просто не оставалось сил. Последние сутки он потратил на то, чтобы борясь с сильнейшим недомоганием, найти следы Авдеева. Чертов капитан как сквозь землю провалился! Достоверно известно, что ампула с препаратом зашита у него под кожу. Такую же дозу получил Красный. Только что труп женщины обнаружили на территории заброшенного цементного завода. Рядом с изуродованным телом молодого мужчины. Местные полицейские уже послали директиву в Москву. Женщина – Волкова Зоя Владимировна, тридцать два года, жительница Москвы. Конечно, он самолично выправлял ей документы! При мужчине документов не обнаружено, на теле татуировки, таких в наших зонах не делают. И никаких следов сыворотки. Даже вшитая ампула исчезла без следа, только свежий шрам на ладони. От Красного было немало пользы, но он слишком много знал, как пишут в детективах. Баба с возу, кобыле легче! Но сейчас этой самой кобыле было ох как непросто! От Кармазина также не поступало сигналов, хотя сотрудники управления вернулись из Ставрополя в Москву. Они утверждали, что получили распоряжение лично от майора. Да и пес с ним с этим майором! Все одно, от него пора избавляться. Толковый, смелый, умный, но больно уж своеволен. Операция прошла как по нотам. Ни одного живого «лешего» не осталось. Мендель в бегах. Блестяще. Отличный способ устранить назойливого кредитора, а долги у полковника были очень большие. Но это только первая часть. Травкин жив, и это те временные трудности, какие легко можно поправить. В конце концов, несчастные случаи – дело обыденное. Все складывалось даже лучше, чем он ожидал, осталось найти Авдеева, получить «жука», и дальнейшее являлось вопросом техники. Капитан и так живет дольше положенного срока. А он как сквозь землю провалился! Марков задействовал колоссальные ресурсы на розыски Авдеева, слава Богу, налаженная система поиска людей в России работала на совесть. И никаких следов! Такого поворота событий он не ожидал. Алкоголики всегда возвращаются в места привычного обитания. Как перелетные птицы. По его приказу, весь Питер прочесали, нащупали было ниточку у бывшей супруги, и в пустую! Он с трудом разомкнул пересохшие губы.

– Ваше беспокойство понятно, господа! Одно мы знаем наверняка. В гибели ставропольских военнослужащих виновен некий Алексей Трутнев. Так называемый «Пятнистый оборотень». Маньяк убийца. В результате операции он ликвидирован.

– Верится с трудом… – недоверчиво скосил глаза Еременко. Он рассеяно перебирал испещренные записями листы бумаг. – Один наркоман за сутки убил полтора десятка человек. Голыми руками! Большинство из которых, обученные военные. Исчезнувшие образцы также вызывают сомнение. Впрочем, судя по этим работам, сыворотка не намного отличается от стандартного PL-14. Конечно, процент выживших особей выше, и живут они в несколько раз дольше, чем их предшественники. Но это не панацея! – он ткнул авторучкой в косую диаграмму, – Я звонил вчера Хорькову. Тупой, самовлюбленный тип. Он плел что-то насчет новой версии препарата. Мне нужен лично ваш Травкин. Здесь, а Москве. Предоставим ему лабораторию, лучших сотрудников, оборудование. Уверен, что он восстановит исчезнувшие образцы за несколько недель.

– Возможно… – неопределенно протянул Марков.

– Что значит, возможно?! – вскинул густые брови мужчина.

– Алексей Семенович наотрез отказывается продолжать работы по «Красному жуку».

– Подумаешь, прихоть гения! – вспылил Еременко. – Найдутся другие ученые. Полагаю, он не успел сожрать черновики?

Мужчины негромко рассмеялись.

– Никаких документов нет. Формулу последнего образца «Красного жука» ученый держал в голове.

– В былые времена я бы за пару часов вскрыл мозги истеричному мудрецу! – буркнул крепкий человек. Он смотрел на окружающих поверх очков, отчего выражение лица казалось презрительно-недоверчивым.

– Согласен. – кивнул генерал. – Но ученые – народ сложный. Из под палки работать не станут. Травкин утверждает, что нащупал удачную сыворотку случайно. И не помнит формулу.

– Лжет! – категорично заявил очкастый. – А что с Менделем? Какого дьявола он в бега ударился?

– Господин Мендель оказался замешан в серьезном коррупционном скандале. А также он подозревается в измене родины. Подробности мне пока неизвестны. Иван Сергеевич! – генерал обернулся к полковнику. – Может быть, вы озвучите детали по делу Менделя?

Марков потер веки, собрался с мыслями. Мелодично звякнул сотовый, оповещая хозяина о полученном сообщении.

– Одну минуту, господа! Важная информация… – этот номер знали только посвященные. Он привычно поднес очки к глазам, шевеля губами, дважды прочел сообщение. Минуту сидел неподвижно, осмысливая присланный текст. Его лицо вдруг страшно побледнело, мужчина дернул тугой узел галстука, и завалился на бок. Из слабеющих пальцев выпал телефон.

– Врача! – рявкнул очкарик.

Еременко кинулся вперед, опрокидывая стулья. Человек хрипел, на губах выступила пена, судорога пробежала по телу, он испустил долгий мучительный вздох и замер. Еременко разорвал рубашку, на груди медленно растекалась синяя гематома.

– Инфаркт. Обширный… – он нажал на шейную вену, покачал головой. – Вот тебе раз!

Генерал незаметно для окружающих поднял сотовый телефон полковника, кинул взгляд на вошедшее сообщение. Абонент заблокирован, дело обычное, а вот текст заставил его удивленно поднять густые брови.

«Орел или решка? Прощайте, шеф. Желаю быстрой кончины, хотя лучше бы вам помучиться. Надеюсь, Вы страдали перед смертью. Война не закончена, пока тело последнего солдата не будет предано земле. Вы угадали, полковник. Как обычно – гурт!»

* * *

…Пересечь границу для опытного диверсанта – дело нехитрое. Дальнейший путь занял чуть более недели. Пришлось позаимствовать немного деньжат на дорогу у бывшей супруги, но она встретила его на удивление тепло. Даже разрешила пообщаться с дочкой. Авдеев давно почуял слежку, на свидание с семьей ушло пятнадцать минут, он исчез из родного города быстрее, чем его успели засечь службисты. Опыт не пропьешь! Кончено, подмывало встретиться с Павлом Горовицем, но таким образом он ставил под удар не только себя, но старого товарища. «Красный жук» безошибочно позволял угадывать слежку. Он уходил от «хвоста» задолго до того, как службисты нащупывали его след. Капитан покидал Питер с тяжелым сердцем, искренне надеясь вернуться сюда вновь.

Африка встретила человека сухим зноем, и горячим порывистым ветром. Сергей шагал по опаленной солнцем земле. Здесь ничего не изменилось за прошедшие годы. Раскаленное солнце, синее небо, чахлые рыжие кустики, растущие по обочине дороги, вечный песок. Если и есть не земле непостижимый в своей таинственности пейзаж, так это пустыня. Он безошибочно нашел то самое место. Вылизанные песком стойки джипа напоминали скелет доисторического ящера. Песок занес его по самую крышу. Мужчина остановился, сбросил рюкзак, достал саперную лопатку. Около часа, он молча, с остервенением работал, откапывая погребенный автомобиль. Он остановился лишь однажды, когда из-под слоев песка появились белые кости, прикрытые истлевшими лохмотьями. Достал фляжку, выпил теплую воду, прополоскал горло, и продолжил работу. Череп Лоренца ухмылялся, и это не удивительно. Володька и при жизни был весельчаком. Как ни странно, горелая одежда сохранилась в целостности. Авдеев осторожно извлек труп из машины, высохший скелет едва не рассыпался у него в руках. На землю упал закопченный кусок черного металла. Сверхстойкий сплав не сумели повредить огонь, песок и безжалостное время. Там, внутри хранятся чипы. Что на них записано, одному Господу известно. Пока, только Господу… Мужчина нагнулся, сунул кусок металла в карман. Он опустился на колени и сильными ударами саперной лопатки начал выкапывать могилу.

Спустя два часа возле дороги вздымался небольшой холмик. Сергей достал из рюкзака простой медный крест, и укрепил в изголовье могилы. Полчаса он сидел молча, закрыл глаза. Мыслей не было. Наверное такая она и должна быть, искренняя молитва… Сухой, горячий ветер задувал колкие песчинки за воротник, человек не обращал на это внимания. Наконец, он извлек из ножен широкий тесак, приложил к ладони лезвие, сухая земля жадно впитала капли багряной крови. Он осторожно вынул из раны крошечную капсулу, и равнодушно раздавил ее тяжелым каблуком. Привычная процедура. Глупо признаваться, но когда он проделал то же самое над трупом Марии Волковой, из глаз брызнули слезы. Сказывалось нервное напряжение, или остаточное похмелье одарило своего хозяина таким необычным симптомом. Неизвестно. Он стоял на коленях, и рыдал как мальчишка. Громко, взахлеб, самозабвенно.

Когда он плакал последний раз? Память не сохранила такого факта. Но алкогольная тяга отсутствовала. Она растворилась там, в пустом ангаре, захлебнувшись в соленой горечи крови и слез. И теперь мысль о выпивке не вызывала ничего кроме неприязни. Тогда в ангаре он уничтожил все ампулы из пакета, и отправился в больницу. Навстречу кинулись врачи, глубокая рана на груди продолжала кровоточить, и сам он имел нездоровый вид. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы убедить взволнованных эскулапов в том, что ничего страшного с ним не происходит. Однако, появляться в таком виде в палате было неразумно. Он наскоро заштопал рану, сидя в туалете, «Красный жук» обеспечивал неплохую анестезию. Травкин встретил офицера радушно. Мужчина рвался в бой, несмотря на уродливый гипс на запястье. Они проговорили больше часа, за дверью палаты изнывала Людочка.

– У вас будут красивые дети… – улыбнулся капитан.

– И без всяких споров и инъекций! – Травкин прямо смотрел в глаза офицеру.

Когда Авдеев покидал больницу, он знал наверняка, этот парень сдержит слово.

Сергей чиркнул колесико зажигалки, из-под кремниевой насадки вылетели чахлые искры. Он долго щелкал затертым валиком, прежде чем вспыхнул голубой огонек.

– По ходу дела, так я и курить брошу… – ухмыльнулся мужчина.

Скоро наступит ночь. В пустыне она всегда приходит внезапно. Длинные тени, отбрасываемые фигурой человека, скользили по песку. Они походили на стелющихся по земле черных призраков. Сильный порыв ветра закружил невесомые песчинки. На колючем кустарнике зацвели крохотные желтые цветки, словно осколки драгоценных самородков украшают гладкие красные камни. Ветер принес свежий запах океанского бриза. Цветки робко задрожали, бархатные лепестки доверчиво впитывали соленый воздух. Человек провел пальцами по тонким стебелькам. Даже пустыня становится изменчива, когда приходит весна…